Kitobni o'qish: «Греческие амфоры 6–5 вв. до н.э. в Северном Причерноморье»

Name: Греческие амфоры 6–5 вв. до н.э. в Северном Причерноморье
Author: Андрей Абрамов
ISBN: 978-5-91244-254-4

Андрей Абрамов

Shrift:

Печатается по решению Ученого совета Университета Дмитрия Пожарского

Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор Д.В. Деопик,

кандидат исторических наук Г.А. Ломтадзе.

От редактора

«Греческие амфоры 6–5 вв. до н. э. в Северном Причерноморье» – последнее крупное исследование Андрея Петровича Абрамова (1959–2012), являющееся переработанной для издания кандидатской диссертацией, защищенной им в Институте археологии РАН в 2010 г. (Абрамов, 2008). В процессе подготовки диссертации к изданию был отредактирован текст, систематизировано описание типов амфор и керамических комплексов, переработаны иллюстрации и таблицы. Во многом формализованный текст диссертационного исследования был приведен в соответствие с общепринятыми нормами научного издания. Книга дополнена «Приложением», включающим в себя детальный обзор наиболее характерных фрагментов амфор, позволяющих определить время и место производства сосудов, что придает монографии качество каталогаопределителя.

Имя А.П. Абрамова хорошо известно специалистам, работающим в области античной археологии Северного Причерноморья. За сравнительно короткий срок (всего четверть века) им было опубликовано около 60 работ, в числе которых оригинальное монографическое исследование, статьи проблемного характера, публикации нового материала, информации о раскопках, заметки и тезисы докладов. Его главным научным интересом на протяжении всей деятельности являлось изучение остродонных амфор – греческой керамической тары, наиболее массового датирующего материала античных памятников Северного Причерноморья. Эта тема охватывает широкий круг проблем от классификации и периодизации античных амфор до локализации отдельных центров производства и количественной оценки импорта товаров в керамической таре (Абрамов, 1986; 1987а; 1988а; 1993б; 2005а; 2009). Истинное значение его разработок оценивается тем, что за два последние десятилетия трудно найти специальную публикацию по указанному кругу вопросов, в которой так или иначе не были бы использованы результаты работ А.П. Абрамова или введенные им в научный оборот новые материалы.

Знакомство А.П. Абрамова с археологией произошло в раннем возрасте, когда одиннадцатилетним мальчиком он пришел с мамой в секцию акробатики Дворца пионеров (1970) и в тот же год (уже самостоятельно) приступил к занятиям в кружке «Античная археология» под руководством глубокоуважаемого и горячо любимого всеми кружковцами Б. Г. Петерса. Десять лет занятия акробатикой и археологией шли параллельно. После окончания Государственного Центрального института физической культуры в звании Мастера спорта, акробатика была оставлена. Кружок завораживал своей простотой и близостью к науке. Это чувство усилилось в ходе археологической практики при раскопках курганов вятичей под Москвой и достигло предела в первой академической экспедиции, на раскопках средневековой Кафы и античной Феодосии в 1975 г. Затем экспедиции последовали одна за другой: Феодосия, Херсонес, Михайловка, Патрей, Ново-Отрадное, вновь Херсонес и снова Патрей – тридцать шесть полевых сезонов вплоть до последнего в 2011 г. Совершенно незаметно простая радость от археологической находки сменилась радостью, доставляемой знанием того, о чем эта находка говорит. Интерес первооткрывателя сменился научным интересом (Авдеев, Абрамов, Петерс, 1989). С этого времени археология из увлечения превратилась в профессию. Пройдя хорошую школу в археологическом кружке Дворца пионеров и Михайловской экспедиции ИА АН СССР, А.П. Абрамов сам становится руководителем кружка во Дворце (1980) и, самое главное, сотрудником Института археологии (1984), возглавив с 1990 г. Патрейскую экспедицию (позднее – Патрейский отряд Фанагорийской экспедиции) ИА РАН.

Наступившее следом за перестройкой трудное время привело к оскудению всех сторон жизни, в том числе деятельности Российской академии наук. Не стало средств для археологических исследований и издания научных трудов. Тем не менее, в этот период Патрейская экспедиция продолжила свои работы во многом благодаря стойкости и преданности науке ее руководителя и кружковцев Дворца, явившихся в то время ее основной «ударной силой». Более того, в этих условиях по инициативе А.П. Абрамова начал выходить «Боспорский сборник», выпускавшийся на средства одного из бывших кружковцев и участников экспедиции. В этом скромном по оформлению, но достаточно авторитетном издании публиковались материалы раскопок, программные статьи, тематические исследования и работы монографического характера и объема. За четыре года (с 1992 по 1995 включительно) вышло восемь выпусков этого сборника, посвященных широкому кругу вопросов археологии и истории Боспора. Сказочным дополнением ко всему казался необычный «Музей амфор», созданный во Дворце пионеров из научно-методического кабинета, где им и его учениками восстанавливались из патрейских черепков удивительные и величественные сосуды. Следует сказать, что коллекция керамики из Патрея включает почти все типы амфор, найденных в Северном Причерноморье, от хиосских амфор со светлой облицовкой 6 в. до н. э. до трапезундских амфор 13–14 вв. Керамическую тару в музее дополняли амфорные клейма второй половины 6 – начала 2 в. до н. э. тринадцати центров производства: хиосские, беотийские, фасосские, мендийские, гераклейские, херсонесские, родосские, синопские, книдские, трапезундские, клейма Амастрии и Лесбоса, редкое фанагорийские клеймо.

Амфорная тара античной эпохи активно изучается уже около полутора веков. К настоящему времени в этой области сложилось несколько оригинальных школ: французская, итальянская, немецкая, американская, румынская и другие. Исследование этой категории массового археологического материала в нашей стране шло особенно успешно в течение последних десятилетий. Важнейшими вехами на начальном этапе развития амфороведения явились труды Б.Н. Гракова, В. Грейс и И.Б. Зеест, разработавших основные методические положения и принципы изучения керамической тары. В 1970-1980-е годы появились новые методические подходы: использование количественных методов при исследовании вопросов античной торговли массовыми товарами в амфорах, построение эволюционных таблиц и рядов при изучении отдельных частей и фрагментов амфор (прежде всего – ножек) и другие, связанные с именами И.Б. Брашинского, Д.Б. Шелова, И.С. Каменецкого, Д.В. Деопика, внесших большой вклад в общий прогресс амфороведения. Современные исследования отличаются широким охватом материала и применением специальных лабораторных анализов глины.

В первую очередь это относится к раннеантичным амфорам. В этой области большой известностью пользуются новейшие разработки П. Дюпона, С.Ю. Монахова, Ю. Сезгина, других ученых. Среди отечественных исследователей достойное место занимает и автор настоящего труда, являющегося итогом его многолетних целеустремленных изысканий.

Книга состоит из введения, двух глав с иллюстрациями, списка литературы, приложения и указателей. Она посвящена двум важнейшим темам специфической области антиковедения: типологии амфор и подробному разбору керамических комплексов с этими сосудами. Первая глава содержит наиболее подробное на сегодняшний день описание и анализ 131 типа амфор 6–5 вв. до н. э., производившихся более чем в 40 центрах изготовления керамической тары. Во второй главе представлены результаты детального анализа 80 амфорных комплексов, 20 из которых получены в ходе раскопок Патрея. Следует отметить, что с подобной широтой раннеантичные амфорные комплексы Причерноморья и Средиземноморья охвачены впервые. А.П. Абрамовым приведены практически все известные материалы. Совместная разработка названных тем, составляющих органичное единство, позволила привлечь многочисленные отечественные и зарубежные исследования, как общего, так и частного характера, сопоставить обширные опубликованные материалы с собственной источниковедческой базой – редчайшей по репрезентативности коллекцией целых амфор и их фрагментов, найденных на Патрейском городище (Гёрц, 1870, с. 106, 107; Башкиров, 1927, с. 35, 36; 1949; 1957; Паромов, 1993).

Среди задач, стоявших перед исследователем, особое значение имело определение синхронности типов амфор различных центров производства. Методическим ключом к ее раскрытию явилась синхронизация керамических комплексов с однотипными амфорами. В процессе ее разрешения автором была проделана огромная работа по систематизации материала и его критическому переосмыслению. Во многих вопросах ему удалось изменить сложившиеся ранее представления относительно времени существования различных групп амфор и уточнить их хронологию. В результате в монографии представлена надежно обоснованная периодизация, включающая в себя 11 основных этапов или периодов. Столь дробное хронологическое деление увязано с детальной классификацией амфор и их фрагментов, основанной на выявлении морфологических признаков и метрических параметров характерных частей амфор, а также на анализе амфорных комплексов. Следует отметить определенную конвергенцию периодов у А.П. Абрамова и в известных современных разработках С.Ю. Монахова, П. Дюпона и других, что отражает закономерное сближение обобщающих амфороведческих исследований. Необходимо отметить, что 11 хронологических этапов в исследовании А.П. Абрамова не столько им разработаны, сколько определены самим амфорным материалом, специфическим для каждого рассматриваемого периода. Предложенная им периодизация представляется весьма важной и продуктивной прежде всего в плане практического применения для археологических памятников Северного Причерноморья.

Все иллюстрации в книге документальны. Описанию каждого типа или варианта амфор в первой главе соответствует изображение наиболее характерного сосуда данного вида. Все рисунки к этой части книги (131) представлены в едином масштабе (1:10), что ставит их в один ряд и усиливает эффект зрительного сравнения. Иллюстрации ко второй главе отображают амфорные комплексы Патрея, которые, составляя четвертую часть от общего числа рассматриваемых в этой главе комплексов (20 из 80), являются, тем не менее, ее основой или ядром. И это вполне закономерно, поскольку анализ именно патрейских комплексов и их сопоставление с крупными опубликованными керамическими комплексами, такими как заполнение колодцев Q 12:3 и N 7:3 Афинской Агоры, Нимфейский склад 1978 г. и другими, позволили А.П. Абрамову впервые доказательно отделить материалы последней четверти 6 в. от материалов первой четверти 5 в. до н. э., а также выделить амфорные комплексы раннего и позднего этапов второй четверти 5 в. Третий этап его хронологической шкалы (520–500 гг. до н. э.) был целиком выделен на основании трех амфорных комплексов, найденных в Патрее. Эти результаты, безусловно, имеют большую научную ценность, совершенствуя, развивая и уточняя периодизацию археологических памятников конца 6 – первой половины 5 в. до н. э., и, таким образом, поднимая ее на новую ступень. Подробное описание и рисунки патрейских комплексов (целых амфор, их фрагментов, гончарной расписной, чернолаковой и простой керамики, лепных сосудов и других находок) делают доступными результаты исследований А.П. Абрамова, наглядно демонстрируя морфологические признаки и метрические параметры различных амфор, сохраняя единство комплексов и придавая книге качество или свойство определителя греческой керамической тары 6–5 вв. до н. э.

За 36 лет работы в археологии через руки А.П. Абрамова прошли сотни тысяч черепков. Накопленный им огромный опыт определения античной керамики всегда был востребован и широко использовался его коллегами, что в какой-то мере отразилось в публикациях (Абрамов, Масленников, 1991; 2005; Абрамов, Масленников, Розов, 1993 и другие), но более всего вошел в отчеты его коллег о полевых исследованиях, хранящиеся в архиве ИА РАН. Очень многие обращались к нему за помощью и все ее получали. Отказать кому-либо было совершенно не в его природе. Усилению значения данной книги, как определителя ранних амфор из Северного Причерноморья, должно, на наш взгляд, способствовать помещенное в ней «Приложение». Оно представляет собой «амфорную» часть написанной в соавторстве статьи о раннеантичных поселениях Таманского полуострова (Абрамов, Паромов, 1993). В ней помещены подробные описания (73) и рисунки (100) наиболее характерных фрагментов амфор второй половины 6–5 в. до н. э., на которых основана датировка поселений. Следует отметить, что до настоящего времени эта статья пользуется популярностью и часто цитируется в литературе. В свое время она привлекла внимание известного французского амфоролога, директора Лаборатории по изучению керамики в Лионе, доктора Пьера Дюпона, включившего материалы из нее в свои исследования, позднее побывавшего с целью личного знакомства в подвале (институтском хранилище коллекций) у А.П. Абрамова, проявившего интерес и доброе участие к его работам (Dupont, 1997, p. 89, 90; 1998, p. 142, 184). В конце книги находятся указатели, облегчающие работу с ней: указатель типов амфор и указатель комплексов керамической тары.

В настоящее время амфоры и другие материалы из дворцовского «Музея амфор» переданы в отдел археологических памятников Государственного исторического музея. Они доступны для изучения и находятся в ведении Г.А. Ломтадзе, чья археология начиналась в Патрейской экспедиции. Сегодня экспедиция продолжает свои исследования под руководством нумизмата и археолога ГИМ Е.В. Захарова, первым наставником которого был А.П. Абрамов. Я бесконечно благодарен ему и сотруднице экспедиции Е.В. Юнусовой за бесценную помощь в работе над текстом и иллюстрациями к этой книге.

Введение

Разработка типологии и хронологии керамической тары имеет принципиальное значение для исследования торговли и выявления торговых связей в античном мире. За последние два десятилетия в изучении античных амфор архаического периода произошли значительные сдвиги: уточнена локализация многих центров производства амфор этого времени, введены в научный оборот представительные серии амфор из музейных собраний, опубликовано значительное количество закрытых комплексов с керамической тарой. Современное положение в изучении амфор 6–5 вв. до н. э. можно охарактеризовать как информационный взрыв. Тем не менее, остаются актуальными и востребованными новые разработки в области классификации и хронологического определения амфор – этой древнегреческой корабельной тары.

Хронологические рамки нашей работы ограничены древнейшими комплексами, содержавшими восточно-греческие амфоры, найденные в Северном Причерноморье, относящиеся к концу 7 в. до н. э. (нижняя граница), и началом массового выпуска клейменой керамической тары, приходящимся на рубеж 5–4 вв. до н. э. (верхняя граница). Эти рамки определяют так называемый раннеантичный период в историческом развитии этого обширного региона.

В кратком виде задачи, стоявшие перед нами в предлагаемом вниманию читателя исследовании можно сформулировать следующим образом. Прежде всего, мы стремились к уточнению некоторых центров производства керамической тары. На основе предшествующего опыта и собственных наблюдений, мы пытались также выделить и систематизировать основные типы амфор 6–5 вв. до н. э., встречающиеся в Северном Причерноморье. Важной стороной дела нам представлялось определение синхронности амфор различных центров производства, т. е. разработка корреляции типов амфор разных центров. Особой задачей являлось выделение морфологических признаков и параметров ножек амфор для каждого отдельного типа, что объясняется, прежде всего, ярко выраженной индивидуальностью этих частей амфор, их информативностью для типологических и хронологических определений. Для уточнения хронологии амфор широко были использованы опубликованные закрытые комплексы Средиземноморья и Причерноморья. Материальной основой исследования явилась коллекция амфор и их фрагментов, полученная в ходе раскопок Патрейского городища за последние два десятилетия (Абрамов, 1987б; 1990а; Петерс, 1989; 1991; Абрамов, Паромов, 1993). В работе учтен практически весь амфорный материал 6–5 вв. до н. э. В разработанную типологию включено около тысячи амфор раннеантичного периода.

История изучения раннеантичных амфор берет свое начало почти полтора века назад, когда были сделаны первые попытки определения центров их производства (Dumont, 1872) и первые шаги в области их систематизации на основе сравнения форм и стандартов сосудов (Dressel, 1879; Ebert, 1913). Следует отметить достаточную широту и научную устойчивость этих разработок. Е. Дрессель выделил, например, 45 типов амфор римского времени, с некоторыми изменениям и уточнениями являющихся основой практически всех более поздних классификаций этих амфор, находимых практически во всей Западной Европе (Dressel, 1879, p. 36–112, 143–196).

В середине 20 в. В. Грейс выдвинула три положения, без учета которых невозможно правильное понимание взаимосвязи формы и стандарта древнегреческой керамической тары – с одной стороны и конкретного периода ее выпуска – с другой (Grace, 1949, p. 180). Первое положение – в различных центрах производства одновременно существовали различные стандарты тары – касается независимости производства каждого центра. Второе – в одном центре производства в различные хронологические периоды стандарты амфор могли быть различны – свидетельствует об эволюции типов амфор, производимых одним и тем же центром. Третье положение – в одном центре производства одновременно могло существовать несколько фракционных стандартов – фиксирует типовое разнообразие керамической тары, одновременно выпускаемой каким-либо центром. Эти положения можно дополнить следующим наблюдением – в одном центре одновременно могло существовать несколько морфологических типов амфор, имеющих как различные, так и близкие показатели объемов (Синопа, Гераклея, Херсонес).

Для отечественной науки фундаментальное значение имела работа И. Б. Зеест «Керамическая тара Боспора» (МИА, № 83), вышедшая в 1960 г. Долгое время она удовлетворяла запросы исследователей в различных областях, являясь основным определителем массового керамического материала. Более поздние исследования лишь уточняли хронологию отдельных типов амфор, выделяли некоторые новые типы, а также уточняли локализацию центров производства керамической тары. Следует отметить, что до настоящего времени отсутствует единая методика описания целых амфор и их профильных частей. В своей работе 1960 г. И.Б. Зеест использовала сочетание «сравнительной» и «геометрической» систем описания, примером чего могут являться такие обозначения типов амфор, как «с рюмкообразными ножками» или «стаканообразными» доньями. В то же время, фасосские амфоры названы ею «коническими» или «биконическими». Метрические признаки (признаки стандарта) учитывались ею эпизодически. В известной степени усложняет понимание работы И.Б. Зеест стремление выделить керамическую тару местного (северопричерноморского) производства.

Достаточно четкие и вполне удовлетворяющие современным критериям метрические признаки были использованы при публикации свода амфор, хранящихся в музеях Болгарии (Лазаров, 1973). Рациональным явлением представляется попытка Н.А. Лейпунской (1981) перейти к системе описания целых форм и фрагментов амфор с использованием геометрических понятий, таких как «образующая линия контура» и др. Достижения советской и американской школ в изучении амфор обобщил и представил И.Б. Брашинский в отдельной книге, посвященной методам исследования античной торговли (1984а). Н.А. Лейпунская в указанной работе и А.А. Завойкин в своей диссертации (1993) попытались создать формальные классификации керамической тары, основанные на материале со сравнительно узким хронологическим диапазоном. Эти работы вводят в научный оборот большое количество ранее не изданных материалов с учетом как морфологических признаков, так и метрических параметров амфор и их фрагментов, что и определяет их истинное значение. В последних работах П. Дюпона, прежде всего в исследовании, посвященном архаическим восточногреческим торговым амфорам (Dupont, 1998) проявлены принципиально новые подходы. В них учтен массовый амфорный материал из новых раскопок, что позволило ему представить достаточно убедительные эволюционные ряды для типов амфор основных центров производства вина и оливкового масла в 7–5 вв. до н. э. (Хиос, Самос, Милет, Клазомены, Лесбос, круг эолийских центров производства и др.). Не менее важным обстоятельством представляются выявленные П. Дюпоном черты морфологического сходства и сходства в химическом составе глины тарных амфор и расписной керамики отдельных центров производства.

Важнейшим явлением в отечественной амфорологии явилась публикация двух монографий, посвященных греческим амфорам в Причерноморье (Монахов, 19996; 2003), в несколько раз расширивших источниковедческую базу для исследования керамической тары рассматриваемого периода. В этих книгах автор ввел в научный оборот большой материал, который хранится в музейных собраниях России и Украины. Значительная часть материала опубликована им впервые и на новом научном уровне. Более подробно история изучения амфор представлена в главе 1 нашего исследования, при описании каждого центра производства.

Данная работа состоит из двух частей или глав. Первая посвящена хронологии и типологии греческих амфор 6–5 вв. до н. э., выпускавшихся почти в 50 центрах производства керамической тары, находившихся в районе Эгейского моря. Их продукция являлась абсолютно господствующей на рынках Северного Причерноморья на протяжении всего раннеантичного периода. Во второй главе рассматриваются 80 керамических комплексов с амфорами указанного времени. Первоначально в нашем исследовании произведена синхронизация комплексов с однотипной керамической тарой. Абсолютные даты определены по афинским керамическим комплексам, включающим расписную керамику и остраконы, а также имеющим достаточно обоснованную и общепринятую привязку к историческим датам. На втором этапе комплексы классифицированы по характеру образования и времени, в течение которого они формировались. Следует отметить, что при освещении керамических комплексов мы придерживались правила максимальной их полноты.

Глава I
Центры производства и типология греческих амфор второй половины 7–5 в. до н. э

Амфоры как форма керамической тары были известны в Микенской Греции и на Ближнем Востоке еще во втором тысячелетии до н. э. В начале первого тысячелетия древние греки столкнулись с необходимостью перевозки на кораблях большого количества жидких и сыпучих продуктов. Для этой цели была создана специфическая форма контейнера – амфора – сосуд с двумя вертикальными ручками. Для него характерны два важнейших признака: стандартность формы и стандарт объема. Как правило, эти признаки были оригинальны для каждого центра производства. По нашему мнению, амфору следует рассматривать с двух точек зрения: в качестве транспортной упаковки для перевозки продукции именно на кораблях, а также, что особенно важно, – в качестве «торговой марки». По форме и размерам сосуда покупатель мог определить откуда привезен данный продукт, представить себе объем сосуда и стоимость продукции.

Древние греки не пошли по пути простого копирования или заимствования финикийских и египетских образцов амфорной тары. Каждый отдельный греческий полис решал эту задачу самостоятельно, опираясь на собственную традицию керамического производства. В результате амфоры разных центров отличались внешним видом тулова и горла, оформлением венчиков, ручек и ножек, а также технологическими приемами изготовления сосудов: способами подготовки глины, различными режимами обжига и остывания, определявшими цвет черепка, наличием или отсутствием ангоба и орнаментации.

О том, что форма амфоры выступала в качестве «торговой марки», свидетельствуют названия центров при их обозначении в деловых документах (Граков, 1938, с. 138 сл.). О том же говорят нарративные источники (Xen. Anab. VI. 1. 15; VI. 2. 3; Polib. IV. 56; Dem. XXXV. 10). На центр производства указывает также обозначение этникона, которое несут практически все клейма Фасоса и Книда, а также единичные клейма Александрии Троады, Пароса, Колофона и Пафоса (Grace, 1949, fig. 20, 3; 20, 7–9), Амастрии (Sceglov, 1986, p. 365–373) и Аканфа (Rhomiopoulou, 1986, p. 479). Ту же функцию «говорящего этникона» выполняли используемые в разные периоды клеймения символы полисов, встречающиеся на монетах. Причем, для клейм использовались не случайные сюжетные заимствования, а изображения, являвшиеся своеобразными «гербами» городов. Особенно показателен пример острова Хиос, где в конце третьей четверти 5 в. до н. э. произошел переход от пухлогорлых амфор к прямогорлым. «Герб» Хиоса – сфинкс, сидящий перед пухлогорлой амфорой, помещался в виде клейма на горле или у основания ручек прямогорлых сосудов и выступал свидетелем преемственности традиции (Grace, 1961, fig. 48–49; Абрамов, 1993б, с. 78, рис. 2. 114).

Следует отметить, что на хиосских амфорах буквенные и монограммные клейма встречаются крайне редко (Василиненко, 1971). Это свидетельствует, что о хиосском происхождении этих амфор говорила прежде всего форма сосудов. Подтверждение места их производства требовалось только при резком изменении формы амфор.

Как и на Хиосе, основная эмблема города Фивы в 475–450 гг. до н. э. появляется на ручках беотийских амфор. Она представляет собой изображение столовой амфоры, кратера или канфара и характерна для реверса беотийских монет с 5 по 3 вв. до н. э. (Абрамов, Сазонов, 1991). Несколько позднее 400 г. до н. э. первые амфорные клейма острова Фасос также дублируют монетный тип, изображающий коленопреклоненного лучника, однако, в отличие от монет, на клеймах читается еще и имя Аристодема (Grace, 1961, fig. 27–28). Аналогичное явление мы можем наблюдать в практике таких центров, как Родос (Grace, 1961, fig. 23–24), Кос (Grace, 1961, fig. 59), Синопа (Grace, 1949, fig. 20, 13), Абдеры (Peristri-Otodzi, 1986, p. 491) и Менда (Grace, 1949, fig. 20, 1). Вероятно, широко известный монетный тип каждого города приходил на помощь покупателю, когда форма амфоры еще не установилась окончательно или, когда она изменялась. Иногда амфора сама становилась монетной эмблемой, заменяя собой городской «герб». Примером этого являются монеты Хиоса (Grace, 1961, fig. 49, 51) и Самоса (Grace, 1971, pl. 15, 6–9, 12). Причем, на монетах Хиоса амфора отражена в своем типологическом развитии.

Нередко среди керамической тары этнически родственных или близко расположенных друг к другу центров наблюдаются черты сходства как в общей форме сосуда и профилировке деталей, так и в орнаментации (Гошев, 1994). По этим признакам выделена группа сосудов эолийских центров производства (Абрамов, Сазонов, 1991, с. 71), и, аналогичным образом, Клазомен и Хиоса – ионийских центров производства. Близкие черты наблюдаются у амфор некоторых городов дорийского Пятиградия: Родоса, Книда и Коса начиная со второй половины 4 в. до н. э. (Завойкин, 1990, с. 87–92; 1993, с. 5–6).

Известно довольно много подражаний амфорных типов одного центра амфорным типам другого. Однако несмотря на сходство, сосуды легко различались по цвету глины и клеймам. Синопа и Гераклея выпускали керамическую тару, по форме подражающую фасосской, но ставили на ней свои клейма. Подражание имело место, однако, скорее всего, производитель не пытался скрыть себя. Вероятно, Синопа и Гераклея копировали фасосскую тару для догрузки судов, идущих с острова Фасос и продавших часть своего товара в Синопе или Гераклее.

Необходимо отдельно остановиться на понятии стандарта греческих амфор (Брашинский, 1975; 1976б; Монахов, 1980; 1992; Внуков, 2003). Как показывают современные исследования, построенные на измерении родосской керамической тары, для 19 амфор, изготовленных в один год в одной мастерской, разброс объема сосудов составляет около 2 л, что при среднем объеме амфор около 25 л близко 8 % (Wallace, 1986, p. 87–94; Wallace Matheson, Wallace, 1982, p. 293–320). Следует отметить, что современные вычисления объемов амфор имеют относительный и, отчасти, условный характер. Необходимо учитывать, что греческие амфоры перед заполнением смолились, чтобы обеспечить водонепроницаемость. Нам не известен также уровень заполнения амфоры и объем свободного пространства под пробкой, что затрудняет определение стандарта объема с достаточной точностью. Серии измеренных сосудов, происходящих из закрытых археологических комплексов, показывают «нормальное распределение» величины объема амфор. Разброс крайних точек при этом бывает иногда достаточно широким (разные мастерские, различные годы). В подобной ситуации наиболее приемлемо положение, при котором за стандарт объема принимается условная средняя величина известных к настоящему времени амфор данного типа.

С середины 6 в. до н. э. (а на Хиосе – почти на век раньше) производство керамической тары становится массовым. В это время вырабатываются основные типы амфор и появляются первые фракционные сосуды – полуамфоры, объем которых составляет половину объема амфор основных типов. Профилировка их деталей, как правило, повторяет профилировку сосудов полного объема, однако иногда они имеют специфические морфологические особенности. Позднее, вероятно в целях удобства транспортировки, происходит уменьшение объема амфор до 25 или 20 литров. Вес заполненных сосудов не превышает при этом 30–35 кг. В это время формируются устойчивые типы амфор, которые на протяжении длительного времени (до 300 лет) по форме и объему резко не изменяются, они лишь постепенно увеличиваются по высоте, при одновременном уменьшении диаметра (Абрамов, 1990б). Эта тенденция сохраняется во всех вино- и маслопроизводящих центрах до 1 в. до н. э. Отмеченные изменения происходят не во всех центрах одновременно. Соотношение количества амфор полного объема и полуамфор в различные хронологические периоды тоже не было постоянным.

Формирование устойчивых типов снижает возможности узкого хронологического определения амфор. Морфологические признаки, являвшиеся и хронологическими, теперь выделяются с трудом, что характерно для эпохи поздней классики и эллинизма.

Двумя важнейшими задачами в исследовании греческой керамической тары являются: 1) определение центра производства амфор и 2) разработка и совершенствование их типологии (Амперёр, Гарлан, 1992). Обе проблемы обозначились достаточно рано, еще в конце 19 в. (Dumont, 1872; Dressel, 1879). В статье А. Дюмона были выделены некоторые центры производства амфор. Первые классификации амфор имели чисто сравнительный характер, когда для отнесения сосудов к той или иной группе определяющим являлось сходство или различие их форм. И поскольку, как отмечалось ранее, облик амфоры являлся ее «фирменной маркой», эти классификации оказались вполне удовлетворительными почти до настоящего времени. Следует отметить, что в своей публикации Е. Дрессель выделил более 45 типов амфор римского времени, широко распространенных в Западной Европе. На его типологии основывается практически любая современная классификация амфор, найденных в этом обширном регионе.

И.Б. Зеест, также основываясь на форме отдельных сосудов, построила свою классическую работу, которая до настоящего времени остается надежным и наиболее широким по охвату определителем античной керамической тары не только Боспора, но и всего Северного Причерноморья (Зеест, 1960). Необходимо отметить, что И.Б. Зеест в своей работе не приводит строгого определения типа амфоры, но во введении дает самую широкую картину различных подходов и точек зрения на их метрологию, технику изготовления, клеймение сосудов, датировку и хронологию их по археологическому контексту и т. д. Позднее С.Ю. Монахов определил тип амфоры «как реально существующую и исторически обусловленную саморазвиваю-щуюся систему, характеризующуюся устойчивым сочетанием ряда важнейших признаков, присущих всем входящим в нее предметам» (Монахов, 1989, с. 15). Н.А. Лейпунская разделила амфоры на три класса, которые определяются по форме корпуса сосудов. Далее эти классы делятся ею на шесть групп, определяющим признаком которых является форма ножки амфоры (Лейпунская, 1981, с. 17, рис. 3). А.А. Завойкин предложил определение типа амфоры как серии сосудов одного центра производства, ограниченных хронологически, имеющих устойчивое сочетание морфологических признаков (Завойкин, 1993, с. 78–84).

В нашем исследовании классификация амфор имеет три уровня: региональный (ионийские, эолийские, дорийские амфоры и т. д.), центр производства (Хиос, Милет, Самос и др.), а также тип амфоры, обозначенный цифровой и буквенной индексацией. Вероятно, построение строгой иерархической классификации пока не представляется возможным. Под центром производства нами подразумеваются все мастерские, находившиеся на территории, подконтрольной определенному полису, продукция которых имела единую производственную традицию (торговая марка). Под типом понимается серия амфор одного центра производства с устойчивым сочетанием морфологических признаков. Они имеют стандартный объем, который определяет метрические параметры сосудов. Существование типа ограничено определенным промежутком времени, который может колебаться от четверти века до столетия и более. При наличии узко датированных керамических комплексов, включающих определенные типы амфор и позволяющих установить их различия, в данном исследовании выделены хронологические варианты типа.

Первая глава построена по следующему принципу. В начале каждого раздела, посвященного какому-либо центру производства, разбираются морфологические, технологические и другие признаки, отличающие амфоры данного центра от прочих; проводится сравнение с керамикой других центров производства. Далее приводится очерк истории изучения керамической тары данного центра. Основным содержанием главы является описание отдельных типов амфор и их профилированных частей в хронологическом порядке. В работе намечен характер эволюции целых форм и профилированных частей амфор.

§ 1. Амфоры Клазомен

Первые публикации амфор данного центра появились в конце 19 – начале 20 в. (Ханенко, Ханенко, 1899, с. 42, табл. XXXV, 784; Фармаковський, 1929, с. 182–183, рис. 3). В отдельную группу архаической керамики они были выделены М. Ламбрино (Lambrino, 1938, p. 115, fig. 77–79). И.Б. Зеест разделила их на два типа, при этом ошибочно отнеся второй тип к дорийскому центру (Зеест, 1960, с. 69–72). Локализация клазоменских амфор была установлена П. Дюпоном на основании результатов нейтронно-активационного анализа состава глиняного теста (Dupont, 1983, p. 31). Позднее она была подтверждена результатами раскопок Клазомен и их некрополя. В погребениях было найдено около 30 целых сосудов, а среди массового материала культурного слоя города эти амфоры составляли до 80 % (Doger, 1986, р. 466; Sezgin, 2004).

Следует отметить, что взгляд П. Дюпона, считающего, что в материалах Северного Причерноморья фрагменты клазоменских сосудов составляют от 20 до 30 % амфорного материала второй половины 6 – начала 5 в. до н. э., представляется ошибочным. Действительно, благодаря яркой орнаментации создается впечатление его многочисленности (Dupont, 1998, p. 156). Однако подсчеты по ножкам амфор дают другое значение – около 4 % (Абрамов, 1992, с. 253).

Одна из первых попыток классификации фрагментов клазоменских амфор была предпринята В.В. Рубаном (1985, с. 67–68). Однако им не были учтены морфологические и метрические особенности целых сосудов, что объясняется характером материала. В дальнейшем появилось ещё несколько работ, посвященных классификации клазоменских амфор, почти не отличающихся друг от друга (Завойкин, 1993, с. 229–234; Абрамов, 1993б, с. 10; Монахов, 1996, с. 38–45; 2003, с. 50–55, табл. 32–33; Dupont, 1998, р. 151–156). Разницу между предложенными классификациями можно объяснить не различными подходами авторов, а количеством использованных для систематизации целых форм. Сложность изучения амфор Клазомен заключается в сходстве сосудов, что объясняется относительно коротким периодом их эволюции. Основные отличия между типами амфор основаны на метрических параметрах, пропорциях частей сосудов, размерах ножек, некоторых различиях в орнаментации амфор.

Характерным признаком клазоменских амфор является сужающееся книзу (реже – цилиндрическое) горло, снабженное сильно выступающим наружу валикообразным венчиком. Тулово их округлое, резко отделённое от горла. Оно имеет наибольшее расширение в верхней части или около середины высоты сосуда. Ножка оформлена в виде расширяющегося книзу кольцевого поддона без четкой профилировки, иногда – с ребром на месте максимального диаметра. Она отделена от нижней части корпуса амфоры перехватом, не имеющим дополнительной профилировки. Выемка на подошве чаще всего имеет трапециевидную в сечении форму. Ручки амфоры уплощены, в верхней части крепятся чуть ниже венчика. Глина, как правило, красноватых оттенков, крупнозернистая, с примесью песка и белых частиц, с мелкими блёстками слюды, имеет серый закал в центре черепка. Наиболее характерный признак клазоменских амфор – орнаментация в виде полос красной, черной или коричневой лакообразной краски на венчике, ручках и тулове. Венчик, в отличие от венчиков хиосских сосудов, окрашен не полностью – не покрыта краской нижняя часть валика.

Основным морфологическим признаком для построения нашей классификации является место расположения максимального диаметра амфоры. Следует отметить, что этот признак хорошо соотносится с метрическими параметрами сосудов. По этому признаку они разделены нами на две группы. Первую составляют сосуды с относительно высоким расположением максимального диаметра. Отношение верхней части амфоры к нижней у сосудов этой группы заключается в пределах от 0,36 до 0,62. В первую группу входят три типа амфор, два из которых, в свою очередь разделяются на варианты. Следует отметить также, что на раннем этапе эволюции клазоменских амфор важным хронологическим признаком является орнаментация сосудов, что подтверждается амфорами, найденными в некрополе Клазомен (Sezgin, 2004).

Тип А—1 включает три варианта.

Вариант А—1А (рис. 1) представлен четырьмя сосудами: двумя амфорами, найденными в погребениях некрополя Клазомен – Акпинар (погр. 31 и 230) (Sezgin, 2004, fig. 3, 4), одной амфорой, найденной у побережья Болгарии (Лазаров, 1973, № 70) и одной амфорой из Клазомен, опубликованной Е. Дожером (Doger, 1986, fig. 13).

Рис. 1. Клазоменская амфора варианта А–1А из могильника Акпинар (Sezgin, 2004, fig. 3).

Эти амфоры имеют венчик, в сечении приближающийся к треугольному, с наибольшим расширением в нижней части. Горло их расширяется книзу. На внутренней поверхности сосуда в месте соединения горла с корпусом присутствует валик. Орнаментация амфор отличается упрощенным характером. Цвет лака светло-красный. В одном случае полоса лака, отделяющая горло от верхней части корпуса, нанесена в сочетании с диагональной полосой по горлу, во втором – полоса лака проходит только по месту максимального диаметра корпуса. Высота амфор 588–645 мм, максимальный диаметр корпуса 440–460 мм. Единственный измеренный сосуд имеет объем 37,0 л.

По материалам из некрополя Клазомен (Sezgin, 2004, fig. 3–4) данный вариант датируется третьей четвертью 7 в. до н. э. (650–620 гг.).

Вариант А—1Б (рис. 2) представлен значительно большим количеством экземпляров. Семь амфор найдено в некрополе Клазомен (Акпинар, погр. 13, 67, 74, 137, 138, 185; DSI, погр. 33) (Sezgin, 2004, fig. 1, 2, 5–9); две амфоры хранятся в музеях Варны и Созополя (Лазаров, 1973, кат. № 69, 71).

Рис. 2. Клазоменская амфора варианта А–1Б из могильника Акпинар (Sezgin, 2004, fig. 1).

Рассматриваемые амфоры морфологически близки сосудам предыдущего варианта. Отличие состоит в расширяющемся кверху или цилиндрическом горле. Ещё одной особенностью является богатство их орнаментации. Среди опубликованных амфор нет двух с одинаковой раскраской, что может свидетельствовать о не устоявшихся традициях оформления сосудов. Высота амфор 603–640 мм, при максимальном диаметре корпуса 398–428 мм. Единственный измеренный объем (сосуд из Варны) составляет 38,0 л.

Данный вариант датируется второй половиной 7 – первой четвертью 6 в. до н. э.

Вариант А—1В (рис. 3) представлен двумя амфорами из некрополя Вульчи (Dupont, 1998, fig. 23. 3, a), сосудами из кораблекрушения у о. Гиглио (Dupont, 1998, p. 152, not. 66 и 67) и амфорой из Клазомен (Sezgin, 2004, fig. 11).

Рис. 3. Клазоменская амфора варианта А–1В из могильника Акпинар (Sezgin, 2004, fig. 11).

Сосуды этого варианта по своим формам и орнаментации близки описанным выше амфорам, отличаясь от них чуть более вытянутыми пропорциями. Их ножка расширяется книзу и имеет ребро на месте максимального диаметра. Высота этих сосудов 632–650 мм, максимальный диаметр корпуса 398–400 мм. По двум амфорам из некрополя Вульчи вариант датируется концом 7 – первой третью 6 в. до н. э.

В развитии сосудов типа А-1 отмечается относительно высокий стандарт объема (выше 30 л), постепенное упрощение орнаментации и увеличение высоты амфор. В разработанных ранее классификациях этот тип соответствует типу II (Абрамов, 1993а, с. 80, табл. 2), варианту 1б (Завойкин, 1993, с. 229–234) и типу I – A1 (Абрамов, 2001, с. 8–9).

Тип А-2 включает два варианта сосудов. Амфоры этого типа имеют меньший объем, чем рассмотренные выше.

Вариант А-2А (рис. 4) представлен единственным экземпляром первой четверти 6 в. до н. э. из некрополя Клазомен, Акпинар, погребение 172 (Sezgin, 2004, fig. 10, cat. 10). По форме и орнаментации этот сосуд аналогичен рассмотренным выше, отличаясь от них меньшими размерами. Его высота – 625 мм, максимальный диаметр корпуса 356 мм.

Рис. 4. Клазоменская амфора варианта А–2А по Ю. Сезгину (Sezgin, 2004, fig. 10).

Вариант А-2Б (рис. 5). Амфоры данного варианта известны, прежде всего, по сосуду, найденному в Пантикапее (Зеест, 1960, табл. II, 6в; комплекс № 9 – см. гл. 2). Морфологически они близки амфорам предыдущего варианта. Эти сосуды отличаются только метрическими параметрами. Их высота 550–580 мм, максимальный диаметр корпуса 350–380 мм. У амфоры из Пантикапея окрашен венчик, от него вертикальная полоса идет по ручке до нижней части корпуса, горизонтальных полос три – две расположены под нижним корнем ручки и одна – в придонной части корпуса. П. Дюпон включает амфоры этого варианта в тип В, который датирован им 600–525 гг. до н. э. (Dupont, 1998, p. 154, fig. 23. 3, e).

Рис. 5. Клазоменская амфора варианта А–2Б по П. Дюпону (Dupont, 1998, p. 154, fig. 23. 3, e).

По пантикапейскому комплексу данный вариант относится к третьей четверти 6 в. до н. э.

Тип A—3 (рис. 6) представлен двумя сосудами – амфорой из погребения 8 (курган 11, могильник Лебеди V) (Монахов, 1996, с. 39–40, табл. 1, 1; 2003, с. 51, табл. 32, 1), и фрагментированным сосудом, найденным в погребении 1 кургана 16 у с. Купьеваха (Бойко, Берестенев, 2001, с. 34–35, рис. 34, 2).

Рис. 6. Клазоменская амфора типа А–3 из могильника Лебеди V (Монахов, 2003, табл. 32, 1).

Амфоры этого типа имеют меньший объем, чем рассмотренные выше. Их характерной особенностью является невысокое (около 80 мм) горло, суживающееся в нижней части и резко отделённое от тулова. Ручки крепятся на 10 мм ниже венчика и имеют достаточно большой угол наклона. Высота сосудов 400–450 мм, максимальный диаметр корпуса 310–340 мм. Диаметр ножки амфоры из могильника Лебеди V составляет 87 мм, высота – 48 мм. Расчетный объем этого сосуда 13,5 л. Максимальный диаметр амфоры из кургана у с. Купьеваха составляет 325 мм, диаметр ножки 78 мм.

Надежно определить хронологию данного типа достаточно сложно. Вероятно, он синхронен типам A-1 и A-2. Все ножки клазоменских амфор, выявленные среди материалов Ягорлыцкого поселения, верхняя хронологическая граница которого – середина 6 в. до н. э. (Рубан, 1980, с. 104–114; 1983, с. 287–288, рис. 2, 4–7), относятся к типам А-1, А-2 и А-3 нашей классификации. Однако характер орнаментации сосудов рассматриваемого типа свидетельствует, скорее, об их производстве в третьей четверти 6 в. до н. э. Данный тип соответствует варианту I в классификации С.Ю. Монахова (1996, с. 39–40, табл. 1, 1; 2003, с. 51–52) и типу D у П. Дюпона (1998, р. 155, fig. 23. 3, g), который предполагает, что эти амфоры производились в Теосе, связанном с Клазоменами.

Таким образом, для рассматриваемых амфор с середины 7 в. до н. э. был характерен стандарт, превышающий 30 л (тип А-1). Начиная с первой четверти 6 в. до н. э., появляются сосуды меньшего объема (тип А-2), а около середины 6 в. до н. э. – амфоры с объемом около 13,5 л (тип А-3).

У клазоменских амфор второй группы максимальный диаметр расположен ближе к середине корпуса сосуда. Отношение верхней части амфоры к нижней у сосудов этой группы находится в пределах 0,81—0,91. Кроме того, амфоры данной группы отличаются более низкими ножками. В эту группу входят три типа сосудов, один их которых имеет три варианта. Выделение типов основано в нашей клссификации на анализе метрических параметров сосудов.

Тип Б—1 (рис. 7) представлен сосудом из некрополя Клазомен, датированным второй четвертью 6 в. до н. э. (Sezgin, 2004, fig. 12, cat. 12).

Рис. 7. Клазоменская амфора типа Б–1 из могильника Калабак II (Sezgin, 2004, fig. 12

Эта амфора имеет почти цилиндрическое горло высотой 70 мм с сильно выступающим валикообразным венчиком. Оно резко отделено от корпуса сосуда, который имеет округлую форму и завершается ножкой в виде кольцевого поддона. Высота сосуда 560 мм, максимальный диаметр корпуса 420 мм. Этот тип амфор соответствует ранее выделенному типу I (Абрамов, 19936, с. 10, 71, рис. 1. 11) и варианту 1.а (Завойкин, 1993, с. 231–232).

Тип Б—2. Морфологической особенностью амфор этого типа является суживающееся книзу горло, резко отделенное от корпуса, максимальный диаметр которого находится несколько выше середины сосуда. Ножки амфор оформлены в виде кольцевого поддона без четкой профилировки и отделены от нижней части корпуса перехватом. По максимальному диаметру ножек этот тип представляется возможным разделить на три хронологических варианта. У раннего варианта Б-2А диаметры ножек составляют 77–91 мм, у более позднего варианта Б-2Б – 68–75 мм, у варианта Б-2В – около 60 мм.

Этот тип сосудов соответствует типу А у П. Дюпона (1998, р. 154, fig. 23. 3, b-d), типам III, IV и VI (Абрамов, 1993б, с. 10), вариантам 1.в и 1.г (Завойкин, 1993, с. 231–232), а также вариантам 3 и 5 (Монахов, 1996, с. 4041, рис. 1, 3–4, рис. 2, 6).

Вариант Б—2А (рис. 8). Амфоры этого варианта представлены в комплексах Истрии (сектор Т, здание С) (Condurachi §i colab., 1970, fig. 3, 1–3; комплекс № 11 – см. гл. 2), кораблекрушения Бон Порте (Long, 1990, р. 51, fig. 22, 9; комплекс № 10 – см. гл. 2) и Березани (Dupont, 2005, c. 49, № 17; комплекс № 6 – см. гл. 2), относящихся к третьей четверти 6 в. до н. э. Кроме того, амфоры рассматриваемого варианта найдены на других раскопах Березани (Лейпунська, 1973, кат. № 4/99), на Пастырском городище (Монахов, 1996, с. 44, табл. 1, 3), при исследовании Торика (Онайко, 1980, с. 122, табл. 1, 1), Патрея (Зеест, 1960, табл. 1, 1), Грависки (Slaska, 1978, p. 229–230, fig. 30) и др. (Кастанаян, 1958а, с. 256).

Рис. 8. Клазоменская амфора варианта Б–2А из могильника Пастырского городища (Монахов, 2003, табл. 32, 3).

Высота сосудов 595–605 мм, максимальный диаметр корпуса 350–364 мм. Расчетный объем 28,8 л. По мнению П. Дюпона, стандартный объём этих амфор составляет 25 л (Dupont, 1998, p. 155).

По указанным комплексам этот вариант сосудов датируется третьей четвертью 6 в. до н. э.

Вариант Б—2Б (рис. 9) представлен четырьмя экземплярами. Три из них найдены в комплексах, датирующихся 520500 гг. до н. э. – в Патрее (Абрамов, 2006, рис. 7, № 8; комплекс № 20 – см. гл. 2), Порфмии (Монахов, 1996, с. 41) и Ольвии (Леви, 1951, с. 176; Славш, 1955, с. 103; 1962, с. 7–8, рис. 2; Лейпунська, 1973, кат. 11/132; Монахов, 1999б, с. 54–57, табл. 8). Ещё одна амфора происходит из Клазомен (Doger, 1986, fig.7).

Рис. 9. Клазоменская амфора варианта Б–2Б из Патрея (Абрамов, 2006, рис. 7, № 8).

Высота сосудов рассматриваемого варианта 570–580 мм, максимальный диаметр корпуса 337–346 мм, расчетные объемы 21,5-24,8 л.

К варианту Б—2В (рис. 10) следует отнести две амфоры из комплекса Q 12:3 Афинской Агоры (Roberts, 1986, fig. 42, pl. 18, № 421 и 422; комплекс № 25 – см. гл. 2), датированного 520–480 гг. до н. э. Эти сосуды отличаются от амфор предыдущего варианта значительно большей высотой, доходящей до 634 мм, максимальный диаметр их корпуса 345 мм.

Рис. 10. Клазоменская амфора варианта Б–2В из Афин по С.Ю. Монахову (Монахов, 2003, с. 54, табл. 33, 3).

Тип Б—3 (рис. 11) представлен целой амфорой, найденной на южном склоне акрополя Клазомен (Sezgin, 2004, fig. 14, cat. 14), двумя экземплярами из Ольвии (Лейпунська, 1973, с. 155, кат. № 6/100; ОАМ, 1983, с. 170, рис. 57; комплекс № 15 – см. гл. 2), а также двумя фрагментированными сосудами – из Клазомен (Doger, 1986, fig. 8) и Пантикапея (Толстиков, Журавлев, Ломтадзе, 2003б, рис. 1, 2).

Рис. 11. Клазоменская амфора типа Б–3 с южного склона акрополя Клазомен (Sezgin, 2004, fig. 14).

Морфологические особенности и окраска их характерны для клазоменской керамической тары. Высота относительно невелика – 525–563 мм, максимальный диаметр корпуса 300–325 мм. Ножки оформлены в виде кольцевого поддона диаметром 54–66 мм без четкой профилировки. Расчётный объём одной из ольвийских амфор составляет около 20,0 л.

По сосуду из акрополя Клазомен данный тип амфор датируется около 500 г. до н. э.

Тип В—1 (рис. 12) представлен единственным сосудом из ольвийского погребения 3—1937, датированного третьей четвертью 6 в. до н. э. (Граков, 1957, с. 16–18, рис. 1–2; 1969; Монахов, 1996, с. 40–41, табл. 2, 5; 19996, табл. 3, 2; Monachov, 1999, fig. 3). Выделяется в отдельный тип как подражание хиосской керамической таре.

Рис. 12. Клазоменская амфора типа В–1 из некрополя Ольвии (Монахов, 2003, табл. 33, 1).

Амфора имеет цилиндрическое горло высотой 140 мм, резко отделенное от корпуса сосуда. Венчик валикообразный, сильно отогнутый наружу. Корпус округлых очертаний, с наибольшим расширением в средней части. Ножка отделена от нижней части корпуса перехватом, имеет вид расширяющегося книзу кольцевого поддона с ребром на месте максимального расширения. Высота 710 мм, максимальный диаметр корпуса 376 мм. Диаметр ножки около 80 мм. Приведённые размеры близки размерам описываемых ниже хиосских амфор типа Б-1 с воронкообразным горлом. Вероятно, их объём составлял около 30 л. Орнаментация рассматриваемого сосуда характерна для клазоменских амфор: вертикальная полоса проходит от венчика по ручке к нижней части корпуса, на котором проведены две горизонтальные полосы в верхней части, и одна – в нижней.

С.Ю. Монаховым (2003, с. 53) данный тип определён как вариант 4, П. Дюпоном – как тип C (Dupont, 1998, p. 154–155).

Касаясь общей картины эволюции клазоменской керамической тары, необходимо отметить её близость эволюции рассматриваемых ниже хиосских амфор, как в морфологических особенностях (сходство горла хиосских и клазоменских амфор третьей четверти 6 в. до н. э., оформление ножки – кольцевые поддоны без чёткой профилировки), так и в характере орнаментации.

Ещё одной особенностью эволюции клазоменских амфор является почти неизменная с точки зрения хронологии и стандартов амфор форма горла. Это явление может быть связано с тем, что основным продуктом, для транспортировки которого предназначались клазоменские амфоры, являлось, по данным источников и исследований, оливковое масло (Ps.-Arist. Oec. II. 2. 3) (Dupont, 1998, p. 155). Следует отметить, что высота горла, его максимальный диаметр и диаметры ножек у разных типов клазоменских амфор остаются практически одинаковыми.

В хронологическом отношении эволюция клазоменской керамической тары представляется следующей: в середине 7 в. до н. э. появляются амфоры типа А—1, характерным признаком которых является относительно высокое расположение максимального диаметра корпуса. Объём их составляет более 30 л. Во второй четверти 6 в. до н. э. их сменяют амфоры типа Б-1. В третьей четверти того же века производятся амфоры типов Б—2 (вариант Б—2А) и В-1 c объёмом около 30 л, и, вероятно, фракционные сосуды типов A—2 и A—3. В конце 6 – начале 5 в. до н. э. наблюдается уменьшение стандартов клазоменской керамической тары до 20–25 л – типы Б—2 (вариант Б—2В) и Б—3.

Прекращение поступления клазоменских амфор в Северное Причерноморье в начале 5 в. до н. э. связано, вероятно, с захватом Клазомен персидской армией под командованием Артафрена в ходе подавления Ионийского восстания (Herod., V, 123).

§ 2. Амфоры Хиоса

Первые узнаваемые прорисовки хиосских амфор представлены в дневнике раскопок некрополя Пантикапея П. Дюбрюкса, отправленном им в Академию наук в апреле 1818 года (Бич, 1959, рис. 4, 12). По сравнению с другими типами греческих амфор, керамическая тара Хиоса обладает целым рядом специфических морфологических признаков, которые обеспечили относительную простоту её выделения из других групп древнегреческой керамической тары. Главной особенностью хиосских амфор является их широкое распространение по всему Средиземноморью и, в связи с этим, относительная многочисленность находок целых сосудов.

М. Эберт в публикации, посвященной изданию материалов могильников у с. Марицино, Петуховка и Николаевка, выделил типы амфор, которые в настоящее время относятся к производству Хиоса первой половины 5 в. до н. э. (Ebert, 1913 – типы 1Та, 1Ga, 1Gi) и 4 в. до н. э. (Ebert, 1913 – типы 1Nt, 4Re). На основании сопоставления форм целых амфор с изображениями их на хиосских монетах и наличия на сосудах клейм, повторяющих аверс монет Хиоса, В. Грейс в 1934 г. выделила тип прямогорлых хиосских амфор третьей четверти 5 в. до н. э. (Grace, 1934, p. 296–297, fig. II, 2, pl. 1, 1). В ее публикации кроме фотографии целой амфоры, присутствовал также рисунок профиля венчика и ручки. Объём единственного измеренного сосуда составлял 22 л. Годом позже Б.Н. Граков независимо от В. Грейс определил тип хиосских пухлогорлых амфор конца 6 – начала 5 в. до н. э. (Граков, 1935, с. 177–178, рис. 17, 20, 21, 25 и 26).

Позднее И.Б. Зеест представила эволюцию хиосских амфор для периода с конца 6 до 4 в. до н. э. Безусловным достоинством её работы было наличие графических прорисовок как целых сосудов, так и профильных деталей амфор (Зеест, 1951а; 1951б, с. 119, рис. 1, 1–3, рис. 2, 5). Хиосская амфора из афинского комплекса N 7:3, введенная в научный оборот В. Грейс, чётко ограничила время существования пухлогорлых амфор поздней разновидности 460–440 гг. до н. э. (Grace in Boulter, 1953, р. 104–105, № 150, fig. 39). Следует отметить, что ею был признан приоритет Б.Н. Гракова в отнесении данного типа амфор к хиосской таре.

Особое значение имела работа Д. Андерсона, опубликовавшего значительное количество фрагментов хиосских амфор, найденных на самом острове, и датированных с конца 7 по 2 в. до н. э. Они свидетельствуют о достаточно плавной эволюционной линии развития хиосских амфор, а также о количественном преобладании их над импортными группами керамической тары (Anderson, 1954). В его работе фрагменты амфор более раннего времени соотнесены с целыми формами, происходящими из различных регионов.

Практически полная схема развития хиосских амфор была представлена в монографии И.Б. Зеест (1960), хотя в то время ею и не признавалось хиосское происхождение сосудов со светлой облицовкой (Зеест, 1960, с. 70, табл. I, 2). Хиосские амфоры с воронкообразным горлом, вслед за Б.Н. Граковым, были отнесены ею к безымянному дорийскому центру производства (Зеест, 1960, с. 71–72, табл. II, 6а). Однако их более поздняя разновидность уверенно была определена ею как продукция Хиоса (Зеест, 1960, табл. III, 10а). И.Б. Зеест выделила тип хиосских пухлогорлых сосудов объёмом 30 литров и практически все варианты хиосских амфор 5 в. до н. э. В каждом случае ею указывался комплекс, из которого происходил тот или иной сосуд. Эта работа не потеряла своего значения до настоящего времени.

Достаточно полное представление об эволюции хиосской керамической тары с конца 6 до 1 в. до н. э. дает популярная работа В. Грейс, вышедшая годом позже монографии И.Б. Зеест (('пасе, 1961, pl. 44–49, 51). Развитие хиосских амфор представлено американской исследовательницей не только реальными сосудами из музея Афинской Агоры, но и их изображениями на памятниках хиосской нумизматики и керамической эпиграфики.

Спустя два десятилетия Н.А. Лейпунская опубликовала данные обобщённого анализа хиосской керамической тары, происходящей из Ольвии и её округи (Лейпунская, 1981; 1984). В её работе хронология типов амфор, как и у И.Б. Зеест, отличается большой широтой. По фрагментам сосудов с воронкообразным горлом и пухлогорлых амфор В.В. Рубан предложил разделение их на шесть типов, два из которых, в свою очередь, подразделяются на два варианта каждый. Следует отметить, что им была предложена слишком дробная хронология, не учитывавшая взаимовстречаемость сосудов различных типов в одних и тех же комплексах (Рубан, 1981; 1982, с. 96–113). Кроме того, в его работе фрагменты амфор не всегда соотносятся с целыми формами сосудов.

Достижения советских и американских учёных обобщил И.Б. Брашинский, дополнивший свою работу сводкой из 160 целых хиосских амфор (всех известных к тому времени) (Брашинский, 1984а, с. 92–99, 170–175, табл. I, VII–X). Им были приняты узкие датировки, разработанные В. Грейс, и сопоставленные с определением типа амфоры, который тесно связан со стандартом объема. Для обозначения типов хиосской тары И.Б. Брашинский ввёл буквенную индексацию. Типология хиосских амфор, предложенная в 1993 г. автором настоящего исследования, почти не отличалась от типологии И.Б. Брашинского, за исключением выделения с помощью дополнительной цифровой индексации вариантов типов сосудов, имеющих различные объемы при общности форм (Абрамов, 1993б, с. 10). Близкую схему классификации хиосской керамической тары предложил в своей кандидатской диссертации А.А. Завойкин (1988а; 1993, с. 194–228). Следует отметить, что синхронизация амфор различных центров производства с хиосской керамической тарой была сделана С. Робертсом в публикации комплекса Q 12:3 Афинской Агоры, датированного 520–480 гг. до н. э. (Roberts, 1986, р. 67, № 419, 420, fig. 42).

Анализируя материалы архаической керамической тары из Ольвии, Н.А. Лейпунская придерживалась схемы, предложенной И.Б. Брашинским, выделив по находкам из ямы № 421 тип хиосских пухлогорлых амфор второй четверти 5 в. до н. э. (Лейпунская, 1987, с. 90, рис. 32, 3). Десятилетием позже типология более ранних амфор со светлой облицовкой была опубликована П. Дюпоном (Dupont, 1998, p. 146–148, fig. 23, 1). В ней выявлены и обоснованы общие направления эволюции хиосских амфор раннего периода. Предложенная им схема основана на обширном материале, охватывающем все Средиземноморье. В хронологии более поздних типов хиосской тары П. Дюпон придерживается своих первоначальных схем.

Итоги изучения хиосской керамической тары Ольвийского региона были подведены в специальной статье Н.А. Лейпунской, где ею помещены материалы последних раскопок. В этой работе хиосские амфоры разделены на семь типов (Лейпунская, 2001, с. 6–16). Вероятно, следует присоединиться к её мнению об отсутствии в керамических комплексах после середины 6 в. до н. э. хиосских амфор с белой облицовкой. Аналогичное явление наблюдается и в материалах Патрейского городища. Одной из последних работ по типологии и хронологии хиосских амфор является статья автора настоящего исследования в «Древностях Боспора» (Абрамов, 2002).

К отдельной группе относятся четыре типа хиосских амфор, имеющих в качестве наиболее яркого признака светлое плотное покрытие, часто называемое светлой облицовкой (рис. 2.17). Вторым характерным признаком этих сосудов является орнаментация, состоящая из полос лакообразной краски различных оттенков – от черного и красного до красно-коричневого. Необходимо отметить, что они уже во второй половине 7 в. до н. э. были распространены от Апеннинского полуострова до Северного Причерноморья.

Тип А—1 (рис. 13) представлен пятью целыми и одним фрагментированным сосудами: две амфоры происходят из кургана 1 1979 г. у с. Коломак (Радзиевская, 1985, с. 257–259, рис. 3, рис. 4а; комплекс № 2 – см. гл. 2); одна – из впускного погребения 5 кургана 14 у с. Красногоровка (Монахов, 1999б, с. 33–37, табл. 2; комплекс № 3 – см. гл. 2); одна найдена в могильнике Монте Абанте (Dupont, 1998, p. 146, fig. 23. 1, а; комплекс № 1 – см. гл. 2). Горло сосуда рассматриваемого типа найдено в некрополе Клазомен, где по комплексу коринфской расписной керамики оно может быть отнесено к концу 7 в. до н. э. (Doger, 1986, p. 462463, fig. 3–4). Ещё одна амфора найдена на Фасосе (Брашинский, 1984а, с. 170, прил. 1, табл. 1, № 8).

Рис. 13. Хиосская амфора типа А–1 из могильника Монте Абанте (Dupont, 1998, fig. 23. 1, a).

Сосуды данного типа имеют прямое горло высотой 105–130 мм, диаметром 160–162 мм, достаточно резко отделенное от верхней части корпуса, имеющего наибольшее расширение в верхней части. Ножка амфоры оформлена в виде широкого (до 105 мм) и очень низкого кольцевого поддона. Орнаментация состоит из нескольких, как правило, трёх (иногда – двойных) поясков лакообразной краски, проходящих по тулову, и S-образного знака на плече амфоры. Венчик окрашен. От него отходят две вертикальные полосы, проходящие по ручкам и соединяющиеся с нижним пояском на тулове сосуда. На некоторых амфорах встречаются крестообразные знаки на горле, иногда кольцом краски окружён нижний корень ручки сосуда. На ней могут находиться и три полосы, расходящиеся на корпусе амфоры в виде волют. Иногда полоса краски подчёркивает место соединения горла с туловом. Высота сосудов 540–610 мм, максимальный диаметр корпуса 350–405 мм. Измеренный сосуд из Червитери имеет объем 29 л, из Красногоровки – около 31 л. Можно предположить, что стандартный объем амфор данного типа был около 30 л. О том же свидетельствует близость метрических параметров всех остальных сосудов.

По указанным выше комплексам, данный тип может быть отнесен ко второй половине в. до н. э. (Dupont, 1998, fig. 23. 1, a-e). Он соответствует типу IA-1 (Абрамов, 1993б, с. 10) и типу I (коломакский) хиосских амфор Монахов, 1999б, с. 594).

Тип A—2 (рис. 14) представлен двумя измеренными сосудами, происходящими з Созополя и с острова Кипр (Брашинский, 984а, прил. I, табл. 1, № 3–4). В некрополе Клазомен найдена ещё одна фрагментированная амфора этого типа, которая надёжно датирована 580–570 гг. до н. э. (Doger, 1986, p. 461–462, fig. 1). Это хорошо согласуется с хронологией, предложенной П. Дюпоном, относившим эти сосуды к первой половине 6 в. до н. э. (Dupont, 1998, p. 148, fig. 23. 1, f-g).

Рис. 14. Хиосская амфора типа А–2 по П. Дюпону (Dupont, 1998, fig. 23. 1, f).

Хиосские амфоры данного типа имеют значительно более вытянутые пропорции. Линия максимального диаметра у них смещена ближе к центру корпуса. Они имеют прямое горло, плавно соединяющееся с верхней частью корпуса, что отличает их от сосудов типа A-1. Основные элементы орнаментации остаются неизменными. Из трех горизонтальных поясков, проходящих по тулову амфоры, верхний, как правило, нанесён тремя параллельными полосами. Высота сосудов 700–720 мм, максимальный диаметр корпуса 350–360 мм. Размеры амфор совпадают с метрическими параметрами рассматриваемых ниже сосудов типа Б-1. Есть основания предполагать, что они имели аналогичные объемы – 30 л.

Рис. 15. Хиосская амфора типа А–3 по П. Дюпону (Dupont, 1998, fig. 23. 1, h).

Амфоры данного типа датируются первой половиной 6 в. до н. э. Они соответствуют типу IA-3 (Абрамов, 19936, с. 10; 69, рис. 1, IA-3), варианту 1б (Завойкин, 1993, с. 202, 203) и II типу (Монахов, 1999б, с. 595).

Тип A—3 (рис. 15) представлен двумя измеренными сосудами, происходящими с Березани и из Ксанфа (Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 1, 2), датированными третьей четвертью 6 в. до н. э. (Dupont, 1998, p. 148, fig. 23. 1, h), что и определяет хронологию рассматриваемого типа.

Амфоры этого типа отличает значительная высота – 850 мм, при диаметре корпуса 350 мм. Форма их более вытянута, система орнаментации сохраняется. На основании расчетных данных их объем предположительно составлял около 26,7 л (Монахов, 1999б, с. 595, II тип). Данный тип соответствует типу IA-2 (Абрамов, 1993б, с. 10; 69, табл. 1) и варианту Ia (Завойкин, 1993, с. 202, 203).

Тип A—4 (рис. 16) представлен двумя сосудами, найденными на Кипре (Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 6, 7).

Рис. 16. Хиосская амфора типа А–4 по П. Дюпону (Dupont, 1998, fig. 23. 1, g).

Амфоры данного типа отличаются меньшими размерами. Высота сосудов 650–660 мм, максимальный диаметр корпуса около 250 мм. П. Дюпон предполагает, что их объем составлял около 10 л (Dupont, 1998, p. 148). Особенности орнаментации и профилировки деталей выделить не представляется возможным. Исходя из пропорций, данный тип амфор можно считать фракцией сосудов типа A—3.

Датировка амфор этого типа основывается на их морфологической близости сосудам типа А—3 и находится в пределах второй половины 6 в. до н. э. Вероятно, не позднее этого времени на Хиосе появились фракционные сосуды.

Тип Б—1 (рис. 17). Амфоры данного типа найдены в ольвийских погребениях 10, 15, 17а – 1937 г. (Книпович, 1940, с. 96, рис. 6а-б; Зеест, 1960, с. 16), а также в погребениях 9 и 29 – 1909 г. вместе с расписной керамикой третьей четверти 6 в. до н. э. (Лейпунская, 1987, с. 91; Скуднова, 1988, с. 44–45, 47; Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, 10; Монахов, 1999б, с. 39, ссылка 21). Серия подобных сосудов происходит из подводных объектов у побережья Болгарии (Лазаров, 1973, № 2–7) и с северного склона афинского акрополя (Grace, 1961, fig. 44, первая амфора слева). Амфоры данного типа встречены в комплексах № 6–9, 11–14 (см. гл. 2).

Рис. 17. Хиосская амфора типа Б–1 по П. Дюпону (Dupont, 1998, fig. 23. 2, a).

Эти амфоры обозначаются в отечественной литературе как амфоры с воронкообразным горлом. Глина их имеет темно-коричневый цвет, крупнозернистая, с крупными белыми известняковыми включениями, которые при обжиге на поверхности образуют разрывы – «дутики». Поверхность амфор обычно покрыта ангобом светлых тонов, но потерявшим яркий белый цвет (что характерно для описанных выше амфор Хиоса). Орнаментация сосудов несколько упрощается. Венчики амфор окрашиваются черной или коричневой лакообразной краской, на тулове наносятся два горизонтальных пояска (верхний, как правило, состоит из двух полос). Вертикальные полосы спускаются от венчика по ручкам до соединения с нижним пояском на тулове. Высота горла до 150 мм. Оно суживается книзу и четко отделено от верхней части корпуса сосуда. Венчик в сечении круглый. В отличие от клазоменских амфор, он окрашивается полностью, вместе с примыкающей частью горла. Максимальный диаметр тулова расположен в верхней части корпуса. Ножка имеет вид расширяющегося книзу кольцевого поддона без четкой профилировки, ее диаметр 59–68 мм. Высота амфор 700–730 мм, максимальный диаметр корпуса 350–368 мм. Два измеренных сосуда имели объемы 29,3 и 30,0 л (Лазаров, 1973, кат. № 6; Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, 9), известны более заниженные расчетные данные (Монахов, 1999б, с. 595).

В. Грейс относила данный тип амфор ко второй половине 6 в. до н. э. (Grace, 1961, fig. 44, первая амфора слева). Рассматриваемые сосуды соответствуют типу I классификации В.В. Рубана, на основании стратиграфических наблюдений относившего их к третьей четверти 6 в. до н. э. (Рубан, 1982, с. 99–101, рис. 1–2). А.А. Завойкин в диссертации выделил два варианта амфор этого типа: 2а и 2б, не затрагивая вопроса об их хронологическом определении (Завойкин, 1993, с. 203–204). По С.Ю.Монахову – это тип II c воронковидным горлом (Монахов, 1999б, с. 595; 2003, с. 15–16). П. Дюпон выделил основной и два дополнительных варианта данного типа амфор. Признавая за основным вариантом дату в пределах третьей четверти 6 в. до н. э. (Dupont, 1998, p. 148, fig. 23. 2, a), он, вслед за М. Ламбрино, расширил хронологические рамки дополнительных вариантов до начала 5 в. до н. э. (Dupont, 1998, p. 148–149, fig. 23. 2, b-c). Основанием для этого явилось обобщение всех материалов из кургана XII-1956 г. некрополя Истрии (Alexandrescu, 1966, p. 158159, fig. 73, XII-11). Однако амфоры и расписная керамика происходят из разных погребений, их нельзя рассматривать в качестве единого комплекса. Таким образом, опираясь на датировки погребений 9 и 29 – 1909 г. из Ольвии мы можем отнести данный тип амфор к третьей четверти 6 в. до н. э., что согласуется с наблюдениями над стратиграфией Нижнебугских поселений, а также с датировкой, предложенной В. Грейс.

Развитие хиосских амфор от типа Б-1 к типу В-1 выразилось в изменении цвета глины с темно-коричневого на светло-коричневый. Амфоры сохранили систему орнаментации, но толщина полос заметно уменьшилась (до 2–3 мм). Высота горла уменьшилась со 150 до 115 мм, кроме того, горло получило легкое расширение в средней части (амфоры стали «пухлогорлыми»). Особенно заметные изменения коснулись ручек. Из овальных в сечении они стали почти круглыми. Ножка из расширенного кольцевого поддона диаметром 59–68 мм превратилась в вытянутый, почти цилиндрический по форме кольцевой поддон диаметром 48–55 мм.

Последующее развитие хиосской керамической тары связано с появлением пухлогорлых амфор, существовавших в конце 6 – третьей четверти 5 в. до н. э. Рассматриваемые ниже типы В-1 и В-2 имеют по два варианта, которые отличаются объёмами.

Вариант В—1А (рис. 18) представлен сосудом из Ташлы-Яра (Зеест, 1960, табл. III, 10а), а также двумя амфорами из фанагорийских детских погребений 48. 21-1985 г. и 45. 291986 г. (Завойкин, 1993, с. 205–206, табл. I, II).

Рис. 18. Хиосская амфора варианта В–1А из Ташлы – Яра (Монахов, 2003, табл. 3, 3).

Эти сосуды имеют относительно короткое (98-115 мм), почти не расширенное горло с валикообразным венчиком. Оно резко отделено от верхней части корпуса сосуда. Ручки крепятся непосредственно под венчиком. Тулово имеет округлые очертания с наибольшим расширением в верхней части. Ножка плавно соединяется с нижней частью корпуса, отделена от него слабовыраженным перехватом. По форме она почти цилиндрическая, имеет вид кольцевого поддона. Выемка на подошве также цилиндрическая. Диаметр её 49–55 мм. Высота сосудов 665–720 мм, максимальный диаметр корпуса 380–420 мм. Метрические параметры свидетельствуют об объеме амфор около 30 л.

Сосуды рассматриваемого варианта датируются концом 6 в. до н. э. Они описаны И.Б. Зеест (Зеест, 1960, с. 76, табл. III, 10а), как вариант 3.а.1 они выделены А.А. Завойкиным (1993, с. 205–206).

Вариант В—1Б (рис. 19) хиосских амфор представлен тремя экземплярами. Первый происходит из ольвийского погребения 291911 г. (Монахов, 2003, табл. 3, 4), второй найден в фанагорийском детском погребении 48.16-1985 г. (Завойкин, 1993, с. 206, табл. I), третий – в заполнении ямы 32 – 2004 г. из раскопок Патрея (Абрамов, 2006, рис. 7, № 8; комплекс № 20 – см. гл. 2). Сосуд из Фанагории вместе с амфорами предыдущего варианта был выделен А.А. Завойкиным в его классификации как вариант 3.а.1 (Завойкин, 1993, с. 206, табл. I).

Рис. 19. Хиосская амфора варианта В–1Б из Патрея (Абрамов, 2006, Рис. 7, № 8).

Рассматриваемые амфоры по основным морфологическим признакам идентичны сосудам варианта В-1А. Горло их немного расширено в средней части, высота его 95-105 мм. Венчик маленький, валикообразный. Горло четко отделено от корпуса, который имеет округлую форму с наибольшим расширением в верхней части. Переход к ножке оформлен слабовыраженным перехватом. Ножка имеет вид сравнительно высокого, почти цилиндрического кольцевого поддона диаметром 47–48 мм. Высота амфор 640–658 мм, максимальный диаметр корпуса 340–354 мм, расчетный объем – около 25 л.

Амфоры данного варианта датируются последней четвертью 6 в. до н. э.

Вариант В—2А (рис. 20) представлен двумя пухлогорлыми сосудами из комплекса Q 12:3 Афинской Агоры (Roberts, 1986, р. 67, fig. 42, № 419,420; комплекс № 25 – см. гл. 2), которые датируются в пределах 520–480 гг. до н. э.; двумя амфорами из Пантикапея и Нимфея, включенными в сводку И.Б. Брашинского (1984а, прил. I, табл.1, № 32, 34), и двумя сосудами из Ольвии (Лейпунская, 2001, с. 9; Монахов, 2003, табл. 3, 5).

Рис. 20. Хиосская амфора варианта В–2А из Ольвии (Монахов, 2003, табл. 3, 5).

Амфоры данного типа отличаются более раздутым горлом с расширением в средней части. Оно значительно меньше по высоте (82–85 мм) и, как правило, сдавлено со стороны ручек. Округлые в сечении ручки крепятся непосредственно под венчиком. Корпус имеет наибольшее расширение в верхней части. Он плавно соединяется с ножкой, имеющей вид кольцевого поддона без четкой профилировки. Выемка на подошве расширяется в верхней части за счет утолщения основания поддона. В литературе ее обычно называют «грибовидной». Полосы декора нанесены черной или красной лакообразной краской. Система орнаментации сохраняется прежней. Высота амфор 675–710 мм, максимальный диаметр корпуса 363–385 мм. Две измеренные амфоры имеют объёмы 30,5 и 30,9 л.

Сосуды этого типа датируются началом 5 в. до н. э. Эти амфоры являются наиболее поздними из хиосских сосудов, имеющих стандарт 30 л.

Вариант В—2Б (рис. 21) представлен значительным числом амфор. Из десяти сосудов, помещенных в сводке И.Б. Брашинского (1984а, прил. I, табл. 1, № 21–30), три происходят из комплекса Д2 – 1976 г. некрополя Нимфея (там же, № 24, 26, 30; Монахов, 1999б, табл. 9, 1–3; комплекс № 26 – см. гл. 2). Кроме них, один экземпляр найден в погребе 1 предградья Ольвии (Козуб, 1979, рис. 17, 5; Лейпунская, 1987, с. 93; 2001, с. 7), один происходит из ольвийского погребения 101909 г. (Монахов, 2003, табл. 4, 1) и ещё один хранится в музее Созополя (Лазаров, 1973, № 8; Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 31).

Рис. 21. Хиосская амфора варианта В–2Б из ольвийского погребения 10–1909 г. (Монахов, 2003, табл. 4, 1).

По морфологии и характеру орнаментации данные амфоры почти не отличаются от сосудов варианта В-1Б. Основные различия касаются метрических параметров. От более ранних амфор варианта В-1Б рассматриваемые сосуды отличаются расширенным в средней части горлом. Их венчик валикообразный, несколько более массивный. Ручки также заметно массивнее (31-32x23 мм и 34-35x24-25 мм) и длиннее. Ножки имеют вид относительно высокого кольцевого поддона. Место максимального диаметра ножки (до 56 мм), как правило, подчёркнуто ребром. Поддон имеет утолщение в нижней части, за счёт чего выемка на ножке получает расширяющуюся кверху грибовидную форму. Характер глины амфор вариантов В-1Б и В-2Б аналогичен. Высота сосудов варианта В-2Б 630–680 мм, максимальный диаметр корпуса 340–360 мм. Четыре измеренные амфоры имеют объем от 25,3 до 25,8 л.

Датировка сосудов типа В-2 не выходит за пределы 520–480 гг. до н. э. и относится, вероятно, к началу 5 в. до н. э. Синхронность амфор вариантов В—2А и В—2Б подтверждается комплексом Q 12:3 Афинской Агоры и нимфейским комплексом Д2—1976 г., в которых выявлены однотипные и синхронные данным амфоры с усеченно-конусовидным дном, рассматриваемые ниже.

Тип В-3 (рис. 22) представлен сосудами из нимфейского комплекса Д2-1976 г. (Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 20; Монахов, 19996, табл. 9, 4; комплекс № 26 – см. гл. 2), кургана 1Т Марицинского могильника (Ebert, 1913, S. 15–16, Abb. 18), здания IV—1993 г. в Ольвии (Монахов, 19996, табл. 19, 1; комплекс № 30 – см. гл. 2) и, вероятно, ещё одной амфорой из Ольвии (Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 41).

Рис. 22. Хиосская амфора типа В–3 из здания IV–1993 г. в Ольвии (Монахов, 1999б, табл. 19, 1).

Рассматриваемые сосуды сохраняют основные морфологические признаки хиосских амфор типов В-1 и В-2. Они отличаются только метрическими параметрами, определяющими стандарт. Высота этих амфор 610–645 мм, максимальный диаметр корпуса 330–335 мм. Два измеренных сосуда имели объемы 20,7 и 20,9 л. Расчетный объем амфоры из Ольвии – 21,2 л. (Монахов, 1999б, табл. 19, 1).

Амфоры типа В-3 и варианта В-2Б синхронны, так как в нимфейском комплексе они были выявлены вместе, и относятся, скорее всего, к началу 5 в. до н. э.

Таким образом, в конце 6 – начале 5 в. до н. э. существовали хиосские амфоры трех стандартов: имевшие объёмы около 30 л (тип В-1), около 25 л (тип В-2), около 20 л (тип В-3). Данное обстоятельство нельзя рассматривать как случайное. Амфоры типа В-1 продолжают традицию стандартов амфор Хиоса, идущую с третьей четверти 7 в. до н. э., а амфоры типа В-3 дают начало новому стандарту, который существовал вплоть до 1 в. до н. э.

Хиосские пухлогорлые амфоры во второй четверти 5 в. до н. э. становятся более массивными и тяжелыми. Декор, нанесенный красной или черной лакообразной краской, исчезает. Иногда они декорируются простой красной краской, которую удается зафиксировать редко. Раздутое горло чаще всего отделено от верхней части корпуса сосуда контрастным, но сглаженным перегибом. Венчик, первоначально почти круглый в сечении, в дальнейшем все более приобретают форму, близкую к треугольной. Общая высота горла составляет от 83 до 99 мм. Корпус имеет округлые очертания с наибольшим расширением в верхней части. На раннем этапе рассматриваемого периода ножки амфор почти цилиндрические, их расширение иногда едва фиксируется, на более позднем – оно выражено сильнее. Выемка на подошве на раннем этапе расширенная (грибовидная) или скруглённая. На позднем этапе её форма ближе к конусовидной. Ручки в сечении овальные. В опубликованной сводке содержится около 30 измеренных пухлогорлых сосудов (Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 35–52). Их эволюция происходила постепенно. По морфологическим признакам выделяются два типа хиосских амфор второй четверти 5 в. до н. э., относящихся к раннему и позднему этапам этого периода. Каждый из них имеет два варианта, которые отличаются объёмами.

Вариант Г—1А (рис. 23) представлен девятью хиосскими амфорами, найденными при раскопках Патрея в 1991 г. (Абрамов, 1994, с. 128–130, рис. 9-10; комплексы № 32–34, 37 – см. гл. 2); сосудом из погребения 1, кургана 12, Шахты 22, Никополя (Тереножкин, Ильинская, Черненко, Мозолевский, 1973, с. 169, рис. 46, 1–2; комплекс № 42 – см. гл. 2); двумя амфорами с поселения Надлиманское III (Охотников, 1990, с. 21; комплекс № 35 – см. гл. 2) и группой хиосских амфор из ямы 421 в Ольвии (Монахов, 1999б, с. 83–87, табл. 22; комплекс № 38 – см. гл. 2).

Рис. 23. Хиосская амфора варианта Г–1А из Патрея (Абрамов, 1994, Рис. 9, 2).

Высота сосудов данного варианта 635680 мм, максимальный диаметр корпуса 310–348 мм. По сравнению с амфорами типа В-3, они более вытянуты. Нижняя часть венчика, как правило, оформлена подрезкой. Диаметры ножек 53–58 мм (Абрамов, 1994, с. 129). Объём сосудов около 20 л.

По материалам керамических комплексов амфоры данного варианта датируются началом второй четверти 5 в. до н. э.

Вариант Г—1Б (рис. 24) представлен сосудом из кургана 1G Марицинского могильника (Ebert, 1913, S. 12, 16, Abb. 9-10, 1Ga, 1Gi), который по чернолаковому килику (Ebert, 1913, Abb. 10, 1Gb) относится ко второй четверти 5 в. до н. э.; фрагментированной амфорой из погребения 3-1990 г. некрополя Патрея (Сударев, 1994, с. 112, табл. 4в, рис. 5, 4), которая датируется этим же временем по чернофигурному лекифу и чернолаковому скифосу; измеренной амфорой из Керчи (Зеест, 1960, с. 75, табл. IV, 11e) и сосудом из ольвийского здания IV (Монахов, 1999б, табл. 19, 2; комплекс № 30 – см. гл. 2), найденным вместе с хиосской амфорой типа В-3.

Рис. 24. Хиосская амфора варианта Г–1Б из здания IV–1993 г. в Ольвии (Монахов, 1999б, табл. 19, 2).

Амфоры рассматриваемого варианта отличаются меньшими метрическими параметрами, чем сосуды полного объема. Их высота 500–535 мм, максимальный диаметр корпуса 250–277 мм, высота горла около 75 мм. Измеренный и расчетный объемы двух амфор – 10,75 и 11,1 л. Данный вариант синхронен типу В—3 и варианту Г-1А. Его представляют сосуды, датируемые второй четвертью 5 в. до н. э. и часто называемые полуамфорами.

Вариант Г—2А (рис. 25) выделен по четырем амфорам из кургана 13 у с. Великая Знаменка. Данный комплекс содержал четыре сосуда полного объема – около 20 л (Монахов, 19996, табл. 35, 1–4; комплекс № 44 – см. гл. 2) и две рассматриваемые ниже полуамфоры объёмом около 10 л (там же, табл. 35,5–6). К сосудам этого варианта относятся четыре амфоры из Елизаветовского курганного могильника (Брашинский, 1980, кат. № 2–5; 1984а, прил. I, табл. 1, № 37, 44, 56), два целых и один фрагментированный сосуд с Афинской Агоры (комплекс № 43 – см. гл. 2), а также фрагменты – в Патрее (комплекс № 61 – см. гл. 2).

Рис. 25. Хиосская амфора варианта Г–2А из Великой Знаменки (Монахов, 1999б, табл. 35, 2).

Высота амфор этого варианта 688–746 мм, что заметно больше высоты амфор варианта Г-1А из патрейского склада 1991 г. (635680 мм), а максимальный диаметр сосудов из Великой Знаменки (280–310 мм) меньше диаметра амфор из патрейского склада (310–348 мм). Следует отметить, что амфоры Великой Знаменки имеют более массивный венчик треугольной в сечении формы и расширенные ножки с ребром на месте максимального диаметра с грибовидной или конусовидной выемкой на подошве (Монахов, 1999б, табл. 34, 4; 35, 1–3). Таким образом, наблюдается взаимосвязь изменений метрических параметров и морфологических признаков амфор.

По чернолаковому килику из кургана 151966 г. (Брашинский, 1980, кат. № 160, с. 128) и по комплексу N 7:3 Афинской Агоры (комплекс № 43 – см. гл. 2) данный вариант может быть отнесён к концу второй четверти 5 в. до н. э. (Boulter, 1953, p. 104, pl. 55, № 150).

Рис. 26. Хиосская амфора варианта Г–2Б из Великой Знаменки (Монахов, 1999б, табл. 35, 6).

Вариант Г—2Б (рис. 26) хиосских пухлогорлых амфор представлен двумя сосудами из кургана 13 у с. Великая Знаменка (комплекс № 44 – см. гл. 2). Они синхронны амфорам варианта Г—2А и являются так называемыми фракционными сосудами. Эти амфоры имеют высоту 647–670 мм и максимальный диаметр корпуса 268–275 мм, отличаясь от сосудов варианта Г—1Б только вытянутостью. Высота их горла 95—100 мм. Расчетные объемы составляют 13,5-14,5 л (Монахов, 1999а, табл. 35, 5–6). Их венчики имеют треугольную в сечении форму, а ножки – различную профилировку. Проследить изменение морфологических признаков (как это имело место с амфорами полных объемов) у этих сосудов пока не удается.

Амфоры рассматриваемого варианта датируются по совместным находкам в кургане 13 у с. Великая Знаменка концом второй четверти 5 в. до н. э.

Тип Д-1 хиосских пухлогорлых амфор относится к третьей четверти 5 в. до н. э. Эти сосуды разделяются на два хронологических варианта. На протяжении развития типа наблюдается увеличение высоты амфор. Венчик их становится очень массивным, его сечение приближается к треугольному. Уже у ранних сосудов линия плеча принимает вогнутые очертания, а при дальнейшей эволюции появляется прямой участок горла. Корпус амфор этого типа имеет почти конусовидную форму. Ножка формируется в виде налепа трапециевидных в разрезе очертаний с ребром на месте максимального диаметра. От нижней части корпуса она отделена перехватом. Выемка на подошве по форме приближается к конусовидной, хотя ещё встречаются ножки с расширяющейся в верхней части грибовидной или округлой выемкой. Ручки, в соответствии с более вытянутым горлом, удлиняются. В сечении они сохраняют овальную форму, однако, в отличие от более ранних, становятся массивнее.

Амфоры варианта Д-1А (рис. 27) выявлены в ряде погребений Елизаветовского могильника: в кургане 5-1954 г. (Брашинский, 1980, кат. № 7; 1984а, прил. I, табл.1, № 92), в кургане 18-1966 г. (Брашинский, 1980, кат. № 8; 1984а, прил. I, табл.1, № 92) и в погребении 4 кургана 62-1976 г. (Брашинский, 1980, кат. № 12; 1984а, прил. I, табл.1, № 74).

Рис. 27. Хиосская амфора варианта Д–1А из Елизаветовского могильника (Брашинский, 1980, кат. № 7).

Высота сосудов 740–760 мм, максимальный диаметр корпуса 307–327 мм. Объемы колеблются от 18,0 до 24,0 л, при среднем показателе 21,7 л (известно восемь измерений).

Более поздний вариант Д-1Б (рис. 28) представлен амфорами из следующих захоронений Елизаветовского могильника: в кургане 1-1911 г., в погребении 2 кургана 29-1967 г., в кургане 41-1975 г., в погребении 4 кургана 53-1976 г. (Брашинский, 1980, кат. № 6, 9-11; 1984а, прил. I, табл.1, № 65, 73, 79–80), а также фрагменты сосудов – в Патрее (комплекс № 61 – см. гл. 2). Особо необходимо подчеркнуть находку в погребении кургана 1-1911 г. панафинейской амфоры, которая относится к 430–425 гг. до н. э. (Брашинский, 1980, с. 123, кат. № 145). Этот факт подтверждает справедливость приведённых выше эволюционных наблюдений и их соответствие абсолютной хронологии. О том же свидетельствуют совместные находки амфор варианта Д-1Б и рассматриваемого ниже более позднего варианта Е-1А, зафиксированные в афинском керамическом комплексе R 13:4 (Grace, 1934, p. 206–207; 1961, fig. 43; комплекс № 62 – см. гл. 2).

Рис. 28. Хиосская амфора варианта Д–1Б из Елизаветовского могильника (Брашинский, 1980, кат. № 11).

Высота сосудов данного варианта 750–820 мм, максимальный диаметр корпуса 275–334 мм, объем 18,6-22,8 л, при среднем значении 21,0 л (известно восемь измерений).

Амфоры датируются концом третьей четверти 5 в. до н. э.

Хиосские прямогорлые амфоры типов Е—1 и Е—2 выявлены в целой серии керамических комплексов, относящихся к последней трети 5 в. до н. э. (комплексы № 57, 59, 60–62, 65–70, 79 – см. гл. 2). Эти сосуды имеют прямое горло, снабженное венчиком, в сечении приближающимся к четырехугольному с наибольшим расширением в средней части. Он вытянут по вертикали, что отличает его от венчиков амфор предшествующего периода, вытянутых по горизонтали. Горло плавно соединяется с корпусом амфоры, имеющим конусовидную форму. Ножка выполнена в виде трапециевидного в сечении налепа с ребром на месте максимального диаметра. Выемки на подошве различной формы. Ручки в сечении близки овальным. Как показали раскопки в Коринфе, данный тип сосудов появляется не ранее 430 г. до н. э. (Mattingly, 1981, p. 78).

Вариант Е-1А (рис. 29) представлен амфорами из комплекса R 13:4 Афинской Агоры (Grace, 1934, p. 303–304, fig. 1, 1; комплекс № 62 – см. гл. 2), сосудами из склада 3-1960 г. в Никонии (Монахов, 1999б, с. 596, табл. 43, 1–3) и склада 1978 г. в Нимфее (Брашинский, 1984а, прил. I, табл.1, № 96; Монахов, 1999б, с. 596, табл. 40, 1).

Рис. 29. Хиосская амфора варианта Е–1А из Никония (Монахов, 1999б, табл. 43, 1).

Объем их близок двадцатилитровому стандарту.

Амфоры варианта Е—1Б (рис. 30) представлены сосудами из подводного склада 2—1990 г. в Патрее (Абрамов, Сазонов, 1992, табл. IV, 5–7; комплекс № 61 – см. гл. 2), нимфейского склада 1978 г. (Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 110; Монахов, 1999б, табл. 40, 2; комплекс № 57 – см. гл. 2) и ольвийской землянки 1979 г. (Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 109; Монахов, 1999б, табл. 42, 1; комплекс № 59 – см. гл. 2).

Рис. 30. Хиосская амфора варианта Е–1Б из Патрея (Абрамов, Сазонов, 1992, табл. IV, 5–7).

В патрейском и нимфейском комплексах эти сосуды были найдены с целыми или фрагментированными амфорами Хиоса варианта Д—1Б, что свидетельствует об их относительно ранней датировке. Амфоры рассматриваемого варианта обладают некоторыми морфологическими особенностями. Их горло, сравнительно короткое, плавно расширяется в нижней части. Внешняя и верхняя образующие линии контура венчика слегка уплощены, верхняя – скошена внутрь. Корпус конусовидный. Ножка имеет вид налепа трапециевидной в сечении формы. Выемка на подошве различной конфигурации.

Высота амфор 562–582 мм, максимальный диаметр корпуса 265–280 мм, высота верхней части 212–235 мм, объём от 11,5 до 12,7 л.

Сосуды датируются началом последней трети 5 в. до н. э.

Вариант Е—2А (рис. 31) представлен амфорой из погребения 4 кургана 64-1976 г. Елизаветовского могильника (Брашинский, 1980, кат. № 13; комплекс № 79 – см. гл. 2). Кроме чернолакового скифоса, определяющего дату этого погребения в пределах последней четверти 5 в. до н. э., оно содержало хиосскую полуамфору варианта Е—2Б, рассматриваемого ниже. Сосуды варианта Е—2А представлены также в патрейских подводных комплексах (№ 67, 69 – см. гл. 2). Ещё одна хиосская амфора варианта Е—2А происходит из ольвийского склада 2—1971 г. (Монахов, 1999б, с. 597, табл. 48, 4).

Рис. 31. Хиосская амфора варианта Е–2А из Патрея (Абрамов, 1993б, с. 78, табл. 10, IЕ–1).

Основным метрическим признаком, отличающим сосуды вариантов Е—2А и Е—1А, является высота верхней части. У амфор более раннего варианта Е—1А она составляет 230–280 мм, у более поздних – варианта Е—2А – 280–320 мм. Соответственно, отличается и общая высота сосудов. У амфор более раннего варианта Е—1А она составляет 700–760 мм, а у сосудов варианта Е-2А – 780–820 мм. Диаметры этих амфор практически одинаковы: 300–355 мм и 322–347 мм. Средние объемы также одинаковы (22,3 л), что свидетельствует о сохранении стандарта керамической тары.

Рассматриваемые сосуды датируются концом последней трети 5 в. до н. э.

Амфоры варианта Е—2Б (рис. 32) представлены сосудами из затопленной части Патрея (Абрамов, 1993б, с. 78, табл. 10, 1Е-2, 2. 16, 2. 21; комплексы № 67–70 – см. гл. 2), из склада 1 Сладките Кладенци (Лазаров, 1973, кат. № 36; Брашинский, 1984а, прил. I, табл. 1, № 123; комплекс № 66 – см. гл. 2), из погребения 4 кургана 64 Елизаветовского могильника (Брашинский, 1980, кат. № 1 4; 1984а, прил. I, табл. 1, № 111; комплекс № 79 – см. гл. 2) и погребения из кургана 42-1975 г. того же могильника. По лекане, найденной в последнем погребении, оно может быть отнесено к первой четверти 4 в. до н. э. (Брашинский, 1980, с. 141, кат. № 1 8, 241; 1984а, прил. I, табл. 1, № 119).

Рис. 32. Хиосская амфора варианта Е–2Б из Патрея (Абрамов, 1993б, с. 78, табл. 10, IЕ–2).

Эти амфоры отличаются от более ранних увеличением общей высоты сосуда, а по морфологическим признакам – наличием длинного прямого горла. Высота верхней части их составляет 225–340 мм. Общая высота амфор 568–745 мм, максимальный диаметр корпуса 242–280 мм, объём 8,7-11,9 л.

Эти сосуды датируются концом последней трети 5 в. до н. э.

Как показали раскопки в Коринфе, прямогорлые хиосские амфоры вариантов Е-1А и Е-1Б появляются не ранее 430 г. до н. э. (Mattingly, 1981, p. 78). Следует согласиться с замечанием А.А. Завойкина, что ни в одном комплексе нет совместных находок амфор вариантов Е-1А и Е-1Б с амфорами вариантов Е-2А и Е-2Б (Завойкин, 2004, с. 19). Это важное обстоятельство объясняется, очевидно, осадой Хиоса афинянами, во время которой его хора была разграблена впервые после мидийских войн (Thuc. VIII. 24). Эти события происходили в 412/411 г. до н. э. Они не прервали производства керамической тары, но, очевидно, стали причиной некоторого перерыва поступления хиосских амфор в различные регионы. Это явление не фиксируется при изучении массового материала из раскопок, но определяется по составу комплексов. Таким образом, можно предположить, что датой, разделяющей ранний и поздний этапы последней трети 5 в. до н. э. в производстве хиосской тары, является 412/411 г. до н. э.

Тип Е—3 хиосских прямогорлых амфор (рис. 33) представлен найденным в Патрее экземпляром (комплекс № 80 – см. гл. 2) и сосудом из погребения 1 кургана 78-1977 г. Елизаветовского могильника (Брашинский, 1980, с. 109, № 20, табл. II, 20; VIII, 20).

Рис. 33. Хиосская амфора типа Е–3 из Елизаветовского могильника (Брашинский, 1980, с. 109, № 20).

Патрейская амфора изготовлена из красной тонкозернистой глины с белыми включениями. Она имеет прямое горло с венчиком валикообразной формы, вытянутым по вертикали. Высота венчика 13 мм. Диаметр горла по устью 85x113 мм. Ручки овальной в сечении формы (43x33 мм), в верхней части крепятся непосредственно под венцом. Корпус амфоры конусовидный. Ножка отделена от нижней части корпуса перехватом. Она изготовлена в виде налепа округлых очертаний, суживающегося книзу. В верхней части она выделена острой подрезкой. Высота ножки 37 мм, максимальный диаметр 68 мм. Выемка на подошве имеет округло-конусовидную форму. Высота сосуда 870 мм, максимальный диаметр корпуса 320 мм, высота нижней части (до места максимального диаметра) 530 мм. Эта амфора несколько выше хиосских прямогорлых амфор вариантов Е—1А и Е—2А. Профилировка ножки представляет собой переходный вариант от ножек хиосских прямогорлых амфор к более поздним амфорам с колпачковыми ножками. Высота елизаветовского сосуда 885 мм. Максимальные диаметры амфор одинаковы.

По археологическому контексту и морфологическим признакам сосуды датируются рубежом 5–4 вв. до н. э.

Типология более поздних хиосских амфор выходит за рамки данного исследования. Главным продуктом экспорта в хиосских амфорах являлось высококачественное вино, однако полностью исключать перевозку в них оливкового масла не следует (Grace, 1934, p. 296).

§ 3. Амфоры Милета

Амфоры Милета впервые были выделены П. Дюпоном на основании результатов нейтронно-активационного анализа массового керамического материала и расписной керамики (Dupont, 1982, p. 203–206, fig. 1d; 6–7; 1983, p. 34, fig. 19). О надёжности его выводов с точки зрения морфологии свидетельствует сходство профилированных деталей милетской расписной керамики и амфор. Им же была разработана первая типология амфор Милета со второй половины 7 до начала 4 в. до н. э. (Dupont, 1998, p. 170–177, fig. 23, 7-23, 9). Ранее часть милетских амфор относилась к керамическому производству острова Самос (что, вероятно, не должно вызывать удивления ввиду географической близости этих двух центров). Немного позднее была сделана попытка дополнить классификацию французского ученого (Монахов, 2003, с. 37). Отличительной особенностью милетской керамической тары П. Дюпон считает вытянутый по вертикали тонкий венчик. Среди других признаков, выделяемых им, необходимо отметить встречающиеся иногда двуствольные ручки, а также наличие заостренного валика на месте соединения верхней части корпуса с горлом. По определению отечественных исследователей, глина милетской керамической тары темно-розовая, хорошо отмученная, с блестками слюды, иногда – с мелким песком (Брашинский, 1967, с. 22–23; Ильинская, Мозолевский, Тереножкин, 1980, с. 53; Максименко, 1983, с. 81–82).

Тип А—1 милетских амфор (рис. 34) известен по сосудам, описанным как «амфоры с овоидным туловом последней четверти 7 – первой четверти 6 в. до н. э.» (Dupont, 1998, p. 174, fig. 23. 7, a; 23. 8, a-b) и как амфоры типа I-А (Монахов, 2003, с. 30–31, табл. 17, 1).

Рис. 34. Милетская амфора типа А–1 по П. Дюпону (Dupont, 1998, fig. 23. 7, a).

Эти сосуды имеют расширяющееся в верхней части горло, оканчивающееся вытянутым по вертикали до 30–35 мм уплощенным венчиком с наибольшим расширением в нижней части. На горле под венчиком иногда имеется уступ, располагающийся несколько выше крепления ручек. Горло резко отделено от тулова, место их соединения у некоторых амфор подчёркнуто желобком. Тулово имеет округлую, немного вытянутую форму с наибольшим расширением, расположенным чуть выше середины сосуда. Ножка оформлена в виде расширяющегося книзу кольцевого поддона с подчеркнутой профилировкой. Место максимального диаметра ножки, близкого к 70 мм, выделено ребром. Высота сосудов 500–550 мм (Dupont, 1998, p. 174).

Тип Б—1 керамической тары Милета (рис. 35) (Dupont, 1998, p. 174, 216, not. 201, fig. 23. 7, b-c) представлен тремя амфорами из захоронений второй – третьей четверти 6 в. до н. э.: погребение 8 кургана 7 у с. Новоалександровка (Кореняко, Лукьяшко, 1982, с. 157, рис. 8); погребение из кургана Репяховатая могила (Ильинская, Мозолевский, Тереножкин, 1980, с. 53, рис. 27, 1; 28) и погребение в кургане 15 у с. Люботин (Бандуровський, 2001, с. 68–69, рис. 1, 3).

Рис. 35. Милетская амфора типа Б–1 по П. Дюпону (Dupont, 1998, fig. 23. 7, c).

Сосуды этого типа имеют округлый корпус с наибольшим расширением в центральной части. Горло суживается книзу или цилиндрическое. Венчик сильно вытянут по вертикали, под ним присутствует несколько уступов. Верхнее крепление ручек расположено в средней части горла (этот признак сближает милетские амфоры с аттическими). Ножка имеет вид кольцевого поддона с ребром на месте максимального диаметра, равного 90—100 мм. Выемка на подошве трапециевидная в разрезе. Ручки в сечении овальные. Высота сосудов 550–590 мм, максимальный диаметр корпуса 367–420 мм. Расчетный объем около 33 л.

Амфоры этого типа датируются С.Ю. Монаховым первой половиной 6 в. до н. э. и выделены им в типы I – В и I – С (Монахов, 2003, с. 31–33).

Тип В—1 милетской тары (рис. 36) представлен двумя амфорами из подводных находок в районе посёлка Тигани (Grace, 1971, p. 9394, pl. 15, 4; Dupont, 1998, p. 217, n. 224) и одной, найденной вместе с хиосской амфорой типа Б-1 (третья четверть 6 в. до н. э.) в кургане 1 у с. Тетюшино (Бандуровський, 2001, с. 6970, рис. 1, 4, 7; комплекс № 8 – см. гл. 2; следует отметить, что автор публикации ошибочно считает второй сосуд клазоменским). Вероятно, близкая амфора была найдена также при раскопках храма Афайи на Эгине (Johnston, 1990, p. 47, fig. 7, № 90).

Рис. 36. Милетская амфора типа В–1 из кургана 1 у с. Тетюшино (Бандуровський, 2001, Рис. 1, 4).

Данный тип морфологически отличается от типа Б-1 милетских амфор отсутствием уступов на горле. Сосуд из Тигани имеет объем 34,6 л, что может свидетельствовать о производстве в Милете амфор крупного стандарта, объемом более 30 л. Высота сосудов 540–589 мм, максимальный диаметр корпуса двух амфор одинаков – 390 мм.

По хиосской амфоре из кургана у с. Тетюшино рассматриваемый тип сосудов может быть отнесен к третьей четверти 6 в. до н. э.

Тип В—2 милетских амфор (рис. 37) представлен несколькими сосудами, датированными второй половиной 6 в. до н. э. (Dupont, 1998, p. 174, 175, fig. 23. 7, d-f; 23. 8, c-d); одной амфорой из керамического комплекса № 7 (см. гл. 2) в кургане 9 у с. Куцеволовка (Бокий, Ольховский, 1994, с. 155, рис. 3, 1), которая была найдена с двумя эолийскими амфорами с усеченно-конусовидным дном, относящимися к третьей четверти 6 в. до н. э., и сосудом из колодца № 5 на Березани (Монахов, 19996, с. 599, табл. 4, 1; комплекс № 6 – см. гл. 2). Еще одна амфора рассматриваемого типа была найдена в 2004 г. в Патрее (комплекс № 20 – см. гл. 2) с семнадцатью другими амфорами последней четверти 6 в. до н. э. (Абрамов, 2006). Верхняя часть подобного сосуда происходит из комплекса Q 12:3 Афинской Агоры (Roberts, 1986, p. 72, fig. 44, № 443).

Рис. 37. Милетская амфора типа В–2 по П. Дюпону (Dupont, 1998, fig. 23. 7, e).

Эти амфоры имеют суживающееся книзу горло, отделенное от верхней части корпуса заостренным валиком или желобком. Венчик массивный, вытянутый по вертикали (высота до 28 мм). Иногда на горле немного выше крепления ручек имеется желобок или под венчиком присутствует уступ. Тулово округлой формы, ножка имеет ребро на месте наибольшего диаметра. Выемка на подошве трапециевидная. Диаметр ножки около 70 мм. Характерным признаком этих сосудов является уплощенная подошва поддона. Глина амфоры из Куцеволовки светло-коричневая, плотная, без заметных примесей. Поверхность её покрыта плотным светлым ангобом. Глина, из которой изготовлена патрейская амфора, светло-коричневая, мелкозернистая, без заметных примесей. Она аналогична глине амфоры из Куцеволовки, но, в отличие от нее, не покрыта ангобом. Патрейская амфора имеет прямое, сдавленное со стороны ручек горло, что отличает ее от амфоры из Куцеволовки, у которой горло суживается книзу. Венчик патрейского сосуда валикообразный, вытянутый по вертикали. Нижняя образующая линия его контура уплощена. Высота венчика амфоры из Куцеволовки 26 мм, амфоры из Патрея – 21 мм. Горло амфоры из Патрея отделено от верхней части корпуса слабо выраженным заостренным валиком, у амфоры из Куцеволовки валик выражен яснее и имеет округлые в разрезе очертания. Тулово обеих амфор округлой формы, с наибольшим расширением в верхней части. Ножки имеют вид сложнопрофилированного кольцевого поддона, внешние образующие линии которого уплощены. Диаметр обеих ножек 72 мм. Ножка патрейской амфоры значительно выше (35 против 20 мм). Размеры амфор из Куцеволовки, Патрея и Березани очень близки: высота 555–566 мм, диаметр корпуса 360–366 мм. Расчетные показатели объемов 24,5-25,7 л.

Рис. 38. Милетская амфора варианта В–2А из кургана 9 у с. Куцеволовка (Монахов, 2003, табл. 22, 4).

Признаки, отличающие сосуды из Куцеволовки и Патрея, являются хронологическими и позволяют выделить сосуды третьей четверти 6 в. до н. э. варианта В—2А (Куцеволовка, рис. 38) и амфоры конца 6 в. до н. э. варианта В-2Б (Патрей, рис. 39). Глина березанской амфоры красно-кирпичная, мягкая, с мелкими блестками слюды. Этот сосуд имеет горло цилиндрической формы и маленький диаметр ножки. Он отличается от амфор из Патрея и Куцеволовки высоким размещением места максимального диаметра. Следует отметить, что по березанскому сосуду был выделен вариант I – D милетской тары (Монахов, 2003, с. 33). Сосуд, найденный на Афинской агоре, изготовлен из светло-красной глины без слюды, с серым закалом в центре черепка.

Рис. 39. Милетская амфора варианта В–2Б из Патрея (Абрамов, 2006, Рис. 6, № 4).

Тип В-3 милетских амфор (рис. 40) представлен тремя сосудами: патрейским (Абрамов, 2006, № 6; комплекс № 20 – см. гл. 2), амфорой из погребения 384/20 некрополя Кеп (Сокольский, Сорокина, 1966, с. 34, рис. 171; Ломтадзе, 20056, с. 322, № 6, рис. 3, 6) и сосудом из погребения 129 некрополя Березани (Dupont, 2005, p. 54, № 49).

Рис. 40. Милетская амфора типа В–3 из некрополя Кеп (Ломтадзе, 2005б, Рис. 3, 6).

Амфора из Патрея изготовлена из крупнозернистой светло-коричневой глины с многочисленными крупными блестками слюды. Она имеет прямое, сдавленное со стороны ручек горло, венчик валикообразной формы, несколько вытянутый по вертикали, с наибольшим расширением в средней части (высота 19 мм). Овальные в сечении ручки крепятся непосредственно под венчиком. Горло отделено от верхней части корпуса маленьким заостренным валиком. Корпус конусовидный, округлых очертаний. Ножка имеет вид сложнопрофилированного кольцевого поддона диаметром 58 мм, отделенного от нижней части корпуса перехватом. Внешние образующие линии контура ножки вогнутые. Выемка на подошве в сечении приближается к трапециевидной с округлыми очертаниями. Амфора с Березани отличается вытянутым по вертикали уплощенным венчиком. Высота сосудов 515–529 мм, максимальный диаметр корпуса 308–332 мм. Объем амфоры из Кеп 20 л.

Амфора из Патрея датируется последней четвертью 6. в. до н. э., сосуд с Березани найден вместе с фрагментированной хиосской чашей 570–530 гг. до н. э. (Ильина, 2005, с. 94, кат. № 93).

Рис. 41. Милетская амфора варианта В–3А из некрополя Березани (Dupont, 2005, p. 54, № 49).

По морфологическим признакам мы можем выделить вариант В-3А середины – третьей четверти 6 в. до н. э., представленный амфорой с Березани (рис. 41), и более поздний вариант В-3Б, представленный сосудами из Патрея (рис. 42) и Кеп (рис. 40).

Завершая рассмотрение милетских амфор 7–6 вв. до н. э., необходимо отметить, что они имели достаточно устойчивую традицию развития и стабильность морфологических признаков, выделенных П. Дюпоном. Среди них – вытянутый по вертикали венчик с несколькими проходящими под ним рельефными уступами. Около середины 6 в. до н. э. эти уступы исчезают, а венчик сохраняет вытянутые очертания (Березань, кол. 5, комплекс № 6 – см. гл. 2; Березань, погребение 129; Афины Q 12:3, комплекс № 25 – см. гл. 2) или становится валикообразным (Куцеволовка, Кепы, Патрей). Ручки амфор чаще всего овальные (иногда – двуствольные). Ножки до середины 6 в. до н. э. имеют вид расширяющегося книзу кольцевого поддона, позднее они приобретают вид сложнопрофилированного кольцевого поддона. Валик, разделяющий горло и верхнюю часть корпуса сосуда, сохраняется и после середины 6 в. до н. э. Амфоры Милета, как и рассматриваемые ниже афинские амфоры, первоначально имели крупный стандарт, но около середины 6 в. до н. э. объем их уменьшился до 25 и 20 л.

Рис. 42. Милетская амфора варианта В–3Б из Патрея (Абрамов, 2006, Рис. 6, № 6).

С начала 5 в. до н. э. исчезают сосуды с описанными выше морфологическими признаками. Амфоры 5 в. до н. э., за некоторым исключением, имеют ножки, перенимающие и продолжающие линию развития керамической тары Самоса, а не Милета. На этом основании представляется обоснованным считать большинство амфор, относимых П. Дюпоном (а вслед за ним и С.Ю. Монаховым) к милетскому производству, на самом деле самосскими, которые рассматриваются ниже. Исчезновение же милетской керамической тары связанно, вероятно, с разрушением этого города в ходе подавления Ионийского восстания в 494 г. до н. э. (Herod. VI. 18).

Основным продуктом, перевозившимся в керамической таре Милета, являлось, скорее всего, оливковое масло (Dupont, 1998, p. 175).

Bepul matn qismi tugad.