Kitobni o'qish: «Ведьма»

Вальбурга: святая ведьма

I

Мне приснилась на плахе ведьма.

И струился дымок густой.

Всё по-французски бредит:

«Отпустите!» — и голос чужой.

Я бросаю факел — и визги,

Заглушают поленьев треск.

Просыпаюсь — слёзы, как брызги,

Над кроватью — люстры блеск.

Я — Мария Стюарт, мне кажется,

Ветер входит, как вор.

Почему открыта форточка?

Улица манит во двор.

Если выпаду вниз — так близко! —

Приедет полиция. После

В поленьях найдут записку:

«Кремируйте меня».

II

Я проехал мимо столпа —

Ангел крестом пробит.

Начинаю что-то понимать:

Богом распятая мать.

Но что мне до матерей?

Руки раскрыты — обнять,

К столбу пригвождены. Дочерей

Им больше не увидать.

Рассыпается разум, как прах

Сигареты, набитой песком.

Я хватаю зажигалку впопыхах

И в древнюю усадьбу — огоньком.

О чудо — усадьба горит!

Женщин избавил огонь от мук:

В доме древнем они сгорят,

А дочери в окне зачахли вдруг.

III

Париж и Лондон — чем похожи?

Все трое серы, как прохожие,

И где же здесь наш Петербург?

Серость разлита вокруг.

Мне хочется прославить всех,

Но тянет к башням: вот скелет

Из прутьев; вот — как на грех —

Часы без кукушки. А в Петербурге — нет.

В Петербурге башни нет —

Как же стрижом, под белым

Петербургским «снегом», в асфальт?

Почему? Ответа нет.

Серую унылость дарят башни,

Чтоб каждый полетел — и стал

Частью асфальта, вчерашнего,

Серого, теперь бордового. Упал.

IV

По небу тянутся вороны

К подгоревшему мясу святой.

Но разве ведьма — на костре?

До тошноты, до дрожи в ребре

Слушаю ваши образы

Обратной стороны Луны.

Мне больно: солнце одиноко,

И в тоскливой правде тишины

Родилась обратная сторона звезды —