Kitobni o'qish: «Возвращение на Восток с автоматом»

Shrift:

Серия «Мечом и смехом»

Глава первая.

«Тот, кто никому не верит, чаще всего сам лжец!»
(китайская поговорка)

Иногда стоит обернуться назад, чтобы понять то, что будет впереди. И это отнюдь не какая-то там восточная мудрость. Это банальные реалии нашей жизни. Так получилось…

Повторюсь, я не виноват.

А кто виноват?

Они. Список длинный: боги, демоны, оборотни, лисы, бесы, люди…

Можно поименно?

Почему нет, но я зашьюсь здесь всех их описывать! У каждого два имени, пять прозвищ и с десяток титулов. Оно мне надо?

Поэтому давайте лучше я расскажу по порядку. Не игнорируя первую часть, но сократив ее до тезисов. Все началось с моего похода на ежегодную осеннюю книжную ярмарку в Москве.

Представлюсь: я Антон Лисицын, родился в провинциальном Вышнем Волочке, закончил Литературный институт имени Максима Горького в столице, снимаю однокомнатную квартиру, работаю где придется на нелегкой ниве литературной критики. Мало того что авторы нас не любят, так еще и читатели не слишком щедры на донаты.

Но именно там, на книжной ярмарке, у незнакомого издательского стенда, меня угостил чашечкой чая один узкоглазый старичок, оказавшийся не кем иным, как самим У Чэнъэнем! Представляете?

Это сейчас его имя мало кому известно в России, но тот факт, что этот человек – живая легенда, классик и основоположник китайского фэнтези аж с шестнадцатого века, не может не вызывать уважения.

Да-да, он тот самый писатель и поэт, что написал целых четыре тома «Путешествия на Запад» о приключениях прекрасного царя обезьян по имени Сунь Укун и его друзей, отправившихся из Китая в Индию за священными сутрами (книгами или свитками) буддизма. Это уже хоть кто-то да знает. И Голливуд, и Китай много чего наснимали на данную тему: фильмы, мультики, сериалы – даже перечислять не имеет смысла.

Тем более что суть не в этом.

А в том, что старик решил отправить меня в свою книгу ради замены одного ключевого персонажа, который, по его мнению, не справился с задачей. Ну, то есть этот праведный монах Сюань-цзань по прозвищу Трипитака в современном контексте прочтения выглядит трусом, садистом, двуличным ханжой и вообще думает только о себе! Типа, раз он родственник танского императора, ему все можно, его не посадят…

Но, как я понял, главной целью была вовсе не доставка сутр, в которой монаху помогали мятежный Сунь Укун, толстый Чжу Бацзе, верный Ша Сэн и покорный конь Юлун. В принципе, боги могли перенести эти священные тексты в любую точку Китая по щелчку пальцев! Нет, они хотели перевоспитания прекрасного царя обезьян, или Мудреца, равного Небу, приведения его к послушанию, терпению, кротости и смирению по отношению к тем, кто стоит выше…

Я даже не берусь предполагать, чего там и у кого где сдвинулось, но в результате мне, скромному литературному критику, переделали отцовскую фамилию в звучное имя Ли-сицинь и заставили отправиться в Древний Китай, дабы вновь пройти всю ту же дорогу, в той же компании, вплоть до храма Громовых Раскатов!

И нет, далеко не все было как в книжке. Ой, да, собственно говоря, только сцена и антураж худо-бедно совпадали, а в остальном развлекающийся дедушка У Чэнъэнь подсунул мне совершенно иную историю.

Честное благородное критиканское, зуб даю! Причем даже не свой, а Чернышевского, Писарева или Стасова. Вот уж они были зубастыми критиками – одной статьей могли в хлам разнести карьеру любого начинающего писателя, художника, актера или музыканта…

Но мне повезло! Хотя бы начиная с того момента, что, оказывается, чтение стихов русских классиков имеет здесь прямо-таки бомбическое воздействие! Цитируя Пушкина, Лермонтова, Давыдова, Есенина и других, я буквально ставил на уши всех богов и демонов. Чесслово, это было круто! Учите литературу, дети!

Ну и закончу тем, что в оригинальной версии монах Трипитака, получив драгоценные свитки и кучу почета на свою голову, просто идет домой. Как, куда, когда, что было, чего не было, мало ли… Полгода в одну сторону с бездной приключений, а как назад – он просто пошел и вернулся?

Так не бывает, мой внутренний Станиславский в голосину орет: «Не верю!»

Ой, да и ладно. Возможно, монаху как праведному человеку такое позволили. А вот только мне – нет. Я не заслужил, поэтому абсолютно четко, по дням и часам, готов описать наше победное возвращение на Восток!

С тем же автоматом Калашникова за плечами, на белом коне, без седла и удил. Толстый демон-свинья гордо идет впереди, держа грабли на боевую изготовку, замыкающим – синий демон-рыба с остро отточенной лопатой, а взад-вперед, вправо-влево, в произвольном порядке, размахивая золотым посохом, прыгает Мудрец, равный Небу.

…Помнится, вот именно в таком составе мы и вышли после достопамятного побега из Диюя (это некий китайский ад, жутковатое место, вам туда не надо), после фальшивого храма Громовых Раскатов, где лживый советник Нефритового императора пытался нас тупо поубивать, к настоящему, реальному хранилищу истинных буддийских ценностей.

И как же нас там встретили? Хлебом-солью, лапшой с перцем? Агась…

«Подите к черту, – столь же вежливо раздалось из-за ворот. – Мы никогда и ни с кем не будем делить великое учение Будды! Нам самим мало, если что…»

Вот ведь совсем не удивительно, что я на нервах щелкнул затвором автомата.

Да, патронов оставалось не так много, как хотелось бы, но на тот момент, после всего пережитого, статистика по израсходованным патронам ни капельки не волновала мою душу.

– Укун, будь другом, попробуй максимально деликатно объяснить этим милым людям, что мы все не в настроении. Мы проделали долгий путь, нас все время пытались убить, и если им класть с прибором на волю богини Гуаньинь, то для меня лично это гораздо больше, чем просто принципиальный вопрос!

– Учитель, не кричи. Мы уже боимся. Вот Чжу Бацзе даже в кустики убежал.

– Не надо меня успокаивать, это я еще не кричу, – с трудом сдерживая вопли ярости, прорычал я. – То есть мы перлись хрен знает откуда, хрен знает как, хрен знает куда…

– Какой образованный этот господин, – уважительно подключился синекожий демон-рыба.

– И даже больше, – не стал спорить я. – Мы с какого-то хрена собачьего сюда притащились, а нам так, с разбега, мол, идите на хрен! Я не прав?!

– Ли-сицинь всегда прав, – подобострастно поклонился мне выходящий из кустов брат-свинья. – Так что, мы будем брать запертые ворота штурмом? А если Гуаньинь не одобрит?

– Да и на хрен! – сорвался я, хотя с «хренами» уже явно стоило заканчивать даже просто по литературным соображениям. Много повторений – тоже плохо, не заигрывайтесь с этим делом…

– Брат-обезьяна, ты единственный, кто может одним прыжком пересечь ворота. – Оба демона склонились перед Мудрецом, равным Небу. – Что тебе стоит? Прыгай уже и объясни пресвятому будде Татагате, что мы пришли с миром, а потому просто так не уйдем и разрушим весь монастырь.

Сунь Укун осторожно покосился на меня, я демонстративно поставил автомат на предохранитель. Стрелять по-любому было не в кого. Все, кто был в храме, попрятались за стенами, а тратить патроны на долбежку ворот мог бы только человек, способный раздербанить склады Министерства обороны.

То есть ни разу не я.

Прекрасный царь обезьян взмыл в воздух и приземлился с той стороны. Если вам такое удивительно, то я, знаете ли, как-то привык. Не прошло и пяти минут, как он вернулся обратно, облитый кефиром, уделанный сырыми яйцами и обсыпанный рисовой мукой. Чжу Бацзе даже слюну сглотнул…

– Учитель, прости. – Царь обезьян отвесил мне поклон, пересыпая часть муки на мою обувь. – Сам Будда Татагата не принял меня, а его ученики сказали, что таких аферистов, как мы, они в гробу видели в белых тапках! За священными сутрами приходят через день то монахи, то воины, то мудрецы, то посланники какого-нибудь очередного императора – и всем все дай, дай, дай…

– Можно короче?

– Короче, Татагате это надоело! Пока мы не докажем, что ты истинный Трипитака и никто из нас не намерен торговать на черном рынке древними письменами, то…

– Но я не Трипитака! Сколько можно повторять?!

– Другому они не поверят.

– А того, что я, как дурак со справкой, сижу в белой шапке на коне/драконе, да еще с тремя учениками-демонами, им недостаточно?

– Нет, – хором вздохнули те же трое.

– Поубиваю весь монастырь, во имя Льва Толстого, на фиг!

– Нельзя, о Ли-сицинь! – Троица привычно бухнулась на колени. – Что о тебе и о нас подумают великая Гуаньинь и сам Нефритовый император?..

Вот поверьте, на тот момент оно мне и близко интересно не было. Я-то надеялся, что получу сутры – и свободен! А нетути вам…

Во-первых, нам их просто так не отдают, а во-вторых, получается, что их еще надо как-то доставить обратно в Китай. Не просто перевезти через границу, а передать там кому-то из рук в руки. Но кому? На этот счет пока указаний не было.

И зная все эти развеселые, как клюква, игры богов, не факт, что мы сутры получим! Вот застрелиться проще…

– Хорошо. – Я сел прямо на землю перед неприступными воротами. – Пусть так. Но чего они хотят от нас? Прямо-таки конкретно? Как, с их точки зрения, мы должны чего-то там доказывать?

Сунь Укун присел рядом, плечом к плечу. Сначала молчал, потом кротко выдохнул и предложил следующий вариант:

– Монахи говорят, что всего три дня назад к ним залетал буйный ветер. Наставник сразу признал в нем злого беса, но не успел даже прочесть необходимые защитные молитвы, как злодей похитил священную золотую ложку. Ту самую, которой один из индийских Будд попробовал рисовую кашу и счел пересоленной! Этот раритет хранился в яшмовой шкатулке, и если мы его вернем, то гарантированно подтвердим свое право на обладание священными текстами…

– Укун. – Я выпустил пар носом и едва не почесал правое ухо ногой. – Вот у тебя самого нет ощущения, что они все нас просто разводят?

– С чего бы? – К нам подсели Чжу Бацзе и Ша Сэн.

– Ну просто… если бы богам было угодно распространить буддизм по всему Китаю, они бы тупо сделали почтовую рассылку по всем регионам, а не стали нанимать ради этого дела тупого монаха и трудных демонов. Или император не всемогущ?

– А кто бы тогда перевоспитал нас?

– Ага! Так я к этому и веду: цель путешествия за книгами – вовсе не сами книги! Она больше касается духовного прощения, развития, понимания и принятия даже самого отпетого грешника…

– И? – призадумались уже все трое, включая белого коня.

– Парни, есть ситуации, когда сам путь важнее достижения цели, – несколько замудрил я, но товарищи меня поняли. – Богам неважно, кто принесет эти сутры. Повторюсь: они и сами могут доставить священные тексты в любой момент. Как я понимаю, весь квест задуман ради того, чтобы мы с вами изменились. Не только вы, но и я.

– Это как?

– Объясню по дороге. Укун, куда там исчез этот сильный ветер, который есть бес и украл у них морковку?

– Золотую ложку!

– Ой, да и верлибр с ними, главное, чтоб ее не успели переплавить. Итак?

Прекрасный царь обезьян вертикально воткнул в землю золотой Цзиньгубан, совершил головокружительный прыжок вверх метров на десять и приземлился на свой посох большим пальцем левой ноги. Я такого даже в цирке на Цветном бульваре не видел, но китайцы всегда умеют удивить…

– Я нашел его, Учитель!

Короче, вся наша банда разочарованно развернулась и поперлась по весям незнакомой ранее индийской территории сначала налево, потом в гору, оттуда вниз через меленькую речку, потом опять в гору, за ореховую рощу, через ручей, вниз по склону в ущелье, когда на пути нашем встал тигр.

– Братцы, гляньте, полосатая кошка…

Ну, в Китае они тоже встречаются. Хотя и не так часто: видимо, залетные пробегают. А вот в Индии, если верить тому же Киплингу, страшнее тигра зверя нет! Да, в стихах Юнны Мориц – «страшнее кошки…», но ведь и тигр тоже из семейства кошачьих, так что все справедливо…

– Хватай его за хвост!

Все трое моих демонов дружно ринулись вперед, но полосатый хищник топнул правой передней лапой и исчез с легким запахом серы. Ну, вот мы в очередной раз нарвались на нечисть китайского или индийского разлива. Тут уже с наскока и не разберешь.

– И что теперь?

Белый конь Юлун опустил морду и, широко раздувая ноздри, пошел по звериному следу не хуже служебной овчарки. Все-таки лошади – удивительные существа, и мы слишком мало о них знаем. Десяти минут не прошло, как Юлун вывел всех нас на неизвестную дорогу в лесу.

– Ставлю на голосование: идти за тем тигром или искать беса, укравшего золотую ложку?

– Куда скажешь, Учитель! Ты главный.

Понимаете, да? Они нашли тут крайнего и охотно перекладывают любые коллегиальные решения исключительно на мои плечи. А я буквально вынужден идти у демонов на поводу: сам же подписался, а еще очень хочу домой!

– Плюем на тигра, ложка важнее.

Дорога, кстати, оказалась хорошо ухоженной и вымощенной плитами черного камня. Она завела нас за кудыкину гору, где примерно через часа два показалось странное, косое-перекосое строение. Не индийский храм, не китайская пагода и даже не русская избушка на курьих ножках. Ворота едва держатся, забор на соплях, двери на одной петле, крыша на честном слове, все слеплено кое-как, а с чисто архитектурной точки зрения – вообще сплошные слезы…

– Ты уверен?

– В чем?

– Укун?

– Учитель?

В общем, мы оба признали, что можем разговаривать без наездов, максимально уважительно обращаясь друг к другу посредством одних вопросов. Хотя мы вроде и не враждовали, исключая пару моментов, когда я читал Укуну «Мцыри».

Искренне надеюсь, что никогда больше и не придется. Просто это не доставляет никакой радости ни мне, ни окружающим. Я совершенно не садист в душе и не испытываю ни малейшего удовлетворения от того, что некто после предписанных мною мук заметно вырос в духовном плане. А Укун…

Bepul matn qismi tugad.