Kitobni o'qish: «Холодная война»

Предисловие

Холодная война – изобретение смертельно ненавидящих друг друга идеологически антагонистичных режимов США и СССР, сражающихся за мировое господство.

Горячая война силой обычного оружия – порочное, самое жестокое и безрассудное массовое взаимное убийство ни в чём не повинных людей. Так или иначе, они разрешали чуждые им конфликты до появления ядерных вооружений. В кровавый катаклизм мировых войн народы целых континентов, как правило, бросали жестокие, ненормальные, инфицированные вирусом жажды неограниченной власти особи, достигшие лидерства в экономически развитых государствах. Если война силой обычного оружия велась с соблюдением хоть каких-то правил общечеловеческого достояния чести, благородства, героизма и ответственности за содеянное, то война Холодная эти правила и понятия упразднила.

Холодная война выплеснула на поверхность международных отношений все низменные, порочные качества и методы поведения падшего, пленённого долларом человека.

Возложив на весь мир бремя финансирования Холодной войны хождением доллара как мировой валюты, США породили и взлелеяли мировой терроризм. Подкуп, предательство, убийство, разжигание этнических и религиозных разногласий, финансирование и вооружение всевозможных оппозиционных партий и группировок, развязывание локальных войн и восстаний, прямое вмешательство своих вооружённых сил для свержения неугодных правителей и правительств – далеко не полный арсенал методов и способов, используемых США в мировой политике.

1960 – 1985гг. – были самыми тяжёлыми годами ядерного противостояния США и СССР. Смертельно разрушительного оружия с обеих сторон было накоплено столько, что применение его могло привести к уничтожению человеческой цивилизации – апокалипсису, предсказанному на конец второго тысячелетия. Мало кто из людей планеты догадывался, что их города, все важные населённые пункты и объекты находятся постоянно под прицелом ядерного оружия и могут быть уничтожены в течение каких-то 30 минут.

Установившееся непредсказуемое шаткое равновесие боевого ядерного потенциала в любой момент могло быть нарушено одной из сторон противостояния. На счету была каждая ракета и ядерная боеголовка, которая сразу же укладывалась на весы противостояния. Гонка за количественным преимуществом вооружений, достигнув предела, ощутимых политических дивидендов не давала, но заметно истощала экономику обеих сторон. Началась борьба за качество ядерного оружия и в целом за обеспечение его высокой боевой устойчивости.

Самыми неуязвимыми носителями этого оружия по всем показателям оказались атомные подводные крейсера, вооружённые межконтинентальными баллистическими ракетами с ядерными, в том числе и кассетными, боеголовками (РПК СН). За тысячи километров от родных берегов, имея на борту 12-20 баллистических ракет, затаившись в глубинах океанов, экипажи РПК СН обеспечивали  готовность к пуску первой ракеты не более 15 минут с момента получения соответствующего приказа. Выполняя боевое патрулирование, иногда два раза в год, не всплывая в течение трёх месяцев, без глотка свежего воздуха и солнца, оставшись наедине с мощнейшей противолодочной системой противника, советские подводники не дрогнули. Именно их мужество и героизм, самопожертвование здоровьем, а часто и жизнью, высокий профессионализм и преданность Отчизне со всей очевидностью доказали бесперспективность избежать возмездия в случае развязывания ядерной войны. Странно и горько сознавать, что, спасая Землю от ядерной катастрофы, их подвиг остался малоизвестным. Но, несмотря ни на что, если бы их, оставшихся живыми, спросить: "Смогли бы они повторить свой подвиг, поверни время вспять?" Я уверен, что большинство подводников ответило бы утвердительно! И знаете почему? Потому, что они беззаветно любили свою землю, свой народ и своё Отечество. Да, их предали продажные правители, огромная неуправляемая Советская страна развалилась. Почему? На этот вопрос у каждого читателя есть свой ответ. Моя же задача в силу сил и возможностей приоткрыть уголок занавеси с эпизодов из жизни действующих персонажей героической профессии ПОДВОДНИК.

Глава 1.

«Как корабль вы назовёте – так он вам и поплывёт! – сказано исключительно верно и не только в отношении корабля. «РПК СН» – ракетный подводный крейсер стратегического назначения! Ведь звучит – и название, и сам огромный корабль: 8-20 тысяч тонн водоизмещения, два ядерных реактора, два дизель-генератора, аккумуляторная батарея, 12-20 баллистических ракет и более 20 торпед… Это вам не фунт изюма. А внутренняя начинка: десятки тонн электроники, сложнейших механизмов и систем – все новейшие достижения науки и техники того времени страна воплотила внутри прочного корпуса подводного корабля. Такой корабль называть подводной  лодкой как-то язык не поворачивается. По замыслу конструкторов РПК СН способен ходить по морям и океанам самостоятельно и, в соответствии с назначением, решать стратегические задачи страны. Вся ответственность за успех решения этих задач возлагалась на экипажи  крейсеров и непосредственно на их командиров. Существующая командная надстройка флота в виде разного рода командующих фактически находилась в стороне, выполняя  роли обеспечения.

Что ни говорите, но головастые конструктора и умелые промышленники своё детище могли передать только в руки исключительно грамотным людям – экипажам, способным освоить и эксплуатировать его в соответствии с предназначением. А так как паритет должен соблюдаться по всем параметрам, то соответствующие должностям воинские звания на этих кораблях они робко предложили утвердить на ступень выше существующих. Таким образом, должность командира РПК СН стала соответствовать воинскому званию «контр-адмирал». Но…не так спелось, как хотелось. Главком ВМФ Горшков С.Г. создал и, как мог взрастивший корабли нового поколения, умер, а после него…. А после него главкомами ВМФ люди были разные. Но ни один из них, не предпринял попытку создать под отдельным командованием из  принципиально новых по конструкции и назначению подводных крейсеров мощную систему РПК СН – надёжный стратегический ядерный щит защиты государства. Поступая в состав флота, РПК СН растворялись в устаревшей его консервативной организации, пополняя ряды дивизий и численность никому не нужных новых флотилий. Расплодившийся на берегу чиновничий адмиралитет от «свежеиспечённого пирога» рвал и откусывал, ничего не давая взамен. Командиры РПК СН, превратились в «мальчиков для битья» и, как могли, выживали, сражаясь на два фронта: против наседавшего карьеристского своего флотского начальства и мощнейшей противолодочной системы вероятного противника на боевом патрулировании в подводной войне без правил. Правда, и тут просматривалась какая-то чехарда: с одной стороны – патрулирование было боевое и противостояние противника вполне реальным. Вот только неизвестно по какой арифметике получалось, что в итоге они выполняли обычные автономные походы. А если это так, то воинское звание «контр-адмирал» командирам РПК СН присваивать ни к чему. Спрашивается – зачем в море на боевую службу ходить адмиралу? Они должны сидеть на берегу! А если уж кто-нибудь из засидевшихся флотоводцев по случаю предполагаемого звездопада выходил в море, то награда всегда героя находила.

– Фу ты, чёрт и кочерга с бабой Ягой вместе! – чертыхнулся Александр Петрович Гриднев, рассматривая полугодовой график боевого использования РПК СН.– Совсем меня одолели непотребные мысли. Не по Сеньке шапка! Твоё дело вот – он уставился на директиву с выпиской по задачам  Северному флоту на предстоящий год. «Обеспечить на боевой службе в море 12 РПК СН постоянно», – вот над чем нужно думать, а не заниматься прожектами.

Капитан 1 ранга Гриднев А.П. был назначен начальником  2 отдела РПК СН Оперативного управления штаба Северного флота практически с момента его образования. Отдел был той мышью, которую родил засидевшийся в берлоге флотский медведь для обуздания и управления «чудом-юдом»,  как всегда неожиданно, но закономерно, свалившимися на его голову – ракетными подводными крейсерами. Обстоятельства усугублялись сплошной тотальной секретностью – ничего толком никто не знал, но достоверные слухи о «чуде» распространялись быстро. Так что чётко определить задачи, круг обязанностей, прав, ответственности и подчинённости офицеров отдела было некому.

Образно говоря, РПК СН были мощнейшим двигателем, который существовал де-факто. Машину, куда собирались его установить, придумывали по ходу дела уже флотские «конструктора» – вовсе не дураки, но в большинстве случаев некомпетентные. Самым простым способом решить проблему было, ничего не  изменяя, использовать старую надёжную флотскую организацию. Сказано – сделано, тем более что никто никого быть реформатором  не уполномочивал.

Флотские командующие всех степеней, с горем пополам, годились только чтобы  на новой машине ехать и не более того. А вот рулить… Выпускать из рук этакой жирный «кусок хлеба с маслом» никто из них не хотел. Но и садится за руль машины, не существующей должности Командующего РПК СН, они не торопились. Посему 2 отдел, который с повышением боевой готовности флота, без изменения каких-либо функций назывался  направлением РПК СН, существовал, как единственная новая деталь управления и был «руками» отсутствующего подготовленного водителя системы. Тем не менее, этот малочисленный, фактически бесправный отдел осуществлял планирование и боевое использование подводных ракетоносцев через Командующего флотом. Таким образом, командующие вновь созданных флотилий оказались не у дел, исполняя роль пятого колеса неповоротливой флотской телеги. Всё это влекло за собой размытость ответственности, неразбериху в организации службы, слабую подготовку экипажей и в итоге высокую аварийность РПК СН.

Как ни странно, но единственного реально ответственного за состояние дел, особенно за участившиеся катастрофы ракетоносцев – Командующего флотом привлекали к ответственности. Так что капитан 1 ранга Гриднев пережил уже далеко не одного из них.

Спрашивается, что в этой обстановке мог предпринять даже самый умный Комфлотом?  Осуществить хлопотную реорганизацию и создать заново систему РПК СН могла фигура опытного и хитрого реформатора уровня хотя бы Горшкова С.Г. А где такую фигуру взять? Время рождало Командующих, которые плыли по течению, правда, некоторые из них выхватывали «шашку», рубили головы и бессмысленно «ужесточали» требовательность.

От такой «житухи» командиры и офицеры РПК СН, которые и так не вылезали из прочных корпусов, побежали из кораблей на берег, используя любой повод.

Лысая большая потная голова Гриднева, отсвечивая «зайчиками» весеннего солнышка, пульсировала от переизбытка информации в поиске ответа: как и где, выполняя директиву Главкома ВМФ, отыскать дополнительно два боеготовых РПК СН для обеспечения патрулирования  их 12 единиц.   Противостояние сил в Холодной войне вступило в фазу балансирования на грани начала боевых действий. Фактом своего присутствия в том или ином районе мирового океана советские подводные лодки оказывали существенное влияние на ход этой войны и в целом на ход международных дел. Нет, в бытность его на корабле, жить было проще даже в самых сложных ситуациях. Но время неумолимо бежит.… Совсем недавно он, полный сил, уверенный в себе и своём экипаже, – командир одного из первых подводных ракетоносцев вооружённых тремя баллистическими ракетами «Р-13». В то время, поступающее оружие и проекты новых кораблей, подводниками осваивалось буквально с «колёс» вагонов и стапелей судостроительных заводов.

– Товарищ командир, окислитель в бак ракеты из лодочной цистерны не поступает, – доложил командир ракетной боевой части во время подготовки ракеты к пуску. – Давление в цистерне штатное. Видимо, в систему заправки попала вода и замёрзла.

– «Видимо-невидимо», жду от вас, товарищ командир БЧ-2, более конкретных докладов и предложений, – отреагировал Гриднев, отпуская тумблер лодочного радиопереговорного устройства.

– «Радости» начались! Эти испытания новых баллистических ракет «кузькину мать» нам ещё покажут, – подумал он и вопросительно посмотрел на «стартовика» – представителя завода-изготовителя ракетных систем. «Че – де?» – что делать? – безмолвно, но красноречиво, вопрос повис в пространстве Центрального поста.

– Разберёмся! – сказал тот и поспешно «нырнул» в люк четвёртого отсека.

На глубине погружения  40 метров, со скоростью 4 узла, уточнив всеми возможными способами своё место, подводный корабль продолжал следовать в назначенную точку пуска ракеты. Сложные расчёты исходных данных для ввода их в ракету производились вручную офицерами БЧ-2. Листок бумаги, карандаш, да номограммы – вот и вся механизация того времени. Правда, существовал ещё автомат пеленга и дистанции, но он, построенный на СКВТ, вечно барахлил. Окислитель и горючее – ракетное топливо было исключительно агрессивным и токсичным. По первоначальной задумке конструкторов  топливо, предварительно загруженное в лодочные цистерны, заправлялось в ракеты непосредственно перед их пуском.

Было слышно как, отсчитывая время, на переборке центрального поста тикали корабельные часы. В хитромудрой технике ракетчиков Гриднев разбирался слабо, да и не командирское дело знать всё в доскональности. Подводная лодка оружие коллективное – тут каждый член экипажа на вес золота. Объём их знаний взвешивает сама действительность на невидимых весах грани жизни и смерти. А уж командир всегда и всюду в любой ситуации эту грань должен чувствовать исключительно остро и своими командирскими решениями не допускать её исчезновения. Он смотрел на движение секундной стрелки часов и представлял замершие лопатки расходомера весовых порций ракетного горючего. Само топливо при соединении его компонентов – окислителя и горючего самовоспламеняется. Несанкционированное их соединение – рванёт, мама родная, никто не узнает, где могилка моя! Командир горько вздохнул и скользнул взглядом на плановую таблицу команд и действий по предстартовой подготовке и пуску ракет. Время почти вышло и ему нужно принимать решение…

– Товарищ командир, заправка горючего в бак ракеты пошла исправно, – поступил доклад командира БЧ-2.

– Продолжить заправку, доложить причину задержки, – отреагировал командир. – «Всё хорошо, прекрасная маркиза. Всё хорошо, что хорошо!» – хотел, было пошутить он. Но в глубине сознания его внутренний голос засомневался: «хорошо ли?». Он вызвал представителя промышленности и тот доложил, что причин для беспокойства нет. В лодочных ёмкостях было создано предельное, но штатное давление азота, заправочный клапан на байонетном затворе открыт вручную и горючее в ракету пошло. Правда, маловероятно, но возможно какие-то замёрзшие капли воды без всякого последствия в бак ракеты попали. Далее всё пошло «без сучка и задоринки». Лодка всплыла в надводное положение и плавно легла на боевой курс по пеленгу баллистическому. Стартовый стол, с напряжением постанывая, поднял ракету на верхний срез шахты. Командир через перископ наблюдал, как она, удерживаемая двумя стойками строго вертикально, застыла, готовая к прыжку полёта по заданной  траектории.

Казалось всё идёт по плану, но какое-то смутное беспокойство его не покидало. Запущены секундомеры, начался обратный отсчёт времени: «до старта две минуты», «до старта одна минута», «до старта тридцать секунд», «вышли в назначенную точку старта».

– Пуск! – скомандовал он. В тот же миг на пульте в ракетном отсеке была нажата красная кнопка, замыкающая цепь стрельбы баллистической ракеты.

Но, от судьбы-злодейки не уйдёшь: маршевый двигатель ракеты  простужено чихнул и вместо победного грома, вырвавшегося на волю управляемого адского пламени, выплюнул сгусток токсичного окислителя.

Далее, через перископ командир наблюдал, как подобно змею Горынычу, ракета окуталась желтоватым облаком испаряемого окислителя, но пламя так и не появилось.

– Товарищ командир, произошло аварийное выключение двигателя ракеты, – доложил командир БЧ-2. Гриднев почувствовал, как  сейчас, да и тогда у него всё пересохло во рту. Он подошёл к сейфу, достал фляжку со спиртом и, сдерживая предательскую дрожь рук, налил его более чем половину стакана. Именно с той поры эту процедуру он повторял всё чаще и чаще. Со временем порции употребляемого спирта увеличивались, но уравновешенности и душевного спокойствия они не приносили. Затаив дыхание, маленькими глотками, привычно он поглотил огненную жидкость и, дабы погасить внутренний жар жжения, поискал глазами воду.

– Воды!!! Сейчас рванёт! – тогда ясная голова и командирская выучка решение подсказала моментально. Нащупав тумблер переговорного устройства, он скомандовал: «Включить орошение аварийной ракеты!».

Выполняя команду, струи воды под давлением  омывали ракету, и вместе с разбавленным окислителем стекали в ракетную шахту. Оттуда, подхваченные мощным центробежным насосом, они выбрасывались за борт в море.

– Вода пошла, пошла родимая! А вот «рванёт или не рванёт» выжидать некогда. Нужно принимать дальнейшее решение, – подумал он.

– Приготовиться к аварийному сбросу неисправной ракеты. Увеличить ход лодки до 10 узлов! – последовала его очередная команда.

– Ход лодки 10 узлов, готовы к сбросу аварийной ракеты! – поступил доклад из центрального поста.

– Сброс! – отдал он приказание и стал наблюдать через перископ, как стартовый стол вместе с ракетой накренился на правый борт. Под действием копиров открылись замки захватов. Стойки раскрылись и, не удерживаемая  более ничем, ракета свалилась за борт в море. Она тут же утонула, не оставив никаких следов за кормой корабля, хотя ограждение рубки всё ещё слегка дымилось парами и запахами окислителя.

Он открыл верхний рубочный люк и сгоряча неосмотрительно хватанул хорошую порцию токсичного воздушного коктейля. Кашлять и «откашливаться» уже с приходом в базу пришлось перед созданной комиссией. Неудачная стрельба кое-какие следы оставила. Самыми значительными из них было то, что впредь на борт подводных ракетоносцев жидкостные баллистические ракеты загружались полностью заправленные окислителем и горючим. Здоровье и психическое состояние Гриднева лучшим не стало. Он начал пить.

Его тело и особенно руки, несмотря на лечение, регулярно покрывались  мелкими язвочками, вызывающими зуд и шелушение кожи. Это не  украсило и не укрепило его семейную жизнь. Вера, его жена – здоровая симпатичная женщина бальзаковского возраста  мужа ещё терпела, но от прежней взаимной любви остались одни воспоминания. В конечном итоге  капитана 1 ранга Гриднева А.П. с плавсостава списали. Весьма солидный послужной список и положительные рекомендации начальников флотского масштаба, знавших его лично, позволили ему занять должность начальника нового отдела РПК СН Оперативного управления штаба Северного флота.

Глава 2.

Так уж получилось, что детей чета Гридневых не завела. Где и как их заведёшь: молоденький лейтенант начинал службу на кораблях базирующихся в базах, которых практически не существовало. А уж квартиры, – в каких домах, если там жилые военные посёлки не были спланированы даже на бумаге. Правда, вскоре их строительство началось. Сами понимаете, в огромной очерёди на жильё выигрышный лотерейный билет лейтенанту получить было невозможно. Учитывая, что служба шла исправно, лейтенант становился старшим, а то и капитан-лейтенантом, наконец, долгожданную квартиру он получал и привозил супругу. Но семейное счастье подвергалось новым испытаниям: повышение по службе, учёба, назначение на новостроящиеся корабли – это сплошные переезды. Хорошо если родители супружеской пары имели жильё и могли их приютить хотя бы временно. Быть быком-производителем и заводить детей, не имея возможности их воспитывать, Гриднев так и не решился. А ведь было всё: красавица жена, взаимная любовь, была страсть, была молодость и здоровье. Но время и здоровье ушло. Своих детей у них нет и, видимо, никогда не будет. Правда, появилась ведомственная квартира, в которой они сосуществуют, практически, чужие друг другу – выпивающий муж и, не потерявшая женской привлекательности,  жена. Кроме водки  он начал увлекаться охотой и рыбалкой. Она же, страдая от безделья, окончила курсы машинописи и устроилась  на работу в штаб флота машинисткой.

Стук клавишей печатающих машинок гулко разносился по коридору этажа Оперативного управления. Бумаг разной степени секретности приходилось печатать много. Офицеры управления, изобретательно  исполняя указания и резолюции своего начальства, исправно их плодили. Донжуановская когорта холостяков и им сочувствующие,  в ожидании очереди на печать, не прочь была задержаться в машинописном бюро подольше.

Машинисток было три:

– Валентина, не стареющая блондинка с высокой грудью и, ярко накрашенными, сочными губами. Бунтующая грудь, не ужившись в лифчике, стремилась оттуда выпрыгнуть прямо в руки, глазевших на неё офицеров.

Холостячка, у которой всё было в прошлом. Но жить-то хочется, тем более что ухажёров было «пруд пруди».

– Катенька, кареокое, маленькое совсем ещё юное существо. В институт не прошла по конкурсу. Устроилась на работу, в надежде найти достойного жениха. Окружающим людям неодолимо хотелось её погладить по пышному хвостику волос, как ласкового заблудшего котёнка. Женихи же были офицеры солидные, с житейским опытом. Обидеть такого «котёнка» никто из них не решался.

– И, наконец, Вера. В отношении её внешности, то  природа тут на привлекательность и красоту  не поскупилась. Можно сказать, что она была в возрасте, когда присущее ей женское обаяние и очарование, были способны увлечь мужчин многих. Внимательно присмотревшись, в глубине её выразительных серых глаз, прикрытых длинными ресницами, можно было заметить тлеющий костёр нерастраченной страсти. Желающих утонуть в этих глазах, по всей видимости,  в дни её молодости, да и теперь, было не мало. Но судьба у каждого своя и живой муж – вот он рядом.

– Верочка, плесни водички или чая в стакан. Во рту пересохло – помираю! – на выдохе, одарив спиртным запахом окружающее пространство, попросил подошедший Александр Петрович. Скандалистом он не был, но, от греха подальше, бездельничающие офицеры решили за благо тихо и мирно с машинописного бюро рассосаться. Вера, молча, грациозно со стула приподнялась, подавая ему стакан и графин с водой. Торопливо, прямо из графина он сделал несколько глотков воды, просветлённым взглядом осмотрел женщин и, удовлетворённый, изрёк – «хорошо-то как!».

– Хорошо-то хорошо, но ничего хорошего… Саша, в который раз прошу тебя, бросай пить! Это уже не только вредно для твоего здоровья, но и стыдно, – безнадёжно и обречённо тихо, почти одними губами промолвила она.

Он как-то виновато ссутулился, поставил графин на стол, повернулся и молча побрёл к себе в комнату начальника 2 отдела. По пути он встретил своего заместителя, недавно назначенного на должность «старший офицер – заместитель отдела», капитана 1 ранга Рудакова Н.И.

– И этот туда же…– без всякой злобы подумал Гриднев.

Рудаков приостановился и, как бы  оправдываясь, сказал:

– Несу отпечатать пояснительную записку к графику комплексов целей, закреплённых за РПК СН СФ, на текущее полугодие.

– Неси, неси…– он посмотрел на часы, – к 15.00. пригласи ко мне наших направленцев флотилий с черновиками распределения боевых служб РПК СН на текущее полугодие.

В небольшом помещении начальника отдела он  подошёл к сейфу и увидел в зеркале, висевшем на стенке над ним, своё отражение. На него с недоверием, мутным взглядом, вопрошающе смотрел, заметно постаревший, полузнакомый человек с отвисшей челюстью.

– Фу ты, родители мои бедные, ну и образина…– неужели это я?  – подумал он и махнул рукой, отстраняясь от своего зеркального отражения. Другой рукой  автоматически вставил ключ и открыл сейф. Дверка сейфа сочувственно заскрипела и, открываясь, обнажила вместительное хранилище размещённых здесь совершенно секретных документов, карт и пакетов с грифом «особой важности».

– Да, наработал я вас предостаточно, – он уважительно погладил стопку пакетов. Далее в углу, его рука нащупала холодный нержавеющий металл фляжки.

– О! – оживлённо воскликнул он, – пропади всё пропадом, в том числе и мой новый заместитель. Гриднев нацедил в стакан «две нитки» спирта, залпом его выпил и задумался. На противоположной стене кабинета, занимая всю  площадь, висела карта Атлантического океана.

Океан! Его безмерные водные просторы стали тесноваты от всевозможных рукотворных человечьих железяк, которые, затаившись и изготовив отравляющие жала, бегали или стояли в ожидании удобного момента, для уничтожения друг друга.

– А люди? – те, которые этими хитромудрыми монстрами управляли и знали реальность опасности уничтожения всего живого на Земле, что они чувствовали и сознавали…. Что ими руководило?  – взаимная ненависть,  обида или неприемлемость идеологий, отравляющая их души…. Деньги? – в конце концов, людям нужно не так уж много, чтобы чувствовать себя человеком. А вот большие деньги – это власть и особи, вкусившие её, не остановятся ни перед чем.

– Так уж «не перед чем»?  А страх? – именно страх не позволял власти отдать роковой приказ. Исполнители? – они были ещё живыми, но уже полумёртвыми людьми, носителями и заложниками этого страха. Теряя здоровье, не редко погибая, лишённые элементарной человеческой жизни, они годами с редкими перерывами несли боевую службу и, научившись управлять страхом, пока побеждали.

– Что же такое страх – житейское чувство опасности или обострённое чувство величайшей ответственности за дело, которое взялся выполнять? – Видимо и то, и другое. Всё зависит от людей, их осознанного умения оценить и взвесить окружающую обстановку.

Люди, люди – как же чувствует себя основная масса Советских людей, которые ничего этого не знают? Да никак: «меньше знаешь – лучше спишь». Чего не знаешь – того нет и  отвечать не за что. Не испытывая никакого страха, народ припеваючи жил под постоянным прицелом уничтожения всего живого на планете Земля.

– Стоп, стоп, стоп! Что-то я увлёкся размышлениями «не в ту степь». Как только малость «врежу», сразу же нате вам: «размышления». Сейчас придут офицеры, а у меня в кабинете не продохнуть. Открываю окно, а в рот – мускатный орешек: «вещей нет – кражи не было!» Вот так-то, – удовлетворённо решил он, пережёвывая орех и усаживаясь в кресло.

Тем временем, припадая на правую повреждённую ногу, ускоренным темпом ходьбы в рифме «рубль двадцать, рубль двадцать», Рудаков подошёл к двери машинописного бюро и сквозь щель приоткрытой двери просунул голову в помещение. «Рубль двадцать» хорошо к офицеру прилипло и приобрело известность большую, чем его настоящая фамилия.

– О, «Рубль двадцать»! Вера, смотри твой «жених» прихромал, – тихо, так чтобы Рудаков не услышал, колыхнув бюстом, произнесла Валентина.

– Девочки, к вам зайти можно? – заискивающе прошепелявил тот.

– Заходите, заходите! – уже громко во всеуслышание пригласила его машинистка, – женихи нам всегда нужны. Или вы принесли только работу?

– Так нынче женихи дорого стоят, их заработать нужно. У тебя, Валентина, что с этим делом, дефицит? – отпарировал Рудаков.

– Посмотри на меня, – подбоченясь, приняв стойку опытной  искусительницы, ступившей на подиум распродажи невест с солидным стажем, она проворковала, – так уж я никуда не гожусь? «Кобелей» хватает с избытком. А женихов – тот хромой, тот пьяница, тот беззубый и изо рта плохо пахнет. Она выразительно на него посмотрела. Работать на них, не получая никакой отдачи, кому охота? Что там у тебя, давай отстучу, я освободилась.

Вера, не отвлекаясь, перебирала пальчиками кнопки машинки и между строк печатаемого текста  бежала её жизнь.

Она юная в лёгком летнем платье, тоненькая и лёгенькая, как пушинка, не испытывая отбоя в партнёрах, умопомрачительно кружилась  в руках курсантов на танцах  весеннего бала в одном из Высших Военно-морских училищ.

Ленинградские белые ночи… рядом два выпускника этого училища, влюблено смотрящие на неё. Один плотного телосложения с копной  блестящих чёрных волос на голове и сильными руками. Другой  –  менее решительный с русыми курчавыми волосами, уже робко признался ей в любви. Неужели этот, стоящий перед ними дряхлый офицер, тот – стройный, ласковый, полный сил радужной молодости парень, которому она так и не сказала своё «да» или «нет». Его товарищ оказался  в любви более удачливым: в один из тёплых вечеров цветущей черёмухи он сгрёб её  в охапку и, не позволяя  опомниться, целовал, и целовал…. Что оставалось делать – она начала отвечать, закрыв глаза, утонула в омуте всепоглощающей любви. Сразу же после выпуска, Александр, блестящий лейтенант с красным дипломом, отпраздновал с ней скромную свадьбу. А после… – было всё: страсть и ревность, раздоры и много разлук. Тяжёлым камнем в сердце, отупляющем её жизнь, были бесконечные месяцы и годы тревожного ожидания: вернётся – не вернётся, живой или погибший. Так «соломенной вдовой» и живёт она до настоящего времени. Всё бы ничего, пережить можно всё, но он начал пить. Да, у них есть хорошая квартира, постоянная работа на берегу, но постепенно утрачивается любовь, привязанность, уважение. Его потные, шелушащиеся отмирающими кусочками кожи руки, дыхание, замешанное на парах водки, чеснока и бог ещё знает чем, сначала вызывали сострадание и протест. Теперь же она утрачивала всякое терпение, неумолимо перерастающее в презрение.

Рудаков отдал под роспись тетрадь для распечатки документа, хотел, было идти, но Вера… всё ещё неотразимо манила и притягивала его к себе сладкими воспоминаниями и греховными мыслями наяву.

Столько лет прошло, конечно, он женился. У него растут двое малышей – старшая девочка и младший мальчик. Жену он не обижает.

Но так уж жизнь распорядилась, что между ним и Гридневым установилось невидимое соперничество и по службе на Флоте. Оба они «нос к носу» карьерного роста довольно успешно бегали по трапам подводных лодок, продвигаясь по должностям,  ограниченным прочными корпусами этих кораблей.

Гриднев оседлал новейшие проекты дизельных подводных лодок и дослужился до должности командира одной из них. Получив сполна « и в хвост, и в гриву», утратив иллюзии и здоровье, он в воинском звании «капитан 1 ранга» был списан с плавсостава кораблей ВМФ.

Рудаков, с началом бума постройки подводных атомоходов, непрерывно переучиваясь, так же успешно уже командовал РПК СН проекта 667А.

Вот он стоит на ходовом мостике этого корабля отшвартованного к стотонному плавкрану у стационарного причала.

– По местам стоять к погрузке ракет! – отдал он команду. Личный состав, пунктуально выполняя действия по этому расписанию, занял исходные места. Он, командир корабля капитан 1 ранга Рудаков Олег Степанович, по трапам с РПК СН на кран и с крана на стенку причала, убыл предъявлять доверенности на право получения ядерного оружия. Хвостовые корпуса ракет стояли на причале и их начали заправлять горючим. Прибыло начальство флотилии и, как всегда уверенное, что их тело защитит броня занимаемого чина, были без всяких обязательных, предусмотренных ситуацией, средств защиты. Никто не ожидал, что аварийный случай произойдёт сейчас и именно с ним. А он произошёл! Шапка испарений легколетучего ядовитого горючего окутала прилегающее пространство. Тысячные доли его поражали человека, практически, насмерть. Погрузочная партия в средствах защиты включилась на дыхание в изолирующие противогазы. Не имея их, начальство бодро «драпануло» прочь. Рудаков, бросился бежать на корабль. Сквозь запотевшие стёкла противогаза «ИП-46» он ничего не видел. Отлив моря начался давненько, скользкий трап со стационарного причала на плавкран принял почти вертикальное положение. Сорвав маску, он всё-таки его увидел уже в полёте, падая на массивные кнехты плавкрана. В итоге – отравление и сложный перелом голени правой ноги.

Госпиталь, длительное лечение, списание с плавсостава ВМФ Рудакова – было далеко не одним последствием аварийного происшествия. Не желая выходить «наверх» со столь «незначительной» аварией, флотское начальство начало «ужесточать» и наводить порядок своими силами. Сколько не ужесточай, но командиры кораблей как грибы не растут, да и в целом график подготовки крейсера к боевой службе нарушен. А это цепная реакция, ведущая к корректуре всего плана боевого использования ракетоносцев.

Капитан 1 ранга Рудаков уже в должности заместителя начальника отдела зашёл в кабинет операторов-направленцев и сообщил:

– Товарищи офицеры, кончайте обосновывать свои стройные расчёты  планирования боевого использования РПК СН по старым данным. На текущее полугодие нам приказано обеспечить боевое патрулирование в море 12 РПК СН постоянно. Таким образом, на два крейсера больше, чем в прошлом году. Наш шеф с подсобными материалами вызывает вас к 15.00. на «совет в Филях». Там вы будете рожать эти два крейсера без  оплодотворения и вынашивания. Конечно, сказочной Золотой рыбки у вас нет, а вот пустое корыто получить сможете в два счёта.

Эмоционально взрывоопасный капитан 1 ранга Чума Игорь Абрамович с блеклой лысой головой, очень отважный «поза глаза», мог виртуозно матюгаться, кричать, плеваться и топать ногами.

Так он выражал своё «фи» по тому  или другому животрепещущему вопросу. Как офицер Чума «происходил»  из флагманских радиотехнических спецов, должной командирской выдержки и опыта  не имел. Как оператор-исполнитель освоился хорошо, занимаемой должности соответствовал.  Ошибочно считая, что вполне созрел давать оценку действиям командиров РПК СН на боевой службе, не будучи никогда ни командиром или хотя бы  старпомом, он всеми фибрами души прицелился на должность заместителя начальника отдела. Одним словом, Чума был чумой по своей природе и тут уж добавить нечего. Рудакова он ненавидел лишь только за то, что именно его назначили на облюбованную им должность. Естественно, Рудаков более сдержанно платил ему тем же.

Капитан 2 ранга Щегол Виктор Петрович – второй оператор-направленец, из старпомов РПК СН, в отделе новичок, списан из плавсостава – барахлили лёгкие. По внешнему виду «рубаха-парень», компанейский, от рюмки с водкой  не отказывался и от женского сословия так же. Он был, выражаясь словами Ерошки – одного из персонажей произведения Л.Н. Толстого «Казаки», «охотник, бабник, картёжник, пьяница – хороший человек!». Да простит мне великий писатель Лев Николаевич за возможную неточность. В нашем случае нужно было бы добавить, что этот офицер глубоко в душе был «сам себе на уме». Он вполне был способен «без угрызения совести» с выгодой для себя предать любого человека.

Выслушав Рудакова, Чума сорвался с места, со всего размаха бросил на рабочий стол линейку с карандашом и закричал:

– Да что они там – все с ума сошли что ли?! Нет у нас лишних кораблей! Переделывать уже готовый график я не буду, тут и так натянуто всё до предела. Пошли они все в задницу!

– Вот именно, отрывайте свои отяжелевшие зады от стульев, и пошли, время вышло. Кто не согласен – своё мнение может высказать письменно в адрес Комфлоту, а лучше прямо Главкому, – сказал Рудаков и, повернувшись к двери, вышел в коридор.

В кабинет начальника 2 отдела сквозь открытое окно из Кольского залива проникала свежесть и прохлада. Из него открывалась панорама почти всего рейда Ваенги, где разместилась основная масса надводных боевых кораблей Северного флота. Что говорить, сила внушительная, но по сравнению с американскими ВМС «маловато будет». Нет у нас авианосцев и, по всей видимости, не будет. Хотя авианесущие крейсера появились. Дорогое и не простое это удовольствие. Изредка громыхают реактивными поворачивающими соплами двигателей первые палубные  истребители, перелетающие с  наземных аэродромов на корабль. Но основная сила Флота и надежда страны на РПК СН. Тут уж мы соревнуемся, а на самом деле воюем в Холодной войне с Америкой на равных. В  некоторых аспектах этой войны мы им проигрываем, но оружие у нас всегда было лучшим. А уж люди – сами подводники были уникальными, таких героически самоотверженных просто не могло быть ни на одном из противостоящих флотов.

Вошедших в кабинет офицеров, Гриднев встретил, сидя за столом.

– Рассаживайтесь, – пригласил он их, медленно вращая непослушным  от выпитого спирта языком.

Глава 3.

– Ишь, персона, нажрался до поросячьего визга, сидит с важной красной мордой и думает, что мускатные орехи его прикроют. Детский сад, да и только! Видно жизнь у тебя, Александр Петрович, сложилась не сладкой, раз ты пьёшь как лошадь. Спасать тебя от самого себя, нужно было начать гораздо раньше, но видно некому. «Уездили Сивку крутые горки» – серые флотские будни, где кроме службы ничего больше нет. По всей видимости, и любовь красавицы жены уже помочь ему ничем не сможет. Мне бы в своё время её в жёны… размечтался, – Рудаков искоса посмотрел на своё отражение в висящем напротив зеркале. – Кроме шапки всё ещё густых курчавых волос от того, прежнего стройного, по юношески  влюблённого в Веру, парня не осталось ничего. Желания…сердце почти всегда начинало учащённо и сладко в груди стучать, когда по службе он с ней общался. Но двое детей, жена и прожитые годы в благополучной семье действовали успокаивающе. Они не позволяли сердцу выпрыгнуть из груди навстречу односторонней страсти. Да какая страсть и встреча, если Вера, не останавливаясь, равнодушно проходила прочь. А хромая догонять, кашляя и задыхаясь – нет, в любовники он не годился ни под каким соусом.

– Ну не молчи, излагай свои соображения, если ты способен ещё давать руководящие указания, – прервал ход своих мыслей Рудаков и вопрошающе уставился на своего начальника.

Ощутив на себе взгляды офицеров, отработанным рефлексом воли, Гриднев собрано приободрился и высказал то, что в принципе они все  уже знали.

– Не думайте, что высшее командование по глупости требует от нас невозможного, – начал он. – Товарищ Чума, не смотри на меня, как Эллочка Людоедка, считающая, что все вокруг дураки, одна она умная. Кто ещё не усвоил, могу напомнить, что в мирное время мы с вами ведём Холодную войну без всяких правил. А на войне, как на войне: все средства хороши и без жертв не обойтись. Так что два РПК СН дополнительно вы изыщите, если же потребуется, то и больше. С наименьшими потерями и нарушениями действующих документов графики боевого использования подводных крейсеров переделать.

Понимаю стресс и законное возмущение командиров дивизий и особенно командиров подводных ракетных крейсеров. Это им в очередной раз придётся отказываться от летних отпусков или вообще остаться без них. Это им в ущерб качества боевой подготовки придётся отрабатывать курсовые задачи по сокращённой программе. Им в который раз придётся испытать горечь разлук со своими семьями, а некоторые из подводников потеряют или вообще их не заведут. Многие из них, так и  не попадут на учёбу в академии, и будут вынуждены обучаться мастерству побеждать уже непосредственно в море на боевом патрулировании. Им выпал суровый жребий выстоять, ибо именно они и есть неотвратимое возмездие охотникам развязать ядерную войну.

Понимаю и ваше возмущение. Не обладая полной информацией и раскладом сил, ни одна из, непонятно зачем созданных, флотилий помочь вам не сможет.

Прошу вас, любое сокращение или вынужденное нарушение уже действующих документов, должно быть согласовано с командованием дивизий, управлениями и службами флота. Всё это  кратко и грамотно оговорить в пояснительной записке, прилагаемой к отработанным графикам. Со всеми не ясными вопросами обращаться ко мне в любое время. Кстати, времени у нас одна неделя. За работу, все свободны.

– Что  тут скажешь: наш шеф, несмотря ни на что, соображает в нужном направлении, – не совсем уверенно, ожидая одобрения и поддержки, заметил Щегол. Да и как человек, он вполне…

– Вполне? – вполне оформившийся алкаш, вот кто он, – скороговоркой выпалил Чума. И некому этого пьяницу остановить: смазливая жена – сучка, кокетничает с распускающими слюни кобелирующими офицерами, а наш начопер, интеллигент и умница Осипов Леонид, изо всех сил старается  этот порок не замечать. Работа идёт, контора пишет, Лёне нужно получать «адмирала» и лишние дрязги в управлении ему не нужны.

– Игорь, и чего ты такой ядовитый, прямо как вонючий мухомор. Можно подумать, что ты в машинописном бюро не задерживаешься больше времени, чем нужно, – возразил ему Рудаков.

– Я?…– опешил остановившийся офицер. Это вот он, молодой да ранний – выразительно кивнув головой в сторону Виктора, оправдывался Чума. Правда, у Ольги ему ничего не светит: не тот калибр. А   Валентина… кстати, смотрите – вот она, распустила паруса кофты, груди вперёд, вращая задницей винтом, плывёт прямо к нам.

Растолкав прижавшихся к стене офицеров, она застопорила ход: «Витя, можно тебя на минуточку?» – кокетливо  рассчитывая инерцию, многообещающе улыбаясь, она ловко оттеснила его в сторонку. Остальные из них, отделавшись лёгкими вмятинами, ощутив свободу действий, ретировались в кабинет операторов и облегчённо вздохнули.

«Молодая поросль» – два капитана 3 ранга, бывшие штурмана, вдоволь наплававшись на РПК СН, вырвались из их прочных корпусов на обетованную твёрдую землю и пока, полностью не освоившись, помалкивали. Под руководством Рудакова они изготовляли необходимую документацию и прокладывали на картах маршруты боевого патрулирования для каждого РПК СН выходящего в море на боевую службу. У них был свой отдельный кабинет, но от греха подальше, застигнутые врасплох, они заскочили к друзьям-товарищам.

– Вот увидите, – продолжал Чума прерванную речь, – Щегол сегодня не работник. Валентина явно собирает тёплую компанию свободных охотников. Николай Иванович, как непосредственного начальника, прошу обратить внимание на загулявшего подчинённого – Виктор обладает слабыми лёгкими, но «петушок» у него удержу не знает, как бы не сдох. Понимая цену вопроса, присутствующие мужики сочувственно заулыбались.

– Что-то я  не пойму: заботишься ты о здоровье Виктора или о его «петушке»? Для полноты счастья нам ещё не хватает установки счётчиков на ваши изголодавшиеся «пиписки». Нет, братцы, это дело решайте уж как-нибудь сами, – отозвался Рудаков.

– О чём речь? – спросил, вернувшийся после тайных переговоров, Виктор.

– Речь о том, что ещё сегодня вам нужно связаться с дивизиями, вместе с ними взвесить свои возможности и выработать общие предложения с целью выполнения указаний Главкома. Как вы будете распределять рабочее время – дело ваше, но через неделю графики должны быть готовы. Не забывайте дела «текучки». И дабы уберечь свои задницы нужно вертеться не только вам, но и мне. Подготовить заключения по трём походам, вернувшихся с боевых служб РПК СН, – это, товарищ Щегол, не водку пить в обществе доступных баб. Тут нужно работать не «петушком», а соображать головой.

Оставшись в кабинете наедине, Гриднев закрыл входную дверь на замок, вынул из сейфа и развернул на столе крупномасштабную карту Северного Ледовитого океана. В правом верхнем углу карты, выделяясь красным шрифтом, красовалась надпись «особой важности». Специальный стол, с подсветкой через толстое стекло на всю столешницу, был осточертевшим местом его многодневной работы над новым планом развёртывания РПК СН в районы боевых действий в случае начала войны. Он был одним из тех, кто ощущал её ядерное дыхание, уже стоящей на пороге дома каждого человека, живущего на планете Земля.

Победа СССР во второй мировой войне особых дивидендов ни её народу, ни государству в целом не принесла. Воинствующая социалистическая идеология продолжала непримиримо сражаться с мировой идеологией обладателей капитала. Правда, используя силовое давление победителя, в Европе была создана шаткая система содружества государств социалистического толка. Оставшись наедине с послевоенной разрухой, используя преимущества социалистической плановой системы экономики, в СССР за десять послевоенных лет были отстроены и построены новые города и на всю мощь запущена тяжёлая промышленность. Смертельно уставший народ, наконец, начал ощущать житейские плоды своего самоотверженного труда. Заплатив кровью и потом, он начал получать, и пользоваться бесплатными квартирами, бесплатным образованием, бесплатным медицинским обслуживанием и лечением в санитарно курортных здравницах. И, наконец, вырастив в достатке хлеб, покупал его для потребления почти задаром.

Всё ничего, но какой бы совершенной любая машина ни была, а управляет ею водитель и она всегда движется, подчиняясь его умению и воле. Если провести грубую аналогию, то запас прочности государственной машины СССР был настолько могучим, что, двигаясь по инерции, теряя скорость и обороты двигателя, её не смогли остановить целых 18 лет застойного правления Л.И.Брежнева. «Вожди», сменившие его, были больными и дряхлыми старцами, которые уселись на место водителя, не имея сил рулить, от перегрузок собственных амбиций почили в боге, отдав чёрту душу. Слабо управляемый Советский народ, номинально числясь хозяином, дорвавшись до благ цивилизации, отщипывал от громадных, практически ничейных богатств державы, кто что мог. Люди хотели жить лучше, но приученные работать на количество, работать на качество изготавливаемой продукции не хотели, да и не умели. Правда, силовая система страны всё ещё сохранилась. Бездельников отлавливали, задавали вопрос – «почему не работаете?», некоторых чрезмерно «хапнувших» сажали в тюрьмы, а «хапнувших в особо крупных размерах» даже расстреливали.