Kitobni o'qish: «Тайна забытых древностей. Записки коллекционера»

© Пчелинцев А. В., 2023

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2023

* * *

Зайди и купи то, что выбросила твоя бабушка.

Реклама антикварного магазина

Как, вы никогда ничего не коллекционировали? Тогда вам трудно будет понять, почему я с таким пристрастием пишу о вещах, вовсе, может быть, на ваш взгляд, не заслуживающих никакого пристрастия.

Владимир Солоухин. Черные доски

Вместо предисловия

Почти каждый из нас что-то собирал в детстве: марки, старинные монеты, фотографии с видами городов или артистов, книги… Многие пронесли это увлечение через всю жизнь. Но со временем пристрастия меняются, и по мере взросления и обретения материального достатка некоторые переходят на более редкие и дорогие предметы – картины, фарфоровые статуэтки, иконы, древние книги, изразцы и тому подобное. Для кого-то собирательство, наряду с основной профессиональной деятельностью, становится важной частью жизни: они участвуют в различных выставках, пишут статьи, составляют каталоги и наравне с музейными работниками и искусствоведами популяризируют отечественную культуру и историю. Так в России было всегда. Именно частные коллекции лежат в основе большинства современных музейных собраний, будь то Третьяковка, Эрмитаж или небольшой провинциальный музей. При этом перед коллекционером или потенциальным владельцем старинного предмета всегда встает вопрос атрибуции: что он держит в руках, откуда происходит артефакт, кто его изваял и в какое время? Порой такой предмет выглядит совсем невзрачным, но имеет такое богатое прошлое, что увлекательное повествование о его бытовании может занять десятки страниц.

Однажды я с удивлением обнаружил, что и сам уже давно пребываю в мире древних вещей и произведений искусства, без которых не мыслю своего земного бытия. Адвокатская практика по так называемым антикварным делам также дает обильную пищу для размышлений. Так, на собственном опыте было решено систематизировать свои многолетние наблюдения применительно к конкретным случаям и предметам, что позволило приоткрыть тайну часто незаслуженно забытых древностей. Разумеется, я не претендую ни на какие широкие обобщения и выводы, а попросту рассказываю о личных наблюдениях, открытиях и эстетических переживаниях. При этом искусствоведов прошу быть снисходительными к вольному обращению с некоторыми известными фактами, поскольку это не научное исследование, а беллетристика на тему старины.

Часть историй, включенных в данную книгу, ранее публиковалась в различных изданиях и получила положительные отклики читателей, которые просили продолжения. Поэтому возникла идея собрать такие истории вместе, что-то добавить и опубликовать отдельной книгой. Что из этого получилось – судить читателю. Отзывы и пожелания можно направлять автору на адрес электронной почты – advocatavp@yandex.ru.

Вернисаж

 
Ты у него увидишь груды
Старинных лат, мечей, посуды,
Тут шлемы старые, гребенки,
Два телескопа,
Горшки для каши и солонки
Времен потопа.
 

Роберт Бернс

Чаще всего свои коллекции любители старины пополняют на встречах с единомышленниками в различных клубах либо на так называемых барахолках, именуемых еще блошиными рынками, которые существуют во всех крупных городах России. Мне не раз доводилось бывать на подобных развалах во многих азиатских и европейских городах, будь то в деловых поездках или на отдыхе. По моим наблюдениям, самые шумные и дешевые рынки в Индии и Китае, а самые богатые по выбору (антикварная керамика, хрусталь, картины, канделябры, дуэльные пистолеты, шпаги, гобелены и прочее), пожалуй, в Англии, Бельгии и Германии.

Однако берусь утверждать, что одним из известнейших мест на антикварном мировом рынке по праву считается знаменитый вернисаж в Измайловском парке Москвы. Тысячи людей собираются здесь по выходным дням со всей России не только для того, чтобы продать или купить старинную или просто завалявшуюся старую вещь, но и почувствовать очарование старины. Этот рынок не просто большая площадка, а целый город со стилизованными башнями и кирпичными крепостными стенами, построенными в средневековом стиле уже в наше время.

Существует вернисаж уже более тридцати лет, и здесь есть все или почти все: от раннего Средневековья до поздних Советов. Знакомый завсегдатай пошутил по этому поводу: «Хочешь космическую ракету? Пожалуйста, закажи и приходи завтра – будет!» Я как-то долго искал книгу искусствоведа Алексея Ивановича Некрасова «Древнерусское изобразительное искусство», изданную в печально известном и теперь уже далеком 1937 году (автор книги, правнук классика русской литературы, сам был репрессирован и умер в ссылке от истощения). На книжном развале вернисажа мне удалось купить ее с первого раза.

Или другой случай. В офисе на столе у меня стоит небольшой бронзовый бюст Льва Николаевича Толстого, поклонником философии и творчества которого я являюсь. А вот за статуэткой писателя в полный рост и с тяжелой палкой в руке производства легендарного Ленинградского фарфорового завода уже для домашнего кабинета я охотился давно, но все как-то не получалось. Однажды в Санкт-Петербурге в антикварном магазине я наконец увидел то, что долго искал. Однако, к великому огорчению, статуя оказалась с трещинами, хотя цену за нее просили немалую. Какова же была моя радость, когда я увидел на вернисаже молочно-белую фарфоровую фигуру любимого писателя в идеальном состоянии. И просили за нее раза в три меньше, чем в Питере. Купил тут же, не торгуясь.

Самое интересное здесь начинается ранним субботним утром, еще задолго до открытия вернисажа. На машинах и с железнодорожных вокзалов спешат сюда иногородние любители старины и «купцы», чтобы в розницу или оптом продать то, что удалось скупить или собрать в своей провинции. Поэтому настоящий собиратель старается субботу не пропускать и по возможности прийти пораньше, чтобы, если повезет, стать счастливым обладателем какой-нибудь уникальной вещицы.

На вернисаже можно встретить немало известных людей. Однажды зимой, несмотря на мороз, встретил я знаменитого художника Илью Сергеевича Глазунова. Я всегда поражался его внешним сходством с Федором Ивановичем Шаляпиным и в очередной раз убедился в этом. Не поленитесь, посмотрите картину Бориса Кустодиева «Портрет Ф. И. Шаляпина», и вы увидите, как похожи эти два великих человека. Илья Сергеевич был в черном длинном пальто с меховым воротником, в старомодной шапке фасона «пирожок» и не спеша, со знанием дела присматривался к старинным иконам. Встретил я Илью Сергеевича за полгода до его ухода из жизни, а было ему на тот момент уже немало – восемьдесят шесть лет. Старожилы вернисажа говорят, что народный художник был здесь своим человеком и охотно вступал в дискуссии с продавцами и коллекционерами.

На вернисаже много молодежи, но немало и пожилых людей. Одеваются они, как правило, скромно, хотя нередко являются обладателями целых состояний. Главное для них – добыть заветный предмет, который они искали годами и почитали как величайшую ценность. Зачастую сам процесс поиска для них становится как бы смыслом жизни. Как тут не вспомнить Оноре де Бальзака: «Пристрастие к коллекционированию – первая ступень умственного расстройства». Будем, однако, считать, что великий писатель пошутил; кроме того, такой тонкий психолог, как Бальзак, не мог не знать, что всякий серьезно увлеченный чем-то человек всегда не похож на окружающих.

Однажды я был свидетелем спора двух уже немолодых мужчин – покупателя или просто зрителя и продавца. Они разошлись во мнении о том, когда был изготовлен старинный самовар изысканной грушевидной формы.

– А я говорю, – настаивал один, – это конец девятнадцатого века. И не спорь! Видишь, здесь клеймо «Братья Василий и Александр Баташовы». Его начали ставить как раз в это время, – не без обиды говорил он.

– Да твое клеймо ничего не значит! Посмотри на кран и верток, и поймешь – не конец, а середина девятнадцатого века, – возражал продавец. – Я здесь не один год, и через мои руки прошли тысячи самоваров. В чем в чем, а в них я толк знаю.

– Молодой человек, я тоже не вчера родился! Мне, между прочим, девяносто три, и в самоварах я чуток разбираюсь.

«Молодому человеку» на вид было никак не меньше семидесяти пяти, однако на фоне своего собеседника он действительно пребывал еще в состоянии «юношеского» возраста. Похожих забавных сцен здесь великое множество. На память сразу приходит мастерски описанные «королем репортеров», писателем Владимиром Гиляровским сцены, подсмотренные им в толчее знаменитого Сухаревского рынка.

Кстати, здесь тоже есть свои писатели. С одним из них, Вениамином Кожариновым, я познакомился. Приветливый человек с седой бородкой, автор многих книг, он также известен как успешный собиратель и обладатель уникальной коллекции предметов парфюмерии прошлых лет, аналога которой нет в России. А это в том числе знаменитые духи «Любимый букет императрицы», созданные великим парфюмером Генрихом Брокаром, уникальные несессеры царских времен, флаконы для изделий всемирно известных русских и зарубежных парфюмерных брендов и многое другое. Настоящий исследователь, он написал поистине уникальную книгу «Русская парфюмерия. Иллюстрированная история». Она замечательно издана, и ее можно купить здесь же, у автора, и при желании получить автограф. «Русская парфюмерия» нашла свое место на полках моей библиотеки, а с ней рядом другая, которую Вениамин Вячеславович мне подарил и, разумеется, подписал, – «Утраченная Атлантида».

При наших встречах я громко приветствую коллекционера словами: «Доброго здоровья, маэстро! Как поживаете?» В ответ он улыбается, и мы вступаем в разговор. Излюбленная его тема, конечно же, парфюм и те открытия, которые он сделал в этой области. Непременно вспомнит он имена незаслуженно забытых блистательных российских парфюмеров прошлого. В подобных встречах и беседах и есть прелесть вернисажа. В самом деле, где еще ты можешь поговорить о приметах давно минувших дней, набраться ума-разума у незаурядных личностей, преданно любящих старину, многое о ней знающих и сохраняющих ее материальные воплощения для будущих поколений!

А вот еще одно знакомство – с Николаем Ивановичем Давыдовым. У него, как и у Кожаринова, свое постоянное место на вернисаже. К нему подходят посоветоваться по тому или иному вопросу, связанному с меднолитой пластикой (есть такое направление в русском духовном изобразительном искусстве). Николай Иванович уже много лет собирает старинные крестики, металлические иконы и складни. Когда-то он изучал технологию литейного производства и защитил кандидатскую диссертацию на эту тему. Но случилось так, что избранное им научно-техническое поприще в конце концов привело его к собирательству старинных литых предметов. Когда мы с ним познакомились, ему исполнилось семьдесят шесть и он был автором четырех великолепных иллюстрированных монографий по русской меднолитой пластике. Признаюсь, я был немало изумлен непредсказуемостью жизненных дорог и перепутий: был признанным специалистом литейного промышленного производства, а стал не менее признанным знатоком истории литья мелкой пластики – предметов личного благочестия. Книги Николая Ивановича я приобрел и теперь часто обращаюсь к ним как к незаменимому пособию. С тем большим интересом я жду очередного его труда, в котором, как сказал он мне, разнообразные формы литых крестов рассматриваются феноменом декоративно-прикладного искусства.

Собирателей старинной меднолитой пластики – различных крестов, панагий и складней – на вернисаже много. Однажды я решил разобраться, что за медный образок попал ко мне в руки. Поговорил с Николаем Ивановичем, еще раз перелистал его и других авторов книги и понял, что это необычайно интересная тема, давно занимающая ученых-археологов и искусствоведов. По этим изделиям можно проследить отечественную историю, историю христианства в нашем отечестве, а также уровень развития ремесленного и ювелирного искусства в то или иное время. Я уже не говорю о том, что сами кресты, складни и миниатюрные образки, особенно украшенные многоцветной стекловидной эмалью, поражают высоким уровнем литья и особенным изяществом.

На вернисаже меднолитых икон и складней великое множество. В отличие от деревянных живописных икон они в меньшей степени подвержены порче, их удобно хранить. Ни одному, даже самому усердному собирателю за всю жизнь ни за что не охватить в своей коллекции всего многообразия художественных форм и сюжетов литых икон и складней. К сожалению, образы святых на многих меднолитых образах часто оказываются стертыми. Виной тому благочестивый обычай с помощью речного песка, мела или обломка кирпича до блеска чистить перед престольными праздниками металлические образа. Само собой, от такой заботы исчезал первоначальный рельеф иконы, пропадали фрагменты одежды, надписи и орнаменты, а на иконах и киотных крестах особо усердных хозяев вместо ликов святых оставались гладкие поверхности.

Пожалуй, самый распространенный тип медных икон – это деисус, что в переводе с греческого означает «моление». Деисус представляет трехстворчатую икону с изображением на центральной плакетке Иисуса Христа, восседающего на престоле, по правую Его руку находится Богородица, слева – Иоанн Предтеча. Эта необычная по красоте икона бывает разных размеров и в различных эмалях. Гораздо реже встречаются изящные складни, покрытые сусальным золотом. Однако именно на вернисаже мне посчастливилось приобрести один такой редкий экземпляр.

Встречаются и четырехстворчатые складни «Двунадесятые праздники», или, как их именуют в старых книгах, «большие праздничные створы», служившие походными иконостасами для старообрядцев. Чаще можно найти отдельные створки от этой прекрасной композиции. Знатоки объясняют: после смерти главы семьи сыновья нередко разбирали складень по створкам и хранили их в своих новых семьях. Бытует и другое мнение: собираясь в дальнюю дорогу, хозяин якобы отделял от складня одну створку, которую брал с собой, а остальные оставлял домашним.

Самая старая хранящаяся в моей коллекции медно-литая иконка датируется XII веком и называется Елеуса, что означает «умиление». Ее высота всего три сантиметра, техника исполнения проста, я бы сказал, до наивности. На иконке можно различить очертания младенца Христа, припавшего щекой к Богоматери. Это полное нежности изображение Матери и Сына хорошо передано в более поздних писаных иконах. Однако металлическая иконка Елеуса, явившись одним из первых воплощений замечательного образа, отразила уровень зарождающегося художественного литья того далекого времени. Купил я этот образок на вернисаже, а найден он был, по утверждению продавца, в Новгородской области.

Я часто останавливаюсь около стендов собирателей военных орденов, медалей и жетонов. Зачастую красивые награды и знаки напоминают ювелирные украшения из драгоценных металлов, которыми можно долго любоваться. Старинные награды были и в моей коллекции – например, царские медали «За усмирение Венгрии и Трансильвании», «За храбрость», «За усердие», Георгиевский крест четвертой степени, знак на массивной цепи «Сельский староста» и другие. Когда-то давно я поменял их на старинные монеты. Но советскими военными орденами и медалями я дорожу и бережно храню их, как драгоценные реликвии.

Часто я думаю, что можно было бы по номерам орденов и медалей найти потомков тех, кто храбростью и отвагой заслужил эти награды, и передать им как знак глубокого уважения к героям, как низкий поклон памяти воевавших и павших. Ордена и медали должны храниться в семьях как фамильные драгоценности и передаваться по наследству. Мой старинный, еще со школьной скамьи, друг однажды нашел в роще по соседству с селом орден «Материнская слава» второй степени. Старший офицер запаса, он знал цену государственным наградам, потратил уйму времени и все-таки нашел одного из сыновей награжденной когда-то матери. Им оказался ее седьмой ребенок, а теперь – преклонных лет старец. Юрий посетил его в больнице и передал ему награду. Надо ли говорить, как был потрясен этот старый человек! Надо ли говорить о его слезах и глубокой его благодарности, которую он не мог передать словами! Можно представить себе, сколько драгоценных воспоминаний пробудил в нем этот орден. Такие минуты навсегда остаются в душе.

Коль скоро зашла речь об орденах, скажу вот о чем. В начале восьмидесятых годов прошлого века, когда я служил помощником военного прокурора в войсках ПВО в Подмосковье, мне показали огромную коллекцию военных наград, собранных со всего мира для рейхсмаршала нацистской Германии Германа Геринга. Оказывается, второй человек рейха собирал не только старинную живопись и гравюры, обирая музеи и частные собрания в оккупированных странах, но также ордена и медали, которые ему везли со всего белого света. В самом конце войны эта коллекция в качестве трофея была перевезена в Советский Союз. Она нигде не выставлялась, и около тысячи артефактов, безо всякой атрибуции и поясняющих табличек, были просто-напросто развешены на стене под стеклом на окружном вещевом складе Московского округа Противовоздушной обороны в поселке Голицыно. Что стало с этой уникальной коллекцией, где она хранится сейчас, да и хранится ли вообще, не знаю. Пытался найти ее следы в интернете, но безрезультатно. Вовсе не исключаю, что ее могли «списать за ненадобностью» или, состряпав соответствующий акт, «уничтожить», особенно в начале лихих девяностых, когда Московский округ ПВО был расформирован. Кражи музейных реликвий, увы, не редкость, а тут ценнейшая коллекция хранилась даже и не в музее, а на окружном вещевом складе – как собрание старых предметов военного быта.

Пожалуй, особое место на вернисаже занимают изделия из фарфора. Сегодня многие отдают им предпочтение, и здесь есть отдельные лавки, где предлагают исключительно изделия из фарфора: изящные дореволюционные фигурки ручной работы, вазы, посуду, различную фарфоровую утварь, как отечественного, так и европейского производства. Я не очень разбираюсь во всех тонкостях, но вижу, что вне конкуренции на вернисаже российский императорский фарфор и статуэтки немецкой фирмы Meissen, которые ценятся достаточно высоко. Весьма часто встречаются фарфоровые статуэтки Наполеона. Но я никогда не поставлю его бюст у себя дома или в офисе – император для меня такой же авантюрист и злодей, как и другие диктаторы всех мастей. А неподалеку от Наполеона – немалое количество самых разных бюстов Ленина и Сталина. Их покупают довольно охотно: кто-то – как свидетельство нашей истории, а кто-то – из слепого преклонения перед ними.

За последние годы на вернисаже как-то незаметно стали исчезать предметы деревенского и городского быта: керамическая посуда, глиняные кувшины, берестяные туеса, рубеля, трепала, утюги, мочесники и тому подобное. Знающие люди утверждают, что время таких вещей уходит, они попросту исчезают с лица земли. Да, за этими предметами не стоит седая древность, вот почему они, как правило, не хранятся даже в музеях. Взять, к примеру, такой неприметный и необходимый в крестьянском хозяйстве инструмент, как кочедык. Сегодня большинство молодых людей даже понятия не имеют о его предназначении и вряд ли опишут, как он выглядит. А ведь еще в начале прошлого столетия кочедык, которым плели лапти, был чуть ли не самым востребованным предметом в хозяйстве! Еще бы, у лаптей век был короткий – пара недель, и надо плести новые. Конечно же, кочедык я нашел в одной из лавок на вернисаже – увидел и приобрел.

В этом и заключается замечательная особенность вернисажа – здесь не только хранят историю, но и учат бережному отношению к ней, к ее материальным свидетельствам. Приходите и посмотрите, не пожалеете, а может, что-то и приобретете.

Архангел Гавриил

Послан был ангел Гавриил от Бога.

Евангелие от Луки, 1:26

Давным-давно я прочитал книгу Владимира Солоухина «Черные доски» – о древнерусских иконах, страсти собирательства, счастливых обретениях, горьких разочарованиях. Словом, обо всем том, что увлекает человека, вдруг увидевшего в старой ли марке, в позеленевшей от возраста медной монете или в старинном клинке осколочек минувшего, свидетельство истории, отблеск немеркнущей красоты. Книга меня поразила. Меня всегда интересовала живопись, всегда занимала история, а тут в иконах прекрасное говорило о прошлом, а прошлое дарило радость соприкосновения с прекрасным.

Я стал искать старые иконы.

В селе Ляча Наровчатского района Пензенской области, на родине моих предков по линии отца, был храм во имя святого Николая Чудотворца. В начале тридцатых годов он разделил горестную судьбу тысяч храмов России – был закрыт и разграблен. Комсомольские активисты, а попросту говоря, молодые ребята, с гоготом вынесли из храма иконы, облили керосином и подожгли. Женщины – они, тихие страдалицы, берегли для России веру отцов – бросились спасать святые образа. Обжигая руки, они выхватили из пламени и уберегли от гибели несколько икон.

Среди спасенных икон оказался и образ, положивший начало моему собранию. Но по порядку.

Моя ровесница Люба, с которой мы были дружны с детских лет, однажды сказала мне, что у них в сарае много лет лежит старая икона. Откуда? Трогательная и печальная история открылась мне. Выхваченная из пламени, она оказалась в крестьянской избе и была помещена в правом углу горницы, который на Руси издавна называли красным. От огня верхняя часть иконы сильно пострадала и обуглилась, но изображенный на ней лик остался невредим и не утратил своей изначальной красоты. Черноту замазали серебряной краской и прикрыли вышитым полотенцем. Образ освящал эту избу тридцать с лишним лет. Хозяйка выплакивала перед ним свои горести, просила духовной поддержки, делилась печалями и благодарила за радости. Но когда она ушла из жизни, ее внук, председатель колхоза и убежденный коммунист, сослал икону в курятник.

Его дочерью и была рассказавшая мне о судьбе иконы Люба. Я загорелся. О, как мне хотелось поскорее заполучить этот образ, разглядеть его, узнать, кто на нем запечатлен! Отчего-то я был уверен, что в мои руки попадет шедевр.

«Кто знает, – думал я, – может быть, этот образ написан учениками школы великих мастеров Андрея Рублева или Дионисия».

«Грядет событие в истории русской иконописи!» – мечтал я, ожидая, когда девушка принесет икону.

Между тем тайком от отца, завернув в старую мешковину, Люба принесла ее. Дрожащими руками я взял икону и, затаив дыхание, поднес к падающему от лампы свету. Но что это?! Перед моими глазами оказалась совершенно черная доска, на лицевой поверхности которой был толстый слой сухой грязи и куриного помета. Не видно ни одной линии, которая могла хотя бы подсказать, на какой сюжет написана икона или какой святой на ней изображен. Часть доски обгорела, она рассохлась, прогнулась, две поперечные шпонки едва держались в пазах. Разочарованию моему не было предела. Но постепенно мысли мои приобрели иное направление. Это икона, сомнений быть не может! Да, она очень пострадала от огня, времени и человеческого равнодушия. Но я восстановлю ее!

На следующее утро на свой страх и риск я взялся за работу.

Было теплое августовское лето, я был курсантом военно-юридического факультета и находился в отпуске. Впереди у меня была уйма свободного времени, и я теперь твердо знал, чему его посвящу. Я был охвачен стремлением во что бы то ни стало выяснить, что изображено на иконе: лик святого или событие священной истории – Рождество Христово, Крещение, а может быть, Воскресение. Оставалось понять, как восстановить икону. Первым учебником реставрации стала для меня книга Солоухина, в которой более или менее подробно было описано, что делают профессиональные художники для того, чтобы спасти древнюю икону. Каюсь, я пренебрег предупреждением: ни в коем случае не прикасаться к иконе, если не владеешь навыками реставратора. Но как удержаться от жгучего любопытства, как не постараться поскорее узнать, какую тайну хранит почерневшая от времени доска!

Первым делом я взял влажную тряпочку и, затаив дыхание, смыл верхний слой грязи. С тыльной стороны липовой доски открылось множество небольших круглых отверстий, сделанных когда-то древесным жучком – шашелем. Жучков не было, но я все-таки обработал каждую дырочку керосином и затем залил лаком.

Лицевая часть иконы была покрыта толстым слоем потемневшей олифы. Уже потом я узнал, что еще в древности иконы покрывали олифой для лучшей сохранности и блеска. Так они выглядели более празднично и нарядно. Но олифа имеет одну коварную особенность – с годами она темнеет, скрывая изображение под непроницаемой пленкой. Древнюю икону каждые восемьдесят – сто лет мастера могли освежить: поверх олифы написать новый образ и заново покрыть олифой. Лицевая сторона древней иконы представляла собой как бы слоеный пирог: красочный слой – олифа, снова красочный слой – и снова олифа, и так несколько раз. Знаменитая «Троица» Андрея Рублева была обнаружена реставраторами, например, под восемью более поздними написаниями и подновлениями! Чтобы убрать старую олифу и наложенную краску, не повредив при этом изначальный образ, требуется большое искусство, время и терпение, поскольку одним неосторожным движением можно безвозвратно уничтожить тонкий живописный слой оригинала.

В моем случае все было проще: по всем признакам иконе было не более ста пятидесяти лет и по первоначальному образу никто не писал новый. Я положил икону на стол и приступил к основной «операции». Налив в тарелочку подсолнечное масло и смочив им ватный тампон, я осторожно протер лицевую сторону иконы. Она как бы плавно проявилась, и я увидел проступившие контуры образа какого-то лика, но цвета красок при этом оставались тусклыми и неясными. Затем, смочив клочок ваты в смеси нашатырного и этилового спирта, я прижал его пальцами к поверхности на две-три минуты. Каноны реставрации требовали применить здесь фланелевую ткань, стекло и гирьку в качестве пресса, но под рукой этого не оказалось, и я действовал на свой страх и риск. После этого я осторожным движением снял слой разбухшей почерневшей олифы, и – о чудо! – как кусочек неба среди туч, под ним засиял сине-голубой кобальт. Две недели сантиметр за сантиметром я очищал икону – и очистил ее полностью. И тогда в солнечном свете передо мной явилось в первозданном сиянии красок диво – потрясающий огромной силой цвета, пленительной красоты образ архангела. Даже тонкие трещинки – кракелюры, паутинкой покрывавшие лик, – не испортили, а скорее, наоборот, придали иконе особенное благородство, как бесспорное свидетельство ее почтенного возраста. Мой восторг не передать словами. Быть может, нечто подобное испытывает ребенок при встрече с матерью после долгой разлуки. Я чувствовал себя невероятно счастливым оттого, что смог вернуть к жизни эту прекрасную икону, написанную неизвестным художником в первой половине XIX века.

Признаюсь, однако, что довольно долго я считал, что на ней изображен архангел Михаил. Потом меня стали одолевать сомнения. Если это Михаил, то где у него, предводителя низвергнувшего сатану небесного воинства, доспехи? Где карающий меч в руках? Ни меча, ни доспехов – только цветы в левой руке. Нет, это не Михаил. Некоторое время спустя, после усердного чтения и бесед с людьми, знающими толк в иконописи, я понял, что на моей иконе изображен другой, не менее почитаемый архангел – Гавриил. На иконах он часто предстает с цветущей лилией – символом чистоты – в левой руке, тогда как правая осеняет людей благословением. В православных храмах его златоглавый образ обыкновенно находится на северных дверях иконостаса. Самая известная и древняя икона архангела Гавриила датируется второй половиной XII века. Это «Ангел Златые Власы», икона новгородской школы иконописи, которая хранится в Русском музее Санкт-Петербурга. Добавлю, что архангел Гавриил покровительствует писателям, музыкантам и педагогам и вдохновляет ученых мужей на созидание.

Но вернусь к моим трудам над обретенной иконой.

У нее обгорела верхняя часть. Когда-то на этом месте был золотистый орнамент – символ сияющей славы. Теперь сиявшая прежде и погибшая в огне красота не подлежала восстановлению. Сильно повреждены были и крылья архангела Гавриила: краска на них частично отшелушилась, а кое-где была стерта до белого глянцевого грунта – левкаса. С первой задачей я справился самым решительным образом – отпилил обгоревшую овальную часть. Сейчас я понимаю, что допустил ошибку. Конечно, обуглившаяся часть иконы и ее черный цвет не красили икону. Но если взглянуть чуть по-другому, то это воспринималось как непреложное свидетельство трагедии, которую пережила икона, пережила Церковь, пережил народ. Огонь и последующее забвение едва не погубили икону. Ее спасение и моя кропотливая работа над ней – не есть ли это знак надежды, знак крепнущей веры, знак нашего общего преклонения перед красотой, которая, по слову Достоевского, спасет мир? Не раз впоследствии пожалел я, что взял в руки ножовку и обрезал ею верхнюю часть иконы…

Крылья архангела помог восстановить мой брат Сергей, в то время студент Пензенского художественного училища имени К. А. Савицкого. Он подрисовал их сине-голубой краской, как нельзя лучше соответствующей общей цветовой композиции образа.

Годы спустя я приобрел небольшую иконку «Благовещение» с Русского Севера работы начала XVIII века. На ней архангел Гавриил изображен в классическом виде – он возвещает Деве Марии о будущем рождении по плоти от нее Иисуса Христа. Эта чудесная иконка заслуживает отдельного рассказа. Однако первая икона, которую я вернул к жизни и которая, возможно, не представляет особой художественной ценности, мне особенно дорога. Хотя бы потому, что изображенный на ней образ архангела Гавриила некогда украшал церковь в селе моих предков, был дорог им и они почитали его как таинственный и прекрасный отблеск благовестия великого Рождения.

Цветная фотография иконы сейчас на экране моего мобильного телефона. Мой ангел-хранитель всегда со мной.

Дивно светел вечный взгляд…

 
У Казанской Божьей Матери
Дивно светел вечный взгляд.
Жены, дочери и матери
Перед Ней с мольбой стоят.
 

Сергей Городецкий, 1915

Не думал и не гадал, что однажды мне придется распутывать дело, связанное с хищением коллекции ушедшего из жизни известного московского коллекционера. Его сын, придя на прием в адвокатский офис, всячески убеждал войти в дело, поскольку его обращение в полицию оказалось безрезультатным – оттуда он получил стандартную отписку. Откровенно говоря, браться за это непростое дело не было ни времени, ни сил. Однако, когда в длинном списке похищенных предметов я увидел старинную икону Казанской Божией Матери, сердце мое сжалось, и я понял, что она меня не отпустит, придется вести дело до победного конца, каким бы сложным оно ни было.

Здесь следует пояснить, что Казанская Богоматерь является духовным символом и покровительницей города Нижний Ломов Пензенской области, в котором я родился и вырос. Несмотря на то что в Москве работают тысячи адвокатов, мне показалось неслучайным совпадением, что выбор в этом деле пал именно на меня.

«Возможно, это Божий промысел, всей глубины которого я и знать не могу. Ничто на свете не происходит просто так, у всего есть причины и следствия», – решил я для себя и надолго погрузился в это дело с головой.

Сейчас, когда все позади, злоумышленники привлечены к уголовной ответственности и большинство предметов антиквариата возвращены наследнику, можно спокойно поразмышлять. Сказав «большинство», я не оговорился, поскольку часть предметов похитители, судя по всему, успели сбыть. Однако изъятая при обыске икона Казанской Божией Матери, к счастью, оказалась целой и невредимой. Культурно-религиозные и трагические линии разных эпох, связанные с именем этой иконы, незримо переплелись в этом деле столь тесным образом, что с нескрываемым волнением я начну повествование с некоторых исторических параллелей.

Как известно, первообраз лика Казанской Божией Матери был явлен в царствование Ивана Грозного, летом 1579 года в Казани. Случился большой пожар, который уничтожил часть города. Девятилетней девочке по имени Матрена, дочери стрельца Даниила Онучина, во сне явилась Богородица, велевшая отыскать Ее икону на пепелище. Взрослые не поверили в рассказ девочки. Однако в указанном месте Матрена нашла то, о чем было ночное видение. В последующем на месте явления святого образа по указу Ивана Грозного был основан Богородицкий женский монастырь, в который и была помещена обретенная божественная находка.

Явление Казанской иконы Божией Матери сопровождалось многочисленными чудесами, и этот образ стал настолько почитаем в народе, что многие иконописцы переписывали ее. Наиболее ранние списки иконы, конца XVI – начала XVII века, были помещены в Успенском соборе Московского кремля, в Казанском кафедральном соборе Санкт-Петербурга, в Казанском соборе в Москве и в других храмах.

С Казанской иконой Божией Матери связаны и многие события русской истории. Наиболее значимым из них является освобождение в 1612 году Москвы и Московского кремля от польских захватчиков, когда князь Дмитрий Пожарский взял святой образ в поход против оккупантов. С этого момента популярность иконы растет.

В 1613 году на царство был венчан великий князь Михаил Федорович Романов, который в благодарность Пречистой Деве установил два дня в честь празднования Казанской иконы: 8 (12) июля, день обретения иконы, и 22 октября (4 ноября) – день освобождения Москвы. Сегодня 4 ноября в России отмечается также как День народного единства.

К величайшему сожалению, первообраз явленной и почитаемой всем православным миром иконы оказался утраченным. Кража случилась в ночь с 28 на 29 июня 1904 года. Следствие установило, что преступление вместе с соучастниками совершил опытный вор, известный под двумя именами – Федор Чайкин и Варфоломей Стоян. О судьбе православной святыни Чайкин-Стоян сообщил, что из боязни разоблачения он расколол доску со святым ликом и сжег в печи, предварительно сняв с нее золотой оклад и драгоценные камни, которые продал. Чтимая чудотворная икона всегда богато украшалась, в том числе и подношениями знатных особ. Напомним, что в 1768 году императрица Екатерина II украсила оклад священной иконы бриллиантовой короной. Святотатца приговорили к двенадцати годам каторги, и он умер в Шлиссельбургской крепости.

Такова трагическая судьба явленного первообраза Казанской иконы. Помимо уже названных ранних списков с него известны и другие, которые прославились своими чудесами и исцелениями и стали чудотворными.

Одним из известных образов и явилась Нижнеломовская икона Казанской Божией матери. Согласно сохранившимся свидетельствам, писаный лик был явлен 8 (21) июля 1643 года казаку Андрею Набокову на пне возле источника, что на окраине города. Воеводою в Нижнем Ломове тогда был Иван Косагов. Он никак не хотел верить, что икона Божией Матери может чудесно явиться в таком болотистом месте, и подозревал казака Андрея Набокова в обмане. Но случай помог убедиться в священном обретении лика Богоматери.

Вскоре у воеводы тяжело заболел сын. Признав это наказанием Божиим за свое маловерие, Иван Косагов со священнослужителями города поднял иконы и хоругви из городских церквей, и торжественным крестным ходом они отправились на место явления иконы. Здесь был совершен молебен, и сын воеводы исцелился. В благодарность воевода построил на источнике деревянную часовню, куда был внесен вновь обретенный образ.

Еще не раз икона просияла чудесами, и после молитв перед нею исцелились многие больные. Тогда жители города окончательно уверились в том, что икона чудотворная. Через пять лет, в 1648 году, царь Михаил Федорович разрешил выстроить на этом месте церковь и приказал быть монастырю. Для церкви им были посланы ризы, книги и различная церковная утварь. Как повествует монастырская летопись, только за период с 1643 по 1717 год числится сто девять чудес исцеления. В обитель потекли тысячи богомольцев с окрестных уездов и даже губерний, чтобы поклониться иконе и испить целебной воды из святого источника.

Ежегодно 8 (21) июля с иконой совершался крестный ход из монастыря в сам Нижний Ломов. Во время эпидемий и засухи образ носили и по окрестным селам.

По свидетельству историков, в монастыре бывали многие известные люди, а поэт Михаил Лермонтов описал в романе «Вадим» Казанский храм, в котором он бывал со своей бабушкой.

Однако дальнейшая судьба нижнеломовской святыни по драматизму напоминает судьбу первообраза из Казани.

Постановлением уездного исполкома от 16 августа 1920 года Нижнеломовский Казанско-Богородский мужской монастырь был упразднен, а его имущество подверглось разграблению и сожжению. Многие монахи были арестованы и сосланы в лагеря, некоторые расстреляны. Бесследно исчезла и особо почитаемая чудотворная икона Казанской Богоматери вместе с другим чудотворным образом – иконой Иоанна Крестителя. Вскоре все храмы на территории монастыря и окружавшие его кирпичные стены были разрушены.

Каждый год приезжая в Нижний Ломов, я вплоть до середины девяностых годов прошлого столетия ничего не знал о чудотворном образе, некогда хранившемся в монастыре. Для большинства жителей города эта информация в те годы была попросту недоступной, так глубоко смертоносный ураган воинствующего безбожия пустил свои корни.

Однажды в букинистическом магазине на Арбате мне случайно попалась книга под редакцией Е. Поселянина «Богоматерь. Полное иллюстрированное описание Ее земной жизни и посвященных Ее имени чудотворных икон» 1909 года издания. Я начал просматривать книгу и, к своему великому удивлению, обнаружил в ней краткое описание Казанской иконы в Нижнем Ломове с фотографией. Для меня это открытие стало настоящим потрясением. Сейчас, когда я пишу эти строчки, книга лежит передо мной и в который раз я перечитываю в ней знакомую заметку.

Разумеется, в очередной приезд в родной город я стал наводить справки о данной иконе, но информация была крайне скудной и неутешительной. Местные краеведы сообщили, что данный священный образ бесследно пропал в богоборческие годы.

Тогда для себя я решил, что Нижнеломовская чудотворная икона утрачена безвозвратно. Чтобы сохранить память о духовной покровительнице родного города, в том же году я купил у местного жителя список данной иконы, датированный серединой XIX века. Надо заметить, что образ Казанской иконы с давних пор является самым популярным среди православных горожан и хранится во многих семьях.

Между тем в Нижнем Ломове началось восстановление Казанско-Богородского мужского монастыря, который отстраивали всем миром. Особый вклад в строительство Казанского храма на территории монастыря внес директор «Нижнеломовских электрических сетей» Александр Петрович Мамыкин. Детство он провел в селе Норовка (Монастырское) возле некогда разрушенной обители и часто с ребятишками лазил по ее развалинам. Однажды даже нашел в земле напрестольный серебряный крест. Возможно, это был знак свыше. Именно Александр Петрович в последующем оказался одним из хранителей чудотворных образов Казанской Божией Матери и Иоанна Предтечи.

Сегодня доподлинно известно, что до 1937 года эти месточтимые иконы поочередно находились у архимандрита Макария и иеромонаха Гедеона. Когда в годы репрессий над иеромонахом Гедеоном нависла угроза ареста, он передал святыни жителям села Монастырского – семье Климовых, глава которой, Амплий Иванович Климов, был иконописцем. Но репрессии не обошли стороной и его. В 1938 году Амплия Ивановича арестовали и позже расстреляли в наровчатской тюрьме. Его жена Анастасия Васильевна, а также дочери Антонина и Мария и стали в последующие десятилетия хранительницами священных сокровищ. Тайна их нахождения скрывалась даже от родственников. А в дом, где хранились иконы, не пускали посторонних. Как рассказал Александр Петрович, только спустя год после того, как на месте разрушенного монастыря над святым источником была построена часовня и началось возрождение обители, Антонина Амплиевна со словами «Богородица указала на тебя» открыла тайну своему двоюродному племяннику Александру. Иконы Антонина Амплиевна завещала ему после своей смерти. Скончалась она 8 марта 2008 года на восемьдесят седьмом году жизни, а уже 26 апреля 2008 года, в самый канун Пасхи, Александр Петрович торжественно вернул чудотворные иконы во вновь построенную Казанскую церковь, ктитором которой он является. Авторитетные московские эксперты подтвердили подлинность чудотворных икон.

Но вернемся к списку иконы Казанской Божией Матери, который был похищен из коллекции московского собирателя древностей. Согласно заключению искусствоведов, данный образ был создан в Москве в первой четверти XVII века в знаменитых иконописных строгановских мастерских. Он украшен позолоченной басмой, речным жемчугом, полудрагоценными камнями и прекрасно сохранился. Осмелюсь предположить, что этот образ мог быть написан известным иконописцем Прокопием Чировым, который работал в строгановских мастерских в тот период. Хотя имя художника, как принято, и не обозначено на иконе, но по стилю и технике исполнения просматривается рука этого выдающегося мастера.

Придя к такому выводу, я погрузился в чтение – было проштудировано огромное количество статей о Казанской иконе, просмотрены сотни святых образов в интернете, каталогах и музеях. И вот новое открытие! В Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева я неожиданно обнаружил редкий образ двухрядной иконы Казанской Богоматери с избранными святыми.

В центре верхнего ряда композиции представлен образ Богоматери Казанской, которому в молении, как почитаемой русской святыне, предстоят митрополит Московский Петр и преподобный Сергий Радонежский. При этом художественные образы Богоматери и Младенца как две капли воды были похожи на образы с иконы из коллекции московского коллекционера.

В нижнем ряду были изображены святые, тезоименитые членам царской семьи Романовых: воин-мученик Феодор Пергийский (небесный покровитель патриарха Филарета), Алексий, человек Божий (святой царя Алексея Михайловича, внука патриарха Филарета), преподобно-мученица Евдокия (святая царицы Евдокии Лукьяновны Стрешневой, матери царя Алексея Михайловича, и старшей дочери царя Евдокии), мученица Ирина (святая старшей сестры царя Алексея Михайловича Ирины Михайловны), преподобная Ксения (небесная покровительница бабки царя, Ксении Ивановны Шестовой), преподобная Мария Египетская (святая жены царя Алексея Михайловича Марии Ильиничны Милославской).

По авторитетному мнению научных сотрудников музея имени Рублева, икона-двухрядница могла находиться в Крестовой, или Моленной, палате царского дворца и предназначалась для келейной молитвы. Из сказанного напрашивается вывод, что икона, с которой мы начали наше повествование, также могла когда-то храниться в царских палатах либо принадлежала одному из вельмож из царского окружения.

Вот такая непростая история первообраза и некоторых его списков. Как знать, может, прочитав это, кто-то из читателей задумается об отечественной истории и истории родного края и, возможно, пожелает посетить Нижнеломовский Казанско-Богородский мужской монастырь и поклониться чудотворному святому образу. Признаюсь, я был бы этому только рад.

Мадонна в кресле

 
Моцарт
Ах, Сальери!
Ужель и сам ты не смеешься?
Сальери
Нет.
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля…
 

А. С. Пушкин. Моцарт и Сальери

Вглядываясь в автопортрет Рафаэля Санти (1483–1520), я с грустью думаю о том, почему у этого гения была такая короткая жизнь, почему, обладая выдающимся талантом, он так рано покинул этот мир? Всего тридцать семь лет – таков яркий земной путь Рафаэля, что по нынешней жизни является расцветом молодости и для многих только началом реализации профессиональных планов. Сколько прекрасных образов мог создать этот титан эпохи Возрождения, пожив хотя бы еще столько же и украсив этот мир бесценными живописными полотнами! Что еще можно сказать по этому поводу и как подобрать нужные слова?

Рафаэль рано остался сиротой. Поскольку у мальчика явственно обнаружился талант художника, то по настоянию дяди он был направлен в школу знаменитого живописца Пьетро Перуджино, где с энтузиазмом постигал мастерство учителя. Рафаэлю едва исполнился двадцать один год, а он уже становится автором знаменитых картин «Обручение Девы Марии», «Мадонна Конестабиле», «Сон рыцаря», «Три грации». От богатых заказчиков нет отбоя, но молодой художник продолжает совершенствовать свое мастерство и переезжает во Флоренцию, где его учителями становятся самые выдающиеся художники того времени – Леонардо да Винчи и Микеланджело.

Можно долго рассказывать о гениальных работах Рафаэля – только мадонн он написал более сорока. Однако остановимся на одном из полотен, относящихся к циклу изображений Девы Марии, под названием «Мадонна в кресле» (Madonna della sedia). Эта картина относится к периоду творческой зрелости мастера и была написана во время его пребывания в Риме, около 1513–1514 годов. В это время он был занят грандиозной работой – росписью залов и анфилад в Ватиканском дворце, куда был приглашен Папой Римским Юлием II.

Картина «Мадонна в кресле» хотя и относится к религиозным сюжетам, но менее всего соответствует традиционному представлению о Богоматери, по стилю она больше напоминает бытовой портрет. На картине в круговом обрамлении на темном фоне изображена Дева Мария в одежде простой римской женщины – в платье из ярких тканей и с обычной косынкой на голове, обнимающая младенца Христа. За ними стоит взирающий на них с благоговением юный Иоанн Креститель с небольшим крестом. Художнику удалось показать в материнских объятиях невероятную нежность и глубокую любовь. Образ Святой Девы Рафаэль списал со своей возлюбленной – Форнарины, именно ее облик художник воплощал в мадоннах. Настоящее ее имя – Маргарита Лути. Своим прозвищем Форнарина была обязана профессии своего отца – пекаря Франческо Лути, работавшего в Риме (Fornarino переводится с итальянского как «булочник»).

Современники утверждали, что Рафаэль называл полотно «Мадонна в кресле» одной из своих любимых работ.

Картина «Мадонна в кресле» была по достоинству оценена как современниками, так и потомками. Многие отечественные и зарубежные художники последующих поколений неоднократно копировали это произведение на своих полотнах.

Согласно преданию, в начале XVIII столетия некий молодой художник, обучавшийся живописи в Италии, привез в Москву список со знаменитой картины. Этот образ он подарил родственнику – священнику храма Живоначальной Троицы на Грязех (сегодня эта церковь сохранилась и расположена в самом центре Москвы, у Покровских Ворот). Картину, которую прихожане назвали «Святое семейство», повесили в одном из простенков, и долгие годы она висела здесь, ничем себя не проявляя. Но однажды произошла удивительная история.

В середине XVIII столетия жила в Москве знатная дама. Тяжелые несчастья постигли эту женщину: оклеветали и отправили в ссылку ее мужа, имение отобрали в казну, а единственный сын пропал во вражеском плену. Несчастная женщина искала отрады в молитвах. Как-то раз во сне она услышала голос, повелевший ей отыскать икону Святого семейства и помолиться перед ней. Немало пришлось женщине обойти московских приходов, но она все же нашла то, что искала, в Троицком храме – и упала перед иконой на колени, и залилась слезами, не помня себя от внезапно охватившего ее чувства благодати… А вскоре оправдали ее мужа, было пересмотрено дело, и имение вернули, и наконец вернулся из плена сын. Слух о случившемся быстро распространился по округе, а икону стали называть «Три Радости» или «Трех Радостей». С тех пор эта икона считается заступницей и покровительницей невинно осужденных и разлученных с близкими людей. К ее утешению прибегали люди, оставшиеся в одиночестве, а также воины, проходящие службу в горячих точках.

Например, Лев Толстой всегда имел при себе миниатюрную в серебряной ризе копию «Мадонны в кресле», которую ему подарила тетя по отцовской линии Татьяна Александровна Ергольская при отправлении на Крымскую войну, наказав при этом: «Ты уж береги себя, Левушка, а Мадонна тебе поможет!» В конце жизни писатель ставил эту работу Рафаэля выше других его мадонн.

«Мадонна в кресле» приводила в восторг и Ф. М. Достоевского, видевшего ее во Флоренции, а Алексей Толстой описал картину в следующих строках:

 
Склоняся к юному Христу,
Его Мария осенила;
Любовь небесная затмила
Ее земную красоту.
А Он, в прозрении глубоком,
Уже вступая с миром в бой,
Глядит вперед – и ясным оком
Голгофу видит пред собой.
 

К сожалению, оригинал иконы из Троицкого храма бесследно исчез после революции 1917-го. В 1992 году здание храма было возвращено верующим, а при его открытии общине было прислано из Патриархии несколько икон, изъятых на таможне. Среди переданных икон, между которыми не производилось никакого отбора, оказался аналойный образ «Три Радости», список середины XIX века.

В тех случаях, когда на иконе слева или справа изображается Иосиф Обручник, икону иногда называют «Святое семейство», но верующие в большинстве случаев не видят между ними принципиальной разницы и называют так же – «Три радости».

Я неслучайно привел слова Сальери в начале текста в качестве эпиграфа. Ведь в зависимости от мастерства художников качество копий было самое разное. В современных российских музеях имеется несколько великолепных копий «Мадонны в кресле» Рафаэля. Например, «Мадонна в кресле» из коллекции Алупкинского музея-заповедника исполнена на меди и, как и другие копии, не имеет точных сведений об авторе и времени создания. Она прекрасно передает оригинал – композицию и цветовое решение.

В одном из старейших и крупнейших художественных музеев России, Пензенской областной картинной галерее имени К. А. Савицкого, в зале итальянского искусства мне довелось увидеть не менее прекрасную и весьма близкую к оригиналу копию названной картины Рафаэля. При этом дорогая золоченая массивная рама здесь также исполнена в духе того времени. Однако чаще всего «Мадонну в кресле» копировали простые и неизвестные художники и иконописцы, особенно в XIX веке. Этот прекрасный сюжет встречается на старых русских иконах, иногда нарисованных в жанре наивного искусства, возможно деревенскими художниками. Мне и самому доводилось не раз встречать этот образ в иконных лавках.

Однажды я увидел похожую икону в антикварном магазине на московском вернисаже в Измайлово. Икона была нарисована маслом на деревянной дощечке и, что характерно, оформлена в киот под стеклом. Из-за времени и ненадлежащих условий хранения краска на иконе в нескольких местах слегка отслоилась. Судя по признакам, данная икона была написана во второй половине XIX века. Не скажу, что данный образ близок к оригиналу, который буквально светится счастьем и святостью. Вроде композиционно картина построена так же, и одеяния те же, но от персонажей не исходит небесного и возвышенного сияния. Напротив, в глазах и движениях младенца читается некая тревога и даже испуг, он плотно прижимается к матери, пытаясь спрятаться за нее. Может, таким образом неизвестный художник, рисовавший копию, стремился придать образу вид простой картины, неслучайно на изображении отсутствуют атрибуты Иоанна Крестителя – нимб и крест. А уже позже новый владелец картины поместил ее в киот, придав тем самым сакральный смысл. Немного поразмыслив, я все-таки купил эту икону-картину, оставив киот продавцу и в последующем оформив дощечку в красивую рамку. Кстати, размером она оказалась совсем небольшая – 14,6 на 11 сантиметров.

Я давно обнаружил, что разница между картиной и иконой в творчестве Рафаэля носит не столь очевидный характер. Кто-то возразит, мол, художник был католиком и этим все сказано, но, поверьте, это ровным счетом ничего не меняет, ибо христианство имеет одно Писание и единые корни, уходящие вглубь истории. Святость и вечность, которые мы ищем в иконе, были главными мотивами на полотнах Рафаэля Санти.

Может, это повествование позволит кому-то по-новому посмотреть на описываемый образ, прикоснувшись к прекрасному и неповторимому через призму творчества итальянского гения.

Анжелина

А ты, мой возлюбленный друг по духу, улавливающий истинную красоту, не слушай всех этих рассуждений об искусстве. Приди, наслаждайся и созерцай.

Гете. О немецком зодчестве

Лет двадцать назад мне впервые довелось побывать в Риме. Вечный город, как его еще называют, произвел сильное впечатление своей седой древней красотой и неповторимыми памятниками архитектуры.

Среди прочих сувениров из этой поездки я привез не то открытку, не то иконку, размером в два спичечных коробка, с изображением молодой женщины со спящим на руках младенцем. Никаких надписей на открытке не было. Купил я ее в церковной лавке, что все-таки скорее придавало ей характер священного образка. Изображение пленило меня своей красотой: вид молодой женщины напоминал Мадонну с младенцем, лик которой излучал абсолютную любовь и огромную нежность к ребенку. Надо заметить, что Мадонна (от итал. mia donna – моя госпожа) на картинах в раннем западноевропейском искусстве встречается очень часто. При этом в отличие от русской традиции, которая следовала строгим канонам и требованиям церковной цензуры, образ Богоматери – Мадонны – в католическом мире художниками трактовался достаточно вольно. Католическая церковь, в отличие от православной, не препятствовала развитию религиозного искусства (здесь не берутся в расчет иконопись и росписи храмов), и в религиозном жанре образ Мадонны стал одним из наиболее востребованных. Все выдающиеся итальянские художники, начиная с эпохи Возрождения, внесли свое видение в понимание этого Божественного образа; даже простой перечень мастеров, обращавшихся к этой теме, займет не одну страницу печатного текста. Достаточно вспомнить шедевры мирового искусства – полотна Леонардо да Винчи, Тициана, Джорджоне, Боттичелли, Рафаэля, Перуджино, Лотто и многих других живописцев. Великий гений Рафаэль Санти, например, не ограничился написанием одного шедевра – «Сикстинской Мадонны», он оставил потомкам целый цикл из почти пятидесяти картин, посвященных матери Христа. Леонардо да Винчи, подаривший миру гениальную «Мадонну Литту», написал еще около десяти уникальных полотен с образом Мадонны.

На картинах европейских художников Мадонна изображается не только с младенцем Иисусом на руках. Существует огромное количество других вариантов художественных образов Богоматери, в том числе стоящей в одиночестве с жестом благословения, стоящей с младенцем на руках в окружении святых, восседающей на троне, кормящей младенца грудью, оплакивающей лежащего на ее коленях Христа (Пьета), со сверкающим сердцем в груди, прогуливающейся в райском саду и так далее. Однако назвать подобные произведения искусства иконами, очевидно, нельзя. Неслучайно отец Павел Флоренский писал: «В иконе есть душа – ее надписи». Написание имени образа приравнивалось к его освящению. Картина, конечно, не икона, но без сакральных надписей икона становится картиной. Многие художники, особенно во времена Ренессанса, сознательно придавали Богоматери узнаваемые земные черты лица и облачали ее в дорогие элегантные, но все же весьма традиционные одеяния. Одним словом, этот образ на открытке пленил меня своей необычностью и красотой, и я не думал, что однажды вернусь к нему, но при иных обстоятельствах.

Спустя многие годы в одном из антикварных салонов я увидел небольшой рисунок девушки с младенцем, размером 14,5 на 10 сантиметров, написанный маслом на деревянной дощечке. Он был слегка, как говорят коллекционеры, покоцан, то есть имел следы небольших царапин, сколов и повреждений.

Я вспомнил открытку, когда-то привезенную из Ватикана и затерявшуюся в моих многочисленных бумагах. Они были идентичными по сюжету, с той видимой разницей, что сувенирная открытка была напечатана в типографии на глянцевой бумаге, а эта – написана масляными красками на дереве. На мои вопросы, кто автор, давно ли картина находится в салоне и что известно о ней и человеке, который ее принес, последовал стандартный ответ: «Да уже месяца три лежит, а принес какой-то мужчина, которому срочно нужны были деньги». Больше ничего к сказанному продавец добавить не смог. Меня удивило то, что такой яркий и необычный образ мог оставаться незамеченным другими посетителями столь долгое время. Может, из-за малого размера? Цена у картины была приемлемой, и я, не задумываясь, купил ее в надежде раскрыть тайну этого образа.

Мой поиск начался с установления фамилии автора, которая была написана в нижнем правом углу и начиналась с букв «R. Ferr…», дальше буквы были неразборчивы, да и первая буква R была малопонятна и больше походила на A. После поисков фамилий художников с похожими начальными буквами интернет выдал имя итальянского художника Роберто Ферри (Roberto Ferri). Однако эта фамилия была слишком короткой, на иконке она была более длинная, да и Ферри, как выяснилось, хоть и знаменитый, но современный художник, который пишет исключительно обнаженные фигуры в старом классическом стиле. Было очевидно, что Ферри работал в ином жанре и это не его работа, к тому же дощечка и рисунок Мадонны с младенцем имели явные признаки прошедшего времени.

Тогда я воспользовался возможностями поиска системы «Яндекс» через фотографию. В окошке «Картинки» я сфотографировал рисунок и загрузил его в поисковую систему. На удивление, интернет тут же выдал идентичную картину Роберто Ферруцци (Roberto Ferruzzi) и огромное количество статей об этом художнике, что стало полной неожиданностью. Я погрузился в захватывающее чтение, а затем попытался систематизировать все, что мне удалось узнать о художнике, и получилась увлекательная история.

Роберто Ферруцци родился в итальянской семье в городе Шибенике (Далмация) в 1853 году. С детства Роберто интересовала живопись, и он много рисовал, в том числе посещал классы по рисованию. Поскольку он был сыном успешного адвоката, то согласно семейной традиции ему предстояло стать юристом и продолжить дело отца. Юридическое образование Роберто получал в университете Падуи. Но молодому человеку не суждено было стать адвокатом: еще в бытность студентом он проявил большую любовь и способность к искусству, познакомился со многими художниками и решил посвятить свою жизнь живописи. Попутно заметим, что такие выдающиеся художники, как Анри Матисс, Михаил Врубель, Василий Кандинский, Николай Рерих, Василий Поленов, Иван Билибин и некоторые другие тоже когда-то учились на юридических факультетах и даже стали юристами, но тяга к вечной красоте искусства и творчеству взяла верх. Здесь я испытываю гордость за то, что, как и названные великие живописцы, когда-то грыз гранит юридической науки и теперь хоть опосредованно, но приближен к искусству.

Однако вернемся к Роберто Ферруцци. Он много работал над собой, совершенствуя свое мастерство, – по сути, он был художником-самоучкой. Возможно, мир не узнал бы имя этого художника. Но однажды Роберто увидел на улице Венеции девочку с малышом на руках и замер, словно сраженный молнией. Ребенок на руках у ребенка – возможно, именно этот аспект вдохновил Ферруцци, который своим искусством пытался показать нежную любовь сестры к своему младшему брату, и именно так, не иначе, он хотел бы представить материнство в своей работе. Девочка, которая согласилась позировать художнику, оказалась одиннадцатилетней Анжелиной Чиан, а на руках у нее был младший братик Джованни. Здесь следует заметить, что в итальянских семьях девочки с самых ранних лет вживались в материнский образ: вначале забота о младших братьях и сестрах, следом свои дети, ведь замуж выдавали очень рано. Девочка-модель была вторая из пятнадцати детей в семье и, как было принято в больших семьях, уже в десять лет заботилась о младших братьях и сестрах.

Роберто написал картину, назвав ее «Материнство» (Maternita’), и в 1897 году представил ее на Венецианской биеннале. Благодаря необычайной выразительности картина имела огромный успех и получила золотую медаль. Она стала настолько популярной, что первоначальное ее название поменялось на «Мадонну».

Сразу же став знаменитой, картина была продана за умопомрачительную по тому времени сумму крупному бизнесмену и коллекционеру Джону Лейшману.

Однако жизнь самого художника сложилась менее успешно. Тяжелым ударом для него стала преждевременная кончина любимой жены и дочери. Все дальнейшие годы Роберто-вдовец вел очень скромную и уединенную жизнь. Он скончался в 1934 году и был похоронен в семейном склепе на маленьком кладбище в Лувильяно возле жены и дочери. Ни до, ни после «Мадонны» Ферруцци не создал ничего столь же выдающегося. Его картину можно считать каким-то феноменальным порывом творческого откровения и дерзновения художника.