Kitobni o'qish: «Охотники за камнем знаний»

Hominibus impossible¹

ПРОЛОГ

1

За прошедшие годы частный детектив Венедикт Струкачев со своими сотрудниками провел много интересных расследований, связанных с необычными явлениями и артефактами. При расследовании преступлений он отправлялся в другие миры и доисторические времена. Он не раз был на грани смерти, и только счастливый случай выручал его. Или, может, не случай…

Однажды его сотрудник и близкий друг Заяц спросил его:

– Венедикт, тебя не раз били по голове, по почкам и другим частям тела, ты не раз подвергал свою жизнь смертельной опасности. Но ты же… – Алексей смутился и робко взглянул на товарища.

– Ты хочешь сказать, что я – почти ведьмак, – рассмеялся Венедикт, – и смог бы использовать свои необычные способности, чтобы избежать всех этих неприятностей?

– Ну, да. А ты почему-то не пользуешься своими способностями. У меня складывается впечатление, что тебе все это нравится. И это в то время, когда, по словам святого Христофора, ты, воспользовавшись частотой резонанса Шумана, смог бы все это предвидеть, что ли. И часто избежать всех этих, мягко говоря, неприятностей.

– О, нет, мой друг! Мне совсем не нравится, когда меня бьют по физиономии, прикладываются бревном к моему затылку, бьют по моим бедным почкам. Но воспользоваться частотой Шумана мне совершенно не хочется. И знаешь, почему?

– Интересно, наверно, будет узнать, почему?

– Если я буду пользоваться этим методом, мои мозги изленятся, перестанут работать, покроются толстым слоем жира. И я превращусь в толстого борова. А моя жизнь превратится в серое, лишенное каких-либо интересных событий существование.

– Но, истины ради, нужно отметить, что борова, бесконечно умного и всезнающего, со всеми вытекающими отсюда благами.

Венедикт недовольно сморщился, словно от зубной боли.

– Леша, ты меня знаешь уже давно. Неужели я когда-нибудь давал тебе повод прийти к такому выводу? – Струкачев, взглянув на своего друга, не выдержал принятого тона и рассмеялся.

Теперь пришла пора рассмеяться Зайцу.

– Нет, мой верный друг. Ты с честью выдержал мои провокационные вопросы и нарисованные мною соблазнительные перспективы.

2

Прошло четыре месяца с того момента, как детективы закончили невероятно интересное и сложное расследование преступления, связанного с перстнем легендарного царя Соломона. Жизнь постепенно вошла в свою обычную колею.

Светлана и Надежда с удовольствием занялись делами, никоим образом не связанными с мистикой. Их души требовали отдохновения от всех ведьм, таинственных одноглазых стариков, Бельзебула и прочей нечисти. С энтузиазмом они занялись поисками вечно пропадающих кошечек и собачек, слежкой за неверными супругами.

И лишь Венедикт и Алексей, занимаясь повседневной, затягивающей, как трясина, текучкой в свободную минуту с тоской вспоминали милые им мистические дела, с нетерпением ожидали подходящего случая, чтобы заняться любимым делом.

Однажды в минуту нечастого временного безделья Светлана и Надежда сидели в уютном холле их детективного агентства и неспешно пили кофе. Их разговор крутился вокруг их беременности и предстоящих в обозримом будущем родах.

– Кстати, Надежда, ты в курсе, что твой муж за все время существования этого детективного агентства, – Светлана обвела взглядом холл, уставленный красивой кожаной мебелью и огромными, во всю стену, зеркалами, – ни разу не был в отпуске. За это время его несколько раз крепко били, его работа связана с постоянными стрессами. Да и общение с потусторонними силами и всякой нечестью не прибавляет ему сил. Он даже к врачу ни разу не обращался. Даже после жестоких избиений он, как собака, зализывал раны и надеялся, что и на этот раз судьба будет благосклонна к нему.

– Светочка, ты намекаешь мне на то, что необходимо взять мужа и отвезти его подальше от всех его дел?

– Нет, подруга. Я не намекаю. Я просто еще не успела высказать тебе свое настоятельное предложение сделать это. Тем более тебе, в твоем положении, – Светлана выразительно взглянула на Надежду, – это было бы очень вовремя.

Надежда посмотрела на свой уже заметный живот и умиротворенно улыбнулась. Потом перевела взгляд на живот подруги.

– Я с тобой полностью согласна, Светочка. Давай мы поступим следующим образом. Я уломаю своего мужа отправиться в отпуск куда-нибудь на море недельки на две. А потом отдыхать отправишься ты с Лешей. В конце концов, никто не отменял закон о праве людей на отдых. И мы имеем полное право воспользоваться этим законом, даже в нашей необычной организации.

Женщины понимающе взглянули друг на друга и искренне рассмеялись.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пожилой человек с небольшой седой бородкой неспешно брел по улице, внимательно разглядывая номера домов из-под полов легкой соломенной шляпы. Найдя нужный дом и подъезд, постучал дверным молотком. Неожиданно нетерпеливо начал переминаться с ноги на ногу.

За массивными дверями послышались шаркающие шаги, и она с легким шорохом приоткрылась. В образовавшуюся щель на посетителя вопросительно смотрел высокий худой пожилой мужчина в строгом черном костюме и белоснежной рубашке с «бабочкой».

– Владимир Михайлович Карелов, – приподняв шляпу, представился посетитель, – Мы договорились о встрече с Herr² Фридрихом Йебсеном.

Дворецкий прикрыл дверь. Послышалось звяканье сбрасываемой цепочки. Дверь широко распахнулась, пропуская в квартиру посетителя.

– Herr Фридрих Йебсен предупредил меня о вашем прибытии, господин Карелов. Он ждет вас в своем кабинете на втором этаже. Я вас к нему сейчас провожу, – дворецкий с достоинством наклонил голову с копной седых волос.

– Спасибо, голубчик, не надо. Я знаю, где находится кабинет моего друга, – протягивая дворецкому шляпу, приятным баритоном проговорил Владимир Михайлович.

Он неожиданно легко для своего возраста поднялся на второй этаж и уверенно повернул направо. Неслышным шагом, которому он научился в армии в далекие юношеские годы и который потом долго совершенствовал, прошел по коридору, покрытому толстой ковровой дорожкой. Он неслышно подошел к открытым дверям кабинета хозяина квартиры и холодным цепким взглядом заглянул в комнату.

В комнате царил полумрак от опущенных плотных штор. Лишь на письменном столе в глубине довольно большого помещения светила изящная, явно единичная в своем роде, ручной работы, настольная лампа, бросая пятно света на небольшую площадь перед собой. За столом, спиной к нему, неловко примостившись на краю большого кожаного кресла, ссутулившись, сидел человек в домашнем халате.

Он склонился над столом, рассматривая что-то в большую лупу. Почувствовав на спине чужой тяжелый взгляд, резко обернулся. Увидев Карелова, сдержанно улыбнулся.

– Moin³, Herr Карелов. Я так и знал, что вы приедете, Владимир Михайлович. Моя находка не могла вас не заинтересовать, – тонкие губы синюшного цвета хозяина кабинета дрогнули и скривились, что должно было изобразить доброжелательную улыбку. Он с трудом приподнялся, сделал, несколько, заметно прихрамывая, шагов навстречу и протянул гостю узкую, пожалуй, излишне сухощавую ладонь.

Взгляд Карелова мгновенно изменился. Бесследно исчез холодный блеск его карих глаз. В них появилось тепло, а на лицо наползла маска искренней радости от встречи со старым другом. Посетитель, протянув руку, бросился к хозяину кабинета.

– Moin, Mein Lieber Freund⁴, – Карелов схватил протянутую руку и долго тряс ее. Его лицо было повернуто к Фридриху, и лишь внимательный человек смог бы заметить, что его взгляд то и дело обращается к предмету, лежащему на столе. – Как я рад вас видеть после стольких лет разлуки. Я смотрю, вы выглядите вполне еще бодрячком. А как себя чувствует Frau Ангела?

– Спасибо, что полюбопытствовали. Извините, но она сегодня чувствует себя не очень хорошо и не может засвидетельствовать вам свое глубочайшее почтение. Возраст, знаете ли. Давайте-ка, не будем терять время на праздные разговоры о личной жизни, – Фридрих скупо улыбнулся. – Лучше перейдем непосредственно к предмету, ради которого я вас пригласил. Тешу себя мыслью, что сегодня я вас, коллега, несомненно, поражу. Прошу вас подойти к столу.

Карелов мягким шагом прошел к столу и с любопытством стал рассматривать лежащий на нем предмет.

– Вы, как всегда, правы. Не будем напрасно терять время. Ну-с, рассказывайте, что вы там разыскали. Надеюсь, я не зря потерял время, бросил все дела в России и приехал к вам.

– Надеюсь, что не зря. Вам, Владимир Михайлович, известен предмет, который вы имеете, не побоюсь так сказать, честь сейчас видеть?

Карелов, с улыбкой оглянулся на хозяина, повернувшись, согнал ее с лица и наклонился над столом, одновременно доставая из нагрудного кармана очки и водружая их на нос. Увиденное им, действительно поразило его. Он побледнел и слегка пошатнулся от охватившего его волнения. Сделав над собой заметное усилие, он повернулся к хозяину, снял очки и, протирая их платком, негромко проговорил:

– Что, сказать, Lieber Freund? Насколько я осведомлен в этом вопросе, я имею честь лицезреть перед собой, так называемый, камень Знаний.

– Да! Да! – Фридрих довольно потирал сухощавые ладони. – Я взял на себя смелость предположить то же самое. Значит, я не ошибся в своих выводах!? Но, дорогой коллега, не кажется ли вам, что мы с вами оба ошибаемся?

Карелов снисходительно взглянул на сухощавого человека с радостным лицом стоящего перед ним.

«Можно подумать, что старый лис Фридрих сомневается в том, что на этом столе лежит мистический камень Знаний. Да еще физиономию ухитрился сделать дебильно-радостной. Но где он его ухитрился раздобыть?». Такая мысль мгновенно промелькнула в мозге Карелова, но своему визави он ласковым голосом проговорил:

– Mein Freund, я, почти уверен, что это он. Жаль только, что проку от этого камня немного, – Карелов с плохо скрываемым интересом продолжал разглядывать небольшой каменный диск с какими-то письменами по окружности.

Йебсен удивленно взглянул на своего старого знакомого.

– Почему вы так говорите, Владимир Михайлович? – Йебсен нежно, едва касаясь его кончиками пальцев, погладил прохладный камень. – Ведь перед нами лежит знаменитый камень Знаний, который потенциально может принести своему владельцу мировое господство. А вы изволили только что сказать, что от него мало проку. Или я неправильно вас понял?

– Нет, мой старый друг, вы все правильно поняли. И вы все правильно говорите о его необычной силе, но, чтобы высвободить из кристаллической решетки этого камня заключенные в нем знания, нужно знать заклинание. Без него, увы… Этот камень теперь интересен разве что любителю антиквариата, не более. Вам ли этого не понимать?

Йебсен, хитро улыбнувшись, довольно потер руки.

– Видите ли, Владимир Михайлович, у меня есть и заклинание, – он сокрушенно покачал головой. – Вся сложность заключается в том, что написано оно давно уже мертвым узелковым языком. А у меня, как на грех, совершенно нет знакомых специалистов, которые были бы стопроцентно надежны и могли бы помочь мне прочитать его. Как вы понимаете, это дело весьма щекотливое. Я не могу обратиться к широкой научной общественности с просьбой оказать мне помощь. Стоит кому-либо узнать о том, что я являюсь обладателем этого камня, моя жизнь в тот же момент прекратится. Он у меня находится уже достаточно давно, а я никак не могу решить эту задачу. После трудных многолетних размышлений я решил обратиться за помощью к вам. Вас я уже знаю более тридцати лет. И вся история нашего сотрудничества ни разу не дала мне повода сомневаться в вашей порядочности. Рог единорога, который я вам подарил тридцать четыре года назад в знак нашей дружбы, я надеюсь, еще у вас?

Ошеломленный речами старого друга, Карелов безмолвно стоял, а мозг усиленно работал. Как же так? Он сейчас стоит в комнате, где уже много лет хранится один из самых дорогих раритетов во вселенной. Стоит кому-либо стать владельцем этого камня и перед ним откроются беспредельные возможности обладать всем миром. Эта сладкая, ни с чем несравнимая, всеобъемлющая власть над людьми и природой. И все это принесут ему знания, заключенные в этом небольшом по размеру камне. Знания, накопленные миллионами поколений людей на земле, а может и во всей вселенной. От таких мыслей его даже закачало. Фридрих с любопытством смотрел на молчащего друга, прекрасно понимая его состояние.

– Фридрих, а где вы раздобыли это сокровище? – пытаясь отвлечься от своих сладких мечтаний, и хотя бы на время успокоить друга, спросил Карелов.

– У меня есть… – голос Фридриха неожиданно для Владимира Михайловича приобрел оттенок настороженности, что тот незамедлительно отнес к очень плохому признаку, – Точнее был, очень близкий друг. В свое время он был известным во всем мире археологом. Несколько лет назад, проводя какие-то совсем уж рядовые, ничего особенно ценного не сулящие, раскопки в одной из провинций на территории Германии, он неожиданно обнаружил очень странное захоронение.

– И чем же оно было странным? – подчеркнуто равнодушно полюбопытствовал Карелов, соображая, как развеять несвоевременную настороженность друга, вызванную его неосторожным любопытством.

– Захоронение было действительно странным. В том захоронении были скелеты четырех человек. Точнее говоря, двух человек – девочки лет пяти-шести и юноши. В нескольких метрах был обнаружен скелет женщины со стрелой в груди. Самые обычные скелеты, с которыми довольно часто сталкиваешься, когда производишь подобные работы. А вот кости четвертого, рядом с которыми были скелеты девочки и юноши, были очень интересны. Представьте себе, Владимир Михайлович, они свидетельствовали о том, что при жизни этот субъект был дьяволом.

– Дьяволом? – неподдельно удивился Карелов, и ему стало действительно интересна рассказываемая другом история.

– Да. У скелета была огромная голова, вооруженная длинными острыми рогами, на нижних конечностях были копыта и позвонки показывали, что у владельца скелета при жизни был длинный хвост. Большой интерес у археологов вызвала лицевая кость. Знаете, она походила на лицевую часть собаки. В общем, облик этого субъекта был такой, каковым мы сейчас представляем именно дьявола.

– И в этом захоронении были найдены камень и узелковое заклинание?

– Да, вы правы. Камень Знаний и веревка с узелковым текстом были в руках юноши. Они были размещены в шкатулке. Удивительно, но шкатулка вполне прилично сохранилась, несмотря на то, что прошло много столетий. Но был найден еще один загадочный раритет. На груди этого ужасного скелета дьявола был обнаружен очень интересный медальон.

– И чем же он интересен? Он был из золота и украшен драгоценными камнями?

– Когда-то он, вероятно, висел на кожаной тесьме, но за много веков кожа сгнила. И он просто лежал на одном из ребер. Медальон, кстати, очень простой на вид. Ничего сверх выдающего. Он был изготовлен из простой меди. Одна сторона совершенно чистая, а вот на второй стороне… На ней по окружности что-то написано. Но язык, на котором сделана эта надпись весьма странный. Сколько я не расспрашивал самых известных и знаменитых лингвистов, он никому не известен. Именно в этом и есть его и интересность. Должен вам откровенно сказать, что я инстинктом ученого чувствую, что этот медальон очень необычный. У меня возникла бредовая идея, что именно он повинен в появлении на земле этого дьявола. В ближайшее время я хочу провести эксперимент для подтверждения или опровержения моей гипотезы. Если желаете, Mein Freund, вы можете принять в нем участие.

– Спасибо за столь лестное предложение. Я над ним подумаю. А в чем будет заключаться эксперимент?

– Я хочу попробовать надеть этот медальон на живого человека. И я предполагаю, что с ним произойдет.

– Вы думаете…

– Вот именно, мой друг, – Йебсен довольно потер руки. – Мне бы только найти добровольца, чтобы осуществить свою идею. Конечно, можно попробовать и насильно надеть его кому-нибудь на шею, – улыбка медленно сползла с лица Йебсена, и взгляд его стал холодным и жестким.

– Но, может быть, чтобы эксперимент имел ожидаемый успех, нужно прочитать заклинание, которое написано на медальоне? – Карелов почувствовал, как предательски дрогнул его голос от охватившего страха.

– Может быть, – спокойно произнес Йебсен. – Вот на этом эксперименте мы это и проверим.

Карелов почувствовал, как холодок ужаса неожиданно пробежал по спине, и он зябко поежился. Искать и находить истину, не в этом ли основная задача настоящего ученого? Но предложение Фридриха было настолько страшным, что Владимир Михайлович даже растерялся.

– Конечно, конечно… – промямлил невнятно он. – А что случилось с вашим другом-археологом? – пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, спросил он. – Почему он так расщедрился и подарил вам эти бесценные артефакты? Если он так хорош, как вы говорили, он не мог не понимать, что найденные артефакты могут представлять очень большой интерес. Во всяком случае, как истинный ученый, он должен был проверить все аспекты найденных артефактов, прежде чем делать такие щедрые подарки.

Фридрих, прихрамывая, прошел к креслу и долго усаживался в него. Было видно, больная нога приносила ему постоянные страдания.

– Видите ли, Владимир Михайлович, мой друг Теодор Эрхард был очень умным человеком, и он, я в этом абсолютно уверен, понимал ценность этой находки. Вы можете себе представить, он даже пытался скрыть от меня свое невероятное открытие? Хорошо, что в его экспедиции был преданный мне человек, услуги которого я щедро оплачиваю. Этот же человек очень настойчиво уговаривал моего друга подарить артефакты мне. Его аргументы были настолько убедительны, что Теодор не выдержал и перед уходом в мир иной, охотно подарил их мне. Жаль, что и мое доверенное лицо пережил Эрхарда на время, которое он потратил, чтобы добраться с места раскопок до меня и передать артефакты. Очень жаль уходящих в иной мир хороших людей. Да Бог с ними, мой друг. Вы мне лучше скажите, сможете ли вы мне помочь? Мне очень нужно найти приватного специалиста для перевода узелкового заклинания.

Карелов с ужасом слушал старого друга. Он едва уловил смысл вопроса Йебсена. Он с трудом сглотнул и машинально провел рукой по шее. С неудовольствием заметил, что рука была неприятно влажной и противно дрожала. Фридрих с интересом наблюдал за реакцией гостя. Он незаметно усмехнулся и пригладил аккуратно расчесанные назад волосы. Потребовалось около минуты, чтобы Карелов справился с охватившим волнением.

– Интереснейшую историю вы мне рассказали, Mein Freund, – слегка дрожащим голосом пробормотал он. – Я все думаю, как вам помочь? Я помню ваш подарок в виде рога айнгорна и чувствую себя обязанным вам. Дайте мне денька два на размышление. Это дело не очень простое. Оно совершенно не терпит ненужной спешки.

– Конечно, друг мой. Что такое день!? Я ждал этого события много лет. Подожду еще немного. Уповаю на вашу порядочность, дорогой Владимир Михайлович. Надеюсь, вы понимаете, о чем я веду речь? А приглашение на эксперимент я вам пришлю в гостиницу, где вы имели желание разместиться. Тогда и сообщите мне о результатах ваших усилий.

Карелов, кивнув головой, слегка поклонился и отправился к дверям, держа перед собой шляпу. От дверей беззвучно отпрянула женская фигура и так же бесшумно исчезла в наступающих сумерках в бесконечных коридорах огромной профессорской квартиры.

Йебсен холодным взглядом проводил гостя и, постанывая, встал с кресла и, подойдя к висящей огромной картине, запустил под нее руку. Нащупав, нажал едва заметную кнопку на стене. Стоящий рядом книжный шкаф едва заметно вздрогнул и с легким шорохом пополз вправо, открывая небольшую потайную дверь. Из дверей в кабинет шагнул на редкость гармонично сложенный молодой человек. Высокий, статный. С торсом, достойным руки великих художников и скульпторов.

– Кен, ты хорошо слышал наш разговор? – Фридрих, подходя, с любопытством взглянул на молодого человека.

– Да, отец. Я внимательно слушал весь твой разговор с этим русским.

– И какого же твое мнение о нашей беседе?

– Если бы я присутствовал при вашей встрече, я смог бы составить о нем более определенной мнение. А так… Я думаю, что он был не на шутку испуган твоим сообщением об убийстве тобой двух человек. Я явно слышал, как задрожал его голос после этого. Зачем ты придумал эту жуткую историю?

Фридрих радостно заулыбался и негромко захлопал руками.

– Браво, Кен. Испуг моего визави я тоже заметил. И это очень хороший признак. Ах, мальчик мой! Ты еще слишком молод и не понимаешь, что иногда гораздо выгоднее убивать человека не руками, а «языком». Может случиться, что одни люди и поныне здравствуют, а другие, вовремя проинформированные об их смерти, испуганы до смерти и готовы на все, чтобы не быть уничтоженными. Впрочем, с чего ты решил, что я придумал эту историю об убийстве этих двоих?

– Но, неужели…

– Вот именно, сын мой. Истины ради, отмечу, что произошли эти убийства много веков назад, и я в этом спектакле не участвовал, к сожалению. Но наш предок… Эту историю я слышал от деда несколько раз и в таких красках, в таких подробностях, что словно я сам присутствовал, когда была совершена эта важная для нас находка, – Йебсен радостно рассмеялся, далеко назад откинув голову. – Ты лучше скажи, ты хорошо усвоил мой урок? – закончив смеяться, поинтересовался он, доставая носовой платок и вытирая заслезившиеся глаза.

– Я тебя понял, отец. Постараюсь не забыть этот урок. Но мне хотелось бы высказать предположение, что в ближайшее время твой друг постарается украсть у тебя раритеты.

– А, вот с этим я с тобой согласен. – Йебсен, подняв указательный палец правой руки, саркастически захихикал. – И как ты догадался до этого? Надо хорошо знать этого русского, чтобы сделать такой правильный вывод. – Фридрих с любопытством посмотрел на отпрыска, словно впервые видя его, пытаясь рассмотреть в нем не безусого молодого человека, но опытного мужа. Удовлетворившись созерцанием, продолжил: – Ради этого ценного раритета мой русский друг готов пойти на все. Ты бы видел, как загорелись его глаза, когда он увидел этот камень. Какой алчностью они засверкали! Хотя он тщательно пытался скрыть заинтересованность. Но меня-то не проведешь. Я на подобных делах уже половину своих зубов съел. А потому я тебя очень прошу, Кен, подбери-ка мне надежных ребят. Деньги я тебе, само собой, дам для их поощрения, – Фридрих подошел к столу и достал из ящика пачку долларов. – Здесь, пожалуй, хватит. Ваша задача не спускать с него взгляда. Обо всех его действиях немедленно докладывайте мне. И пусть твои ребята присмотрят за нашей квартирой. Сигнализация – это хорошо, но взгляду надежного человека я по старинке доверяю больше.

А нам с тобой, дорогой сын, воспользовавшись благоприятными обстоятельствами, пришла пора воспользоваться нашим семейным раритетом. А потом мы проведем на моем русском друге опыт, о котором ты слышал, сидя в секретной комнате, – Йебсен довольно захихикал, потирая руки. – И с ним окончательно покончим. Потому что после того, как он увидел этот раритет, он никогда не успокоится, пока не овладеет им. Давай, Кен, займись-ка нашими делами, не медля.

– Но сейчас уже вечер, отец. Чтобы организовать охрану, мне потребуется некоторое время.

– Хорошо, хорошо, не переживай. Я не думаю, что в столь незнакомой обстановке он сможет предпринять что-либо очень оперативно. Но прошу тебя, не тяни время. У тебя ночь еще впереди. Не поспишь одну. Это иногда и полезно, встряхнуться.

– Ладно, отец, я пошел набирать ребят и организовывать наблюдение.

– М-да, – Фридрих достал из кармана халата медальон, повертел его между пальцами, поднял на уровень глаз. Покачивая из стороны в сторону, негромко задумчиво произнес:

– А вот силу этого распрекрасного предмета я, действительно, готов испытать на своем друге, – он взглянул на своего замершего сына и, довольный, рассмеялся.

ГЛАВА ВТОРАЯ

63 год до рождества Христова

Поселок, раскинувшийся на пологом склоне горы, среди вековых деревьев, состоял из полутора десятков домов. Каждый дом был окружен высоким деревянным забором. Деревня была ограждена валом из огромных валунов и рвом для защиты от нападения соседних племен и римлян, которые стали все чаще их беспокоить своими набегами.

В середине поселка стоял большой дом, сложенный из бревен, хозяином которого был эделинг Арминий. Дом был недавно построен и еще источал запах свежего рубленого дерева.

На большом подворье стояло огромное количество голов рогатого скота, готовящегося к выходу на пастбище, на лесную поляну за высокую охранную стену поселения. В низком сарае истошно хрюкали огромные черные волосатые свиноматки и хряки, звонко визжали подросшие подсвинки. Требовали своей утренней похлебки. Все было, как всегда. Просто и обыденно.

Арминий был одет в кожаную тунику, под которой была шерстяная рубашка с короткими рукавами. На крепких ногах были надеты кожаные сандалии с высокими шерстяными обмотками. На широком кожаном ремне, затейливо украшенном металлическими заклепками и бляшками, в деревянных, обтянутых свиной кожей, ножнах висел сакс. Невдалеке на огромном пне лежал метательный топор. К коровнику была прислонена фрамея. Время было неспокойным. Римляне и воинственные соседи из племени тунгров нередко нападали на поселение брухтеров, и надо постоянно быть в готовности к отпору. Как и все свободные мужчины, Арминий носил длинные волосы, связанные на затылке кожаной ленточкой, и с юношеских лет его борода не знала, что такое бритье.

Рядом с ним работала высокая красивая женщина, жена эделинга. Одета она была, так же как и муж. Только кожа ее туники была обработана более тщательно, тонко. И была украшена изящными фибулами и пряжками. А на крепких стройных ногах ее были высокие светлой кожи мягкие сапоги. Ее длинные светлые волосы были подчеркнуто небрежно прикрыты тонкой шерстяной сеткой, которая свидетельствовала, что женщина была замужней. Ажурная сетка была украшена свежими полевыми цветами.

Во двор из дома выскочила девочка лет десяти, не по возрасту рослая, с большими голубыми глазами, с распущенными светлыми, как у мамы, волосами. Она несла перед собой большой поднос с насыпанным зерном для кормежки курей, ходящих по широкому подворью, ловко лавирующих между ног коров.

Арминий насторожился, услышав тревожный шум со стороны подножья горы, в противоположной стороне от ворот селения. Эделинг обернулся к жене и дочери.

– Маота, возьми дочь и марш в дом, – не допускающим возражения хрипловатым от волнения голосом проговорил он, – я схожу в поселок, узнаю, что произошло. И не выходите, пока я не вернусь, – Арминий, прихватив с пенька метательный топор, вышел с подворья.

Маота, взяв дочь за руку, забежала в дом, закрыв за собой массивную дверь на запор. Они долго сидели в доме, с тревогой прислушиваясь к доносившимся с подворья шумам. Мать, сидя на лавке, держала в руках сакс. Анния стояла рядом и с испугом смотрела на дверь.

Маота с испугом вздрогнула, когда в дверь кто-то сильно застучал и чужой голос с римским акцентом грубо потребовал открыть ее. Анния начала беззвучно плакать, вытирая ладонями текущие по щекам слезы. Маота успокаивающе погладила дочь по голове. Через несколько мгновений дверь содрогнулась от мощных ударов топора.

Мать вскочила с лавки, бросилась к стене, откинула в сторону висящую шкуру, обнажив в стене небольшой лаз. Взрослый человек не смог бы пролезть в него. Ребенок с трудом, но пролезал.

– Анния быстро полезай в лаз. Ты побудешь в лесу, пока римляне не покинут деревню, – прошептала Маота.

– Но, мама…

– Нет сейчас времени вести долгие разговоры, дочка. Римляне могут в любой момент ворваться в дом и нам с тобой не поздоровится. Быстро полезай.

– А как же ты?

– За меня не бойся. Со мной все будет в порядке. Не теряй время, Анния, – мать поцеловала дочь в щеку и подтолкнула к лазу.

Анния встала на четвереньки и легко проскользнула в лаз. Она оказалась в густых зарослях кустарника. Девочка оглянулась и увидела, что шкура за ней опустилась и надежно закрыла лаз.

Убедившись, что дочь в безопасности, Маота встала у стены, удобнее перехватила сакс и стала ожидать дальнейшего развития событий. В дом, с грохотом распахнув дверь, ворвались трое римлян. Увидев в нем одинокую красивую женщину, один из воинов с улыбкой медленно направился к ней, выставив вперед меч, внимательно следя за ее действиями.

Маота сделала выпад, но римлян легко отбил сакс и неуловимо быстрым движением выбил его из рук. Женщина побледнела, сделала два шага назад и спиной уткнулась в стену. Римский воин весело рассмеялся.

Он засунул меч за пояс и с удовольствием рассмотрел стройное тело высокой красивой германки. Найдя ее очень даже привлекательной, оглянулся на своих товарищей. Те одобрительно загоготали. Маота взглядом, полным ненависти, оглядела мужчин и неожиданно коленом ударила стоящего перед нею воина в пах.

Тот ойкнул, согнулся, но тот же час выпрямился и со злорадной улыбкой обратной стороны ладони сильно ударил ее по лицу. По подбородку тонкой струйкой потекла ярко-алая кровь.

Маота облизнула текущую кровь и подняла руку, чтобы ударить обидчика. Римлян перехватил руку и ловко заломил ее за спину. Женщина застонала от боли и резко крутанулась, пытаясь вырваться из захвата. Однако римлянин держал слишком крепко. Сопротивление женщины лишь раззадорило насильника. Он обхватил женщину за талию, крепко прижал к своей широкой груди ее трепещущее тело, жадно впился в алые губы. Маота безнадежно задергалась в крепких руках мужчины.

Анния услышав в доме какие-то громкие крики, подползла к лазу и, приподняв шкуру, заглянула в образовавшуюся щель. Она увидела, как здоровенный римлян стоял перед матерью и со злорадной похотливой улыбкой медленно ее раздевал. У матери были разбиты губы, и по подбородку стекала, капая на пол, кровь.

Рядом стояли еще двое воинов и, хохоча, по очереди хватали ее за груди и ягодицы, грязно комментируя свои действия. Стоящий перед нею римлянин, одолеваемый желанием женщины, достал из-за пояса нож и, разрезав одним движением пояс ее штанов, стянул их. Маота оказалась обнаженной под похотливыми взглядами трех мужчин. Женщина пыталась прикрыть пах, но мужчина коротким сильным ударом в живот заставил ее со стоном согнуться в поясе.

Римлянин схватил женщину в охапку и бросил на широкую лавку. Подняв тунику, под веселый смех и комментарии товарищей римлянин лег на нее.

Женщина застонала и задергалась под ним. Но ее действия только раззадорили мужчину и он, начал быстро, пыхтя и постанывая от одолеваемого удовольствия, двигаться.

Зарычав вскоре, он на некоторое время замер, наслаждаясь волнами захлестывающего оргазма. Он хотел было продолжить свои действия, но нетерпеливые товарищи, уже практически стаскивали его с женщины, освобождая место для очередного насильника.

Анния, чтобы не закричать от охватившего ее ужаса при виде развернувшейся перед нею трагедии, засунула в рот кисть и впилась в нее, практически не испытывая боли.

Первый насильник, довольно ухмыляясь, сполз с матери, уступая место своему товарищу. Неожиданно их насторожил донесшийся со двора шум. Один из римлян, достав из-за пояса меч, встал за дверью.

В дом, громко распахнув остатки дверей, ворвался эделинг Арминий, весь в крови, своей и врагов, держа в одной руке сакс, а во второй – метательный топор. Перед собой он увидел римлянина, только что изнасиловавшего его жену. Он, сделав молниеносный выпад, саксом вспорол ему живот. Застонав, воин схватился за вываливающиеся внутренности и запрокинулся на бок. Быстрым взглядом окинул комнату. Увидев распластанную на лавке окровавленную жену и сползающего с нее римлянина, мужчина, подняв над головой сакс, бросился вперед. Но, услышав за спиной какой-то шум, он обернулся и успел подумать, что на этот раз он не успеет ничего сделать. Он почувствовал, как острый меч римлянина легко разрезает его кожаные доспехи, проникая и разрушая тело. Из последних сил он отбросил мешавший ему топор, зажал рану рукой и, сделав выпад, проткнул нападавшего римлянина саксом. Меч вошел почти до рукоятки. И увидев, что противник падает бездыханный, упал на него.

А неудовлетворенный насильник, поднявшись на ноги, с досадой проткнул лежащую перед ним женщину мечом, практически пригвоздив ее к лавке. Женщина несколько раз конвульсивно дернулась и замерла, глядя на своего убийцу широко распахнутыми серыми глазами.

Римлянин подошел к лежащему германцу, ногой опрокинул его на спину и, решив, что противник убит, с ненавистью плюнул на него. Взял меч своего товарища и вышел из дома.

Анния, придя в себя от шока, проскользнула в лаз и, бросив взгляд на неподвижно лежащую мать, робко подошла к отцу. Мужчина лежал на спине. Его лицо приобрело серый оттенок.

Обессиленная Анния упала на земляной пол рядом с лежащим отцом и закрыла лицо руками. Охвативший ее страх был так силен, что силы покинули ее тело. Так она лежала до тех пор, пока не услышала тихий стон отца. И этот слабый звук словно пробудил ее от забытья. Девочка вскочила и, наклонившись над ним, несмело дотронулась до лица. Отец снова застонал и приоткрыл глаза.

Он задышал с трудом, с хрипом втягивая в себя воздух. Полубезумным взором он огляделся и, увидев дочь, слабо пошевелился. Его побелевшие губы зашевелились, пытаясь что-то произнести.

– Папа, ты жив? – тихо прошептала девочка.

Отец с усилием произнес:

– Жив я, жив. Анния. Не бойся ничего. Доченька, мама жива?

– Мама умерла, – девочка вытерла рукой льющиеся из глаз слезы.

– Не бойся, Анния. Самое главное, что ты осталась жива, а значит, и мы будем жить на этом свете. За меня ты не беспокойся, – отец вымученно улыбнулся, стараясь приободрить дочь.

Анния с тоской оглядела творящийся в доме разгром, глубоко вздохнула и решительно подошла к лавке, где лежала пригвожденная к ней мечом мать. С большим трудом вытащила из нее меч, стащила ее с лавки и оттащила к дверям. Отец со слезами на глазах наблюдал за действиями дочери, не имея сил оказать ей помощь. Отдохнув, Анния подошла к отцу.

– Папа, тебе надо лечь на лавку.

– Да, дочка. Если ты мне немного поможешь, я попытаюсь лечь на нее.

Анния, напрягая все силы, потащила отца к лавке. Арминий, сдерживая рвущийся наружу стон, как мог, помогал дочери. Уложив отца на лавку, девочка перевязала раны отца и, немного отдохнув, вопросительно посмотрела на отца.

– Папа, надо бы маму похоронить.

– А ты сможешь? Ты и так очень устала.

– Ничего, папа, я смогу. Я уже взрослая. А маму нужно предать земле, чтобы ее душа скорее успокоилась, и она предстала перед Богом.

Арминий, обессилено, закрыл глаза.

Анния подошла к дверям и, приоткрыв, выглянула. Подворье было пустынным. Коров, вероятно, угнали римляне. Через распахнутые ворота девочка увидела, как большими шагами шли сквозь поселок высокого роста, закованные в кожаные доспехи и металлические сверкающие на солнце шлемы римляне. Они ногами небрежно отталкивали лежащие на их пути обезглавленные тела.

– Почему все люди без голов? – пораженно прошептала Анния, держась за дверь.

Она случайно взглянула направо и увидела на соседском подворье на ветке привязанную голову пожилого соседа. Его глаза были неестественно вытаращены, а почерневший длинный язык безжизненно висел. Увиденная картина была настолько отвратительной, что, чтобы случайно не вскрикнуть, Анния до крови прикусила губу.

Римляне прошли, и в поселке наступила страшная тишина. Даже птиц не было слышно. Природа скорбно молчала при виде совершенного варварства.

Анния, преодолевая усталость, из последних сил потащила мать через весь безлюдный поселок в лес, где закопала под вековой сосной. Постояв в молчании над могилой матери, девочка вернулась домой и вытащила из дома на улицу трупы двух римских воинов.

Поглядев на лежащего в забытьи отца, Анния отправилась в поселок, чтобы найти что-нибудь съестное. В их подворье римляне забрали все, что можно было унести, в том числе и запасы еды.

Прошло несколько дней. Анния с ужасом видела, что день ото дня отцу становилось все хуже и хуже. Она приходила в отчаяние от мысли, что она ничем не может помочь. А поселок был безлюден. Анния каждый день выходила из дома и бродила в поисках еды. Иногда ей удавалось найти полуразложившиеся трупы животных. Не имея ничего другого, девочка варила тухлое мясо, надеясь, что они им не отравятся. И ни разу во время своих вылазок она никого не встречала.

В доме было сумеречно. На широкой скамейке лежал мужчина. Он совсем недавно пришел в себя от забытья, которые становились с каждым днем все продолжительнее. Дышал он тяжело с настораживающим хрипом. Услышав за стеной шорох, насторожился и тихо позвал:

– Анния, это ты, доченька?

– Нет, Арминий! Это я – Бабаэль, твоя смерть, – услышал он тихий голос, от которого по его телу неожиданно пробежала мелкая дрожь, а лоб покрылся холодной испариной. – Я пришла за тобой. Пора тебе собираться отправиться в мир мертвых. Там ты встретишься с женой.

В комнату, едва касаясь пола, вошла, или точнее сказать легко влетела, высокая, необыкновенно худая женщина, одетая в длинный, до самого пола, широкий черный плащ с капюшоном. Он был так низко надвинут на лицо, что его не было видно.

– Дай мне еще час, чтобы я мог проститься со своей дочерью, – прошептал Арминий, умоляюще глядя на женщину.

– Ладно, так и быть. Через час я…

В соседней комнате послышался шум шагов. Женщина недовольно поморщилась, и неожиданно стала становиться все тоньше и тоньше, пока совсем не исчезла.

– Папа, это я. Я принесла тебе поесть, – донесся с комнаты голос Аннии.

– Иди сюда, Анния. Я не буду сейчас есть, у нас очень мало времени. Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Анния зашла в соседнюю комнату и с необъяснимым испугом взглянула на отца.

– Подойди ко мне и наклонись ниже. Я не хочу говорить громко. Никто, слышишь никто, не должен слышать наш разговор. Это очень важно.

Девочка робко подошла к отцу и низко наклонилась. Крылья ее носа затрепетали, почувствовав запах гниющего тела.

– Папа, – тихо проговорила она, – тебе нужно подлечиться и сейчас не стоит терять силы на праздные разговоры.

– Плевать на лечение. У меня уже не осталось времени на это. Я ухожу в мир мертвых, и я очень рад окончанию моих мучений. Анния, ты внимательно слушай меня и не смей пропустить ни одного слова. Ты меня понимаешь?

– Да, папа. Я тебя поняла, и я готова запомнить все слова, которые ты мне скажешь. Но может…

– Нет, Анния, нет. Не сейчас. Ты выслушай меня. Теперь тебе десять лет, ты скоро станешь совсем взрослой. Хотел сказать тебе об этой тайне позднее, но видишь, как получилось. Достань из-под лавки мешок. Достань из него то, что там лежит.

Анния наклонилась и достала небольшой кожаный мешок. Она открыла его и нашла там что-то, завернутое в тряпицу.

– Разверни этот сверток. Развернула? Ты видишь этот золотой цилиндр? Это тонкая золотая пластина, намотанная на деревянный цилиндр. Аккуратно разверни ее. Ты видишь, что на ней нанесена картина? Не видишь? Ты покрути ее относительно света, падающего с окна. – Отец замолчал, собираясь с силами и ожидая, пока дочь, подойдя к окну, покрутит развернутую пластинку, разыскивая тонко нанесенный рисунок. Через некоторое время он продолжил: – На этой картине обозначено место, где хранится камень Знаний. В этом камне сосредоточены знания многих тысяч поколений. Тот, кто будет обладать этим камнем, будет владеть всем миром. Но чтобы извлечь знания из камня необходимо произнести магическое заклинание. Оно нигде не записано. Тебе придется запомнить его. Нужно в точности произнести все слова заклинания, иначе ничего не получится. Запоминай. «Исполняя волю Его, верни мне заложенное в тебе. Аминь». Запомнила?

– Да, папа.

– Хорошо. Только не забудь его. И когда возьмешь камень в руки, в точности повтори заклинание. И сделаешь это, когда тебе исполнится восемнадцать лет. Раньше не надо.

Арминий надолго замолчал, собираясь с силами. Наконец он произнес:

– А, чтобы тебе помочь, слова заклинания записаны на веревочке. Ты нашла ее в мешке?

– Нет, папа.

– Посмотри внимательно.

– Папа, я нашла веревочку. Она такая тоненькая и ослепительно беленькая. На ней есть какие-то узелки.

Арминий криво усмехнулся.

– Это не просто узелки, Анния. Это древний язык Тьрага, которым на веревке написаны слова заклинания, которые я тебе сейчас сказал в переводе. Это наш с Маотой тебе подарок. Обладая теми знаниями, которыми тебя одарит этот камень, ты станешь властительницей всего мира. Береги его. После моей смерти ты пойдешь к старухе по имени Эльза. Ты знаешь ее? Она живет на самом краю поселка, у леса.

– Знаю, но она страшная. Люди говорят, что она ведьма, и она может навести порчу на человека. И к тому же она слепая.

– Да, я с тобой согласен – она ведьма. И надо сказать тебе, очень сильная ведьма. Но ты ее не бойся. Она не сделает тебе ничего плохого. Она моя старшая сестра. Мы с ней давно не общались, но она знает о твоем существовании и любит тебя. Вам будет легче жить вдвоем. Ты поможешь ей, она поможет тебе. И она научит тебя врачеванию и языку Тьрага. И пусть тебя не смущает ее слепота. На самом деле она видит все вокруг лучше, чем многие зрячие.

– Папа, давай я сейчас сбегаю за тетей, и пусть она вылечит тебя.

– Нет, Анния не надо. Все уже поздно. Я прожил свою жизнь. Скоро смерть заберет меня, и я встречусь с твоей мамой, с моей любимой женой. Прощай и ступай отсюда. Тебе не надо встречаться с этой страшной женщиной. Твой час наступит еще не скоро.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Простившись с Йебсеном, Карелов вышел на улицу. Только покинув квартиру друга, Владимир Михайлович смог вдохнуть воздух полной грудью. Приглашение старого друга и давнего партнера в его небольшом бизнесе оказалось, как и очень многообещающим, так и неприятно страшным. Ситуацию нужно было обдумать очень тщательно. Один неверный шаг и друг, не моргнув глазом, отправит его на тот свет, как отправил туда тех несчастных людей. Или на своем рискованном эксперименте набросит на шею свой ужасный медальон. И кто его знает, какой будет результат этого действия? Этот старый лис, рассказав ему об истории появления у него артефактов, ясно дал понять, что в случае неправильных его действий с ним разделаются без особых затруднений и угрызений совести.

Придя в гостиницу, Владимир Михайлович принял душ, торопливо пообедал в местном ресторане. Придя в номер, не раздеваясь, бросился на кровать и задумался.

«Что же делать? Как вывернуться из сложившейся ситуации? Этот старый лис наверняка уже установил за мной слежку, после того, как поделился этой величайшей тайной. Он не может не понимать, что я очень заинтересовался наличием у него этого знаменитого раритета и постараюсь овладеть им. Но теперь о каждом моем шаге будет немедленно докладываться ему. И где мне разыскать специалиста по узелковой письменности? А разыскать его надо. И дело даже не в долге перед Фридрихом Йебсеном. Для меня эта информация тоже была бы очень кстати. Было бы глупо упускать идущее в руки такое сокровище. Да, ситуация!».

Его размышления неожиданно прервались звонком мобильного телефона. Карелов недовольно покосился на подпрыгивающий на прикроватной тумбочке гаджет. Звонил его сын от умершей после тяжелой продолжительной болезни первой жены.

Сын уже несколько лет живет за границей. В Германию он привез жену из России и приемную дочь. Имеет свой вполне успешный бизнес – небольшой магазин, торгующий антиквариатом. Карелов гордился и был очень доволен, что сын пошел по стопам отца в его увлечении. Антиквариат сейчас стал в большом почете у состоятельных людей не только в России, но и за границей. Владимир Михайлович не раз пользовался услугами сына для сбыта малозначимых для него артефактов.

Неожиданно в голову пришла спасительная мысль. Карелов схватил мобильный телефон и договорился с сыном о встрече в небольшом ресторанчике. Расположен он был на одной из удаленных от гостиницы улиц. Отец и сын частенько встречались там для деловых переговоров.

Карелов вышел из гостиницы и неспешно отправился по улицам города. Он останавливался около каждой витрины и пытался в отражении стекла увидеть, ведется за ним слежка или нет. Он долго плутал по узким улицам городка, пока достоверно не убедился, что слежки за ним нет. И только тогда он, по-прежнему не теряя бдительности, направился в назначенное место.

В ресторанчике было малолюдно. Карелов занял столик у окна и посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось еще десять минут. Он заказал официантке две порции настоящих немецких сосисок и две кружки великолепного немецкого пива, к которому он с некоторых пор пристрастился и стал неравнодушным.

Сын появился за одну минуту до назначенного времени. Поздоровавшись с отцом, он сел напротив него и пристально взглянул на него. Их встреча была для него неожиданной. Вчера они встречались по вопросам бизнеса и обо всем договорились. Было весьма любопытно, что явилось причиной ее повторения. Однако отец не спешил развеять любопытство сына. Он не спеша ел сосиски, с наслаждением запивая их пивом.

Молодой мужчина, пожав недоуменно плечами, принялся поглощать еду, изредка с любопытством посматривая на отца. Лишь покончив с обедом, отец откинулся на спинку стула и поинтересовался, как поживает его жена и дочь. Сын с удивлением посмотрел на отца. Странно. Ведь он только вчера подробно обо всем рассказывал. Не иначе у отца произошло нечто неординарное, из-за чего ему требуется столько времени, чтобы собраться с мыслями.

– Спасибо, у Ольги и Вероники все в полном порядке. Жена сейчас на работе, а дочь в школе. У тебя что-то произошло?

– Станислав, – решился начать разговор Владимир Михайлович, – у меня к тебе есть конфиденциальный разговор. И об этом разговоре не должна знать ни одна живая душа. Если кто-нибудь узнает о нем, это может привести к трагическим результатам. И для меня, и для тебя.

Молодой мужчина пристально посмотрел на отца, и от его внимательного взгляда не ускользнуло, что тот очень сильно чем-то взволнован, хотя усиленно старается не показывать этого.

– Начало разговора многообещающее. Я слушаю тебя, отец. Обещаю, что разговор останется между нами. Или мне надо на крови поклясться?

– Не ерничай, Станислав. Мне сейчас не до шуток. Лучше ответь, у тебя есть знакомый специалист по узелковой письменности?

– По узелковой письменности? – переспросил сын, выигрывая время для обдумывания очень странного вопроса отца. – А зачем он тебе?

Владимир Михайлович задумчиво потер подбородок. Как не крути, а придется посвятить сына хотя бы в некоторые детали этого необычного дела. Сын, хоть и молодой, но весьма опытен и осторожен в делах. Без этих качеств в его бизнесе не обойтись. Но не остаться бы самому за бортом с этим ушлым малым.

– Станислав, у меня есть один артефакт в виде веревки с древней узелковой письменностью. Мне очень хотелось бы знать, что там написано.

Станислав внутренне усмехнулся. Как же, станет отец платить сумасшедшие деньги специалисту, лишь бы узнать, что написано на веревке. Нет, папаша. Наверняка здесь кроется какая-то тайна, разрешение которой должно принести отцу немалый доход. И глупо было бы ему упустить шанс и не откусить свой кусочек от этого славного пирога.

– Нет, папа. Так у нас дело с тобой не пойдет. Ты мне рассказываешь лишь кусочек истории. А мне нужна вся. Придется тебе брать меня в долю.

– Станислав, как ты смеешь мне предлагать такое, – с досадой почти прошипел Карелов, уже осознавая, что придется рассказывать сыну все. – Я все-таки твой отец, как ни как.

– Спасибо, папа, за обед. – Станислав взглянул на часы. – У, сколько уже натикало. – И приподнимаясь со стула, добавил: – Мне пора заниматься бизнесом. Ты же не будешь кормить меня и мою семью?

– Сядь, – сдавленно прохрипел Карелов. – Я с тобой согласен. В детали я посвящу тебя несколько позднее. Сейчас у нас нет времени. Сначала надо сделать несколько дел. Но сразу предупреждаю, что они связаны с криминалом.

Станислав усмехнулся и, усевшись на стул, небрежно бросил:

– С этого и надо было начинать, папа. А то артефакт, артефакт… Рассказывай.

Опуская очень важные детали этого необычного дела, Владимир Михайлович вкратце ознакомил с ним сына.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Венедикт сидел за столом и просматривал документы, которые ему подавала Светлана. Сотрудница торопилась, так как шеф с женой в кои-то веки решили съездить в отпуск после окончания дела о перстне царя Соломона. Надежда осталась дома, собираясь в первый совместный отпуск, а Венедикт приехал ненадолго в офис, чтобы подписать ряд неотложных документов.

За окном послышался шум подъезжающего автомобиля. Венедикт поднял голову от надоевших ему документов и с прирожденным любопытством выглянул в открытое окно. У подъезда его офиса остановился «Форд Фьюжин». Заглох двигатель, и погасли габаритные огни. Долго из автомобиля никто не выходил. Венедикт с нетерпением ждал дальнейшего развития событий. Но ничего не происходило.

Детектив, потеряв терпение, уже хотел вернуться к работе. Тем более что Светлана красноречиво покашливала за спиной. Водительская дверь неожиданно распахнулась и из него вышла высокая брюнетка в темно сером костюме и такого же цвета шляпке с большими полями, закрывающими почти все ее лицо от постороннего взгляда. Женщина медленно, с прирожденным изяществом, слегка приподняла голову и взглянула на адрес.

Светлана перехватила красноречивый взгляд шефа и недовольно поморщилась.

– Венедикт Игоревич, – подчеркнуто официально проговорила она недовольным тоном, что свидетельствовало о крайней мере ее возмущения, – позвольте напомнить вам, что вас дома ждет ваша жена, чтобы отправиться в первый совместный отпуск, – голос молодой женщины даже задрожал от охватившей ее ярости. – Прошу вас не отвлекаться на праздные разговоры с посторонними дамами, так как у нас еще много работы, которую необходимо завершить до вашего отъезда.

– Да, да, конечно, – рассеянно проговорил Венедикт, – Но, если эта женщина пришла к нам, прошу тебя немедленно проводить ее ко мне в кабинет. Я нутром чувствую, что она сможет предложить нам вполне интересное дело.

– Венедикт, – вспылила Светлана, забыв в гневе об официальности, – тебя дома ждет Надежда, которая, если ты забыл, беременна твоим ребенком и крайне нуждается в качественном отдыхе на море.

– Мы и поедем в отпуск, что ты так разнервничалась? Тебе сейчас нельзя волноваться, – Венедикт незаметно покосился на уже заметный животик сотрудницы. – Пойди, открой, пожалуйста, дверь посетительнице. Ты слышишь звонок?

– Слышу, не глухая. Должна тебе откровенно сказать, что ты – порядочная свинья, думаешь только о своих расследованиях, и для тебя не существует больше ничего, – Светлана, хлопнув дверью, выскочила из кабинета.

– Тогда я – порядочный хряк, – с улыбкой крикнул Венедикт в след убегающей сотруднице, – все таки я мужеского рода, как никак, – негромко добавил он и недовольно скривился. Если пропустить мимо ушей эмоции Светланы, в принципе она права в своем обвинении. Венедикт, расстроено, вздохнул.

Через несколько минут по коридору раздались шаги и в дверь постучались.

– Венедикт Игоревич, к вам посетительница, – официальным голосом, в котором явно чувствовались металлические нотки, доложила Светлана, пропуская в кабинет женщину.

Венедикт открыл ящик стола, смахнул в него все документы, лежащие перед ним, поднялся с кресла и пригласил женщину пройти. Посетительница внимательно осмотрела кабинет, и лишь потом обратила внимание на его хозяина, изящно приподняв голову и взглянув на него из-под широкополой шляпы пронзительным взглядом чудесных черных глаз.

Но странно, при появлении прекрасной дамы, Венедикт почувствовал присутствие в его кабинете смерти, этой мрачной гостьи, которая является без приглашения к каждому человеку, независимо от его общественного положения и статуса, и очень часто в самый неподходящий момент. Он очень удивился сигналам своего необычного дара. Настолько, что вынужден был помотать головой, чтобы исчезло это наваждение.

– Насколько я понимаю, вы являетесь частным детективом? – приятным голосом спросила она. – Я не ошиблась адресом?

– Да, вы правы. Я глава частного детективного агентства. Меня зовут Венедиктом Игоревичем Струкачевым. Прошу вас, присаживайтесь в кресло. Надеюсь, вам будет в нем комфортно. Могу я поинтересоваться, что вас привело в наше детективное агентство?

Женщина, проигнорировав его вопрос, годами отработанным приемом покачивая бедрами, прошла к креслу, почему-то отодвинула его к самому краю стола и села, закинув ногу на ногу. Она достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку и вопросительно посмотрела на детектива. Венедикт улыбнулся ей и пододвинул к ней хрустальную пепельницу.

– Спасибо, – женщина тонкими пальцами достала сигарету и щелкнула зажигалкой. Прикурив, она выпустила дым в потолок и тяжело вздохнула.

– Меня зовут Маргаритой Аркадьевной Лужиной. Вы можете звать меня Маргаритой, – благосклонно разрешила посетительница. – Я хотела бы, чтобы вы расследовали одно необычное преступление.

– Маргарита Аркадьевна, прежде всего мне хотелось бы уточнить, почему вы не обратились с вашей проблемой в полицию, а предлагаете заняться ею частного детектива?

– Видите ли, Венедикт Игоревич, полиция уже неделю занимается расследованием этого преступления, но так ничего и не смогла выяснить. Я подумала, быть может, вам удастся разгадать эту загадку, которая оказалась не по зубам полиции.

– Маргарита Аркадьевна… извините, Маргарита, ваши слова меня заинтриговали. Я очень люблю сложные загадки. Расскажите в чем заключается ваша проблема и тогда я приму решение, буду ли я заниматься расследованием вашего дела. Но должен вам заметить, что времени прошло совсем немного. Полиция, наверняка, активно занимается расследованием.

– Может и занимается, но я пока результатов никаких не вижу. А для меня время имеет критический фактор. Но я должна уточнить, что предлагаемое вам дело меня касается лишь косвенно. Но, вероятно, мне нужно рассказать вам всю историю. И вам будет все понятно.

– Я полон внимания. Вы можете начинать ваш рассказ.

– Вы не будете делать записи? – удивленно спросила посетительница, видя, что на столе детектива ничего нет, кроме красивой пепельницы, стоящей перед ней.

– Нет. В этом нет необходимости. У меня неплохая память. И открою вам секрет, только это между нами, наш разговор записывается на скрытый магнитофон.

– Вот как, – очень красиво очерченные брови посетительницы легко и изящно вспорхнули вверх, выражая ее удивление. – Ну, хорошо. Это ваше дело. Слушайте.

Посетительница сняла шляпку и растерянно оглянулась, не зная, куда ее можно положить. Венедикт, видя затруднения женщины, вскочил со своего кресла, взял шляпку и повесил ее на вешалку.

ГЛАВА ПЯТАЯ

63-58 года до рождества Христова

Похоронив умершего вскоре отца, Анния отправилась к тете Эльзе, как велел ей папа.

Дом ее стоял в поселке особняком, у самого подножия высокой горы. Его тыльная часть уходила в нишу, вырубленную в скале, а передняя и часть боковых стен были сложены из огромных валунов. Дом был очень старый. Даже старожилы не могли сказать, когда он был построен. От древности его стены давно поросли мхом и кое-где даже кустарниками. Со всех сторон дом окружали вековые сосны, стволы которых были совершенно зелеными от мхов и лишайников.

С необъяснимой робостью Анния постучала в низенькую дверь.

– Входи, коли пришла, – донесся до девочки неприятный скрипучий голос, – чего стучать-то зря?

Анния потянула на себя массивную дверь. Та со скрипом, тяжело поддалась усилиям девочки. Она вошла в дом и увидела сидящую на лавке, стоящей у стены, пожилую женщину. Одета она была в старую, местами в дырках, тунику и широкие полотняные штаны, небрежно заправленные в невысокие мягкие кожаные сапоги. Из-под старой, давно потерявшей первоначальный вид, кожаной шапки ниспадали на плечи длинные седые волосы.

– Стало быть, твои родители отправились в мир мертвых, – утвердительно проскрипела старуха.

Анния вздрогнула от этого неприятного голоса, зябко поежилась и прошла на середину комнаты, встав перед старухой, с прижатым к груди небольшим кожаным мешком.

– Маму убили римляне, а папа сегодня умер от ран, – робко пояснила девочка. – Папа перед смертью велел мне прийти к тебе.

– Я так и думала, – скорее удовлетворенно, чем огорченно пробормотала старуха. – Тебя как зовут, племянница? Напомни. Что-то на старости лет память стала меня подводить.

– Анния, – почти прошептала девочка.

– Хорошее имя у тебя, красивое, – на этом Эльза решила, что процедура ее знакомства с дочерью умершего брата завершена и перешла к сугубо деловым вопросам. – Спать будешь за ширмой, – старуха махнула рукой на кусок старой шкуры, перегораживающей одно большое помещение на два. – Там есть лавка.

– Хорошо, тетя Эльза, – покорно проговорила Анния, прошла за ширму и положила на стоящую там лавку свое единственное богатство.

– Нет, Анния, принеси свое сокровище сюда, – услышала она голос тети.

Бесконечно удивленная девочка вышла к тете. Как эта странная старуха смогла узнать, что она принесла? Ведь она абсолютно слепая.

– Ты на стене видишь навесную полочку?

Девочка оглядела комнату и увидела на стене, обращенной к скале, скорее не полочку, а массивную полку с расставленными на ней берестяными коробками разного размера.

– Да, тетя Эльза.

– Сними аккуратно с нее все коробки и положи их на пол. Только снимай аккуратно и не перепутай их местоположение, – проворчала старуха недовольным голосом. – А то потом разбирайся с ними. А у меня уже нет здоровья одну и ту же работу делать по несколько раз.

Анния поснимала все коробки с полки на пол и замерла в ожидании дальнейших распоряжений.

– Ну и чего стоишь-то, бестолковая? Теперь сними полку со стены. Помогать тебе я не буду. Старая я стала для таких трудов. Сама снимай, немаленькая уже.

Анния, забравшись на широкий пень, стала послушно снимать тяжелую полку со стены. Изрядно попыхтев, девочка, в конце концов, сняла полку и с удивлением увидела в стене небольшую глубокую нишу, вырубленную в скале.

– Уложи свое сокровище в эту нишу и повесь полку на стену, – проворчала старуха. – И не забудь, коробочки на ней должны стоять в том же порядке, что и раньше, – ворчливо закончила она.

Анния уложила в нишу мешок, повесила полку на место и начала раскладывать коробочки на полке. Не удержавшись, она бросила быстрый взгляд на тетю, открыла одну из них и заглянула внутрь. В ней были уложены какие-то пахучие сухие травы.

– Что? Тебе интересно содержимое коробочек? Думала там сокровища, собранные старухой за долгие годы жизни? – скрипуче рассмеялась Эльза. – Впрочем, отчасти твои предположения правильные. В этих коробочках самые настоящие сокровища, что дарует нам природа – травы. И каждая травка предназначена для лечения какой-нибудь хвори. А на старости лет я поняла, что нет на свете ничего дороже здоровья. А та трава, которую ты сейчас держишь, называется пармелия. Она обладает смягчительным, кровоостанавливающим, обеззараживающим и ранозаживляющим действием. Можно применять и для лечения застарелого кашля, желудочных заболеваний, болезней легких, острых болей живота. Оказывает успокаивающее действие на дыхание. Отвар пармелии хорошо очищает от гноя язвы и раны. Твоему отцу эта травка могла бы помочь. Но он отказался. Соскучился он, видите ли, по своей Маоте – недовольно проворчала старуха. – Но что-то я очень увлеклась разговорами об этой травке. Давай быстрей заканчивай уборку и будем обедать, а потом пойдем в лес. У меня слишком мало времени, чтобы научить тебя тем знаниям, которыми обладаю я. Для тех знаний, которые заключены в камне, что дал тебе Арминий, ты пока еще слишком мала. У тебя еще ума мало, чтобы воспользоваться ими.

– Тетя Эльза, а откуда ты знаешь о камне? – Анния очень удивилась осведомленности тети.

Эльза скрипуче закаркала, что, вероятно, должно было обозначать смех.

– Ты, наверно, слышала, что я ведьма?

– Слышала, – смущенно пробормотала едва слышно девочка. – Об этом все в поселке знают и говорят.

– Все знают… Все говорят… – зашамкала недовольно старуха. – Да ладно, – Эльза равнодушно махнула рукой. – Теперь-то мне все равно. А ведь я многим в поселке жизнь спасла и от хвори всяческой оберегла немало. Так вот знай, – тетя ткнула пальцем в сторону растерянной племянницы, – ведьме что-нибудь узнать не представляет никакого труда. Понятно тебе, бестолковая?

– Понятно, тетя, – покорно согласилась Анния.

– То-то же! – удовлетворенно проскрипела старуха. – И заруби это себе на носу. Никогда не вздумай меня обманывать. Чтобы даже мысли такой не возникало в твоей бестолковой голове, – Эльза повернула голову в сторону племянницы.

И хотя Анния знала, что тетя слепая и не могла ее видеть, ей показалось, что тетя своим взором пронзает ее насквозь, видит, как она виновато опустила глаза.

– Что-то я заболталась с тобой, – сквозь зубы промямлила старуха, – обедать давно пора, да и за занятия приниматься.

После обеда и кратковременного отдыха они отправились в лес. Эльза шла первой. Несмотря на свою слепоту, шла она по тропинке уверенно, прекрасно ориентируясь в пространстве. Неожиданно она остановилась. Идущая за ней Анния едва не натолкнулась на нее. Эльза подняла руку, призывая племянницу к тишине.

В нескольких шагах перед ними на тропинку вышел огромных размеров тигр. Он остановился, увидев людей. Его сощуренные глаза внимательно следили за ними. Верхняя губа его дрогнула, оголяя огромные желтоватые клыки.

Анния в ужасе прижалась к тетке, мысленно прощаясь с жизнью.

– Тетя Эльза, перед нами…

– Не бойся, Анния, – спокойным голосом проговорила женщина. – Это хозяин леса. Он пришел посмотреть, кто это вторгся в его владения. Он сейчас уйдет, не причинив нам никакого вреда.

Эльза протянула вперед руку ладонью вверх и заговорила на каком-то непонятном девочке языке. Тигр, наклонив голову набок, внимательно слушал женщину. Когда женщина умолкла, хищник негромко рыкнул, грациозно развернулся, демонстрируя замершей от страха девочке свою несокрушимую мощь и, сойдя с тропинки, бесшумно исчез в зарослях леса.

– Ну, видишь, Анния, какой хозяин леса мудрый? Мы не несем ему никакой опасности, и он нас не тронул. Спокойно отправился по своим тигриным делам. Ему до нас и дела никакого нет.

– Тетя Эльза, а на каком языке ты с ним говорила? – спросила Анния, оправившись от испуга.

Эльза, протянув руку, дотронулась до племянницы и, повернувшись, продолжила неспешно свое движение. Анния пошла рядом с тетей, внимательно слушая ее, стараясь не пропустить ни одного сказанного ею слова.

– Хм, может ты и не такая бестолковая, какой кажешься на первый взгляд? Ну, слушай, что я тебе скажу. Пусть это будет твоим первым уроком. Когда-то, – спустя некоторое время, заговорила она, – очень давно в этих местах жило древнее племя. И они считали, что их прародителем был тигр. И они почитали его за бога, поклонялись ему и в трудную минуту обращались к нему за помощью. Тогда-то в наших лесах было, не в пример нынешним временам, значительно больше этих великолепных животных. И для общения с прародителями у племени был особый язык. Сейчас его уже нет, к сожалению. Единицы знают его. Вот на нем я и разговаривала с хозяином леса. Ладно, не будем понапрасну терять время, пошли быстрее, нам еще далеко идти до нужного места. Я хочу тебе показать, где растет пармелия. Тебе это растение в жизни не раз может пригодиться. Очень уж оно пользительное.

После долгого блуждания по лесным тропинкам Эльза остановилась.

– Анния, ты запомнила дорогу сюда? – спросила женщина, повернув голову куда-то в сторону.

– Да, тетя, – уверенно ответила девочка. – Дорогу я хорошо запомнила.

– Хорошо. Обратно поведешь меня ты. Проверим, насколько у тебя хорошая память, – усмехнулась старуха. – А теперь посмотри направо от тропинки. Видишь, на стволах и ветках сосен растет лишайник высотой до трех пальцев, с листовым телом?

– Да, вижу.

– Это и есть пармелия. А еще его можно найти на замшелых почвах, в хорошо освещенных местах, я тебе потом покажу такие места. Подойди и внимательно рассмотри его, чтобы не путать с другими лишайниками.

Анния подошла к лишайнику и внимательно его рассмотрела. Она сорвала несколько листков и, размяв их пальцами, понюхала и даже, положив в рот, скривившись, пожевала.

– Я хорошо рассмотрела пармелию, тетя Эльза, – доложила девочка. – Никогда ее не спутаю ни с чем.

– Вот и хорошо. Ты молодец, даже на вкус попробовала. Если так и дальше пойдет, будет из тебя толк. Пошли теперь домой. Иди теперь ты первой. А завтра с утра отправимся в другую сторону от поселка. Хочу тебе еще кое-что показать. В жизни тебе это очень пригодится.

На следующий день Эльза подняла Аннию рано. Солнце еще только просыпалось, собираясь в долгий путь по небосводу. Анния, сонная, сладко позевывая, спотыкаясь, шла за идущей впереди уверенной походкой слепой женщиной. Утро было прохладным и туманным, и девочка зябко поеживалась.

Солнце уже коснулось вершин вековых сосен, когда Эльза подняла руку, призывая внимание племянницы. Она неожиданно крепко взяла подошедшую девочку за шею, притянула к самому рту и прошептала на ухо едва слышно:

– А теперь, девонька, молчи и дыши через раз. Я тебе покажу картину, которую мало кто видел в этом мире.

Она подошла к пушистой еловой лапе, висящей низко над землей, наклонила ее и поманила девочку к себе. Анния на носочках подошла к тете и выглянула за ветку ели. Перед нею лежала большая лесная поляна, покрытая в этот ранний утренний час толстым слоем густого тумана.

Как Анния не вглядывалась в густой туман, ничего она не видела. Эльза положила руку ей на плечо и легко сжала его, призывая к терпению. Так продолжалось довольно долго. Анния уже устала от неподвижного стояния и впала в состояние полудремоты, когда Эльза слегка стукнула ее по плечу. Анния вздрогнула, удивленно взглянула на тетю и вновь внимательно осмотрела покрытую туманом поляну. Неожиданно потянуло легким ветерком и туман медленно, неохотно поплыл в сторону, освобождая поляну.

Она едва не вскрикнула от изумления, когда в рассеивающемся тумане, в нескольких десятках шагов от себя, увидела двух необычных животных. Таких животных Анния никогда раньше не видела, хотя и слышала о них от старожилов поселка. На первый взгляд они были похожи на лошадей, но и имели явные признаки отличия.

Они были необычно белоснежного цвета. И он был настолько ослепительно ярким, что в лучах восходящего солнца животные, казалось, были окружены сияющим ореолом. Их длинные гибкие шеи венчали небольшие, удивительно изящные головы. На них красовались длинные тонкие рога нежно розового цвета, росшие посреди лба.

Животные стояли неподвижно, наслаждаясь теплом восходящего солнца. Одно из животных, похоже, что это был самец, ласково положило голову на спину второго.

Анния долго стояла, рассматривая животных широко раскрытыми глазами. Она стояла бы еще и дольше, если бы не тетя. Женщина дотронулась до плеча племянницы и неслышно отпустила пушистую лапу ели. Картина мгновенно исчезла и Анния, слегка разочарованная кратковременностью этого волшебного видения, неохотно неслышно зашагала за Эльзой, уверенно двинувшейся в обратный путь. Долго еще шли молча, и только удалившись далеко от поляны, Эльза заговорила.

– Ты знаешь, что за животных сейчас видела?

– Да, тетя. Это айнгорны. Мне о них рассказывали в поселке, хотя живыми я раньше никогда их не видела.

– Правильно, Анния. Это представители некогда многочисленного стада айнгорнов. Жаль, что люди уничтожили почти всех животных из-за их удивительных рогов. Скоро они останутся только в воспоминаниях стариков.

– А чем они удивительны, тетя?

– О, девочка, они и сами по себе великолепны, а рог этого удивительного животного является символом пробуждения сознания, целостности и внутреннего покоя человека, – оживилась Эльза. – Он светится во тьме и указывает путь блуждающим по земле. С его помощью могут быть уничтожены и развеяны всякая порча и гнусность. Он дает возможность проникновения духа в окружающую нас материю. А еще, если из рога сделать чашу, то все лечебные отвары, которые пьются из нее, свои лечебные свойства во много раз увеличивают.

Эльза неожиданно остановилась и рукой придержала племянницу.

– Анния, в нашем поселке сейчас находятся римляне. Мы могли бы с тобой переждать в лесу. Но сегодня этого делать не будем. Я тебе покажу, на что способна ведьма, когда захочет. Сейчас мы с тобой отправимся в поселок. Ты не пугайся и смело иди рядом. Со мной с тобой ничего не случится. Сейчас я сделаю так, что они нас не увидят.

– Но как ты это сделаешь? – удивилась Анния.

– А вот скоро увидишь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Лужина небрежным движением изящной руки поправила прическу, улыбнулась Венедикту и произнесла:

– Я с мужем проживаю в своем доме в деревне. Здесь, совсем недалеко от города. Минут пятнадцать езды на машине. Этот дом мы купили уже семь лет назад. А спустя два года дом напротив нас купила семья, состоящая из двух человек: мужа – Владимира Михайловича и жены – Тамары Ивановны Кареловых. Детей у них не было. Кто из них повинен в этом, я не могу сказать. Они об этом разговоров не заводили, а посторонним интересоваться как-то не приходило в голову. Должна заметить, что Тамара Ивановна – женщина молодая, красивая, со словно точеной фигуркой и высокой грудью. Высокая, с копной пушистых рыжих волос. Такие женщины нравятся мужчинам. Я подозреваю, что у нее много поклонников. Вы понимаете, о чем я говорю? – Маргарита, затянувшись сигаретой, бросила внимательный взгляд на хозяина кабинета.

Венедикт улыбнулся ей, подтверждая, что понял ее недосказанную мысль.

– А вот ее муж… – удовлетворенно продолжила она, сделав многозначительную паузу, – был он значительно старше ее. Невысокого роста, с округлым животиком, с длинными седыми волосами и с небольшой ухоженной бородой.

Был он профессором математики. И весь был погружен в свою любимую науку. Шумных компаний он, в отличии своей жены не любил. Любил, чтобы ему не мешали заниматься своим любимым делом – математикой. Он был настолько погружен в нее, что ничего другого вокруг не замечал и не хотел замечать. Однажды, ведя машину в городе, он вдруг бросил руль и завопил: «Тамарочка, я нашел его. Это же так просто. Я – просто старый идиот».

Разбираться, что он там нашел, времени не было. Лишь благодаря случайности в тот раз обошлось без аварии. Но после этого Тамара не рисковала сажать за руль автомобиля мужа, все мысли которого были заняты решением очередной математической задачи. Пришлось нанять водителя, который и возил по делам профессора и его молодую жену.

Тамара нигде не работала, занималась ведением их загородного хозяйства, как она говорила. Денег, которые зарабатывал профессор, с лихвой хватало им жить безбедно.

Поскольку были они зажиточными то и, приобретя дом, с энтузиазмом принялись все перестраивать и совершенствовать. Конечно, всеми работами занималась исключительно Тамара. Профессору не было никаких дел до того, как выглядит дом, где он по иронии судьбы вынужден был проживать. С большим удовольствием он проводил бы все свои годы жизни на кафедре своего любимого университета.

Так или иначе, но уже через два года они превратили достаточно запущенный до того участок в настоящую усадьбу с большим хорошим домом и прекрасным ухоженным садом. Для ухода за садом они и наняли садовника. Об этом человеке придется рассказать немного подробнее, поскольку с ним связаны последующие события.

Его приняли на работу месяца два назад. Это был молодой здоровый мужчина, сильный, как античный Геракл. Должна вам сказать, что был он к тому же и чертовски красив. Но был в нем один изъян. Он был глухонемой. Если бы не этот недостаток, у него отбоя не было бы от женщин. А так… Положит на него женщина глаз, а как узнает, что он не слышит и не говорит – сразу в сторону. Никому не нужен инвалид. – Маргарита затянулась сигаретой и взглянула на внимательно слушавшего Венедикта.

– Понимаете, Венедикт Игоревич, по поводу его инвалидности у меня есть некоторые сомнения, что ли. Дней десять назад я возвращалась из нашего местного магазина и случайно, совершенно случайно, – Маргарита, смущенно опустила глаза, – заглянула в приоткрытую калитку усадьбы Кареловых. Это длилось какое-то мгновение, но я успела заметить, что садовник стоит, опершись на лопату, и внимательно слушает пение птиц. И на его лице было написано такое удовлетворение. Вот тогда у меня и закралось сомнение в его инвалидности. Он, несомненно, слышал пение птиц.

– Скажите, а вы не знаете, как зовут этого таинственного инвалида?

– Знаю. Его зовут Маратом Борисовичем Куликом. Я как-то поинтересовалась этим типом у Тамары, и она мне назвала его имя и сообщила о его инвалидности.

– С садовником пока понятно. В чем состоит преступление, ради которого вы пришли ко мне?

– Преступление!? Ах, да. Неделю назад все население деревни было потрясено убийством Владимира Михайловича.

– Извините, Маргарита, на одну минуту мы прервемся. Перед подробным рассказом об убийстве нам необходимо быть предельно собранными. Как вы относитесь к моей идее выпить по чашечке кофе? Вы любите сей божественный напиток?

– Я очень положительно отношусь к вашей идее. С некоторых пор я ничего кроме кофе и не пью, хотя оно так вредно для здоровья, – Маргарита кокетливо поправила на пышной груди и так идеально сидящий на ней пиджак костюма.

– Жить вообще очень вредно, – философски усмехнулся Венедикт.

Он нажал кнопку под столешницей. В кабинет, демонстративно выпятив вперед живот, вошла Светлана и, с неодобрением взглянув на посетительницу, бросила вопросительный взгляд на шефа.

– Светочка, приготовь нам, пожалуйста, два кофе.

Светлана скривила недовольную мину. Недовольство сотрудницы не укрылось от внимательного взгляда посетительницы. Когда за сотрудницей закрылась дверь, Маргарита наклонилась через стол к Венедикту и негромко спросила:

– Венедикт Игоревич, может я пришла не вовремя? Вы, вероятно, чем-то заняты более существенным.

– Не обращайте внимания на эти мелочи. У моей сотрудницы сейчас не самые простые времена. Она беременна… Вам, женщине, ее состояние должно быть более понятным, чем нам, мужчинам.

Маргарита откинулась на спинку кресла и весело рассмеялась.

– О, да. Это состояние мне хорошо известно. У меня, да будет вам известно, двое детей.

– У вас двое ребятишек? Вот уж никогда бы не подумал. У вас прекрасная фигура для женщины, родившей двоих детей.

– А, знали бы вы, чего мне это стоило, вернуть утраченную во время беременности фигуру. Я изнуряла себя всякими новомодными диетами, занималась фитнесом. Впрочем, вам, мужчине, все эти женские секреты и ухищрения совсем ни к чему. А вы что, не курите? – перевела вдруг она разговор на другую тему.

– Нет, не курю. Пришлось по настоянию жены бросить это приятное времяпрепровождение, которым я занимался с детских лет.

– Ах, как я вам завидую. У вас вероятно очень сильная сила воли. Я тоже хочу бросить эту вредную привычку, но у меня совсем нет силы воли на это. Умом я понимаю весь вред от курения, а бросить не могу. Мой Андрюшка…

Их милую болтовню на пол фразе прервала Светлана, принесшая небольшой поднос, на котором стояли две дымящиеся чашечки, распространяющие вокруг аромат свежего сваренного кофе.

Когда Светлана, недовольно взглянув на Венедикта, вышла из кабинета, Маргарита взяла чашку с кофе и, сделав глоток, вопросительно взглянула на детектива.

– Маргарита, с этого момента, не спеша, вы мне подробно начинаете рассказывать все обстоятельства смерти Владимира Михайловича.

– Венедикт Игоревич, но мой рассказ может быть и не полным. На самом преступлении я не была, как вы понимаете. Буду рассказывать только то, что я знаю со слов Тамары и то, что видела собственными глазами, – Маргарита в волнении достал платок, и уже который раз за время их беседы промокнула совершенно сухие глаза.

– Прекрасно. Вы не волнуйтесь, постарайтесь взять себя в руки и беспристрастно, словно посторонний наблюдатель, максимально подробно начинайте рассказывать. Я полон внимания.

– Я постараюсь справиться с волнением. Неделю назад поздно вечером, было уже около полуночи, к нам в калитку кто-то постучал. Наши дети уже давно спали, а я с мужем смотрела какой-то фильм по телевизору. Не помню, что. Вероятно, очередной сериал про убийства. Их сейчас столько развелось, что в моей голове они все перемешались в одно бесконечное расследование убийств. Мы очень удивились этому неожиданному визиту. Хочу сказать, что в деревне у нас вполне безопасно. Ребятишки безбоязненно до позднего вечера гуляют на улице. Никогда не было никаких нападений, драк и прочее.

Андрей пошел посмотреть, кто это там так поздно к нам явился, а я осталась смотреть фильм. Через минуту в комнату ворвался взволнованный муж, а за ним вбежала Тамара. На ней был надет коротенький халатик, впрочем, распахнутый на груди до самого пояса. А под халатом никакого белья не было, – неодобрительно проговорила Маргарита и покосилась на Венедикта, ища поддержку своему законному с ее точки зрения негодованию. Заметив осуждающий кивок головы собеседника, поерзала на стуле, усаживаясь удобнее, и продолжила:

– Но в тот момент меня не одеяние шокировало, а ее лицо и руки. Лицо было перекошено маской ужаса, а ладони были испачканы кровью. Я вскочила с дивана и поспешила к ней. Тамара бросилась ко мне и окровавленными руками обняла меня за шею. Я до сих пор с содроганием вспоминаю это, – Маргарита достала из сумочки платочек и промокнула вполне сухие, как заметил Венедикт, глаза. – Ах, это было так ужасно. Обнимать меня руками, испачканными кровью человека. Б-р-р… Я чуть в обморок не упала. Ну, ладно, извините, извините. Я немного отвлеклась. Я теперь по делу буду говорить.

Из бессвязных речей Тамары, прерываемых громкими рыданиями, мы с мужем поняли, что несколько минут назад Тамара, обеспокоенная долгим отсутствием мужа, отправилась в сад, в беседку, в которой профессор любил поработать вечерами. Когда она вошла в беседку, всю увитую девичьим виноградом, она увидела неподвижно сидящего в кресле за столом мужа.

Он сидел спиной к входу. Она дотронулась до его плеча, и он как-то странно слегка качнулся вперед и замер. Тамара обошла стол и увидела, что в груди мужа торчит какой-то странный предмет, которым он и уперся в стол. Владимир Михайлович был еще жив. Он с видимым усилием поднял голову и посмотрел на нее глазами, полными слез. Его бледные губы зашевелились, силясь что-то произнести.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

Станислав слушал отца внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова. Когда отец закончил, он откинулся на спинку стула и задумался. А задуматься было над чем. Отец предложил проникнуть в квартиру одного антиквара и похитить какой-то очень ценный камень, необычную веревку с теми самыми узелковыми письменами, с которых и начался их разговор, и старый медный медальон. Только после того, как эти раритеты будут у него, отец обещал посвятить его во все детали этого необычного дела.

Мысль о том, чтобы самому вламываться в квартиру, Станислав отмел сразу. Скорее всего, она на сигнализации, а ему с ней без соответствующего опыта не справиться. Это дело слишком важное, чтобы ему, непрофессионалу, идти на него. Нет, здесь требуется найти профессионала высочайшей квалификации. Сбоев быть не должно. Тем более что отец обещает за операцию весьма приятную сумму.

Найти такого человека не такая уж и сложная задача. Среди его знакомых, каких только специалистов не было. Только одно обстоятельство смущало Станислава. Где гарантии, что, получив артефакты, отец не скажет ему Auf Wiedersehen⁵? Увы, таких гарантий нет. А, следовательно, нужно взять тайм-аут для раздумий.

– Отец, как ты сам понимаешь, мне требуется некоторое время, чтобы найти такого специалиста.

– Я понимаю. Только ты учти, что твоего специалиста необходимо будет заставить замолчать. Мы не можем рисковать, оставляя его живым. Дело слишком важное. И еще. Времени у нас очень мало. Я располагаю всего двумя сутками, чтобы решить этот вопрос. Вот и ориентируйся на эти сроки.

– Ты можешь мне сказать хоть несколько слов об этих артефактах? Неужели они настолько ценны, что ты готов платить даже за убийство человека?

Владимир Михайлович с опаской оглянулся. Но в ресторанчике было по-прежнему малолюдно, и никого в подозрительной близости не было. Карелов наклонился к сыну и почти на ухо прошептал:

– Речь, сынок, идет о мировом господстве.

Станислав от неожиданности вздрогнул. Ничего себе, заявочки. Неужели, действительно, все настолько серьезно? Но с другой стороны нет никаких оснований не верить отцу. Он не стал бы бросаться такими заявлениями без веских на то оснований. Да еще и бросая на это огромные деньги. Он не только профессор, доктор математических наук, но и старейший и опытнейший антиквар в России. В данных условиях нужно очень хорошо подумать, прежде чем что-нибудь сделать.

– Хорошо. Часам к двадцати я тебе позвоню. Я постараюсь дать ответ на все поставленные тобой вопросы.

2

Около четырех часов поутру вся квартира была разбужена диким душераздирающим воплем. Он несся из кабинета Фридриха Йебсена. В помещение ворвался с пистолетом в руке Кен. Он увидел стоящего в распахнутом халате, под которым было теплое с начесом белье, отца. Фридрих повернулся к ворвавшемуся сыну и взглядом, близким к безумному, взглянул на него.

– Где эта бесплодная сука? – захлебываясь от охватившей его ярости, прохрипел он.

– Отец, я прошу тебя… – поняв, о ком идет речь, попытался воспротивиться Кен.

– Ты меня просишь!.. – гневно взревел Фридрих. – Где она?

– Вероятно, она спит. Я всю ночь занимался планированием операции по слежению за русским и общением со своими наемниками. А что произошло-то?

Фридрих, не отвечая, оттолкнул сына, и, хромая сильнее обычного от охватившего его волнения, выскочил из кабинета и бросился к спальне сына. Удивленный и встревоженный Кен семенил за отцом. Фридрих бесцеремонно распахнул дверь спальни и включил верхний свет. Супружеская кровать сына была не разобрана. Невестки нигде не было.

– Ну, и где шляется твоя жена, когда ты занимаешься делами, зарабатываешь для этой шлюхи деньги?

– Отец, я прошу тебя не говорить пошлости о моей жене.

– Пошлости?! – вскричал в ярости Фридрих. – Да твоя жена элементарно совсем недавно ограбила тебя. Она собственными руками отобрала у тебя мировое господство. Она выкрала у нас камень Знаний и заклинание. А ты, олух, еще пытаешься ее оправдать! Ты хоть это можешь осознать, идиот одноклеточный?

Кен, обессиленный, рухнул в стоящее рядом кресло.

– Что же делать? – растерянно произнес он, вытирая со лба неприятно липкую испарину.

Фридрих, сильно хромая, заметался по спальне сына. Он, наконец, остановился напротив сына, взглянул на него с налетом пренебрежения.

– Она, скорее всего, подслушала наш разговор с Кареловым, – уже спокойнее заговорил он. – И после ограбления сразу же отправилась к нему. И эта сволочь, конечно, не отказался воспользоваться услугам твоей тупой жены. И в данный момент он направляется в аэропорт. – Негромко бормотал, как в бреду Фридрих, усиленно потирая лоб. – Значит, слушай меня, – голос отца приобрел уже привычную твердость и решительность. – У тебя сохранился тот паспорт, который я тебе когда-то достал?

– Да, отец, паспорт хранится у меня в личном сейфе.

– Хорошо, сейчас же отправляйся в аэропорт и любыми способами узнай, вылетел ли Карелов в Россию? Если вылетел, как можно скорее отправляйся за ним, и добудь эти артефакты, пока он не воспользовался ими. Когда они будут у тебя, прилетай ко мне, и я объясню тебе, как их использовать. С пользой для тебя. Я слишком стар и немощен для подобных дел. Тебе задание понятно?

– Да, отец. Мне все понятно. Я исчезаю. Не волнуйся, я все сделаю в лучшем виде.

3

Владимир Михайлович провожал задумчивым взглядом уходящего сына. Его не отпускали смутные подозрения, что зря он посвятил сына в детали этого необычного дела. Но как обойтись без его помощи? И тут его осенило. Ведь здесь работает его бывший однокурсник Сергей. Вот кто может помочь ему в расшифровке узелковой письменности.

Как только сын вышел из ресторана, он достал мобильный телефон и набрал номер старого друга. Он уехал в Германию еще в тяжелые 90-е годы и успешно преподавал в местном университете.

– Сергей, привет! Это – Владимир Карелов. Я сейчас в Германии в командировке. Хотел бы встретиться с тобой. Мы можем встретиться сегодня? Спасибо, я буду ждать тебя в ресторане, – и он продиктовал адрес ресторана, в котором сейчас сидел.

Сергей Александрович Гуренков, отложив все текущие дела, с удовольствием отправился на встречу с университетским другом. С давних пор их связывала не только научная деятельность, но и давние увлечения артефактами. Оказывая друг другу некоторые услуги, они были вполне довольны сотрудничеством.

Поприветствовав товарища, Карелов пригласил его за стол и заказал обед на двоих. Пока выполнялся их заказ, друзья обменивались малозначащими новостями. И лишь когда было покончено с изумительно вкусным обедом, друзья закурили и Карелов, наклонившись к Гуренкову, негромко спросил:

– Сергей, у меня есть небольшой артефакт. Так мелочь… Небольшая веревочка с узелковыми письменами. Очень мне любопытно узнать, что там написано. Так, ничего супер существенного. Просто позволительный каприз старого антиквара. Ты не мог бы мне помочь в этой небольшой проблеме?

– Х-м, ну и задачку ты мне задал, Володя. Так сразу и не скажешь. Надо подумать, связаться с нужными людьми. Специалистов по узелковой письменности в мире не так уж и много. У меня, правда, есть некоторые мысли по этой проблеме. – Сергей Александрович задумчиво почесал гладковыбритый подбородок. – Давай сделаем так, я сегодня поработаю над этой проблемой, а вечерком, часам, я так думаю, к десяти, тебе звякну. Надеюсь, эту проблему общими усилиями всего нашего научного общества мы решим.

– Прекрасно, Сергей! Буду с нетерпением ждать твоего звонка. Я уверен, что ты сможешь мне помочь. Уж очень любопытная штуковина. Никогда раньше ничего подобного не встречал. Времени, к сожалению, у меня немного. Я завтра должен улетать домой, а дел у меня в Германии еще очень много. Если ответ будет положительный, я перешлю тебе веревочку по почте. Встретиться с тобой в этот приезд у меня уже не будет возможности, к сожалению.

Распрощавшись с другом, удовлетворенный переговорами, Карелов в прекрасном расположении духа отправился в гостиницу. Заказал в номер бутылку коньяка и обильный ужин. Факт того, что никакой веревочки с таинственной узелковой письменностью у него не было, почему-то мало его волновало. Его чутье антиквара подсказывало ему, что в ближайшие часы должно что-то произойти. Что-то, что кардинально повернет события в его пользу.

Без десяти восемь зазвонил мобильный телефон.

– Папа, я нашел нужного специалиста. Сегодня ночью мы и прогуляемся с другом. Подышим свежим воздухом.

– Прекрасно, Станислав. Отдохните с другом, как следует. А утром я тебя жду в ресторане. О времени встречи договоримся завтра. А по поводу прочтения текста, о котором я тебе говорил, не переживай. Мне обещал помочь мой старый друг.

– Я тебя понял. Спокойной ночи, папа.

В начале одиннадцатого позвонил Гуренков и обрадовал его, что специалиста по узелковой письменности он нашел и проблем в этом никаких не будет. Напомнив, что отправит ему веревочку по почте, Карелов дал отбой и в прекрасном расположении духа отправился в душ.

Спать Карелов укладывался в превосходнейшем настроении. Все получалось, как нельзя лучше. Завтра утром он получит свои артефакты, добытые сыном и его специалистом, и преспокойно уедет на родину. А там… Мысли одна сладостней другой теснились в голове, терзая мозг, не давая ему заснуть. Пришлось встать и принять таблетку для успокоения. С трудом удалось забыться около двух часов.

Но спокойной ночь не задалась. В три часа ночи Карелов был самым бесцеремонным образом разбужен настойчивым стуком в дверь. Недовольный, не выспавшийся, совершенно разбитый Владимир Михайлович, накинув на себя халат, ворча проклятия по всем известным адресам, пошел открывать дверь. Распахнув ее, он к удивлению, увидел сотрудника безопасности гостиницы и стоящую за его спиной незнакомую молодую женщину с небольшим чемоданом.

– Извините, Herr Карелов, но эта Frau⁶ настойчиво просила разбудить вас, утверждая, что, узнав причины несвоевременного вторжения, вы не будете в претензии к ней.

Карелов вопросительно посмотрел на некрасивую женщину, слишком тощую на его вкус. Та встала перед сотрудником безопасности и бросила на профессора быстрый многозначительный взгляд.

– Хорошо, проходите, – Карелов посторонился, пропуская женщину в номер. Отблагодарив сотрудника безопасности, сунув ему несколько евро, он захлопнул дверь.

– Ну-с, Frau…

– Frau Ева Йебсен, – женщина поставила на пол чемоданчик и в волнении затеребила носовой платок, теперь насторожено посматривая на профессора.

– Проходите, Frau, присаживайтесь, – Владимир Михайлович внимательно рассматривал женщину, пока та усаживалась в кресло у небольшого журнального столика. – «Любопытно, что надо от меня жене сына Фридриха Йебсена? Впрочем, чего зря гадать? Это я сейчас и выясню. Но думаю, что этот тот самый случай, о котором мне сигнализировало чутье, которое меня еще ни разу не подводило». И могу я полюбопытствовать, Frau Йебсен, что привело вас ко мне в столь поздний час?

– Видите ли, Herr профессор, у меня есть артефакты, которые могут вас заинтересовать. И я думаю, что очень.

Карелов начал догадываться, о чем сейчас пойдет речь, и почувствовал, как от волнения кровь начинает приливать к голове. Чтобы потянуть время и прийти в себя от сладкого предчувствия, он подошел к столику и подрагивающей рукой налил из графина воды. Залпом, одним глотком опрокинул в себя почти полный стакан. Обернулся к сидящей женщине.

– И что же это за артефакты? И почему разговор о них такой срочный? О делах мы с вами могли бы вполне поговорить и в дневное время.

– К сожалению, Herr профессор, дело, с которым я к вам обращаюсь, не терпит ни малейших отлагательств. Иначе все будет слишком поздно и для вас, и для меня. Дело касается того, о чем вы говорили с моим свекром.

– А вы откуда знаете, о чем я говорил с моим другом Фридрихом Йебсеном? – Карелов внимательно взглянул на успокоившуюся женщину.

– Я совершенно случайно подслушала ваш разговор. Не весь, конечно. Но и той его части, что я услышала, оказалось мне вполне достаточно, чтобы принять правильное решение. – Ева с любопытством взглянула на явно взволнованного профессора, – Но, если вас мучают сомнения в добропорядочности предлагаемой сделки, я могу предложить эти вещички другим антикварам, – усмехнулась Frau Йебсен.

– Если я вас правильно понял, вы хотите предложить мне приобрести у вас камень Знаний и веревку с узелковым письмом? Признаюсь откровенно, их приобретение мне крайне интересно. И сколько вы хотите за эти артефакты?

Ева назвала стоимость сделки. Карелов почувствовал, как от волнения пересохло во рту и руки предательски задрожали. Да, сумма женщиной была названа немалая, но что значили эти красивые бумажки по сравнению с мировым господством? Разве могут они сравниться с блестящей перспективой? Карелов с трудом сглотнул и охрипшим от волнения голосом сказал:

– Frau Йебсен, вы должны понимать, что со мной названной вами суммы денег нет. Во избежание неприятных инцидентов с известными вам людьми нам придется сейчас немедленно убраться из гостиничного номера. Я так понимаю, вы нелегально овладели этими артефактами!? Впрочем, не отвечайте мне на этот вопрос. Скажу вам более определенно, я даже не хочу знать ваш ответ. Это меня не касается. Это ваши заботы. Но вас, вероятно, скоро будут искать? Артефакты при вас?

– Нет, Herr профессор. Я не настолько глупа, чтобы носить такие сокровища при себе. Место, где они хранятся, я вам сообщу после получения денег.

– Резонно, резонно, – пробормотал Карелов. – Дайте мне пять минут, чтобы переодеться. У нас действительно нет времени на раскачку.

Карелов прошел на кухню.

– «Куда эта тупая курица могла деть нужные мне артефакты? Далеко спрятать их она не смогла бы. У нее просто элементарно не хватило бы времени. Скорее всего, они находятся в машине. Не могла же она среди ночи добираться до меня пешком. Придется рискнуть».

Он налил в чашку кофе, насыпал что-то в нее и, выйдя, с улыбкой подошел к Еве.

– Frau, пока я собираюсь, не пожелаете ли выпить чашечку кофе?

– С удовольствием, – произнесла Ева, благодарно взглянув на Владимира Михайловича. – От волнения у меня во рту пересохло и очень хочется что-нибудь выпить.

– Пейте на здоровье. Я сейчас быстро переоденусь, сдам номер, и мы отправимся с вами за артефактами.

4

Станислав со знакомым опытным домушником, выходцем из России Вадимом Комниным, прогуливались недалеко от дома Йебсена, ожидая, когда его обитатели успокоятся и отойдут ко сну. Чтобы не привлекать ненужного внимания случайных прохожих, приятели отошли с тротуара и расположились на траве за густой стеной невысокого кустарника.

Около четырех часов утра из квартиры донеслись какие-то крики. Приятели недоуменно переглянулись. Что еще там произошло? Неужели в эту ночь операцию придется отложить?

Однако через полчаса все в доме успокоилось. Огни в окнах погасли. Приятели облегченно вздохнули. Через минут пятнадцать стукнула входная дверь подъезда. Приятели приподнялись с травы и выглянули. На улицу вышел молодой человек. Он осторожно оглянулся и, ничего подозрительного не заметив, быстро куда-то зашагал.

Выждав еще полчаса, Вадим неслышно, грациозно поднялся с травы и направился к входным дверям. Он наклонился над замком. Через несколько мгновений послышался легкий щелчок, и дверь распахнулась. Комнин ловко проскочил в образовавшуюся щель. Наступила гнетущая тишина.

Станислав с нетерпением посматривал на часы. Скоро начнет рассветать. Неожиданно дверь распахнулась, и оттуда выскочил, словно за ним гнались пришельцы из ада, Комнин. Быстро перебежав дорогу, он подскочил к Станиславу. Тот взглянул на приятеля и обомлел. В предрассветной мгле было заметно, что приятель был белее мела.

– Что случилось? – тревожно спросил он приятеля, предчувствуя огромные неприятности.

– Рвем отсюда когти, – громко прошипел тот. – Здесь скоро станет очень жарко.

Они развернулись и быстрым шагом, почти бегом, направились прочь.

– Ты можешь мне сказать, что произошло-то? – с трудом поспевая за своим приятелем, просипел Станислав.

– Станислав, – Комнин остановился, взял приятеля за грудки и, приблизив его лицо к своему, сдавленно прохрипел: – я подрядился тебе всего на всего ограбить квартиру. Понимаешь, я специалист по всяким разным замкам, дверным, сейфовым. Но я не договаривался на жмуриков. Я честный домушник и никогда не был убийцей.

– Это ты о чем? – ошеломленно прошептал Станислав.

– А все о том же. Когда я проник в указанное тобой помещение, на полу его валялся мужик с перерезанным горлом. Там все было залито кровью. Все я ухожу. И ты не ищи меня. Меня здесь никогда не было, и я тебя знать не знаю.

– Стой, а где артефакты? Я тебе заплатил за работу, а ты ее не выполнил!

– Да нет там никаких артефактов. Сейф даже открывать не потребовалось. Он был открыт и девственно чист. Кто-то его обчистил до нас. И я думаю, что этот сделал тот молодой человек, что выскочил почти на нас. А деньги?… Это небольшая компенсация за тот кошмарный ужас, что я пережил в этой проклятой квартире. Все я испаряюсь. И не ищи меня больше.

Комнин свернул в какой-то переулок и через несколько мгновений Станислав остался на пустынной улице совершенно один. Он растерянно оглянулся, не зная, что теперь делать. Пощупал лежащий в кармане пистолет, которым он хотел застрелить Комнина. Недовольно поморщился.

Он достал мобильный телефон и набрал номер отца. Приятный женский голос чужим языком сообщил, что данный номер оператором не обслуживается.

Преодолев растерянность, Станислав позвонил администратору гостиницы. Какого же было удивление Станислава, когда он узнал, что его отец неожиданно среди ночи сдал номер и исчез в неизвестном направлении в сопровождении какой-то молодой женщины.