Kitobni o'qish: «Погонщица единорогов»

Name: Погонщица единорогов
Author: Анатолий Махавкин
ISBN: 978-5-227-09166-6

Shrift:

Пролог

Мы опять поругались. Причиной вроде послужило то, что я задержался после работы и пришёл, дыша перегаром. И это при том, что я заранее предупреждал, дескать, сегодня, в пятницу, мы провожаем пацана из бригады в отпуск. Об этом никто не вспомнил, но рассказали, как месяц назад мы собирались сходить именно в этот день по магазинам, за продуктами. Естественно, теперь, когда я явился абсолютно невменяемый, ни о каких магазинах и речи быть не может. А если не покупать продукты, то есть мне придётся паркетную планку. Да, ту самую, которая второй месяц цепляет в коридоре за ноги.

Сначала я пытался не поддаваться на провокации. Выпил я не так много: грамм двести – двести пятьдесят от силы, да ещё закусил домашними котлетами, которые притащил виновник торжества. То есть вполне мог держать себя в руках. По крайней мере, очень пытался. О походе по магазинам (если о нём реально говорили) я действительно забыл, однако попытался объяснить, что и сейчас никто не мешает…

В этот момент Оксанка притащила зеркало и принялась тыкать им мне в нос, советуя посмотреть на это «пьяное рыло». Когда я стал отбирать зеркало, жена натурально завизжала и запустила блестящей штуковиной мне в голову. Стекляшка разлетелась с противным звоном. Обычно говорят: «к несчастью», но тут что-то говорить уже не имело смысла: несчастье произошло.

В общем-то, подобная мерзопакость имела место быть уже второй год нашей семейной жизни. И хотя всего мы прожили совместно пять годиков, я совершенно не мог вспомнить, как это было раньше. Неужели когда-то мы могли спокойно разговаривать, не припоминая каждую минуту нелепых обид и не пытаясь обвинить друг друга во всех грехах?

– Чёрт возьми, – начинал я закипать, – не хочешь кормить – не надо. Я уже перекусил вполне достаточно.

– Где это ты, интересно, успел подъесться? – На красной физиономии супруги всплывала кривая улыбка. – У той шалавы, которая в вашей столовке работает? Так чего домой пришлёпал? Вали к своей Леночке!

– Какой, на хрен, Леночке? – Прежде чем красный туман окончательно накрыл мысли, я сделал последнюю попытку взять себя в руки. Получалось плохо. – Ладно, Ксюха, успокойся. Хорошо, виноват, исправлюсь, ты только не кричи. Завтра спокойно поговорим.

Как всегда приняв попытку примирения за мою слабину, Оксана начала торжествовать победу. Но милость к побеждённым никто проявлять не собирался. Жена немедленно воткнула кулаки в бёдра и, оглядев меня с ног до головы своими зелёными ведьмовскими глазами, тряхнула головой. Чёрные кудри рассыпались по плечам.

– Спишь сегодня на диване, – процедила благоверная и повернулась спиной. Потом бросила через плечо: – И не дай бог я услышу от тебя хотя бы писк!

Дверь в спальню захлопнулась, и спустя полминуты донёсся глухой бубнёж. Ну, тут и смысла гадать не было: сегодняшним вечером все подруги окажутся извещены, какой у Оксанки муж – негодяй, подонок и алкаш.

Покачав головой, я собрал куски разбитого зеркала и выбросил в мусорное ведро. Потом полез в холодильник. М-да, мышь успела повеситься, истлеть и пропасть в бездне времён. Ну да, суп и макароны мы доели ещё вчера. Кусок колбасы выглядел довольно подозрительно, но я махнул рукой и решил, что алкоголь в крови преодолеет любую заразу. Поэтому покромсал неаппетитный продукт и направился в гостиную, где, соответственно, и проживал упомянутый ранее диван.

Присев на диван с тарелкой непрезентабельной еды, я раздражённо уставился на телевизор, осознав, что ноутбук находится в спальне, куда мне сегодня вечером хода нет. Нет, можно, конечно, рискнуть, но тогда шторм закончится глубоко за полночь. А я, честно говоря, не ощущал себя в подходящей форме, дабы выслушивать всю информацию о своих родственниках вплоть до пятнадцатого колена.

Итак, отсутствие ноута – минус, присутствие бара – плюс. К сожалению, хранилище содержало в своих недрах лишь жалкие недопитки: текилы – на дне; абсента – на дне, какой-то ликёр – фу! А, вот полбутылки отличного крымского коньяка! Именно то, что требуется для успокоения нервной системы после семейной бури.

Пузатый бокал занял место рядом с бутылкой. Я посмотрел в темнеющее окно: за покачивающимися кронами деревьев начали зажигаться огни в доме напротив. Ровный свет казался таким умиротворяющим, что просто не верилось, будто там могут кипеть страсти, подобные нашим.

Сквозь закрытую дверь донёсся раздражённый голос супруги. Прошла на кухню, потом – обратно, на секунду задержавшись перед дверью. Я чётко расслышал слово «козёл». Очевидно, Дискавери обсуждает с кем-то.

Кстати, о птичках. Не пить же без собеседника. Я щёлкнул пультом и принялся тренировать большой палец в попытках отыскать хоть что-то, не портящее этот вечер. Таким очень вовремя оказался именно какой-то канал, где бородатый мужик в широкополой шляпе, с ружьём за спиной рассказывал о тропических зарослях. Впрочем, смотреть на панорамы зарослей и рек, водопадами прыгающих в озёра, оказалось гораздо интереснее, чем слушать рассказ бородача. Поэтому я уменьшил звук, поудобнее устроился на диване и налил первую порцию коньяка. Сам вид золотистой жидкости, пляшущей в прозрачном бокале, тут же настроил мысли на мажорный лад, а зрелище дикой природы сквозь коньячный фильтр вызвал немедленное желание отправиться в гости к бородатому исследователю. Ну, чтобы забухать с ним на огромном пне.

Даже проклятая колбаса почти не портила настроение, а все неприятности отошли сначала на второй, а потом на третий и четвёртый план. Бородатый шляпоносец сменился какой-то выгоревшей блондинкой, за спиной которой бежали бесконечные табуны разномастных лошадей. Постепенно их чёрные, белые и пятнистые спины начали сливаться, превращаясь в поток бурной реки. Вот вода захлестнула экран телевизора, выплеснулась наружу и начала затапливать комнату.

Мне стало смешно. То-то удивятся соседи, когда им на голову польётся эдакая прорва жидкости! Затопит до самого первого этажа, не иначе. Допив последний бокал, я опустил руку, и опустевший фужер медленно закачался на прозрачной воде. Экран телевизора превратился в настоящее жерло, извергающее всё новые порции прозрачной жидкости.

Нет, понятно, всё это должно было казаться странным, но я-то отлично понимал, что напился и уснул. Вода поднималась всё выше, и я подумал, что не мешало бы поднять ноги, пока не промочил штаны до колен.

Однако чёртово неуклюжее тело подвело. Стоило начать сгибать ноги, как голова камнем потянула вниз. Попытавшись опереться на руку, я промахнулся и рухнул прямиком в журчащие струи.

Часть первая
Там и здесь

Там

С начала это показалось даже забавным: вот только что я сидел на диване и пил коньяк, а вот меня уже переворачивает с ног на голову, и пузырьки воздуха смешно щекочут уши и нос. И вдруг разом весь хмель слетел, потому что шутки кончились: поток, в котором я кувыркался, оказался холодным, словно лёд, а воздух в лёгких закончился. И если всё это начиналось точно необыкновенно реалистичный сон, то продолжение превратилось в сущий кошмар, где лёгкие горели и разрывались, и сколько ни открывай рот, в него попадала лишь ледяная вода.

Стоило опьянению покинуть голову, как туда немедленно запрыгнула паника. Я принялся колотить руками и пытался нащупать ступнями хоть какую-то поверхность, от которой можно оттолкнуться. Чёрт возьми, да быть же такого не может! Нужно только проснуться, и всё станет как прежде.

А хренушки. В голове начало мутиться, и пару раз я едва не вдохнул воду вместо воздуха. Где-то отдалённо звенела тревожная мысль: стоит так поступить – и пробуждение не наступит вовсе. Конечности почти не слушались, и лишь слабые конвульсии давали понять: жизнь ещё не полностью покинула остывающее тело.

Внезапно лучи, очень напоминающие солнечные, пронзили зелёный морок, окружающий меня со всех сторон. Оту певший мозг с огромным трудом сообразил, откуда исходит золотистое сияние, и отдал последний отчаянный приказ: «Туда!» Дёргаясь, точно снулая рыба, я делал вялые гребки, уже почти не надеясь на успех.

Какая-то скользкая штуковина прошла между ног, что-то напоминающее липкую сеть коснулось лица, и вдруг вокруг стало умопомрачительно светло. И воздух! Воздух хлынул в лёгкие, разрывая их в клочья, наполняя живительной субстанцией до отказа. В следующее мгновение волна накрыла меня с головой, но теперь это не казалось чем-то страшным и непреодолимым. Главное – удалось вырваться на поверхность и вдохнуть.

Ощущая, как силы возвращаются, я сделал усиленный гребок и вновь оказался на поверхности. Теперь можно спокойно отдышаться, наслаждаясь тёплыми лучами ласкового солнца. А когда дрожь во всём теле прекратилась, я сумел удержаться на одном месте и принялся вертеть головой.

М-да, видимо, о диване придётся забыть. Судя по всему, я как-то умудрился оказаться в водах неспешно бегущей реки, приблизительно в самом центре потока. До берегов, поросших высокой зелёной травой, на глаз было около пятидесяти метров. Стало быть, не имело особого значения, к какому берегу плыть.

Однако пологий берег справа выглядел всё же предпочтительнее небольшого обрыва слева. Мокрая одежда несколько препятствовала плаванию, но расстояние не казалось чем-то сверхъестественным, поэтому я не стал сбрасывать рубашку и брюки. Кстати, на ногах откуда-то появились туфли. Стало быть – всё-таки сон, пусть и необычно реалистичный. Никогда раньше не видел настолько ярких и жизненных сновидений.

Река оказалась не очень глубокой, так что стоило проплыть метров двадцать, и ноги коснулись мягкого дна. Чёрт, грязь! Стоять было невозможно: начинало засасывать. Пришлось плыть до тех пор, пока ил не позволил ощутить твёрдую поверхность. Став на ноги, я окончательно отдышался, пригладил взъерошенные волосы, будто кто-то мог меня видеть, и уже после этого выбрел на узкую полоску бурого песка.

Рядом оказался плоский камень, точно специально приготовленный для несчастного пловца, едва не отправившегося кормить здешних русалок. Вот, кстати, и одна из них: вода в самом центре реки внезапно вздулась блестящим пузырём, немного постояла переливающимся куполом и рассыпалась фонтаном брызг. Что-то большое, явно не какой-то чахлый карпик. Кум у меня просто тащится от речной рыбалки, ему бы сюда.

С усмешкой я сообразил, что начинаю воспринимать сновидение как реальность. А с другой стороны: ветерок холодил мокрую одежду, вода хлюпала в обуви, а солнце чувствительно пригревало макушку. Разве бывают настолько яркие ощущения, пусть даже в самом-пресамом сне? Тогда что? Телепортировался с дивана в пампасы? Ха!

Я снял туфли и вылил из них жидкую грязь. Выжал носки и вновь обулся. Стало немного легче. Однако что делать дальше? Если в моём видении был некий сюжет, то он явно не торопился развиваться. Прилетела большая разноцветная стрекоза и принялась жужжать перед носом. Появление крошечного вертолётика точно разрушило невидимую преграду, за которой до этого времени скрывались все остальные звуки.

Плюхала вода, и тихо шипел мокрый песок, посвистывал ветерок и шелестела трава. Над головой и где-то на другом берегу громко тарахтели, свистели и кричали птицы. Окружающее всё меньше походило на сон.

Хорошо. Я поднялся и посмотрел по сторонам. Пологий берег соседствовал с бескрайним полем, которое простиралось вдаль и где-то там соединялось с горизонтом. На границе неба и земли что-то блестело, но это было слишком далеко для невооружённого глаза. Слева от меня, там, где неспешно катила свои воды река, темнела изгородь близкого леса. За деревьями белели крыши каких-то построек. Стало быть, места, куда меня занесло, не такие уж и дикие. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Высокая трава выпустила небольшую серую зверюшку, напоминающую суслика. Тот встал на задние лапы и принялся принюхиваться, изучая меня. Тёмные глаза казались необыкновенно умными, так что я почти ожидал услышать некое приветствие. Поскольку длинноухое создание не торопилось здороваться, я решил первым проявить вежливость.

– Ну, привет, – сказал я и помахал рукой.

Суслика точно ветром сдуло. И тотчас не меньше десятка дорожек в травяном покрытии протянулось прочь от меня. Да их тут целая банда!

Очередной порыв ветра принёс аромат горячего мёда. Вот, ещё и запах. Точно – не сон.

Угу, саркастично сказала логика, значит – белая горячка. Легче стало?

Спорить я не собирался. Просто медленно двинулся в сторону леса. Густые заросли выглядели не слишком обнадёживающе, однако присутствие человека я заметил лишь в этой стороне. Какой смысл идти в поля, если там никого и ничего нет?

Громко плеснула вода за спиной, и послышался отчётливый девичий смех. Недоумевая, я обернулся, но обнаружил только круги, медленно расходящиеся по мутной зелёной глади. Какого чёрта?

– Эй! – крикнул я. – Есть тут кто?

Естественно, никто не отозвался. Да и то: я прямиком с дивана угодил в реку, а теперь пытаюсь найти объяснение странному смеху в безлюдном месте. Широко ухмыльнувшись, я подобрал плоский камешек и запустил им в реку. Голыш подпрыгнул ровно семь раз и ушёл на дно. Опа, личный рекорд! Раньше больше шести не получалось. Ну, хоть во сне…

Шагать по плотному влажному песку было необыкновенно хорошо. Одежда быстро высохла, получив после стирки в местных водах странный изумрудный оттенок. Теперь бы её немного прогладить, а то я несколько смахиваю на бомжа. Впрочем, перед кем я тут собираюсь красоваться? Перед смеющимися рыбками или сусликами?

Я прошагал не меньше пары километров, но чёртов лес, казавшийся недалёким, и не думал приближаться. Солнце палило немилосердно, и я с некоторой ностальгией припомнил прохладу сентября, царящего за пределами сна. А ведь по дороге домой я проклинал редкие капли дождя, падающие на макушку, и наглый ветер, проникающий своими холодными пальцами под ветровку. Тут-то пришлось сбросить рубашку и топать с голым торсом, веселя квакающих жаб волосатым животом.

Кстати, о жабах. Река начала расползаться во все стороны, по берегам появились заросли высокого – выше меня – тростника, а песок под ногами мало-помалу сменился липкой жижей. И да, появились зелёные, коричневые и даже пятнистые крикуны, насмешливо квакающие мне вслед. Запах медовых трав заглушила вонь сырости и гниения. Казалось, ещё немного – и…

Точно. Водный поток раздался ещё шире, а дорогу окончательно перегородили непроходимые дебри глухо шумящего тростника. Ага, дебри. Ты ещё подойди к ним! Ноги увязали в мутной болотной жиже. Не хватало только знака: «Проход запрещён». А впрочем, вот и он: конский череп, болтающийся на высоком колу и укоризненно взирающий на меня пустыми глазницами.

Почесав макушку, я принялся обходить неожиданное препятствие, гадая, как долго ещё может продолжаться моё непонятное путешествие. Или это приключение происходит в режиме реального времени? Так это что, мне до самого утра топать? А спать-то, собственно, когда?

Пока безответные вопросы блуждали по извилинам, я выбрался на невысокий холм, увенчанный молодым деревцем, весьма напоминающим берёзу. Отсюда открывался отличный вид на озеро, очень даже неслабых размеров, на крохотные зелёные островки посреди синей глади, бликующей золотистыми зайчиками, на лес, который аккурат подступал к противоположному берегу. А обходить придётся – ни фига себе! Ну, или лодку строить, как вариант.

Налюбовавшись видами, я опустил взгляд и обнаружил за порослью камыша огромный камень, торчащий из воды. Каменюка имела форму спящего медведя, ткнувшегося мордой в озеро. Впрочем, о формах – это я так.

На валуне вольготно расположились… ну, я назвал бы их русалками. Тела с аппетитными формами и пышной, ничем не прикрытой грудью, небольшие головы на длинных шеях и зелёные волосы, заплетённые в косы. Ну и рыбьи хвосты – всё, как полагается. Короче, на камне сидели три русалки и заплетали друг другу эти самые косы.

Внезапно одна из них заметила меня и указала пальцем. Остальные тотчас повернулись и принялись хохотать. Я думаю! Мужик с отвисшей челюстью должен выглядеть весьма забавно. Отхохотавшись, мифические создания принялись махать мне рукой. То ли звали в гости, то ли просто здоровались. Я им тоже махнул, и это вызвало новый приступ веселья.

То ли привлечённый смехом, то ли по какой другой причине, но появился ещё один персонаж. Гладь озера сразу за камнем разошлась, и на поверхность вынырнуло нечто чёрное, поросшее рогами, шипами и вроде бы щупальцами. Смех тотчас прервался, и наступила тишина. Мне показалось, что заткнулись даже жабы и птицы. Все три девушки как-то боком сползли в воду и почти без всплеска пропали из виду. Осталась только чёрная дрянь, и я ощутил, что она смотрит на меня с неприкрытой угрозой. По крайней мере, мурашки, бегущие по спине, ошибаться точно не могли.

Плюхнуло – и пришелец исчез. Давление на лицо пропало, а жабы вновь завопили во всё жабье горло. Нет, пожалуй, через озеро я не поплыл бы даже на лодке. На фиг, на фиг, как кричали пьяные детсадовцы. Однако же я получил ещё одно подтверждение тому, что нахожусь именно во сне. Во всяком случае, до этого мне ещё не встречались водоёмы с живыми русалками. С дохлыми, впрочем, тоже.

Я спустился с холма и обнаружил вполне хоженую тропку, которую неведомые путники протоптали в обход водоёма. Дорожка выбегала из поля и шла по краю зарослей тростника, аккурат в направлении леса. На утоптанной земле я увидел как следы чьей-то обуви, так и отпечатки копыт. Вроде бы лошадиных, но явно не подкованных. Чуть дальше я заметил оттиск босой человеческой подошвы. Правда, он показался несколько странным, точно на концах необычайно длинных пальцев ещё торчали когти. Ни хрена, кто-то запустил педикюр! Впрочем, после русалок чему удивляться?

Посвистывая, я сорвал травинку и сунул в зубы. Захотелось пить, что совсем не удивительно, учитывая, какая жара стояла в сновидении. Интересно, а если во сне напиться воды из природного водоёма, есть шанс захворать животом? Забавный вопрос. Однако я ещё не до такой степени иссох, чтобы продираться сквозь камыши и пугать жаб.

Тропинка неожиданно нырнула в глубокий овраг, который прежде прятался за высоким разнотравьем. На дне ложбины, невзирая на палящее солнце, оказалось совсем не по-летнему прохладно. Кроме того, здесь обнаружился ручей, весело булькающий в каменном русле. Никакого дурного аромата от воды не исходило, поэтому я без страха опустился на колени и принялся черпать ладонями холодную, до ломоты в зубах, воду. Ух ты, а она необычайно вкусная! Ну, надеюсь, козлёночком я не стану.

Правда, водопой мне всё же испортили. Стоило оторвать взгляд от прозрачного потока, и я тут же наткнулся на человеческий череп в кустах напротив. М-да… А если присмотреться, там не только череп, но и всё остальное.

Я поднялся и подошёл ближе. Костяк принадлежал человеку высокого, много выше меня, роста. Когда-то покойник носил кольчужный доспех, но время обратило броню в ржавый хлам. Скалящийся череп лежал на некотором расстоянии от остальных костей. Похоже, голову оторвали или отрезали. Ещё дальше я нашёл короткий широкий меч. Оружие выглядело так, словно его только что принесли из кузни, и лишь деревянная рукоять дала тонкую трещину по всей длине.

Поколебавшись, я нагнулся и подобрал оружие, ощутив его тяжесть. Стоило сжать ладонь, и треснувшая рукоять больно врезалась в кожу. М-да, много таким не навоюешь. Однако выбрасывать осиротевший клинок я не стал.

– Тебе оно уже ни к чему, – сказал я покойнику.

Он не возражал.

– Значит, договорились.

Коснувшись пальцем лезвия, я едва не отрезал себе подушечку. Лизнув кровоточащий порез, я подумал, что эдакую «опасную бритву» и опасно носить неприкрытой. Ага, а вот и ножны на разорванном ремне. Ничего, понесём в руке.

Подъём оказался гораздо тяжелее спуска. И, судя по старым следам, не только для меня. Как и кто-то из предшественников, один раз я поскользнулся и едва не ткнулся носом в склон. Нет, ну почему хотя бы во сне всё не может происходить без этих мелких неприятностей?

Стоило выбраться из оврага, как лес точно устремился навстречу, тёмным частоколом заслоняя небо впереди. Те постройки, что я видел прежде, напрочь пропали с глаз, так что надежды взглянуть на них поближе пошли прахом. Зато я обнаружил разбитую избушку, темнеющую боками за проломленной оградой. Судя по виду, она получила своё приблизительно тогда же, когда и мертвец на дне оврага. Вой на? Разбойники? М-да. Моё сновидение не торопилось давать ответы.

Чёртово любопытство заставило сунуть нос в развалины. Ограду, похоже, сломали каким-то тараном, а избушка имела повреждения, какие могли бы оставить прилетевшие артиллерийские снаряды. Но… меч? Ладно, всё это сон, и тут своя логика.

У пролома в ограде лежал скелет кого-то рогатого. Возможно, бурёнки, случайно угодившей в переделку. Вероятно, павшая корова пыталась спастись, удирая из сарая за домом. Сейчас от хозяйственной постройки уцелели лишь пара покосившихся деревянных столбов да груда мусора между ними.

Жилому дому повезло намного больше: пострадала черепичная крыша, провалившаяся в чердак, да стены, угрюмо уставившиеся на меня чёрными пробоинами и пустыми окнами. Крепкая была постройка.

Первые останки я обнаружил сразу за дверью, сорванной с петель. Человека, явно мужчину, пригвоздили к стене странным зазубренным копьём, напоминавшим конечность богомола. На полу лежал топор, который, возможно, обронил защитник. Ручка полностью сгнила, а вот металлическая часть не носила на блестящей поверхности даже следа ржавчины. Хм, хорошие здесь кузнецы.

Если прежде внутри избушки и была какая-то мебель и предметы обихода, то теперь от них не осталось и следа. Дыры в полу заросли сизой паутиной, и какие-то чёрные космы свисали из проломов в потолке. Кое-где я заметил тусклые пятна копоти. Если тут и начинался пожар, то ему не удалось войти в полную силу.

А вот когда я зашёл в следующее помещение, то сразу развернулся и вышел вон. Чёртов сон иногда подбрасывал дьявольски неприятные картинки. Судя по сломанной колыбели, я попал в детскую, где пытались укрыться мать с тремя детишками. Рука женского скелета сжимала рукоять обычного кухонного ножа, а детские кости лежали в дальнем углу. Кто бы ни атаковал дом, жалости он не ведал.

Плюнув в сердцах, я почти бегом направился в сторону леса. Однако же моё сновидение тянулось так долго, словно и не собиралось завершаться. И, чёрт возьми, не происходило ровным счётом никаких событий. Если моё подсознание пыталось что-то втолковать своему хозяину, то делало это настолько деликатно, что это граничило с пофигизмом. Может, стоило ущипнуть себя или удариться башкой о… хотя бы вот об этот странный столб, напоминающий предупреждающий знак.

Причём предупреждать он определённо должен был тех, кто шёл бы навстречу мне, из леса. Жуткие деревянные рожи корчили такие отвратительные гримасы, что аж мурашки по телу начинали бегать. Это как же надо накуриться, чтобы изобразить такое уродство! Изображения не походили ни на людей, ни на животных, ни даже на тварей из фильмов ужасов. Руки неведомого резчика наделили дерево кошмарным подобием жизни, и казалось, будто монстры вот-вот начнут рычать и щёлкать челюстью.

Дабы никто из наблюдателей (а они тут вообще имеются?) не решил, что я испугался странного столба, я щёлкнул верхнюю, самую страшную рожу по выступающему рылу. В тот же миг воздух вокруг словно ожил, толкнул меня в спину, прошёлся холодом по ногам и затих. В ушах тихо звенело, точно слабое эхо далёкого смешка. Я обернулся: высокие деревья будто склонили свои кроны, с интересом рассматривая незваного гостя.

Ну да, мне же к ним в гости и нужно. Ощущая остатки озноба на обнажённой спине, я пошёл по тропинке. С обеих сторон замерли огромные тёмные стволы, закованные в кольчугу мощной коры. Я вообще-то не специалист по растениям, однако гиганты, стоящие вдоль дорожки, казались абсолютно незнакомыми. Ветки начинались где-то на высоте пятнадцати – двадцати метров над головой, и шелестели на них то ли широкие иголки, то ли узкие листья. Отсюда я не мог точно разглядеть. А следов опавшей растительности под деревьями не наблюдалось – только мягкое коричневое покрывало мха.

Солнце, видимо, обиделось на мои жалобы и перестало посылать свои лучи. Да ещё бы: они напрочь застряли в непроницаемом зонтике над головой. И свет, и птичьи крики – всё осталось где-то далеко вверху. Стало чувствительно прохладнее, и повеяло сыростью. Передёрнув плечами, я натянул рубашку, ибо замерзать не хотелось даже во сне. Наверное, в реальной жизни одеяло сползло на пол, а Ксюха даже не подумает укрыть мужа.

Жена вспомнилась совершенно неожиданно, ведь всё, очень даже немаленькое время своего сонного путешествия я о ней ни разу не подумал. Настроение сразу упало на несколько пунктов. Если подумать, то становится понятно, почему я так не хочу пробуждаться. К чему торопиться? К утреннему скандалу или того хуже – оттопыренным губам и полному игнору на пару суток? В такие моменты легко представить, что ты живёшь с посторонним человеком, которому абсолютно плевать на соседа, делящего с ним квадратные метры. А в сущности, последние пару лет так и есть.

Ладно. Я постарался спрятать неприятные мысли в самый дальний ящик памяти и принялся рассматривать чащу, через которую осторожно пробиралась моя тропинка. Кстати, она мало-помалу трансформировалась. Из-под утоптанной почвы начали проступать квадратные белые плитки со стёртыми до неразборчивости рисунками, и появилось что-то типа бордюрчика, щеголявшего оплывшими столбиками каких-то древних изваяний. Кажется, в своё время здесь было достаточно красиво.

Лес же и не думал меняться, разве что деревья стали ещё выше, так что даже слабый отблеск солнечных лучей пропал в плотных кронах. Стволы выглядели совершенно одинаковыми, поэтому, думаю, заблудиться здесь – раз плюнуть. Где-то слышалось журчание воды, но поскольку пить я не хотел, то разыскивать ручей не собирался.

Впрочем, один раз я таки рискнул отойти от дорожки на пару метров. Между деревьев мелькнуло что-то светлое, определённо рукотворное, а значит – стоящее внимания. Так и оказалось.

Стволы древесных исполинов расступились, освободив небольшое пространство, залитое солнечными лучами. Поляна оказалась выложена уже шестиугольными белыми плитами, напоминающими мраморные. В центре площадки находился… Ну, я не знаю, больше всего это походило на какой-то алтарь. Круглый каменный стол на низкой ножке изобиловал рисунками. Предполагаю, что это подробные рекомендации по совершению некоего, не известного мне действа. В самом центре резец творца изобразил лошадь с рогом на носу. Единорога, короче.

Кроме того, в столе обнаружилась выемка, наполненная чистой прозрачной водой. Может, кто налил, а может – дождевая. Вода так радужно искрилась на солнце, что я не выдержал и, зачерпнув её ладонью, вылил в рот. Вкус оказался необычным – отдавало мёдом и почему-то шоколадом.

За спиной кто-то тихо вздохнул, и я оглянулся. Как и следовало ожидать – никого.

Я ещё раз прошёл взглядом по картинкам. На всех изображены исключительно женщины. А может, это всего одна женщина? Должно быть, какой-то чисто женский культ. Ну и единорог, да. Сие многозначительное утверждение, в сущности, не означало ровным счётом ничего. Просто я типа разложил всё по полочкам. Когда я так поступаю в реальной жизни, Ксюха веселится.

Продолжая перекатывать на языке необычный вкус, я неторопливо вернулся на дорожку и пошёл прежним курсом. Хм, а ноги-то начали уставать. Как это вообще называется? Люди, между прочим, ложатся спать, чтобы отдохнуть, а не наматывать километры по полям да лесам. Ладно, когда найду ещё одну полянку, обязательно присяду. А может, даже прилягу и подремлю.

Эта мысль вызвала смешок. Подремать во сне – надо же!

Следующая полянка обнаружилась лишь через пару километров, но присесть не получилось. Алтаря здесь не было, однако присутствовал маленький печальный ослик, запряжённый в двухколёсную повозку. Животное прядало длинными ушами и рассматривало хозяина. Старик, по виду – тысячелетней выдержки, сидел на таком же, как сам, ветхом коврике и тщательно пережёвывал хлеб, запивая из глиняной фляги. Перед дедуганом лежала нарезанная буханка, кусок чего-то жёлтого, кажется сыра, и чего-то коричневого, возможно – мяса. Мне тут же захотелось есть.

Первое время меня никто не замечал. Но тут осёл поднял голову, встряхнул упряжь и попробовал откашляться. По-другому я эту какофонию назвать не могу. Старик испуганно замер с куском хлеба во рту, бросил быстрый взгляд в сторону леса, потом на дорожку и, наконец, увидел меня. Хлеб шлёпнулся на коврик, а едок подскочил так проворно, словно в его старые ноги вставили пружины.

Теперь я мог рассмотреть трапезничающего во всей красе. Ну, как красе… Чахлые белые кустики на сплющенной голове, из одежды – дряхлая тряпка, которую старец несколько раз обмотал вокруг себя, очевидно чтобы скрыть дыры, а после перевязал чёрной верёвкой. А вот сандалии на тощих ногах выглядели добротными – из блестящей кожи и на толстой подошве.

– Приятного аппетита. – Я сделал шаг вперёд, и дед тотчас спрятался за осла, который явно тоже хотел бы спрятаться, но не имел такой возможности. – И доброго дня.

– Ты кто такой?! – вместо приветствия крикнул дед, продемонстрировав неожиданно глубокий и мощный баритон. – Почему с оружием? Воин?

– Как много вопросов. – Я опустил взгляд. Ножны успели так хорошо устроиться в ладони, что я и думать о них забыл. – Звать Михаилом. А оружие нашёл, да и вообще я у вас… – Хотел сказать «сплю», но передумал, неохота выказывать себя психом даже во сне. – Случайно. Ищу людей или просто обитаемые места.

Опять же, не скажешь же, что просто ждёшь, пока сон закончится.

Старик осторожно выбрался из-за ишака и уставился на меня так сумрачно, точно встретил давнего должника, занявшего крупную сумму. Но мало-помалу угрюмое выражение начало сменяться удивлением, отчего морщины превратили лицо деда в подобие печёной картошки. Костлявые пальцы вцепились в кустики на подбородке.

– Одет странно, – бормотал мыслитель, отступая. Видимо, решил осмотреть меня со всех сторон. – Морда какая-то не такая… Ты откуда идёшь?

Я молча показал рукой, и старик, изобразив на «картошке» панику, сделал новую попытку спрятаться за ослом. В этот раз животное воспротивилось, шагнув назад. Телега попала колесом в ямку и застряла. Ишак обернулся и отчаянно завопил. Драма, короче.

– С Русалочьего озера? – уточнил старик.

– Понятия не имею. Я же говорю: случайно к вам попал, – развёл я руками. Дед увидел ножны и принялся дрожать. – Но хвостатые девки там на камне сидели. Потом их ещё какая-то чёрная дрянь согнала.

– Согнала – и что? – Мне уставились в рот так, словно оттуда готовилась выпорхнуть птичка. – А ты?

– Согнала – и ничего. Потом сама спряталась. А я дальше пошёл.

Из деда точно воздух выпустили. Он отошёл к своей подстилке, плюхнулся на неё и принялся жевать хлеб. У меня возникло ощущение, будто странного разговора и не происходило. Приснился. Ха!

– Слушай, Михаил, – чавкая, прошамкал старик, и крошки полетели из впалого рта. – Ты это… Ступай дальше, по дорожке. Будешь идти быстро, до людных мест доберёшься к вечеру. Только слушай совет один: никому не говори, что пришёл от Русалочьего. Наплети чего… Например, повозка у тебя разбилась аккурат у Могильного холма, а кони, стал быть, разбежались. А ехал… – Он задумался, медленно шевеля челюстями. – Ехал с западных границ. В Столицу торопился, на ярмарку.

– Ну и на кой мне это? – Я действительно не мог понять, зачем во сне устраивать дурацкие розыгрыши.

– Слушай, что говорю. Местные плохо относятся к тем, которые отсюда едут. Могут палкой приложить, а могут и чем похуже. И ещё, – на сморщенной физиономии внезапно появилась странная улыбка, будто дед вспомнил некую весёлую хохму, – там распутье будет. Правая дорога короче, но я советую идти левой. А ежели всё же попрёшься направо, то ни за что не приближайся к стаду белых животных. Сторонкой обходи.

– Как до хрена предупреждений, – пожал я плечами. – Ладно, и на том спасибо.

Уходя от странного дедули, я улыбался во все тридцать два. Это надо же: во сне имеются собственные суеверия и прочая ерунда. Сложное такое сновидение. А как тут с религией? С сексуальными пристрастиями?

До перекрёстка, упомянутого новым знакомым, я добрался почти без приключений. Не считать же чем-то серьёзным встречу с некой лесной тварью, перемахнувшей через тропинку шагах в двадцати. Возможно, я видел волка, однако серое существо двигалось так быстро, что рассмотреть я просто не успел. Испугаться тоже. Мелькнула какая-то тень, шмыгнула между деревьями – вот и всё.

У развилки стояла массивная каменная плита, покосившаяся под собственной тяжестью. Из-за этого часть рисунка на сером булыжнике скрылась в рыхлой чёрной почве. Кажется, прежде здесь было изображение какого-то герба. По крайней мере, остаток изображения походил на геральдику: большой щит с единорогом, сжимающим во рту обнажённый меч. Рогатая лошадка стояла мордой к зрителю, а за её спиной вздымалась высокая сторожевая башня.

Ещё на камне имелись указующие стрелки. Три. А дорог я насчитал ровно две. Так что ежели средний указатель не предлагал вознестись, то прежде здесь был классический перекрёсток. Чтобы убедиться в этом, я обошёл каменюку и обнаружил начало дороги. Через пару метров путь тщательно был завален почвой, и там уже добросовестно росла трава и невысокие деревья. Лет, эдак, пятьдесят росли.

Итак, направо – короче, но почему-то опаснее. Опасность во сне? Ха! Значит, вопрос решён.

Дорога, на которую я свернул, выглядела ухоженной и хоженой: прямоугольные плиты, тщательно подогнанные одна к другой. Бордюр по краям без малейшей щербины. Даже шагать приятно, несмотря на ломоту в уставших ногах. Ладно уж, доберусь до людных мест, там и отдохну.

Как и большинство планов, которые я строил в реальной жизни, этот отправился во всё то же волшебное место. Короче, произошёл облом.

Оттопав около километра, я остановился, рассматривая новое изменение ландшафта. И ещё кое-что.

Изменение – это: деревья расступились, открыв взгляду огромное поле, поросшее настолько зелёной травой, что даже глаза заболели от изумрудных переливов на идеально ровном полотнище. Когда по высокой, выше колен, растительности ветер гнал волны, казалось, будто стоишь на берегу настоящего водоёма. На противоположном берегу травяного моря возвышался двухэтажный особняк с колоннами у входа и большой треугольной крышей. Ко входу вела широкая лестница с какими-то скульптурами, а на крыше блестел в солнечных лучах непонятный знак.

Теперь о кое-чём. Огромное стадо абсолютно белых животных. Их шерсть так сверкала на солнце, что единороги казались сделанными из серебра. Даже отсюда я видел у каждого длинную винтовую хрень на носу. Зверюшки паслись, неторопливо передвигаясь по полю следом за самым рослым собратом. А на спине у него сидела…

Этот сон выкидывал странные фортели. Очень странные.

Я никак не мог ошибиться. На спине здоровучего единорога сидела обнажённая женщина и задумчиво смотрела в мою сторону. Сказать бы незнакомка, так нет. Только перед началом сна я с ней очень крупно повздорил.

– Ксюха? – тупо спросил я и начал перебираться через ограду. – Какого…

В следующее мгновение мощный удар по затылку напрочь отключил сознание.

Здесь

Сначала я осознал боль в голове, а уж после – присутствие кого-то рядом. Я приоткрыл один глаз и обнаружил около лица нечто весьма знакомой расцветки. Похоже…

– Вставай, алкаш.

Точно, напоминает Ксюхины домашние тапки. Какого чёрта они делают рядом с моей физиономией и почему жена в тапках, если мгновение назад голышом скакала на спине единорога?

Я открыл второй глаз. Боль в затылке стала гораздо сильнее, а у стоящей надо мной Оксанки, кроме тапок, обнаружился ещё и халат. Когда-то мне очень нравилось, как он облегает аппетитные округлости супруги, а потом приелось.

– Ты почему одетая? – сиплым голосом спросил я, не совсем понимая, на каком, вообще, свете нахожусь. – И почему…

– Потому, что начало одиннадцатого, пьянь, – ответила Оксана, не став дожидаться второго вопроса. И это к лучшему, потому что я собирался спросить о единорогах. – Поднимайся, поднимайся. Продукты сами себя не купят. Или ты и дальше собираешься питаться собачьей колбасой?

– «Собачьей»? – Только теперь я сообразил, что свисаю с дивана в совершенно невообразимой позе циркового гимнаста, и попытался заползти на диван. Получилось лишь с третьего раза. – Что значит – собачьей?

– У нас на работе собака живёт. – Сегодня жена выглядела намного добрее, чем вечером. Да и нанесённый макияж способен здорово облагородить любую женщину. – Мы её с девками прикармливаем. Оставила кусок старого зельца, думала отнести.

Когда я попытался встать, то обнаружилось сразу несколько неприятных вещей: шишка на затылке, от которой, понятное дело, и трещала башка; ноющая шея, из-за которой болезной головой становилось невозможно поворачивать, и затёкшая правая рука. Казалось, будто вместо конечности повис безжизненный кусок мяса.

Глядя, как я растираю руку, Оксана съязвила:

– Вот до чего пьянство доводит! А пришёл бы нормальный, спал бы на кровати, а там, глядишь, и ещё чего перепало бы.

Тут она, конечно, лукавила. Если Ксюха захотела устроить скандал, то повод найдётся всё равно. А секс у нас уже был в начале недели, поэтому вряд ли стоит ожидать чего-то раньше следующей. Режим-с, мать его! А мои поползновения натыкаются на неприступные ограды, именуемые: усталость, больная голова, сонливость. Ну и «эти дни», как же без них? А потом меня ещё упрекают, дескать, из-за меня у нас почти нет интимной жизни. Из-за меня!

– Давай поторапливайся. – Жена посмотрела на часы. – Я ещё сегодня борщ собиралась варить. И какого хрена ты ковёр намочил?

Она вышла, а я принял сидячее положение и, ощупывая шишку, вспоминал ночные похождения. Весь сон я помнил просто отлично: от купания в реке до стада единорогов и удара по голове. А такое, вообще-то, бывало весьма нечасто. Как, впрочем, и все сновидения подобной чёткости. Обычно наутро в башке оставалась мутная мешанина образов, из которой вспоминались лишь перекошенные рожи сослуживцев или соседей.

Ковёр на самом деле оказался влажным, точно его действительно захлестнул поток из телевизора. А ноги так болели, словно я реально прошагал десяток километров. Тем не менее спать не хотелось, и если бы не шишка и ноющая шея…

Подгоняемый репликами супруги, я умылся, побрился и приготовил себе кофе. Благоверная к этому моменту успела употребить аж три чашки. «Алкашу» она принципиально готовить не стала. И это который уже раз, стоит немного выпить – и начинается! Как в старом анекдоте: «Другие – такие весёлые, а мой – дурак дураком».

За кофе я просматривал новости и размышлял, как можно было ночью так сверзиться с дивана, чтобы заполучить столь роскошную шишку.

Потом мы очень долго и нудно блуждали по магазинам и рынкам. При этом все мои замечания о неподъёмности пакетов наталкивались на железобетонное: «Не пропивал бы столько – давно купили бы автомобиль, как вон Смирновы. Теперь Катя спокойно ездит, куда хочет, и покупает хоть мешок картошки, хоть два. Да и вон её Серёга постоянно на шабашки ходит, а не сидит дома перед ноутом».

Можно было напомнить разговор недельной давности, но я не стал. Речь тогда шла о том, что Катька завела себе хахаля, потому что Серёга её совсем перестал уделять ей внимание. Совсем как я. Вообще, если подумать, то я каким-то непонятным образом умудрился аккумулировать в себе все недостатки мужского рода. Иногда даже противоречащие друг другу.

Именно по этой причине я совершенно не понимал, в какую сторону мне следует измениться. С одной стороны, я приносил очень мало денег, и стоило найти пару работ, как мужья Ленки и Катьки, которые дома появляются, чтобы пожрать да поспать. Зато у Ленки есть своя тачка, а Катька постоянно катается по курортам. С другой – я должен уделять внимание благоверной гораздо больше, как Толян у её тёзки. Те вечно везде ходят парочкой, да ещё и за ручки держатся. Только этого мне не хватало! Уж лучше ещё одну работу найду.

Похоже, Ксюха завелась не на шутку, благо позволяла зарплата, полученная позавчера. Мы занесли сумки с продуктами домой, и началось самое кошмарное. Жене срочно понадобились туфли, потому что коричневые она почти стоптала, а у белых вот-вот сломается супинатор. Чёрные – только на выход, что это я себе надумал? Вторые чёрные она не может долго носить – там неудобный подъём, я что, забыл? Конечно, она же как со стенкой вечно разговаривает! Жёлтые под что она носить станет: под ту старую сумку, с которой на улице стыдно появляться? Ну, совсем дурак! И это мы ещё из дома не вышли.

На моё предложение отправиться самой было категорически заявлено: не укати сестра из города, она так и поступила бы. А так, кто-то должен обязательно смотреть со стороны. Ага, а потом скажет, что я ни фига не понимаю, и возьмёт те, которые предложит консультант. Самые дорогие, естественно. Хоть в самом начале похода ради приличия спросит: на какую сумму ей можно рассчитывать.

Есть определённая хитрость во всём этом походе. И даже не одна. Пока мы совершаем первый круг, то посещаем исключительно обувные бутики, магазины, лавки и маркеты. На втором заходе начинаются залёты во всякие прочие магазинчики и покупки всяких мелочей. Чтобы успокоить раздёрганные женские нервы, понятное дело. К этому времени я перестаю реагировать на внешние раздражители и начинаю реально задумываться о покупке машины, где можно спокойно пережидать рейд за обувью. Потом эскадрилья заходит третий раз, и ты внезапно понимаешь, что вон та прелесть, которая при первом взгляде стоила хрен знает сколько, в действительности абсолютно доступна по цене. Да, да! И вон та, и та тоже, чёрт их все возьми! И эту юбку, мать её, тоже можешь взять, только пошли домой.

Назад жена возвращается в хорошем настроении и даже разрешает купить бутылочку водки. Чтобы немного позлить, теперь уже её, я долго стоял у стойки с рядами блестящих воинов и выбирал какую-то из новых. Кто-то из пацанов хвалил, говорил – идёт мягонько, точно водичка. Пока я занимался выбором жертвы, супруга притараканила пакет пельменей и сказала, что сегодня она слишком устала для борща, поэтому обойдёмся российским фастфудом. Возражать я не стал: водка дружит с любой закуской.

Чёрт возьми, оказывается, мы убили целый день на пару туфель, юбку и крохотный пакетик какой-то непонятной ерунды! Когда подходили к дому, солнце начало прятаться за спиной высотки напротив, и на улицу легла тень. Впрочем, бабки у подъезда всё так же активно обсуждали какого-то урода, который довёл мать до инфаркта, а жену – до психбольницы. Баба Вера, самая старая и почти глухая, тускло взглянула на нас и сделала замечание, дескать, современная молодёжь совершенно распустилась. Интересно, кто тут молодёжь: я – в свои тридцать один или Ксюха – в двадцать восемь?

Сказал об этом жене. Думал, поржём вместе. Оказалось, опять ляпнул какую-то хрень. Оксанка тут же надулась, словно пару минут назад и не пыталась рассказать забавную историю из жизни их рабочего сантехника.

В холодном молчании мы доехали до своего этажа и вошли в квартиру. Тут мне сразу сказали, чтобы я убирался в комнату и не мешал заниматься готовкой. Да напрашивался, что ли? Пошёл в спальню, включил ноут и немного порыскал по Нету. Всё как обычно: новости, от которых хочется залезть на крышу и повыть на луну. Бляха-муха, сколько лет прошло с той песни «Чайфа», а ничего не изменилось!

Примчалась совершенно взбешённая супруга и поинтересовалась: а жрать я вообще собираюсь? Поскольку я собирался, то был сразу же припечатан вопросом: если собираюсь, то какого чёрта бесполезно просиживаю жопу вместо того, чтобы помогать? Или жена одна обязана надрываться?

Оказывается, ситуация успела измениться и теперь мы варили борщ. Начищая картошку, лук и прочие овощи, а потом натирая морковь и свёклу, я всё думал: кто из нас таки варит означенное блюдо? Несколько оттаявшая, Оксанка (она уже успела примерить купленное) в ответ на мои замечания пояснила: овощи и дурак почистить может, а вот правильно, в нужный момент бросить в кастрюлю – нет.

Базаров нет. Борщ у супруги реально получается классный. Всегда добавки прошу. А ещё и под сто грамм… холодненькой…

За стол мы сели поздним-поздним вечером. Оксанка включила какую-то нудоту по телику, кажется, об экстрасенсах, и пришлось смотреть, как взрослые дяди и тёти занимаются какой-то ерундой, отыскивая мёртвые души и пугая зрителей несвязными воплями. Впрочем, под водочку даже сие бредовое зрелище пошло на ура.

То ли я устал, то ли новый сорт оказался крепче предыдущих, но меня некисло развезло, так что окончание вечера я вспоминал позже с некоторым трудом. Попытался поиграть в танчики, однако не смог разобраться в карте и тупо пялился в экран, пока не пришла Оксана и не сказала, чтобы я перестал страдать фигнёй.

Этой я перестал и перешёл на другую. То есть, увалившись в кровать, начал приставать к супруге. Сначала она отпиралась, типа устала за день, а потом всё-таки сдалась, и мы слегка пошалили. Ну как пошалили: Ксюха осталась очень недовольна. Сказала, что больше не будет трахаться с пьянью, которой и десятка минут достаточно.

Потом она перевернулась на бок и уснула. А я лежал и смотрел в потолок. Хмель отпустил, а сон всё никак не приходил. Можно было сходить и посмотреть, не осталось ли чего в баре. Но представляю, что будет, если я разбужу жену. Поднимется такой ураган, что все соседи услышат.

По потолку скользили лучи от автомобильных фар и медленно подползало бледное сияние восходящей луны. Как я ни пытался поудобнее устроить голову, но боль от шишки становилась всё сильнее. В какой-то момент она стала настолько сильной, что я отключился.

Там

В лицо плюхнула холодная вода, и я попытался грести. Почему-то в голову пришло, что я опять угодил в реку и вот-вот пойду ко дну. Однако руки оказались за спиной и, мало того, ещё и связанные в запястьях. Да и вода больше не хлюпала на физиономию, так что дела обстояли как-то иначе. Стало быть, пора открывать глаза.

Башка просто раскалывалась, и даже тусклый свет, проникающий через узкое оконце под потолком, казался сиянием электросварки. Поэтому потребовалось некоторое время, прежде чем я смог сообразить, где нахожусь.

Лежал я на чём-то твёрдом, но явно не на земле. Вокруг – стены из плотно подогнанных брёвен, а над головой – соломенная крыша и настоящая сеть из множества паутин. Окно – всего одно. Пахнет свежескошенной травой и чем-то менее приятным. Вроде навозом.

Я попытался сесть и обнаружил, что и ноги спутаны у лодыжек. Попытка подняться едва не сбросила тело с узкой лежанки, и, если бы не чья-то мускулистая рука, я уже приложился бы башкой о пол. Рука не только придержала, но и, ухватив за рубашку, подняла и прислонила меня спиной к стене. Стена кололась и больно давила на затылок. Я поморщился.

– Смотри-ка, недоволен.

Обладатель мускулистой конечности присел передо мной и принялся рассматривать. При взгляде на незнакомца я ощутил себя героем давнего анекдота. Тем, которому стыдно перед доном Педро. Короче, рядом сидел типичный мачо из каких-то модельных журналов. Мускулистое тело, без единого грамма жирка, красивое загорелое лицо с ослепительно-синими глазами и длинные светлые волосы. Физию несколько портил короткий шрам на правой щеке, и это почему-то меня порадовало.

– Может, всё-таки отпустишь его?

В поле моего зрения появилась Оксана, одетая в короткую белую тунику и сандалии на высокой шнуровке. На груди жены висел маленький серебристый медальон на самой обычной нитке, а в распущенных светлых волосах блестел тонкий обруч с красным камнем. Кстати, почему волосы светлые? Я, конечно, не приглядывался слишком внимательно, но вроде бы жена красилась потемнее. Не помню.

– Оксана? – Я помотал головой, получив вспышку в глазах. – Какого чёрта тут происходит? Кто это?

– Он тебя знает? – Атлет поднялся на ноги, оказавшись весьма немаленького роста. – Откуда?

– Понятия не имею. – Теперь уже Ксюха присела рядом с нарами, на которых я сидел, и принялась внимательно в меня всматриваться. – Первый раз вижу. Ты, кстати, заметил, какая на нём одежда?

– В первую очередь я заметил, что он шёл к тебе с оружием в руках, – нахмурился мужчина. – А теперь выясняется, что он знает твоё тайное имя. Как пить дать это один из тех наёмников.

– Развяжи его. – В голосе Оксаны прозвучали приказные ноты, и мужчина, пожав могучими плечами, достал из поясных ножен длинный кинжал. – Не думаю, что он из наёмников. Во-первых, он шёл открыто и даже не собирался обнажать оружие. А во-вторых, кто из этих негодяев знал хоть что-то, кроме внешности?

Меня достаточно грубо перевернули, и я ощутил касание металла к коже. Потом руки оказались свободны, а меня вернули в прежнюю позу. Чёрт, ладони казались перчатками, набитыми песком.

– Ноги пока трогать не буду, – угрюмо сказал мужчина и вложил оружие в поясные ножны. – Для начала пусть ответит на вопросы.

– Экий ты недоверчивый. – Оксана обозначила на губах лёгкую улыбку.

Никогда прежде не видел, чтобы жена мне так улыбалась. Теперь же её усмешка предназначалась другому, и это было неприятно.

– Будешь тут недоверчивым, – проворчал мужчина и отошёл к маленькому круглому столику, стоявшему у плотно закрытой двери. На столешнице я заметил высокий кувшин с двумя ручками, широкую низкую кружку и весьма знакомые ножны. – За последние полгода – восемь наёмников. Чуют сволочи, что время приближается!

Ситуация по-прежнему оставалась совершенно непонятной. Мало того что мой вчерашний сон каким-то странным образом продолжался, так и происходила в сновидении натуральная фигня. Меня оглушили, связали и теперь собирались допрашивать, подозревая в покушении на собственную жену! Которая, кстати, делает вид, будто мы никогда прежде не встречались. И что это за хрен с бугра, который так по-хозяйски посматривает на Оксану?

Оксану… Тут тоже имелись некоторые непонятки. Жена выглядела немного иначе, чем в реальной жизни. И я имею в виду совсем не одежду. То, что в ушах отсутствовали серьги – чёрт с ними. Волосы другого цвета – нашли чем удивить. На левой ноге, обнажённой до середины бедра, виднелся большой и давний шрам, опускающийся по бедру до самого колена, но откуда он взялся? Сами ноги сейчас по странной причине смотрелись намного привлекательнее. И лицо супруги, абсолютно лишённое макияжа, выглядело лет на десять моложе. И всё же передо мной явно стояла Ксюха, которую последний раз я видел в собственной кровати.

– Как тебя зовут, незнакомец? – осведомилась Оксана, сделав отчётливое ударение на последнем слове.

То есть всё же настаивала, что видит меня первый раз.

– Михаил, Миша. – Я представлялся собственной жене, охренеть!

– Михаил… – Мужчина глотнул из чашки и, подняв ножны, повернулся ко мне. – Насколько я помню, такие имена чаще встречаются в столичном районе. Среди простолюдинов.

С какой интонацией он это произнёс! Точно унизить пытался. Чем, интересно? Графьёв в роду не припоминается, однако стыдиться кубанских казаков и архангельских рыбаков тоже не собирался.

– Леонид, не нужно передёргивать. – Пребывая в задумчивости, жена взяла в руку медальон и стала потирать его пальцами. – Имя как имя. Если не ошибаюсь, то третьего Баша звали именно Михаилом. Михаил-сокрушитель.

Ну, хоть кто-то за меня вписался.

– Хорошо, Михаил. – Ксюха отпустила медальон, и теперь я смог разглядеть, что изображено на блестящей поверхности: единорог. – Расскажи, как тебя занесло в наши края? Всё же этой дорогой не так уж часто пользуются. По ряду причин.

Я задумался. Что им сказать? Что они мне снятся? Не вариант: точно решат, что удар по башке оказался чересчур сильным. Описать дорогу вокруг озера и через лес? Старикашка сказал, что местные не любят тех, кто оттуда приходит. Мужик и так волком смотрит, а скажу, так и вовсе ногами лупить примется. А он вон какой здоровый. Так, что мне там советовали, дай бог памяти?

– С западных границ ехал.

Глаза у Оксаны полезли на лоб. И уже понимая, что несу явную чушь, я отчаянно продолжил:

– В Столицу, на ярмарку.

Мужчина недобро прищурился, постукивая ножнами по ладони.

– У Могильного холма повозка разбилась и кони удрали. Вот, пешком пошёл…

И тут Ксюху прорвало. Она начала хохотать так, словно я только что рассказал необыкновенно смешной анекдот. Прежде никогда не видел, чтобы жена так заливисто смеялась. Почему-то это делало её необычайно привлекательной. Увлёкшись разглядыванием хохочущей супруги, я совершенно выпустил из виду, что нас здесь трое. А третий участник уже подступал всё ближе. И лицо у него было весьма недобрым. А ладонь лежала на рукояти свинореза. А ноги у меня связаны. Блин…

Продолжая веселиться, Оксана остановила злобного Леонида. Она просто хлопнула его по выпуклой груди, и тот замер на месте.

– Не будь дураком, – сказала Ксюха и смахнула слёзы. – Подумай, если бы он действительно шёл по мою душу, неужели стал бы рассказывать эдакую невероятную чушь?

То ли дед оказался редкостным мудаком, то ли легенда предназначалась для совершенно других мест.

– Что не так? – угрюмо спросил я.

Плохо, когда выставляешь себя идиотом, да ещё перед женщиной.

– Ты идёшь от Столицы в сторону Могильного холма, – объяснила Оксана и, не удержавшись, снова прыснула. – До Столицы – две сотни миль, до холма – полторы сотни. Ничего себе заблудился!

– Ладно, шутки в сторону, – отстранил Ксюху Леонид, и мне совсем не понравилось, как он взял её за плечо, как очень близкий человек. – Чушь не чушь, но, если он скрывает, откуда и куда идёт, значит, намерения имеет не очень чистые. Если хочешь, можешь отвернуться, когда я стану задавать вопросы.

Кинжал вынырнул из ножен, и я вдруг понял, что этот засранец собирается меня пытать. Прямо на глазах у моей жены, которая, хотя и не одобряла происходящего, однако и не собиралась препятствовать. Она так и не отвернулась, но её лицо сделалось печальным и старым, отчего стало весьма похожим на физиономию жены из реального мира.

– Хрен с вами, – сказал я, стараясь отодвинуться как можно дальше от дурака с ножом. – От Русалочьего озера я пришёл, через лес.

Глаза Оксаны вновь стали круглыми, как пятаки, а Леонид остановился, задумчиво похлопывая лезвием кинжала по предплечью. Потом они переглянулись и почти синхронно пожали плечами. Возможно, этот вариант объяснения оказался не лучше предыдущего, но больше мне ничего не оставалось. Дальше – только признаться, что всё это – сон.

– А к озеру как попал? – В небрежном вопросе мужчины явно таился подвох, но, к сожалению, я знал слишком мало, чтобы его избежать.

– По реке.

Допросчики вновь переглянулись.

– А как в реку попал, не помню. Память отшибло. И вообще, я про ваши места ни фига не знаю. Бред о Столице и холме посоветовал рассказать один гад в лесу, типа, если правду скажу, она никому не понравится.

– Тут он не соврал. – Оксана забрала у Леонида кинжал и ловким движением рассекла путы на ногах. – Память отшибло… Откуда тогда моё имя знаешь? Что-то осталось?

Сейчас лицо жены было совсем близко, и я мог оценить и ровный бронзовый загар кожи, и родинку у правого крыла носа, и зелёные глаза, точно подсвеченные изнутри. Супруга легко коснулась пальцами моей физиономии, а потом принялась ощупывать виски, нос и лоб. Такое впечатление, словно что-то искала. Давно я так пристально Оксану не разглядывал. Позабытое чувство… Последний раз – на свадьбе, а потом – как-то недосуг. Да и чего там рассматривать? Храпит себе каждую ночь рядом и пусть храпит… Почему-то стало грустно. Наверное, что-то в жизни происходит неправильно.

– Он чист, – радостно известила Ксюха и, отстранившись, протянула мне руку. – Прошу прощения за столь негостеприимную встречу, но времена сейчас тёмные, так что поведение Леонида вполне оправданно.

Я, конечно, понимал, что руку мне протягивают, чтобы помочь подняться, но почему-то, взяв её в обе ладони, внезапно поцеловал. Сам, кстати, от этого обалдел.

– Эй! – взревел Леонид и поднял сжатый кулак. – Ты что себе позволяешь?!

– Спокойно. – Оксанка прищурилась. – Что ТЫ себе позволяешь? В конце концов, я – не твоя собственность.

Сначала я хотел порадоваться тому, как красавчика поставили на место, но вдруг вспомнил, что уже слышал подобное выражение. Как-то на дне рождения кого-то из друзей я принялся высказывать жене, что она слишком долго танцует с другими мужчинами. Тогда я получил сходную отповедь, мы здорово поругались и пару дней не разговаривали. Но вот только говорят подобное лишь достаточно близкому человеку.

К чести Леонида, он не стал шипеть и плеваться, а молча кивнул. Но посмотрел на меня так, что стало ясно: одного «хорошего товарища» я тут уже приобрёл. Оксана же погрозила мне пальцем.

– Михаил, выслушай меня внимательно. Это был очень красивый жест, но на будущее запомни, – она указала на медальон, – у меня есть определённый статус, и он имеет некоторые формальности. Посторонний не должен даже касаться меня, не то что позволять эдакие вольности.

– Меня побьют? – покряхтывая, я поднялся. – Посадят в тюрьму?

– Скорее – отсекут голову, – с мрачным злорадством уточнил Леонид, и Оксана, соглашаясь, кивнула. – А могут проткнуть рогом, что тоже весьма неприятно.

– Тоже верно. – На лицо Ксюхи вернулась улыбка. – Но постой! Человек не успел появиться в наших краях, а мы уже разбили ему голову, связали и теперь угрожаем смертью. Думаю, он заслужил право хотя бы получить ответы на те вопросы, которые у него могли появиться.

Честно говоря, каких-то особых вопросов у меня не появилось. Сон – и сон, пусть с продолжением. А во сне мало ли что произойдёт. Русалки всякие, единороги… Жена, которой нельзя касаться под страхом смерти. Ладно. Если люди настаивают.

– Где я вообще нахожусь?

– Это – Страна, – ответил Леонид, подбрасывая мои ножны на ладони. – Ты уверена, что он чист? Никаких уловок? Помнишь, прошлый раз ты пропустила Отмеченного Печатью?

– Помню. Тогда я торопилась и была не готова. Да, он абсолютно чист. – Оксана забрала у Леонида оружие и протянула его мне: – Это – чтобы доказать, насколько я уверена. Да, незнакомец, ты попал в Страну – место, полное магии и волшебных существ. Предполагаю, ты пришёл сюда из другого мира, где всех этих вещей не существует.

– Путники никогда не появляются со стороны Печати, – с кривой ухмылкой возразил Леонид. – Чувствую, тут всё же имеется какая-то уловка. Недаром ему известно, как тебя зовут. Можно извиниться за наше неподобающее поведение и отправить странника дальше.

За «наше» поведение! Словно они оба лупили меня по башке.

– Я должна немного подумать. – Ксюха подошла к двери и толкнула её, впустив внутрь ослепительные лучи яркого дня. – Поскольку пришло время полуденной трапезы, не помешало бы пообедать. Михаил, ты не откажешься разделить с нами пищу?

Я хорошо помнил, что перед сном достаточно плотно поужинал, однако забурливший живот принялся возражать очевидному. Чёрт побери, я реально хотел есть! Оксана улыбнулась и махнула рукой, приглашая выйти на улицу и следовать за ней. Впрочем, Леонид тут же уверенно занял позицию между нами. Интересно, кем он приходится во сне моей законной супруге и что, чёрт возьми, хочет сказать подсознание, выкидывая эдакие фортели?

– Кажется, в другом ответе я не нуждаюсь. – Она погрозила Леониду: – А ты хотел выгнать голодного человека на дорогу. Сколько ему топать до ближайшей деревни? Два десятка миль, да по холмам.

Как оказалось, сарайчик, где мы так мило беседовали, ютился у высокой каменной ограды. За металлическими пиками по верху забора шелестели плоскими иглами знакомые деревья и перекликивались звонкими голосами какие-то птицы.

Я неторопливо прошёл по аккуратным плитам дорожки, рассекающей идеальный ковёр палисадника, и повернул за угол. Белая полоса квадратных камней устремлялась прямиком к двухэтажному зданию, которое я уже видел, правда, издалека, и останавливалась у маленькой узкой лестницы. Ступени поднимались к небольшой веранде, прятавшейся за разросшимся кустарником. Да, точно, именно эту постройку я и видел с дороги, только с другой стороны.

Над верандой нависал широкий балкон, а в стене имелось огромное окно. И балкон, и окно закрывал всё тот же ползучий кустарник, поэтому внутреннее убранство дома скрывалось за его плотной зеленью. Треугольную крышу, как я теперь увидел, поддерживали на рогах каменные единороги. Похоже, эти зверюшки здесь – некий фетиш. Возможно, священные животные, как кошки в Египте. Ну, это сравнение будет получше, чем упоминание о коровах в Индии.

Налетевший ветер принёс ароматы цветов и какой-то свежей выпечки. От этого желудок пустился в неудержимое ворчанье, и я хлопнул по животу ладонью, чтобы мерзавец прекратил подводить хозяина.

– Вы тут живёте? – спросил я, потому что не знал, как тактично спросить о чём-то другом и при этом не получить по чайнику. – Вдвоём живёте?

Здесь

Рука болела просто кошмарно, словно её окатили кипятком. Очевидно, я умудрился отлежать конечность во сне, а теперь кровь вновь начала поступать в сосуды. Я едва не застонал, но тут же окончательно пробудился и сообразил, где нахожусь. В своей кровати, рядом с тихо посапывающей женой. В окна начинали пробиваться первые лучики солнца. И вновь всплеск паники: начало светать, а я даже не встал, чтобы готовиться к выходу на работу! Тьфу, чёрт! Сегодня же воскресенье.

В голове слегка шумело, а во рту изрядно сушило. Усмехнувшись, я подумал, что вино таки было не очень и лёгким. Стоп, какое вино? Я же пил водку, а вино мне только приснилось. По какой-то непонятной причине события сна казались более яркими и чёткими, чем вчерашний поход за туфлями, да и вообще вся реальная жизнь. Возможно, из-за того, что краски видения не шли ни в какое сравнение с серостью и обыденностью реального мира. Вон какая там Оксана – взглянуть приятно.

Я повернул голову: супруга лежала на спине, слегка приоткрыв рот и заложив руку за голову. А ведь вроде бы одно и то же лицо. Однако здесь – обычная женщина, а там – настоящая богиня. «Ага, богиня и принадлежит другому, – тут же подключился ехидный внутренний голос. – А ты ему не ровня».

Ощущая приступ непонятной стыдливости, я осторожно перелез через спящую жену и прошлёпал в коридор. Встал перед тёмным квадратом зеркала трюмо и придирчиво осмотрел тело. Впрочем, особо изучать оказалось нечего: плоская грудь с парой волосинок по центру и живот, нависающий над резинкой трусов. Где та фигура, из-за которой Оксанка называла меня Аполлоном? А ведь ещё обижался, когда на курорте она рассматривала мускулистых парней, делая вид, будто изучает море. Что уж говорить о той, из сна? У неё – накачанный красавец, уверенный в себе и способный справиться с любой опасностью.

Гм, а ведь его там вроде свалили перед самым моим пробуждением. Почему-то это начинало меня тревожить. Ладно, всё это – лишь сон, а здесь – реальная жизнь, в которой я собирался кое-что изменить. По крайней мере, себя.

Искать пришлось достаточно долго: чёртов спортивный костюм оказался хрен знает где – в самом дальнем ящике, на самом его дне. Да и подумать, когда я его надевал последний раз? В позапрошлом году, когда ездили на шашлыки?

Хорошо, кроссовки не успели развалиться от старости. Упираясь животом в колено и тяжело отдуваясь, я зашнуровался и постоял перед входной дверью. Что-то внутри убеждало, что я поступаю глупо. Нужно попить водички и возвращаться в кровать. Потом перед глазами вспыхнуло лицо Оксаны из сна, как она смотрела на своего Леонида, и я решительно распахнул дверь.

То, что рядом с домом находится стадион, где бегают всякие чокнутые, я знал, но не думал, что психов окажется так много. И ещё, все они были очень разного возраста: от детей до старых пердунов, медленно бредущих по самому краю дорожки. Попадались и симпатичные экземпляры женского пола, но я определённо не мог бы привлечь их внимание. Как, если мимо то и дело проносились мощные агрегаты, весьма напоминающие распроклятого Леонида?! Атлеты дышали точно паровые машины и демонстративно не глядели по сторонам. Чёртовы позёры!

Первый круг я преодолел достаточно легко, а вот второй делал уже с напряжением в мышцах и одышкой. На третьем сдох и остановился, вытирая пот со лба. Сердце колошматилось в груди, ноги подгибались. Ладно, лиха беда начало. Вон ещё всякие турники-шмурники. Когда-то я мог запросто подтянуться два десятка раз и ни грамма не устать.

Угу. Ключевое слово – «когда-то». Уже на третьем подъёме я напоминал себе жирную гусеницу и услышал издевательский смех какой-то девчушки. Ну, к чёрту! Я спрыгнул, оглянулся и сообразил, что смех относился не ко мне. Групп ка каких-то студенток тыкала пальцем в накачанного битюга и называла его тупым мастодонтом. Хм, не всё, оказывается, так однозначно.

Сделав несколько подходов по наклонной скамье, я ощутил, как пузо начало жалобно ныть, и решил, что на сегодня издевательств над собственным телом достаточно.

Когда вернулся домой, солнце успело подняться над крышами домов, заливая светом кухню, где сидела Оксана и пила кофе. На меня она смотрела задумчиво. Очень.

– С ума съехал? – спросила она, указывая на одежду. – Перепела словил?

Я только пожал плечами и отправился в душ. Чувствовал себя я реально по-дурацки, но почему-то абсолютно не жалел ни о чём. А когда горячие струны начали хлестать по телу, то даже получил определённую дозу удовольствия. Как после той тяжёлой смены, когда распрессовали колёсную пару, а ось оказалась настолько древней, что пришлось изрядно напрягаться.

После душа я хотел было сразу идти пить кофе, но посмотрел в зеркало на небритый подбородок и задумался. Мой соперник, из сна, выглядел воистину идеально – прикопаться не к чему. А я обычно ленился по воскресеньям и говорил, дескать, пусть кожа отдыхает. В голову внезапно пришла мысль: а если в реальной жизни какой-нибудь гадский Леонид задумает ухлёстывать за Оксаной (если ещё не начал, поддакнул внутренний голос), что я могу ему противопоставить? Пивной живот и щетину?

Скрипнув зубами, я привёл себя в порядок и лишь потом отправился на кухню. Когда жена увидела меня, то её глаза полезли на лоб. А после она совсем глубоко задумалась. Уже засыпав в кофеварку кофе на пару чашек – свою обычную порцию, я вдруг спохватился:

– Тебе кофе сделать?

Ксюхины глаза стали ещё больше, но она всё-таки кивнула.

– У тебя кровь на руке, – сказала она, когда я сел ожидать окончания работы пыхтящего агрегата. – Что случилось?

«Мечом поранился» – очень хотелось брякнуть. Тогда точно – 03 и в дурку. А, чёрт, ведь действительно глубокая царапина. Откуда же?.. Вспомнил: когда занимался на скамье, зацепился за торчащий ржавый гвоздь. А в душе, наверное, распарил, вот и потекло.

– Ничего страшного, – лизнул я царапину. – До свадьбы заживёт.

– А кто говорил: никогда больше? – рассмеялась жена и полезла в аптечку. – Сиди спокойно, раненое создание. Будем тебя лечить.

Меня густо намазали зелёнкой и стали лепить пластырь. Пока чёртова штуковина упорно отказывалась оставаться на коже, кровь сама перестала идти. Я же смотрел на Ксюху, которая, высунув язык, колдовала над царапиной, и пытался разглядеть в ней тот свет, что излучала её двойник из сна. Да, у этой и кожа смотрелась похуже, и морщин было больше, но что-то…

– Кофе готов, – сказал я и принялся разливать его по чашкам. – Спасибо. Теперь я спасён от неминуемой гибели. Держи.

– Блинчиков хочешь? – неожиданно спросила Оксанка, глядя на меня так хитро, точно задумала некий прикол. – С мясом?

– Хочу, – признался я. – Как раз и сметана осталась.

Меня немедленно выгнали из кухни, и я отправился было в спальню, к ноуту, но остановился, прислушиваясь. Супруга звонила кому-то по телефону и торопливо неразборчиво говорила. Мысль о том, что она может общаться не только с подругами, но и с неким близким другом, уже приходила мне в голову, но лишь сейчас я серьёзно об этом задумался. Повода для ревности я, в общем-то, не получал: жена приходила и уходила вовремя, никогда не задерживалась без веской причины. В гости ни к кому, кроме сестры, не ходила. Однако же, как говорил Костя, мой товарищ, тот, кто поставит себе цель, достигнет её, невзирая ни на что.

И если прежде мне было, в сущности, всё равно, ведь жена давно воспринималась чуть ли не сожительницей-домохозяйкой, то сейчас я ощутил болезненный укол. Неужели и во сне и наяву мою женщину танцует кто-то другой? Мелькнула мысль подойти и подслушать разговор. С трудом сдержавшись, я сел за ноут и принялся рыскать по новостям.

Позвонил Серёга, кум, и предложил попить пивка. Ему кто-то привёз из Таганрога шикарнейшую тарань, которая настоятельно требовала утопить её в трёх-четырёх литрах пенного. Заманчивое предложение. Я даже ощутил на языке вкус солёной рыбки и уколы пузырьков. Пришлось натурально ломать желание о колено и говорить куму, чтобы тот придержал тарань до лучших времён или употребил с кем-то ещё.

Сергей остался в недоумении и, кажется, немного обиделся.

В танчики я играть не стал, а вместо этого начал искать информацию о всякой ерунде. О единорогах, происхождении легенд, реальных прототипах и мифологии. Хм, а они действительно должны подпускать к себе лишь девственниц. Потом очень долго читал и смотрел на холодное оружие и искал видеокурсы по использованию мечей. Попадалось что-то полезное, что-то странное и такое, от чего хотелось ржать в полный голос. Особенно запомнился жирный школьник в картонном шлеме, выкрашенном серебрянкой. Он размахивал деревянной хернёй, которую почему-то упорно называл российской катаной.

Закончил просмотр видео с серьёзным седым дядькой со шрамом на лбу. Тот сказал, что учиться бою следует не меньше пяти лет, и я понял, что мне ничего не светит. Да и о чём я думал? О третьей серии? Ха! Таких снов не бывает.

Потом я всё же попытался найти хоть что-то об Отмеченных Печатью или просто Меченых. Когда дело дошло до каких-то российских боевиков, я сообразил, что дело – швах. К тем, что во сне, всё это не имело никакого отношения.

В это время запах жареных блинчиков усилился и уплотнился до такой степени, что я начал натурально видеть призраки этих самых блинчиков. Поэтому отправился на кухню. Супруга как раз укладывала на сковородку ровные ряды начинённых фаршем поросят и готовилась их обжаривать.

– Ещё немного, – сказала Ксюха не оборачиваясь. – Нарублю салатик, и можно садиться есть.

– Пошли прогуляемся, – сказал я. – А уже потом поедим.

Сковородка выпала из рук Оксаны и едва не улетела на пол.

– Куда?!

Я успел схватить за ручку и поставил шаловливый предмет на огонь. Жена повернулась и вновь уставилась на меня так, словно собиралась увидеть все мои тайные помыслы, написанные на лбу. Не смогла, поэтому отступила и провела ладонью по лицу.

– Миша, ты не заболел? – почти жалобно спросила Оксана. – Ты сегодня целый день сам не свой.

– Подменили, – тут же подтвердил я и взял жену за руку, белую от муки. – Пошли.

Тут же началась обычная песня: «не накрашенная, неготовая, нечего надеть». Пришлось напоминать о новой одежде. Сама же говорила, дескать, новые вещи на важные мероприятия сразу надевать нельзя, а требуется сначала просто пройтись. Убедил. Да и покраска «фасада» не заняла так много времени, как обычно. Правда, едва не сгорели блинчики, под которыми забыли выключить огонь. Спасли.

Мы прогулялись по парку, что по соседству; среди медленно едущих колясок, лавочек с парочками молодых и группками старых, между важно ковыляющих малышей и их мамаш, непрерывно тарахтящих по телефону.

Потом зашли в летнее кафе, и Оксана съела мороженое, а я выпил чашку кофе. Разговаривали мы мало, однако к концу прогулки жену прорвало, и она начала болтать, что с ней случалось не очень часто. Рассказала, как Ира, та, толстая, бросила своего очередного, а Зинка, наоборот, сошлась с первым, хоть её и убеждали так не поступать. Колька-подсобник, завалил коробки, вывихнул лодыжку, поэтому теперь всем приходится самим таскать материалы на свой этаж.

Мы вернулись домой и употребили слегка пережаренные блинчики. Оксана предложила сто пятьдесят, но я отказался. Пить не хотелось, а вот огромные глаза жены смотрелись очень забавно. После ужина я ощутил приступ сонливости. Очевидно, давал знать о себе день с непривычными силовыми нагрузками. Поэтому я пожелал Ксюхе спокойного сна, поцеловал в губы (большие глаза!) и отправился в кровать.

Уже завалившись, обнаружил, что забыл выключить ноут. На экране сохранялась скачанная картинка с единорогом, который стоял посреди бурного водного потока. Надо бы выключить. Я начал подниматься – и замер. Внезапно животное подняло переднюю ногу и резко опустило, обдав меня брызгами холодной воды.

Там

И вновь вода. Но теперь я понимал, что дело не в купании, и сразу открыл глаза. Как раз вовремя, чтобы получить ободряющую плюху и недовольно заворчать.

– Очнулся? Хвала богам! – старческий, смутно знакомый голос. – Простите, но я уже потратил кучу времени, пытаясь привести вас в чувство, и пока безрезультатно.

Нас? Кто это? Я вновь открыл глаза, зажмуренные после оплеухи.

А-а… Тот самый старикан из леса, который дал отличный совет, едва не отправивший меня на тот свет. Стоп. Старик из сна? Из того же? Я снова в этом сновидении? Третий, мать его, раз?! Так точно не бывает.

Однако же я отлично ощущал траву, на которой лежал, дуновение ночного ветерка и видел огромную серебристую луну посреди бархатного чёрного неба, истыканного гвоздями ярких звёзд. Кстати, ни одного знакомого созвездия… Блин, о чём это я сейчас?

Болела порезанная на лавке ладонь. Ах да, во сне я же её поранил рукоятью меча. Я поднял руку и уставился на кожу. По ней проходила бледная белая полоска давно зажившего шрама. Неужели здесь прошло так много времени?

– Вставать думаешь?

Застонав от боли в мышцах (кстати, тут-то они чего так болят?), я приподнялся и сел. Старик очень смешно отпрыгнул назад, напоминая испуганного воробья. Сморщенная луковица физиономии отразила беспокойство и что-то вроде испуга. За спиной ископаемого открывался вид на поле, где нас так ловко прихватили странные люди, позже обратившиеся монстрами. Хм, а поле-то оказалось усыпано неподвижными телами. Десятка три, не меньше. А Леонид успел завалить только троих до того, как его отключили. Очухался, стало быть.

Как скоро выяснилось, нет. Мужчина лежал справа от меня, и на его щеке красовался огромный кровоподтёк. Значит, именно туда угодил хвост той шустрой твари.

– Оружие ваше я сюдой принёс, – задребезжал старик и показал пальцем. – Ух и страшная штука, аж дрожь берёт!

Ну да, меч Леонида, в отличие от моей короткой железяки, выглядел достаточно грозно: длинный изогнутый клинок с плёнкой подсыхающей крови. М-да, всё-таки времени прошло – всего ничего. Или мне тогда показалось, будто я серьёзно порезался? Какая разница. Тут другое понять бы.

– А что, собственно, произошло? – Я повёл рукой, как бы цитируя: «О поле, кто усыпал тебя мёртвыми костями?» – Кто это их так?

Лицо дедугана отразило замешательство. Он даже обернулся, видимо, чтобы сообразить, о ком я ему толкую. Потом вздёрнул свои птичьи плечики.

– Дык, а мне-то об энтом откель знать? – Он нервно хихикнул. – Я чё? Со своим Тишей тихо-мирно ехал по дороге. Слышу, крик какой-то да ор. Думал уже тикать, ан нет – стихло всё. Ну лады, думаю, ежели стихло – посмотрю… – Он запнулся, а потом, поразмышляв, продолжил: – Посмотрю, думаю, может, помощь какая кому нужна.

Ага, судя по всему, дедуля собирался малость помародёрствовать. Ну да ладно, глотку не перерезал, пока в отключке лежал, – и за то спасибо.

– А тут глянь: жмуров – просто пропасть. И Лорд Защитник, ну прямо как живой! А и тебя тоже приметил. Лады, думаю, подмогу. А там, глядишь, Лорд Защитник благодарностью-то не обминет.

Нет, ну совершенно бескорыстная помощь. Тем не менее ответа на вопрос, кто именно настрогал наших врагов, я так и не получил. Сон перемотал самое интересное, но почему-то я об этом совсем не жалел. Я задумчиво поднял своё оружие и внимательно изучил чистое, до зеркального блеска, лезвие и треснувшую рукоять без единого пятнышка крови. Показалось, должно быть.

– Что с энтим-то делать станем? – деловито осведомился старикан, кивнув на Леонида. Ну да, если тот не очухается, то и отблагодарить не сможет. – Есть тут специальная мазь… Смердит, правда, что та смерть!

– Валяй, – махнул я рукой.

Нет, ну правда, не мне же нюхать.

Старик с готовностью полез в свой мешок, лежавший рядом на траве, и достал маленькую деревянную коробочку. На выпуклой крышке ларца красовался металлический кругляк с изображением ухмыляющегося месяца. Когда дед открыл свою «аптечку», то завоняло даже мне, за пять шагов. Ф-фу! А выглядела смрадная хренотень того хуже – как жидкое дерьмо. Однако же «лекарь», ни секунды не задумываясь, запустил внутрь скрюченный палец и сноровисто мазнул лежащего мужчину под носом.

Куда там бригаде реаниматологов! Леонид подскочил, словно его током шибануло, а я лишь порадовался, что мне хватило для пробуждения воды и оплеухи. Здоровяк схватил старика за руку, а тот тонко завизжал и попытался вырваться из крепкой хватки.

– Эй, эй! – подступил я ближе и хлопнул Леонида по спине. – Приятель, ты это, пенсионера-то отпусти. Он тебя с того света, между прочим, вытащил.

Леонид дико уставился на меня, потом повернул голову и медленно разжал пальцы, отчего дед шлёпнулся на траву и принялся растирать запястье.

– Что случилось? – спросил Леонид и коснулся пальцами разбитой щеки. – Проклятье! Страж пришёл, а я оказался не готов.

– Страж? Здесь?! – Старик громко охнул и принялся отползать, точно упомянутая хрень стояла где-то за нашими спинами. – А где Леди? В безопасности?

– Не твоего ума дело, – отрезал Леонид и подобрал своё оружие. – Надо же так было облажаться! – Внезапно он уставился на поле боя, и его брови выгнулись двумя скобками. Мужчина посмотрел на старика, потом на меня и почесал затылок. – Тут ещё кто-то был?

– Может быть, – ухмыльнутся я. Сейчас мой соперник выглядел так, словно его вываляли в дерьме. А приятно, чёрт побери! – Но, похоже, он не стал дожидаться, пока мы все очухаемся.

– Может, Братство? – В разговоре всплывало всё больше названий, смысла которых я не понимал. Леонид махнул рукой: – Не важно, потом разберёмся. Главное сейчас – догнать похитителей и отобрать у них помощницу. Она знает секреты, которые не должны открыться Отмеченным Печатью.

Хм, а то, что может пострадать сама девушка, его, похоже, нисколько не волнует.

– И как поступим? – спросил я.

Леонид прищурился.

– Я тоже хочу помочь. В конце концов, мне совсем не всё равно, что случится с Викой.

– А вот мне – всё равно. – Старик встал на четвереньки, подобрал обронённую шкатулку и принялся запихивать её в мешок. – Вот чё в голове-то вертится: Лорд Защитник просто обязан вознаградить несчастного старика, который, рискуя жистью, оказал посильную помощь в беде.

– Лорд Защитник никому ничем не обязан! – рявкнул Леонид и так сверкнул глазами, что даже мне стало жутко. Тем не менее полез в один из своих многочисленных карманов и достал маленький кожаный мешочек. Тот увесисто звякнул. – Держи и проваливай. – Он посмотрел на меня: – Ладно, если хочешь помочь, то возьму с собой. Проблема… Двигаться наравне со мной ты просто не сможешь. Верховой езде обучен?

На лошадях я катался всего пару раз в жизни и полноценной ездой это назвать не мог бы. В нашем парке под присмотром инструктора-малолетки да ещё и изрядно подшофе. Однако я отлично понимал, скажи «нет», моё приключение на этом и закончится. Поэтому просто кивнул, не вдаваясь в подробности.

– Хорошо. Жди здесь. Я взнуздаю тебе жеребца помощницы. Конь спокойный, думаю, для такого олуха подойдёт.

Он быстрым шагом направился в сторону дома. Я некоторое время искал ножны своего оружия. Потом нашёл способ прикрепить их к поясу. Не таскать же всё время в руках. Тем более когда поеду верхом.

Кто-то неожиданно хлопнул по спине, так что я едва не наложил в штаны. Совсем забыл о меркантильном старикане. Впрочем, мой спаситель сейчас выглядел несколько иначе, потому что набросил на голову капюшон, скрыв лицо в непроницаемой тени. От этого старик стал похож на мудреца или волшебника. А когда начал говорить, то и голос его зазвучал иначе – ниже и глубже:

– Михаил, слушай внимательно. – Он повернул капюшон в сторону дома. – Никто не появляется в Стране просто так и уж точно не приходит в неё со стороны Печати. Оттуда вообще никто не приходит, кроме Меченых. Так вот, если ты появился здесь, значит, в этом приходе есть какая-то цель. Важная цель. И если судьба свела тебя с Леди, значит, цель – именно она.

Хм, недоставало только пафосного «Ты – избранный!». Сейчас мне задвинут шнягу о спасении мира и подарят волшебное кольцо. Или меч. Впрочем, один у меня уже есть. С лопнувшей ручкой.

– Через три дня Леди достигнет совершеннолетия, – продолжал старик, всё более нервно поглядывая на дом и ускоряя речь. – Двадцать восемь лет – черта, за которой следует замужество и, как следствие, – потеря связи с Семьёй. Времена сейчас лихие, Печать продолжает расти, а других Леди нет. Не думаю, что Лорд Защитник прислушается к голосу рассудка, поэтому очень постарайся, чтобы ритуал обручения не состоялся. Понял?

– Э-э… – Это всё, что я смог выдавить в ответ.

Старик усмехнулся.

– Я постараюсь тебя найти до свадьбы, но может и не получиться. Тогда всё окажется в твоих руках. Узнай всё о Печати, Меченых и Леди. Возможно, тогда всё поймёшь сам.

– Готов? – Голос Леонида прозвучал неожиданно, словно он подкрадывался. Да они все издеваются? – Побирушка уже удрал? Жалкая душонка!

Я обернулся и обомлел: деда и след простыл. А ведь ещё пару секунд назад давал свои непонятные советы. Чертовщина. Прям как во сне. А, да…

– Садись и поехали.

Честно говоря, мне стало очень не по себе. Жутко стало. Огромная чёрная зараза ничем не напоминала тех смирных лошадок, которых я отважно пинал пятками в парке. Да он ещё и оказался раза в два больше своих сородичей, которых я встречал раньше. Совершенно чёрный, без единого пятнышка, переливающийся в лунном свете точно оживший сгусток мрака. Смирный, да? А чего копытом так бьёт?

Леонид бросил мне повод, потом сдёрнул с пояса ножны, которые я так долго и тщательно туда привязывал, и сунул их в специальную сумку у седла. Посмотрел на моё ошарашенное лицо и вдруг схватил меня за бока и ловко подбросил, да так, что я мгновенно оказался в седле. Ф-фух, тут хоть мягко.

– Седло взял дамское, для начинающих, – бросил Леонид и ухмыльнулся. – Глядишь, не так разотрёшь свои… Своё седалище. Ладно, времени в обрез. Постарайся не отставать.

Честно говоря, сначала я подумал, что он так шутит. Как бы фигово я не ездил на здоровенной животине, она не могла бежать медленнее человека. Пусть и такого крепкого.

Как же я ошибался.

Подгонять жеребца особо не пришлось. Не знаю, как называется этот вид бега, когда ноги коня превращаются в лапы многоножки, а корпус движется так ровно, словно я оседлал тёмную торпеду, но скорость почти не уступала хорошему мотороллеру. Мы мчались по дороге, и деревья по обе стороны смазывались смутными полосами.

Так вот, всё это время Леонид нёсся впереди, да ещё и оглядывался: не сильно ли мы отстали? Откровенно говоря, я оказался несколько удивлён и очень взбешён. Хотелось дать животному пятками по бокам, но я отлично понимал, к каким непредсказуемым последствиям это может привести. Мало ли, на какой шаг перейдёт здоровенная скотина? Да и смысл? Дорогу-то я всё равно не знал.

Впрочем, если не считать того, что мы преследовали огромную банду оборотней-убийц, причём я здесь находился в непонятном статусе не пойми кого, то путешествием можно было даже наслаждаться. Прохладный ночной ветерок обдувал лицо, луна чётко освещала грунтовку впереди, а мой транспорт шёл ровно, без тряски и покачиваний. Но, как обычно, когда всё идёт хорошо, дальше ситуация начала резко портиться.

Леонид немного сдал назад, так что теперь его голова мелькала у моего правого бедра. Сначала я решил, что спутник устал, но стоило ему поднять лицо, и я не заметил даже следа испарины на коже. Робот он, что ли? Я после второго круга буквально истекал потом, а этому – хоть бы хны!

– Открой сумку.

С некоторым трудом я сообразил, о чём идёт речь, и расстегнул клапан плоской кожаной сумки, прикреплённой к седлу. Из одного кармана торчала рукоять моего меча, а из другого – приклад.

– Достань арбалет. Он заряжен десятью болтами. В сумке есть запасные. Заряжается сбоку. Сразу – пачкой, по десять. Потом – натянешь рычагом. Будь осторожен – болты взрываются. Когда начнём догонять, я побегу медленнее. Сразу начинай стрелять. Понятно?

Ну блин, не совсем же я тупой. Леонид ответил на мой кивок своим. Чёрт возьми, короткие фразы – вот и всё, на что у него влиял быстрый бег! Не-ет, ёлки-моталки, если я прежде думал забросить утренние пробежки в реальном мире, то сейчас вновь преисполнился решимости. Пусть не так, но я всё же сумею бегать нормально, а не как подорванный бегемот!

– Постарайся удержать оружие на ходу… – Леонид вновь начал наращивать скорость, – и не улететь под копыта.

А это, кстати, оказалось не так уж просто. Если до этого ход жеребца казался идеальным, то стоило отпустить поводья, и я сразу начал сползать куда-то влево. Я тут же схватился за ремешок и чуть не выронил оружие. Конь недовольно захрапел и дёрнул крупом. Проклятье, он же меня на место забросил! Вот это лошадка у Вики – самонастраивающаяся.

С третьего раза у меня таки получилось удерживать и самострел, и себя на месте. Словно ощущая, что в седле сидит настоящий рукожоп, конь сбавил скорость и явно старался скакать ровнее. Просто отлично. Я поднял арбалет, прицелился и обнаружил в перекрестье огромную тёмную тушу.

– Стреляй! – яростно взревел Леонид, и я нервно дёрнул за металлическую скобу. – Куда ты смотришь?!

Взвизгнула тетива, лязгнул механизм, а впереди внезапно распустился огненный цветок с красной сердцевиной и жёлтыми листьями. По ушам хлестнул звук близкого взрыва. Конь громко заржал и взбрыкнул, наподдав мне под зад. Ну никаких тебе условий для работы!

– Давай! – вновь завопил Леонид, и от неожиданности я потянул за скобу сразу два раза.

Первый заряд улетел куда-то на обочину, вспыхнув среди тёмных деревьев, а вот второй угодил в самую гущу несущихся тварей. Кажется, бахнуло сильнее, чем два предыдущих раза, и чёрные тела полетели в разные стороны. О чёрт, сколько же вас! Я не мог рассмотреть каждого по отдельности, но вся дорога впереди будто кишела телами самых разных форм и размеров. Неужели всё это – люди, которых я видел у поместья? Вроде бы тогда их было намного меньше.

Стрелять оказалось так забавно, что я вошёл во вкус, раз за разом посылая свои мини-ракеты в толпу бегущих монстров. Потом арбалет щёлкнул и отказался стрелять. Ага, где там наша запасная обойма? Эх, сержант, видел бы ты, как я шмаляю прямо из седла! А видела бы меня Оксанка, эх…

Круглая пачка коротких серебристых стержней без заминки вошла в прямоугольный короб, и крышка стала на место. Я потянул рычаг и лязгнул зубами, когда жеребец перепрыгнул через глухо ворчащую тушу, лежавшую посередине дороги. Стая впереди продолжала безмолвно нестись, а я вдруг задумался: почему они не набросятся на нас? Хотя бы часть, чтобы дать возможность остальным уйти?

Кажется, подобные мысли лучше держать где-то очень глубоко, чтобы они не пытались материализоваться. Стоило бахнуть первому заряду, как арьергард стаи начал постепенно замедлять ход. Я увидел поворачивающиеся к нам головы и сверкающие жёлтые глаза. И, дьявол побери, их же тут не меньше сотни!

– Бей! – прокричал Леонид и схватил жеребца за узду. – Да бей же! Сейчас они набросятся на нас!

Со стоящего коня стрелять оказалось намного удобнее, поэтому я сумел взять точный прицел, и большая часть тварей отправилась в свой монстрячий ад ещё на дальних подступах.

– Перезаряди, но пока не стреляй. – Леонид отпустил поводья и достал меч. – Пока – я.

Как бы я ни относился к Леониду, одного у него отнять не мог: его боевая подготовка была выше всяких похвал. Должно быть, прошлый прорыв окончился фееричной жопой только из-за появления загадочного Стража. Ну а в этот раз моему спутнику противостояли два десятка чудовищ, чем-то смахивающих на помесь медведя и крокодила. То есть мощное лохматое тело венчала продолговатая голова с огромной клыкастой пастью. Имелись варианты с длинным шипастым хвостом и рогами на уродливой башке. И вообще, насколько я помнил курс биологии, монстры имели признаки как хищных, так и травоядных животных. Но в принципе, не должны были существовать.

Кто такие Отмеченные Печатью, мать их за ногу?

Чудища, невзирая на тупые морды и видимую неуклюжесть, действовали вполне себе разумно, а двигались весьма ловко. Пока несколько пёрли в лоб, остальные постарались обойти противника с флангов и взять в кольцо. Возможно, если бы им это удалось, то Леониду пришлось бы несладко.

Однако тот не стал дожидаться окончания манёвра, а сам стремительно атаковал, в три удара смахнув две головы. Потом туши гадов заполонили поле боя, и я перестал соображать, что происходит. Очень напоминало новогодний праздник, где монстры водили хоровод вокруг крохотной ёлочки. Вот только то один, то другой покидали праздничный круг и пластом падали на землю. Кто уже не шевелился, а кто-то ещё пытался дёргать хвостом или лапой. И, ёлки-палки, никто не издавал ни звука!

Но при этом я не услышал, как ещё одна группа тварей подкралась сзади. Не знаю, обошли они нас лесом или специально таились в зарослях, однако их оказалось вполне достаточно, чтобы заполнить всё пространство дороги.

Внезапно конь начал бешено ржать, выворачивая голову, и я догадался оглянуться. Лунный свет точно тонул в чёрной блестящей шерсти, отчего я видел лишь горящие глаза да обнажённые сабли клыков. Много, очень много острых клыков.

К счастью для себя, я успел выполнить приказ Леонида и перезарядил арбалет. А к несчастью, я очень сильно испугался, поэтому первые два выстрела бесполезно громыхнули в лесу и лишь третий отправился по назначению. К очень большому сожалению, он не нанёс серьёзного вреда нападающим. Парочка упала, да ещё один начал прихрамывать на окровавленную лапу. Бегущие даже скорости не уменьшили. Ещё немного – и…

Четвёртый раз я не выстрелил. Меня больно стукнули по ноге, и невесть откуда взявшийся Леонид рявкнул:

– Гони по дороге! Постарайся догнать тех, кто унёс помощницу. Их должно остаться совсем немного. Если не хватит сил её отбить – убей. Она не должна им ничего рассказать. Давай. Я прикончу этих и догоню.

Кажется, жеребец лучше меня понял смысл произнесённого. Не успел Леонид хлопнуть его по боку, а конь уже рванул вперёд. Какая-то тёмная тень попыталась выскочить наперерез, но здоровенное копыто пнуло неудачника в лохматую грудь, отбросив в кусты метров на пять. И мы помчались.

Поскольку стрелять пока не требовалось, я спрятал арбалет обратно в сумку и схватил поводья. Сейчас скакун нёсся на такой скорости, что я мог различить только дорогу впереди да шар луны, повисший над частоколом леса. Теперь езда очень походила на дурацкий случай, когда Сеня, наш бригадный мотогонщик, решил прокатить меня на мотоцикле. Он тогда принял на грудь двести пятьдесят и показал всё, на что был способен его механический друг. Хорошо, я тогда тоже выпил, иначе мог бы и обоср…

В этот раз выпить не случилось, и мне было очень страшно. Стоило бросить взгляд вниз, и в голове тотчас что-то начинало крутиться и мерзко верещать. Именно поэтому я смотрел исключительно вперёд и не пропустил момента, когда на дороге появилось нечто тёмное и бесформенное. Кроме того, мельком заметил блеск чего-то, весьма похожего на воду. Что это было – хрен его знает: география здешних мест оставалась для меня тайной за семью печатями. Единственное, что помнил, – далеко впереди находился какой-то Могильный холм.

Мой рысак точно ощутил знакомый запах, потому что начал громко всхрапывать, раздувая ноздри. Потом опустил голову, вытянувшись в стрелу, и прибавил ходу, хотя, казалось бы, куда ещё? Вот теперь дух захватывало по-настоящему! Я прижался к жеребцу всем телом и уже не следил за тем, куда нас несёт. В голове барабанила лишь одна мысль: не улететь бы из седла. В ушах отдавались удары сердца, но понять, стучит моё или лошадиное, было невозможно.

Стоило бы подумать, что делать, когда мы догоним Меченых, но в голове лишь посвистывал ветер. Кажется, мимо промелькнули какие-то постройки, но они показались чуть смутными призраками, исчезнувшими в ночи. А потом мы вдруг очутились в толпе врагов, и я чуть не улетел вперёд. Сразу скажу: начало потасовки оказалось за нами, но в этом не было ни капли моей заслуги. Всё сделал жеребец. Я вообще не соображал, на каком свете нахожусь и что происходит вокруг. Выглядело это так, словно меня посадили кататься на свихнувшуюся карусель, а вокруг мелькают рычащие тени, диск луны и деревья.

Потом я очнулся. Мы находились в самой гуще врагов, и мой конь то бил передними ногами, то лягался задними. Иногда чёрный здоровяк выбрасывал вперёд голову и кого-то кусал. На меня вообще никто не обращал внимания, точно в седле находился неуклюжий мешок, способный лишь раскачиваться из стороны в сторону да тихо хрюкать. Видимо, эту штуку присобачили для красоты.

Жеребец крутанулся на месте, отчего его длинный хвост хлестнул, подобно плети, и прыгнул. Чёрт побери, это оказалось весьма неожиданно! Как раз в этот момент я решил достать меч из сумки, чтобы хоть как-то помочь воинственной животине. Достать оружие я успел, но толчок оказался столь внезапным, что в седле удержаться не получилось. Я матюгнулся, взмахнул всеми четырьмя конечностями и улетел в заросли какого-то кустарника.

Сквозь порхающие в глазах звездинки и лезущие в глаза ветви, я видел, как толпа монстров набросилась на коня. Тот, продолжая бить копытами и кусаться, поволок тварей за собой куда-то вдоль берега реки. Реки! Вот что блестело тогда.

Попытавшись подняться, я понял две вещи: во-первых, приземлился я аккурат на несчастную голову, где появилось ещё одно украшение, в этот раз на лбу; во-вторых, после долгой скачки ноги наотрез отказывались сходиться и вообще поднимать и носить тело. Ворочаясь посреди куста, подобно какому-то медведю-доходяге, я мог только порадоваться, что вся веселуха продолжается без моего участия. Сейчас меня могла задрать даже мышь.

В конце концов гостеприимный куст отпустил своего временного постояльца. Я даже обнаружил обронённый меч и попытался вспомнить приёмы, подсмотренные в Интернете. Может, поможет, чтобы угрохали не после первого же удара? Ножны засунул за пояс: пусть выглядит смешно, зато не потеряю.

Так. Под ногами оказался камень набережной. Чуть дальше стоял маленький деревянный домик с покатой крышей и разбитым окном. В блестящих осколках битого стекла лежало человеческое тело. Без головы. И, глядя на кровь вокруг трупа, я наконец-то сообразил, что эти самые Меченые – совсем не травоядные зверюшки, которые только и ждут, пока в них пальнёшь, а безжалостные убийцы. Хорошо, что я – просто сплю.

И тут логика первый раз начала протестовать, загибая пальцы. Вспомнила и невозможную многосерийность видения, и раны, переходящие из сна в явь. Хотела продолжить, но я остановил, поинтересовавшись, что это меняет? Логика развела руками и невинно улыбнулась. Ответов не имелось. Как и на вопрос, могут ли меня здесь прикончить. Однако следовало поберечься. Проснувшийся сарказм заметил, что жена очень удивится, когда обнаружит в кровати мёртвого мужа, со следами укусов и порезов. Полиция точно офигеет.

Так. Оксана и Вика в опасности, а я тут фигнёй страдаю.

Я подошёл ближе к домику и, стараясь не смотреть на обезглавленное тело, заглянул в разбитое окно. Какие-то штопаные-перештопаные рыбацкие сети, несколько деревянных вёдер, удочки и прочая рыбацкая вонь. В углу стоял низкий топчан с грудой окровавленных тряпок и каким-то круглым предметом у стены. Предмет скалил зубы в предсмертном вопле и отражал лунный свет остекленевшими глазами. Мне стало дурно.

Сдерживая рвотные позывы, я обошёл домик и обнаружил пару лодок, перевёрнутых вверх днищем. Судя по тёмному следу, совсем недавно их было четыре штуки. Только после этого я догадался посмотреть на реку и, естественно, обнаружил пропажу. Почти у противоположного берега быстро скользили две тёмные тени. Пока я развлекался осмотрами, похитители успели перебраться на ту сторону.

Чёрт возьми, у меня не имелось ни единого признака идей, как действовать дальше. Даже оружие, с которым я мог реально противостоять врагам, ускакало вместе с конём. Вспомнив совет своего первого бригадира, что, если не знаешь, что делать, нужно дать волю рукам. Я перевернул лодку, которая поменьше, и потащил её к краю деревянной пристани.

Почти сбросив посудину в реку, сообразил, что мне кое-чего недостаёт. Это кое-чего стояло в углу рыбацкого домика, поэтому пришлось возвращаться, открывать дверь и, не глядя на голову несчастного рыболова, забирать пару коротких вёсел. Нога поехала на чём-то скользком. Но я даже не стал смотреть, куда наступила подошва туфли, а просто выскочил наружу.

Вместо уключин я нашёл лишь два глубоких паза и подумал, что грести будет неудобно. Впрочем, какой у меня есть выбор? Подождать парома? Тяжело вздохнув, я забросил вёсла в лодку и навалился на неё, спихивая в воду. Ещё немного и…

– Стой!

Все внезапные крики и прочие «вдруг» вконец расшатали нервную систему, поэтому, услыхав этот громкий окрик, я просто свалился в лодку, и та от такого последнего толчка плюхнулась в реку. Спуск корабля ознаменовался забором холодной воды и ударом рукоятки весла по голове. Блин, там и так шишка!

– Стой, тебе говорю!

Мускулистая рука схватилась за борт лодки и придержала её у пристани. Потом Леонид ловко спрыгнул ко мне. Когда я сумел принять устойчивое положение в танцующем судёнышке, то обнаружил, что мой спутник сейчас выглядит намного хуже, чем прежде. Штаны светились свежими прорехами, один рукав куртки отсутствовал, а по щеке словно провели граблями.

Длинного меча, который здоровяк прежде носил за спиной, я не наблюдал вовсе, как и маленького арбалета. Из оружия, судя по всему, уцелел только короткий широкий кинжал в ножнах на поясе.

– Жив ещё? – недобро ухмыльнулся Леонид и посмотрел на берег. – А Ночь где?

Судя по всему, речь шла о жеребце.

– Твари утащили, – указал я направление, куда Меченые поволокли животное, – но он ещё сопротивлялся.

– Хороший был конь. – В голосе мужчины не чувствовалось и капли сожаления. – Мог за себя постоять. Ладно, чего расселся? Давай греби.

Стоило бы возмутиться, но, судя по всему, спутнику досталось куда больше, чем мне. Да и весь немаленький путь ему пришлось топать пешком, а не ехать в седле, как некоторым. Поэтому я молча вставил вёсла в пазы и, вспоминая нечастые походы на рыбалку, начал грести. Стоило отгрести от пристани, и выяснилось, что у реки имеется вполне чувствительное течение и оно активно препятствует попыткам плыть прямо к противоположному берегу. Приходилось здорово напрягать мышцы и всё время поглядывать, не сносит ли.

– Их осталось совсем немного, – бормотал Леонид. – Но, думаю, уцелели самые сильные. Да и Страж… Проклятье!

Внезапно мужчина зашипел, и в этом звуке послышались ярость и удивление одновременно. Неприятное такое удивление. А ещё правое весло внезапно задело какой-то твёрдый предмет у самой поверхности. А потом предмет исчез, точно это была рыба. Крупная такая… Рыба.

– Здорово они подготовились, – проворчал Леонид. Повернув голову, я обнаружил, что он достал нож и напряжённо вглядывается в реку. – Можем и не справиться.

– Что происходит-то? – Лодку качнуло, точно кто-то большой прошёл под днищем. – Какого хрена?

– Есть Меченые, способные жить в воде. – В голосе Леонида смешались ярость и отвращение. – Обычно такие не покидают водоёмы Печати. Но в этот раз их взяли с собой. Значит, знали, каким маршрутом будут идти.

Что-то плеснуло справа. Что-то тёмное высунулось из воды. Вспыхнул жёлтый глаз, и непонятная штука вновь спряталась в волнах. Плеснуло где-то впереди. Лодку снова качнуло.

– Греби быстрее! – Внезапно Леонид перегнулся через борт и ударил ножом в волну, которая почему-то катилась навстречу остальным. – Получай!

Что-то длинное и тонкое, напоминающее канат, хлестнуло по реке слева от нас. А, чёрт! Брызги холодной воды – не самый лучший душ. Особенно в подобной ситуации.

Леонид перебрался на корму, едва не наступив на мою ногу. Из-за этого наша посудина принялась раскачиваться, точно начался шторм. Из воды поднялась огромная дрянь, напоминающая уродливого тюленя, но с пастью, как у акулы. Тварь молча бросилась к лодке, но тут же получила клинком по складкам у рта и спиной плюхнулась обратно в реку.

Волосы на моей голове стояли дыбом, но времени приглаживать их не было. Я грёб из последних сил, стараясь не смотреть на множество тёмных силуэтов, поднимающихся из воды. Леонид непрерывно ругался и бил ножом, отправляя незваных пришельцев обратно, а я вдруг подумал, что происходит нечто непонятное. Если бы твари захотели, могли бы просто перевернуть лодку и уже в воде легко расправиться с нами обоими. Почему они действуют так нелогично?

Потом стало не до логики и вопросов. Несколько щупалец вцепились в руки и ноги Леонида и одним рывком вытащили мужчину из лодки. А прочая мерзость продолжала лезть в гости. Наверное, я совсем испугался, потому что, поднявшись на ноги, начал орать во всё горло и бить монстров веслом. Кажется, берег темнел где-то рядом, но добраться до него мне так и не дали.

Толстое щупальце щёлкнуло, подобно бичу, и переломило весло в руках. Другое ударило в грудь, отбросив далеко от лодки. Посудина к тому времени успела набрать воды и начала тонуть.

Тонул и я, медленно теряя сознание от холода и отсутствия воздуха.

Здесь

Чёртова подушка навалилась на лицо и мешала дышать. Кроме того, я никак не мог сообразить, что за фигня происходит, где нахожусь и почему вокруг вдруг стало сухо? Потом в этот туман неведения начала проникать тихая мелодия будильника, а жена принялась ворчать, чтобы я не мешал ей спать. Пришлось неуклюже ловить телефон, упорно ускользающий с тумбочки, торопливо отключать музыку и шлёпать прочь из спальни.

В коридоре я некоторое время приходил в себя, смотрел то на тёмное окно, то на часы и пытался сообразить: какого дьявола поднялся в эдакую рань. До времени обычного пробуждения оставалось не меньше часа. Вспомнил. Почёсывая живот, ещё раз посмотрел за окно, где только-только начали появляться первые робкие огоньки окон. Мелькнула мысль перестать заниматься ерундой, переставить будильник и идти досыпать. Ещё пару минут я сражался с собственной слабостью и таки сумел её одолеть.

Не могу сказать, будто вторая пробежка получилась легче первой. Но сегодня обнаружились неожиданные плюсы. В будние дни стадион радовал пустотой, и лишь где-то, далеко впереди, неспешно передвигала ногами некая тёмная фигура. Кроме того, весьма прохладный воздух быстро сушил пот на лбу и вынуждал быстрее бежать по дорожке. Так что сегодня у меня получилось сделать целых четыре круга. Потом ноги начали заплетаться, и я отправился к турникам.

Здесь я столкнулся с моим единственным конкурентом на сегодня. Молодая девушка в чёрном костюме с капюшоном, опущенным на лицо, энергично наклонялась то к левой, то к правой ноге. На меня она не обратила никакого внимания, поэтому я мог спокойно позориться на перекладине. Но и тут обнаружился некий прогресс: я сумел забросить подбородок над планкой аж пять раз. Учитель физкультуры в четвёртом классе мог бы быть доволен. Так, теперь пресс – и можно валить домой.

К этому времени девушка закончила упражнения и ушла, но стали появляться прочие поклонники бега. Значит, время я выбрал правильно.

Окно на нашей кухне светилось. Похоже, Оксана успела встать. Когда я с ней поздоровался, на лбу супруги пролегла глубокая морщина. В этот раз она ничего не спрашивала, но, когда поцеловала меня в щёку, показалось, будто Ксюха принюхивается. А может, и не показалось.

На работу я ехал непривычно бодрый. В голову даже пришла совершенно идиотская мысль, что и с выпивкой по вечерам стоило бы завязать. По крайней мере, в будни. Особенно хорошо эта идея воспринималась при взгляде на опухшие сонные лица попутчиков. Они-то определённо не чувствовали себя хорошо.

Даже обрыдшие физиономии начальников и кое-кого из коллег смотрелись вполне прилично и не вызывали обычных сравнений со свинофермой и выпасом козлов. Впрочем, пока шеф шевелил своей гордостью – пушистыми усами – и распинался о необходимости ускорить ремонт, дабы вложиться в сроки, я думал совсем о другом.

Чёрт побери, уже три ночи я видел сон с продолжением. Сон, в котором имелась определённая логика, неизменные персонажи и целый мир со своей, пока ещё непонятной, жизнью. Сон есть сон, однако сомнения всё сильнее грызли основы здравого смысла.

– Мишка, те чё, особое приглашение надо? – пихнули меня в бок. – Ишь, расселся, форменный лорд! Движок сам себя не поставит.

Весь день я точно плутал в густом тумане, подобно тому самому ёжику. Реальность казалась до оскомины пресной и серой, а воспоминания из сновидения, напротив, яркими до одури. На обеде я даже попытался вздремнуть, думая угодить в волшебный мир Страны. Чёрт побери, я же там тонул, в конце концов! Вздремнуть получилось, но вместо полноценного сна удалось лишь увидеть мимолётное мельтешение, точно лучи солнца на поверхности воды или тени веток на потолке.

Потом меня совершенно бесцеремонно растолкал бригадир и доступно втолковал, что заказчик очень серьёзно относится к срокам, а нехватка раздолбая-специалиста чувствительно влияет на скорость ремонта. В таком случае становится крайне непонятным моё поведение в свете грядущего аванса.

Короче, Петрович пнул меня и спросил:

– Не охренел?

Проклятущий движок мы таки впихнули, хоть и пришлось изрядно попотеть и попыхтеть. Санёк, такой грязный, точно сунул физию в миску с маслом, сказал, дескать, после такого – сам Бог велел. Все с ним тут же согласились, игнорируя тот факт, что эта фраза у него была дежурной, поэтому Боженька повелевал принять по соточке после каждой смены.

Появился главный механик. Он, словно кот вокруг тарелки со сметаной, сделал пару кругов около машины, сморщил длинный нос, протёр бериевские очки и, наконец, тихо сказал, что в сроки мы таки укладываемся, так что всем могут отломить кусок какой-никакой премии. В общем, то, что останется после покупки шефом нового «лексуса». Конечно, совсем немного, но мы были рады и этой подачке.

Впрочем, что значит «мы»? Если прежде я со всеми размышлял бы, на какую удочку, прибамбас для машины или ещё какую фигню отложить заначку, то теперь смотрел на коллег, бурно обжёвывающих радостную новость, и думал, что все они выглядят менее реально, чем обезглавленный труп несчастного рыбака.

Подошедший Костя заметил, что я выгляжу как-то неправильно. Может, стоит принять не сто, а все двести? Я сослался на то, что не выспался, и сказал, что, пожалуй, сегодня в кафе заходить не стану.

Кафе! Какое громкое название для долбаной забегаловки, где мы встречались после смены, чтобы дёрнуть стакан, перекурить и разбегаться по домам. Почему-то сейчас, при воспоминании об обшарпанных столиках, клубах табачного дыма и дурном запахе, становилось не по себе. В голове постоянно всплывала веранда в изумрудном сиянии солнечных лучей, заблудившихся в плотной листве. И на душе становилось так тоскливо, словно какой-то мерзкий вор украл самое дорогое.

Костик покачал головой и посоветовал сходить к врачу. Спорить я не стал, но вместо доктора пошёл блуждать по магазинам, пытаясь понять, что я хочу найти в качестве подарка. Оксана всегда приходила на час позже меня, поэтому время у меня имелось. Странно, но когда я пытался вспомнить, что дарил жене на предыдущие праздники, то в голове тут же оказывалась настоящая пустота. Ах да, Ксюха же всегда критиковала те парфюмы, украшения и одежду, что я выбирал самостоятельно, поэтому я начал просто давать ей деньги. А уж что она на них купит – её личное дело.

Нет, естественно, имелись беспроигрышные варианты, типа натуральных шуб и колец с бриллиантами. Но тут в игру вступал другой фактор, и уж с ним я ничего поделать не мог. Разве что продать почку, как зловеще шутила Ксюха, цитируя старый анекдот.

Минут сорок я слонялся по большим и малым магазинам, офигевая от пёстрого разнообразия витрин. А потом я совершенно случайно оказался в крохотном магазинчике, торгующем бижутерией и сувенирами. Даже название не отложилось в памяти, когда спускался по вытертым каменным ступеням и открывал нежно звенящую дверь. И меня точно током ударило.

Несколько застеклённых витрин со всевозможным хламом ничем меня не заинтересовали. Да, честно говоря, я их и не заметил, потому что с самого начала всё внимание оказалось приковано к белой статуэтке. Она поблёскивала на стойке, за которой, очевидно, должен был находиться продавец.

Так вот, передо мной в неярком свете серебрилось изваяние единорога, к шее которого прильнула обнажённая девушка. Животное склонило голову, точно прислушивалось к словам, которые ему шептали на ухо, а девушка обвивала мощную шею животного руками. Длинные волосы облегали худощавое тело, в большей степени открывая, чем скрывая его.

Услыхав шаги, я поднял взгляд и обомлел: за стойкой появилась девица, как две капли воды похожая на похищенную Викторию. Только немного старше, с другой причёской и одетая в строгий костюм. Пока я продолжал терять дар речи, продавец (если она реально тут работала) протянула руку и провела пальцами по каменной гриве единорога:

– Интересует? Привезли сегодня. К сожалению, поставщик не указал ничего, кроме цены. Даже не знаю, выставлять или нет. А вообще – очень красивая и стильная вещь.

– Очень, – согласился я, даже не зная, на чём сосредоточиться, на статуэтке или на девушке. – И сколько?

Мне назвали цену, тут же извинившись за её величину и посетовав, что поставщик не позволяет делать скидки на свой товар. Извиняться, кстати, было за что: сумма ровно в два раза превышала ту крайнюю, которую я планировал потратить на подарок. Вообще-то, ещё имелась заначка… И если всё сложить, то в принципе должно хватить.

– Нет-нет, – улыбнулась девушка, – я не настаиваю. Понимаю, вещь в хозяйстве абсолютно бесполезная, а стоит больше хорошего смартфона.

– Беру. – Я почему-то даже вспотел и, достав кошелёк, пересчитал купюры. Потом полез в карман куртки и доложил недостающее. Кажется, продавец улыбалась, но стоило поднять голову, и я увидел ту же серьёзную физиономию Вики из сна.

Пришлось немного помочь с упаковкой, потому что подарок оказался достаточно тяжёлым. Но мы справились. Девица непрерывно сыпала шутками-прибаутками, так что, лишь подходя к выходу, я вспомнил, о чём хотел её спросить.

– Простите, – обернулся я, – если это не военная тайна: как вас зовут?

– Совсем не секрет. – Она смотрела мне прямо в глаза и улыбалась. – Вика. Виктория.

Ошарашенный, я поднялся по лестнице и внезапно услышал за спиной лязг. Стекло оказалось уже закрыто плотными жалюзи, а на двери появилась прямоугольная табличка: «Закрыто».

Дома пришлось изрядно поломать голову, куда спрятать немаленький пакет, чтобы его не обнаружили до дня рождения. Вообще-то у жены имеется пренеприятнейшая способность – лезть куда не надо. Причём заглянуть она способна туда, куда не заглядывала год, а то и больше. Я разговаривал с мужиками на работе, и они подтвердили: у них та же картина. Должно быть, какая-то чисто женская особенность.

В конце концов я сунул подарок на антресоль и основательно завалил его пустыми банками и коробками с чем-то противно в них перекатывающимся. Очень вовремя. Не успел поставить табурет на место, как пришла Оксана. Целуя меня, супруга вновь принюхалась и вдруг сделала большие глаза.

– А как же сто пятьдесят, за сбитые? – Она усмехнулась: – Напарников не нашлось?

– Неохота. – Я кивнул в сторону кухни: – Я там тебе кофе сделал.

– Спасибо. – Она продолжала стоять у двери, помахивая сумочкой. – Миш, с тобой точно всё в порядке? Последние дни ты какой-то не такой, даже не знаю…

– Тебе что-то не нравится? – Я взял свою чашку и плюхнулся на пуфик. – Ты только скажи, и я сразу исправлюсь. Хочешь, сейчас бутылку водки употреблю с горла и начну тебя гонять?

– Ну, кто кого, ещё посмотрим, – покачала головой Ксюха. – Да нет, всё вроде нормально.

Очередной всплеск удивления произошёл, когда я спросил супругу о её делах на работе. Жена едва не поперхнулась кофе, но сумела собраться и рассказала мне последние новости. В том числе, точно нечто неважное, она упомянула, что «девчонки тянут её в пятницу в кафе». Так, развеяться. И ни единого намека о близком дне рождения. А я не стал упоминать. Пусть думает, что я вновь забыл, тем приятнее станет сюрприз.

– Завтра опять на пробежку? – поинтересовалась Оксана за ужином, и я молча кивнул. – Кому-то решил понравиться? Ты говорил, у тебя на работе молодые штукатурщицы работают?

– А если тебе?

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Ага, точно! Опять влюбился?

Это был вопрос вопросов. Скажи я супруге, что пытаюсь добиться её внимания и взаимности, но в другом мире, она могла бы и скорую вызвать. А если здесь? Хочу ли я большего внимания от реального человека или вполне достаточно прежних, изрядно остывших отношений? И не связано ли одно с другим?

Спать я отправился пораньше. Дверь в спальню оставалась открытой, поэтому можно было различить отрывки телефонного разговора. То ли очередная подруга, то ли её мама, с которой Ксюха общалась каждый вечер.

«Странный», «с ума сойти», «бегает» и тому подобные предвестники грядущих серьёзных разборок.

Перестав прислушиваться к далёкому разговору, я сосредоточился на шуме машин за окном. Гул, грохот тяжёлого грузовика, сигналы и резкое тарахтение, точно стук деревянных колёс по камню.

Bepul matn qismi tugad.