Kitobni o'qish: «Полёт совы»

Песня первая

Лёгкая, почти незаметная дымка стелилась по поверхности болота и, как будто, рассказывала таинственную историю таёжного леса и его обитателей, меняя цвет и направление. Ночью туман был особенно живым. Казалось, он наблюдал за обитателями сибирской тайги и хотел поглотить любого незнакомца, который попытается развеять его.

Внезапно, еле слышно, прервав тишину, зазвучал колокол. Это был голос старой заброшенной церкви, стоящей на краю поселения.

В старые, далёкие времена было больше поселений, и церковь стояла в центре села. Много дорог сходилось к ней, много торговых путей проходило рядом. Тогда село процветало, и казалось, ничто не может нарушить спокойствие и устоявшийся порядок.

Но вскоре из неведомых краёв начали приходить незваные люди, на вид и по речам казавшиеся добродушными и учтивыми, — это был лишь обман и коварство. Целью их было затуманить разум и получить власть. Тех, кто не поддавался, силой уводили в лес, откуда никто не возвращался.

Поселение начало пустеть. Заброшенные дома постепенно исчезали. Их разбирали, грабили, уничтожали, и со временем церковь оказалась на краю недавно людного и процветающего места.

От звона ночью люди просыпались и, беспокойно прислушиваясь, думали о своих семьях и близких. Давно хотели снести её или убрать колокол. Но местная ведунья запрещала это делать.

— Если кто-то попытается навредить заброшенной церкви, то весь род его будет проклят, и умрёт в болезнях и муках, — говорила она.

Вот так, почти каждую ночь, церковь давала о себе знать и привлекала сущностей из тайги.

Ведунья вышла из дома и пошла в сторону церкви. Этот ритуал она делала нечасто, только тогда, когда звон был нестерпимым, и она чувствовала беспокойство людей. И, как на удивление, в это время ветра практически не было; только она понимала, что её зовут и хотят передать важную новость или предупреждение для неё.

Держа в правой руке пучок полыни, она вошла в центр церкви. На полу светились освещённые луной знаки, и только она знала, что они означают. Помахав полынью, она произнесла несколько фраз, и звон колокола сразу прекратился. К ней из самых мрачных углов начали приближаться полупрозрачные женщины с распущенными волосами. Ведунья низко поклонилась и начала разговор.

— Что случилось, посланники? Что беспокоит вас, хранители села нашего?

Еле слышно, почти шёпотом одна стала вещать.

— Люди с белыми волосами идут в село, с чёрными душами и грязными помыслами. Мы пытались остановить и прогнать их, но они идут с черными мыслями, таких трудно повернуть. Давным-давно они уже приходили, наделали немало бед и забрали много людей из села. Сейчас они собираются полностью опустошить деревню лживыми советами и ложными наградами. Не дай случиться этому. Тебе нужно подготовиться и расставить ловушки. Мы дали тебе все необходимые знания, ты единственная в селе, кто может противостоять их поступкам.

Ведунья, получив ещё несколько наставлений, махнула полынью и вышла из церкви.

Она шла обратно в смятении и тревоге, перебирая в голове полученные заклинания. Они были новы для неё, и она понимала, что они очень сильные, к которым нужно прибегать в самых крайних случаях. Опять испытание двигается к поселению, как люди поведут себя перед новой угрозой, она ещё не знала, но надеялась, что люди, добрые сердцем, противостоят злу.

Всех людей она знала, лечила и помогала им в болезнях души и тела. У каждого из них был оберег, но многие забывали носить его и просто оставляли в красном углу с иконой. Теперь им необходимо напомнить, для чего необходима эта защита.

На утро на ворота она повесила колесо телеги — это означало, что очень важные новости ждут село. Все люди знали, что необходимо прийти к ведунье и выслушать её. За домом была специальная поляна для схода. Староста оглашал насущные проблемы села, говорил о том, что необходимо сделать и как подготовиться к будущим перипетиям. Ведунья собирала крайне редко: решала споры, сводила и разводила людей.

В землю были вкопаны скамейки, размещённые полукругом. В центре росло старое огромное дерево. Оно росло здесь с незапамятных времён и впитывало, казалось, мудрость и опыт обитателей.

Все сели. Подошла ведунья. Она погладила ствол дерева морщинистой рукой и, повернувшись к жителям, спросила:

— У всех с собой оберег, который я вам дала? Не у всех? — она грозно посмотрела исподлобья.

— А что случилось? — спрашивал народ.

— Беда идёт в село, — начала она медленно говорить. — Люди тёмные идут к нам, хотят разорить и обмануть нас. Соберите все обереги и принесите мне, я новую защиту поставлю. Но может случиться так, что это не поможет. Потому думайте сердцем и умом. Люди эти хитрецы, могут запутать вас словами.

Народ стал снимать обереги с запястья и приносить ведунье, другие пошли за ними по домам. Подбежала совсем молодая девушка и, дрожа губами, произнесла, что потеряла его, а рассказать боялась. Ведунья погладила волосы девушки и прошептала:

— Приходи вечером ко мне, я тебе заговорю красивую ленту для твоей косы, все мужчины будут влюбляться в тебя, — с хитрой улыбкой произнесла ведунья.

«Теперь точно не потеряет», — подумала ведунья.

Проходил день за днём, люди потихоньку стали забывать наставления. Впереди был праздник, ковровый день. Начало покоса. Перед ним люди отдыхали и пили медовуху, ели душистые плюшки и жареную свинину.

Девушка с заговорённой лентой особенно увлечённо танцевала, молодые парни заглядывались и шептались друг с другом.

Ведунья сидела неподалёку от стола, и женщины подходили к ней — каждой нужен был совет. Вопросы были у всех почти одинаковы: семья, дети, любовь. Ловко нарезая небольшим ножом свистульку из коры дерева, каждому просящему давала наставления и дарила свистульку. Подходила следующая, и тогда ведунья снова брала кусок коры и начинала резать свистульку. Все они были разные, и ни одна не была похожа на предыдущую.

Мужчины не подходили: пьяных ведунья не жаловала и могла наслать болезнь. Мужчины это понимали и боялись.

Праздник заканчивался, и жёны начали растаскивать своих пьяных мужчин по домам. Ведунья уходила последней и внимательно посмотрела на красный закат на горизонте. Это был знак.

Прошёл ещё один день. Люди готовили косы и вилы для утреннего покоса. Бабы ловили кур и собирали еду в дорогу.

Песня вторая

Село опустело: только детский звонкий смех гулял по улице да громкий лай собак.

Ведунья вышла за ворота и села на скамейку возле дома. Она ждала, потому что знала — они идут. Самое первое впечатление обычно самое верное и точное. Поэтому пропустить этот момент она никак не могла.

И вот показалась телега, за ней другая, третья, четвёртая со скарбом. Некоторые шли пешком, некоторые верхом на красивых чёрных рысаках. Женщины в телегах были с длинными белыми волосами, миловидным лицом и удивительно белой кожей. В резной кибитке сидел белокурый мужчина с вьющимися волосами; проезжая мимо ведуньи, он внимательно смотрел на неё. Они оба поняли, что будет борьба за село. Он наклонил голову, приветствуя ведунью. Она сплюнула себе под ноги, давая знать, что примирения не будет.

Остановились они у заброшенной избы, раскинули цветастые шатры и стали восстанавливать избушку. Работали справно и ловко — чувствовалась опытная рука. Белокурый вожак в расшитой куртке взял кисти и начал расписывать наружные стены красной и жёлтой краской.

Ведунья с любопытством смотрела на чудные знаки на стенах и пыталась запомнить каждый завиток. На славянский орнамент они не были похожи — больно округлые, словно восточная вязь. К главному подошла женщина с белыми волосами и чёрными глазами; богатый сарафан говорил об особом статусе и привилегиях.

Рукой в перстнях она шутливо потрепала его волосы, прошептала что-то и дерзко взглянула на наблюдающую за ними ведунью. Главный тоже посмотрел злыми глазами, выругался и вошёл в расписной дом.

Ведунья опять сплюнула себе под ноги и, повернувшись, пошла домой.

На следующий день люди начали возвращаться с покоса. На перекрёстке трёх дорог их встречала ведунья и каждому передавала заговорённый оберег. Люди кивали и понимали, что незваные гости прибыли в деревню.

Проезжая возле расписного дома, мужики удивлённо рассматривали выходящих белокурых женщин. Их красота была настолько необычной, что мужчины не могли оторвать от них глаз. Ведунья подбежала к особенно увлёкшимся и начала бить пучком полыни по лицу. Те, как будто просыпаясь от помутнения, сразу отводили глаза в сторону.

Ночью церковь молчала. Сильный ветер по деревне завывал жутким воем, как будто призывая чертей и бесов. Незнакомцы разбросали мясо свиньи, и на гниющий запах стали слетаться стаи ворон, кружа над деревней. Ведунья понимала, что происходит, и готовилась к бою с нечистью.

Утром петухи не пропели — это был ещё один знак и предупреждение. Ведунья достала изумрудное одеяние, расшитое славянскими знаками и заговорами, и пошла в баню.

Закутанная в малахитово-зелёные ткани, ведунья покинула свой двор. Селяне, едва завидев её смутный силуэт, останавливались и склоняли головы в глубоком поклоне. Сегодня у неё был важный разговор со старостой: накануне они условились вместе посетить странников, чьи повозки встали лагерем у окраины деревни.

Когда процессия из старосты, ведуньи и двух деревенских силачей подошла к нарядному гостевому дому, хозяева были готовы. Главный восседал в массивном дубовом кресле, словно князь на престоле, а подле него замерла та самая светловолосая гостья с пронзительными чёрными очами.