Kitobni o'qish: «Принцесса из супермаркета»

Глава 1
Ночная смена

Ах, Стрижевск!

Основанный в тысяча триста тринадцатом году в болотистой местности близ реки, название которой уже никто не вспомнит, потому что везде она называется по-разному, он умудрился избежать уплаты дани монгольским ханам, потому что был настолько незначительным и непримечательным, что те просто не заметили его появления на карте.

В наши дни это город, чья сетка улиц больше напоминает ком спутанных вязальных ниток, который прижали горячим утюгом, где у всех хорошее настроение (в тёплую и безветренную, но не слишком жаркую погоду) и где всем рады (кроме налоговых инспекторов и продавцов морепродуктов). Многие жители соседних населённых пунктов стремятся в Стрижевск, потому что не все города Стрижевской области заслуживают таких же похвал.

***

Светящиеся вывески на фоне ночного неба мелькали за окном автомобиля под лёгкую попсовую музыку, передаваемую по радио. Машина остановилась рядом с круглосуточным супермаркетом. Из неё вышла юная брюнетка и сразу повернулась к того же возраста блондинке, сидевшей за рулём:

– Отличная поездка! Всего два столба снесли! На целых три меньше, чем в прошлый раз.

Блондинка покраснела, как будто услышала очень лестный комплимент.

– Серьёзно, спасибо, что подвезла. Крис, ты, как всегда, меня выручила.

– Когда заканчивается твоя смена? – спросила Кристина. – Если после шести, то извини, Геля. Мама с утра поедет к бабушке за город, и ей будет нужна машина.

– Ничего страшного, доеду на маршрутке.
Ангелина краем глаза заметила припаркованный неподалёку старенький автомобиль тёмно-синего цвета со знакомым номером. Видимо, Мишаня ещё не уехал, а значит, ночная смена ещё не началась. Девушка расслабленно оперлась на дверь автомобиля, решив ещё немного поболтать с подругой.

– Твои родители так и не прислали тебе денег? – облокотившись на руль, спросила Кристина.

– Прислали! – работница магазина невесело усмехнулась. – После того сообщения, в котором я просила пятьсот рублей, получила сотню.

– Странно. Они же у тебя не плохо живут.

– Они ведь думают, что я получаю стипендию!

– Да, точно! Ладушки, удачи тебе, – попрощалась Кристина.

Геля захлопнула дверь, развернулась и пошла к супермаркету, слыша, как отъезжает машина.

Автоматические двери пропустили девушку в помещение небольшого магазина, заставленное стеллажами, на которых можно было найти всё, от банок с солёными огурцами до упаковок с памперсами. На стене возле входа висел плакат с надписью «Главная часть твоей униформы – улыбка!», рядом на одном гвозде и честном слове держался уголок потребителя. Знакомый молодой человек с попугайскими вихрами в волосах, стоявший за кассой, немедленно стал снимать форменные жилетку и бейсболку, едва завидев коллегу.

– Ты как раз вовремя! Скорее, отметься в журнале, а то меня ждут на свидании.

– Опять? – без особого удивления сказала Геля.

– Снова, – высунул язык продавец-кассир. – Давай быстрее, мне нужно идти!

– Погоди, Мишаня. Что там с системой видеонаблюдения? Починили?

– Нет, мастера так и не явились.

– Ты хотя бы прибрался?

– Извини, – Мишаня наморщил свой широкий нос. – Сегодня было так много покупателей, что я не смог даже пол подмести.

– Понятно. Займусь этим сама.

Ангелина зашла в подсобное помещение и склонилась над журналом, чтобы отметить время своего прихода на работу. Через открытую дверь она услышала дальнейшие инструкции Мишани:

– Ещё нужно поискать просроченные продукты на полках и вынести мусор!

– Жаль, что у меня нет коллеги, благодаря которому работа шла бы быстрее, – ответила девушка, снимая свою кожаную куртку и надевая форменные жилетку и бейсболку.

Оба предмета одежды были то ли малинового, то ли коричневого цвета (как будто некогда тёмно-розовую ткань усердно измазали грязью) с двумя жёлтыми вертикальными полосами и названием магазина «Копейкино 24/7» на спине и козырьке.

– Перестань! По ночам сюда приходит так мало людей, что без дополнительных заданий ты бы просто померла со скуки.

Голос Мишани отдалялся, и вот, его уже и след простыл.

Ангелина незамедлительно взяла мусорный пакет и пошла вдоль стеллажей, пять из которых были расположены перед столом с кассой и параллельно ему, а три – сбоку и перпендикулярно. Эти действия успели стать для неё привычными, ведь она работает в этом супермаркете без малого три месяца. После того, как Геля не смогла поступить на филологический факультет одного из местных вузов, вместо возвращения в родной город она осталась жить на съёмной квартире, которая, вместе с посещением подготовительных курсов, требовала оплаты. Вот ей и пришлось устроиться на работу в ночную смену, чтобы днём спокойно учиться. Настоящим спасением для неё стало знакомство с Кристиной Кировой, посещавшей те же курсы. Эта жизнерадостная голубоглазая блондинка стала для Гели бесплатным транспортом, источником заёмных денег и иногда жилеткой для слёз.

Ещё раз окинув взглядом зал магазина, Геля потащила пакет с мусором на выброс. Девушка вышла на улицу, швырнула его в один из трёх стоявших бок о бок контейнеров, отправила следом одноразовые перчатки, в которых делала грязную работу, вернулась в магазин и встала за прилавок. Вот, теперь остаётся ждать покупателей, которые будут появляться, в лучшем случае, раз в полчаса. За окном ночь, система видеонаблюдения не работает, и, если Гелю расчленит какой-нибудь маньяк, никто так и не узнает, что остаток смены она отсутствовала на работе по уважительной причине.

***

Кузьма Иванович Чупрунов сидел за рулём неподвижного светло-серого автомобиля и с мрачным видом говорил по телефону. Бежевый пиджак, который носился явно долго, но аккуратно, редеющие волосы, бугристый нос, красноватая кожа, старые очки в массивной оправе. За непримечательной внешностью трудно было разглядеть режиссёра-постановщика, живущего творчеством человека, каковым он являлся.

Режиссёр рассеянно наблюдал за автомобилем, припаркованным у противоположной стороны дороги. Из него вышла брюнетка, глянула в сторону круглосуточного супермаркета, опёрлась на открытую дверь машины и стала разговаривать с кем-то, оставшимся внутри.

– Ну как же так? Заслуженная артистка России, премия Хрустальная Турандот, двадцать пять лет исполнения роли шекспировской Джульетты на сцене нашего драмтеатра… Я не понимаю, почему вы не можете взять Нонну Фридриховну на роль принцессы Анны?! – требовательно вопрошал невидимый собеседник Чупрунова.

Тем временем, девушка закрыла дверь автомобиля и торопливо зашагала в сторону супермаркета.

– Потому что принцессе Анне по задумке восемнадцать лет! – ответил Кузьма Иванович. – Нам столько всего в сюжете придётся под Нонну Фридриховну переделывать…

Разговор прервала Валентина Сергеевна, жена режиссёра, сев в автомобиль, на сидение рядом с водительским, и отобрав у мужа телефон:

– Ничего нам в сюжете переделывать не придётся! Сами справимся с поисками актрисы на главную роль. Мы уже организовали кастинг, и в требованиях указали возраст от восемнадцати до двадцати пяти!

Нажав «отбой», женщина положила телефон мужу на колени.

– Так, сколько претенденток мы уже посмотрели? – попыталась припомнить она. – Двести тридцать…

– Двести тридцать две!

– Точно, двести тридцать две тысячи актрис! Что скажешь?

Кузьма Иванович только вздохнул. Девушка, которую он видел чуть ранее, ненадолго вышла из здания магазина, чтобы выбросить пакет и перчатки в мусорный бак, и вернулась обратно.

– Наверное, мне трудно найти подходящую актрису, потому что у меня слишком чёткое представление о персонаже, – режиссёр принялся размышлять вслух. – Вот если бы можно было попробовать вон ту барышню… Поразительно, как она похожа на нашу принцессу! То есть, на то, как я её вижу.

– Только родинки под левым глазом не хватает, – прокомментировала Валентина Сергеевна.

– В целом, сходство значительное.

– Так что же ты ждёшь? Подойди к ней, предложи попробоваться… пока я контролирую ситуацию со стороны.

– Валя, ты что? Да что же она про меня подумает?

– Вот и иди побыстрее, чтобы она подумать ничего не успела!

***

Почувствовав, что её начинает клонить в сон, несостоявшаяся студентка филологического факультета решила пройтись по залу. Остановившись около стенда с журналами, она взяла из стопки газету (разве их кто-то ещё покупает?) и пробежала глазами заголовки: «Затопило футбольное поле», «Водитель маршрутки взял в заложники дом престарелых», «Рост цен на услуги частных ветеринарных клиник». Только потом она заметила название – это было местное издание «Маленькие радости».

Раздался звук открывания автоматических дверей, и в супермаркет вошёл первый за ночную смену покупатель: долговязый мужчина с худым скуластым лицом. Переминаясь с ноги на ногу, он нерешительно озирался по сторонам.

– Вам подсказать что-нибудь? – предложила свою помощь Ангелина, возвращая на место газету.

– Да, – глухо ответил покупатель. – Будьте добры, лопату, лом и верёвку.

– Сейчас уточню насчёт лопаты, – пообещала Геля.

Едва она отошла в отдел с инструментами, мужчине позвонили, и можно было слышать, как он говорит по телефону:

– …А сколько времени? Тридцать минут? … Да нет, ни у кого вопросов не возникнет. Страшновато, конечно, но что поделаешь? Должен же кто-то починить крыльцо подъезда…

Геля вернулась с ломом и верёвкой:

– Вот, лопаты не нашлось. Могу предложить только совочек для песочницы.

Мужчина посмотрел на Гелю слегка разочарованно. Он оплатил инструменты, и на этом они расстались.

***

Чупруновы долго спорили о том, стоит ли им поговорить с абсолютно незнакомым человеком насчёт съёмок в кино, но, в конце концов, даже не поняв, как это произошло, Чупрунов обнаружил себя вне машины, стоящим на асфальте. Покорившись судьбе и супруге, он прошёл через автоматические двери общественного места. Интересовавшая его особа, позвякивая мелочью, пересчитывала наличные деньги в кассе. Сейчас можно было рассмотреть её внешность более детально: тёмные, почти чёрные волосы, покрывавшие лопатки, зелёные глаза, густые, но узкие брови, немного выпуклая спинка носа и заострённый подбородок. Помимо униформы, она была одета в бордовый свитер и тёмно-серые брюки, а облупившийся розовый лак на ногтях говорил о сочетании хорошего вкуса и быстрого ритма жизни.

***

В магазин вошёл мужчина сорока или чуть больше лет в видавшем виды, но аккуратном бежевом пиджаке. Остановившись в дверях, он внимательно посмотрел на девушку за кассой. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Ангелина подняла голову и выпрямилась:

– Здравствуйте, вам подсказать что-нибудь?

– Вы, девушка, одна здесь сейчас работаете? – приблизившись к ней, спросил посетитель.

Геля с опаской сделала шаг назад:

– Нет, сейчас охранник подойдёт, – соврала она.

Мужчина кивнул и отправился бродить вдоль стеллажей, но время от времени бросал на кассиршу взгляды, каждый из которых заставлял её сердце нехорошо сжиматься. Сквозь прозрачные двери она мельком глянула на улицу – никого. Ни одного прохожего, ни одного полицейского на обозримой дистанции, только покачивающийся фонарь и подозрительный серый автомобиль через дорогу. А холодный ветер поздней осени зловеще завывает в проводах.

Геля зашла в подсобное помещение и как можно плотнее закрыла за собой дверь. Кажется, она в опасности! Пришёл какой-то мужчина с непонятными намерениями, а камеры видеонаблюдения не работают. Девушка подошла к своей сумке, лежавшей на столе, рядом с журналом, и стала судорожно искать в ней телефон, чтобы вызвать полицию, скорую, пожарных, мастера для починки видеоаппаратуры и ещё кого-нибудь на всякий случай. Как только Геля нащупала мобильник, кто-то постучал в дверь. Она сунула телефон в карман, не разжимая руки, и вышла в зал.

– Что вы хотели? – спросила она дежурным тоном.

– Вы знаете, у меня к вам деловое предложение, – мужчина в бежевом пиджаке подобрался почти на личное расстояние к ней и, мельком опустив глаза, прочитал имя на бейджике: – Оксана?

Бумажка с чужим именем досталась кассирше потому, что бейджик с именем «Ангелина» уже делили между собой Зарина и Ефросиния.

– Звучит заманчиво, но, как вы можете видеть, я уже при деле, – мягко отказалась девушка.

– Что вы так нервничаете? – вдруг спросил «бежевый пиджак».

Сердце Гели снова пропустило удар. Неужели он почувствовал её страх? И как действовать дальше? Нужно быстро предпринять что-нибудь. Она осторожно сделала шаг к выходу и немного развернулась к стеллажу с домашней утварью.

– Извините, мне кажется, у вас развязался шнурок.

– Простите, что?

– Ну, обувь.

Мужчина наклонился, чтобы проверить свои ботинки. Геля, находившаяся у полки с завёрнутыми в полиэтилен сковородками, схватила самую увесистую из них, с силой опустила на голову подозрительного незнакомца и бросилась в сторону выхода. К дверям как раз подходила какая-то женщина со старомодной пальцевидной завивкой тёмных с небольшой проседью волос, и столкновение было неизбежным.

– Кузя, что происходит?! – воскликнула она, увидев развалившегося на полу посреди магазина человека. – Стоило только один раз забыть про сердечные валокордин!

Геля отступила назад. Так же, как начал отступать её страх.

– Вы знакомы? – осторожно спросила кассирша.

– Это мой муж. А что здесь произошло?

– Эм… Наверное, ему стало плохо, – Геля осторожно положила сковородку обратно на полку.

Лежавший на полу мужчина вдруг издал протяжный стон.

–Кузя! Ты в порядке? – женщина присела рядом с ним на корточки.

– Она согласна? – только и смог промолвить Кузя.

– Почти, – твёрдо ответила его жена, взглянув на Гелю.

– На что согласна? – не поняла та.

– Кузя, вставай! – игнорируя вопрос, посетительница магазина помогла мужу опереться на себя.

Тот тяжело поднялся и, видимо, ещё не совсем придя в себя после удара по голове, побрёл на улицу.

– Кузя, не беспокойся! Иди в машину, я сама её до конца уговорю! – прокричала ему вслед женщина, прежде чем они с Гелей остались наедине.

– Значит, так… Во-первых, как вас зовут?

– Ангелина, – представилась кассирша.

– Меня – Валентина, – женщина торопливо пожала ей руку. – Ангелина, это же… Лина, если коротко?

– Лучше Геля.

– Почему так?
– Долгая история.

– Впрочем, к делу. Мы с мужем хотели предложить вам сняться в кино. Просто вы очень похожи на главную героиню фильма, который мы собираемся снимать.

– Правда? Забавно, – коротко улыбнулась Геля. – Но мне такое не интересно. Мир кинематографа слишком далёк от меня. Я пойду своей дорогой.

– Всё равно, мы приглашаем вас на кастинг. Приходите в среду, четверг или пятницу после девяти часов, желательно, в чёрном и без макияжа. Вот визитка.

Девушка взяла из рук Валентины прямоугольник из глянцевой бумаги:

– Хорошо, я подумаю.

– Обязательно подумайте! На обратной стороне есть адрес киностудии. Доехать можно на семнадцатой маршрутке или на одиннадцатой, только семнадцатая редко ходит, а одиннадцатую переименовали в двадцать девятую. Как доберётесь – заходите через подвал, потому что парадный вход ремонтируют, поднимитесь на лифте на третий этаж, спуститесь по лестнице на второй, найдите кабинет с номером двести пятнадцать, переправленным на триста первый…

Женщина, не переставая говорить, медленно приближалась к выходу из супермаркета. Геля слушала её, кивала, но забывала большую часть. Информация покидала голову, практически не успевая осесть в ней.

– Кузьма Иванович Чупрунов, Валентина Сергеевна Чупрунова, – оставшись одна, работница магазина прочитала имена на визитке. – Однако!

***

К рассвету Геля добралась до двух построенных перпендикулярно друг другу пятиэтажек в отдалённом от центра города районе, на четвёртом этаже одной из которых находилась снимаемая ей однокомнатная квартира.

Оставив в прихожей куртку, сумку и ботинки, она, не раздеваясь, легла на предусмотрительно расстеленный заранее диван. Из оставшихся драгоценных трёх часов на отдых лучше ни минуты не тратить на смену одежды. Некоторое время девушка лежала без сна, уставившись на часы, пока не раздался звонок в дверь. Вот и подошло к концу свободное время.

Геля нехотя поднялась, медленно пошла в прихожую, в глубине души надеясь, что настойчивые звонки прекратятся и гость оставит её в покое.

Ключ повернулся в замочной скважине, и, не дождавшись разрешения, в квартиру двинулась внушительных объёмов женщина в тёмно-синем платье, похожем на балахон.

– Ангелина, с добрым утром!

– Лариса Геннадьевна, извините, не ждала вас сегодня, – Геля изобразила гостеприимную улыбку на сонном лице.

– Поэтому я здесь.

Лариса совершенно по-хозяйски заглянула на кухню, а потом в комнату, за что её нельзя было упрекнуть, потому что она и являлась хозяйкой квартиры. Здесь было тесновато, но уютно. Интерьер был, прямо сказать, старомодный, не потому, что таковым было стилистическое решение, а потому, что он был старым, с обоями в цветочек и прочими прелестями. С этим контрастировали более современные вещи и гаджеты арендаторши.

Ангелина присела на низкую тумбочку в прихожей, ожидая, пока хозяйка квартиры закончит свой осмотр. Как и обычно, он продолжался недолго.

– Ангелина, – Лариса снова обратилась к девушке. – А что у нас с оплатой? Октябрь подходит к концу, – она постучала пальцем по часам на своём запястье.

– То же самое вы спрашивали в конце сентября, – только и смогла сказать Геля, втягивая голову в плечи.

– Разумеется. Мы с вами договаривались на ежемесячную оплату, – хозяйка квартиры нависла над девушкой, как коршун над мышью.

– А моё финансовое положение не изменилось.

– Вы же обещали, что будете получать стипендию.

– Обещала, – кивнула Геля с такой уверенностью, что Лариса даже растерялась.

Женщина взяла с тумбочки тюбик с кремом для рук, понюхала его, всмотрелась в надписи на задней части упаковки.

– Просрочено! – в её голосе послышалась обида.

– Там просто четвёрка стёрлась и стала похожа на единичку, – спокойно объяснила арендаторша. – Как насчёт платежа раз в полгода? – неуверенно предложила она.

– А что у нас через полгода?

– У меня есть работа, я ещё могу накопить. Ну, или я уеду.

– Уедете, не сомневайтесь. Потому что через полгода я как раз вернусь из деловой поездки! – с этими словами арендодательница покинула квартиру, оставив жилицу наедине с долгами.

Поставленная в тупик, Геля уронила голову на руки. Если просроченный крем можно заменить на новый, то с просроченными платежами всё не так просто. Самоненавистнический момент не мог длиться долго, потому что ей пора было собираться на курсы.

***

Уже одевшись, в куртке и с сумкой на плече, Геля стояла в коридоре и ела лапшу быстрого приготовления – оставалось ещё немного времени как раз на перекус. Закончив, она отнесла пустую коробку на кухонный стол, где уже накопилось несколько стопок таких же – потом будет время выбросить. Взглянув напоследок в зеркало, чтобы убрать остатки еды с лица, Геля покинула квартиру.

После нескольких пересадок на общественном транспорте несостоявшаяся студентка добралась до Стрижевского Государственного Университета Гуманитарных и Общественных Наук, более известного как УГОН, и по широким мраморным ступеням поднялась в обитель знаний. Холл был украшен парочкой симметрично расположенных колонн и массивной люстрой на потолке, что наводило на размышления о судьбе образовательного бюджета. Девушка свернула налево и вошла в третью дверь, где должны были проходить занятия. Кристина уже была здесь. Геля села на место рядом с ней, выложила из сумки ручку, блокнот и папку с учебными материалами и утомлённо положила голову на парту. Сразу после её появления преподаватель профессор Потапов сказал, глядя на свои наручные часы:

– Ну, ещё минута и начинаем.

Кристина заметила спланировавшую на пол маленькую бумажку, подняла её и положила перед подругой:

– Это твоё?

– Да, спасибо. О, это же… та визитка! – вспомнила Геля. – Представляешь, мне предложили сняться в кино.

– Серьёзно? – подняла брови Кристина.

Она ещё раз взяла визитку и повертела в руках.

– Так это же Чупруновы!

– Здорово! Это должно мне о чём-то говорить?

– Они муж и жена, вместе снимают фильмы, в основном, детские. Не помнишь их работ?

– Нет.

– Ну как же? «Люся из провинции Зацук», «Храбрый заяц-гитарист», «Фея заоблачной долины»…

– Уж «Люсю»-то все смотрели! – вспомнила Геля. – Только я не знала, кто там режиссёр.

– Критики их не жалуют, но они местные знаменитости. Так что, примешь предложение?

– Я как раз думала о том, что мне не помешали бы лишние деньги, но я ведь совсем не актриса, и, к тому же, не запомнила дорогу до студии.

– Зато ты ответственная, не боишься браться за новую работу и у тебя хорошая память! Что-то вроде этого ты можешь им сказать…

– Крис, перестань паясничать!

– И словарный запас у тебя неплохой.

Потапов подошёл к двери кабинета и закрыл её. Ребята за партами затихли, понимая, что это означает начало занятия. Достав из нагрудного кармана крошечную расчёску, профессор причесал ей редкие пряди, окружавшие неровную лысину.

– Итак, в прошлый раз мы с вами разбирали докторскую диссертацию по фонетике Перова, – он прокашлялся. – На выявление завязки, кульминации и развязки. Сегодня мы начинаем тему морфемного разбора сложносоставных неологизмов, – он заметил парня на задней парте, который что есть мочи тянул вверх руку. – Чего вам, Азизбек? Хотите спросить о результатах последнего изложения? Так ведь недели ещё не прошло, я не был обязан закончить проверку к сегодняшнему дню!

– Нет, Григорий Александрович, я хотел спросить о позапрошлом изложении, – робко сказал Азиз.

– Так ведь двух недель ещё не прошло. Что вы, Азизбек, бежите вперёд паровоза? Ну хорошо, давайте посмотрим на самые сложные слова, в которых вы могли допустить ошибки.

Профессор Потапов взял маркер и написал на белой доске три слова: «синхрофазотрон», «презумпция» и «окулист». Кристина взяла себя в руки, чтобы не захлопать радостно в ладоши:

– У меня ни одной ошибки! В целой «презумпции»!

***

В середине рабочего дня по коридору одной из ничем не примечательных киностудий Стрижевска разнёсся плач. Впрочем, примечательных киностудий в Стрижевске и не было – искусство не являлось сильной стороной этого города. Хрупкая девушка в круглых очках, заливаясь слезами, выбежала из кабинета и вбежала в другой – помещение, напоминающее офис, куда помещалось два больших стола и три средних человека. Находившиеся там две женщины адресовали ей вопросительные взгляды. Одной из них была Валентина Чупрунова, перекладывавшая из одной стопки в другую листы с печатным текстом. Вторая, являющаяся сценаристом готовящегося к съёмке фильма, по имени Инесса, простым карандашом делала на тех же листах пометки. Инесса была худой и бледной женщиной лет тридцати с явными признаками измождённости на лице, вроде небольших глаз над обширными, почти фиолетовыми синяками – следствие того, что в течение недели она спала по три часа в сутки, чтобы закончить сценарий вовремя.

– Я не могу больше с ней работать! – пожаловалась заплаканная девушка. – Можете лишить меня зарплаты, можете меня уволить…

– Погоди! – Валентина Сергеевна твёрдо прервала хныканье. – Вы полтора часа провели вместе в одной комнате, что там было? Она хочет, чтобы мы переписали сценарий?

– Мы до сценария ещё не дошли. Ей кофе не нравится!

– Нонна довела очередную ассистентку, – режиссёр пояснила происходящее сценаристке. – А хотя… Полтора часа с ней не каждый продержится.

– Может, у неё сегодня хорошее настроение? – пробормотала Инесса, не отрываясь от работы.

Вдруг открылась дверь, и в кабинет важно прошествовала дама лет пятидесяти, маленькая и сморщенная, казавшаяся значительно старше своего возраста, с волосами до плеч, качественно выкрашенными в светло-каштановый цвет, в сиреневой блузке с округлым воротничком.

– Безобразие! – возмущалась она. – Почему ваша ассистентка постоянно переспрашивает, добавлять ли мне сахар в кофе? Никакого профессионализма! И она даже не может спокойно выслушать замечание!

– Не переживайте, мы обязательно отправим её на курсы повышения квалификации, – сказала Валентина Сергеевна, приложив руку к сердцу и с трудом сохраняя серьёзное выражение лица.

Помощница режиссёра, которой повезло остаться незамеченной, тремя широкими, но тихими шагами выскользнула в коридор.

– Давайте, наконец, перейдём к делу, – поторопила Нонна Фридриховна. – Что у нас со сценарием?

Актриса взяла со стола папку и стала неторопливо перелистывать разложенные по прозрачным файлам страницы.

– Кто это всё писал? – в один момент спросила она.

Инесса деликатно кашлянула.

– А редактировал кто?

Инесса кашлянула снова.

– Бюджет, видите ли, не резиновый, – объяснила Валентина Сергеевна.

– Это чувствуется, – нелестно прокомментировала Заслуженная артистка. – Ну что это такое? Зачем нам все эти ведьмы, превращения…

– Затем, что это сказка, – терпеливо напомнила режиссёр. – Это для детей.

– Вот именно. Зачем детям фильмы про волшебство?

Нонна Фридриховна взяла карандаш и несколько раз зачеркнула одну строчку. Инесса, открыв рот, резко поднялась из-за стола, но Чупрунова многозначительно посмотрела ей в глаза, положив руку на её плечо, и сценаристка медленно опустилась на своё место.

– Не поступай импульсивно. Мы ещё прорвёмся, – услышала она голос режиссёра у самого уха.

***

Вернувшаяся домой, Геля была встречена горой коробок из-под лапши быстрого приготовления на кухне. «Вот теперь уже точно пора это всё выкинуть!» – решила она. Вдруг, почувствовав всю накопившуюся за день усталость, села за стол и опустила голову на оставшийся на нём клочок свободного места: «Надо только немного отдохнуть… Совсем чуточку…»

Глава 2
Через кабинеты к звёздам

Проснулась Геля уже на рассвете. Некоторое время она растерянно смотрела на гору коробок на столе, потом на окно, затем уставилась на висевший на холодильнике календарь, силясь сориентироваться в датах. Так, сегодня среда, мусор никуда не делся, а разговор с Ларисой был не сном. Подготовительных курсов по этим дням недели нет, и до рабочей смены полно времени.

Геля потянулась и поплелась ванную, приводить себя в порядок и переодеваться. Раз так нужны деньги, то будет не лишним сходить на кинопробы. А что? Не страшно же было устраиваться продавцом-кассиром в супермаркет. И здесь то же самое. Ведь пробы – тоже что-то вроде собеседования. А не возьмут – так не велика потеря. Вон, на двери подъезда полно объявлений в духе: «Требуются работники в частный огород. Всяким козлам просьба не звонить».

Ангелина подошла вплотную к окну и выглянула на улицу. За ночь значительно похолодало, асфальт припорошило снегом. Она надела пальто, длинное и неудобное, обула серебристые угги и, выйдя во двор, чуть не поскользнулась на заледенелом крыльце. День с самого утра обещал встряску.

***

Претендующие на роль актрисы то входили в нужную комнату с напряжённым волнением, то выходили оттуда с неопределённым разочарованием. Рабочий день начался недавно, но у фотоцеха уже столпилась внушительная очередь. Каждая из девушек решила прийти пораньше, чтобы избежать долгого ожидания. Кастинг-директор Звягинцев наблюдал за этим процессом нервно. Не из-за актрис – они как раз вели себя должным образом. Он не понимал, что на уме у Чупруновой. Уж очень она была равнодушна к происходящему.

– Вот, Валентина Сергеевна… – попытался он заговорить с режиссёром, поливавшей кактус на подоконнике водой из пластиковой бутылки. – Скоро конкурс фильмов, нужно не ударить в грязь лицом и, в идеале, другими частями тела.

– Вы намекаете на важность выбора актёров? Мне ли этого не знать? – холодно отреагировала режиссёр.

– Так, к чему это я… Посмотрите вон на ту кандидатуру. Я считаю, она будет хорошо смотреться в кадре и сможет попасть в характер.

– Я бы не обольщалась. Она слишком высокая, чтобы играть юную девушку, и волосы у неё слишком светлые.

Звягинцев вопросительно посмотрел на миниатюрную черноволосую девушку, о которой только что говорил. Та грустно шмыгнула носом.

– Вы ведь не слушаете меня, да?

– Я конечно же, воспринимаю ваши советы всерьёз, просто я им не следую.

– Ну, знаете ли… Ну, я не знаю…

Кастинг-директор вышел из кабинета, по дороге уронив стул и врезавшись в дверь.

***

Часть города, где находилась киностудия, Ангелина знала не особо хорошо. Парочка прохожих откликнулись на просьбу указать местонахождение нужного здания. Так как полученная от них информация сильно рознилась, она решила довериться интуиции и не прогадала. Из-за ремонта парадного крыльца Геля воспользовалась запасным входом, который вёл в подвал. Проигнорировав обустроенный там гардероб и гардеробщицу, она взошла вверх по лестнице, неторопливо разматывая шарф. Мимо неё прошли двое, судя по комбинезонам, рабочих, неся бумажного китайского дракона. Следом за ними проплёлся человек в костюме средневекового рыцаря, с мрачным видом гремя латами, он нёс растение в горшке.

Ангелина пошла, озираясь по сторонам, чтобы следующая подобная неожиданность не застала её ну совсем уж врасплох, рассматривая коридор в деревянно-красно-коричневых тонах и постеры к фильмам на стенах. Дойдя до лифта и ожидавшей его толпы в составе нескольких мужчин и одной женщины в деловых костюмах, она вспомнила, что Валентина упоминала триста первый кабинет, который, как подсказывала логика, должен был находиться на третьем этаже.

За негромким щелчком, возвестившим о прибытии лифта, последовало открывание дверей. Толпа втекла в кабину, и чей-то палец нажал на кнопку с цифрой три. В последний момент перед началом подъёма произошло что-то, из-за чего Ангелина вжалась в заднюю стенку, хотя изначально стояла ближе всех к выходу. Крупная розовощёкая женщина в косынке и рабочем халате, прижимавшая к груди скульптуру лошадиной головы почти в натуральную величину, двинулась в кабину, и, чудом оказавшись в её центре, нажала на кнопку с номером четыре. Размазанная по стенкам толпа возмущённо загудела:

– И как прикажете выходить отсюда с вами?!

– Ногами, – равнодушно ответила женщина.

– Вы же выходите выше!

– Вернётесь, – «рабочий халат» был непреклонен.

– Ниночка, смилуйтесь! Мы тут, вообще-то, по делу!

– А я тут, вообще-то, уборщица. Кто без меня лошадь в осветительный цех поставит, чтобы она неисправную розетку загораживала?

– Неужели лошадь не могла подождать?

– Лошадь ждать не может. Она из цельного мрамора сделана.

За пререканиями время прошло незаметно, и двери лифта открылись на четвёртом этаже. Ниночка покинула кабину.

– Ну и лошадь, – пробормотал ей вслед грустный мужской голос.

Триста первого кабинета на третьем этаже не оказалось: за трёхсотым сразу следовал триста второй. Между ними двумя Ангелина и остановилась. Постучала в первую дверь, подёргала ручку – заперто. Другая распахнулась прямо перед носом арендаторши-должницы, и на неё двинулась гора книг. За горой можно было разглядеть худого парня в очках, держащего её.

– Извините, я пришла попробоваться на роль… – приготовилась Геля обратиться с вопросом.

– Поздравляю. Актёрам не легко искать работу, – понимающе кивнул книголюб.

– К какому кабинету мне подойти?

– Не могу сказать, я тут недавно работаю.

– Где можно найти режиссёров Чупруновых?

– Вопрос не ко мне. Извините, я не могу так долго держать эти книги, нужно подпереть ими книжный шкаф, – пожаловался, уходя, «очкарик».

Поиски места кастинга пришлось продолжить. Конечно, можно было бы спросить уборщицу, но авторитарность этой женщины Гелю несколько напугала. Тогда она решила вернуться в подвал и поговорить с гардеробщицей. Низкорослая женщина с широкими плечами и бёдрами, совершенно квадратная, с аппетитом жевавшая яблоко, находилась на своём рабочем месте.

– Извините, пожалуйста, я первый раз в этой киностудии и никак не могу попасть на пробы…

Гардеробщица с серьёзным видом придвинулась Геле, нависнув над своей стойкой.

– Значит, тебе нужен фотоцех, – сказала она. – На роль в каком фильме ты претендуешь?

– Мне не сказали названия.

– Кто режиссёр?

– Чупруновы.

– Ты же недавно актриса? Совсем молодая…

– Очень недавно. Проще говоря, не смогла поступить на филологический.

– Филологический? По этой специальности я получила своё первое высшее, – гардеробщица зажмурилась, готовая предаться приятным воспоминаниям.

– Так что насчёт кабинета? – Ангелина решила поторопить собеседницу.

– Должно быть, тебе нужен триста первый кабинет.

– Я поняла, – Геля обрадовалась, что догадки женщины совпали с её собственными. – А где он находится?

– Не имею понятия, – гардеробщица пожала плечами и вернулась к чавканью яблоком. – Про него все спрашивают, кто впервые сюда приходит, но я выше подвала никогда не поднималась.

Ангелина разочарованно опустила плечи и устало прикрыла глаза.

– Тебе плохо? – участливо спросил заполненный фруктом рот.

– Нет, всё хорошо, – девушка сжала кулаки так крепко, что ногти впились в ладони.

***

Ангелина нашла на первом этаже помещение, оказавшееся столовой, и расположилась за ближайшим к выходу свободным столом. Она уже начинала сомневаться в своей идее участия в съёмках, но, взяв себя в руки, решила позвонить Валентине Сергеевне. К сожалению, трубку никто не взял.

За столом напротив неё сидели две девушки лет двадцати пяти. Первая наносила на свои губы розовый блеск, используя экран телефона в качестве зеркала. У неё были золотисто-рыжеватые волосы, стриженные под каре, и зеленовато-серые глаза с лисьим разрезом. Вторая, с длинными прямыми чёрными волосами, неторопливо попивала кофе из бумажного стаканчика. В её внешности можно было бы увидеть что-то цыганское, если бы не очень светлая кожа. Сидя вполоборота к подруге, она оживлённо болтала:

– С тех пор, как вы с Артёмом съехались, мне хочется поставить тебе прижизненный памятник. И как ты собираешься поладить с этой мегерой?

– Как актриса актрису, она должна меня понять, – уверенно сказала девушка с «зеркалом». – К тому же, она бы отнеслась с уважением к выбору своего сына.

– Да уж, Артёмом она гордится, – согласилась черноволосая. – Возможно, даже больше, чем своей премией Хрустальная Турандот.

Ангелина поняла, что девушки обсуждают что-то личное, и постаралась далее игнорировать разговор. Это получилось, потому что они как раз перешли на полушёпот, чтобы обсудить её:

– Кто эта дамочка? Актриса какая-то?

– Первый раз её вижу.

– Возможно, она недавно отучилась.

– Училище имени Студёновой?

– Вряд ли. Как его выпускница, я бы поняла.

Девушка с короткой стрижкой взяла свою сумочку и вышла из столовой. Вторая пошла за ней, но задержалась рядом с Ангелиной.

– Привет. Я тебя раньше не видела. Ты актриса, да? – сказала она с какой-то наигранной приветливостью.

– Нет, я первый раз пришла на пробы.

– О, тогда мне есть, о чём тебя предупредить, – черноволосая девушка загадочно подняла брови.

Брови её выглядели отлично. Рука, красившая их, наверняка имела качественный маникюр и пару баснословно дорогих колец, которые таковыми не выглядели.

– Видела ту девушку с короткой стрижкой? Её зовут Милена. Возможно, она предложит тебе дружбу, чтобы вы объединились против Риты…

– Какой ещё Риты?

– Рита – это я. Так вот, ни за что не верь ей! Потому что потом она может объединиться с Ксенией против тебя.

– Да? – Геля сделала вид, что прислушивается, но всё же не особо скрывала свою незаинтересованность.

Рита оставила Ангелину в покое и последовала за своей подругой, видимо, заклятой. Геля пропустила её предупреждение мимо ушей, так как ни на что не претендовала и ни в какие интриги впутываться не собиралась. Воспользовавшись телефоном, она нашла в Интернете сайт киностудии, в которой находилась. «Более 500 проектов», – гласила крупная надпись в центре экрана. «Мы ещё не осуществили, но 45 для наших условий – это совсем не плохо», – добавляли мелкие строчки пониже.

Освободившийся стол заняли три молодых человека, один из которых явно был центром компании. Ангелина сразу заметила две его черты: волосы и глаза. Первые были каштанового цвета, кудрявые и пушистые, подстриженные покороче на висках и свисавшие надо лбом. Вторые ей совершенно не понравились – какие-то пустые, снулые.

– Ты посмотри на этот ужас! – говорил центр компании сидящему справа от него, тряся листом бумаги в руке. – Вот что это за безобразие?!

– Расслабься, – ответил тот. – Это всего лишь рисунок, который подарила тебе поклонница.

– Вот именно. Неужели у меня такой кривой нос? Ангелина ещё раз попыталась связаться с режиссёром, но никто так и не поднял трубку. Вдруг вспомнила, что ещё не была на втором этаже. Решив вернуться домой, если не получится обнаружить признаки нужного кабинета, собралась подняться туда. Встав из-за стола, чуть не поскользнулась на каком-то листе. Это был нарисованный простыми карандашами портрет, реалистично, с явным старанием, хоть и не без очевидных шероховатостей. Геля окликнула кудрявого парня:

– Извините, вы уронили…

Тот посмотрел на неё, решив не вынимать из ушей наушники:

– Чего? Где тебе оставить автограф?

Ангелине почему-то расхотелось с ним разговаривать.

***

Лестница с первого этажа ремонтировалась, а кнопка с номером два в лифте была выжженная, поэтому Ангелина смогла попасть на второй этаж только через третий. У одного из кабинетов толпилось множество девушек, одетых в чёрное. Геля быстро открыла дверь и увидела внутри, помимо узкой стойки, ещё одну дверь с надписью «215», которая была зачёркнута и заменена на «301».

– Эй! Здесь очередь! – несколько женских голосов почти в унисон оборвали её действия.

Дверь открылась.

– Геля! Вы всё-таки пришли! – вышедшая в коридор Валентина Сергеевна улыбнулась улыбкой победителя. – Заходите, сейчас мы с вами поговорим.

– А как же… – Ангелина мотнула головой в сторону очереди.

– Ваше пальто я могу подержать.

– Они же тоже… Их должны…

– Сумку в угол поставите.

Режиссёр мягко развернула её к дверному проёму и аккуратно подтолкнула в спину. Оказавшись в кабинете, Ангелина стала рассеянно снимать пальто, путаясь пальцами в застёжках.

– Мы же просили приходить в чёрном! – вздохнула Валентина Сергеевна, увидев её белые брюки и светло-коричневую кофту на пуговицах.

– Ничего страшного! Можно подобрать подходящий образ, – из-за двери с исправленным номером появилась миниатюрная девушка с тёмными пепельными волосами длиной для подбородка в больших круглых очках, державшая охапку чёрной одежды.

– Это Юлия, моя третья помощница, – коротко представила её Чупрунова.

– А сколько всего у вас помощников? – полюбопытствовала Ангелина.

– Одна. Первая ушла в декрет, а второго пришлось уволить.

Юлия оставила шмотки на стойке и подошла к будущей актрисе с приветственно протянутой рукой, шурша своим пушистым бледно-розовым свитером:

– Рада знакомству!

Геле показалось, что перед ней сахарная вата в человеческом обличии. Она машинально ответила рукопожатием, окидывая взглядом ворох одежды:

– Мне переодеться, да?

– Некогда, некогда! – запротестовала Чупрунова. – Накинь вот эту шаль, будем делать толко крупные планы.

Геля послушно обернула плечи прямоугольником чёрной ажурной ткани, и её немедленно отправили в то самое загадочное помещение, которое оказалось ярко освещённым и забитым фотоаппаратурой. Она села на стул перед фотографом, и этот равнодушно-замученный парень молча нажимал на кнопку, пока Валентина Сергеевна просила то изобразить серьёзность, то расслабленно улыбнуться, то напустить на себя задумчивый вид. Хотя лампа так сильно светила Ангелине в глаза, что единственным возможным выражением её лица было «я съела тухлый лимон целиком и пытаюсь изобразить мопса».

Выбив из фотографа обещание, что снимки будут готовы до конца недели, Валентина Сергеевна с чувством выполненного долга попросила Юлию объявить очереди в коридоре об окончании кастинга.

– Разве это честно по отношению к ним? – Ангелина попыталась выразить своё чувство справедливости.

– Это была чистая формальность, – отмахнулась режиссёр. – Мы с Кузей всё решили ещё вчера.

После этого они вернулись к стойке, у которой Юлия уже поставила два стула с мягкой обивкой. Чупрунова села на один из них и предложила Ангелине устроиться рядом.

– Хотите что-нибудь? – вежливо поинтересовалась режиссёр. – Чай? Кофе?

– Водички, если можно, – скромно попросила Геля.

– Есть ещё овсяное печение…

Услышав про печение, Ангелина невольно показала больше радости, чем было бы уместно:

– Это здорово!

Не то чтобы она была голодна, но рацион, состоявший преимущественно из лапши быстрого приготовления, не помешало бы разнообразить.

Юлия быстро поставила на столешницу бутылку с водой и вазочку с печением. Она как будто заранее знала о запросе и успела подготовиться.

– Ну, и как вы сюда добрались? – из вежливости спросила Чупрунова.

– Без приключений. Почти, – Ангелина вздохнула. – Я звонила вам, но вы не брали трубку.

– Я так понимаю, по неактуальному номеру. Мы дали вам старую визитку, потому что на ней был адрес киностудии.

– А на визитке с новым телефоном адреса не было?

Чупрунова просияла, довольная её догадливостью.

– Скажите пару слов о себе, – попросила она. – Вы из нашего города?

– Нет, из области, – ответила Геля, открывая бутылку, – Из Борово.

– Да? Это где автомобильный завод?

– Именно так. Этот завод принадлежит моему папе.

Валентина откинулась на спинку стула, впечатлённая словами новоиспечённой актрисы:

– Серьёзная у вас семья. Хорошо живёте, должно быть.

– Не то слово! – Ангелина невольно погрузилась в детские воспоминания. – Я практически ни в чём не знала отказа, кроме родительского внимания. Папа занимается работой, мама занимает какую-то мелкую должность в его компании. Лет до двенадцати за мной присматривала пожилая няня, но я часто подсыпала снотворное ей в чай и убегала играть во двор. О, какое было время! А потом я уже была, по большей части, предоставлена самой себе.

Чупрунова молчала. Геля поняла, что от неё ждут логического завершения истории:

– А в августе я приехала в Стрижевск, чтобы поступить в университет.

– Поздравляю с таким…

– …и не поступила.

Валентина Сергеевна решила сменить тему. Из выдвижного ящика она достала толстую чёрную папку и листок печатного текста:

– Вот сценарий и договор. Подпишите, пожалуйста.

Геля отряхнула ладони от крошек печения и, достав из кармана шариковую ручку, написала на одной из верхних строчек своё полное имя: Саханович Ангелина Фёдоровна.

– Вот здесь подпись и инициалы, тут инициалы, там подпись… – подсказывала Чупрунова – Или наоборот… Ладно, сойдёт. Приходите завтра, в это же время, и начнём снимать ваши сцены. Юлия, отсчитай девушке аванс.

Ангелина снова показала больше радости, чем стоило.

***

Не успела несостоявшаяся филолог подняться на свой этаж, как к ней обратился знакомый голос:

– Геля? Ты же обычно дома в это время по средам. А тут смотрю – идёшь!

Баба Мила, соседка Ангелины по лестничной клетке, стояла, прислонившись к двери своей квартиры, в жёлто-оранжевом ситцевом халате в огурцах, с вязанным вручную шарфом, обмотанным вокруг головы.

– Я устраивалась на новую работу, – Геля прошла мимо пенсионерки к своей квартире и вставила ключ в замочную скважину.

– Люди добрые, вы только посмотрите, какая она деловая! – покачала головой баба Мила. – Вторую работу нашла! Чего только не сделаешь, чтобы к поступлению не готовиться!

– Чтобы заплатить за съёмную квартиру, – поправила Ангелина. – Если не найду деньги через полгода – вылечу отсюда намного раньше, чем смогу поступить.

– Так тебе отсрочили платёж? Вот Лариса Геннадьевна, добрейшая душа, хоть и давно в бизнесе! И где бы ты была без неё?

Ангелина шагнула в прихожую и приготовилась коротко распрощаться, но соседка сунулась в дверной проём. Её длинный мясистый нос с большой круглой родинкой, казалось, вошёл глубоко в квартиру.

– Погоди! Так тебя приняли?

– Обещали перезвонить, – Ангелине не хотелось делиться подробностями.

Баба Мила цокнула языком:

– Обманывают они тебя… Хочешь, я тебе свой крестик на удачу дам? Защищает от сглаза, вампиров и медленного Интернета. За чисто символическую цену отдаю – двенадцать тысяч. Шесть раз я его топила в ванной и два раза теряла под кроватью, и всегда он ко мне возвращался. Шестью два – двенадцать, вот и получается двенадцать тысяч! Что ты на это скажешь?

– Воздержусь от покупки.

Ангелина, у которой уже кончалось терпение, захлопнула дверь и повернула ключ в скважине. Наскоро переодевшись, она села за письменный стол, включила свой компактный белый ноутбук и вошла в электронную почту. Там её ждало аж шесть писем, все пришли в течение часа, не более, и все – от мамы. Размяв пальцы, Геля принялась набирать ответ: «Я долго не отвечала, потому что очень устала. Пыталась устроиться на вторую работу, так как не смогла поступить и теперь должна оплачивать и квартиру, и подготовительные курсы. Каждый день ем лапшу быстрого приготовления. Я так хочу домой!» Ангелина перечитала сообщение, полностью стёрла его и написала новое: «Всё хорошо. Я дома».

А ведь действительно, не так всё плохо. Пробы благополучно пройдены. Что теперь может пойти не так? Это ведь не сложная работа, а вознаграждение обещает быть солидным. В крайнем случае, всегда можно устроиться в ещё один супермаркет.

Всё-таки мама Ангелины хотя бы пыталась быть хорошим родителем. Папа же словно иногда принимал её за призрака, судя по многим случаям.

***

Покачивая волосами, собранными в два хвостика по бокам головы, с испачканной глиной мордашкой, семилетняя Геля заглянула в комнату отца. Комната эта, хоть и находилась в квартире, могла сойти за кабинет начальника в дорогом офисе. Владелец автозавода Фёдор Абрамович Саханович сидел спиной к дочери, за рабочим столом.

– Пап, смотри! Я собачку из глины сделала! – сияя радостной гордостью, сообщила девочка и поставила на полку над столом дощечку для лепки, на которой красовалось нечто четвероногое с похожими на растянутые чулки ушами.

– Да, отличная работа! Сколько времени это заняло? – в голосе мужчины слышалась похвала.

– Не знаю, часа три, наверное. Я хотела, чтобы получилось похоже.

– Так быстро!

– Разве это быстро?

Отец развернул кресло, и Геля увидела, что он прижимает к уху телефонную трубку:

– Да, я подъеду минут через тридцать. Берите с собой все чертежи, – он заметил глиняную фигурку на полке: – Это что за убожество такое? Выкинуть!

– Хорошо, папа, – только и ответила Геля.

***

– И что? Тебя вот так вот просто приняли?

– Я так поняла, – Геля на заднем сидении автомобиля копошилась в своей сумке.

– А с чего вдруг такая поспешность? Что- то случилось? – поинтересовалась Крис, уже остановив машину.

– Случилось. Лариса приходила.

– И тебе срочно нужны деньги?

– У меня есть ещё полгода. Пока она уехала. Наверное, договаривается с партнёрами из Иваново о поставках трикотажа. У неё же сеть магазинов одежды для полных женщин.

– А-а, – понимающе протянула Кристина. – Так тебя уже поздравлять с дебютом?

– Почти. Завтра первый съёмочный день.

Ангелина повесила сумку на плечо и вышла из машины, не торопясь закрывать за собой дверцу.

– Могу тебя подбросить, – внезапно предложила Крис.

– С чего этот ты?

– Просто мне завтра заняться нечем, а машина будет в доступе. К тому же, у наших соседей сейчас ремонт, постоянно сверлят.

– Хорошо. Запиши…

Продиктовав Кристине адрес киностудии, Ангелина вошла в супермаркет. Внутри было тихо. Подозрительно тихо. Силясь вспомнить, видела ли автомобиль Мишани на улице, работница магазина обнаружила коллегу между стеллажами с продуктами. Толстым зелёным фломастером парень зачёркивал на консервах слово «горбуша» и приписывал «форель», а поверх цен писал число раза в три больше. Увидев сменщицу, Михаил вздрогнул и шлёпнулся на пол, из сидящего на корточках став просто сидящим.

– А это не я, это начальник… говорил, что продаём мало.

– Допустим, – Геля решила не вникать. – Как у нас дела с видеонаблюдением?

Мишаня воодушевлённо поднялся на ноги:

– Я придумал кое-что получше! Серёга, выходи!

Из подсобного помещения, подозрительно крадучись, задом-наперёд вышел полный парень, державший в руке надкусанный с обоих концов батон колбасы, и врезался в Мишаню.

– Это наш новый охранник.

– А начальник знает?

– Понятия не имею. Я написал ему СМСку. Вы тут знакомьтесь, а я пойду.

С этими словами Мишаня бросил на стеллаж жилетку с бейсболкой и протопал через автоматические двери.

– Это нельзя есть! – опомнившись, Ангелина ткнула пальцем в колбасу. – Это для продажи!

– Ну-у, – разочарованно протянул «охранник».

– Можно заплатить полную стоимость и доедать, – Геля предложила выход из ситуации.

– Ну-у-у-у, – голос Серёги стал ещё более обиженным.

***

Чупрунова слышала голос кастинг-директора по телефону намного чаще, чем вживую, и всё ещё не могла привыкнуть к тому, какой он у него неестественно высокий.

– Вы в своём уме?

– Уж точно не в вашем.

– Я уже почти смирился с вашим неприятием кандидатуры Нонны Фридриховны, но взять человека с улицы… Я бы ещё понял, если бы вы остановили свой выбор на ком-то вроде Жанны Звягинцевой…

Валентина Сергеевна выразительно посмотрела на него исподлобья:

– Это потому, что она ваша племянница?

– Да при чём здесь это? Просто она… опытная! Вы же должны понимать, как непросто работать с новичками.

– Я уже работала с непрофессиональной актрисой.
– Но ей было девять лет!

Последнее замечание режиссёра ничуть не смутило.

– Ладно, – сдался Звягинцев. – Как мы сообщим об этом продюсерам? А что передать Нонне Фридриховне?

– Не торопитесь. Дождёмся той стадии съёмок, когда нельзя будет начать всё сначала без значительных убытков.

– Да, как я не подумал… Долго же придётся врать и изворачиваться.

– Около четырёх месяцев, если работать в темпе.

Кастинг-диркетор с глубоким уважением посмотрел на Чупрунову, оценив её опыт.

Глава 3
Нубы и снобы

Это был хороший день для Ангелины. С её последним изложением (до второй его половины) всё было в порядке, коробки из-под лапши она (почти все, чтобы не делать резких перемен) выкинула, и Кристина благополучно подвезла её до киностудии. Всё-таки водит она аккуратно, когда не торопится.

– Во сколько ты освободишься? – спросила Кристина.

– Да кто же знает, – пожала плечами Геля, которая уже покинула автомобиль и разговаривала с подругой через открытую дверь.

– Если понадобится помощь – не стесняйся, звони. Постараюсь подъехать. И вот, если допоздна задержишься… – Крис порылась в своей сумочке и извлекла из неё цилиндрический предмет. – Баллончик с газом! Смотри, здесь отодвигаешь, тут нажимаешь… Ой! Ай! Ну как… вот же…

– И проверяешь расположение распылительного отверстия, – закончила за подругу Геля.

Кристина достала из сумочки влажную салфетку и стала интенсивно тереть обожжённые глаза:

– В общем, желаю удачи.

– Тебе бы она тоже не помешала.

Будущая «принцесса Анна» зашагала по направлению к зданию, где должны были проходить съёмки.

– Не получишь роль – можешь не возвращаться! – угрожающий женский голос донёсся из открытой двери автомобиля, рядом с которым остановилась Кристина.

Из него вышла белобрысая девочка раннеподросткового возраста с рюкзаком из джинсовой ткани. Втянув голову в плечи, она торопливо пошла к киностудии, делая вид, что только что прозвучавший на всю улицу ультиматум не имеет к ней никакого отношения. Геле показалось, что где-то она уже видела эту особу. Вместе они вошли в гардероб.

– Извините, вы не знаете, где здесь триста первый кабинет? – вежливо обратилась девочка к Ангелине.

– В двести пятнадцатом, – ответила Геля и, вспомнив, добавила. – Который в двести четырнадцатом. Надеюсь, он всё ещё там. А я тебя где-то видела…

– Это не удивительно.

– ???

Девочка широко улыбнулась и с нереалистичным оптимизмом произнесла:

– Только чай «Воскресный» может так быстро собрать всю семью за столом!

– Точно! Катя Орлова! Из рекламы! – вспомнила Ангелина.

От её внимания не укрылось, что Катя обиженно поджала губы.

– Не только. Я ещё в трёх сериалах снималась.

Геля не смогла вспомнить ни одного сериала с участием стоявшего перед ней юного дарования, поэтому решила сменить тему:

– Здорово! А сейчас ты что делаешь?

– Пришла на кастинг. Чупруновы ищут младшую сестру главной героини.

– Значит, мы можем стать партнёрами. Я тоже снимаюсь у Чупруновых, и это моря первая роль.

Катя серьёзно кивнула:

– Обращайтесь, если понадоблюсь. Могу дать пару советов на площадке.

– И что же мне делать, если тебя не выберут на роль? – попыталась пошутить Геля, и на секунду ей показался неподдельный ужас в глазах Орловой. – То есть… Всего хорошего, я пойду.

Несостоявшаяся студентка филфака стала торопливо подниматься по лестнице.

***

Звягинцев с обречённым видом прошёл сквозь толпу девочек, готовящихся к кастингу. Подготовка их выражалась в громкой болтовне и непрерывном хаотичном передвижении по коридору. Кастинг-директор вошёл в кабинет и вздохнул с облегчением. Кузьма Иванович, находившийся там, адресовал ему вопросительный взгляд:

– Что с вами, Роман? У вас такой вид, как будто конец света решил начать со Стрижевска!

– Не совсем, он решил начать с этой киностудии, – Роман махнул рукой в сторону только что закрытой им двери. – Я ни за что не смог бы справиться с таким количеством детей!

– Но вы же продумали, чем их отвлечь? – напомнил Чупрунов.

– Да, конечно.

Из внутренней двери кабинета вышел человек в клоунском костюме и гриме.

– Они пришли, да? – по-деловому спросил он, про этом торопливо, прыгая на одной ноге, надевал комбинезон.

– Да, они в коридоре, можно выходить, – ответил Звягинцев.

Человек в костюме клоуна вышел за дверь.

– Привет, ребята! Как поживаете? – воскликнул он нарочно высоким голосом, широко раскинув руки.

Девочки, охваченные ужасом, замолчали, но только на мгновение. Потом они с визгами бросились наутёк. Кто-то пытался забраться под стол, кто-то бросился к окну – лишь бы оказаться подальше от этого красно-рыжего монстра. Роман Звягинцев, открыв от изумления рот, наблюдал за разразившейся паникой.

– Вы хотя бы оплатите мне дорогу? – нанятый актёр с разочарованием (не таким уж и сильным) спросил у кастинг-директора.

***

На втором этаже Гелю встретила Юлия:

– Ангелина, добрый день, – она что-то отметила в своём блокноте. – Сейчас отведу вас…

Послышались громкие шаги в противоположном конце коридора, и рядом с ними возникла Валентина Сергеевна:

– Ты опоздала на целых три минуты! – упрекнула Гелю режиссёр. – Тебе повезло, что бригада осветителей получила новое оборудование и никак не может с ним разобраться! Что уж с тобой поделать, беги за костюмом.

Геля спустила обратно и, не без помощи Юлии, нашла цех подготовки к съёмкам. Она постучалась в дверь, не дожидаясь ответа, вошла и сразу врезалась во что-то металлическое. Это была напольная вешалка. Конструкция напоминала монстра, состоящего из тряпок, держущихся на металлическом скелете. Продолжительный звон привлёк внимание смуглой женщины с широким лицом и большим ртом:

– Чего вы хотели?

– Я пришла за костюмом, – ответила, потирая лоб, Ангелина.

– Костюмер – я. Меня зовут Сате. Что именно вы ищете?

– Очень приятно. Мне нужен костюм принцессы Анны.

– Для главной героини? Секундочку.

Сате перебрала одежду, отыскала и передала Ангелине нечто тяжёлое в светлом полупрозрачном чехле. Посмотрев вокруг, Геля нашла ширму и пошла переодеваться. Не без трудностей, но справившись самостоятельно, она надела заготовленный костюм, вышла из-за ширмы и встала перед зеркалом.

Платье было сделано из плотной бархатистой ткани золотисто-коричневого цвета, с твёрдым корсетоподобным верхом и широкой юбкой в пол, под которой было три нижних. Рукава возле плеч вздымались объёмными фонариками, украшенными прорезями, в которых виднелась синяя ткань, и до запястий тянулись прямыми узким шлангами. Высокий тугой воротник украшала оборочка, которая чудом не лезла в рот новоиспечённой актрисе. На талии пристроился широкий золотистый пояс, завязанный на спине. Конечно же, нельзя не упомянуть и о туфлях, больше похожих на очень низкие тёмно-коричневые носки. Довершал образ веер, светлый и ажурный, к которому заботливо пришили ленточку для удержания его на запястье.

Изучая своё отражение в зеркале, Геля не сразу заметила, что её изучает Сате:

– Так это вы носить будете?

– Конечно, я же исполняю главную роль, – пробормотала в ответ Ангелина.

– Вы снимаетесь?! – костюмерша вытаращила глаза, но вовремя взяла себя в руки. – Значит, они всё-таки нашли другую актрису.

– А разве была первая?

– Да, её почти утвердили, но, видимо, Чупруновы всё же настояли на своём. Что же вы ждёте? Идите на грим. Вот, это Вероника Крылова и Виктория Котова, визажист и парикмахер соответственно. Надеюсь, вы поладите.

Ангелина посмотрела на двух девушек, на которых показывала Сате. Они показались ей почти одинаковыми, за исключением одежды, причёсок и имен на бейджах.

– Вы родственницы? – спросила она почти машинально.

– Нет, просто коллеги, – сказала та, которая была в синем пиджаке, с шоколадно-коричневыми волосами до плеч.

Торопливым жестом она пригласила Ангелину сесть на высокий стул перед ярко освещённым зеркалом. Вторая девушка, в джинсовой кофточке, с ярко-рыжими волосами размяла пальцы и принялась ощупывать её голову.

Ангелина услышала, как позади неё четыре раза хлопнула входная дверь.

– Почему все здесь толпятся? Это вам не проходной двор! – попыталась призвать к порядку Сате.

В комнату просунулась голова запыхавшейся женщины с короткими растрёпанными волосами:

– Я только сумочку кину!

– Кидайте! – разрешила костюмер.

Женщина прошла в угол и поставила на пол большой рюкзак, клетчатый баул и полиэтиленовый пакет, от которого пахло варёной колбасой. Паркет жалобно скрипнул.

***

С макияжем довольно споро было покончено. Волосы Ангелины нарастили и завили, усталость на лице скрылась вместе с синяками под глазами, а румяна придавали здоровый вид. Словно зная заранее о готовности актрисы, в дверь постучала и сразу вошла Валентина Сергеевна.

– Ну, хоть вы работаете быстро, – похвалила режиссёр Викторию и Веронику.

И тут она увидела костюм на Ангелине:

– Батюшки! Это что же такое?!

– Я шила это для Нонны Фридриховны, по её вкусу и под её пристальным наблюдением, – оправдалась Сате. – Меня не предупредили о новой актрисе.

Режиссёр хлопнула себя по лбу:

– Как же мы умудрились забыть…

На глаза Валентине Сергеевне попалась парикмахерша, и она расплылась в довольной улыбке, как кот, заметивший, что хозяева забыли закрыть холодильник. На Виктории было лёгкое повседневное белое платье под кофточкой из денима.

– Раздевайся! Нам нужна твоя одежда! – тоном, не терпящим возражений, велела Чупрунова.

Парикмахерша окинула всех присутствующих растерянным взглядом.

– Пиджак оставь себе, – режиссёру показалось, что она успокоила девушку.

– А всё остальное? – спросила Виктория.

– Возьмите на время мою одежду, – разрешила Ангелина, догадываясь, что другого выхода из ситуации нет.

***

Снова переодевшись, Ангелина порылась в своей сумке. Её рука наткнулась на что-то твёрдое – это была папка со сценарием. Тревожный комочек зашевелился у неё в груди. Что не так? Это просто сценарий. Сценарий, который она не удосужилась даже пролистать. В ней твёрдо укоренилось убеждение, что запоминать нужно грамматические правила и тексты для изложений, но ни единой мысли о том, что придётся учить сценарий, не было в её голове даже проездом.

Когда они с Валентиной вышли из цеха подготовки к съёмкам, Ангелина прижимала папку к груди, вцепившись в неё, как не выполнивший домашнюю работу ученик в чувство юмора учителя. Кузьма Иванович, ждавший их в коридоре, в очередной раз подивился тому, как выбранная ими девушка похожа на его героиню, только родинки под глазом не доставало. Чупруновы понимали, что рисовать родинки – дело неблагодарное. Когда актрисе Вере Владиной для съёмок в сериале «Дорогая скорая помощь» подрисовывали родинку на щеке, рядом с ухом, то к концу первого сезона она переползла к носу, а к середине второго «облюбовала» окрестности рта.

– Скажите, пожалуйста, какую сцену мы собираемся снимать? – спросила Геля, не заметив, что её губы растянулись в напряжённой улыбке.

– Восьмую, – ответила, не оборачиваясь, Валентина Сергеевна.

– Восьмую – это какую?

Валентина обернулась, уже глядя на неё со смесью подозрения и строгости во взгляде, но положение спас муж:

– Это первая в фильме сцена с твоим участием. Действие в ней происходит ещё до того, как ведьма захватила королевство принцессы Анны и заколдовала её родителей. Сцена должна быть домашней, невинной, почти идиллической. В ней ты присутствуешь на семейном празднике.

– Вообще, изначально мы собирались снимать одиннадцатую сцену, – вмешалась Валентина. – Но Никита Закодимов, который будет играть посла из соседнего королевства, пока не сможет приехать.

***

Чупруновы отвели её на второй этаж, в широкое ответвление главного коридора. Открыв тяжёлую металлическую дверь, они прошли в просторное помещение, и Ангелине захотелось зажмуриться – так много в нём было искусственного освещения. Свет исходил, в основном, от возвышающихся до потолка прожекторов, похожих на маленькие коробочки. Одну из стен занимал зелёный экран, другие выглядели вполне нейтрально. Тут и там были расставлены предметы мебели, стилизованные под старину неопределённой старости. По комнате ходили люди непонятного назначения, что-то носили, что-то роняли, что-то выкрикивали, когда это падало им на ноги.

Вся эта суета напомнила Геле единственные в её жизни соревнования по художественной гимнастике, которой она занималась примерно с трёх до пяти лет. Выступление, даже не начавшись, закончилось для неё травмой, тогда её мама учинила такой скандал тренеру, что последней пришлось краснеть перед организаторами соревнований, а тем – перед спонсорами и министерством здравоохранения Стрижевской области. После устроенной родительницей истерики Геля не представляла, как будет смотреть в глаза другим детям из группы, но, к счастью, няня перестала водить её на тренировки. Отец узнал об этом только через пару лет.

– Милена, что вы здесь делаете? Ещё рано для сцен с вами, – сказал Кузьма Иванович.

Рыжеволосая девушка, которую Геля видела в столовой, была уже на площадке.

– Я знаю, просто мне хотелось бы присмотреться к вам, – улыбнулась Милена.

– Только не отвлекайте нас, – сказала Валентина Сергеевна, направляясь к людям с камерами и микрофонами на длинных стойках. – А то тут непрофессиональная актриса в главной роли, придётся помогать ей.

Милена сделала пару шагов в сторону Гели, глядя на Чупрунову.

– Вы же шутите? – спросила она с надеждой в голосе.

Геля почему-то съёжилась, по-прежнему цепляясь за папку. Милена смерила её взглядом:

– Поздравляю с дебютом. Рада за тебя… Наверное.

К Чупруновым подбежал человек с длинной яйцевидной головой в серо-голубом пиджаке:

– Достал, достал!

– Что? – Валентина Сергеевна переключила своё внимание на него.

– Ковш от бульдозера, ногу от манекена и двадцать акульих зубов.

– Надеюсь, без акулы, – съязвила Милена.

– Нужно было обязательно без акулы? – новоприбывший проверил что-то у себя в телефоне.

– Не страшно, сойдёт и так, – махнула рукой Валентина.

– И ещё, подпишите бухгалтерскую смету, – он протянул режиссёру ручку и бумагу, закреплённую на планшете.

– Секундочку. Жора, ты слышал меня или нет?!

Откуда-то сверху упало нечто, и, так как произошло это прямо перед Ангелиной, она в ужасе отскочила назад. Развалившееся на полу, по виду, запаху, издаваемым звукам и положению в пространстве нечто напоминало человека.

Парень с пепельно-светлыми волосами, одетый в жёлтый свитер поверх фиолетовой рубашки, встал и запоздало ответил:

– Да, мама, я тебя слышал.

– Я просила, не обращайся к нам так на работе, – одёрнула его Валентина.

– Это Жора, второй ассистент оператора. Он наш сын, – не без гордости представил его Кузьма Иванович.

Жора лёгким кивком поздоровался с Ангелиной.

– Да, с детства увлекался фотографией, всякими камерами, и вот, я здесь, – развил он тему. – Просто мои родители хотели сэкономить, а мне как раз нужно было заработать. Вот, готовимся к всероссийскому конкурсу фильмов! – на последней фразе он сделал акцент, как бы намекая, что Ангелине стоит воспринимать всё происходящее всерьёз.

– Первый раз участвуете? – спросила Геля.

– Нет. Мои родители несколько лет подряд участвовали в «Весеннем кинозале», и каждый раз их картины занимали последнее место.

– То есть, на мне лежит ответственность за реванш?

– Ангелиночка, что вы так переживаете? Ведь не боги горшки обжигают, – Кузьма Иванович успокаивающе похлопал её ладонью повыше груди и пониже ключиц. – Вы ведь камер не боитесь?

– Нет, таких проблем у меня никогда не было, – вспомнила Ангелина, и это её приободрило.

– Будут, – пугающим полушёпотом сказал Жора.

Валентина Сергеевна послала ему грозный взгляд. Чупрунова столько времени провела в киноиндустрии, что забыла, как много в этом деле можно не понимать. Режиссёр сделала вывод, что придётся доставать с антресолей запылившийся кнут и размачивать зачерствевший пряник.

– Идите, Ангелина, пообщайтесь с коллегами, – она указала на стену, у которой беседовали мужчина и женщина. – Вот это Агафья Арсеньевна Сафиулина и Владислав Станиславович Петров. Они, кстати, твои родители. По фильму, то есть.

Расставив приоритеты, Ангелина села чёрный раскладной стул и принялась читать сценарий. Всё равно ей пока не о чем разговаривать с этими людьми. Петров продолжал рассказывать Сафиулиной что-то, что должно было быть забавным:

– … Он меня спрашивает: «Почему вы превысили планируемый хронометраж на пятнадцать минут?», а я ему отвечаю: «Потому что вы для озвучки театрального актёра наняли!»

У его собеседницы это незамедлительно вызвало улыбку.

Геля посмотрела на полученный ею веер, оценила его площадь, которая очень кстати была светлой и обширной.

– Извините, у вас нет ручки? – осторожно спросила она у Владислава Станиславовича.

На её счастье, он всё-таки достал из кармана своей украшенной кружевами рубашки шариковую ручку и протянул ей. Ему не понадобилось долгих размышлений, чтобы понять намерения новоиспечённой актрисы:

– Только не сильно размахивай этой штукой, а то твои шпаргалки попадут в кадр.

Благодарно кивнув, Геля стала мелко-мелко писать свои реплики на одной из сторон раскрытого веера.

– Весьма умное решение для человека, недавно появившегося в шоу-бизнесе, – заметила Сафиулина.

– Умное решение – бежать из шоу-бизнеса, – съязвил Петров.

– Почему же вы сами до сих пор не оставили эту работу? – не сдержав любопытства, спросила Геля.

– В юности я был слишком наивен, потом – нерешителен, а сейчас хочу обеспечить себе нормальную пенсию. Ты ещё учишься?

– На филологическом.

– Разве там учат актёрской игре?

Геля ничего не успела ответить, потому что Чупруновы объявили о начале съёмок.

***

Как только Жора щёлкнул хлопушкой, Геля села за стол с белой скатертью, расположенный примерно в середине съёмочной площадки. Кузьма Иванович очень подробно объяснил ей, как сидеть, куда смотреть, о чём при этом думать.

– Сядь так, чтобы в кадре были видны твои глаза, – потребовала Валентина Сергеевна. – Только не смотри в камеру, смотри, например, на кота. Так, откуда здесь кот? Уберите кота с площадки!

Худой с подпалинами кот деловито вылизывался возле двери. Юлия, пробежав через всю площадку, взяла его на руки и шмыгнула в коридор.

– Так, о чём это я… Ангелина, подвинься поближе к Агафье Арсеньевне, а то вы как будто не родные, – Чупрунова продолжила командовать Гелей.

Та, чувствуя ещё больше давления, просто ждала, пока ей позволят зачитать свой текст с веера. Чувство собственного достоинства подсказывало ей, что не стоило браться за дело, от которого она так далека, а здравый смысл напоминал о неоплаченной аренде.

– Не волнуйтесь, голубушка, – сказала Сафиулина, ласково положив ладонь на спину несостоявшейся студентки. – Все начинали когда-то.

Скосив глаза на свой веер, Геля начала:

– Как бы хорошо ни было в моём родном королевстве, мне хотелось бы посмотреть на другие страны…

Единственное, чего ей хотелось – это не звучать слишком торопливо.

–Так, стоп! – воскликнула внезапно Валентина Сергеевна. – Почему опять кот в кадре?

Кот действительно был здесь. Как ни в чём не бывало, он вышел на середину площадки и свернулся клубочком, явно собираясь почивать. Юлия снова подхватилась и побежала изолировать животное.

– Унесите его как минимум на четвёртый этаж! – крикнула Чупрунова вслед ассистентке. – Такое ощущение, что в этой киностудии хорошо работает только гардероб!

– Буфет тоже ничего, – сказал Жора, дожёвывая булку.

– Второй дубль! – объявила режиссёр, хлопнув сына между лопаток.

Жора снова проделал свой ритуал с хлопушкой.

***

– Чем бы это ни закончилось, это должно начаться, – Геля тихонько, неторопливо закончила свой монолог.

– Подожди! – Сафиулина сделала такой резкий и выразительный жест рукой, что исполнительница главной роли даже вздрогнула. – Твоё время ещё придёт, – закончила она фразу хорошо поставленным голосом.

Геля почувствовала разницу в их мастерстве лучше, чем свою почему-то замёрзшую левую руку. Милена, сидевшая в раскладном кресле рядом с режиссёрами, с профессиональным интересом наблюдала за Агафьей Арсеньевной, а на Ангелину она смотрела с простым человеческим любопытством.

– Что ты думаешь об этом? – спросила Валентина Сергеевна у Кузьмы Ивановича.

Тот достал платок из кармана своего бежевого пиджака, промокнул им лоб и посмотрел в глаза жене.

– Я тоже так считаю, – кивнула Валентина.

На площадку чуть ли не с ноги вошла женщина в рабочем халате.

– Ваш, что ли, кот? – спросила она, за шкирку опуская на пол маленького хищника.

– Ниночка, зачем нам кот? Он только мешает снимать, – попытался сопротивляться Кузьма Иванович.

– А мне он пол мыть мешает, – возразила уборщица. – Кстати, там этот ваш приехал… Заходи… Заколи…

– Закодимов?! – Чупрунова подскочила и несколько раз посмотрела то на Ниночку, то нам часы у себя на запястье. – Декорации! Переставляйте декорации! – замахала она руками на рабочих.

Съёмочная группа снова засуетилась. Ангелина пошевелила руками, головой, разминая шею, радуясь, что пристальное внимание камер больше не ограничивает её подвижность. К ней подошла Вероника Крылова и стала наносить новый слой пудры на её лицо. Виктория Котова в одежде Гели в сторонке переминалась с ноги на ногу, явно испытывая дискомфорт. Джинсы были ей коротки.

– Что-то плохо вас на филологическом актёрской игре учат, – прокомментировал Петров. – Лучше было бы пойти в училище.

– Для первого раза вас вышло очень даже неплохо, – похвалила Сафиулина. – Вы совершаете распространённые ошибки, так что будет несложно их исправить. Только вот я не почувствовала контакта с вами.

– Это моя вина? – осторожно спросила Геля.

Сафиулина призадумалась:

– Не совсем. Это высокочастотные вибрации. Вам не понять.

Ангелина про себя порадовалась, что не понимает таких вещей. А если начнёт понимать, то непременно обратится за профессиональной психиатрической помощью.

На площадку вошёл мужчина в строгом, если не считать расстёгнутого ворота рубашки, костюме, с наручными часами на кожаном ремешке, заканчивая телефонный разговор. Как и ожидалось – серьёзный, занятой человек.

– Здравствуйте, как у вас дела? Хорошо доехали? – Юлия включила своё гостеприимство.

– Актёр сейчас подойдёт, – сказал вошедший, заставив помощницу режиссёра озадаченно закрыть рот.

– Это не он! Это его менеджер! – Жора легонько ткнул девушку локтем в бок.

На площадке появился ещё один человек, в наглухо застёгнутом костюме, с наручными часами на серебряном ремешке, говоривший по телефону, словно вчера появившемуся в магазинах. Вот он, Никита Закодимов, знаменитый и востребованный (хоть и в местных масштабах) актёр театра и кино.

Юлия повела его переодеваться и гримироваться, пока на площадке продолжаюсь перестановка. Валентина Сергеевна взяла папку со сценарием и подошла к Ангелине:
– Теперь снимаем одиннадцатую сцену. Одиннадцатую! Вот отсюда, «Почему кошки не любят воду» и до «Верните мне этот стакан завтра». Вы просто идёте с Никитой от одной стены до другой и отыгрываете диалог. Уж с этим ты должна справиться.

После этого она снова вернулась к рабочим. Геля взяла сценарий и стала крупно писать на веере новый текст поверх старого.

Никита Закодимов, в костюме и гриме, вернулся на площадку как раз к тому моменту, когда рабочие умудрились перестановкой мебели сделать комнату длинной и узкой. Он подошёл к Ангелине, которую Юлия мельком представила ему, попытался поцеловать ей руку, но начинающая актриса прервала его жест, ответив рукопожатием.

– Что-то я вас не узнаю. Где вы раньше снимались? – вежливо поинтересовался Закодимов.

– Нигде, – ответила Ангелина просто.

– Понимаю. Предпочитаете съёмкам театральные подмостки?

– Только в качестве зрителя.

Жора в очередной раз щёлкнул своей хлопушкой, актёр начал произносить свой текст, пока они с Гелей не спеша шли рядом.

– …Я надеюсь, что вы будете жить в гармонии с собой, – такими словами заканчивалась его реплика.

Настала очередь Гели:

– У меня странное предчувствие относительно будущего, надеюсь, это конец сцены.

Валентина Сергеевна как бы дирижировала ей, стоя позади одного из операторов, потом резко опустила руки с расстроенным видом. Непонимающие взгляды упёрлись в Ангелину изо всех углов съёмочной площадки. Она глянула на свой веер, слишком явно, чтобы это скрылось от кого-то, и уж тем более, от её партнёра по сцене. Написано там было именно то, что она произнесла.

– Эм… Ещё дубль, да? – Геля подала голос, не выдержав напряжённой тишины.

– Непременно, – вздохнула Чупрунова. – Только в этот раз не надо читать сценические указания.

Раздался уже знакомый хлопок, Закодимов с Гелей вернулись на исходные позиции и снова пошли рядом. Только вот повторять неправильно переписанную реплику «принцессе Анне» не пришлось. Она споткнулась об что-то мохнатое, попыталась выпрямится, наступила на юбку и шлёпнулась на пол. Худой кот с подпалинами истерично мяукнул. Спина Ангелины ударилась о металлический штатив – осветительный прибор тоже поздоровался с полом, и в помещении стало немного темнее.

– Да уж, это не училище имени Студёновой, – пробормотала Милена.

Чупрунов подбежал к Ангелине, заботливо помог п одняться.

– Простите, должно быть, эта штука дорого стоила, – вздохнула Ангелина.

В этом вздохе слышалось глубокое недовольство собой и болью в спине.

– Не берите в голову. Такое не редко происходит на съёмках, – Кузьма Иванович попытался утешить её.

– Валентина Сергеевна, можно вас на минуточку? – сурово обратился Закодимов к жене режиссёра-постановщика. – Я бросаю репетицию, лечу самолётом и что же? – он кивнул на испорченный прибор. – Надеюсь, вы понимаете, что это не моя проблема, когда актриса, исполняющая главную роль, не может выучить текст и спотыкается на ровном месте.

Ангелина не строила себе никаких иллюзий по поводу того, что сегодня её не выгонят. Кажется, пора снова шерстить объявления вроде: «В бюро ритуальных услуг требуются работники с хорошим чувством юмора». Дожидаясь окончания разговора, она вяло вытаскивала из причёски накладные пряди. Чупрунова повернулась к ней:

– Геля, извини.

– Ничего страшного, я понимаю, – потупившись, ответила девушка.

– Придётся нам с тобой снимать эту сцену позже, когда мы найдем менее занятого актёра на роль посла.

– Что ж, это было менее продуктивно, чем мы ожидали, но такова непредсказуемость творческой работы, – философски заметил Кузьма Иванович.

– Подождите! – Закодимов опомнился от шока. – То есть, вы ничего с этим не поделаете?

– Я же сказала, мы переснимем сцену, – уверенно сказала Валентина Сергеевна. – Но без вас, так что не переживаете. И да, Ангелина, ты можешь отдыхать.

Встав со своего стула Милена с напором подошла к исполнительнице главной роли:

– Эй, ты! – окликнула она. – Ты ведь осознаёшь, что это не честно?
– Я постараюсь оплатить тот прожектор.

Милена схватила её за запястье и потащила в коридор, не обращая внимания на возмущённые звуки, издаваемые «принцессой».

– Слушай меня, Линочка… – она агрессивно положила руку ей на плечо и оттолкнула спиной к стене.

– Геля! – пискнула новоиспечённая актриса.

Милена резко замолчала.

– Я предпочитаю, чтобы меня называли так, – прервала молчание Ангелина.

– Слушай меня, девочка, – Милена снова напустила на себя сердитый вид. – Здесь не любят зазнавшихся пустышек!

– В киноиндустрии? – недоверчиво прищурилась Геля.

Выпускница «Студёновки» снова замолчала, теперь уже от возмущения.

– Я просто уточняю, – вежливо успокоила её несостоявшаяся студентка.

Милена отпустила её плечо, размяла пальцы и решила перейти к главному:

– Актёрам приходится годами, годами работать, чтобы начать получать главные роли! Даже в Стрижевске! Даже в области! Так что не стоит тебе кичиться своим везением.

– У меня и в мыслях такого не было! – отчаянно заверила Ангелина.

Мимо них пронёсся и вбежал на площадку с криком: «Чума пришла в наши края!» Жора Чупрунов.

– А батюшки! – схватилась за голову его мама. – Нонна Фридриховна здесь?!

– Да, подходит, – кивнул второй ассистент оператора. – С Артёмом.

Услышав о появлении местной знаменитости, Вероника Крылова поправила причёску, а Виктория Котова проверила запах у себя во рту.

Милена на всякий случай поправила воротник кофточки.

– Я так понимаю, до завтра, – соизволив попрощаться с Ангелиной, она удалилась в сторону дамской комнаты.

Перед Гелей появилась женщина лет пятидесяти, чинно шагавшая впереди молодого человека, который нёс её сумку. Девушка, конечно же, узнала Скалову, прославленную актрису Стрижевского драматического театра имени Стрижевского краеведческого музея. В детстве она часто засыпала под её фильмы, которые по вечерам показывали на канале «Мир культуры».

Валентина Сергеевна вышла навстречу Скаловой:

– Добрый день, Нонна Фридриховна! Как давно мы с вами не виделись!

– Что-то не похоже, что с позавчерашнего дня вы сильно соскучились, – сказала Заслуженная артистка с приветливостью айсберга. – Почему вы начали съёмки, не соизволив со мной связаться?

Валентина Сергеевна мельком глянула назад – в открытую дверь павильона была видна съёмочная площадка.

– Это разве съёмки? Это мы оборудование проверяем. Не будем же мы отвлекать вас ради таких пустяков. Как только начнём снимать ваши сцены – обязательно сообщим. Мы даже подумаем о том, чтобы ввести роль для Артёма. Достойную, конечно.

– Почему вы ещё думаете над тем, чтобы взять меня в фильм? – спросил парень, нёсший сумку актрисы, как будто ему в голову ни разу не приходило, что кто-то может не хотеть снять его в своём фильме.

– А вот, кстати, Ангелина, моя новая помощница, – Чупрунова кивнула в сторону Гели.

Та недоумевающе открыла рот.

– Вот и славно! Надеюсь, ту нерасторопную неряху Овсееву вы уволите, – Нонна Фридриховна удовлетворённо улыбнулась.

– А теперь, Ангелина, идите к костюмеру, – сказала режиссёр Геле, зачем-то подмигивая.

Та решила не задавать лишних вопросов.

***

Пока новоиспечённая актриса ждала Викторию Котову, чтобы поменяться с ней одеждой, Сате успела снять с неё мерки для новых платьев героини.

– Значит, у нас с вами рост – сто шестьдесят четыре сантиметра, параметры – восемьдесят девять-шестьдесят пять-восемьдесят семь, обхват головы – пятьдесят шесть, – Сате записывала измерения в большую тетрадь.

– И что же, за сутки получится сделать новое платье? – не поверила Геля.

– За полтора, – поправила Сате, – Завтра опять пришлют что-то из оборудования.

– А вы же мне так и не сказали… про Нонну Фридриховну, – закинула удочки Геля насчёт постепенно всплывающей на поверхность истории.

– Не сказала, – кивнула Сате. – Я и не обещала.

– Но вы начали… Изначально ей хотели дать роль принцессы Анны, так?

– Не совсем. С самого начала предполагали нанять молодую актрису, как того требовал сюжет, – охотно начала пояснять костюмерша вопреки своим предыдущим словам. – Потом продюсер решил, что им в фильм нужна, как он выразился, «настоящая знаменитость», а из актрис нашего города под это описание подходит только Скалова. Под неё собирались переписывать сценарий – вместо принцессы, спасающей родителей, фильм должен был рассказывать о королеве, отправившейся на поиски сына и дочери.

– Это как с фильмом «Ниндзя-пираты в космосе»? Изначальный сценарий был о вторжении инопланетян, но в итоге получилась история о межзвёздном путешествии жителей Земли.

– Правда? Первый раз слышу. Наверное, решили не разрушать дома летающими тарелками.

– И после премьеры создатели получили одобрение зрителей.

– Видимо, бывает и так. Вот только Скалову, при всём уважении к ней, трудно представить в главной роли детского фильма. Да и в роли второго плана тоже.

Вам лучше быть осторожной на случай, если она возымеет что-то против вас.

– То есть, я не вовремя появилась на жизненном пути Чупруновых?

– Зная Валентину Сергеевну и Кузьму Ивановича, наверное, они ей ещё ничего не рассказали. Так что просто не попадайтесь лишний раз на глаза нашей Заслуженной артистке, – Сате свернула измерительную ленту и перекинула её через вешалку. – У вас случайно нет армянских корней? – она всмотрелась в лицо девушки.

– В обозримом прошлом – нет, – ответила Геля. – Моя мама русская, а папа – владелец автозавода.

– Понимаю.

– А с этим можно что-нибудь сделать? – Ангелина протянула костюмерше исписанный веер.

– Давайте сюда, – Сате будничным движением взяла его и положила в кучу таких же исписанных вееров.

***

Выйдя в коридор, Геля сразу же налетела на человека.

– Эй, ты выглядишь потерянной. Нужна помощь? – неожиданно мирно отреагировал он.

Это был тот самый кудрявый парень, которого она видела вчера в столовой и сегодня с Нонной Фридриховной. Своими кудрявыми волосами он очень гордился, как и голубыми глазами, которые на самом деле были серыми. Сейчас он был более вежливым, но, как известно, первое впечатление второй раз не произведёшь.

– Нет, спасибо. Вскоре приезда сюда из Борово я поняла, что неплохо умею ориентироваться, – ответила Геля.

– Вы, областные, должно быть, чувствуете себя пнями в больших городах.

– Прости, что ты сказал?

Артём удивлённо захлопал глазами:

– Я не хотел тебя обидеть. Мне кажется, в отличие от многих провинциалов ты довольно занятная.

Ангелина утвердилась в своих догадках о том, что перед ней – индюк обыкновенный надутый.

– Извини, я спешу смыть макияж, – она сделала вид, что направляется в дамскую комнату.

Когда Артём потерял к ней интерес, она всё-таки решила позвонить Кристине, потому что была слишком измотана для толкучки в общественном транспорте.

***

Геля мыла руки в туалете, с неприятным послевкусием вспоминая слова Артёма. Её размышления были прерваны громким плачем, прямо-таки рыданиями, доносившимися из ближайшей кабинки. Ангелина нерешительно постучала в гладкую дверь:

– У вас всё нормально?

Из кабинки вышла Катя Орлова с опухшим, заплаканным лицом.

– Это ты? Что случилось?

– Меня не взяли на роль, – сказала Катя, вытирая нос тыльной стороной ладони.

– Обидно, должно быть, – Ангелина попыталась посочувствовать, хотя понятия не имела, что чувствуют актёры, когда не получают роль.

– Теперь мама не пустит меня домой.

– Должно быть… Что?! – Ангелина в ужасе вытаращила глаза. – Ну нет, она, скорее всего, преувеличивала.

– Уж я-то знаю свою маму, – наставала Орлова. – После десятого раза у неё обычно заканчивается терпение.

Геля задумчиво уставилась в раковину, пока Катя выжидающе смотрела на неё.

– В любом случае, ты не можешь оставаться здесь, – новоиспечённая актриса, наконец, подала голос. – Моя подруга не откажется тебя подвезти.

Убедившись, что Катя следует за ней, Геля вышла из дамской комнаты, мысленно ругая себя за то, что опять ввязалась в приключения.

***

Как только Ангелина появилась на парковке перед киностудией, Кристина пару раз посигналила ей. Подведя Катю к нужному автомобилю, Геля открыла переднюю дверь и заговорила с подругой:

– Привет, Крис! Ты не могла бы подбросить до дома ещё одного человека?

– А по пути ли нам? – спросила Кристина.

Геля с Катей переглянулись:

– Проспект Хрюкина, дом девятнадцать, корпус четыре, – назвала адрес юная актриса.

– Тут девочка домой идти боится. Чуть не осталась в киностудии, – пояснила ситуацию дочь владельца автозавода.

– Раз такое дело… – посерьёзнела Кристина. – Садитесь.

Ангелина и её спутница заняли задние сидения.

– Кстати, это Катя Орлова, – Геля представила актрису подруге.

– Да ладно? А я смотрю – знакомое лицо.

Кристина протянула руку назад, между спинками кресел, и Катя скромно её пожала.

Подруга Гели взялась за руль – машина тронулась с места.

– Мне давно было интересно – тебе действительно нравится чай «Воскресный»? – заговорила она через некоторое время. – Мы с семьёй его пробовали – какой-то у него привкус странный.

– Мне он тоже никогда не нравился, – призналась Орлова. – Я в рекламе снялась, чтобы денег заработать.

– Ох, как я это понимаю, – не удержалась от комментария Геля.

– Меня рекламщики заметили после того, как я эпизоде своего первого сериала снялась, – Катя продолжала. – Мне не хотелось этого делать, но мама настояла на обратном.

– Ваша семья жила бедно? – вдруг спросила Кристина с состраданием в голосе.

– Нет, родители только собирались брать кредит на стиральную машину, как раз перед тем, как мама впервые отвела меня на кастинг. Потом уже семья стала зарабатывать. Мы стиральную машину купили, на море съездили, мама с работы ушла.

– Семья стала зарабатывать? – переспросила Крис.

– Я же несовершеннолетняя, – напомнила Орлова, – Гонорары за мои съёмки получают родители.

Все в машине замолчали, некоторое время было слышно только урчание мотора.

– Какой, ты говоришь, номер дома? – решила уточнить блондинка

– Девятнадцатый. Вот тут нужно направо свернуть.

Крис повернула руль и остановила машину во дворе многоэтажки. Катя, взяв свой рюкзак из джинсовой ткани, приготовилась выходить.

– Ты, главное, не переживай лишнего, – дала ей совет хозяйка автомобиля. – Ты, определённо, талантлива. Ещё станешь второй Верой Владиной.

– Владина же только в двадцать лет начала сниматься, – напомнила Геля.

– Значит, второй Яной Костиной.

– Яна уже не с нами, – мельком глянув на небо, Геля снова одёрнула подругу.

– Значит, будешь, как Икаров, только девочкой.

– Ты вообще видела его последние фото? – Геля хлопнула себя по лбу.

– Значит, будешь первой Катей Орловой. Единственной и неповторимой.

Тихонько попрощавшись, юное дарование направилось ко входу в подъезд. Кристина тоже вышла из машины и потянулась.

– Куда тебя везти? Домой или на работу? – спросила она Ангелину.

Та призадумалась:

– Вообще, моей смены сегодня нет, но надо бы проверить, как осваивается Серёга.

Кристина неторопливо вернулась на водительское место и расслабленно положила руки на руль.

– Мда, – сказала она. – Икаров действительно давно не при деле.

Блондинка заметила человеческую фигуру, направлявшуюся от подъезда к ним. Это оказалась Катя Орлова. Её белёсые ресницы были мокрыми.

– В чём дело? – участливо спросила Ангелина.

– Меня мама домой не пустила, – ответила Катя, после чего позволила себе плакать громче.

– Как? Совсем? Должно быть, она ещё отойдёт, – говорила Кристина, нервно заикаясь. – Может, тебе ещё раз с ней поговорить?

– Мне страшно.

– А с папой?

– Папе тоже страшно.

Кристина посмотрела на дверь подъезда, потом на плачущую Катю и собрала волю в кулак:

– Хорошо. Пойдём вместе.

Она пошарила в своей сумочке, достала оттуда продолговатый цилиндрический предмет и сунула в карман.

Ангелина осталась в машине. Через некоторое время Кристина вернулась к ней одна, гордо улыбаясь. Геля открыто уставилась на неё, ожидая пересказа событий.

– Катя успела прошмыгнуть в квартиру, – только и услышала она в ответ.

– Как у вас это получилось?

– В этот раз я проверила расположение распылительного отверстия! – и Кристина вернула в сумочку газовый баллончик.

Глава 4
Сага о Старцевых

На кухне просторной четырёхкомнатной квартиры сидела девушка в клетчатой рубашке с завёрнутыми рукавами и читала книгу. Её тёмно-каштановые кудрявые волосы, не менее пышные, чем у знаменитого родственника, но определённо менее узнаваемые, было собраны заколкой-крабом на затылке. Албена Старцева, младшая сестра Артёма Старцева, приёмная дочь Скаловой Нонны Фридриховны, второй жены актёра театра и кино стрижевского происхождения Владимира Старцева.

Первая жена Владимира Старцева Эвелина, урождённая Саулите, работала реквизитором в том же театре, а котором играл её будущий муж, лелея мечту самой взойти на подмостки (не для их уборки). Она пленила сердце Старцева, зачитывая реплики Офелии, когда помогала ему репетировать роль. Через пару лет Владимир предложил уроженке Латвии руку, сердце и, помимо прочих органов, помощь поступить в театральное училище (в разумных пределах). Более десяти лет Эвелина прожила в браке, успев и получить работу в театре, и родить двоих детей – Артёма и Албену.

– Как может называться актёром человек, не удосужившийся избавиться от акцента? – говорила потом Нонна о её первых ролях, не догадываясь, что из-за акцента бывшая жена Старцева их и получала.

Семейную жизнь Эвелины и Владимира можно было бы назвать спокойной, если бы не его так называемые «творческие кризисы», случавшиеся с завидной регулярностью. Во время одного из таких кризисов он провёл целый день на диване. Когда время, проведённое Старцевым в лежачем положении, превысило двенадцать часов подряд, обеспокоенная Эвелина подошла к нему с ужином и стаканом валокордина на подносе. Муженёк приоткрыл один глаз, посмотрел на женщину и, пробормотав: «Офелия уже не та», повернулся на другой бок. «Офелия» молча вышла из комнаты, плотно закрыла за собой дверь, наорала на зеркало в прихожей, оделась и отправилась ночевать к родителям. В следующий раз они увиделись в суде по поводу развода, после чего Эвелина исчезла и из страны, и из театра, и из жизни актёра.

Так Владимир Старцев остался с двумя детьми и Скаловой Нонной Фридриховной в качестве второй жены. После того, как их отец покинул этот мир, Артём и Албена были вынуждены уживаться с Заслуженной артисткой России.

– Нет, я не их родная мать, после смерти мужа я взяла под крылышко двух его детей от первого брака, – говорила обычно Нонна, и всем оставалось только признавать её святость.

В своей творческой семье Албена выглядела белой вороной. Исполнив пару очень второстепенных ролей в очень третьесортных проектах, она поняла, что у неё душа не лежит к актёрской игре. Её душа лежала к готовке и книгам. Всё ещё живя вдвоём с Заслуженной артисткой, она хотела поскорее закончить свои бухгалтерские курсы, начать зарабатывать и переехать.

Раздался звон ключа в замочной скважине. Албена встала и посмотрела в сторону прихожей, затем вышла туда, навстречу Нонне Фридриховне. Вслед за Заслуженной артисткой в квартиру вошёл Артём и поприветствовал сестру холодным поцелуем в щёку.

– Привет, Тём. Ты надолго к нам? – спросила Албена.

– Нет, просто случайно встретил Нонну по дороге, вместе ходили в киностудию, подвёз её домой.

– Это по поводу нового фильма?

– Албена, – диалог прервал строгий голос Нонны Фридриховны. – Займись своими домашними обязанностями. Любопытствовать будешь потом.

Ещё повыше засучив рукава, Албена вернулась на кухню, чтобы подогреть сваренный недавно суп и наложить его в глубокую тарелку с цветастой каёмкой, как раз к тому моменту, когда переодевшаяся в домашнее Скалова села за стол. Артём сказал, что не голоден, и просто устроился за тем же столом, напротив вернувшейся к книге сестры.

– Что читаешь? – поинтересовался он.

– Это автобиография актрисы Веры Владиной, – охотно пояснила Албена. – Здесь о её детских увлечениях, семье, первых ролях…

– Эти пустышки хватаются за что угодно, лишь бы напомнить о своём существовании, – сказала Скалова. – Кстати, вкус у этого супа нежнее, чем у твоей обычной стряпни. Где ты его купила?

– Я сама его приготовила.

– Да? Сомневаюсь, что у тебя бы получилось. Подай, пожалуйста, салфетку. Нет, лучше ты, Артём. Пора бы тебе уже запомнить, что кухня – место не для чтения.

Заложив страницу закладкой, Албена отодвинула от себя книгу.

– Ничего, – утешающе, как казалось ему, улыбнулся Артём. – Вот переедешь и будешь устанавливать свои правила в своём доме.

– Надеюсь, этот день не за горами, – вздохнула его сестра.

– А куда ты денешься? Выйдешь замуж? – Скалова снова подключилась к разговору. – Тебе повезло, что ты некрасивая, потому что у тебя есть мотивация скрывать свою глупость.

Вскоре Нонна Фридриховна покончила с ужином и ушла в ванную. Брат и сестра остались вдвоём на кухне. Албена встала у раковины и принялась мыть посуду.

– Так что у тебя с работой? – спросила она, наконец почувствовав достаточно свободы для этого.

– Ничего интересного не происходит. Я пока думаю над выбором ролей, – Артём пожал плечами. – Возможно, снимусь в одной сказке.

Ошарашенная Албена чуть не выронила намыленную тарелку.

– В сказке? – негромко рассмеялась она. – С феями и заклинаниями? Ты?

– А что такого? Фильм предназначен для всероссийского конкурса, так что это мой шанс стать известным вне Стрижевска.

– Извини. Просто мне трудно представить тебя в такой роли.

Артём мельком глянул на настенные часы:

– Извини, мне пора идти. Оставляю на тебя Нонну.

Глава 5
Заварушка с подружкой

– Таким образом, грязная кружка в начале произведения символизирует нравственное падение общества. В финальной главе главный герой моет кружку, что должно дать читателю надежду…

– Может, у него только к концу книги появилось моющее средство? – уголком рта шепнула Кристина Ангелине.

Та как раз разрывалась между конспектированием речей Потапова и чтением сценария, поэтому ответила подруге только кивком.

Размеренное течение занятия прервала вошедшая в кабинет Рюмина Алла Львовна. Женщина, достигшая первой половины четвёртого десятка, являлась менеджером образовательной программы. Рюмина улыбалась. Улыбалась она всегда. Улыбка эта была настолько радостной и доброжелательной, что Гелю от неё чуть ли не в дрожь бросало.

– Нет, не вставайте! – махнула она рукой, несмотря на то, что никто из студентов даже не пошевелился при её появлении. – Я только раздам тесты на профориентацию, составленные по методике Филиппа Филимонова. Не переживайте, этот тест не имеет никакого отношения к вступительным испытаниям, но, возможно, повлияет на вашу репутацию и пристрастность преподавателей.

Рюмина положила перед сидящими за первой партой Кристиной и Ангелиной по листочку из стопки, которую держала в руках. Девушки поморщились, потому что она предварительно послюнявила пальцы.

– Что это за методика? Первый раз о ней слышу, – раздался с задней парты голос Азиза.

– Она ещё проверяется, – ответила Алла Львовна.

– Давно?

– Мы решили начать с вас.

– Что ты ответила на второй вопрос? – спросила Кристина Ангелину.

– Я ответила «да».

Кристина написала в своём листе то же самое, но потом увидела следующее задание:

– «Если на предыдущий вопрос вы ответили «да», то объясните, почему.»

Обе девушки стёрли свои «да» и написали вместо них «нет».

– Возвращаемся к занятию! Потом наиграетесь со своими тестами! – требовательно объявил Потапов.

– Можете не торопиться, я заберу их на вашем следующем занятии, – сказала Рюмина и выскользнула за дверь.

Григорий Александрович почесал лысину:

– На чём я остановился? Грязная кружка в начале произведения…

Занятие закончилось немного раньше, чем обычно, – у Григория Александровича исписался маркер. Он дал студентам план домашнего сочинения и скомкано завершил свою работу.

– Эта неделя начинала казаться мне бесконечной! – выдохнула Кристина, собирая в сумку письменные принадлежности. – Наконец-то! Выходные!

– Это у тебя выходные, – ненавязчиво напомнила ей Ангелина.

– Точно, ты же работаешь.

– И теперь на двух работах. К тому же, до понедельника будет сложно написать сочинение по такой редкой книге.

– У меня дома она есть. Издание с комментариями, с дополнениями, с дополнениями к комментариям. Пошли к нам, с мамой моей познакомишься. Она как раз скоро вернётся с работы.

***

Кристина с Ангелиной вошли в узкую прихожую. Ещё более тесной её делали две тумбочки, стоящие напротив двери: одна – большая, с зеркалом, и другая – поменьше. Кристина кинула ключи на маленькую тумбочку, бросила сумку в свою комнату и провела Ангелину в зал, где находился книжный шкаф. Подруга Гели встала на табуретку (которая, видимо, для таких случаев и стояла поблизости, между стеной и дверью), дотянулась до верхней полки, скинула оттуда теннисный мячик, ракетку для пинг-понга и косметичку, пахнувшую просроченной губной помадой.

– Геля, у нас проблема, – сказала блондинка.

– Книгу кому-то отдали? – предположила несостоявшаяся студентка.

– Хуже. Мама её переставила.

Послышалось звяканье ключа в замке, и в прихожую вошла хозяйка квартиры Карина Кирова – с большой сумкой в одной руке и полным пакетом в другой. Под расстёгнутым пальто на ней был деловой костюм с прямой юбкой и немного приталенным пиджаком, дополненный канареечно-жёлтым шейным платком – необходимым и достаточным условием дресс-кода банка, в котором она работала. Лицом и телосложением они с дочерью были очень похожи, и такими же, как у дочери, были её пшеничного цвета волнистые волосы, собранные в причёску, похожую на пчелиный улей. Девушки поздоровались нестройным хором, как школьники с директором на праздничной линейке.

– Кристин, ты уже дома? Почему не предупреждаешь о гостях? – говорила Карина Кирова, одновременно пытаясь переобуться и поставить на пол вещи. – Это твоя подруга, да? Ангелина? Очень приятно. Садитесь на кухне. Есть будете? Ангелин, у тебя нет аллергии на цитрусовые? Может, тебе кофточку постирать?

– Нет-нет! – запротестовала Ангелина. – Я только зашла за книгой.

– За книгой? Попробуем поискать. Если вы, двое, дадите мне минуточку переодеться.

***

Мама Кристины перебирала книги в шкафу, стопками раскладывая их на полу.

– Вы точно никому её не отдавали? – уточнила Геля.

– Нет. Мои знакомые не читают такие странные вещи.

– Но мы же их читаем в университете…

Карина Кирова ещё раз прошлась по третьей сверху полке:

– Так, «Руководство по вязанию для начинающих», «Сборник стихов для самых маленьких», – она взяла две небольшие книги и положила их в одну из стопок. – И инструкция к пылесосу, – она подняла толстый том в мягком переплёте и бухнула его на пол. – Точно! Как же я могла забыть…

Мама Кристины заглянула под журнальный столик, аккуратно вытащила из-под его ножки книгу, отряхнула от пыли и дала Ангелине. Геля глянула на обложку и удовлетворённо кивнула – это было то, что ей требовалось.

Съёмки фильма Чупруновых должны были скоро начаться, но смысла торопиться не было. Начинающая актриса зашла в комнату к подруге. Сидя за ноутбуком, украшенным наклейками неоново-розового и кислотно-зелёного цветов, Кристина смотрела какой-то мультфильм.

– Что это? – глядя в экран через её плечо, поинтересовалась Геля.

– «Щепчик и Помпон», – ответила блондинка. – Мультсериал про двух котов – персидского и сфинкса – которые своими ежедневными проделками доводят семью хозяев до белого каления. Вчера наткнулась на него, переключая каналы телевизора, и решила посмотреть предыдущие эпизоды.

Геля некоторое время наблюдала за происходящим на экране.

– Щепчик такой высокомерный, – заключила она.

– Да, – согласилась Кристина. – А Помпон такой глупый. Похоже, я люблю этих персонажей.

Ещё немного времени они смотрели серию. Щепчик так и не смог объяснить Помпону, что погода не станет теплее, если вывесить обогреватель на улицу.

– Как твоя вторая работа? – спросила Кристина.

– Вроде притираюсь. Если бы не один актёр… Какое-то отторжение он у меня вызывает. Нахальный, самовлюблённый и говорит всё время так, как будто вот-вот зевнёт.

Кристина посмотрела на подругу с любопытством, которое быстро сменилось недоверием, и после этого её глаза широко распахнулись от шока.

– Так ты с самим… Погоди, как его имя?

– Артём.

Это казалось невозможным, но глаза Крис раскрылись ещё шире, как будто пожелали обрести независимость от её глазниц.

– Старцев?

– Вроде бы.

– Который снимался в ремейке «Дела Бегемота»?

– А что?

– Геля! – Кристина постучала по столу так громко, что на кухне её мама от неожиданности уронила на пол сковородку. – Как так? Это же мой любимый актёр, а встретилась с ним ты!

– Сожалею, – Ангелина пожала плечами.

– Геля! Возьми меня с собой в киностудию! Я постараюсь никому не мешать.

Ангелина задумалась. Кристина многое делает для неё, неужели она в ответ не сможет осуществить её такую простую просьбу?

– Хорошо. Сейчас поедем вместе, – согласилась дочь владельца автозавода.

***

Кристина восторженно смотрела по сторонам, поднимаясь по лестнице из гардероба на первый этаж киностудии. Казалось, даже на стены и потолок она глазела с неподдельным интересом.

– Ой, как тут всё необычно! – восторгалась она. – А вон те люди кто? Актёры, да?

– Это рабочие. По одежде же видно, – ответила Ангелина.

– С чего ты взяла? Может, эти актёры играют рабочих! Мы не можем знать наверняка.

Кристина выглядела радостной и взволнованной, как ребёнок, собирающийся открыть новогодний подарок.

– Я так заинтригована, что у меня живот мутит. И где мы будем искать Артёма?

– Понятия не имею. Я же не знала заранее, что ты захочешь с ним увидеться. Может, его вообще сегодня не будет.

В глазах Кристины отразилась вселенская грусть.

– В крайнем случае, ты можешь сюда вернуться, – успокоила её Ангелина.

Геля повела Кристину к лифту, но, проходя мимо столовой, краем глаза заметила за одним из столов компанию шумной молодёжи. Подойдя поближе и заглянув внутрь, она увидела и Артёма, и Милену с Ритой, и ещё пару человек, которых она то ли не помнила, то ли видела впервые. Поманив за собой Кристину, Геля пошла впереди.

– Артём! – окликнула она.

Ребята замолчали и уставились на неё. Враждебности в их взглядах практически не было – по большей части усмешка. Милена равнодушно перекатила во рту жвачку. Геля нервно провела рукой по волосам и продолжила:

– Тут кое-кто хочет с тобой познакомиться.

Милена вопросительно посмотрела на Старцева. Тот пожал плечами в ответ.

– Передумала после прошлого раза? – он улыбнулся.
– Речь не про меня. Вот моя подруга Кристина.

Крис мелкими шагами подбежала к актёру. Некоторое время она не могла определиться, протянуть ему левую или правую руку для рукопожатия, и тогда Артём был вынужден взять инициативу на себя.

– Здравствуйте, я слежу за вашим творчеством уже два с половиной года, смотрела все фильмы, в которых вы снимались.

– Все? – почему-то переспросил Старцев.

– Кроме «План Икс», – помедлив, призналась Кристина.

– Что не так с этим фильмом?

– Вас же там совсем мало!

Продолжая беседовать, они вышли из столовой.

Ангелина вдруг вспомнила листок с карандашным рисунком, лежащий на полу, и озабоченно нахмурилась. Она успокоилась, сказав себе, что Кристина всё-таки взрослый человек и сможет противостоять артёмовской «звёздности».

– Какие-то она наглые, – недовольно сказала Рита.

Милена сердито зыркнула на неё.

***

Подходя к цеху для подготовки к съёмкам, Геля чуть не столкнулась с выходившей оттуда Сафиулиной и принялась перед ней извиняться.

– Нет, ничего страшного, – успокоила её актриса. – А я вас помню. Это не вы в прошлый съёмочный день сломали осветительное оборудование?

– Да, это я в прошлый раз почти снялась в одной сцене с Закодимовым, – растерянно ответила Ангелина.

– Ну что вы, не переживайте. А с вами приятно общаться, у вас хорошая энергетика.

– Вы правда так считаете?

– Конечно. У вас, как и у всех людей младше восемнадцати лет, присутствует двухстороння связь со Вселенной.

– Двухсторонняя связь… – Геля попыталась пораскинуть мозгами над тем, что только что услышала. – Погодите, но мне уже исполнилось восемнадцать!

– Это не важно. Вселенной лучше знать.

– Извините, меня ждут режиссёры, – пробормотала Ангелина, бочком проходя к нужной двери.

Осторожно переступив порог, Геля маленькими шагами прошла внутрь цеха подготовки к съёмкам. Только она порадовалась, что спокойно миновала вешалки, как вздрогнула от криков Сате:

– Да не буду я третий раз за два дня мебель переставлять! Если твоей маме что-то не нравится – пусть вызывает рабочих!

– Я и не прошу ничего переставлять! – поспешно заверила Ангелина.

Костюмерша появилась перед Гелей с перевешанной через плечо измерительной лентой и телефоном в руке.

– Извините, это муж, – объяснила она, показывая на мобильный.

– Я так и подумала, – кивнула Геля.

– Возьмите костюм, вот он, – костюмерша указала на одну из вешалок.

Не задавая лишних вопросов, Ангелина пошла переодеваться. Платье в этот раз было простым, с похожим на блузку верхом со шнуровкой спереди, серовато-светло-коричневой, чуть не доходившей до щиколоток, верхней юбкой и кружевной нижней, и широким чёрным поясом.

Когда она предоставила свою внешность в распоряжение Вероники Крыловой и Виктории Котовой, то всё ещё могла слышать ругань Сате:

– А я говорю – пусть вызывает рабочих, они грязи нанесут не больше, чем её мопсы!

– Здесь так шумно, – вздохнула Вероника. – Не то что на моей предыдущей работе.

– А где вы раньше работали? – полюбопытствовала Геля.

– В салоне красоты «Спа-сити», но там услуги визажиста не пользовались спросом. Вот Вике не пришлось привыкать к новой обстановке – она подрабатывала на радио.

– Парикмахером?

– Нет, уборщицей, – подала голос Крылова.

«Глупые же вопросы у меня возникают», – подумала Геля.

Сидя перед зеркалом, она не выпускала из рук полученный в университете тест.

– Я не могу выполнять свою работу, когда вы всё время смотрите вниз, – намекнула Вероника.

Геля послушно перестала смотреть в листок. Продолжая решать задания мысленно, она не заметила, как начала размышлять вслух.

– Не двигайте, пожалуйста, губами, – попросила Вероника.

Уверенная в том, что с заданием тянуть не нужно, Геля решила прибегнуть к помощи девушек:

– Какие у вас ассоциации со словом «краска»?

– Косметика, – быстро ответила Ника. – Может, волосы, брови, татуировки… Вика, что скажешь?
– Краску трудно отмыть… Может, тряпка, моющее средство, чистящий порошок, губка…

– Ремонт! – раздался позади Ангелины голос Сате.

***

Выйдя из помещения, Геля чуть не наткнулась на Юлию.

– Я пришла вас проводить, сегодня съёмки будут в другом павильоне, – сказала она. – Надеюсь, Сате Вардановна не доставила вам неудобств, у неё небольшие семейные проблемы.

– Нет, ничего страшного.

Девушки вошли в лифт, направляясь на третий этаж.

– Я бы никогда не отважилась на то, чтобы появиться в кадре, – вдруг сказала Юлия Ангелине. – Вы, наверное, очень смелая.

«Я просто очень бедная», – подумала Геля, но вслух говорить ничего не стала.

На третьем этаже они вышли, и помощница режиссёра повела новоиспечённую актрису в съёмочный павильон.

– Вы никогда не проходили тестов на профориентацию? – решила воспользоваться возможностью Геля.

– На профориентацию? После школы – ни разу. А разве нужно? – неуверенно забормотала Юлия.

– Просто нам в университете задали пройти один, очень интересный. Например, что бы вы ответили на второй вопрос?

Подвигав очки вдоль носа, Юлия всмотрелась в листок Ангелины:

– Я бы ответила «да».

– А вы бы могли пояснить свой ответ?

– Не думаю. Тогда, наверное, лучше ответить «нет»? – и она вопросительно посмотрела на несостоявшуюся студентку.

***

Отличие нового помещения от старого, которое первым бросилось в глаза Ангелине, – его почти в два раза более высокий потолок. Сейчас площадка была не такой заполонённой, как вчера. Только несколько рабочих и операторов перебирали какие-то провода. Кузьма Иванович Чупрунов поднялся навстречу девушке со своего раскладного стула:

– Здравствуйте, Ангелина. Вы же знаете, что у нас дальше по сценарию?

Геля кивнула, но не очень уверенно, потому что сценарий почитывала только между делом.

– Сейчас тебе не придётся взаимодействовать с другими актёрами.

«Вот и замечательно», – подумала Геля.

– Сегодня мы снимаем сцену, в которой Анна прокрадывается в комнату родителей и забирает волшебный компас, чтобы с ним отправиться в путешествие и спасти свою семью.

– А зачем она прокрадывается, если там никого нет?

– Потому что замок уже захвачен слугами ведьмы, – терпеливо объяснил Чупрунов.

– Кому-то не помешало бы получше следить за мотивацией своего персонажа, – раздался позади Ангелины знакомый ей голос.

Обернувшись, она увидела Милену. Сегодня отношения между ними обещали быть напряженными. А может и не только сегодня.

– Кузьма Иванович, подпишите бухгалтерскую смету, – мужчина с длинной головой подбежал к режиссёру-постановщику.

– Подождите, Демьянов. Валя придёт – подпишет, – ответил тот.

Пока они выясняли свои финансовые дела, Ангелина с Миленой оказались предоставлены сами себе.

– Не хочешь порешать тест на профориентацию? – предложила Геля.

– Всегда мечтала, – без восторга отозвалась актриса. – Я тут просто готовлюсь к будущей работе, пока твоя подруга гуляет с моим парнем, – она сказала это довольно громко, заставив Ангелину чувствовать себя неловко.

– Видимо, не так уж он и популярен, раз для тебя это непривычно, – нашлась исполнительница главной роли.

– Ты пытаешься задеть его или меня? – спокойно спросила рыжеволосая.

Геля ничего не успела ответить, потому что Кузьма Иванович настоял на том, чтобы показать ей съёмочную площадку. Режиссёр-постановщик водил её по помещению, рассказывая, что придётся делать в сцене:

– Входите в кадр с левой стороны, идёте направо, забираете ключ из-под ковровой дорожки, поднимаетесь по лестнице, открываете дверь, берёте компас (сразу увидите его), и быстро спускаетесь.

– За дверью будут камеры?

– Нет, происходящее в той комнате мы снимем отдельно.

Ангелина с сомнением оглядела конструкцию:

– А лестница точно прочная?

– Лестница? Прочная! Бригадир рабочих уже проверил. Максимыч, как у вас дела? – Чупрунов обернулся, чтобы позвать рабочего.

– Нормально! – раздался из-под лестницы басовитый мужской голос, заставивший вздрогнуть и режиссёра, и новоиспеченную актрису.

– Максимыч? Вы где?

Мужчина глубоко среднего возраста выполз из-за конструкции и с трудом принял вертикальное положение. Чупрунов поспешил к нему:

– Что с вами случилось? А с лестницей?

– Она не прошла испытание на прочность. Полчаса назад. А эти идиоты всё забыли…

– Забыли её починить?

– Нет, забыли помочь мне встать.

– Вот незадача! Позвольте… Ангелина, идите в коридор, настройтесь на роль.

Геля поняла, что пока что нужна здесь, как снег в мае, и покинула павильон. В коридоре она увидела Демьянова и Валентину Сергеевну.

– Вы достали? – требовательно спросила режиссёр.

– Достал! Грузовик сахарной ваты, таблетки для снижения давления и кошачий корм.

– Какой кошачий корм?

– Два больших пакета сухого, три маленьких пакета влажного.

– Разве мы не договаривались на четыре упаковки влажного?

Они оба перевели взгляд на худого кота с подпалинами, который в тот момент удовлетворённо облизывал свою мордочку.

– Он так отчаянно просил, – жалостливо вздохнул Демьянов.

Валентина Сергеевна наконец заметила Гелю:

– Ангелина, что ты здесь делаешь? Пора бы тебе идти на площадку и настраиваться на роль.

***

Услышав хлопушку, Геля на цыпочках вошла в кадр, но была немедленно остановлена.

– Не совсем похоже на то, что ты крадёшься, – сказал Кузьма Иванович. – Не чувствуется, что тебе страшно.

– Разве человек, которому страшно, будет куда-то красться? Он будет сидеть на месте, – не поняла Геля его точку зрения.

– А человек, которому не страшно, идёт напролом, – сказала Валентина Сергеевна.

В качестве второй попытки Геля прижалась спиной к стене и пошла вдоль неё приставным шагом.

– Подожди, подожди! – прервала её Чупрунова. – Ты не могла бы делать это помедленнее? Всё-таки хронометраж тоже имеет значение.

– Ещё медленнее? – удивилась Геля.

– Посмотрите по сторонам, сделайте вид, что прислушиваетесь, – посоветовал Кузьма Иванович.

– Изначально вы мне этого не говорили? – уточнила Геля.

– Она, что, никогда не слышала об импровизации? – пробормотала Милена.

– Вообще, умение импровизировать можно было проверить на пробах, – ответил ей Жора.

– Дорогие коллеги, – Валентина многозначительно посмотрела на них. – Не мешайте процессу кинопроизводства.

Ангелина сделала то, о чём её просили. Оглядываясь по сторонам, вошла в кадр, сделав вид, что прислушивается, взяла ключ из-под ковровой дорожки. Отыгрывать сцену без реплик оказалось труднее, чем она предполагала изначально.

– Теперь уже сцену можно не затягивать – беги быстрее по лестнице! – сказала Чупрунова.

Приподняв подол платья, Геля побежала вверх по ступенькам. Раздался скрип, затем хруст – и сердце Гели ухнуло в пятки, как и она сама ухнула на пол через образовавшееся отверстие. На площадке послышался испуганный вскрик Юлии и обеспокоенное оханье режиссёров.

Ангелина попробовала повернуться на спину – попытка увенчалась успехом. Конечности были на месте, и даже голова функционировала вполне прилично. Открыв, наконец, глаза впервые после испуганного зажмуривания, Геля увидела толпой окружающую её съёмочную группу, через которую вскоре протиснулся доктор, который примчался в павильон, словно предвидя аварию заранее. Он был в соответствующем зеленовато-голубом халате, с большими круглыми очками на широком носу, с редкими, немного волнистыми волосами.

– Объясните по существу, что у вас случилось? – потребовал врач.

– Подо мной сломалась лестница, – быстро ответила Геля.

– А, то есть, ваши рабочие делают мне клиентуру, – ровным голосом подытожил доктор, роясь в своём чемодане с инструментами. – Что ещё может случиться с этими лентяями, которых принято называть актёрами? – он говорил совершенно спокойно, даже дружелюбные нотки слышались в его интонации.

Потом он вспомнил, что стетоскоп висит у него на шее, и принялся прослушивать Геле грудную клетку.

– Как к вам обращаться? – спросила новоиспечённая актриса.

– Альберт-Эйнштейн.

– А отчество?

– Альбертович.

– Альберт Альбертович?

– Альберт-Эйнштейн Альбертович. Альберт-Эйнштейн – моё имя. Пишется через дефис. Мамедов Альберт-Эйнштейн Альбертович.

– Альберт-Эйнштейн Альбертович, я, конечно, не эксперт в этой теме, но мне кажется, что вы осматриваете что-то не то, – намекнула Геля.

– Это надо было сделать на всякий случай. Если через пару дней у вас будут проблемы с дыхательными путями – это не я их пропустил.

Потом он усадил Гелю на один из раскладных стульев, постучал молоточком по суставам, посветил фонариком в глаза. Как Ангелина и предполагала, ничего серьёзнее ушибов у неё не было.

–Вам бы надо витаминов с кальцием поесть, – порекомендовал Мамедов, складывая инструменты обратно в чемодан.

– Как вы определили, что у меня слабые кости?

– У костей, в любом случае, есть свой предел. А эта бригада рабочих останется с вами до конца съёмок.

Доктор ушёл. Рабочие всё ещё ремонтировали ступеньки.

– Ангелина, с тобой всё хорошо? – деловито спросила Валентина Сергеевна.

– Да, я цела, – ответила Геля.

– Хорошо. После починки продолжим.

– Мне делать то же, что и в начале?

– Нет, сразу с подъема по лестнице. Только после перерыва, пожалуйста, побыстрее, поактивнее, можно даже посуетливее, – Валентина Сергеевна так увлеклась объяснением, что чуть не запнулась об раскладной стул, на котором лежали сценарий и тест на профориентацию, принесённые Гелей. – Ой, это что? Тест? – отреагировала режиссёр с энтузиазмом.

– Это я принесла, – сказала Геля.

– С учёбы? Мы в университете тоже такие проходили, я всегда обожала их. Например, на нас проверяли методику Пафнутия Карлова. Правда, с тех пор я ничего не слышала ни о Карлове, ни о развитии методики.

– Можете пройтись по вопросам, ничего страшного не случится, – заверила Ангелина.

Чупрунова села на свой стул с листом в руках и напряжённо вчиталась а текст:

– «Что было раньше: курица или яйцо?» Яйцо, конечно! Курица без яйца не появится!

– Мне кажется, что предки куриц не несли яиц, поэтому правильный ответ – другой, – вмешался Жора.

– Нет, тут нужно размышлять совсем не так! – Милена неожиданно проявила интерес к вопросу.

Съёмочную площадку заполонил горячий спор. Даже бригада осветителей не осталась в стороне:

– Вот у моей тётки в деревне такие курицы…

Геля решила немного размяться в случайно выпавшее ей свободное время. Она вышла в коридор и вдохнула пропахший кондиционерами воздух. Перед ней появился Артём, в одной футболке, несший свою рубашку на вытянутых руках.

– Ангелина, это твои проделки?! – спросил он требовательно.

– Это? – спросила Ангелина, указывая на предмет одежды, который он держал.

– Ты специально привела свою подружку, чтобы её на меня стошнило?

– Что?! – ужаснулась Ангелина.

«Быстро! Быстро! Оправдать Кристину! – она мысленно заметалась. – Не могу же я опозорить беднягу перед её любимой знаменитостью!»

– Да, специально, – неожиданно для себя самой выдала новоиспеченная актриса.

– Значит, война? – голос Старцева зазвучал спокойнее, страшнее.

Ангелина поняла. что обратной дороге нет и ей остаётся только гордо скрестить руки на груди:

– Да! И что ты мне сделаешь? Это не вина Кристины, это я накормила её теми пельменями!

– Чья, говорите, это вина? – над Гелей угрожающе нависла тень.

Это была Ниночка. Угрожающе перевесив через плечо швабру, она мрачно смотрела на них. Артём и Ангелина, нервно хихикая, принялись оправдываться:

– Ничья! Мы тут просто свои актёрские дела обсуждаем.

– То-то же, – Ниночка неожиданно успокоилась и прошла мимо них.

***

Ангелина спустилась на первый этаж в поисках Кристины и увидела её выходящей из дамской комнаты.

– Крис, с тобой всё в порядке? Врач нужен? – озабоченно спросила Геля.

– Врач? Нет. Я просто перенервничала.

– А с Артёмом у вас что случилось?

– С Артёмом? Геля, он замечательный! Береги его!

– Замечательный?

– Когда это случилось, он не рассердился! Ничего не сказал! Только рубашку снял и вышел.

***

Несколько дней спустя Ангелина и Кристина сидели в комнате последней, просматривая очередной эпизод мультсериала «Щепчик и Помпон». Персидский кот с аппетитом поедал кусок форели, забытый хозяевами на кухонном столе, и допытывался у сфинкса, как в рыбу попадают кости.

– Ты так и не рассказала, зачем Алла Львовна позвала тебя к себе в кабинет посреди занятия, – напомнила Крис подруге.

– Так это из-за теста, – сказала Геля, практически не отвлекаясь от просмотра. – По результатам оказалось, что я гений, способный на любую творческую работу, от визажа до съёмок фильмов.

– Теперь понятно, почему она пришла такая, совсем не похожая на себя, глаза по пять копеек.

– Потом Алла Львовна отвела меня к декану, и они предложили мне сразу же пройти вступительные испытания, не дожидаясь августа.

– Круто! Но разве ты была готова?

– Нет, конечно!

– И что ты сказала?

– Ничего. Они посмотрели на моё последнее сочинение (по той книге, которую мне давала твоя мама) и пришли а выводу, что методика нуждается в доработке.

– То-есть, всё остаётся по-прежнему?

– Остаётся.

Кристина остановила видео и принялась искать следующую серию анимационного шоу.

– Интересно, какие тесты мы должны пройти, чтобы они перестали переносить занятия на восемь утра? – задала она риторический вопрос.

Глава 6
Поезд в Борово

Вот и пришло время крутиться, как мышь мясорубке.

Геле повезло. Съёмки в её расписании прекрасно уживались с работой в супермаркете и посещением подготовительных курсов. Всё портил один нюанс: с трудом можно было втиснуть между ними сон, приёмы пищи и прочий отдых. Иногда, просыпаясь в маршрутке или в автомобиле Кировых, она даже не могла вспомнить, куда ехала.

***

– Геля! Просыпайся! – Кристина заботливо трясла подругу за плечо. – Мы приехали, можешь выходить.

Ангелина, вздрогнув, проснулась и протёрла глаза. Испуганно всмотрелась в тёмную улицу за окном.

– А куда мы приехали? – спросила она хриплым спросонья голосом.

– В «Копейкино 24/7», – бледнея, ответила Кристина. – Сюда же надо было ехать?

Геля озадаченно уставилась в одну точку:

– А я не помню…

Крис с досады стукнула руль:

– Ой, мы попали!

***

– Ну Ангелина! – Валентина Сергеевна, несмотря ни на что, старалась спокойно общаться с Гелей, но сейчас не могла не упереть руки бока раздражённо. – Что же ты никак не запомнишь эту реплику? Сначала говоришь: «Бумаги не имеют значения», а потом уже: «Я готова к любым испытаниям!» Неужели это так трудно?

– Да, – поддержал режиссёра Владислав Станиславович. – Как только ты оказываешься на площадке, твой ай-кью словно падает до двадцатки.

Геля честно пыталась уместить слова режиссёра в своей голове, но план очередного изложения настойчиво их оттуда выпихивал.

***

– Дочь, а где здесь цена на стиральный порошок?

Сознание Ангелины всё ещё не окончательно выплыло из раздумий в реальность. В её голову внезапно пришло то, что она пыталась вспомнить в течение некоторого времени:

– Бумаги не имеют значения! – выдала она внезапно для самой себя.

– Это, что, бесплатно?

Очнувшись, Ангелина вспомнила, что держит у уха телефон, по которому говорила с Кристиной. Кроме того, сейчас она на работе, в супермаркете. Старушка с сиреневыми волосами и пачкой стирального порошка стояла перед ней.

– Геля, что у тебя происходит? – прозвучал из телефона обеспокоенный голос Кристины.

– Всё нормально, – Ангелина поспешно успокоила подругу.

– Правда? Я могу это взять? – в глазах пожилой покупательницы загорелся энтузиазм.

Ангелина не успела ничего сказать, как женщина, проявляя неожиданную для своего возраста прыть, вместе со стиральным порошком выскочила за дверь магазина. Геля бросила взгляд на Серёгу. Охранник стоял, прислонившись спиной к стене, в наушниках, глядел в экран телефона и что-то жевал.

– Кристин, – обратилась продавец-кассир к подруге. – Если я решу связать свою жизнь с киноиндустрией, тресни меня, пожалуйста.

***

Время шло быстро. Наступил декабрь. Приближались новогодние праздники.

В один день Геля пришла на занятие в УГОН, села на своё излюбленное место рядом с Кристиной и с обречённым видом положила голову на парту.

– Это конец, – пробормотала она.

– И не говори! Просто жесть! – отозвалась с соседнего стула Крис.

Геля подняла голову:

– Ты о чём?

– А ты?

Причиной состояния Гели было электронное письмо, которое она получила вчера вечером от мамы. В сообщении ей настойчиво намекали, говоря, что её комнату всё это время регулярно проветривали, а на её кровать постелили новый набор постельного белья.

– Родители хотят, чтобы я приехала домой на новогодние каникулы, – мрачно сказала Геля. – Они же догадаются, что я не смогла поступить! Не смогу я юлить у них на глазах больше недели.

– Ничего не поделаешь! – пожала плечами Кристина. – Придётся съездить к родителям, потому что никто не сделает это за тебя.

Глаза Гели загорелись восторгом:

– Подожди! Ты дала мне идею!

– О нет, – Крис с сожалением закусила губу.

– Обмен студентами! Точно! Студент по обмену!

– И кого ты выберешь на роль «обменника»?

– Надо подумать.

Кристина поняла, что отговаривать Гелю от этой затеи бесполезно, и заняла её сторону:

– Азиз! Он парень ответственный и самый смышлёный в нашей группе. Давай попробуем поговорить с ним. Кажется, я видела его заходящим в библиотеку.

Обе девушки выбежали в коридор, в конце которого и была библиотека. Её выкрашенная в белый цвет дверь с ручкой-шишаком была всегда открыта, но в этом не было никакой проблемы. Стоило кому-то без надобности заглянуть в библиотеку дольше, чем на две секунды, как истошный крик престарелой библиотекарши вынуждал этого человека удалиться. Занятых чтением эти крики беспокоили крайне редко, потому что крайне редко кто-то приходил сюда почитать.

Ангелина и Кристина вошли в квадратную комнату, условно разделённую на две части: стеллажи с книгами и читальный зал. Азиз сидел за одним из столов, склонившись над книгой и попивая воду из бутылки. Кристина окликнула парня, и он вздрогнул. Геля подхватила книгу, и выплеснувшаяся из бутылки вода попала не на страницы, а на стол.

– Ага! Теперь ты мой должник! Нужна твоя помощь. Не мог бы ты на новогодние каникулы съездить к моим родителям, притворившись студентом по обмену?

Азиз растерянно смотрел то на одну, то на другую девушку.

– Вообще-то, у меня были другие планы, – выдавил он из себя.

– Да это не надолго! Денёк переночуешь, потом скажешь, что произошла ошибка, и уедешь, – решила Кристина.

– Допустим, я согласен, но погодите! С чего вы взяли, что у нас получится скрыть правду? Что, если родители Ангелины будут задавать вопросы? Что, в конце концов, мне за это будет?

– Мой отец – владелец автозавода. Ты даже не представляешь, что я могу себе позволить! – заверила Геля.

– Почему я должен тебе доверять? – скептически прищурился Азиз.

– Иди уже в кабинет! Занятие скоро начнётся! – Кристина подтолкнула его к выходу из библиотеки.

Азиз неуклюже удалился из библиотеки, видимо, решив, что слова Крис не лишены правды.

– Действительно, что ты можешь ему предложить? – спросила Ангелину подруга, провожая соученика взглядом. – Ты же на мели.

– Спроси что-нибудь попроще, – грустно сказала Геля, беря с полки и рассматривая одну из книг. – Кажется, у меня ещё есть около недели на размышление.

Прочитав название на обложке, она подняла брови в радостном удивлении. Это была «Работа актёра над собой» Станиславского.

– Кажется, мне стоит взя…

– Где читательский билет?! – рявкнула из-за угла библиотекарша.

Геля вцепилась в книгу, чтобы не выронить её от неожиданности.

– Я не студентка, – опомнилась она.

– Тогда предъяви пропуск, – женщина недоверчиво скрестила руки на груди.

– Секунду, – Геля сунула пальцы в карман.

***

Едва получив библиотечную книгу в пользование, Геля занялась изучением материала. День за днём и страница за страницей, она открывала неведомый ей ранее мир актёрской игры.

Снова занятая чтением, Ангелина сидела в столовой киностудии. Почувствовав рядом присутствие Артёма Старцева, она выпрямилась на стуле и раздражённо подняла голову. Раздражало её не только то, что Артём топтался рядом с ней без видимой на то причины, но и то, что он смотрел на неё с ухмылкой.

– Что, почитываем? – изобразил любопытство он. – От тебя так и веет энергетикой новичка.

– Разумеется, – ответила Ангелина спокойно. – Чем ещё от меня должно веять? Бензином?

Вспомнив, что недавно сошла с общественного транспорта, она на всякий случай понюхала свою руку и свои волосы.

– Ты бы ещё Аристотеля взяла! – Старцев усмехнулся с долей сочувствия. – Современные продвинутые люди читают современные продвинутые работы.

Молодой актёр положил на стол книжку, которую всё это время держал подмышкой – намного более толстую, чем та, которую Геля взяла в библиотеке. Она придвинула к себе том и прочитала называние «Десять ошибок Станиславского или Почему нельзя приводить питомцев на съёмочную площадку». Артём быстро забрал книгу:

– Только ты её просто так не получишь! Потому что Нонна спонсировала её издание, – сказав это, Старцев ушёл по своим делам.

Ангелина собиралась вернуться к чтению, но оценила количество оставшихся страниц и задумалась о неблагодарности своего рвения.

***

– …Вот тут она и сказала, что не будет продолжать отношения со мной, пока я не познакомлюсь с её родителями, – Мишаня жаловался Геле на свою личную жизнь, точнее, на почти полное отсутствие таковой.

– В этом проблема?

– Геля! Такое недоверие! Она просто плюнула мне в душу.

– И это было последней каплей?

От внимания Ангелины не укрылось, как новый работник прокрадывается из подсобного помещения в зал, воровато озираясь.

– Серёга! – твёрдо сказала продавец-кассир, заставив охранника резко обернуться с испуганно вытаращенными глазами.

Он понял, что от него требуется. С виноватым видом вынул из одного кармана брюк пирожок в пакете, а из другого – пачку творога, положил продукты рядом с кассой, перед Гелей.

– Серёга! – повторила девушка сквозь зубы.

Сергей задрал рубашку и вытащил из-за пояса брюк упаковку нарезанного сыра, набор из четырёх батареек и пару журналов.

– Так что там у тебя с девушкой? – Геля решила продолжить разговор с Мишаней.

Раз уж он начал – пусть заканчивает.

– Погоди, а если я ей вот так отвечу, – Мишаня отошёл на пару шагов подальше от кассы и прокашлялся. – «Если ты не принимаешь меня таким, какой я есть, считай, что ты вообще меня не принимаешь!»

– Нет, так не пойдёт, – сказала невпечатлённая Геля. – Тебе не помешало бы побольше задействовать мимику. И вот эта пауза в середине – слишком резко ты её прерываешь.

– Считаешь?
– В любом случае, стоит прорепетировать.

– Тогда я уж лучше сообщение напишу. Ну, будь. Мне пора.

– До скорого.
Попрощавшись с Мишаней, Геля потрясла головой. Что это на неё нашло? Она начинает говорить, как Чупруновы.

В магазин зашёл парень в мешковатой куртке поверх мешковатой толстовки. Одним движением он взял с полки рулон полиэтиленовых пакетов и положил его перед Ангелиной.

– Пакет надо? – спросила работница магазина, как предписывали ей обязанности.

– Да, срочно понадобилось купить. Пробейте побыстрее, пожалуйста.

– Я имею в виду, нужен ли вам пакет для пакетов? – перефразировала Геля, вполне осознавая комичность ситуации.

Парень ненадолго задумался, взял второй рулон и тоже положил его рядом с кассой. Ангелина хотела ещё что-то сказать, но заметила надпись на перевязывавшей его ленте, на полном серьёзе гласившую: «Пакеты для пакетов».

– С вас шестьдесят тридцать три, – вздохнула она.

***

– А сейчас мы доснимем сцену знакомства с Мудрым Дубом…

Геля увидела, что к ним бежит Жора, хаотично размахивая руками и роняя хлопушку.

– А ничего мы не доснимем, – Валентина Сергеевна уже догадывалась, что он собирается сказать.

Запыхавшийся второй ассистент оператора долго не мог начать говорить.

– Она уже близко, да? – поторапливая его, спросила Чупрунова.

– Я видел её в гардеробе, – сын режиссёров, наконец, выдавил из себя несколько слов.

– Иди прятаться, – Валентина Сергеевна беспристрастно подтолкнула Гелю к выходу.

– Может, пора перестать… – осторожно попытался вразумить режиссёра та.
– Я решаю, когда пора! – Чупрунова оказалась непреклонна.

***

С томом Станиславского, Геля отправилась бродить по коридорам киностудии. Станиславского она решила всё-таки дочитать, чтобы время, через которое книгу надо было вернуть в библиотеку, не пропало зря. Когда она проходила мимо цеха подготовки к съёмкам, из-за двери выглянула Юлия Овсеева и вздрогнула, увидев новоиспечённую актрису.

– В чём дело? Это всего лишь я, – сказала Геля, на всякий случай глянув назад.

– Тебя тоже отправили прятаться? – понимающе сказала ассистент режиссёра. – Заходи, – она открыла дверь пошире. – Здесь мы будем в безопасности.

Геля перешагнула порог помещения и сразу увидела Сате, которая суетилась рядом с изображавшим женскую фигуру манекеном и сгибала в разных местах наброшенный на него кусок серебристо-серой ткани. Девушка чуть не подавилась, увидев, что костюмерша держит ртом швейные булавки.

– Вы к нам надолго? – уголком рта спросила Сате Ангелину.

– Хотелось бы верить в обратное.

– Посидите на гримером кресле, там сейчас не занято, – женщина указала булавкой в угол и снова растворилась в работе.

Ангелина подошла к стулу, села на него, продолжила читать книгу, положив её на колени, потому что стол рядом был заставлен косметикой.

Вероника Крылова и Виктория Котова, попивая воду из одноразовых стаканчиков, водили хороводы вокруг кулера.

– Мда, – протянула Вика.

– Угу, – ответила Ника.

– М? – спросила парикмахерша.

Визажистка молча кивнула.

– Ну нет уж, – Юлия энергично помотала головой, вмешавшись в разговор.

Налив себе стакан воды, помощница режиссёра отошла к окну.

– Я догадывалась, что она болтунья, – сказала Виктория, глядя ей вслед.

Открылась дверь, и в цех ввалилась группа людей, некоторые из которых тащили съёмочное оборудование, представленное камерами и микрофонами на длинных стойках, а один – первый ассистент оператора Айбар Сулейменов – жевал бутерброд. Похоже, не только Ангелина с Юлией избегали Скалову.

– А вы-то что здесь забыли? Что у вас случилось? – удивлённо вскинула брови Сате.

– Скалова случилась, – ответил Лёня Карпатьев, оператор-постановщик.

– Что же вы к себе не идёте, в цех съёмочной техники?

– Так её Жора туда повёл. Решил повести время, показать ей киностудию.

– А в пиротехнический?

– Там Ниночка!

– Вот уж действительно взрывная смесь, – съязвила Ника.

Прошло не более десяти минут, прежде чем в помещение втиснулось ещё человек семь – весь состав бригады осветителей. Ни для кого из присутствующих это не стало неожиданностью. Зато громкое и бурное обсуждение вызвали несколько одновременно перегоревших лампочек, что погрузило комнату в относительную темноту. Геля обречённо закрыла книгу.

– Похоже, это платье приказало долго жить, – пожаловалась Сате, выплёвывая булавки.

– А что вы переживаете? Все осветители здесь, – напомнил Карпатьев. – Ребят, сделайте что-нибудь!

– Розеток не видно, – сказал кто-то из бригады осветителей.

– Лёня, у тебя же зажигалка должна быть! – напомнил Айбар.

– У меня её нет, я курить бросил. И вообще, убери от меня свой бутерброд!

– Я его уже доел.

– Тогда во что я вляпался?

Разговоры вскоре стихли. После ослабления света число тем для обсуждения значительно поубавилось.

Прошло ещё минут пятнадцать, и дверь распахнулась, заставив отвыкших от света киношников зажмуриться.

– А что вы тут делаете? – раздался из коридора голос Жоры Чупрунова.

– От Нонны Фридриховны прячемся.

– А почему так долго? Она всего лишь минут на пять приходила.

– Разве ты не собирался показать ей киностудию?

– Собирался. Она отказалась.

Карпатьев, напряжённо сжав кулаки, шагнул к своему ассистенту:

– Почему же ты раньше не сказал?

– Откуда бы я знал, что вы тут схоронились? Я смотрю – свет выключен, значит, нет никого…

Немного поворчав, люди принялись разбирать вещи и выходить, почти нехотя, как будто они уже сроднились со здешней атмосферой.

***

Геля в очередной раз нажала зелёную трубку на экране телефона, и в очередной раз ей в ухо потянулись монотонные гудки. Кристина почему-то не отвечала на звонки. Тогда Ангелина продолжила дожидаться её, расхаживая по холлу перед актовым залом университета. С завтрашнего дня должны были начаться зимние каникулы, а сегодня решили устроить концерт для студентов и преподавателей, потому что ни те, ни другие уже не хотели работать. Геля и Крис ни к тем, ни к другим не относились, но, если они решили посмотреть на это мероприятие, вряд ли кто-то будет выяснять это.

Кристина, наконец, объявилась, энергично цокая каблуками сапог.

– Я не опоздала? – спросила она.

– Нас всё равно пустят, – отмахнулась Геля. – С Азизом-то что?

– Азиз уже ту-ту! То есть, я его подвезла и усадила на поезд.

Девушки прошли в актовый зал, где перед высокой, выложенной линолеумом сценой стояли ряды скамеек с мягкой обивкой, и сели на самую свободную, которая оказалась самой последней.

Как раз читала речь ректор, полная женщина с завитыми химией волосами, с большим искусственным цветком в петлице светло-зелёного пиджака:

– Дамы и господа! Студенты и преподавательский состав! Мы с вами встретились здесь и сейчас, чтобы проводить старый год и встретить новый. Правда, старый год ещё не пройдёт, а новый не наступит, но когда это произойдёт, университет будет закрыт. Так что сейчас мы с вами посмотрим выступления каждого факультета, а потом торжественно вручим вам подарки, на которые вы все скинулись. Вы же скинулись?

Несколько человек на первых рядах покивали, но ректор удовлетворилась этим и объявила:

– Открывают наш концерт студенты исторического факультета с инсценировкой празднования сатурналий в Древнем Риме!

– Я всё ещё нервничаю, – призналась Геля Кристине. – Неужели наш план сработает?

– К чему такие вопросы? Плана у нас особо и не было.

Кристина, сняла куртку и положила себе на колени, продемонстрировав лиловую кофточку, надетую поверх розовой водолазки, достала из сумки пачку чипсов и принялась хрустеть ломтиками сушёного картофеля, довольная тем, что на последнем ряду её не видно и не слышно.

Группа студентов, спотыкаясь об тоги и туники из перешитого постельного белья, спустилась со сцены, и ректор объявила следующий номер программы:

– А сейчас студенты лингвистического факультета зачитают рэп на восьми языках!

– Похоже, тебе нужен отдых, – авторитетно заявила Кристина подруге. – Давай сходим куда-нибудь, отпразднуем… эм… наполовину выполненный замысел. Я бы пригласила тебя в кафе, но обещала себе не есть сладкое чаще одного раза в неделю.

– Правда? И давно ты так держишься?

– Впрочем, можно и сходить. Вот умеешь ты уговаривать!

– Это кто кого уговорил… Так у меня же денег нет!

– Я тебя угощу. Это будет моим тебе подарком. Тогда мне не придётся придумывать что-то ещё к Новому году.

Они взяли свои вещи и выскользнули из актового зала, как раз под объявление следующего номера:

– А сейчас студенты физико-математического факультета зачитают новогодние стихи!

***

Ресторан «Кабанчик» интерьером своим больше напоминал кафе, а своим меню – чистую забегаловку.

Ангелина и Кристина взяли себе по чашке чая и по куску грушевого пирога, после чего устроились за одним из круглых столиков в углу зала. Пирог напомнил Геле её посиделки с семьёй. На один из таких вечеров её мама купила похожий, чтобы хвастаться своими кулинарными успехами свекру и свекрови. Пирог оказался просроченным. Кристина заметила, как изменилась в лице, помрачнев от воспоминаний, Геля, и попыталась подбодрить её:

– Не переживай – Новый год скоро и всякие плюшки.

– И что? Всё равно детям из богатых семей не положено новогоднее чудо.

– Наверное, им хватает того чуда, которое они получили при рождении, – Кристина захихикала, но резко затихла, осознав, что её реакция неуместна.

– Ты, должно быть, не понимаешь, какого это – расти в богатой семье провинциального города, – Геле захотелось поговорить по душам. – Одноклассники смотрели на меня волком. Когда учителя собирали деньги на шторы или что-то ещё, все сразу показывали на меня пальцами: «Лина за всех сдаст – у неё папа богатый». Кажется, в школе я только и слышала: «Пусть Лина то, пусть Лина это…»

– Жесть, – Кристина издала преисполненный сочувствия вздох. – Неужели тебя совсем никто не понимал?

– Была та молодая учительница русского языка и литературы, которая согласилась называть меня Гелей. И одни парень, который пригласил меня на выпускной, но я не смогла пойти, потому что одноклассники закрыли меня в раздевалке, чтобы другая девочка могла с ним познакомиться.

Крис в ответ промолчала, и Геля продолжила изливать душу:

– Неужели я не могу быть какой-то самостоятельной величиной? Я бы хотела быть чем-то большим, чем дочь богатых родителей. Потому-то я и уехала поступать на филологический, вместо того, чтобы унаследовать папино дело. Представляешь, что будет, если он узнает, что я и его бизнес продолжать оказалась, и на филологический не поступила?

Не успела Ангелина договорить, как у её подруги зазвонил мобильный телефон, и она отошла разговаривать к дамской комнате. Через некоторое время Кристина вернулась, обыденным движением положила мобильник на столик и села на своё место.

– Азиз звонил, – сказала она, сделав глоток чая.

– Он доехал? – нервно спросила Геля, резко выпрямившись.

– Нет.

Ангелина ну совсем не ожидала такого ответа.

– Погоди! Что ты имеешь в виду?

– Он застрял в поезде.

Геля залпом допила остатки чая, как будто это придало ей храбрости.

– Да как он умудрился?

– Рельсы оказались разобранными, и поезд больше никуда не поедет, – Кристина как будто пыталась сделать вид, что происходящее не имеет к рей никакого отношения.

– Что значит «не поедет»?

– Он мне подробно не рассказывал. По-моему, рельсы собирались чинить, но забыли об этой идее, когда часть их разобрали.

Геля с подавленным видом прильнула к столешнице:

– Во что мы его впутали… Не нужно было посылать его к моим родителям.

– Да, это оказалось совершенно бессмысленным, – Кристина с опаской выразила согласие.

***

На следующий день Азиз, живой и здоровый, зашёл по делам в университет. У библиотеки его поджидала Геля.

– Азиз! – окликнула она его. – Я по поводу вчерашнего. Нам с Кристиной жаль, что так вышло. Я же обещала…

Он посмотрел на неё враждебно:

– Нет, ничего не надо. Достаточно того, что я выпутался из этой передряги.

– Что ж, люди говорят, что нужно уметь довольствоваться малым, – сказала Геля и пожалела об этом, получив в ответ ещё один сердитый взгляд.

Глава 7
Новогодние чудеса в решете

Обычный рабочий день в одном из филиалов Роспилбанка. Всего три человека в зале ожидали своей очереди быть обслуженными. Из-за развития всевозможных дистанционных фишек помимо работников, следы на полу этого банка оставляли, главным образом, пенсионеры. За столом в окне номер девять сидела работница Карина Кирова, а перед ней – её подруга Любовь Романова, приходившая поболтать по незанятым дням и иногда приносившая на хвосте новости из мира шоу-бизнеса.

– И что же? Владина окончательно с ним разошлась? – то и дело вздыхая, переспрашивала Кирова подругу.

– Пока не понятно, но то кольцо она больше не носит. Будь я на её месте – вела бы себя пожёстче.

– Это все новости?
– Нет! Ты слышала, что Чупруновы собираются участвовать в «Весеннем кинозале»?

– Правда? И в этом году тоже? Мне бы такую упёртость!

– Разве тебе не интересно, что они там снимают?

– Так это же фестивальное кино! Это для жюри, а не для нас.

– Просто я видела, как подружка твоей Кристины болталась около киностудии.

– Подружка Кристины? Которая?

– Тёмненькая такая.

– Геля?

– Дочь, мне бы кредит погасить… – из-за спины Романовой выглянула старушка с сиреневыми волосами.

– Подождите, соблюдайте очередь! – строго сказала ей Кирова.

Она подошла к прозрачной с белой ручкой двери, отделявшей её рабочее место от зала ожидания, и закрыла её, оставив пожилую женщину с другой стороны.

– Так что там с Гелей? Она решила сняться в фильме? – принялась допытываться у подруги мама Кристины.

– Скорее всего, Чупруновы ей предложили. И, видимо, предложение она приняла.

– Что-то мне не верится. Трудно ожидать подобного от такого серьёзного, рассудительного человека, как Ангелина. Вот если бы моя недотёпа вляпалась в такую историю – это я бы поняла.

Карина пошевелила мышкой допотопного компьютера с толстым монитором и выпуклым экраном. Машина «пришла в сознание».

– Пора бы мне вернуться к работе.

– Если честно, у меня тоже обеденный перерыв подходит к концу, – Любовь встала и повесила на плечо сумку, собираясь уходить.

Увидев, как вышла из-за прозрачной двери Романова, старушка с сиреневыми волосами сменила её на стуле перед работницей банка. Кирова положила пальцы на желтоватую клавиатуру, которая некогда была белой:

– Так, вы хотите погасить кредит… Когда вы его брали?

– Это не я его брала…

***

Стоя за прилавком, Геля одёргивала свою униформу и надевала бейджик, готовясь приступить к работе. Кристина, которая только что подвезла подругу на очередную ночную смену, рассеянно перебирала товары на полках. Её внимание привлекла чёрная пластмассовая корзина, из которой торчали разноцветные зонтики.

– Я смотрю, у вас тут зонты со скидкой, – заметила она.

– Да, акция заканчивается на следующей неделе, – подтвердила Геля.

– Вот я и нашла новогодний подарок для мамы!

Кристина радостно положила зонт рядом с кассой, и Ангелина просканировала штрих-код.

– С тебя семьдесят пять рублей.

– Не одолжишь мне двадцать пять, чтобы без сдачи было?

Ангелина ушла в подсобное помещение, где была её сумка с кошельком.

– А не слишком ли дёшево для подарка? – громко спросила она оттуда.

– В прошлом году я уже подбрила маме дорогой зонтик, и она им ни разу не воспользовалась, говорит, такой хороший, что страшно намочить.

– В таком случае, не выкидывай ценник, пока она его не увидит, – посоветовала Геля, возвращаясь из подсобки. – Вот тебе три по пять и десятка.

Кристина добавила к этому пятидесятирублёвую бумажку, и Геля распечатала чек.

– Спасибо за покупку, приходите ещё.

– Непременно.

В кармане Крис «запел» мобильный телефон, и она отошла в угол магазина для разговора. Произнеся всего несколько фраз, она, просиявшая, вернулась к Ангелине.

– Геля! Я нашла нам хату на Новый год!

– Отлично! Где отмечаем? – не менее радостно отреагировала продавец-кассир.

– Я могу переночевать у тебя!

– Ты можешь пере… Погоди, у кого? – улыбка сползла с лица Гели.

– Не орите так! Я пытаюсь сосредоточиться! – громко потребовал Мишаня.

Как оказалось, всё это время он стоял в сторонке, у стенда с прессой, листая журнал.

– Что ты тут делаешь? Твоя смена уже закончилась, – удивилась Ангелина.

Она вышла из-за кассы и, немного наклонившись, посмотрела на обложку издания в руках у коллеги.

– Что это? Для будущих мам?

– Там бывают симпатичные модели, – оправдался Мишаня.

– Модели чего?

– Кухонных раковин. Кстати, вы тут что-то говорили про хату…

– Нет, ты не так по… – попыталась отнекиваться Ангелина.

– Просто мы с Гелей решили отмечать Новый год в её квартире, – Кристина помешала ей.

– И… большая квартира? – зашёл издалека Мишаня.

– Обычная, однокомнатная.

– Мы втроём как раз поместимся! – снова вмешалась Кристина. – Вместе поживее будет!

Ангелина закатила глаза.

– А где ты живёшь? – задал очередной вопрос Мишаня.

– Улица Большая Новостройка, дом четырнадцать, – и снова голос подала подружка новоиспечённой актрисы. – Если отсюда ехать, получится долго, но удобно.

«И чего ему дома не сидится? – подумала Геля. – Скорее всего, он забудет спросить про время встречи и оставит эту затею».

– Ну всё, я пошёл, – Мишаня развернулся к выходу.

– Пока! До девяти вечера! – Кристина помахала ему на прощание.

Закрыв лицо руками, Геля издала стон.

***

Отработав шесть часов и поспав три, Ангелина двинулась на съёмочную площадку. Едва она открыла дверь съёмочного павильона, как оттуда вылетела и села ей на плечо большая серая сова. Следом вышли Корней Демьянов и Кузьма Иванович.

– Ангелина, добрый день! Вот вы и познакомились с вашей партнёршей по сцене.

– Кажется, вы ей понравились! Заберёте её домой? – предложил Корней.

– Я обещала хозяйке квартиры не приводить питомцев, – сказала Геля, уворачиваясь от крыла совы, которое било её по лицу.

– Жаль, – сказал Демьянов слегка разочарованно. – Я купил эту птичку и тоже не могу держать её дома.

– Ангелина, вы знаете, что у нас на повестке дня? – Чупрунов решил вернуть разговор к теме работы.

– Да. Принцесса Анна идёт к гадалке, чтобы узнать, где её родители, но гадалка оказалась превращённой ведьмой в сову, и мне придётся разговаривать с этой птицей, озвучивать которую будут после съёмок, – ответила Геля, стараясь игнорировать когти совы, царапавшие плечо сквозь одежду.

– Верно! – удовлетворённо кивнул режиссёр-постановщик. – Пойдёмте на площадку.

***

Съёмочную площадку в этот раз сделали меньше, чем она когда-либо была, установив всё оборудование на одной половине. На них же установили декорации в виде полок, шкафов и столов из «необработанного» дерева, на которых лежали толстые книги, разноцветные стеклянные шары и колоды карт.

На жёрдочке над столом восседала пернатая звезда этой сцены. Сидя за столом и глядя на неё, Геля должна была произносить свои реплики.

– Ангелина! Больше взаимодействия с персонажами! – потребовала Валентина Сергеевна.

– Можете погладить сову, – подсказал Кузьма Иванович.

Медленно вытянув руку, новоиспечённая актриса дотронулась до тёплых пушистых перьев. Клюв птицы больно сжал её палец. Потом, видимо, для верности, сова ещё и царапнула её лапкой.

– Ай! Ах ты, зараза! – прошипела Геля, тряся укушенной рукой и стукнув её о столешницы.

– Ты вышла из роли! – одновременно сделали замечание Чупруновы с небольшой разницей в интонации.

Далее Геля должна была дать сове «зелье» (простую подкрашенную фиолетовым воду в бутылке с округлым дном). Птица, что было ожидаемо, стала сопротивляться: вертеть головой и хлопать крыльями, что заставляло «принцессу Анну» отходить, затем приближаться и снова пробовать.

– Почему мы не можем применить компьютерную графику? – задался вопросом Жора.

– Какая графика с нашим-то бюджетом? – напомнила ему Валентина Сергеевна.

– Или марионетку с кукловодом, – поразмыслив, предложил другой вариант ассистент оператора.

– С нашим-то бюджетом? – повторила Чупрунова с большей выразительностью. – Корней, идите держать сову!

– Я? – заикнулся опешивший Демьянов.

– Ну не я же!

– Я же буду мешаться в кадре!

– Не будете. Спрячьтесь под столом и держите лапки.

Корней Демьянов нерешительно вышел в центр площадки, а затем с ещё меньшей уверенностью присел на корточки рядом со столом. Он попытался схватить ноги совы, но, получив удар клювом, свалился на пол, в то время как птица вспорхнула под потолок и уселась на один из осветительных приборов. Почувствовав себя неуязвимой, ночная хищница зарылась клювом в крыло.

– Ладно, – махнул рукой бригадир рабочих Максимыч. – Подайте мне стремянку!

Геля вышла из кадра, чтобы не мешать снимать с прожектора символ мудрости.

– Почему мы не могли посадить её в клетку? – возник очередной вопрос у Жоры. – А хотя, я понял, Валентина Сергеевна. В ответе не нуждаюсь.

Послышался грохот и хриплые возгласы, и все посмотрели в центр площадки. На полу лежал, широко раскинув руки и ноги, Максимыч. Опасно покачивавшаяся стремянка запоздало приземлилась на него. Чуть погодя осветительный прибор, на котором сидела сова, теперь уже скрывшаяся в неизвестном углу площадки, дополнил картину.

***

С горем пополам, сцену досняли. Большая часть съёмочной группы удалилась из павильона, остались только Чупруновы, несколько операторов и Ангелина.

– Перерыв пять минут! Потом переснимем несколько крупных планов, – объявила Валентина и устало села за стол, оставшийся от декораций.

– Валентина Сергеевна! – обратилась Геля к жене режиссёра постановщика.

– Что такое? – отреагировала она.

– Ничего страшного, если мы и в этом году займём последнее место? – осторожно спросила девушка, опираясь локтями о столешницу.

– Дело не в конкурсе как таковом. Просто нам с Кузей нужно привлечь спонсоров для одного дела, а режиссёров, чьи фильмы занимают последние места, они обходят по большому радиусу.

– Мам! – вмешался Жора. – Ты уверена, что это не из-за того случая, когда вы наняли эстонских актёров для исполнения ролей испанцев?

Валентина уткнулась лицом в ладонь.

– Батюшки! Похоже, ошибки молодости будут преследовать меня до конца жизни!

– О чём идёт речь? – не поняла Геля.

– Родители по ряду причин очень стыдятся этой работы, так что спроси кого-нибудь другого, – ответил второй ассистент оператора. – А какой у тебя любимый фильм? – вдруг полюбопытствовал он.

– М? – нерешительно отозвалась Ангелина.

– Обстановка располагает к таким вопросам, не правда ли?

– Ты будешь смеяться, – начинающая актриса грустно улыбнулась.

– Обещаю, я сама серьёзность.

– «Хрустальные туфельки Белоснежки».

Жора, как и обещал, не издал ни звука.

– И вторая часть тоже, – добавила Ангелина.

Жора хлопнул себя по коленке, громко расхохотавшись.

– Отличные фильмы! Мне никогда не надоедает их пересматривать, – не согласилась с реакцией сына Валентина Сергеевна. – Многим не понравился сиквел из-за мрачного настроения картины, но это смотрится органично, потому что показывает рост персонажей.

– Это благодаря им вы решили стать режиссёром? – предположила Геля.

Перерыв начинал приобретать оттенок дружеских посиделок.

– Нет. Я решила стать режиссёром благодаря своему мужу. Когда мы впервые встретились, я ещё работала моделью, и он пригласил меня сняться в фильме. Уже тогда Кузя часто говорил о своих планах открыть школу актёрского мастерства в Стрижевске…

Это была одна из тех историй, которые слушать необязательно, но прервать неловко, и Ангелина ждала окончания.

– …Через пару лет мы поженились. Я стала его, можно сказать, правой рукой. Тяжело смотреть, как такие талантливые люди терпят неудачи, потому что не могут дать отпор кому-то вроде Скаловой. Надеюсь, когда-нибудь кто-то согласится спонсировать нашу будущую школу. Кузя!

– Да, дорогая! – откликнулся режиссёр-постановщик. – Сейчас отряхну штатив от перьев и мы пойдём работать!

***

Прижимая телефон плечом к уху, Албена сполоснула руки под краном на кухне и только потом смогла взять гаджет по-человечески.

– Какая сова? О чём ты? – она удивлённо выпрямилась.

– Тут Корней ходит по киностудии и спрашивает, не может ли кто-то взять себе сову, – пояснил позвонивший ей Артём.

– Вряд ли Нонна согласиться. С ней и папа-то не ужился, а тут сова… Сам понимаешь. И её друзья тоже не кажутся подходящими кандидатурами. Давай я запишу телефон этого Корнея и подумаю, куда её пристроить.

Албена открыла лежавшую на столе книгу и карандашом записала на странице с оглавлением продиктованный братом набор цифр. Подозрительный запах гари заставил Старцеву испуганно охнуть. Рассеянно сунув карандаш в карман фартука, она метнулась к духовке.

– Что случилось? Нонна пришла? – безучастно спросил голос в телефоне.

– Нет, ужин подгорел!

– Всего лишь?

– А Нонна скоро придёт с подружками!

– Понял. У тебя проблемы, – равнодушно признал Артём, прежде чем завершить звонок.

Албена переставила из духовки на стол своё мясо по-французски. Некоторое время она смотрела на кусок, думая, можно ли отрезать от него пострадавшую часть и предоставить гостям. Взявшись за нож, она принялась «спасать» бракованный ужин, и через несколько минут в ужасе уставилась на оставшиеся от него примерно двенадцать процентов. Старцева посмотрела на настенные часы. У неё ещё было время заказать еду в ресторане.

***

Ангелина оторвалась от разглядывания метели за окном, услышав дверной звонок. Открыв, она увидела Кристину, которая пыталась одновременно держать свою сумку и прижимать к груди прозрачную коробку с небольшим тортом. Позади неё маячил Мишаня, покачивая помпоном на шерстяной шапке.

– Проходите, раздевайтесь, – Ангелина отошла назад, чтобы впустить девушку и парня в тесную прихожую. – Квартира съёмная, так что постарайтесь ничего не сломать. Если вы ещё и ничего не испачкаете – у меня просто отвалится башка от счастья, – она старалась казаться весёлой, но присутствие нежеланного гостя заставляло её чувствовать скованность.

Прыгая то на одной, то на другой ноге, Кристина торопливо сняла свои зимние сапоги.

– Геля! Ты говорила, что тебе нужен новый чехол для телефона, так что вот мой тебе подарок. С Новым годом! – она протянул подруге чехол в форме прямоугольного корытца.

–А вот коробочка для чехла! Она может пригодиться! – Мишаня подал ей плоскую коробку.

Ангелина увидела на подарке от коллеги изображение преподнесённого ей чехла. Напрашивался определённый вывод.

– Можно сказать, что чехол от нас двоих, – оправдалась Кристина, с небольшим укором посмотрев на Мишаню.

Ангелина оставила подарки на тумбочке и пригласила гостей к столу:

– Ну что ж, пойдёмте пить чай.

Они втроём сели за маленький кухонный стол, рассчитанный на четырёх человек, хотя за ним трудом помещалось два.

– Надеюсь, вы не обидитесь, если мы разопьём один чайный пакетик на троих? – предупредила Геля, разливая кипяток по чашкам. – Я вынуждена экономить, так что крепко не будет.

Почти в полной тишине они выпили чай и съели по кусочку принесённого Кристиной торта.

– Что дальше? Пойдём смотреть телевизор? – предложила Крис.

– А что вы обычно делаете, когда вместе собираетесь? – спросил Мишаня.
Кристина принялась загибать пальцы:

– Смотрим мультфильмы, плетём фенечки, примеряем платья…

– Понятно. Где у вас пульт?

Втроём они переместились в единственную комнату квартиры. Геля вставила в розетку вилку старого телевизора и присоединилась к устроившимся на диване гостям. На телевизоре стояла пластиковая ёлка, украшенная конфетными фантиками – самое близкое к традиционному украшению интерьера из того, что было доступно арендаторше-неплательщице. Первым каналом, на который они попали, оказался «Мир культуры». По нему шла какая-то передача про русский язык. На экране два бородатых профессора спорили о происхождении слова «выхухоль».

– Ох, этимология, – Геля словно почувствовала присутствие Потапова.

– Вот это, Геля, наше с тобой будущее, – невесело пошутила Кристина. – Кстати, ты смотрела новогодний выпуск «Щепчика и Помпона»? Он тебе понравился?

Премьера спецвыпуска действительно состоялась утром того же дня. По сюжету Помпон и Щепчик пытались выгнать из дома грабителя, пробравшегося туда ночью. К их счастью, «грабитель» оказался Дедом Морозом. Только они так и не узнали, что это был переодетый хозяин, хотевший впечатлить своих детей.

– Да, это было неплохо. Только, мне кажется, не стоило растягивать сюжет на две серии.

– Очень даже стоило!

– Почему ты так считаешь?

– Потому что иначе им пришлось бы сделать две серии, чтобы уложиться во время показа!

– Слушайте, а давайте ужастик посмотрим! – предложил Мишаня. – У меня как раз диск есть, сегодня купил.

Он сбегал в прихожую, где оставил свой рюкзак, и вернулся с прямоугольной коробочкой без опознавательных знаков. Ангелина включила дисковод, вставила диск и снова устроилась между двумя гостями.

– Что это за фильм? Где ты откопал его? – через некоторое время спросила Крис.

– Выхожу я, значит, из магазина, чтобы мусор выкинуть, смотрю – он стоит. В чёрной куртке, лица под капюшоном не видно. Почти даром отдал и дал дёру, – пояснил Мишаня появление у него диска.

– Почему-то саундтрека совсем нет, да и качество съёмки оставляет желать лучшего, – покритиковала Ангелина.

– Зато кровь как настоящая, – отметила Крис.

У Гели вдруг появилось чувство, что она что-то забыла. Скорее всего, это было связано с передачей показаний счётчика.

– Подождите, мне надо проверить кое-что, – сказала она, выбегая из комнаты.

Ангелина обулась в свои серебристые угги и вышла на лестничную клетку. Стоило ей задеть что-то не то, открывая электрощиток, как руку пронзила боль электрического удара. В квартире резко стало темно, а в коридоре раздался звук падения человеческого тела.

***

– Геля, вставай! Очнись! – Крис несильно хлопала подругу по щекам.

Та открыла глаза:

– Что произошло?

– Это мы хотели у тебя спросить! – послышался голос Мишани из прихожей.

Ангелина встала и тут же стукнулась головой об открытую дверцу электрощитка. «Хорошо, что хоть в этот раз не током», – подумала она.

Работница круглосуточного магазина вернулась в абсолютно тёмную квартиру, подошла к занавеске и отдёрнула её. Окна многих квартир были подсвечены.

– Похоже, это исключительно наша проблема, – прокомментировала Кристина.

– Видимо, в щитке что-то перегорело, и придётся вызывать электрика.

Геля пошла на кухню, ощупью достала фонарик из ящика тумбочки и включила его. Осветила сначала участок пола, потом угол под потолком, потом стол. К столу прилагался Мишаня, доедавший принесённый Кристиной торт. Поняв, что застукан, парень отошёл в сторонку.

***

Албена критически осмотрела своё отражение в зеркале. На ней была, как обычно, одна из её клетчатых рубашек, но в это раз она решила застегнуть её на все пуговицы, кроме верхней. Ресторан, где Старцева достала еду для праздничного ужина, специализировался на японской кухне. Чтобы скрыть покупки, приобретённые суши пришлось очистить от специй и обжарить на сковородке. Это заняло определенное время, и теперь Нонна и её подружки должны были прийти с минуты на минуту. Албена померила шагами комнату, потом включила телевизор, попав на канал «Мир культуры». На экране два профессора пытались оттаскать друг друга за бороды, горячо споря о происхождении слова «выхухоль». Вскоре в кадре появился ведущий со словами:

– На этом мы заканчиваем сегодняшний выпуск. Добрый ночи тем, кто не заснул во время нашей передачи.

Наконец, раздалось несколько коротких гудков дверного звонка, и Албена бросилась открывать. На секунду ей показалось, что на пороге стоит три Нонны – настолько похожими были выражения их лиц. На самом деле, рядом с приёмной матерью Старцевой были две женщины, работавшие в том же театре, что и она: Зоя Вильгельмовна и Аида Константиновна, завлит и хореограф соответственно (хотя последняя предпочитала термин «балетмейстер»).

– Так вот кому десять лет назад директор нашего театра посылал шоколадные домики! – одна из женщин окинула Албену взглядом.

– Да, тогда он ещё не знал, что из неё вырастет, – кивнула Нонна. – Ты всё подготовила?

– Конечно, пойдёмте.

Албена усадила трёх женщин за стол, накрытый в зале.

– Я смотрю, ты даже причесалась должным образом по случаю праздника! Наверное, поэтому идёт снег.

– Нонна, ты сегодня просто в ударе! – хореограф и завлит нашли замечание актрисы забавным.

– Так чем ты занимаешься? Учишься или работаешь? – принялась допрашивать девушку Зоя Вильгельмовна.

– Учусь, – коротко ответила дочь Владимира Старцева.

– Станешь врачом?

– Станешь юристом?

Завлит и хореограф задали эти вопросы одновременно.

– Учусь на бухгалтера, – продолжила Албена немногословную беседу, раскладывая еду по тарелкам.

– Какая интересная собеседница! – съязвила Аида Константиновна. – Понятно, почему актёрская профессия ей не подходит.

– Я слышала, что в Древней Греции зазнавшихся актёров наказывали публичной поркой, – поделилась Нонна Фридриховна.

– Правда? Наши современники так избалованы! – покачала головой Зоя Вильгельмовна.

– Интересно, с какого момента мир свернул не туда? – поддакнула Аида Константиновна.

Нонна попробовала кусочек рыбы и нахмурилась:

– Что это ты состряпала? Похоже на суши из японского ресторана за углом.

Её подруги разочарованно отодвинули от себя тарелки.

– Это же селёдка под шубой! – соврала Албена, скосив глаза в сторону салата. – Я готовила по семейному рецепту!

– По рецепту Эвелины? Еда в той же степени пресная.

Албена оставила эту реплику без ответа.

Хореограф с завлитом оттаяли и вернулись к потреблению пищи.

– И где же шуба у этой селёдки под шубой? – не унималась Заслуженная артистка.

– Вот она, – Албена побарабанила пальцами по миске с салатом. – Я подала её в другой посуде. Раздельное питание!

– Селёдка под шубой?

– Да.

– Шуба отдельно от рыбы?

– Именно так.

– И ты называешь это раздельным питанием? Майонез смешанный с овощами?

Албена не знала, что ответить, потому что не разбиралась в раздельном питании.

– Ну это ладно, – Нонна вдруг махнула рукой. – Лучше объясни мне, почему на кухне пахнет горелым мясом?

Албена побледнела, вспомнив, что забыла проветрить. Три женщины выжидающе уставились на неё своими почти одинаковыми лицами.

– Я… ну… хотела сказать… А вам сова не нужна?

***

Ангелина чиркнула спичкой о боковую сторону коробка. Огонь осветил её лицо. Выражение на нём было не самое радостное. Она зажгла и поставила на кухонный стол пятую свечку-таблетку. Ещё две стояли на телевизоре и одна в ванной. У фонарика вскоре разрядилась батарейка, а в темноте отыскать свечи оказалось проще, чем отыскать батарейки.

– Так что тебе насчёт электрика сказали? – спросила Кристина.

– Велели ждать. Сказали, что подойдёт через полчаса, час или полтора часа.

– То есть, не позже одиннадцати, – подытожила подруга Ангелины.

– Жаль, что Серёги здесь нет. Может, он бы починил, – вздохнул Мишаня.

Ангелина порадовалась, что Серёги с ними не было. Иначе она бы не обошлась одним чайным пакетиком.

– А ты разве домой не пойдёшь? – спросила она у коллеги. – Торжественная часть уже закончилась. Начинается просто весёлая.

– Домой? Где соседи сверлят? – Мишаня наморщился. – Пока мне не хотелось бы туда возвращаться.

Кристина понимающе кивнула:

– Да уж, соседи с вечным ремонтом – это ужасно.

– И не говори! Особенно когда они сверлят в нашей квартире.

Обе девушки удивлённо уставились на Мишаню.

– Мама попросила соседей помочь с ремонтом, – пояснил он.

Электрик пришёл за пять минут до полуночи. Мужчина с асимметричными усами всмотрелся в электрощиток, который ему показала Геля, почесал затылок, открыл ящик с инструментами и принялся теребить провода.

– Всё. Я закончил, – сказал он через пару минут.

– Уже? Вы всё починили? – глаза Гели засветились неожиданной радостью.

– «Починил»! – передразнил электрик. – Да тут работы непочатый край!

– Вы сказали, что закончили…

– Конечно. Полночь, первое января наступило. А значит, начался мой отпуск! – мужчина сложил инструменты. – Можете вызвать другого электрика.

– Но я не могу ждать всю ночь! Мне утром на работу! – запротестовала Геля.
Чупруновы действительно не собирались прерываться на зимние праздники.

Рабочий поднял свой ящик и направился к лестнице.

– Неужели вы совсем не можете задержаться?

– А я не обязан! У меня отпуск! – мужчина пожал плечами. – Вы думаете, электрикам отдыхать не положено?

– Постойте! – Ангелина сбегала в квартиру и вернулась с остатками принесённого Кристиной угощения. – Хотите тортик?

Электрик повернулся и с сомнением посмотрел на трёх молодых людей, толпившихся у двери.

– Ведь сегодня праздник! Вы, наверное, хотели бы угостить свою семью?

Электрик собрался сделать шаг прочь от квартиры, но остановился.

– Давайте, починю! – решил он. – Праздник же всё-таки!

– Похоже, новогодние чудеса случаются! – сказала Кристина.

Было темно, но по её голосу чувствовалось, что она растрогано улыбается.

– Кстати, я чуть не за была про подарок для тебя. Вот, один из тех редких, которые быстро раскупают, – Геля вынула из маленькой пластиковой упаковки брелок и подала подруге. – Мишаня, возьми пакетик. Он может пригодиться!

– Эм… Наверное, главное – внимание, – покривил душой парень.

Глава 8

Ведьма повержена

– Ты точно ничего не забыла? – Вика смотрела на визажистку, положив руку на бедро и слегка прищурившись.

– Так, очищающий тоник, база под макияж, потом два смешанных оттенка тонального крема… – вспоминала Ника.

– А подложка под тени?

– Да, я точно помню, что использовала её.

– Значит, всё нормально. Все восемнадцать элементов лёгкого естественного макияжа ты использовала.

– Значит, я могу идти на съёмку? – уточнила Ангелина.

– Подождите! Чупруновы ещё не пришли, – остановила её Котова. – Валентина Сергеевна просила вас зайти в другой павильон и одолжить камеру с большей дальностью съёмок.

– Павильон находится на этаж ниже, под вашим. Скажите режиссёру, Марату Ренатовичу, что вы от Валентины Сергеевны, и он поймёт, – проинструктировала Крылова.

«И мне, скорее всего, не доплатят за это», – грустно подумала Геля.

Она покинула помещение под доносившейся из его глубины голос Сате, говорившей по телефону:

– Да не нужен твоей маме новый тонометр! У неё их уже с десяток накопилось, а она всё время про них забывает!

***

Найдя, как ей показалось, нужный павильон, Геля вежливо постучалась. Хоть она и боялась сломать костяшки пальцев о тяжёлую дверь, входить без стука не привыкла. На скамейке у стены сидела девушка с пышными кудрявыми волосами, пытавшаяся расположить у себя на коленях калькулятор и толстую тетрадь. В коридор вышел мужчина в полосатой рубашке и с растрёпанными волосами. Его правая рука была забинтована от запястья и до кончиков пальцев. Позади него, в глубине павильона, Геля увидела человека в доспехах, напоминавших древнеримские или древнегреческие, с внушительным мечом, что заставило её испуганно вытаращить глаза.

– С чего так пугаться необычно выглядящих людей? Вы как будто не в киностудии! – успокоила её «полосатая рубашка».

Перейти к сути разговора помешал парень с рыжеватыми бровями и ресницами, который, чуть не сбив с ног Ангелину, вбежал в павильон.

– Подождите, подождите! – прокричал он на всю съёмочную площадку. – Мне только что поступил звонок от этих чиновников – нам велели уделить больше внимания античному рабству в фильме, чтобы придать ему образовательной ценности.

– Так и сказали? – уточнил режиссёр немного расстроенно. – Видимо, придётся убрать некоторые моменты из сюжета, чтобы уложиться в хронометраж.

– Вы Марат Ренатович? – громко спросила Ангелина, отчаянно пытаясь вернуть себе внимание мужчины.

– Да, это я. Шарафутдинов Марат Ренатович, снимаю фильм об истории Римской империи. Как вы видите, не могу поприветствовать вас рукопожатием.

– Я от Валентины Сергеевны.

– А, за камерой? Подождите, сейчас вынесу.

Режиссёр скрылся за металлической дверью. Дочь владельца автозавода прислонилась к стене, готовая ждать.

– Ты не могла бы мне помочь? – девушка, которая ранее сидела на скамейке, подошла к Геле и обратилась с просьбой. – Я не могу открыть…

В руках у неё была банка с энергетическим напитком или чем-то в этом роде. Не то чтобы она сложно открывалась, просто длинные ногти мешали совершить это действие. Геля просунула палец в отверстие язычка и потянула его на себя.

Пробормотав что-то благодарное, девушка сделала глоток. После недолгого молчания она полюбопытствовала:

– Ты актриса, да?

Из-за костюма Гели причина её присутствия в киностудии была вполне очевидна. Похоже, с ней решили завязать разговор.

–Вообще-то нет, но да, – хоть Ангелина и не хотелось сейчас вдаваться в подробности, она всё-таки упомянула неоднозначность ситуации.

– Понятно, – незнакомка кивнула. – А у меня с этим не сложилось, – добавила она, сделав ещё глоток. – Я не хотела быть актрисой, но поначалу мне казалось, что я обязана…

– Действительно? Что-то в этом мне знакомо.

– Меня, кстати, Албена зовут.

– Меня Геля. Это Ангелина, если полностью.

По коридору разнеслись чьи-то бодрые шаги, и Ангелина увидела приближающийся к ним жёлтый свитер Жоры.

– Геля, мы тебя потеряли! И камеру тоже! – пожаловался он.

– Сейчас вынесут, – ответила новоиспечённая актриса.

– Тебя или оборудование?

Албена сдержанно хихикнула.

– Погоди, а ты случайно не Старцева? – посмотрел на неё ассистент оператора. – Сестра того самого…

– Ты имеешь в виду, «дочь того самого»? – присоединилась к его гаданиям Геля.

– Того самого мужа Скаловой, – закончил её слова Жора.

Албена снова рассмеялась.

– Стоит мне отвернуться, как она уже с кем-то заигрывает! – её веселье прервал суровый голос только что упомянутой Заслуженной артистки. – Пойдём. Если ты ещё помнишь, зачем я привела тебя сюда.

Жора и Геля вжались в стену, когда прошедшая по коридору Нонна Фридриховна открыла дверь съёмочного павильона.

– Вот, смотри, Албена. Это и есть «неприятный инцидент на съёмках», а не то, на что ты жаловалась! Человек сломал руку.

Шарафутдинов отшатнулся назад, словно не выдерживая всеобъемлющей энергетики Скаловой.

– Ни к чему так беспокоиться! Я всего лишь обжёгся пирожком.

Режиссёр хотел сказать что-то ещё, но Нонна Фридриховна посмотрела на него так, что он был вынужден закрыть рот. Вдруг он вспомнил об Ангелине и сделал шаг за порог помещения:

– Да, вот, как мы и договаривались… – он протянул ей гаджет для съёмок.

Жора немедленно его перебил:

– Можно поговорить с вашей актрисой? Она обещала занести нам камеру. Я не задержу её надолго.

Лицо мужчины вытянулось в изумлении:

– Так она же от вас…

Жора жестом прервал его, указал на Гелю, кивнул в сторону Скаловой, поднял кверху указательный палец и изобразил агонию немой обезьяны, пытающейся задушить пальму. Марат Ренатович ничего не понял, но на всякий случай кивнул с уверенным видом.

***

Ангелина и Жора направились к своему павильону.

– Скорее всего, она меня узнала. У нас будут проблемы? – Геля обратила взволнованный взгляд к идущему рядом ассистенту оператора.

– Не бери в голову. Что касается людей, с которыми Скалова не работает, – на них у неё память, как у рыбки.

Беззаботный тон младшего Чупрунова подуспокоил «принцессу Анну».

– Мне всегда было интересно, кто она по национальности. С таким-то отчеством…

– Не ищи лишних сложностей. Её отчество не имеет никакого отношения к её национальности. Просто у её отца было необычное имя.

– Теперь понимаю. Мою маму в девичестве звали Матильда Буассель, и это тоже не имеет отношения к её национальности.

– Вот это имечко!

– Просто бабушка дала ей свою девичью фамилию, потому что дедушкина была совсем уж стрёмной.

– И что за фамилия?

– Скоптич-Сидоров-Земельников.

***

Жора сразу же направился к операторам, помогать устанавливать камеру, и Ангелина вошла в павильон следом за ним.

– Мы нашли тебе младшую сестру! – объявила Валентина Сергеевна. – Вот, это Света Малина, известная благодаря рекламе школьной формы.

Геля посмотрела на девочку лет двенадцати-тринадцати с тёмно-русыми волосами, заплетёнными в свободную косу, в свитере с горизонтальными полосками разных пастельных цветов.

– Да, я играю принцессу Натали, – подтвердила та, обращаясь к Геле.

– Света, трудно было сначала поздороваться? – упрекнула юную актрису Чупрунова.

– Здравствуйте, Ангелина, – девочка почти присела в реверансе.

– Вот так, – удовлетворилась этим Чупрунова. – Жора, ты установил?

– Да, вот камера, – отзывался второй ассистент оператора.

– Здравствуйте, камера, – сказала Света, едва сдерживая озорную улыбку.

– Света! Вовсе не обязательно было… – резко обернулась к ней Валентина Сергеевна. – Ясно. Иди готовиться к роли.

– Могу понять, почему она прошла кастинг, – сказала Геля жене режиссёра.

– Это точно. Вообще, изначально нам понравилась другая девочка – кажется, это была Катя Орлова – но она слишком не похожа на тебя, чтобы изображать твою сестру. Мы уже думали подобрать кандидатуру постарше, потому что подростки выглядят слишком молодо, чтобы играть подростков, но всё же остановили свой выбор на Свете.

Геля приподняла брови, изумившись услышанному.

– Между прочим, у тебя сегодня сложная сцена. Это серьёзно! – Ангелина ещё не продемонстрировала никаких признаков несерьёзности, поэтому Валентине Сергеевне, казалось, не было смысла акцентировать это. – Мы снимаем главную конфронтацию принцессы Анны с ведьмой.

– Так скоро? – Геля испуганно зажалась.

Хотя она должна была уже привыкнуть к тому, что порядок, в котором снимали сцены, не имел никакого отношения к хронологии сценария.

– Валя, не пугай её, пусть она расслабится, – попросил Кузьма Иванович. – Сложность, на самом деле, только в смене чувств, которые тебе нужно изобразить, – обратился он к несостоявшейся студентке филологического факультета. – Сначала ты пытаешься договориться с ведьмой, потом злишься, поняв, что она обманула тебя, потом пугаешься, когда она атакует тебя своей магией.

Геля кивнула, поджав губы, давая понять, что она осознаёт важность предстоящей ей работы.

– В идеале, нужно было бы подождать, пока она «набьёт руку», но надо пользоваться этим павильоном, пока есть такая возможность, – заметила Валентина Сергеевна. – Иди, готовься к роли, у тебя есть ещё минут пять-десять.

Геля отошла к чёрному раскладному стулу и встретилась с Миленой, занимавшей такой же по соседству, которая исполняла роль, собственно, ведьмы. На ней было простое чёрное платье с неудобно длинными, расширяющимися книзу рукавами и ниспадающей на пол юбкой, с тонким поясом, завязанным спереди и свисающим до колен.

– Как твоя подружка? – немного помедлив, спросила Милена вместо приветствия.

– Подружка? А… Кристина прекрасно себя чувствует, – ответила дочь владельца автозавода.

Света тем временем, притулившись в углу, играла в какую-то мобильную игру. Чупруновой, ходившей рядом, это не понравилось:

– Что ты делаешь здесь? Отойди в сторонку. Сейчас придёт бригада осветителей – ни к чему путаться у них под ногами. И вообще, не слишком ли ты взрослая для таких игрушек?

– Такие игрушки развивают память, внимание и мелкую моторику, – затараторила Света в ответ. – А насчёт осветителей – я не могу знать заранее, где им понадобится расставлять оборудование. Я всего лишь актриса и не разбираюсь в этих нюансах, но всегда готова отойти, если меня вежливо попросят.

Чупрунова не смогла скрыть растерянность:

– Сиди лучше спокойно и играй со своим телефоном.

Милена и Ангелина мельком переглянулись, усмехнувшись одновременно.

– Кристина, что, правда смотрела все тёмины фильмы? – спросила более опытная актриса у новоиспечённой. – Я заметила, что многих, считающих себя его поклонниками, интересует только «Дело Бегемота».

– Ты ведь имеешь в виду ремейк этой относительно старой криминальной драмы? Артём там снимался.

– Я знаю. Я тоже снималась в этом ремейке. Мне многое пришлось сделать для роли: похудеть на семь килограмм, научиться стрелять из пистолета, помириться с соседями, чтобы одолжить у них пистолет… – Милена заметила, что Геля выжидательно смотрит на неё, и продолжила: – В прокате фильм не окупился и вполовину. На форумах многие писали, что не пойдут в кино, потому что «жалкая подделка никогда не сравниться с блестящим оригиналом». По видимому, своё слово они сдержали.

Геля уж было собралась порадоваться неудаче Милены, но увидев, как та погрустнела, преисполнилась сочувствия.

Валентина Сергеевна объявила о начале съёмок.

Света Малина стянула свой полосатый свитер, под которым было предназначенное для образа платье. Её персонаж – принцесса Натали – была младшей сестрой принцессы Анны, которая училась в сказочном аналоге школы-интерната, но, услышав о пропаже родителей, присоединилась к поискам. В сегодняшней сцене Натали должна была подбросить Анне волшебное зеркало, которое было у неё всё это время и которое должно было отразить магию ведьмы.

Милена и Ангелина вошли в кадр.

«Ну что же я, не смогу? – думала Геля. – Милена, вон, с соседями помирилась ради роли, а я не смогу изобразить злость и испуг? Пусть хотя бы с партнёршей в моём лице у неё не будет проблем».

Новоиспечённая актриса попыталась вжиться в роль. Она вспомнила, как злилась, когда не смогла попасть на вступительный экзамен из-за опоздания, что обеспечило ей лишний год подготовки и безденежье. Чупруновы долгое, как показалось Геле, время не давали никаких указаний или инструкций, только напряжённо наблюдали за проигрышем сцены.

Она вспомнила, как было страшно, когда одноклассники заперли её в раздевалке. Школа была уже почти пустая, и приходилось слышать редкие шаги в коридоре, пока уборщица не пришла на помощь. Чупруновы всё ещё не делали никаких замечаний.

Уже растворившись в роли, Геля приготовилась поймать брошенное Светой зеркало. Оно пролетело мимо, проскользнуло по полу и остановилось, уперевшись в стену. Жора сдунул пыль со своей хлопушки, но Валентина Сергеевна остановила его.

– Просто подбери зеркало. Мы исправим это на монтаже, – велела она.

Геля подняла с пола «волшебный артефакт», вцепилась в ручку обеими руками и замерла в защитной позе до того момента, как Чупруновы велели остановить съёмку.

Ей не верилось, что эта сцена закончилась, как и принцессе Анне не верилось, что ведьма побеждена. Она обессиленно опустилась на пол.

– Это было восхитительно! Ты превзошла саму себя! – Валентина Сергеевна раскинула руки для объятий, и Геля не стала этим объятиям сопротивляться.
– Правда?

– Да. Нам осталось сделать только одно.

– Нам осталось сделать что?

– Переснять всю сцену. Это освещение никуда не годится.

Геля издала нервный смех, который постепенно перешёл в плач и, разразившись рыданиями, уронила голову на плечо Чупруновой.

***

Ангелина, уставшая, но довольная собой, шла возвращать камеру. Шарафутдинова она застала на пороге съёмочного павильона.

– Здравствуйте, я пришла вернуть…

– Я же сказал, мы не мо… – режиссёр поспешно занял оборонительную позицию. – А, это вы? По поводу камеры, да? Давайте сюда.

Геле показалось, что Марату Ренатовичу очень грустно.

– Что-то случилось? – спросила она с беспокойством.

– Ничего такого, что заставило бы вас переживать, – отмахнулся режиссёр, но потом всё же решил поделиться: – Продюссеры сказали, что если мы покажем в фильме рабство, он будет не пригоден для семейного просмотра.

– Неужели?

– Видимо, мы не сможем снять фильм, которому бы все дали зелёный свет. А годы подготовки…

– Это действительно звучит печально, – согласилась Геля.

Она невольно задумалась о том, как поступили бы в данной ситуации Чупруновы.

– Может, вам стоит поговорить с Кузьмой Ивановичем и Валентиной Сергеевной? – предложила она.

– А что? – внимательно посмотрел на неё Шарафутдинов.

– Думаю, они бы не стали отчаиваться. Уж раз они протащили на роль кого-то вроде меня…

***

Сидя перед зеркалом в цехе для подготовки к съёмкам, Милена Попова отчаянно вытирала лицо сразу двумя ватными дисками. Будь неладна эта «фирменная суперстойкая косметика», как с гордостью называла её Крылова! Рита Козлова, присутствовавшая при этом, оперлась о столик своими острыми локтями заглянула в глаза подруге:

– И что ты скажешь по поводу сегодняшнего дня?

– Это было… вполне обыденно, – ответила Милена.

– Обыденно? Это же была твоя первая сцена с той не-актрисой, – не унималась Рита.

– Её зовут Ангелина.

– И каково тебе делить кадр с кем-то вроде неё? Помнишь, сколько ты работала, чтобы начать получать большие роли?

– Послушай, не надо раздувать из мухи слона, – Милена отправила ватные диски в мусорную корзинку. – Мне досталась хорошая роль, девушка старалась…

– То есть, съёмки прошли обыденно только потому, что девушка старалась?!

Милена оглядела своё лицо в зеркало, осталась недовольна и смочила очищающим тоником ещё один ватный диск. Если есть суперстойкая косметика, то почему нет всерастворяющего тоника?

– На твоём месте я бы показала ей, кто тут хозяин, – сказала Рита, не дождавшись ответа от подруги.

– Я думаю, она понимает.

– Да? Что-то я не понимаю, как она понимает!

Рита выбежала за дверь, чтобы успокоиться, на что Милена никак не отреагировала. Через некоторое время черноволосая девушка снова заглянула в помещение:

– Если что, мне дали бесплатных пончиков за съёмку в рекламе. Я на диете, поэтому решила поделиться с тобой.

Милена кивнула. Ей казалось, что Рита скажет кое-что другое.

– И прислушайся к моему совету! – добавила черноволосая, подтвердив изначальные догадки подруги.

Глава 9
Пьеса для рояля

Ангелина прошла в гардероб, располагавшийся в подвале киностудии, доверила свою верхнюю одежду тёте Капе, поднялась по лестнице, стараясь не задевать сломанные перила, – все эти действия уже стали для неё привычными. Прошла в цех для подготовки к съёмке, к столику, за которым её обычно красили. Увидев солидного размера дыру в обивке кресла, она порадовалась своей наблюдательности и придвинула к себе стоявшую рядом табуретку. Попытка сесть на неё закончилась хрустом двух ножек и падением на пол.

– Ангелина, что с вами? – всплеснула руками Котова. – Почему вы не садитесь в кресло? Дыра после нашей последней встречи не намного увеличилась.

Геля опустилась на потрёпанное сидение. Сдвинулась чуть вправо, где на зеркале было чуть меньше трещин.

***

Проходя в съёмочный павильон, Ангелина снова стукнулась головой о свисавшую в дверном проёме железяку, про которую она постоянно забывала.

– Батюшки! Теперь Жоре не придётся страдать одному, – не сдержала усмешку Валентина Сергеевна.

Второй ассистент оператора грустно потрогал шишку на лбу кончиком мизинца.

– Валентина Сергеевна! Неужели никто не попытается изменить ситуацию, пока куча народа не покалечится?! – Геля почувствовала себя вправе возмутиться.

– Ангелина, тут ведь надо не ко мне обращаться, – ответила Чупрунова. – Это тебе идти на самый верх…ний этаж киностудии и говорить с директором.

– Будет очень хорошо, если ты сообщишь, что в столовой постоянно не хватает стаканчиков, – деликатно попросил Жора.

***

После завершения съёмочного дня Ангелина переоделась в свои чёрные джинсы и чёрно-белый свитер с узором, напоминавшим о зебрах, прежде чем идти к начальству киностудии. Верхний этаж здания практически целиком был отведён под офис, трудились в котором преимущественно женщины, потому что мужчины, быстро получив повышение, отправлялись по деловым поездкам. Из представительниц прекрасного пола такого добивались только самые отчаянные. Несостоявшаяся студентка подошла к длинному столу с табличкой «Спрашивайте – мне всё равно нечем заняться», за которым сидела, закрытая по шею стопками папок и бумаг, молодая женщина восточно-азиатской внешности, одетая в красный свитер с высоким воротником и свободными рукавами, с высоким хвостом из длинных волос и прямоугольной чёлкой, чуть не достававшей до бровей.

– Извините, я бы хотела увидеться с директором киностудии, – сказала Геля полушёпотом, чтобы не отвлекать работников.

– Пожалуйста, – женщина мягко указала на дверь по правую руку от неё. – Только Олег Юрьевич сегодня какой-то импульсивный.

– И чего мне ожидать?

– Я не знаю, могу только пожелать удачи.

Ангелина постучала в дверь, сунулась по плечи в кабинет. Мужчина в рубашке с короткими рукавами и с красным галстуком обратился к ней приветливо:

– Здравствуйте! Что вы хотите? Снять рекламный ролик? Социальный ролик? Как к вам обращаться?

– Меня зовут Ангелина. Только мне пока что не надо ничего снимать, я уже снимаюсь, – ответила Геля.

– Так вы актриса? Почту за честь. И как идёт ваша работа?

– Вот примерно об этом я и хотела бы поговорить. Так сказать, дать обратную связь.

– Да, конечно, мы очень ценим это, мы боремся за каждого клиента!

Ангелина села на стул перед столом директора, вполоборота к нему, с сумкой на коленях.

– Понимаете, этой киностудии нужен ремонт, причём глобальный.

– Нужен глобальный ремонт.

– Ассистент оператора набил себе шишку из-за сломанной двери.

– Шишку набил.

– А гримёры вынуждены работать с разбитым зеркалом. Если не сказать, с его осколками.

– Вынуждены работать.

– Стаканчиков в столовой постоянно не хватает… Вы повторяете мои слова?

– Нет! С чего вы взяли? – Олег Юрьевич поднялся из-за стола.

– Так что мы будем делать?

Владелец киностудии заложил руки за спину и развернулся к окну:

– Знаете, Ангелина, мы на рынке вот уже более семи лет, – он замолчал, ожидая реакции новоиспечённой актрисы.

– И? – опасливо спросила Ангелина.

– Ничего. Просто надеялся вас впечатлить, – в голосе Олега Юрьевича послышалась обида. – Вообще, до вас никто не жаловался.

– Действительно? Наверное, это моё появление принесло разруху, – попыталась пошутить Геля.

Директор киностудии нервно хихикнул и резко стал серьезным.

– Ангелина, хотите попить? Водички?

Не дожидаясь ответа посетительницы, Олег Юрьевич нажал кнопку селектора:

– Уйгулана, воды в кабинет, пожалуйста.

Вошла женщина в красном свитере, поставила на рабочий стол пластиковую бутылку.

– Это он вам предложил? Похоже, вы его раздражаете, – мимоходом шепнула она Геле, выходя из кабинета.

Ангелина взяла бутылку в руки, всмотрелась в мелкие надписи на этикетке, потом стала рассеянно вертеть крышку.

– Олег Юрьевич, – посерьёзнела она. – Как я могу убедиться, что моя просьба не была впустую?

– Вы можете изложить свои претензии в письменном виде, – директор положил перед ней чистый лист из принтера.

– Это поможет? – неуверенно спросила Геля, нашаривая ручку в сумке.

– Я как раз об этом подумаю, пока вы пишете.

***

Настрочив свой «опус», Ангелина поняла, что сегодня больше ничего не сможет добиться, и ушла. Помрачневший директор вызвал к себе в кабинет секретаршу со сметой за последний месяц. Уйгулана вошла, тихонько закрыла дверь и положила на стол нужные бумажки. Олег Юрьевич пробежал их глазами:

– Что, у нас так мало денег?

– Я думаю, бухгалтерия знает лучше, – секретарь пожала плечами.

– Это печально. Нам очень нужен ремонт. Возможно, даже глобальный.

– Так срочно?

– Мы не можем ждать, пока кто-то поранится! Сегодня кто-то пришёл ко мне, завтра кто-то пойдёт в полицию… Так, где мы можем взять средства?

– Кредитов у нас и без того выше крыши. Если только страховка заплатит.

Лицо Олега Юрьевича расплылось в улыбке, в то время как Уйгулана испуганно отшатнулась назад. Она почувствовала себя очень виноватой из-за того, что только что сказала, и поспешила исправить положение:

– Чтобы страховая компания дала денег на починку, придётся что-нибудь сломать…

– Да!

– Никто же не будет…

– Почему? Можно взять что-то никому не нужное. Например, помните тот дорогой рояль, который мы купили, чтобы скрасить недостатки акустики в звуковом цехе и сразу же застраховали, и никто на нём ни разу не сыграл?

– Если честно, нет.

– Вот и хорошо. Что же вы стоите? Вызывайте рабочих!

Олег Юрьевич скомкал и выбросил в корзину листок, на котором недавно писала Ангелина.

***

Геля окинула взглядом целую полку, отведённую специально под гирлянды, снеговиков из ваты и стеклянные игрушки в прозрачных коробочках.

– Новогодние праздники – отличное время для розничной торговли, – прокомментировал Мишаня. – Люди покупают всякое барахло, на которое в течение остального года даже и не взглянули бы.

– И куда же нам теперь девать эти ёлочные игрушки? – задала Геля напрашивающийся вопрос.

– Продавать. Иначе начальник нам такие ёлки устроит…

– Я так и подумала. А у тебя случайно нет знакомых, которых бы заинтересовали эти вещи?

– Моих знакомых эти вещи не интересовали даже тридцать первого декабря.

Геля чувствовала, что в магазине чего-то не хватает.

– А где Серёга? – спросила она.

– Он сегодня не придёт. Он больше не работает здесь. Сегодня ночью позвонил мне и сказал, что срочно покидает город. Не смотри на меня так! Я сам многого не понял.

– Значит, всё-таки придётся чинить систему видеонаблюдения?

– Я уже вызвал мастера.

– Да? Вот ты молодец! И он может сегодня прийти?

– А может и не прийти. В общем, ты тут жди, а я пойду домой.

Одновременно с Мишаней через автоматические двери прошли две покупательницы. Одной было лет сорок, другая – уже бабушка. Первая бойко взяла две банки растворимого кофе и встала у кассы, одновременно говоря своей спутнице:

– И следи за внуком! А то ещё вырастет каким-нибудь кассиром!

Ангелина недоумевающе распахнула глаза. Женщина не поняла причину её реакции:

– Что-то не так? Девушка, пробейте поскорее.

Девушка обслужила покупательниц. Как только они ушли, она несколько раз подпрыгнула от переполнявшего её счастья – наконец-то её не ассоциируют с богатой семьёй!

***

– Мы не поняли, а где рояль-то?

Уйгулана, тоже задававшаяся этим вопросом, окинула взглядом комнату.

– Секундочку! – она отошла разобрать ворох верхней одежды в углу, под которым и обнаружился музыкальный инструмент.

– Вот, отнесите его в гардероб, туда, где он не будет никому мешать. Только сначала разломайте.

– А пепел по ветру не развеять? – оба работяги прыснули.

– Директор не давал таких указаний, – Уйгулана сделала лицо кирпичом.

***

Георгий Чупрунов вышел в коридор, как обычно, разминаясь перед предстоящей работой. Наперерез ему выдвинулись два грузчика, которые несли деревянные обломки в больших пакетах.

– Эй, Женька! Ты, что, универ так и не закончил? – узнал он в одном из них своего знакомого.

– Жора, привет! Да нет, просто подработку нашёл.

Коллега укоризненно посмотрел на Женю, потом махнул рукой и нажал кнопку вызова лифта.

– А что это вы тащите? – проявил праздное любопытство ассистент оператора.

– Рояль разобрали. Ваше начальство велело.

– Наше?

– То есть, владельцы киностудии, – Женя продолжил шёпотом: – Похоже, надеются на деньги страховой компании. На ремонт или что-то в этом роде.

– Да ладно? С чего это они?

Тем временем открылись двери лифта. Грузчик толкнул через них пакеты с мусором. И запоздало сообразил, что кабины там нет.

– Вы что? Лифт же не работает! – вспомнил Жора.

– И что теперь? – насторожился Женя.

– Кажется, это всё приземлится на подземную парковку.

Вдруг Жора коротко вскрикнул, как будто вспомнил что-то, и убежал по коридору в противоположную лифту сторону, оставив в растерянности своего знакомого и его коллегу.

***

– Валентина Сергеевна, может, я чего-то не понимаю? Вы участвуете в конкурсе или нет?

Нонна Фридриховна в свой чёрной искусственной шубе в очередной раз предстала перед Чупруновой. Вопрос своего участия в съёмках она считала давно решённым, потому-то и не понимала, что её водят за нос и кормят завтраками. Сейчас же, как казалось Валентине Сергеевне, её злила не только скрытность режиссёров.

Чупрунова вышла из съёмочного павильона и закрыла за собой дверь. За спину ей успел юркнуть Жора с виноватым видом.

– Это же всё для вашего комфорта! – жена режиссёра-постановщика успела приготовить очередную порцию лапши для ушей Заслуженной артистки. – Мы же все сцены без вашего участия снять хотим, чтобы потом сосредоточиться только на работе с вами. Вы же не любите, когда вас прерывают.

– Неужели? А не для моего ли комфорта вы испортили мне автомобиль?

Чупрунова с подозрением глянула на сына, но решила, что отчитает его позже.

– На мою машину свалились какие-то деревяшки и помяли крышу!

– С чего вы взяли, что это наша вина? В этой киностудии такое случалось ещё задолго до нашего сотрудничества! – попробовала оправдаться Чупрунова.

– Случалось? – неприятно прищурившись, передразнила Скалова. – Может, я уточню у директора? – решительно развернувшись на каблуках, она направилась в сторону лифта.

– У директора? – замер в шоке Жора. – Мам, да она такого может наговорить, что больше никто не предоставит нам здесь съёмочный павильон!

Жора и Валентина Сергеевна последовали за Заслуженной артисткой, наперебой отговаривая её от беседы с директором. Они продолжали отговаривать её и рядом с лифтом, где как раз мыла пол Ниночка.

– Что вы тут разгалделись?! – громко возмутилась уборщица. – Ходите тут и галдите! Они уже другую актрису на главную роль взяли, а всё ходят и галдят! – продолжила бормотать она.

Валентина Сергеевна растерялась перед лицом такого внезапного открытия и начала бормотать другие возможные интерпретации слов Ниночки, но почти сразу одёрнула себя и, приосанившись, посмотрела прямо в глаза Нонне Фридриховне. Та продолжала буравить режиссёра возмущённым взглядом.

– Какая выразительная пауза пропадает, – вздохнул Жора, жалея, что сейчас у него в руках нет камеры.

– Извините, Нонна Фридриховна. Вы не подходите к концепции нашего фильма, – так Валентина Сергеевна поставила точку в своих объяснениях, во всех, начиная с ноября-месяца.

Роман Звягинцев, как раз проходивший по коридору, прибавил шагу, едва завидев Скалову, но его это не спасло.

– Роман, это правда? – она жестом остановила его. – Правда, что вы отдали кому-то другому мою роль?

Звягинцев адресовал растерянный взгляд матери и сыну Чупруновым. Валентина Сергеевна кивнула несколько раз.

– Да, у нас другая концепция.

– И ты, Брут? – уперев руки в бока, упрекнула Скалова кастинг-директора.

– И я Брут! – воскликнул Жора. – Все мы Брут.

Валентина Сергеевна сердито зыркнула в сторону сына.

– Променяли, значит, профессионала на какую-нибудь смазливую субретку? Ну погодите у меня!

Не дождавшись (на своё же счастье) лифта, Нонна Фридриховна сбежала вниз по лестнице.

– Я что-то пропустил? Вы перестали шифроваться? – спросил озадаченный Звягинцев.

– Ниночку вы пропустили, – улыбнулась Валентина Сергеевна. – Впрочем, можно уже и продюсерам рассказать, вряд ли на данном этапе нас заставят переснимать материал. Уф, как гора с плеч!

– Мам, а куда пошла Скалова? Мне кажется, она будет искать нашу концепцию, – вспомнил о другой причине для беспокойства Жора.

– Батюшки! – всплеснула руками режиссёр. – Ангелина же сейчас переодевается и гримируется!
***

Ангелина сидела в гримером кресле и смотрела в зеркало, но не видела ничего, кроме синяков у себя под глазами. Сегодня у неё совершенно не было возможности выспаться. Всю смену в супермаркете она ждала мастеров, которые так и не явились, и задержалась на час, потому что сменщик опаздывал. Весь день для неё прошёл, как в тумане. «Ну уж к съёмкам-то можно собрать волю в кулак? Уже нет времени раскисать», – думала работница «Копейкино 24/7».

Позади с громким стуком распахнулась дверь. Вошла женщина в чёрной шубе. Увидев её, Вероника Крылова попятилась вглубь помещения, потом вернулась, чтобы увести туда же Викторию Котову. Геля, протерев глаза, посмотрела на вошедшую. Неужели Скалова? Девушка была слишком разбита, чтобы осознать значимость предстоящего разговора.

– Это вы «принцесса Анна»? – спросила Нонна Фридриховна.

– Нет, меня зовут Ангелина, – ответила начинающая актриса, опять теряя связь с реальностью.

– Вот они какие, представители Стрижевского кинематографа! – высокомерно хмыкнула Заслуженная артистка.

– Я? – вяло отозвалась Геля. – Да ведь это моя первая роль.

– Что вы говорите? Какая прелесть! Вы сами хоть осознаёте, что ваше место в массовке?

– Я ничего не осознаю, я неважно себя чувствую.

Слова проходили через голову Ангелины, как тухлые помидоры через Великую Китайскую Стену.

– Да встаньте же, пока разговариваете со старшими!

Ангелина подчинилась. Как оказалось, она была чуть выше Скаловой. Вика и Ника зажали уши, прощаясь с затишьем и готовясь к буре.

– Ваш случай доказывает, что кинематограф находится на грани вымирания! – проговорила Скалова сквозь зубы и вышла.

– Ангелина, да вы легко отделались! – с облегчением сказала Вероника.

***

Через некоторое время Нонна Фридриховна, значительно омрачив заметно приподнявшееся настроение Валентины Сергеевны, снова появилась в съёмочном павильоне у Чупруновых:

– Ещё раз здравствуйте. Я тут виделась с вашей самопровозглашенной актрисой, у которой, судя по её поведению, ни старания, ни самоуважения нет.

– И что вы ей сказали? – насторожилась Валентина Сергеевна.

– Я просто дала ей пищу для размышлений. А теперь я просто хочу сказать, что мне от вас больше ничего не нужно и ноги моей здесь больше не будет!

Нонна Фридриховна резко развернулась и чуть не столкнулась со Светой.

– Разве Ангелина виновата перед вами? – спросила та Заслуженную артистку, как будто слышала (если не слушала) произошедший только что разговор. – Решение о её участии в съёмках приняли Кузьма Иванович и Валентина Сергеевна. Ангелина просто согласилась помочь. Срываться на ком-то из-за профессиональной неудачи – напрашивается вывод, что это и есть ваше самоуважение.

Скалова, не отреагировав, прошла мимо девочки.

– До свидания, Нонна Фридриховна, – громко попрощалась юная актриса.

– Ох и острый же у тебя язык, – признала Чупрунова. – Вот Ангелине бы такой не помешал.

***

В течение съёмочного дня Жора и Ангелина сложили два и два и поняли, какова связь между её визитом к директору киностудии и помятым автомобилем Нонны Фридриховны.

– Получается, что я дважды непреднамеренно напакостила Скаловой, – подытожила Геля.

– У вас с ней ещё до встречи отношения не заладились, – хохотнул ассистент оператора. – Ты пыталась улучшить ситуацию в киностудии. Появились новые проблемы. Мораль истории – не берись чинить то, что ещё может быть доломано!

Эти слова показались Геле жизненными. Впрочем, через несколько дней некоторые работники киностудии заметили, что стаканчики в столовой перестали заканчиваться посреди дня.

Глава 10
Призрак мыльной оперы

Только на следующий день после разговора с Нонной Фридриховной до Ангелины начал доходить смысл сказанных ей слов. Ещё через пару дней она начала переживать, что упустила что-то важное. Ещё через несколько дней она решила, что ей и не стоит забивать этим голову.

***

В магазин, где Геля работала, наконец пришли чинить систему видеонаблюдения.

– С вас сто тридцать семь рублей двадцать копеек, – несостоявшаяся студентка разговаривала с покупательницей, но конец фразы потонул в шуме, доносившемся из подсобного помещения.

– Простите? Сколько с меня? – переспросила покупательница.

– Сто тридцать семь двадцать, – скороговоркой повторила Геля. – Вам нужен пакет? – последнее слово пришлось на очередную порцию громыханий.

– Нет, я не собираюсь оформлять подарочную карту! – неправильно поняла её слова женщина.

– Хорошо, мы не будем, – вздохнула Геля.

Обслужив посетительницу магазина, Ангелина зашла в подсобное помещение, чтобы проведать рабочих. Вот уже четвёртый час они то шумели, то выходили на улицу и возвращались, скорее всего, они уже заканчивали.

– Извините, вы, наверное, уже больше половины работы выполнили? – поинтересовалась у работяг продавец-кассир.

– Мы ещё не начали! Пока только подбираем нужные инструменты, – ответили ей.

Геля высунула голову из подсобного помещения и задумчиво посмотрела на настенные часы:

– Нельзя ли закончить к концу ночной смены? Текущей, я имею в виду.

– Вы нам столько не заплатите, чтобы мы так быстро работали, – с равнодушным видом отозвался один из электриков.

– Мы заплатим! Вон ту полку можете забирать полностью и бесплатно, – заверила Ангелина, указывая на залежавшиеся новогодние товары.

– Это что? Ёлочные украшения? – спросил другой электрик.

– Нет, с чего вы взяли? Это ароматические свечи!

– А вон те снеговики из ваты?

– Для растопки!

– Ну, хорошо.

Довольная своей убедительностью, Геля вернулась за кассу.

***

Занятие в УГОНе днём прошло скучно, потому что Кристина на него не пришла – они с мамой встречали бабушку, которая редко приезжала в гости.

Освободившись, Ангелина поехала домой к Кировым, передавать подруге домашнее задание. Дверь ей открыла Кристина, помимо которой в квартире были тётя Карина, суетившаяся над комнатными растениями, и пожилая женщина с низким пучком из седых волос – очевидно, бабушка Корнелия – сидевшая на диване перед телевизором.

– Ну, и что интересного я пропустила?

– Интересного – ничего. Сейчас отдам тебе твоё последнее сочинение и лист с новыми заданиями.

Ангелина положила сумку на тумбочку и достала оттуда папку с рабочими материалами.

– Что ты здесь горбатишься? Пойдём ко мне в комнату! – предложила Крис.

Следуя за подругой, Геля мимоходом поздоровалась с её семьёй. Бабушка Корнелия окинула девушку придирчивым взглядом:

– Так это Ангелина? Подойди сюда!

Геля прошла в зал и встала между Корнелией Кировой и телевизором, в тот момент показывавшим рекламу:

– Знаете ли вы, что в Стрижевской области каждый год двести людей пропадают без вести? – вещал напряжённый мужской голос. – Не станьте двести первым! Приобретайте наши навигаторы!

– Ты снимаешься в кино, так? – чеканно произнесла бабушка Кристины.

– Как вы узнали? – Геля бросила растерянный взгляд на подругу.

Карина Кирова нервно заломила пальцы:

– У меня просто знакомая рядом с киностудией работает…

– Да, снимаюсь, – подтвердила Ангелина уверенно, поняв, что смысла скрытничать больше нет.

– Фильм будет цветным или чёрно-белым? – поинтересовалась бабушка Корнелия.

– Цветным, я думаю.

– Цветные фильмы совершенно не захватывают… Так и передай им.

Ангелине не захотелось продолжать этот странный разговор, и они с Кристиной, сказав, что у них много дел, ушли в её комнату.

***

Девушки разбирали задания с курсов и одновременно вполглаза смотрели очередную серию мультсериала «Щепчик и Помпон» на ноутбуке. Помпон учил кота британской породы веселиться, хотя изначально тот собирался преподать ему урок хороших манер.

– А тебе сегодня не надо идти на съёмки? – вспомнила Кристина.

– Нет, зато я сегодня иду в театр. Чупруновы попросили меня присутствовать на их встрече с Неходячим. Это продюсер.

– Ты имеешь в виду драматический театр?

– Нет, мы идём в оперный, на «Кармен». И хорошо, что мне пока не придётся видеться со Скаловой!

– А ты с ней виделась?

– Да. Она узнала, что меня взяли на главную роль вместо неё, и была очень недовольна.

– Разве твоя героиня не должна быть твоей ровесницей? Это как в старых фильмах, где двадцатилетнего главного героя играет пятидесятилетний актёр в парике.

Серия как раз закончилась, и Кристина положила руки на клавиатуру, собираясь выключить компьютер, но остановилась:

– Погоди, помнишь ту анимационную комедию «Дорогая, я думал, что дети с тобой»? Её показывали по телевизору, когда мы с тобой ещё крохами были. Я давно собиралась её поискать.

Крис нашла нужное видео и включила. После небольшой нарративной экспозиции началась заставка со вступительной песней. Улыбка медленно сползла с лица Кировой:

– Это что за песня?

– Заставка, – констатировала Ангелина.

– Это же не та песня.

– Это оригинал. А для перевода была написана другая песня.

– То есть, все эти годы… Вот как… Пойду освежусь.

Кристина встала, чуть не уронив стул, и вышла из комнаты. Через минуту Геля услышала звяканье ключей, стук входной двери, а с улицы донёсся звук отъезжающего автомобиля.

– Там же бензина мало! – запаниковала в прихожей тётя Карина.

– По-моему, она немного нервничает, – попыталась объяснить Ангелина, осторожно выглянув из комнаты.

***

Эдуард Афанасьевич Неходячий остановил автомобиль и задумчиво посмотрел на здание театра через стекло окна. Погода была морозная, настроение – сонное, совершенно не хотелось идти на встречу. Чупруновы, скорее всего, не сработались со Скаловой и собираются предъявить за потраченное впустую время. Неходячий невольно улыбнулся, вспомнив Нонну Фридриховну. Интересно, насколько нелепо она бы смотрелась в детском фильме? Действительно, она не казалась ему подходящей на главную роль кандидатурой. Он вспомнил того человека делового вида, который на начальном этапе кинопроизводства вошёл к нему в кабинет почти без стука, помахал перед лицом продюсера корочкой, содержимое которой он не успел прочитать, за исключением чего-то про Министерство Культуры Стрижевской области, но на всякий случай испугался и вытянулся в струнку.

– Эдуард Афанасьевич, я слышал, что вы работаете с Чупруновыми…

– Подождите, я могу объяснить…

– И что их фильм будет представлен на конкурсе «Весенний кинозал».

– Это не то, что вы подумали…

– Откуда вы знаете, что я подумал?

Эдуард Афанасьевич не смог ответить на этот вопрос.

– Значит, так… Который это год?

– Пятнадцатый.

– И в пятнадцатый раз мы собираемся пустить всё на самотёк?

Мужчина положил свой портфель на кожаный диван у стены и подошёл ближе к продюсеру:

– Чупруновы не могут достойно представить нашу область! Так пусть это сделают актёры. Нам нужны знаменитости, нам нужны имена. То есть, я имею в виду, ИМЕНА! Пригласите Скалову сняться в главной роли!

– Кого? – вытаращил глаза Эдуард Афанасьевич. – Простите, но Нонна Фридриховна в роли…

Пришедший не слушал его:

– Разве у нас в области есть более значимые актёры?

Неходячий не мог на это ничего возразить.

– Снимите в вашем фильме Нонну Фридриховну! Не оставаться же нам вечно всего лишь городом-рекордсменом по числу заблудившихся туристов!

– Но нам придётся переписывать уже готовый сценарий! – предпринял попытку рыпаться продюсер.

– Ну, перепишите, – небрежно махнул рукой мужчина, забирая портфель. – Вряд ли это сильно ударит по вашему бюджету.

Чиновник вышел, продюсер озадаченно уронил голову на руки. Вздумалось же ему в тот день явиться в офис!

***

– Давайте быстрее! Звонки ждать не будут! – торопила Валентина Сергеевна, забирая верхнюю одежду мужа и Ангелины, чтобы передать её гардеробщице. – Кузя, что за рубашка на тебе?
– Разве ты не просила меня надеть эту рубашку? – не понял Кузьма Иванович.

– Я не просила тебя!

– Ты же сказала, что ты её погладила.

– Я имела в виду, что прожгла в ней дырку!

Геля подошла к зеркалу, чтобы осмотреть свою розовую блузку с бордовой ленточкой на воротнике и тёмно-серые брюки. Она могла слышать, как гардеробщица из другого окошка пререкалась с одним из посетителей театра:

– Повесьте пальто, пожалуйста.

– Вы издеваетесь? Здесь же нет петельки!

– Нет петельки.

– Пришивайте.

– Чем?

– Нитками.

– У меня нет с собой ниток.

– Идите домой и пришивайте петельку.

– А если я опоздаю, меня не пустят в зал?

– Не пустят.

– Тогда дайте мне нитки, и я пришью петельку здесь.

– Их можно взять у завхоза.

– Как пройти к завхозу?

– Я вас не пущу в театр в верхней одежде!

– Тогда повесьте пальто, пожалуйста.

– Пришивайте петельку.

– Чем?

– Нитками.

– У меня их нет.

– Нитки можно взять у завхоза.

– Как пройти к завхозу?

– Никак! Завхоз в отпуске!

Геле повезло, что Валентина Сергеевна повела их в зал, так как этот разговор уже успел ей надоесть.

***

Зал не был заполнен и вполовину, так что раздающая программки женщина перемещалась по нему прогулочным шагом. Первые два ряда занимали школьники, которых привели на «Кармен» силком, вместе со своей учительницей. Где-то далеко от сцены расположилась группа студентов. Посередине же оказались Чупруновы и Геля. Последний раз этот зал был полон летом, когда в Стрижевск приезжала на гастроли московская труппа, потому что администрация бесплатно приглашала бюджетников, «чтобы перед столицей стыдно не было». Правда, не все бюджетники откликнулись на приглашение с энтузиазмом, и пришлось выдать им кругленькую сумму.

Валентина Сергеевна три раза обвела глазами помещение, по рядам снизу и по балконам сверху.

– Что-то Эдуарда Афанасьевича не видно, – озабоченно пробормотала она.

– Мы с ним недавно созванивались. Он будет ждать нас в буфете в перерыве, – успокоил её Кузьма Иванович.

Свет в зале выключился, по-прежнему светились только экраны чьих-то телефонов. Чупруновы и Геля решили остаться до конца первого действия. Школьники в первых рядах галдели, ни на минуту не смолкая, и учительница иногда пыталась их перекрикивать грозным шёпотом, чтобы призвать к порядку. Для певцов на сцене это было, видимо, привычной ситуацией, особенно для исполнительницы партии Кармен – полной блондинки средних лет, которая спотыкалась о свою юбку при каждом выходе на сцену. В какой-то момент у студентов на задних рядах стали позванивать телефоны. Ангелина заметила, что Валентина Сергеевна раздражённо подняла плечи и сжала кулаки, как будто была на грани.

– Я поговорю с ними, – вызвалась новоиспечённая актриса.

Проходя между рядами, она подобралась к группе молодёжи. Лица двоих из них, освещённые телефонами, привлекли её внимание:

– Таня? Кирилл?

– Геля? А ты как здесь?

– А вы как здесь?

– А мы как здесь?

Парень и девушка, которых узнала Ангелина, оказались её бывшими одноклассниками из Борово.

– Мы к тесту готовимся. В общежитии у нас шумно, и мы думали, что здесь будет хоть чуть-чуть потише. Нам, как студентам, сделали скидку на билеты.

– Так вы поступили в университет?

– А ты разве не поступила? – во взгляде Кирилла мелькнуло удивление, смешанное с жалостью.

– Пока нет. Я здесь по работе.

– Точно? А то я от знакомых из УГОНа слышал, что ты кассирша в супермаркете.

Ангелина смущённо почесала шею:

– Да, это не далеко от правды. Разве это плохо?

– Нет, конечно, любой труд почётен. Однако что-то мне подсказывает, что твои родители надеялись на другое.

Таня была права до зубного скрежета.

– Не волнуйся. Вряд ли в ближайшее время нам доведётся разговаривать с твоими мамой и папой, – обнадёжил Кирилл.

Пока они говорили, уже включился свет. Геля не увидела Чупруновых в зале и поспешила в театральный буфет, опасаясь разминуться с ними.

***

Ангелина никогда раньше не была на деловой встрече, а вот у её отца они частенько случались. Папа готовился к ним весьма тщательно: составлял список вопросов, которые нужно было задать, и тем, которые подлежали обсуждению. На следующий день список оказывался потерянным. Перед самой встречей папа обнаруживал его и интересовался, какой идиот мог это написать. Кузьма Иванович подвёл Гелю к одному из центральных столиков буфета. Навстречу им поднялся мужчина с квадратным лицом и волевым раздвоенным подбородком.

– Здравствуйте, Кузьма Иванович, – мужчины обменялись рукопожатием. – А это…

– Это причина нашей сегодняшней встречи. – Чупрунов посмотрел на Гелю. – Вот наша главная героиня, Ангелина Саханович.

Мужчина опустился на стул со спинкой из изогнутых прутьев. Чупрунов и Ангелина заняли два других.

– Что-то я не припомню ни одной из её ролей… – продюсер задумчиво пожевал губами.

– Это её первая роль.

– Первая? И уже главная?

– Да, всё верно.

– Тут что-то не чисто, – Эдуард Афанасьевич с подозрением прищурился. – Вы, что, встречаетесь? – спросил он вполголоса, приблизившись к режиссёру-постановщику.

– Конечно, встречаются! – Валентина Сергеевна, покинув очередь, внезапно появилась за спиной мужа с картонной коробкой пирожных и четырьмя маленькими чашечками кофе в одной руке. – Кузя привёл её в театр, потому что не любит тратиться на свидания.

– Валя, причём здесь это? Это было давно.

– А что со Скаловой? – мрачно спросил продюсер.

– Знаете, она теперь не хочет у нас сниматься, – Валентина Сергеевна присела за столик. – Но мы и до этого не хотели её снимать. И не снимали, потому что познакомились с Ангелиной.

– Так и в чём проблема? – повеселел Эдуард Афанасьевич – Я и сам её в этом фильме не представлял, честно говоря.

Чупруновы переглянулись.

– То есть, вы вот так просто позволите нам снимать фильм в соответствии с изначальной задумкой?

– Я бы позволил, но не все со мной согласятся. Может, вы снимите её приёмного сына в качестве компенсации?

– Артёма Старцева? Нам же придётся ввести для него роль, – сказал Кузьма Иванович.

– Это, несомненно, меньшее зло, чем написание сценария сызнова, – отметила Валентина Сергеевна.

– Что ж, вот мы и пришли к консенсусу, – удовлетворённо кивнул Эдуард Афанасьевич.

– И мы можем продолжать снимать Гелю? Ой, то есть, Ангелину?

Продюсер с подозрением посмотрел на Чупрунова, а потом и на начинающую актрису:

– Вам, конечно, виднее, кого снимать. Желаю удачи.

Геле передалось испытываемое Чупруновыми облегчение, когда он поднялся из-за стола и пошёл к выходу из буфета.

Глава 11
День открытых дверей

Когда Ангелина, как обычно, пришла на работу в супермаркет, Мишаня встретил её с загадочной улыбкой.

– В чём дело? – спросила девушка, проходя мимо него в подсобное помещение. – Ты что-то разбил, а убирать придётся мне, потому что твоя смена уже закончилась?

– Что за пессимизм? – поморщился продавец-кассир. – Просто я вчера говорил с нашим начальником, он тебя хвалил. Это ж надо так убить сразу двух зайцев!

– За что меня хвалил начальник?

– За продажу залежавшихся товаров. Вот, наградил тебя именным бейджиком.

Геля, уже надевшая униформу, вышла в зал и увидела тот самый бейджик, который Мишаня протягивал ей на ладони. Имя «Ангелина» было написано от руки. Последним трём буквам не хватило места, поэтому справа для них была приклеена бумажка, явно вырезанная из тетради в линейку с полями. Геля взяла бейджик в руки и три буквы тут же отклеились.

– Ой, как не повезло! – вскрикнул Мишаня.

– Ничего страшного. Я возьму его себе и починю. Обойдусь пока старым.

Ангелина сунула бейджик в задний карман джинсов. Столь небольшое вознаграждение казалось ей достаточным, чтобы почувствовать себя на что-то способной. Не удивительно ли, как простая бумажка превращает обычного человека в обслуживающий персонал?

***

Сидя на постели в своей съёмной квартире, Геля одновременно читала сценарий и поедала бутерброд с колбасой и майонезом, когда раздался звонок её мобильного.

– Алло! – сказала девушка, и тут поняла, что приложила к уху бутерброд.

Вытерев ухо плечом, она подошла к письменному столу, на котором лежал телефон, и уже тогда ответила.

– Алло, Геля! Или Ангелина будет лучше?

– Кто это? – дочь владельца автозавода не узнала этот голос.

Она не обратила внимание на то, что звонок пришёл с незнакомого номера.

– Это Албена.

– Албена! – Геля помнила знакомство со Старцевой. – Откуда у тебя мой номер?

– Жора Чупрунов дал. Ты не могла бы сходить со мной в УГОН? Там сегодня день открытых дверей.

– Про УГОН тебе тоже Жора сказал? Я там регулярно бываю.

– Нет, просто там будет творческий вечер одной из моих любимых писателей, а я стесняюсь одна подойти за автографом.

Геля оглянулась на кровать, на которой лежал недочитанный сценарий. Сейчас она совсем никуда идти не собиралась.

– Подожди немного, я бы хотела уточнить одну вещь.

Геля позвонила Кристине, решив всецело довериться ей и действовать так, как она посоветует. Подруга отнеслась с энтузиазмом к идее Албены и изъявила желание присоединиться. Тогда несостоявшаяся студентка перезвонила Старцевой и сообщила, что они встретятся на улице Шестнадцатой.

***

Елена Кочерова, писательница, известная благодаря своим дамским детективам, чьим творчеством интересовалась Албена Старцева, никогда не училась в УГОНе. Она была родственницей декана филологического факультета, который пригласил её выступить на дне открытых дверей, чтобы привлечь больше внимания к мероприятию. Что ж, как минимум один человек уже клюнул на это.

Придя на назначенное место, Ангелина застала там Кристину, уже давно пребывавшую в ожидании. Албена пришла последней, хоть и являлась инициатором похода. Геля отошла чуть-чуть в сторонку, позволяя Старцевой и Кировой представиться друг другу, завязать беседу.

– Как поживает Артём? – это был один из первых вопросов, заданных Кристиной. – А это правда, что у него молочные зубы до девяти лет не выпадали?

Лицо Албены выразило даже не удивление – настоящий ступор.

– Что? Это всё-таки слухи? – догадалась Крис.

– Мне кажется, не стоит верить всему, что попадает с Пятого канала на Интернет-форумы, оттуда – в глянцевые журналы, а из них – на канал «Мир культуры», – посоветовала Старцева.

– Наверное. Ох, лучше бы я этого не спрашивала!

Девушки медленно, но верно выдвинулись в сторону университета.

– Геля, как у тебя дела на съёмках? – спросила Крис подругу.

– Половину сцены сняли, две надо переснять. Композитор уволился. Бригадир рабочих ногу сломал.

– В общем, как обычно? У вас там всё так захватывающе! Албена, неужели тебе никогда не было интересно исполнить какую-нибудь роль?

– Я исполнила несколько. Хотя интересно мне не было. Мне интересны книги и готовка.

– Какие именно книги?

– В основном, фэнтези и детективы. Мне нравятся вымышленные миры, которые можно изучать ещё долго после прочтения книги. Только тёмное фэнтези мне не очень нравится. А ещё недавно я начала читать биографии…

Кристина и Ангелина подумали, что нашли тему для разговора, которой хватит на весь день, но Албена вдруг прервалась:

– Кстати, давайте зайдём в книжный магазин.

– Зачем?

– Мне нужно купить книгу Кочеровой, чтобы было где поставить автограф. Подносить потрёпанный томик было бы неловко.

***

Три девушки как раз проходили мимо того места, где лет пять назад открылся магазин с непритязательным названием «Учебники и книги». Через пару лет его переименовали в «Книги и учебники», а ещё через год добавили ремарку: «Но, в основном, книги».

Пока Албена рассматривала отдел с детективными романами, Геля остановилась у ближайшего к входу шкафа с образовательной литературой, и стала пробегать глазами названия: «Как выйти замуж за восемьдесят дней», «Я знаю, что ваши работники вас ненавидят», «История информационных технологий с древнейших времён до изобретения первого компьютера». Кристина тоже нашла себе занятие:

– Я загляну в отдел комиксов. У них должны быть выпуски «Академия фей белой магии».

Албена подошла к той же полке и стала рассматривать корешки ярких томов в мягком переплёте.

– Ты и комиксами интересуешься? – заметила её действия Кристина.

– Не особо, но эта серия привлекла моё внимание. Поначалу мне нравился только стиль рисовки, но история оказалась вполне соответствующей по качеству. Какой это интересный сюжетный поворот – директор школы оказался клоном настоящего директора, работающим на вражеский чёрномагический культ!

– Ты, что, серьёзно?! – Кристина отступила назад и картинно сползла на пол по стене. – Не может быть! Вдруг ты что-то не так поняла?

– Извини, похоже, ты ещё не дочитала до этого тома, – смутилась Албена.

Крис пришла в себя и поднялась, отряхивая куртку.

– Любители этих комиксов между собой называют такое ИЖФ – испортить жизнь фанату. За такое на форумах блокируют, как минимум, навсегда, – немного преувеличивая, укорила она.

Пока они оплачивали покупки на кассе, Ангелина наугад взяла с полки книгу и прочитала название на обложке: «О важности избиения жены». Поддавшись простому человеческому любопытству, решила полистать её и увидела, как что-то спланировало на пол. Внутри оказалась брошюра «О пользе порки детей». Геля поставила книгу на место. Потом, немного подумав, развернула её корешком к стене.

***

Геля, Албена и Кристина вошли в холл университета, как никогда заполонённый.

– Вот это хоромы! – присвистнула Албена, озираясь. – Когда я была здесь полтора года назад, это место выглядело по-другому.

– Наверное, с тех пор в области выделили больше средств на образование, – съязвила Кристина.

К ним подошла миниатюрная девушка в светло-голубом берете с прикреплённым к планшету листом бумаги.

– Подпишите, пожалуйста, петицию! – незамедлительно обратилась она к вошедшим. – Наша группа студентов собирает подписи против вырубки деревьев во дворе корпуса.

Ангелина повернулась к спутницам и незаметно махнула рукой в сторону лестницы, мол, «идите, я вас прикрою». Они вошли в толпу, вышли оттуда с кучей брошюр и буклетов, и благополучно поднялись наверх. Геля поставила на листе с пятью закорючками свою, шестую, после чего девушка берете потеряла к ней интерес, но парень с козлиной бородкой и собранными в маленький хвостик обратил на неё внимание:

– Привет. Ты абитуриентка? Какие факультеты рассматриваешь?

– Я уже определилась. Готовлюсь к поступлению на филологический.

– А что насчёт внеучебной деятельности? Здесь много всего интересного: клуб любителей артхаусного кино, цирковая акробатика, соревнования по прыжкам в мешках, разучивание скороговорок, кулинарные курсы… Что-то ещё… Вот эти ребята собираются организовать музыкальный кружок, – он указал в сторону пяти парней с музыкальными инструментами. Тот, что держал сумку с гитарой, неопределённо помахал ему рукой. – Вот они: гитарист, бас-гитарист, певец, ударник и Витёк с губной гармошкой. А вместе они – треш-поп-панк-рок-группа «Дэвид Копперфильд».

«Рок с губной гармошкой? – подивилась про себя Ангелина. – Что дальше? Металл-группа с диджеем и репером?»

– Вступишь к нам? – гитарист шагнул к Геле. – А то нас пока немного – за каждого человека хватаемся. Только мы впятером и Егор.

– А Егор поёт или играет?

– Я играю на нервах тех, кто не хочет вступать в музыкальный кружок, – с беспристрастным лицом сказал парень с хвостиком.

Сказав, что музыка ей не интересна, Геля побежала на творческий вечер Елены Кочеровой. Пройдя в актовый зал, она нашла своих спутниц и села рядом. Сама Кочерова – женщина лет тридцати-тридцати пяти с по-мальчишески короткой асимметричной стрижкой, носившая квадратные очки в толстой оправе, – сидела на стуле, установленном на сцене. Он постучала по микрофону и прокашлялась:

– Ну, что ж давайте начнём. Давайте расставим все точки над i и разложим всё по полочкам. Поговорим о том, распознать свой талант и игнорировать свои страхи.

Один из зрителей поднял руку:

– А вы научите нас встречаться с вымышленными персонажами? – спросил этот парень в цветастой рубашке.

– Боюсь, это невозможно, – вздохнула писательница.

Парень сразу же встал и вышел из зала. Ещё две девушки с последнего ряда последовали его примеру.

***

В конце встречи Албена, в сопровождении Ангелины и Кристины, подошла к Кочеровой за автографом.

– Извините, я хотела бы спросить, когда выйдет ваша следующая книга «Убийство в закрытой комнате»? – спросила Старцева, пока писательница оставляла роспись на странице с оглавлением.

– Мы с издательством ещё не решили. А вот продолжение должно выйти послезавтра, – ответила Кочерова, возвращая книгу.

– Елена Васильевна, мне так нравятся описания природы в ваших произведениях, – призналась Албена. – И как только это у вас получается? Вот я, например, не могу представлять себе виды с такими подробностями.

– Скорее всего, вы неправильно видите мир, – уверенно ответила писательница.

– Неправильно? Разве можно по-другому? Почему вы так считаете, если встретили меня впервые? – сконфуженно начала задавать вопросы Албена.

– Не переживайте, это очень легко исправить. Достаточно приобрести моё пособие «Как правильно видеть мир», всего за двести сорок восемь рублей. Скоро выйдут ещё две части: «Как разнообразить словарный запас» и «100 лучших названий для детективного романа».

– Нет, спасибо. Я не планировала покупать его.

– Дело ваше. Со следующего месяца она будет в два раза дороже.

***

Албена вышла из актового зала со смешанными чувствами.

– Зато мы купили комиксы, – попыталась приободрить её Кристина.

– Мы по домам пойдём вместе или поодиночке? Ведь наша миссия на сегодня выполнена, – поинтересовалась мнением спутниц Ангелина.

– А наша – нет! – Геля чуть не врезалась в парня с гитарой, которого уже видела у входа в университет.

– В чём дело?

– Нам не позволили открыть музыкальный кружок.

Геля жестами намекнула подругам, что лучше бы им её не дожидаться.

– А что случилось?

– Мы поговорили с Рюминой, и она сказала, что мы не сможем заниматься этим.

Парень мысленно перенёсся на некоторое время назад, в кабинет этой дамочки, с недавних пор отвечающей ещё и за внеучебную деятельность.

***

– Значит, вы хотите стать менеджерами развлекательных программ?

– Мы хотим открыть музыкальный кружок, – поправил студент УГОНа.

– Я об этом и говорю. Мне необходимо убедиться, что вы годитесь для такого занятия.

– Конечно. Вот, смотрите!

И он принялся играть на электрогитаре, которая висела у него на плече.

– А ещё я могу так.
С помощью второй руки он задействовал струны на рифе.

– А ещё можно сделать так.

Он потянул рычаг на корпусе, так что звук с ещё дрожащих струн ушёл в завывание.

– Давайте поскорее перейдём к делу, – прервала Рюмина. – Каким вы видите свой кружок через пять лет?

Лицо гитариста стало растерянным.

– Ну, хорошо, через три года, – пошла ему навстречу Алла Львовна.

***

– Это печально, – сказала Геля вполне искренне. – И что вы теперь будете делать?

– Вероятно, подождём до следующего учебного года. А может и до смены заведующего внеучебной деятельностью.

Ангелина подумала о Чупруновых. Интересно, им тоже нелегко каждый раз ждать год и быть встреченными очередной неудачей на конкурсе? Внезапно в голову ей пришла идея.

– Я думаю, что могу предложить вам перспективу получше, – сказала она, набирая номер на мобильном телефоне. – Алло, Валентина Сергеевна? Помните, вы упоминали увольнение композитора?

Разговор был прерван высокой девушкой в тёмно-зелёном свитере, которая обратилась к Геле с просьбой:

– Подпишите, пожалуйста, петицию! Мы считаем, что надо вырубить деревья во дворе корпуса.

– Хорошо. Одолжите ручку?

***

Ангелина поднялась на этаж, где находилась её квартира. Покосилась на дверь соседки – кажется, сегодня та не собиралась её беспокоить.

Каким же симпатичным человеком оказалась Старцева! Вспоминая Артёма и Нонну Фридриховну, Геля задавалась вопросом, а не передаётся ли вредный характер через усыновление? Судя по Албене, не всем.

И всё-таки на лестничной клетке подозрительно тихо. Ангелина подошла к соседской двери и не слишком бесстыдно прислушались к происходящему за ней.

– Эта старушка ещё долго не придёт в себя, – послышался хриплый голос из квартиры. – Надо бы не мешкать и обобрать её.

Геля почувствовала, как её сердце стянула паника. Она настойчиво нажала кнопку звонка. Никто не реагировал на продолжительное дребезжащее гудение. Тогда Ангелина изо всех сил постучала в дверь:

– Баба Мила! У вас всё в порядке?! Что происходит?

Она бросила сумку в угол рядом с лифтом, попыталась засучить рукава пальто, но пришлось его снять и отправить следом. Потом она хотела вызвать полицию, но вспомнила, что телефон был откинут вместе с другими вещами. Как раз в этот момент дверь открылась и баба Мила выглянула на лестничную площадку:

– Ангелина, ты давно стучишь? Я тут уборку затеяла, телевизор фоном включила, а слух уже давно подводит.

Геля с озадаченным видом опустила руки.

– Нет, ничего. Я просто хотела убедиться, что звонок работает, – попыталась она выйти из неловкого положения.

– Почему?

– Потому что мой звонок сломался.

– Ладно. Я тут как раз хотела тебе китайскую жабу предложить, которая богатство приносит, а то у тебя две работы, а толку никакого, – Баба Мила взяла с тумбочки статуэтку жабы, неравномерно покрытую пылью, и протянула соседке. – Вот, отдам за совершенно символическую цену – тысяч двенадцать.

– Для таких невнятных гарантий богатства цена высоковата, – отказалась Ангелина.

Подобрав вещи, она ушла в свою съёмную квартиру. Небрежно поставила сумку возле тумбочки и повесила пальто на вешалку. Сумка несколько раз падала, и Геля её поправляла, пока на пол не выпала книга. При более близком рассмотрении книга оказалась детективным романом Елены Кочеровой с автографом автора на странице с оглавлением. Ангелина недоумевала: как и когда книга Албены могла оказаться у неё? Сунув руку глубже в сумку, она вытащила из неё большую тетрадь и старый калькулятор. Похоже, оплошность была более серьёзной, чем Геля изначально предполагала. Она пощупала заднюю сторону сумки, несколько раз провела рукой из стороны в сторону, потом развернула к себе и осмотрела. Действительно, кармана не было. Они с Албеной невольно обменялись своими очень похожими сумками. Хорошо, что у Гели уже появилась привычка все самые важные вещи носить в карманах. Она позвонит Албене и договориться о встрече. Если, конечно, не забудет об этом намерении после того, как дочитает положенное количество страниц сценария.

Глава 12
Муза кинематографа

После завершения съёмок, клонившимся к вечеру днём, Ангелина сидела в цехе для подготовки к съёмкам, просматривая оказавшиеся у неё с собой последние сочинения и изложения. На столе лежало сложенное полотенце. Проходя мимо, Жора со зловещей улыбкой подвинул его так, что оно нависло над краем, и вернулся к исправлению надписей на хлопушке. Валентина Сергеевна и Сате вели спокойный деловой разговор на повышенных тонах. Костюмерша просила, чтобы спины платья в кадре не было, потому что там оно было очевидно скреплено булавками, в то время как режиссёрам именно такой ракурс и требовался.

В помещение, прервав диалог, вошли двое. Один был худым, с отросшими волосами цвета соломы, в сером свитере, другой – постарше первого, полный, с небольшими усами, в дёшево выглядящем костюме. Это были менеджеры по площадке, Борис Андреев и Павел Антонов.

– Валентина Сергеевна, мы нашли место для съёмок на природе! – торопливо сообщил Павел.

– Это отличные новости! – довольно кивнула режиссёр. – И где это?

– Деревня Грязнокочкино.

– Грязнокочкино? – подняла брови Чупрунова. – Слушайте, я ничего не имею против деревни Грязнокочкино, но почему именно Грязнокочкино?

– Там очень живописные виды! – заверил Борис. – Вы не представляете, как долго мы их выбирали и что пережили в процессе!

Он мысленно перенёсся во время поиска этих мест.

***

– Мне кажется, Чупруновы были бы не против организовать съёмку здесь, – задумчиво осматривался Павел, пока за спиной у него с хрустом не обвалилось старое дерево. Долго же пришлось вытаскивать из-под него Бориса!

***

– Какая прелесть! Это место будет неплохо смотреться в кадре! – восторгался Павел.

– Я бы не стал так преувеличивать его достоинства, – сказал Борис, защищаясь палкой от стаи волков.

***

– Наконец-то! Хоть здесь обошлось без приключений! Да, Борь?

Борис был слишком занят побегом от пчёл, чтобы ответить.

***

– Действительно, Валентина Сергеевна, положитесь на нас! – уговаривал Андреев. – Не то чтобы в этой деревне живут мои родственники…

– Погодите, это слишком специфическое отрицание! – не стала пропускать замечание мимо ушей Чупрунова.

– Вообще-то живут, но только тётя с дядей, – сдавшись, признался младший менеджер по площадке.

Борис поставил свой стаканчик с кофе на полотенце, но стола под ним не оказалось. На полу появилась коричневая лужица. Жора подавил смешок.

– Что за невезуха! – закатил глаза Андреев.

– Это лучше, чем пчёлы, не правда ли? – Антонов утешающее положил руку ему на плечо.

– Грязнокочкино так Грязнокочкино, – решила Валентина Сергеевна. – Поедем туда, как потеплеет. Ангелина, у меня есть для тебя задание! – она встала напротив новоиспечённой актрисы. – Вот только не надо делать испуганные глаза! Я просто хочу, чтобы ты заехала домой к Инессе и посмотрела, как идёт её работа над сценарием. Адрес спросишь у Юлии.

***

Ангелина, конечно же, поехала домой к сценаристке. Она постепенно свыклась с тем, что Чупруновы в её лице нашли не только исполнительницу главной роли, но и (так, какую по счёту?) четвёртую помощницу. Сценаристка как раз должна была быть занята написанием сюжетной линии для героя Артёма Старцева. Ангелина знала, что Чупруновы будут снимать приёмного сына Скаловой ради сохранения изначального основного сюжета, но до последнего надеялась, что ей не придётся пересечься с ним на площадке.

На метро Геля добралась до старого дома с надстроенными верхними этажами, нашла нужную квартиру и нажала кнопку звонка. Дверь открыла худощавая женщина с болезненным лицом.

– Здравствуйте, меня прислала Валентина Сергеевна.

– Извините, не помню вас, – Инесса замерла на секунду, всматриваясь в её лицо.

– Меня зовут Ангелина, я исполняю главную роль в фильме Чупруновых.

– А, это вы? Кажется, пора перестать отключать телефон во время плотной работы. Заходите. У меня, правда, не прибрано.

Пройдя в просторную для одного человека двухкомнатную квартиру, Геля окинула её обеспокоенным взглядом. Первое, что она почувствовала – запах лапши быстрого приготовления (уж это дочь владельца автозавода не перепутала бы ни с чем другим) и кофе, чашки с недопитым глотком которого были расставлены тут и там. Мусорная корзина у входа была почти доверху заполнена смятыми исписанными листами бумаги. В углах слоем внушительной толщины лежала пыль.

Ангелина не видела в этом ничего предосудительного, ведь её съёмная квартира выглядела немногим лучше во время подготовки к экзамену, сдать который ей так и не довелось.

– Я вижу, вы заняты, – деликатно сделала вывод Геля.

– Не подумайте, вы мне не мешаете, – заверила Инесса, беря в руки очередную чашку с кофе. – Ну вот, остыл, – сделав глоток, она осталась недовольна и вылила остатки напитка в горшок с кактусом на подоконнике. – Ко мне просто давно никто не заходил.

– Вы устали?

– Не больше обычного. Пойдёмте на кухню.

Геля проследовала за сценаристкой и села за стол, осторожно придвинув к нему стул.

– Извините, кроме кофе ничего предложить не могу. О, чай ещё был! Где-то там он мне на глаза попадался… – Инесса встала на табуретку, чтобы достать до верхней полки кухонного шкафа. Стоило ей открыть дверцу, как на пол упала парочка клочков бумаги. – Ой, откуда это здесь? – Инессе пришлось спускаться и подбирать мусор.

– Не хочу быть навязчивой, но мне кажется, что у вас проблемы, – Геля побарабанила пальцами по столу, рядом с бумажной салфеткой, на которой чёрным фломастером было написано несколько строк.

– Это так заметно, да? – вдруг смутилась сценаристка. – Что ж, вы меня раскусили. Как я ни стараюсь, не могу придумать ничего интересного. Это как будто меня тошнит на пустой желудок, а мозг кровоточит через уши! – слова женщины начинали преходить в хлюпающие рыдания. Она выдвинула из-под стола стул, чуть не уронив его, и села напротив Гели. – Я впустую потратила две упаковки глицина!

– Две упаковки?! – Геля подскочила.

Как человек, часто пишущий сочинения и изложения, она понимала серьёзность ситуации.

– Да! Это сегодня! – добавила Инесса сквозь слёзы.

– Не переживайте так, – успокаивающе сказала несостоявшаяся студентка. – Мы все через это проходим.

– Ох, мне ли не знать, – женщина, вытирая лицо, уже потихоньку успокаивалась. – Так вам чай или кофе?

– Ничего не надо. Я лучше больше не буду вас беспокоить.

Как Ангелина ни сочувствовала сценаристке, понимала, что её вмешательство не принесёт сценарию никакой пользы.

***

Рита забежала домой к Милене и Артёму на пять минут примерно в четыре часа дня и примерно в шесть вечера собралась возвращаться домой, утверждая, что освободилась пораньше.

– Что-то ещё я хотела тебе сказать… – вспоминала она, стоя в прихожей, надевая пальто поверх своих джинсов с завышенной талией и укороченного бежевого свитера.

– Порекомендовать этого твоего режиссёра, которому нужна актриса для эпизодической роли? – напомнила Попова.

– Точно! Я тебе попозже его контакты дам, когда он меня на роль выберет. Пока, до встречи.

Едва Козлова вышла на лестничную площадку, какая-то девушка врезалась в неё на бегу, собрала в сумку рассыпавшиеся вещи и юркнула в ещё открытую квартиру.

– Албена? Ты что здесь делаешь? – Артём хотел упрекнуть сестру за визит без предупреждения, но, увидев её заплаканное лицо, промолчал.

Сбиваясь и всхлипывая, Албена рассказала, что ранее произошло между ней и Нонной Фридриховной.

***

Старцева застала приёмную мать во дворе, торопливо выкидывающую мусор незадолго до приезда мусорной машины.

– Нонна, что это? Диск? – осторожно спросила Албена, увидев сквозь пакет знакомую коробочку.

– Я нашла его в зале, – ответила Нонна.

– Справа от телевизора? – девушка почувствовала, что покрывается холодным потом.

Нонна задумалась ненадолго:

– Кажется, да. Какая, впрочем, разница? Я говорила, что этому рок-н-роллу в нашем доме не место!

– Это же кантри, и это не мой диск! Я взяла его у соученицы и должна вернуть! – подняв взгляд, Албена увидела перемалывающийся в машине мусор и плавающие среди него осколки диска.

– Получается, что ты подвела свою подружку. Или забыла, что я говорила насчёт музыки?

***

– И что ты теперь будешь делать? – спросил Артём у сестры, поняв, что её рассказ закончился.

– Я не знаю. Я так не хочу идти домой! Можно остаться у вас?

– У нас?!

– Я вас не стесню. Вон, вижу – у вас раскладушка на балконе – этого вполне достаточно. Ещё могу у вас арендовать полку в холодильнике и центрифугу в стиральной машине.

– Центрифугу? – на автомате переспросила Милена, всё ещё не осознавая, что с Албеной действительно может такое происходить.

– Полцентрифуги? – предложила другой вариант Албена, едва ли представляя себе его осуществление.

– Подожди, а что с твоей соученицей? – поинтересовалась Попова.

– Она меня убьёт, – ответила Албена спокойно. – Это был очень редкий сборник.

Старцева прошла на балкон, легла на старую раскладушку, свернувшись эмбрионом, и положила рядом сумку.

– Албен, ну зачем ты так? Кстати, эта раскладушка сломана.

Устройство для лежания прогнулось, упав на пол, но Старцева и не подумала поменять позу.

– Погоди! Не можешь же ты остаться у нас насовсем! – попытался вразумить сестру Артём.

Милена осуждающе глянула на него и заговорила с Албеной сама:

– Наверняка эта проблема решаема. Мои родственники занимаются ретро музыкой и не откажут в помощи.

– А кантри у них в арсенале есть? – не шевелясь, спросила приёмная дочь Скаловой.

– Вот уж не знаю. Надо проверить.

– Я так и знала.

– Слушай, а у тебя больше нет ничего взятого на время? Вдруг опять Нонна найдёт и выкинет?

Албена вскочила со сломанной раскладушки:

– Точно! Уж лучше держать ситуацию под контролем, – сказала она, вытирая слёзы рукавом клетчатой рубашки. – Тем более, что Нонна в последнее время сама не своя. Спасибо, Милена! Именно это мне и нужно было услышать.

Артём посмотрел на свою избранницу с искреннем восхищением.

– Насчёт диска – я обязательно поговорю с родственниками! – крикнула актриса вслед выбегающей в прихожую Албене.

***

Ангелина в очередной раз зашла в гости к Кировым. Тётя Карина радостно встретила подругу дочери:

– Привет, у тебя всё в порядке? Будешь с нами ужинать? Правда, я сегодня почти ничего не готовила, только яичницу пожарила, остатки говядины с картошкой потушила, рис сварила, ещё щи на плите…

– Спасибо, но я сейчас не голодна!

Ангелина пыталась сопротивляться, но матери Кристины всё же удалось усадить её за стол, а после ужина все дружно мыли посуду.

– Значит, ты была в оперном театре? – принялась расспрашивать тётя Карина.

– Да, по делу.

– И что вы слушали?

– «Кармен». Это было… удобоваримо.

Откровенно говоря, лучше всего впечатления Гели суммировал отзыв, который попался ей на глаза на следующий день после встречи: «Не понятно, на какую аудиторию рассчитана данная постановка. Романтикам не хватит романтики, историкам – исторической достоверности, а любителям классики – хорошей еды в театральном буфете».

– Если честно, я даже не знала, что у нас в городе есть оперный театр, – призналась Кристина.

– Наш город не такое уж и захолустье, – авторитетно заявила Карина Кирова. – К нам даже приезжали западные музыканты!

– Ты имеешь в виду тот хор из Чехии? – уточнила Кристина.

– Это не имеет значения. Я всё хотела поговорить с Ангелиной по поводу съёмок в кино. Поскольку твоих родителей рядом нет, я беру на себя ответственность сказать эти слова. Ты входишь в индустрию, полную пороков, соблазнов и подковёрных интриг. Будь осторожна и никому не доверяй! – Карина Кирова многозначительно подняла указательный палец. – Как же я тебе завидую… Хорошо, что ничего подобного не случилось с Кристиной.

– Чему ты учишь молодёжь?! – послышался из соседней комнаты возмущённый голос бабушки Корнелии, которая всё ещё жила с дочерью и внучкой.

Тётя Карина едва удержала в руках стопку тарелок.

– Мам, это я с Ангелиной разговариваю! – поспешно оправдалась она.

– Да? Хорошо, продолжай, – успокоилась бабушка.

– Не переживайте за меня, вряд ли я останусь с этими людьми надолго, – заверила Геля.

***

Когда Ангелина с Кристиной вошли в её комнату, последняя с гордостью указала на стопку исписанных листов бумаги на своём письменном столе:

– Смотри, что у меня есть! Я решила участвовать в конкурсе, который объявили создатели «Щепчика и Помпона».

– Я не в теме. Что за конкурс? – заинтересовалась Геля.

– Нужно придумать историю про героев мультфильма. По работе победителя снимут серию, – Кристина легла на свою кровать животом вниз.

– И что ты будешь делать, если выиграешь? – Ангелина села за стол и оперлась на него локтем, развернувшись к подруге.

– Это маловероятно. Очень уж большая конкуренция.

– Интересно, как много будет участников?

– Многовато, должно быть. Популярность мультсериала растёт день ото дня. Это ведь очень умный рекламный ход со стороны его создателей! Они уже поняли, что «Щепчик и Помпон» популярен не столько среди детей, для которых изначально создавался, сколько среди молодёжи и, конечно же, хозяев котов. Эти людей с большей вероятностью смогут придумать новый сюжет и оставить авторов на слуху.

– И как твои успехи?

– Я считаю, неплохо. Я думала об Артёме Старцеве, когда писала это всё.

– Почему именно о нём? Насколько я знаю, он не имеет никакого отношения к мультсериалу, – Геля покопалась в своей памяти.

– Просто актёров, за чьим творчеством я слежу, не так уж и много. А так я написала двадцать три страницы за пять с половиной часов.

– Так долго? Ты этот сценарий Потапову вместо сочинения предоставишь?

– Если Григорию Александровичу важны наши сочинительские способности, то пусть он поощряет участие в таких конкурсах.

***

– Милена! Знаешь, где эта Ангелина работает? В супермаркете, продавцом-кассиром!

Рита положила перед Миленой, сидевшей напротив неё в столовой киностудии, бейджик, сделанный из двух бумажек, одна из которых была вырезана из тетради.

– И что теперь? По знакомству покупать у неё солёные огурцы со скидкой? – невпечатлённая Милена лениво повертела маленькую табличку в руках. – Какая тебе разница, где она работает?

– Никакой. Просто я сочла этот факт забавным, – разочарованная реакцией подруги, Рита обиженно надула губы.

– Где ты вообще это нашла?

– Албена выронила. Не спрашивай – я понятия не имею, как он попал к ней.

– Ты просто взяла его и всё? Лучше верни.

Рита, помедлив, придвинула бейджик к Артёму, сидевшему рядом со своей девушкой, который, занятый поглощением пищи, не сразу понял, что от него хотят.

– Лучше ты, – брюнетка улыбнулась уголком рта. – Тебе скоро придётся видеться с ней почаще.

***

– Шесть из десяти? Почему именно такая оценка? – Азиз подошёл к столу преподавателя.

– В вашей работе не было заключения.

– Не было? Вы уверены? Я точно помню, что писал его.

– Вы хотите сказать, что я выжил из ума?! – Григорий Александрович возмутился. – Вот ваше сочинение, смотрите.

Азиз пробежал глазами текст, написанный на вырванном из тетради двойном листе.

– Вы же просто вычеркнули заключение… – сконфуженно отметил он.

– Само собой, потому что вы превысили положенный объём. И что вы мне на это возразите? Скажете, что с этого и надо было начинать?

– У меня больше нет вопросов, – Азиз с обречённым видом вернулся на своё место.

Занятие закончилось, и ребята принялись суетливо собираться.

– Так вы с Албеной обменялись сумками? – спросила Кристина Гелю.

– Да, получили свои вещи назад. Вот только новый бейджик я потеряла, но это не страшно. А ты ещё не отправила работу на конкурс?

– Нет, я решила этого не делать, – погрустнев, призналась Крис. – Мой сценарий нравится мне всё меньше и меньше. Это не аутентично. Это вымученно. Теперь я не знаю, куда его деть. Может, возьмёшь его себе?

Крис вынула из сумки стопку листов с текстом и сунула в руки Геле.

– И что мне с этим делать?

– Делай, что хочешь. Меня не интересует его дальнейшая судьба.

Ангелина догадалась, какое применение можно найти писанине Кристины. Вместо того, чтобы идти домой, несостоявшаяся студентка отправилась к метро, чтобы добраться до старого дома с надстроенными этажами. Инессе будет по силам изменить персонажей и ещё пару вещей.

***

На следующий день сценарий дополнительной сюжетной линии был готов. Валентина Сергеевна не скупилась на похвалы, говоря, что писавший его явно был близко знаком с творчеством Артёма Старцева.

Глава 13
Танцы с курьёзами

Ангелина, чувствуя, что опаздывает, влетела в цех для подготовки к съёмкам, одновременно глядя на наручные часы, и врезалась в человека.

– Эй! У тебя тормоза отказали? – капризно-возмущённо протянул Артём Старцев, которого Вероника Крылова уже заканчивала гримировать.

– Пока что у меня отказывает только желание работать с тобой, – проворчала Геля и отошла подальше от него.

Тем не менее, сегодня ей предстояла съёмка в общей сцене со Старцевым. И в какой – танцевальной! Сев на макияж и причёску, она старалась даже не смотреть на него, чтобы заранее не расстраиваться.

Выходя в коридор, Артём почти столкнулся с Владиславом Станиславовичем:

– Здравствуйте. Погодите, это же вы снимались в фильме «Дело Бегемота»?

– Было такое. А ты снимался в рейке фильма «Дело Бегемота», – констатировал более опытный актёр.

– Именно так. Кстати, я изучал исполнение роли вами, когда готовился к работе.

Петрову это признание не польстило:

– Я знаю. Ты ведь просто скопировал интонации.

– С чего вы взяли? На Интернет-форумах говорят, что у меня узнаваемый актёрский почерк.

– На форумах могут писать всё, что угодно. Я видел, как ты играешь. Продолжим диалог, когда узнаешь о своём деле побольше, – равнодушно отозвался Владислав Станиславович, проходя мимо Старцева.

Геле слова Петрова показались слишком жёсткими, но всё же то, что этого Артёма заткнули за пояс, заставило её внутренне ликовать. Приёмный сын Скаловой не оставил попыток впечатлить старшего коллегу:

– А ведь мне пророчили актёрскую карьеру ещё со школьного возраста!

Петров обернулся:

– Всё ясно. У тебя не было тяжёлого детства и деревянных игрушек.

– У вас были деревянные игрушки? – в разговор вмешалась Юлия, обратив к актёру полные жалости глаза.

– Была одна. Мамино старое пианино. Пока оно не сгорело в пожаре.

***

В цех вошла Валентина Сергеевна и велела всем поторопиться на съёмочную площадку.

– Постарайся не болтать лишнего, и тогда не испортишь мне сцену, – шепнул Артём Геле, когда они пришли на место.

– Болтать? С тобой? Ни за какие коврижки! – ответила «принцесса Анна».

– Это что за не-контакт с партнёром? – обратила на них внимание Чупрунова. – Ну-ка быстро приняли начальную позу!

Артём и Ангелина подчинились. Его рука, сжимавшая её руку, показалась Геле потной и холодной. В её бок упирался его острый локоть. В особенности тот факт, что парень был выше сантиметров на двадцать, казался затрудняющим работу обстоятельством. Они танцевали в выстроенном из, как обычно, бюджетных декораций зале, включая сляпанную из осколков битой посуды люстру, и почти провальсировали положенные два круга, прежде чем он наступил ей на ногу, заставив дёрнуться в сторону.

– Ангелина, ты вышла из роли! – отчитала Гелю Валентина Сергеевна. – И как раз этот момент должен был быть без склеек! Давайте начнём сцену сначала.

Тяжело вздохнув, оба актёра вернулись на изначальную позицию.

– Подождите! Ангелина, почему у тебя такое недовольное лицо? – жена режиссёра-постановщика снова прервала действо.

«Уж какое есть», – чуть не ответила Геля, что было совершенно не в её характере.

Неожиданно Кузьма Иванович пришёл ей на помощь:

– Валя, это совсем не плохо! Ведь сцена бала происходит во сне принцессы Анны за день до её конфронтации с ведьмой. Это отражает сложность переживаний героини.

– Тебе виднее, Кузя, – не стала возражать Валентина Сергеевна.

– Всё-таки Артём и Албена – такие разные брат и сестра. – Жора шепнул на ухо Юлии, чтобы его голос не примешивался к игравшей на площадке музыке.

– Наверное, отъезд матери отразился на них по-разному, – предположила помощница режиссёра.

– А преждевременная кончина отца? Не удивлюсь, если выяснится, что это Скалова свела его в могилу.

– Жора! Нельзя так говорить! – сердито прошептала Юлия.

***

Закончив свой танец, Артём и Геля с облегчённым видом собрались покидать павильон.

– Куда это вы лыжи навострили?! – нарушила их спокойствие Чупрунова.

– Разве сейчас не придут дублёры? – уточнила новоиспечённая актриса.

– Придут, но вы нам ещё можете пригодиться. Возможно, надо будет переснять крупные планы и так далее.

По приглашению Юлии на площадке появились дублёры в костюмах, очень похожих на те, что были на актёрах. Танцевальная пара Полины Воскресенской и Анатолия Щедрина успела получить несколько медалей на соревнованиях Стрижевской области по бальным танцам, так что Чупруновы не долго размышляли над их участием в создании фильма.

– Ну, что, ребята, вы репетировали, вы знаете, что делать, контролировать вас не нужно, сработаться уже давно успели, – Валентина Сергеевна скользнула укоризненным взглядом по Артёму и Ангелине.

– Мы, конечно, репетировали, но можно было бы поднапрячься и побольше, да, Толя? – Девушка ткнула парня локтем в бок.

– Конечно, можно было бы поднапрячься, если бы кое-кто не отвлекал меня, да, Поля? – парень ответил девушке тем же.

– Не обращайте внимания, просто они знают друг друга с детства, – шепнул Жора родителям.

Валентина Сергеевна расслаблено села на раскладной стул:

– Начинайте!

Полина и Анатолий приняли те же начальные позы, что и Ангелина с Артёмом, при начале музыкального сопровождения приступили к танцу.

– Валя, мне одному кажется, что эти ребята в музыку не попадают? – деликатно спросил Кузьма Иванович у жены.

– И что? Ангелина с Артёмом тоже не попадали. Подставим другой саундтрек на монтаже, – ответила Чупрунова легкомысленно.

– Но что мы подставим, если обе пары не попадают в музыку по разному?

– Если бы не длинные ногти Полины, мы бы попадали, – пожаловался Щедрин. – Она так меня царапает, что я ещё чудом не получил заражение крови!

– Я бы не царапалась, если бы ты не наступал мне на ноги! – не осталась в долгу Воскресенская. – У тебя такие грязные ботинки, что я боюсь подцепить грибок стопы!

– Сейчас я тебе устрою грибок стопы!

– А я тебе обеспечу заражение крови!

На глазах изумлённой съёмочной группы друзья детства сцепились в дружеском мордобое.

***

– Да, я скоро закончу обучение на бухгалтера! Без проблем, могу выйти с завтрашнего дня!

Албена, счастливая, какой её редко можно было увидеть, нарезала круги по комнате и разговаривала по телефону со своим будущим работодателем. Мужчина-собеседник бодро разглагольствовал о готовности принять её на работу, пока трубка не оказалась в руках Нонны Фридриховны.

– Хватит чесать языком. Займись делом, – велела она монотонно.

Артём, заехавший к ним после съёмок, решительно встал с дивана:

– Нонна, Албене всё-таки уже девятнадцать лет, а ты отбираешь у неё телефон!

Сердце Старцевой переполнилось благодарностью в ответ на неожиданную защиту брата.

– Можно было просто попросить её разговаривать на улице, – закончил Артём свою мысль и сел обратно.

– Действительно, что это я, – проворчала Нонна, кладя телефон на журнальный столик. Албена тут же схватила его и принялась перезванивать. – Лучше расскажи, как прошли съёмки? Пожалуйста, скажи, что эта проходимка в главной роли хоть чего-то стоит и я не напрасно оказалась за бортом, – Заслуженная артистка села рядом с приёмным сыном, устало закрыв рукой глаза.

Старцев задумчиво пожевал губами:

– А чего она должна стоить? Приехала из области поступать в университет, не поступила, работает в круглосуточном супермаркете.

– Так и она и в обычной жизни не состоявшийся человек? Да что же такое? Неужели кто-то в здравом уме может предпочесть её мне?

– Нет, ни в коем случае!..

Албене снова удалось дозвониться до своего потенциального работодателя:

– Алло, извините, мне пришлось срочно прервать разговор…

– Ничего страшного! – ответил бодрый мужской голос. – Буквально минуту назад я уже нанял на эту работу другого человека.

Старцева сокрушённо опустилась на подлокотник дивана:

– Наняли? Мои поздравления.

– Спасибо большое, мы тоже очень рады!

– Простите за нескромный вопрос, а когда вы успели?

– Почти сразу после того, как вы отключились.

– А других вакансий в вашей компании нет?

– На данный момент всё занято. Не волнуйтесь, работа сезонная, вам всего-то придётся полгода подождать!

Глава 14
Ангелина под водой

Едва страница календаря перевернулась на март, съёмочная группа собралась в Грязнокочкино. Поехали на трёх машинах: в одной разместились актёры, в другой – остальная часть съёмочной группы, в третьей большую часть занимало оборудование. Чупруновы предложили Геле ехать в одном автомобиле с ними, и она согласилась, но после остановки на автозаправке пересела к актёрам, потому что у Валентины Сергеевны было твёрдое и непоколебимое убеждение, что в загородных поездках нужно петь. Хорошо, что Артём и Милена на протяжении дороги не имели к ней претензий.

Отвыкшими от ходьбы ногами Ангелина спрыгнула со ступеньки под дверью автомобиля на землю. Большой оранжевый свитер с высоким воротником, зелёная куртка с жёлтой полосой поперёк груди, чёрные мягкие штаны, заправленные в резиновые сапоги, – точно в таком же виде, если не считать синей сумки с широкими чёрными молниями, забитой сменной одеждой, упаковками лапши быстрого приготовления и термосом с горячим чаем, она впервые появилась в УГОНе, на консультации к вступительным испытаниям. Тогда она только что сошла с поезда (а для мест, по которым она ехала, жалко было даже школьной формы) и выглядела неуместной, как майский снег, среди абитуриенток в блузках и платьях.

Участники съёмочной группы стали доставать из машины вещи и проходить с ними через ворота. Ворота эти были металлические, покорёженные, но в меру. Г еле уже приходилось бывать за городом, поэтому она понимала, что тут тоже есть свои рамки приличия. К их машине подошёл, пошатываясь, широко улыбающийся Жора:

– Ну, как, встряхнулись?

Его вопрос был встречен раздражённым взглядом Артёма Старцева:

– Да уж, в этой дороге больше пробоин, чем в поверхности Луны и швейцарском сыре вместе взятых!

Света Малина, тоже скакнувшая на подтаявший снег, смерила взглядом Ангелину, устало прислонившуюся к автомобилю:

– Да уж, у кого-то недостаток асфальта в организме.

***

Чупруновы шли следом за менеджером по площадке, к ним ближе остальных оказалась Ангелина, рядом с которой шагала меньше всех уставшая с дороги Света. Борис Андреев провёл съёмочную группу вдоль бетонного забора, пока они не вышли к дому с выкрашенными в красно-оранжевый цвет наличниками на окнах (большинство местных жителей предпочитали сине-зелёный). Во дворе женщина средних лет убирала снег большой квадратной лопатой. Приостановив работу, она выпрямилась и всмотрелась в подходивших людей, затем открыла дверь дома и крикнула внутрь:

– Троша, обувай валенки и выходи встречать! Тут наши кинологи приехали!

– Тётя Зина! Мы идём! – окликнул Борис, первым пробегая через калитку.

– Что, Борь, очередную съёмочную группу привёз? Только успевай кормить… – доброжелательно сказала Зинаида.

– Ты же переживала, что я давно работу не мог найти, – смущённым полушёпотом сказал женщине племянник. – Зато я тебе новые серии твоего любимого аргентинского сериала привёз.

– Ну, не бери в голову. Пойду, что ли, чайник поставлю.

Дверь дома открылась и из-за неё высунулось дуло ружья. Следом вышел смуглый мужчина с седой бородой, растущей клочками.

– Трофим, ты что?! – со смесью обиды и испуга воскликнула Зинаида.

Трофим настороженно посмотрел по сторонам:

– А где собаки?

– Какие собаки? Боря с коллегами приехал! Надо поляну накрывать!

– Это всё, конечно, замечательно, – между менеджером по площадке и его роднёй вклинилась Валентина Сергеевна. – Но мы собирались только оставить вещи и идти работать.

Участники съёмочной группы, которые уже успели подтянуться к дому, издали разочарованный стон.

– Извините, мы хотели бы спросить… – Кузьма Иванович подошёл к родственникам Андреева. – Где у вас здесь… как вам объяснить… уместно ли в данной ситуации спрашивать…

Трофим подошёл вплотную к режиссёру-постановщику, почти ткнув в него стволом ружья:

– Зайдёте вон в тот дом через дорогу, часов в двенадцать, спросите Лексеича, сейчас покажу условный стук…

– Трофим, ты чего?! – прервала его жена.

– Нет, вы не поняли! – замахал руками Чупрунов. – Нам нужно что-то вроде парикмахерской. Наши гримёры остались в городе.

– Есть у нас такое, – кивнула тётя Зина. – Обратитесь к Тамаре. Правда, она оплату только наличными принимает.

– Эти люди какое-то подозрительные, – протянула Света, глядя на Валентину Сергеевну.

– Так, ну всё! – почему-то вспылила Чупрунова. – Кузя, бери актёров и идите к Тамаре!

Режиссёр-постановщик посмотрел на жену с недоумением.

– Пройдите до конца улицы, и увидите кирпичный дом, – подсказала Зинаида.

Чупрунов решил, что больше у него не осталось возражений.

Ангелина отлипла от забора, из-за которого наблюдала за происходящим, и приготовилась идти за Кузьмой Ивановичем.

Рабочие принялись ходить туда-сюда, споря, какие вещи занести в дом, а какие оставить в машине. Бригадир Максимыч потихоньку ими командовал. Жора, немного помявшись, подошёл к Трофиму:

– А что за условный стук вы хотели показать нашему режиссёру?

– Уйди, парень, не мешайся тут, – отмахнулся дядя Андреева.

***

– Я всё понимаю, мне самому не хочется сниматься в нашей совместной сцене, но зачем ты портишь всем настроение своим кислым видом? – Артёму, судя по всему, была настолько скучна дорога до парикмахерской, что он решил потрепать нервы Гели.

– Меня больше волнует то, что мне придётся заниматься какой-то акробатикой, – нехотя призналась новоиспечённая актриса.

– Тёма, оставь человека в покое! – велела Милена.

– Как дети малые, – цокнула языком Света.

– Вот именно! – не смогла не согласиться девушка Артёма.

Женщина в кофточке с леопардовым узором и завитыми химией волосами встретила их на пороге одноэтажного кирпичного здания со светящейся вывеской, в которой горела только одна буква «ы». Кузьма Иванович привлёк её внимание вежливым покашливанием:

– Здравствуйте, нам порекомендовали вашу парикмахерскую, мы пришли по адресу?

– Ну да, у нас тут салон красоты, мы с Галей этот бизнес открыли. Что вас интересует? Маникюр, педикюр? Стрижки, окрашивание?

– Макияж.

– А парики вам случайно не нужны? – она сунула ему под нос ком вьющихся мелких бесом волос непонятного происхождения.

– Нет. А вы ещё и париками занимаетесь?

– Да это у меня хобби. А какой макияж вам нужен? Смоки-айз, в бронзовых оттенках? Выпускной, свадебный?

– Просто сделайте так, чтобы наши актёры прилично выглядели в кадре. Нам не требуется ничего сверхъестественного, – объяснил Кузьма Иванович.

– А зря, мы просто сверх хороши в естественных макияжах, но вашу просьбу тоже исполним, – самоуверенно заявила Тамара. – Так, пойдёмте краситься. Вот вы, например. Начнём с вас.

Она взяла Гелю за локоть и почти насильно увела в салон. Запах варёного лука и дешёвых духов не внушал никаких мыслей о красоте.

– А переодеться у вас они смогут? – вслед им спросил режиссёр.

– Без вопросов, добрый человек! За ширмой на карточку встанут!

Тамара отвела девушку в один из кабинетов, рассчитанный на несколько клиентов с мастерами, и усадила в кресло, которое показалось ей слишком низким со слишком крутой спинкой.

– Галя, принеси средства для умывания! – крикнула Тамара кому-то.

В кабинете появилась, по-видимому, Галя, с тряпкой и ведром воды.

– Не бойтесь, ведро не вам, – сказала она Ангелине, заметив её далеко не восторженный взгляд. – Вот это вам, – она вынула пачку влажных салфеток из кармана фартука и удалилась.

– Спасибо, Галя. Сейчас очистим ваше лицо.

Тамара достала из упаковки салфетку, пахнувшую спиртом, и стала елозить ей по лицу дочери владельца автозавода.

– У вас есть мицеллярная вода? – спросила Ангелина, когда почувствовала неприятную стянулось кожи.

– Галя! – крикнула владелица салона в сторону коридора.

– Чего? – отозвалась Галя лениво.

– У нас есть мицеллярная вода?

– А что это такое?

Геля посмотрела по сторонам. Клиентов в салоне почти не было, и её радовало, что у её унижений не так много свидетелей. Она постаралась расслабиться и набралась терпения, чтобы дожить до окончания процедуры. Рядом с Гелей парикмахерша стригла мужчину, и в сторону новоиспечённой актрисы постоянно летели волосы. Когда женщина принялась работать с феном, поток мусора удвоился. Как и ожидалось, Геля чихнула.

– Девушка, – в голосе визажистки послышался упрёк. – Вы уж либо дышите, либо моргайте.

***

– Боря, ты что здесь делаешь? Мы ведь ещё должны отвести Чупруновых на съёмочную площадку! – Павел Антонов постучал по косяку сарая, привлекая внимание суетившегося в полутьме коллеги.

– Сначала я должен включить тёте сериал, иначе она сочтёт наш приезд напрасным.

Андреев смахнул пыль с какой-то коробки, которая оказалась дисководом. Затем вернулся в дом, где сидела в ожидании его тётя, подключил старый дисковод к старому телевизору и вставил диск. Переминающийся с ноги на ноги во дворе Антонов изобразил взгляд на наручные часы, надеясь этим жестом поторопить напарника.

– Самый быстрый способ спасти утопающего – бросить спасательный круг или другой плавучий объект, стоя на берегу или лодке… – разнёсся по дому деловой мужской голос.

Андреев в панике схватился за коробочку из-под диска.

– Боря, ты что привёз? – тётя посмотрела на него с разочарованием.

– Кажется, это инструкция по спасению утопающих для МЧС, – внезапно Бориса охватила паника: – А где же тогда «Семейное фото Лолы», пятый сезон?!

***

Примерно через полчаса Тамара объявила об окончании работы и развернула кресло к зеркалу. Проходившие мимо салона красоты в тот момент могли услышать донёсшийся из него крик искреннего ужаса.

Ангелина вышла из кабинета, старательно закрывая лицо воротником свитера, но, столкнувшись в коридоре с Миленой, поняла, что есть, кому разделить её страдания. Если бы она встретила коллегу чуть раньше, то зеркало бы ей не понадобилось. Накрашены они были словно одной рукой: у обеих ярко-красная помада, пятнами размазанные по векам тени (серебристо синие у новоиспечённой актрисы и золотисто-зелёные у более опытной) и круглая коричневая родинка под носом.

– Ну, что? Кто первым идёт умываться? – усмехнулась Попова.

Из дамской комнаты выглянула Света, по лицу которой было размазано нечто тёмно-серое:

– Подождите, я почти закончила!

– Ничего. Пойдём к нашим – Валентина Сергеевна взяла с собой кучу косметики, – утешила Милена.

***

– Ты понимаешь, казалось бы, трудно придумывать такие вещи, – Кузьма Иванович увлечённо рассуждал вслух, перебирая страницы сценария. – Но стоит только поменять местами вот эти две сцены, и мотивация героев становится совершенно прозрачной! Ты только представь себе!

Собеседница режиссёра-постановщика бросила на него короткий взгляд, утробно хрюкнула и вернулась к своим делам. Её, как и любую другую деревенскую свинку, больше волновало раскапывание ямки рыльцем под забором.

– Кузя! Что ты тут делаешь? Мы почти готовы начать съёмку! – Валентина Сергеевна позвала мужа, забыв, что держит у рта мегафон.

– Извини, Валя, я задумался.

Чупрунова перевела взгляд от мужа к Павлу Антонову:

– Так где это ваше красивое место, о котором вы так рассказывали, что вся съёмочная группа слюни пускала?

– Мы сейчас здесь и находимся! – менеджер по площадке обвёл руками пространство вокруг себя.

Это была река, достаточно, но не головокружительно широкая, с зарослями камышей, с подтаявшим снегом на берегах. На той стороне, где сейчас находились киношники, стояла беседка, выглядевшая так, как будто её построили лет десять назад, ни разу не ремонтировали (судя по загибающимся доскам), только покрасили белой краской, и, когда она облупилась, нанесли сверху слой розовой, причём держалась вся эта конструкция на центральном столбе, из которого торчали гнутые металлические прутья. На ветке сосны рядом болтались качели, сделанные из автомобильной шины на верёвке.

– Этот вид, безусловно, интересен, но мы надеялись немного на другое, – деликатно кашлянул Кузьма Иванович.

Валентина Сергеевна помотала головой:

– У нас нет возможности привередничать. Приступайте к уборке снега! – скомандовала она в мегафон.

Рабочие из съёмочной группы, взявшись за лопаты и мётлы, принялись споро убираться. Все, кто ни проходил в этот момент мимо съёмочной площадки: старики, молодёжь, дети, семьи – все с интересом на них уставились. Ангелина стояла там же, где столпились остальные киношники, кутаясь в свою куртку, накинутую поверх платья. Происходящее навело её на философские мысли. В то время как люди не спят по ночам, выпивают количество кофе, измеряемое кастрюлями, тратят баснословные суммы ради создания художественных произведений, обычная уборка может вполне сойти за развлекательное зрелище.

Над беседкой тоже пришлось попотеть: облепить её изнутри искусственным плющом и цветочными гирляндами, не жалея того суперклея, ради которого Демьянов отстоял трёхчасовую очередь, чтобы замаскировать ветхость постройки.

– Ангелина! Артём! Идите в беседку! – велела Валентина Сергеевна.

Сняв куртку и вынужденно позволив ветру проникнуть под платье, слишком лёгкое для времени года, Геля подчинилась указанию режиссёра.

– Сейчас снимаем ту сцену, где принц Луи сообщает принцессе Анне, что её родители расколдованы и в безопасности, – объяснила задачу Чупрунова. – Ты сидишь здесь и смотришь вон туда, а он подходит сзади и кладёт руку тебе на плечо.

Новоиспечённая актриса села спиной к Старцеву, зашедшему в беседку с другой стороны. Свою руку на её плечо он положил тяжеловато и слишком вяло одновременно.

– …Я очень волнуюсь, ведь заклинание было в действии много дней, разве оно не могло усилиться? – пока Геля произносила свой текст, её взгляд скользнул по крыше беседки.

Одна из досок прогнулась и подозрительно скрипела.

– Не смотри наверх! Твоих глаз не видно! – сделала замечание Валентина Сергеевна.

Ангелина буквально минуту спустя очень радовалась тому, что смотрела туда, куда смотрела. Она успела отскочить на относительно безопасное место, когда провалилась крыша, а следом и вся беседка сложилась, как карточный домик.

– Ну вот, первый блин вышел боком! – вздохнул кто-то из осветителей.

Силясь понять, где же у блина бок, Ангелина стряхивала опилки с головы и одежды. Артём с ошалелым видом выбрался из-под досок.

– Дорогие мои, вы в порядке? – обеспокоенный Кузьма Иванович подошёл к актёрам.

– В относительном, – пробормотал Старцев. – Погодите, что это? – он нащупал на своей голове несколько искусственных листочков, приклеившихся к волосам, стянуть которые ему не удалось.

– Это клей, – ровно констатировала Валентина Сергеевна.

– Помогите мне убрать его! Кажется, я не справляюсь, – попросил приёмный сын Скаловой.

– Здесь справятся только ножницы, – Чупрунова вздохнула. – Но не волнуйся, Тёма, в таком виде ты в кадре не появишься. Кузя, ты что-то говорил про парики у Тамары, я правильно помню?

– Похоже, искусство без жертв не обходится, – сказала Света Малина из-за спины режиссёра-постановщика.

***

Некоторые операторы разместились по другую сторону реки, чтобы вести съёмку оттуда. Жора подтаскивал к берегу надувную лодку с необходимым оборудованием. Главный оператор Лёня Карпатьев сосредоточенно руководил процессом:

– Так, а теперь вот это всё… Что это всё? Жора, убедись, что мы ничего не забыли!

Младший Чупрунов склонился над лодкой, понял, что это положение для него неудобно, и шагнул на край надувного судна, наклонив его, из-за чего одна из камер упала в реку. Второй ассистент оператора ошеломлённо уставился на расходившиеся по воде круги.

– Ты что натворил?! – подбежал к нему Карпатьев. – Ты утопил камеру?

– Не совсем. Она просто упала в воду, – растягивая слова, попытался оправдаться Жора.

– И много материала на ней было?

– Нет, всего два.

– Чего?

– Два дня съёмок.

– Уж лучше бы ты сам пошёл ко дну!

– Боюсь, Чупруновы были бы недовольны, – шепнул главному оператору его первый ассистент Айбар.

***

Ангелина глянула на гладь воды, которая показалась ей неприветливо-холодной.

– Мне действительно придётся проплыть от одного берега к другому? – она посмотрела на Валентину с надеждой, что та опровергнет её опасения.

– Конечно. Нужно снять, как ты ныряешь и выныриваешь.

– Без этого никак нельзя обойтись?

– К сожалению, нет. По сюжету принцесса Анна не может перебраться через реку с помощью волшебной ковровой дорожки, потому что ранее отдала её заблудившимся зайчатам, и теперь у неё осталось только кольцо, дающее способность дышать под водой.

В поле зрения Чупруновой, активно размахивая руками и чуть ли не подпрыгивая, появилась её помощница.

– Юлия, что такое? Я пока что занята, – отмахнулась жена режиссёра-постановщика.

Овсеева, ничего не ответив, скрылась в камышовых зарослях.

– Вы уверены, что у Ангелины есть необходимые опыт и подготовка для съёмок в такой сцене? – к Валентине с серьёзным видом подошла Света. – Если вы не можете нанять дублёра, то нужна хотя бы страховка, иначе её жизнь и здоровье находятся под угрозой.

– Как раз этим вопросом я и собиралась заняться. Света, ты просто читаешь мои мысли! – режиссёр нервно улыбнулась. – Так, где была эта штука? Максимыч, не подскажете, где у вас тросы?

– Вон в той коробке! – бригадир рабочих успел указать в нужную сторону до того, как упал с операторского крана.

Валентина подошла к какому-то ящику, порылась в нём и достала верёвку. Один конец она подала рабочему Шурику, который в тот момент самозабвенно ковырялся в зубах, а другой обмотала вокруг талии и плеч Гели.

– Готово, можешь приступать к работе, – режиссёр самодовольно сжала руку начинающей актрисы.

Ангелина подошла к краю деревянного мостика, заканчивающегося одновременно с мелководьем, задержала дыхание, и решив не медлить, солдатиком прыгнула в воду.

– Юлия, что ты хотела мне сказать? – вспомнила о своей помощнице Валентина Сергеевна.

– Я хотела сказать, что мне требуется медицинская помощь, но потом смогла сама выплюнуть лягушку, – смущённо протараторила Юлия.

– Что за глупости? Не обижай местную фауну! – Чупрунова закатила глаза.

В течение некоторого времени она почти безотрывно смотрела на наручные часы.

– Валя, а мы не потеряем Ангелину? – спросил Кузьма Иванович.

– Скорее всего, с ней всё в порядке. Она должна была уже давно вынырнуть.

– Тогда почему она и операторы ещё не возвращаются на этот берег?

В душе Валентины зашевелилась тревога:

– Похоже, у нас технические неполадки. Шурик, что происходит? – она подошла к рабочему, который ковырялся в зубах (не понятно, опять или всё ещё). – Ты потерял второй конец верёвки!

– Не потерял я его! Вот он! – рабочий поспешно вытащил второй конец верёвки из воды и сунул под нос жене режиссёра-постановщика.

Валентина Сергеевна, замерев, уставилась на него, пока в её голове тяжело ворочался неутешительный вывод. Внутри у неё всё опрокинулось.

***

Ангелина похолодела от ужаса, осознав, что её плечи и талию больше ничего не стягивает. Она потихоньку опускалась на дно, и воздух в лёгких не обещал быть бесконечным. Хаотично взмахивая руками, она пыталась подобраться к поверхности воды и схватилась за какую-то корягу. Коряга оказалась чем-то другим: Геля заметила металлический корпус и блестящий объектив камеры, которую нечаянно потянула за собой. Повторив попытку, она заскользила пальцами по мокрым деревяшкам, отчаянно подбираясь к поверхности.

***

Жора, которого оставили на другом берегу реки снимать выныривающую Гелю, пригорюнился и решил порыбачить самодельной удочкой. К нему присоединились Павел Антонов и Борис Андреев, на тот момент не занятые.

– А вы слышали, как интересно ловят рыбу в африканском племени Суртога? – вдруг завёл беседу старший менеджер по площадке.

Жора с сомнением подал ему удочку.

– Вот так встаешь, вот так закидываешь, левую ногу чуть правее, правую ногу чуть назад…

Он резко дёрнул удочку. На крючке висел старый ботинок, флегматично покачивая шнурками.

– Теперь я понимаю, почему в Африке дети голодают, – сострил Жора.

Андреев обратил внимание на нечто движущееся к берегу:

– Смотрите, что это там барахтается?

– Где? Вон там? Я даже не понимаю, на что это похоже, – признался Антонов.

– Так это же Ангелина! – Борис расслабленно помахал ей рукой: – Да, Ангелина, мы тебя видим! Плыви к нам!

– Мне кажется, она не доплывёт, – насторожился Жора.

– А она, что, утонет что ли? – усомнился в его выводе Андреев.

– Похоже, что так и будет, если мы не вмешаемся.

– Так возьми и подай ей ветку!

– Почему именно ветку? А мы дотянемся?

– Не знаю, я слышал это в обучающем фильме.

– Ты точно помнишь? Мне кажется, там было что-то про лодку, – вмешался Павел.

– Где мы возьмём лодку? Некогда бежать за ней! – махнул рукой на формальности Борис.

Младший менеджер по площадке, настроившись на героический лад, скинул на землю свою куртку, но Жоре пришлось его остановить. Ангелина, как оказалось, самостоятельно подобралась к берегу, поняв бессмысленность ожидания помощи, и уцепилась за камыши, держась по плечи над поверхностью воды. Жора наклонился и взял девушку за руку, собираясь помочь ей выбраться, но заметил чудом выплывшую рядом с ней железяку:

– О, ты нашла камеру! Вдруг она ещё в рабочем состоянии? – второй ассистент оператора радостно схватил гаджет для съёмок, позволив Ангелине снова исчезнуть под водой. – Хотя… это вряд ли… – он вернулся к новоиспечённой актрисе и вытащил её на землю.

Геля, отплёвываясь, уставилась на ямочки, которые капли воды оставляли на снегу. Её била крупная дрожь и от страха, и от холодного мокрого платья, продуваемого ветром. К ней одновременно пришло два осознания: то, что она чуть не утонула, и то, что ей удалось спастись.

– Нужно отвести её к тёте Зине, – предложил Борис. – Пусть придёт в себя в спокойной обстановке.

Жора кивнул, обернул руку Ангелины вокруг своей шеи и повёл её к дому с красными наличниками.

***

Валентина Сергеевна с мрачным видом вышла из дома. За калиткой её ждал почти полный состав съёмочной группы, и все они тоже были на нервах.

– Ну, как Ангелина? – спросила боязливо Юлия, видя, что никто другой не собирается проявлять инициативу.

– С Ангелиной всё в порядке, просто ей нужно расслабиться, – ответила Чупрунова сдержанно. – Продолжаем снимать сцены с другими персонажами.

– Валентина Сергеевна, – Света с серьёзным видом шагнула к режиссёру. – Вы переживаете за неё или за себя?

Чупрунова в сердцах махнула рукой:

– Да всё я понимаю! Давайте уже вернёмся к работе!

***

Переодевшись в свою одежду, Ангелина легла на кровать, завернулась в тёмно-синее одеяло и розово-белый плед. Зинаида положила ей в ноги пару носков из грубой шерсти и поставила на прикованную тумбочку большую кружку горячего молока.

– А как же съёмки? Валентина Сергеевна и Кузьма Иванович будут недовольны, – Геля умудрилась сесть на постели, несмотря на кокон из одеял.

– Какие уж тут съёмки? Лежи спокойно, – сказала Зинаида сердито, но заботливо.

Геля снова легла, осознав, что ни сил, ни желания вставать у неё нет.

– Но мне нужно начать собираться около десяти вечера, потому что около десяти утра мы уезжаем домой, – вспомнила она.

Зинаида принесла из другой комнаты два циферблата и поставила на тумбочку:

– Вот тебе два будильника, один должен прозвонить в десять вечера, а другой – в десять утра. Только не перепутай! – и она ушла хлопотать по хозяйству.

***

Ангелина проснулась среди ночи и откинула пропотевшие одеяла. Хозяева, должно быть, видели десятый сон. Не ставя никого в известность, она собралась и отправилась на остановку, чтобы самостоятельно вернуться домой. Достаточно будет по приезде написать сообщение Валентине Сергеевне. Автобусом она добралась до Стрижевска, потом – до дома с тремя пересадками. Едва она переступила порог квартиры, как на неё навалилась усталость. Скинув одежду чуть ли не там, где стояла, она зашла в ванную и приняла душ, затем легла на кровать, быстро заснула и через несколько часов проснулась от раздирающего грудь кашля.

Глава 15
Один больничный одиночества

Геля вяло болтала ногами, сидя на застеленной белой клеёнкой кушетке, которая была высоковата. Когда она достала из-за пазухи запищавший градусник, светившиеся на нём числа заставили её вытаращить глаза:

– Альберт Альбертович, что это?

– Во-первых, Альбер-Эйнштейн Альбертович, – поправил доктор, не прерывая заполнения документации. – Во-вторых, это пневмония.

– Пневмония? Что это значит?

– Вы имеете в виду, чем это лечится и когда пройдёт? – уточнила медсестра Марина, забирая у незадачливой актрисы градусник.

– Полежите у нас несколько дней, потом вернётесь домой и будете принимать таблеточки. От учёбы и работы лучше воздержаться, – пояснил Мамедов.

– Зачем мне здесь лежать?

– Чтобы мы убедились, что не пропустили никаких симптомов.

– А почему только несколько дней?

– Чтобы не занимать койко-место. Марина, кто там ещё считает себя неизлечимо больным? Пригласи в кабинет следующего в очереди.

***

Заканчивая рабочий день, Вероника складывала в кожаный чехол вымытые кисти. Кистей у Крыловой было больше, чем гаечных ключей у сантехника из ЖКХ: большие и маленькие, натуральные и синтетические, дорогие и бюджетные. В это же время Виктория занималась обработкой парикмахерских инструментов.

– Я так понимаю, Чупруновы благополучно вернулись из Грязнокочкино, – Вероника внимательно посмотрела на напарницу, ожидая её ответа.

– Да, благополучно, – подтвердила Виктория. – Вот только Старцеву пришлось побриться налысо.

– Бедняга! Он же так гордится своими кудряшками!

– Ещё Саханович чуть не утонула, насколько я слышала.

– Вот недотёпа! Как будто Чупруновы мало с ней возятся.

***

– Вот, горе ты моё, принесла я тебе апельсинчиков с яблоками, – Кристина села на стул рядом с постелью Ангелины, положив пакет с фруктами на желтовато-белую тумбочку. – Там ещё пирожки домашние есть, два с абрикосовым варением и два с картошкой. Мама сунула их мне в последний момент и настаивала, чтобы ты попробовала их горячими.

Геля аккуратно надкусила изделие выпечки. Пирожок действительно оказался горячим, особенно начинка.

Кристина поправила волосы и белый халат на своих плечах:

– Как проходит твоё лечение?

– Ничего особенно со мной не делают. Выписали кучу лекарств. Надеюсь, пневмония у меня пройдёт до того, как начнутся проблемы с желудком. Когда ещё я вот так же лежала в больнице? Только с аллергией восемь лет назад.

– И на что была аллергия? – Кирова подпёрла рукой голову, готовясь услышать интересную историю.

– Кажется, на клубнику. Мама купила ягод со сливками, чтобы подбодрить меня, болевшую ветрянкой.

– Могло бы быть хуже. Ты же не утонула в той реке!

– Вообще-то, я была близка к этому.

– Да ладно? Не пугай меня так!

– Порвалась верёвка, удерживавшая меня под водой, но я спаслась.

– Подумать только, ты могла погибнуть на съёмках в столь молодом возрасте! Тогда тебя бы точно посчитали талантливой актрисой.

***

На следующий день Ангелину навестил Мишаня, чему она очень удивилась.

– Как дела, Геля? Я услышал, что тебе плохо, и прибежал, как только… как только наступила среда. Погоди, надо было положить подушку повыше – так тебе будет удобнее откашливать свой бронхит.

– У меня пневмония.

– Ты уверена? Кстати, я тебе апельсинов принёс.

– Мне теперь этих апельсинов до следующего Нового года хватит. Приятно, конечно, – Ангелина слабо улыбнулась, принимая пакет из рук коллеги.

В эти дни только визиты могли развлекать её, ведь соседи по палате попались несговорчивые: две старушки, одна из которых всё время спала, а другая постоянно читала.

Мишаня явился и на следующий день, снова с апельсинами – символическими тремя штуками.

– Что я могу для тебя сделать? Может, сбегать за лекарствами? – настойчиво предлагал помощь он.

Ангелина посмотрела на него с подозрением:

– А чего это ты таким альтруистом стал? Тебе что-то от меня нужно?

– Как ты могла такое подумать? – надулся её коллега. – Неужели ты настолько цинична, что не замечаешь безвозмездной доброты?

Гелю тронули его слова. Кажется, Мишаня вовсе не такой, каким она привыкла его видеть. Бывает же такое: думаешь, что знаешь человека, а на самом деле…

– Подай мне, пожалуйста, сумку. Я достану деньги, – попросила несостоявшаяся студентка.

В тот момент в палату вошла медсестра Марина. Увидев Мишаню, она вжалась стенку и замахала руками:

– До каких пор ты собираешься меня преследовать?!

– Я всего лишь пришёл навестить коллегу! – попытался оправдаться парень.

– И не проси у меня номер телефона!

– А вы не дадите, да? – Мишаня погрустнел.

– Безвозмездная доброта, значит? – укоризненно посмотрела на продавца-кассира Геля, укрепившаяся в своих представлениях о его натуре.

– Ну-ка, покиньте помещение! Сейчас здесь будут проводиться медицинские процедуры. Нет, Ангелина, вы оставайтесь.

Мишаня вышел, расстроенный, унося с собой апельсины.

***

Ближе к выходным Ангелину выписали. Ещё долгие три недели она сидела дома, влача жалеет существование, наполненное приёмом лекарств, лежанием на диване и сетованием на собственную слабость. И с чего она взяла, что будет легко? Все эти эксперименты с актёрствованием довели Ангелину до больницы. Видимо, эта работа подойдёт далеко не каждому. Что там говорила Нонна Фридриховна насчёт массовки? Может, она была права?

И конечно же, Геле было интересно, как поживают Чупруновы.

***

Обычный рабочий день в Роспилбанке. Кузьма Иванович Чупрунов, серьёзный и сосредоточенный, подошёл к окну номер пять, где положено было заниматься счетами и вкладами. Его жена, устроившись на диване в зале, занялась отправкой сообщений по телефону.

– Здравствуйте, я бы хотел снять наличные, пятьсот тысяч, – режиссёр протянул в окошко необходимые документы.

– Секундочку, – работница банка постучала по клавиатуре устаревшего компьютера и, на всякий случай, по монитору. – У вас накопилось всего четыреста девяносто тысяч. Все снимете?

– Тысяч чего?

– Рублей, конечно же.

– Не может быть! Там должно было накопиться уже больше миллиона!

– Вы внимательно читали договор при оформлении вклада? Видели мелкий шрифт?

– Я прочитал весь мелкий шрифт. Три или четыре раза!

– А среди мелкого шрифта вы нашли сносочку на ещё более мелкий шрифт?

– Какую сносочку?

Женщина достала из ящика рабочего стола печатный документ и положила перед Чупруновым:

– Вот копия договора. Вот мелкий шрифт. Вот сносочка.

Режиссёр-постановщик всмотрелся в текст:

– Да тут без бинокля не прочитаешь! – пробормотал он.

– Вот бинокль, – работница банка обыденным движением положила перед ним оптический прибор (предусмотрительно прикреплённый к столу тонкой длинной цепочкой), после чего задёрнула занавеску, отделившую её от клиента.

– Кузя, что происходит? – Валентина Сергеевна решила прийти мужу на помощь. – Ну куда же вы убежали? Мы как раз собирались открыть этот ваш разрекламированный вклад под сто три процента! – она деликатно поскребла занавеску.

Часть лица женщины снова показалась в окошке:

– Под простые проценты или под сложные?

– Под простые.

– Боюсь, не получится.

– Как насчёт сложных?

– Боюсь, не получится.

Женщина снова исчезла за занавеской.

– Ах, вы… – слова возмущения застряли в горле Валентины Сергеевны.

За этой сценой имели возможность наблюдать Карина Кирова и Любовь Романова.

– Погоди, так это Чупруновы у пятого окна? – узнала местных знаменитостей работница банка.

– Ага, – подтвердила её подруга.

– Было бы разумнее с их стороны воспользоваться услугами другого банка, – покачала головой Кирова.

***

Проснувшись одним утром, Ангелина почувствовала, что больше не тяготится состоянием своего здоровья. Она встала с постели, вышла на балкон и распахнула окно. Несколько птиц, облюбовавших подоконник снаружи, оробев, упорхнули прочь.

Актёрская работа преподнесла Геле трудные испытания, но сейчас это всё позади и не имеет значения. Надо возвращаться в жизнь и снова браться за дело.

***

Вскоре она снова сидела в помещении для подготовки к съёмкам. Вернувшись в эту «закулисную» обстановку, она чувствовала себя неловко, потому что ей казалось, что она опять стала для всех чужой.

Валентина Сергеевна решила, что будет снимать Гелю весь рабочий день, желая наверстать упущенное. Та восприняла эти планы спокойно, несмотря на то, что сегодня ей предстояли и сцены с Артёмом, потому что участвовать них должны были, по большей части, дублёры. Старцева она сегодня видела. Его волосы уже начинали отрастать. На данный момент их длина была не больше сантиметра, но от парика Тамары он уже отказался.

В комнату вошло человек десять девушек в лёгких белых платьях, похожих на балетные пачки, и в париках из зеленовато-голубых волос разной длины. Трудно было не обратить внимание на выделявшуюся из толпы Гелю.

– А ты где снимаешься? – спросила одна девушка, зашнуровывая свои серебристые сапожки, отороченные белоснежным мехом.

– В фильме. Принцессу играю.

– А я играю снежинку.

– Я серьёзно.

– И я тоже. Мы делаем рекламный ролик для магазина бытовой техники.

– Простите за глупый вопрос, но какое отношение к этому имеют снежинки?

– Снежинки имеют отношение к холодильникам. У них сейчас акция: если холодильник сломается до окончания гарантийного срока, то магазин оплатит ремонт лоджии.

***

В открытую дверь съёмочного павильона бочком протиснулся очень крупный мужчина. Его угрожающе бугрившиеся мышцы были видны даже под толстым свитером. Кузьма Иванович подошёл к нему с деловым разговором, стараясь звучать как можно вежливее. Геля, поддавшись инстинкту самосохранения, отступила назад.

– Не бойтесь, это наш каскадёр, – сказала Валентина Сергеевна полушёпотом.

– И где вы только его нашли? – поинтересовалась Ангелина.

– Нам мало что о нём известно, – ответил ей Жора. – Зовут его Аркадий Волков. Вроде бы он раньше что-то строил.

– Лес валил, если быть точным, – поправил Аркадий.

– Юлия, отведите актёра на грим, – чего-то испугавшись, попросил Кузьма Иванович.

– А мне к чему готовиться? – спросила Геля у режиссёров, после того как Овсеева ушла исполнять свои обязанности.

– Пока отдыхай, – успокоила её Чупрунова. – Наковальню тебе на голову ронять никто не собирается. Твоя работа сегодня заключается совершенно в другом.

– Уф, меня это бесконечно радует. Было бы забавно, если бы каскадёр справлялся с моими задачами лучше меня. Хотя, наверное, никто из актёров не удивился бы.

– Ты не понимаешь! – Валентина Сергеевна оборвала её. – Есть, конечно, актёры вышколенные, которые делают всё, как по учебнику, но есть просто выразительные от природы. И те, и другие имеют шанс найти своего зрителя.

– А что насчёт меня?

– Ангелина! У тебя такая низкая самооценка, что это даже не смешно.

– То есть, вам не так трудно работать со мной, как мне кажется?

– Главная трудность состоит в том, что ты медленно входишь в роль. Зато выходишь резко, как будто штангу бросаешь.

– Это плохо?

– Вовсе нет.

– Но вредно для душевного баланса! – воскликнула Сафиулина, которая в тот момент сидела на одном из раскладных стульев, листая журнал, ожидая своей очереди выйти на площадку.

– Жаль, что Ангелина больше никогда и нигде не снимется, – со вздохом сказал Кузьма Иванович жене.

Гелю эти слова больно укололи, но она не стала ничего говорить.

Каскадёр вернулся в павильон. На нём был похожий на мундир костюм, точно такой же, как тот, что носил на съёмках Старцев, и парик Тамары тоже пригодился.

– И как они собираются защитить его голову? Вряд ли этих фальшивых волос будет достаточно, – вслух задумался Жора.

– Волос будет не достаточно, а вот этого… – Аркадий снял парик, под которым, как оказалось, никому не ведомым образом поместилась строительная каска.

Волкову предстояло вынести падение на его голову наковальни. Важная задача по запуску этой наковальни в полёт возлагалась на плечи Максимыча, стоявшего на операторском кране. Жора, щёлкнув хлопушкой, объявил первый дубль. Затем второй, третий, четвёртый… двадцать девятый, тридцатый. тридцать первый… сто второй, сто третий, сто четвёртый с половиной… Геля не понимала, почему каска под париком каскадёра всё ещё оставалась целой, не говоря уже о его черепушке.

– Аркадий, вы не устали, – заботливо поинтересовался Чупрунов.

– Я в порядке, – ответил дублёр невозмутимо.

– Мне кажется, лучше остановить съёмку. Мы выберем один дубль из уже отснятых, – Кузьма Иванович решил уступить своим сомнениям. – Можете быть свободны. К концу рабочего дня вам перечислят гонорар.

– У меня к вам только одна просьба, – сказал Волков приглушённо, подойдя к режиссёрам. – Не упоминайте моё имя в титрах.

– Почему? – поднял брови Чупрунов. – а вдруг эта роль может дать толчок вашей карьере?

– Пожалуйста, не упоминайте. Полицейские ведь тоже фильмы смотрят.

Глава 16
Некачественный сок

В следующий раз Геле пришлось выйти на работу в супермаркет в дневную смену – начальник попросил подменить коллегу. Поначалу ей казалось, что не с её знаниями лишний раз пропускать подготовительные курсы после долгой болезни, но потом, на первом после тех бестолковых четырёх недель занятии, Потапов похвалили её. За без малого учебный год подготовка Гели улучшилась – с пяти-шести до семи-восьми баллов. Единственная странность была в том, что похвала её совершенно не обрадовала. Целью года для неё было поступление на филологический факультет. Что же она будет делать, отучившись? Есть ли жизнь после филфака?

Смену трудно было назвать занятой. Значит, Ангелина была права, относясь скептически к словам Мишани о толпах покупателей, которые не давали ему продыху.

Автоматические двери в кои-то веке зашевелились, и в зал магазина вошла женщина. Одной из пока что немногих покупательниц смены оказалась Скалова Нонна Фридриховна. Перестав пересчитывать мелочь в кассе, на секунду усомнившись в реальности происходящего, Ангелина ошеломлённо замерла. Нонна Фридриховна подошла к кассирше, положила на стол бейджик, и приклеенная к нему сбоку бумажка спланировала на пол.

– Ничего личного. Просто мне рекомендовали вашу точку, и я решила зайти, – сказала Заслуженная артистка.

Подавив испуг, Геля решила относиться к ней, как к любому другому покупателю. Если обладательница премии Хрустальная Турандот сочтёт такой подход унизительным – её проблемы.

Нонна Фридриховна пошла вдоль полок с товарами. Через некоторое время она вернулась к кассе и поставила рядом с ней упаковку яблочного сока:

– Скажите, пожалуйста, это из натуральных фруктов?

Ангелина взяла картонную пачку в руки, осмотрела сов всех сторон:

– Похоже, на товаре нет маркировки, – констатировала она.

– И что мы с вами будем делать?

– Сейчас поищу декларацию соответствия.

– Поищите заодно номер вашего начальства.

Присев на корточки, Геля открыла двери в столе. Там лежали стопками бумаги, функции большинства из которых она не знала. Местоположение декларации ей показывали при устройстве на работу. Это как будто было в прошлой жизни! Ангелина выпрямилась:

– Я что-то не вижу нужных вам документов. Может, спросить о них у руководства, раз вы всё равно собираетесь им звонить?

Она продиктовала Нонне Фридриховне телефонный номер, не задумываясь о том, для чего он ей изначально требовался. Та поднесла трубку к уху и заговорила:

– Алло… Да, я ваша клиентка… Ангелина, работница этого магазина, не может ответить на элементарный вопрос о составе продукта. Увольте её, пожалуйста.

Нажав «отбой», женщина удалилась из супермаркета.

Ангелина была уверенна, что слова Скаловой на руководство никак не повлияют, но в конце смены ей позвонил начальник с печальными новостями.

Похоже, ей не удастся накопить денег на полугодовую аренду. А оставалось не так уж и много. Нонна Фридриховна, должно быть, права. Зря она увлеклась этой игрой в актрису. Какие могут быть сомнения – Скалова же в разы опытнее. Всё, что происходило с Гелей в последний месяц, напоминало ей заслуженную карму, хотя разбрасываться такими словами свойственно, скорее, бабе Миле. Решено – она едет домой, объясняет всё родителям и уже с их помощью расхлёбывает проблемы со съёмной квартирой (конечно же, после того, как её отчитает отец). Вот и подошла к концу её независимая жизнь.

***

День Валентины Сергеевны не задался. Сидя в том кабинете, который скрывал дверь в триста первый, она душила вопросами свою помощницу:

– Юлия, где восемнадцать хомяков в позолоченной клетке?

– Хомяков нет, – ответила Овсеева с виноватым видом.

– Разве Демьянов не должен был их достать?

– Демьянова тоже нигде не видно, – сказала Юлия, потупившись ещё сильнее.

– И никакой надежды на то, что он напомнит о своём существовании?

– Надежды тоже нет. И позолоченной клетки.

Разговор был прерван робким стуком в дверь. В кабинет вошла Геля.

– Здравствуй, Ангелина. Почему ты не готовишься к съёмкам?

Валентина Сергеевна, занятая бумажной работой, практически не отрывала взгляда от стола, а потому не заметила мрачности девушки.

– Почему… Вот почему… – несостоявшаяся актриса извлекла из внутреннего кармана пальто сложенный вчетверо лист бумаги и положила перед женой режиссёра-постановщика.

Женщина развернула записку. Это было заявление об увольнении по собственному желанию. Судя по улыбке, что-то в тексте развлекло её.

– Ну, Ангелина, пошутили и хватит, – она скомкала лист и отодвинула к краю стола.

– Зная ваш характер, я написала это заявление в нескольких экземплярах, – сказала Геля, доставая другую записку.

Валентина Сергеевна подняла голову и только сейчас заметила серьёзный взгляд арендаторши-неплательщицы.

– Это не шутки. Я правда хочу уйти.

Чупрунова взяла заявление и пробежала глазами.

– Ох, я, конечно, не имею права тебя удерживать… У нас ведь почти нет времени на поиски другой актрисы… Наверное, я должна была предвидеть, что именно так наше сотрудничество и закончится, – растерянное бормотание Чупруновой чередовалось с её тяжёлыми вздохами.

– Прощайте, Валентина Сергеевна.

Ангелина вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. На обратной её стороне висел календарь с чёрно-белой фотографией женщины в меховой шубе. Это была Мария Студёнова, актриса, родившаяся в Стрижевске в девятнадцатом веке, начавшая свою карьеру в крепостном театре и дорвавшаяся до тогда ещё новорождённого кинематографа, прежде чем в конце столетия выйти замуж за иностранца и уехать в Швейцарию. Ангелина тоже умудрилась дорваться до кинематографа, вот только театральное училище в её честь уже точно никто не назовёт.

***

Несостоявшаяся актриса вышла на порог киностудии и остановилась в нерешительности, увидев, что на улице идёт сильный дождь. Худой с подпалинами кот подошёл к Ангелине и понюхал её обувь. Та присела на корточки и всмотрелась в мордочку животного. Ей захотелось покормить его, но из съедобного у неё с собой была только питьевая вода. Достав бутылку из сумки, она налила несколько капель в валявшуюся на ступеньке крышку, и кот быстро слизал их. Вдруг на крыльце появилась гардеробщица, схватила зверя поперёк живота и унесла в здание киностудии.

Достав зонтик и обнаружив, что он сломан, Геля припустила по направлению к остановке и юркнула под навес. Стоявший там же вместе с сестрой Артём с головы до ног осмотрел её, съёжившуюся, хмурую, с мокрыми волосами.

– Тебя подвезти? – предложил он.

– Нет! – сказала Ангелина громко и резко, ещё до того, как он закончил фразу.

– А если бы я была за рулём, ты бы согласилась? – спросила Албена.

Геля посмотрела на неё полными надежды глазами.

– Да… Жаль, что ни машины, ни водительских прав у меня нет. Если бы я могла хотя бы работу найти… – Албена вздохнула.

Геля слабо улыбнулась, оценив доброту Старцевой.

– Возможно, тебе будет интересно знать, что недавно освободилось рабочее место в «Копейкино 24/7», той точке, которая на улице Восьмой.

Нужная Геле маршрутка как раз подъезжала, но затормозила на красном сигнале светофора. К девушкам подошла старушка с сиреневыми волосами и обратилась с вопросом:

– Дочки, где остановка Головомойкинская? Следующая?

– Нет, через одну, – торопливо ответила Албена и снова обратилась к подруге: – Расскажи поподробнее. Что за работа?

– Продавцом-кассиром в ночную смену, – ответила Геля, внимательно следя за подъезжающей маршруткой.

– Похоже, я практически не буду появляться дома. Это отлично! – Албена просияла.

– Дочки, у вас двух рублей не найдётся? – спросила старушка с сиреневыми волосами.

Старцева пихнула ей в руки свой кошелёк:

– Возьмите то, что вам нужно. А каковы требования при устройстве?

Геля ответила уже со ступеньки транспортного средства:

– Таковые практически отсутствуют. Когда я к ним устраивалась, начальник мне сказал, что самые мотивированные работники – это студенты-неудачники, потому что них просто нет выбора.

– Спасибо. Ты очень меня выручила.

– Неужели тебе никогда не хотелось переехать к маме?

– Я попросилась к ней, как только Нонна вошла в жизнь нашей семьи, но она опасалась, что я тяжело переживу смену школы.

Девушки успели помахать друг другу на прощание, прежде чем закрылись двери маршрутки. Старушка вернула приёмной дочери Скаловой подозрительно похудевший кошелёк.

***

Маршрутка уже тронулась, когда Ангелина вспомнила, что не сказала о своём отъезде. Не страшно, всё равно сейчас у неё много других дел: купить билеты, привести квартиру в порядок. Слёзы и прощания будут потом – по телефону.

Вернувшись домой, Геля решила не тянуть время и приступить к уборке. Потом поняла, что лучше начать со сбора вещей. Покончив с этим, она пришла к выводу, что квартира теперь и так прилично выглядит.

Ангелина вытащила на лестничную клетку свои чемодан и сумку, заперла дверь, положила ключ под коврик, прислонилась к стене и осела на пол. Она вдруг почувствовала себя опустошённой, как будто какой-то крупный и важный орган вырвали из её организма.

– Ангелина, что у тебя случилось? – раздался над ухом знакомый голос.

Баба Мила застала её как нельзя «вовремя».

– Всё в порядке, – голосом робота ответила дочь владельца автозавода.

– В порядке? Вот и хорошо. Тем не менее, я тут хотела тебе шаманский бубен на удачу предложить.

– Бубен? – переспросила Геля, от удивления ненадолго забыв о своих проблемах.

– Да, у меня тут бубен эвенков за шкафом завалялся. Вот только колотушку никак найти не могу. Используется в ритуалах для привлечения изобилия и хорошей погоды. Отдаю за совершенно символическую цену…

– Нет, спасибо, – Ангелина поднялась и подобрала вещи. – Похоже, удача ко мне больше не вернётся. К тому же, такой талисман мне по гороскопу не подходит.

***

– Валентина Сергеевна! Как у вас дела с фильмом?

– Нашли время спрашивать!

Огрызнувшаяся в ответ Чупрунова поставила Романа Звягинцева в тупик:

– Что плохого я сказал?

– Ангелина ушла от нас. Исполнительница главной роли.

– Ай-ай-ай! К этому всё и шло, – цокнул языком кастинг-директор. – На мой взгляд, вы напрасно мучали и себя, и её. Только время потеряли. Что же вы теперь собираетесь делать?

– Искать девушку от восемнадцати до двадцати пяти лет, у которой нет боязни камер и есть много свободного времени. Разве есть другие варианты?

– Ясно. Вы уверены, что не хотите видеть в своём фильме Нонну Фридриховну? Всё-таки Заслуженная артистка России, премия Хрустальной Турандот…

– Если мне захочется освежить память о заслугах Скаловой, я воспользуюсь Интернетом, – сказала Валентина Сергеевна, закрывая дверь съёмочного павильона перед лицом кастинг-директора.

Чупрунова села на раскладной стул, растворяясь в своём ноутбуке,

– Кузя, сегодня работаешь с актёрами без меня! Я составляю объявление для кастинга! – поставила она мужа перед фактом.

С актёрами дело тоже не заладилось. Не только Света не выучила свою часть сценария, но и Милена не могла сосредоточиться, потому что не успела вылечить больной зуб.

Закончив составлять объявление, Чупрунова попыталась опубликовать его на подходящем сайте, но кнопка «отправить» отказывалась выполнять свою обязанность. Пока жена режиссёра-постановщика снова и снова кликала в одно и то же место экрана, к ней подошёл рабочий Шурик:

– Валентина Сергеевна, а мы не можем выход снять!

– Снимите вход! – раздражённо ответила Валентина. – А что случилось? – догадалась спросить она.

– Мы дверь забыли сделать.

– Так сделайте её сейчас!

Шурик взял дрель и подошёл к стене. По павильону разносилось дребезжащее гудение работающего инструмента, пока последний не прошёл через электрический провод. Искры живописно перекинулись на какие-то бумаги.

– Пожар! Пожар! – участники съёмочной группы впопыхах собирали все вещи, до которых могли дотянуться раньше языков пламени.

– Не могли бы вы паниковать спокойно? Я тут всё-таки работаю! – попросила Валентина Сергеевна.

Учуяв запах дыма, она отнеслась к происходящему с пониманием.

***

Наскоро одетые киношники столпились во дворе киностудии, спасая себя и оборудование. Через некоторое время к ним подошёл Олег Юрьевич в накинутой на плечи куртке, позади которого семенила Уйгулана.

– Вы отвечаете за этот балаган? – обратился он к Кузьме Ивановичу.

– Да, мы работаем с этой съёмочной группой, – Валентина Сергеевна не удержалась и ответила за мужа.

– Гранта в вашем конкурсе будет достаточно, чтобы возместить ущерб?

– Да что же это за день такой? – в сердцах выругалась Валентина.

– Вот это мы влипли! – присвистнул Корней Демьянов. – Неужели нельзя было потушить огонь?

– Сам бы и потушил! – съязвила Виктория Котова. – Интересно, почему нельзя было заранее узнать о проводах?

– Надо было уже давно изучить правила пожарной безопасности! – подал голос Карпатьев.

Все участники съемочной группы, как по команде, вступили в спор, и улица заполнилась их галдежом.

– Мне всё понятно, – сказал Кузьма Иванович с такой грустью, что остальные киношники не могли на него не обернуться. – Можете больше не делать вид, что вам интересно с нами работать. Эх, пора бы мне перестать быть таким доверчивым…

Режиссёр-постановщик развернулся и зашагал к остановке. На плечах у него покачивалось пальто с опалённым подолом. Валентина торопливо последовала за мужем, вспоминая все известные ей слова утешения. Жора обвёл взглядом оставшихся во дворе киностудии киношников:

– Ну, что, довели человека? Если бы вы хоть иногда работали сплочённо, этого бы не произошло!

– Мы бы с радостью работали сплочённо, – заверил Карпатьев. – Вот только Демьянов с его бухгалтерской отчётностью всё время под руку лезет…

Айбар ткнул Леонида локтем в бок, и тот осознал, что сболтнул лишнего. Жора махнул рукой и отправился за родителями.

***

Шлёпая по лужам от апрельского дождя, Ангелина подходила к зданию вокзала, блестевшему отражениями фонарей и вывесок в высоких окнах. Она заняла место в очереди к металлоискателю и подтащила свои вещи к себе поближе. Почувствовав, что эмоции отступают, Геля решила подготовить родителей к своему приезду. Стоило ей взять в руки телефон, как в горле образовался ком слёз. Неужели всё произошедшее так и не уложится в её голове? Трубка в руке завибрировала, на экране высветилось имя Валентины Сергеевны. Удивившись её звонку, Геля немедленно ответила.

– Послушай, я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь, – услышала несостоявшаяся актриса голос Чупруновой. – Но я не хочу, чтобы мы расстались, не поговорив об этом…

– Это что-то срочное? Не медлите, пожалуйста, я и так на грани, – попросила Ангелина измождённым голосом.

– Не то чтобы срочное, просто у меня внезапно появилось свободное время. Видишь ли, съёмочный павильон сгорел. Так вот, в той сцене конфронтации с ведьмой ты нас всех очень удивила. Мы долгое время сомневались, что не придётся сокращать сцену и что тебе по силам отыграть её, но ты смогла переубедить нас, хоть тот дубль и оказался непригодным. Я не хочу на тебя давить, но очень жаль, что ты нас бросила.

– Да вы смеётесь?!

– Ангелина, мне сейчас совершенно не до смеха! Мы с Кузей и Жорой перевозим испорченное оборудование из съёмочного павильона домой.

– Я думаю, актёры вроде Скаловой сказали бы что-то совершенно другое.

– Конечно, Нонна Фридриховна сказала бы что-то совершенно другое. А что ещё ожидать от актрисы, чей пик популярности уже давно минул? Не удивительно, если она приняла наш отказ, так сказать, близко к сердцу.

Плечи Ангелины расправились, как будто с них свалилась тяжесть разочарования.

– И где вы сейчас?

– На улице Заречной. Это примерно на границе между районами Ухуньский и Заскокино.

Геля немедленно подхватила вещи и метнулась к выходу, напугав какую-то тётку с кроликом в переноске, которая стояла за ней в очереди. Выбежав из здания вокзала, который как раз находился между районами Ухуньский и Заскокино, она свернула за угол и налетела на Валентину Сергеевну, так что та машинально сжала её в объятиях.

– Ты выглядишь замученной, – заметила жена режиссёра-постановщика. – Сейчас я веду тебя к нам домой и нещадно отпаиваю горячим чаем.

– Валентина Сергеевна, простите меня, – шмыгнула носом Геля. – Я понапрасну доставила вам неудобства.

Чупрунова бросила взгляд на ящик с подпаленной аппаратурой у неё в ногах:

– Не стоит так беспокоиться, Ангелина. Твоя выходка сегодня была не самым большим злом.

***

На следующее утро Ангелина проснулась на чужом диване, за спинкой которого были сложены ящики с оборудованием для съёмок. Необычный вид объяснялся тем, что она переночевала у Чупруновых. На часах было примерно десять утра, а на кухне кто-то гремел посудой. Геля осторожно заглянула туда, накинув на плечи свитер, в котором ходила вчера, поверх выданной ей пижамы. В этой квартире была самая организованная кухня, которую она когда-либо видела. Специи в шкафчиках были расставлены в алфавитном порядке, молочные продукты в холодильнике лежали на полочках в соответствии со сроком годности, овощи в ящиках были рассортированы по цветам. Это всё определённо было делом рук Валентины Сергеевны. Сама хозяйка стояла у плиты, склонившись над кастрюлей с фиолетовыми цветочками в которой что-то кипело.

– Доброе утро, Ангелина. Будешь с нами завтракать? Не стесняйся, у нас не убудет, – настойчиво предложила Чупрунова.

– Вижу, завтрак намечается масштабный? – Геля кивнула на кастрюлю.

– Это не еда, это клейкая лента для окон. В инструкции сказано, что её надо греть, а утюг не дал никакого эффекта.

В прихожей зазвонил телефон, и Валентина вышла ответить.

«Вот и снова я объедаю чужую семью», – упрекнула себя Геля.

Однако идея позавтракать с Чупруновыми показалась ей разумной, потому что голодной в УГОН она не поедет, а до своей съёмной квартиры ей далеко.

Валентина Сергеевна вернулась на кухню с телефоном. Звонивший говорил так громко, что Геле было достаточно находиться в одной комнате с Чупруновой, чтобы слышать его.

– Вы нашли нам новое место для съёмок? – загодя обрадовалась жена режиссёра постановщика.

– Где я вам возьму новое помещение, если вы ещё не возместили убытки за старое? – возмутился её собеседник.

– Мы снимем фильм, и тогда сможем возместить ущерб!

– Так снимайте и возмещайте!

– Где? Вы же нам не даёте новое помещение! Это же бред!

– А на бред и суда нет!

Чупрунова пробормотала что-то нелицеприятное про звонившего и, на глазах у шокированной Ангелины, со злостью сунула трубку в кастрюлю с кипятком.

– Подойди, пожалуйста, к Кузе и спроси, ему завтрак готовить на рафинированном масле или,,, в микроволновке разогреть, – попросила Валентина новоиспечённую актрису.

***

Ангелина постучалась тихонько, потом ещё раз, погромче. Не дождавшись ответа, приоткрыла дверь. Кузьмы Ивановича здесь не было (должно быть, ушёл в ванную). Сама обстановка могла иллюстрировать значение словосочетания «творческий беспорядок». На стенах висели рисунки, изображавшие комнаты или пейзажи, выполненные простым или красным карандашом или полностью в цвете (как поняла Геля, это были эскизы декораций). Принадлежности для рисования были ровным слоем распределены по рабочему столу, поверх записок на листах или в тетрадях. Там же была использованная посуда, включая чашки с недопитым чаем.

– Да. Именно здесь создаются многие творческие замыслы, – голос Жоры, раздавшийся за спиной Гели, напугал её. – Вообще, папа не очень любит, когда заходят в его комнату.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Я только пришёл за одной записью. Вот, кстати она, – второй ассистент оператора взял с полки над столом один из дисков в коробочке. – Это же легендарный ролик! «Стрижевские зонтики»! Первый раз, когда мне в руки дали кинокамеру. А потом главный оператор забрал её обратно для работы.

– Что за «Зонтики»?

– Одно турагентство заказало родителям рекламный ролик, который бы показывал красоту осеннего Стрижевска. Дело было в конце октября: дождь, сырость, слякоть и Максимыч в луже. Мы усвоили, что красоту осеннего Стрижевска лучше показывать в конце августа.

***

Через некоторое время Геля сидела за одним столом с семьёй Чупруновых.

– Я уже сыт. Мне будет достаточно кофе, – мягко отказался Кузьма Иванович.

– Что ты ел? Я только что приготовила завтрак, – его жена слегка озадачилась.

– Макароны. На плите стояли. Немножко переварились, но было вполне съедобно. Может, тебе стоит отдохнуть от готовки?

– Батюшки! – Валентина Сергеевна метнулась к кастрюле с фиолетовыми цветочками и обнаружила её пустой.

– Что такое? – не понял супруг её реакции.

– Ничего. Приятного аппетита.

Семейный завтрак был прерван дверным звонком.

– Кого там ещё принесло? – Валентина Сергеевна закатила глаза, но всё же пошла в прихожую.

Открыв дверь, она изумлённо сделала шаг назад, и в квартиру толпой двинулась её съёмочная группа. Среди их извиняюще-улыбающихся лиц можно было заметить букет цветов и торт в прозрачной коробке.

– Валентина Сергеевна, Кузьма Иванович, – Юлия, по всей видимости, собиралась сказать что-то эмоционально-торжественное. – Простите нас, пожалуйста!

– Что ещё вы натворили?! – Чупрунова схватилась за голову.

– Ничего! Мы работали вместе долгие месяцы, прошли через множество противоречий и разочарований, но мы учимся на своих ошибках и становимся ближе друг другу!

– Это же я должен был сказать! – напомнил Леонид Карпатьев.
– Ой, извините, – смутилась Овсеева.

– Юлия, ну что вы всё время извиняетесь? – вдруг упрекнула Валентина свою помощницу. – Идите лучше на кухню, сейчас принесём ещё стулья.

Киношники неорганизованно двинулись в указанном направлении.

– Так вам не всё равно на нашу работу? – Кузьма Иванович был тронут почти до слёз, увидев коллег в своём доме. – Неужели я вчера ошибся насчёт вас?

– Юлия, что же вы не разулись? – жена режиссёра-постановщика обратила внимание на ботинки своей помощницы.

Овсеева молча сняла обувь.

– И что, вы даже не пробросите за что прощения?

***

Большая компания разместилась на небольшой кухне, за чаем с тортом, который пришлось разрезать с циркулем, чтобы его хватило на всех.

Ангелина взглянула на часы. Ей пора было уходить на курсы, времени уже не хватило бы даже на вальяжное опоздание. Она съела пару ложек торта, чтобы к ней не возникло никаких вопросов, и подошла к хозяевам дома попрощаться. У тех были более важные вопросы – вместе с гостями они пытались вспомнить название одного старого фильма:

– А вы не помните, как назывался французский фильм, который нам рекомендовала Скалова, в очередной раз упрекнув нас в необразованности? – задался вопросом Жора. – Случайно не «Зелёный куб»?

– Нет, похоже, ты имеешь в виду «Синий конус», – поправил Карпатьев.

– Может, «Жёлтая пирамида»? – предположил Кузьма Иванович.

– «Розовая сфера»! – уверенно выкрикнул Демьянов.

– Так, ещё одна попытка – и я иду искать в Интернете, – заявила Валентина Сергеевна, придвигая к себе свой телефон. – Что ты хотела, Ангелина?

– Валентина Сергеевна, мне уходить пора, – отчиталась Геля.

– Погоди! – Чупрунова схватила её руку, накрыв своей. – Так ты возвращаешься к исполнению роли?

– Конечно. Я думала, мы с вами уже всё решили.

– Хорошо. Может, с павильоном тоже дело наладится… Ты на учёбу, да?

– На подготовительные курсы.

– Ладно, беги. Кузя, помнишь, как мы с тобой в молодости голодали? – мечтательно прищурившись, сказала Чупрунова, когда Геля уже пошла за вещами.

***

Пару дней спустя Ангелина сидела дома у Кировых. Вместе с Кристиной они смотрели очередную серию приключений персидского кота и сфинкса. После покупки автоматической кормилки Щепчик и Помпон не прекратили будить хозяев рано по утрам, потому что им требовалась их компания.

Геля посмотрела на числа, светившиеся в углу экрана ноутбука, и встала с кровати. Время было уже не детское.

– Как же здорово, что мне сейчас не надо идти в супермаркет, – издала вздох облегчения бывшая продавец-кассир.

– Чего греха таить, я тоже рада, что мне не надо тебя никуда подвозить, – призналась Крис.

– Сейчас пойду домой и отосплюсь на всю катушку.

– Ну, пока. Спокойной ночи.

***

Шёл четвёртый час ночи. Перемыв полы, плиту и ванну, собрав все пазы из ста двадцати частей, перечитав все фанфики про Помпона и Щепчика, Ангелина всё ещё не могла уснуть. Тогда она помыла пол ещё раз. Чище он не стал, зато это вонючее во всех смыслах моющее средство наконец-то закончилось.

Геля села за ноутбук. Рекомендации услужливо предложили двухчасовое видео с шумом моря для успокоения. Иногда ей казалось, что эти машины научились читать мысли. Новоиспечённая актриса вставила в уши наушники, включила видео, откинулась на спинку стула, уставившись расфокусированным взглядом в потолок, попыталась раствориться в звуке бьющихся о берег волн и криках чаек.

– Только чай «Воскресный» может так быстро собрать всю семью за столом! – гаркнуло ей в уши рекламой.

Геля вскочила и отбросила наушники в экран компьютера. В окно через занавески уже пробивался солнечный свет. Приближается утро, и Ангелине снова надо будет погружаться в безумие съёмок, без которых она, наверное, жить уже не сможет.

Глава 17
Три тормоза, не считая автомобиля

До конкурса «Весенний кинозал» оставалось чуть больше месяца. Чупруновы и их съёмочная группа второпях заканчивали работу.

Съёмки пришлось перенести в подвал киностудии – небольшое тёмное помещение, находившееся за неприметной дверью в гардеробе.

Сцену, в которой должен был участвовать актёр Никита Закодимов, благополучно переделали.

Монтажёр поссорился с Артёмом Старцевым и хотел вырезать все его сцены, так что Чупруновым пришлось их мирить.

Ребята из группы «Дэвид Копперфильд» решили, что пора бы им подналечь на учёбу, поэтому остатки саундтрека пришлось искать среди стоковой музыки.

Можно ещё долго описывать все возможные препятствия, возникшие под конец кинопроизводства, но автор уже устал. Давайте просто скажем, что фильм был закончен вовремя.

***

– Валентина Сергеевна, Кузьма Иванович, – Сате Вардановна остановила чету режиссёров в коридоре киностудии. – Я не буду вас отвлекать, просто хотела пожелать удачи.

– Смотри-ка, нас всё ещё торжественно провожают на этот конкурс, – хмыкнула Чупрунова.

– Конечно, провожаем. Пятнадцатый раз, можно сказать, юбилейный.

– И почему вы всё ещё в нём участвуете? – поинтересовалась Виктория Котова из-за открытой двери ближайшего кабинета. – «Весенний кинозал» уже не тот, что был раньше. Сейчас им нужен удобоваримый фильм и режиссёр с душещипательной историей за плечами.

– Конкурс меняется – авторитет остаётся, – пожала плечами Валентина.

– Я думаю, вам стоит взять коробку конфет. Членов жюри «угостить», – костюмерша изобразила кавычки пальцами в воздухе.

– Знаю, уже не впервой, – Валентина махнула рукой.

– Почему нужно обязательно дарить конфеты? Неужели нельзя подойти к вопросу более творчески? – задался вопросом Кузьма Иванович. – Вот для вас, Сате, какой подарок был самым запоминающимся?

– Диван, который подарил мне муж, – ответила костюмерша практически без раздумий. – Он принёс его в нашу квартиру в первый день после свадьбы и сам же лежит на нём вот уже восьмой год.

– Ладно. Конфеты, так конфеты, – Чупрунов пошёл на попятную. – А лучше скажите, как вам фильм?

– Я как раз хотела задать вопрос. Вы не могли найти более деревянного актёра на роль придворного шута?

За спиной костюмерши возник Корней Демьянов, проверяющий что-то в своём телефоне.

– Нет, не могли, – грустно ответил он.

***

– Так, деньги мы тебе отдали, со всеми остальными тоже расплатились, заявку на участие в конкурсе подали… – загибал пальцы второй ассистент оператора. – У тебя ещё есть вопросы?

Ангелина немного задумалась:

– Пожалуй, нет.

– А на конкурс ты не поедешь?

– Зачем? Разумеется, нет. Нечего мне там делать.

Геля шагнула к двери, обернулась и увидела Валентину Сергеевну, с обиженным видом скрестившую руки на груди.

– У меня были планы! – приврала дочь владельца автозавода.

– Планы на что? – Чупрунова вопросительно приподняла брови.

– На четверг, – заикнулась Геля.

– Ничего страшного. Конкурс в пятницу.

– Вы действительно хотите, чтобы я с вами ехала?

– Тебе обязательно нужно там быть! Общественность заинтересуется новым лицом.

– То есть, это вы хотите, чтобы моё лицо заинтересовало общественность?

– Умница. Уже что-то понимаешь в шоу-бизнесе.

– Валентина Сергеевна, я ведь могу сделать что-то не так…

– Что ты вертишься, как катушка в мясорубке? Вот, например, Милена бы с радостью…

Актриса как раз проходила мимо:

– У меня новые съёмки с завтрашнего дня! Я не могу упустить эту работу!

– Ох, неудачный пример… – Валентина уткнулась лицом в ладонь.

– Соглашайся. Похоже, тебя не оставят в покое, – Попова громко шепнула Геле из-за спины Чупруновой.

– И я тоже поеду. Я уже бывал на этом конкурсе несколько раз, – присоединился к разговору Жора.

– А ты едешь в качестве второго ассистента оператора или в качестве сына? – поинтересовалась Ангелина.

Парень кивнул:

– А ещё я помогаю маме носить вещи.

– Хорошо. Мне надо подумать, – «принцесса Анна», неопределенно ответив, выскользнула в коридор и сделала вид, что ей очень нужно перекинуться парой слов с Миленой.

С этой актрисой за время съёмок они не то чтобы сблизились, но наладили отношения.

– Слушай, твоё возвращение после добровольного увольнения было довольно впечатляющим, – приободрила Милена младшую коллегу.

– Правда?

– Да. Не каждый новичок на такое способен. Мне только не понятно, как Скалова тебя нашла.

Геля мысленно перенеслась в тот день, хотя ей не особенно хотелось это делать:

– Она вернула мне пропавший бейджик. Как правило, на них мелко пишут название сети магазинов и адрес. Я не знаю, как он у неё оказался. Возможно, после того, как я потеряла его вместе с сумкой, когда мы с Албеной случайно обменялись вещами.

Обе девушки призадумались.

– Кажется, я видела его у Риты, – вспомнила Милена. – Ведь они столкнулись с Албеной при мне. А Рита этот бейджик отдала… Точно!

Легок на помине, Артём оказался рядом с ними и обратился к Милене:

– У тебя случайно нет салфеток?

Бросив преисполненный солидарности взгляд на Гелю, та ответила ему звонкой пощёчиной.

После секундного молчания Старцев развернулся и ушёл:

– Наверное, я их в гардеробе выронил.

***

По случаю окончания съёмок Кристина пригласила Гелю в кино на новый глубоко фэнтезийный фильм. Зал не был заполонён – ей повезло отхватить билеты в первый ряд.

Подруги сидели между двумя молодыми людьми, один из которых ел попкорн, а другой – шоколадный батончик. Так они и слышали «ХРУМ-Хрум-хрум, ХРУМ-Хрум-хрум» и «чав-чав-чав-чав» с другой. В конце ряда по правую сторону от них скучивалось несколько школьниц, пришедших на фильм ради конкретного актёра. Позади этой группы, через два ряда, сидели мужчина и женщина с пледом, покрывавшим колени обоих, и с термосом. Оставалось только удивляться, почему они ещё не установили здесь палатку. Позади Кристины и Ангелины сидели два парня, бурно обсуждавшие фильм и сравнивавшие его с книгой:

– У этого персонажа за плечами была бурная история, а здесь её свели всего к двум репликам!

– Слушай, а почему мы не позвали Албену? Она же любит фэнтези, – спросило Геля у подруги.

– Я с ней разговаривала – она уже видела фильм. И допустила при этом роковую ошибку.

– Прочитала книгу, по которой он снят?

– Речь не о том. Она забыла запастись вкусняшками перед просмотром.

– Ко мне в пятницу Лариса зайдёт, – перешла Ангелина на более серьёзную тему. – Буду с ней расплачиваться.

– Разве ты не можешь просто перевести деньги?

– Могу. Вот только ей надо проверить состояние квартиры.

– У тебя же там всё в порядке.

– Проблема не в том. После встречи с ней мне нужно успеть на вокзал. Я еду в Москву на конкурс фильмов.

– А не ехать ты не можешь?

– Я и не собиралась, но Валентина Сергеевна грозит мне пальчиком. Мы с семьёй Чупруновых теперь не совсем чужие люди друг другу.

Все зрители дружно решили, что фильм закончился, стали подниматься со своих сидений и брести к выходу из зала.

– Постой! Наша миссия ещё не окончена! – услышав эти слова с экрана, все поспешна вернулись на свои места.

– Я поняла намёк – подвезу тебя, – кивнула Кристина.

– Надеюсь, Лариса зайдёт с утра, как и раньше. К половине второго мне нужно подойти к поезду.

– Погоди, тебе ведь нужно надеть что-то приличное, – вдруг озаботилась младшая Кирова.

– По-твоему, у меня мало приличных вещей?

– Не пойми меня неправильно. Просто у меня есть одно платье, которое ещё никто не надевал, и мне жаль, что оно лежит без дела.

Сочтя проблему решённой, Геля вернулась к просмотру фильма:

– А что это за зелёные кучи? Тролли, да?

– Троллей ты увидишь в отзывах.

***

Утром в пятницу Ангелина проснулась встревоженной и бродила по квартире неприкаянно, прервав это занятие только ради завтрака. Она не знала, когда придёт Лариса, а предупредительные звонки в правила хозяйки не входили. Когда Геля попыталась позвонить сама, номер оказался занятым. Тогда она решила подумать, в чём из её одежды было бы не стыдно появиться на конкурсе.

Переезжая на съёмную квартиру, Геля старалась взять с собой необходимый минимум вещей. Стоило открыть шкаф, как весь минимум накрыл её лавиной. Из-под вороха шмоток её немедленно заставил выбраться дверной звонок. На лестничной площадке стояла Кристина, держа вешалку в поднятой руке.

– Это ведь не то платье, да? – не поверила своим глазам бывшая работница супермаркета.

– Как не то? – Крис удивлённо посмотрела на предмет одежды сквозь полупрозрачный чехол. – Нет, я ничего не перепутала. Это именно то платье. Мы с мамой его на двоих заказывали, но оно пришлось в пору только бабушке.

Ангелина переоделась в ванной и подошла к зеркало в дверце шкафа. Платье было розовым, с короткими рукавами и юбкой, по длине немного не доходившей до колен, и с украшением в виде большого цветка с узкими лепестками на плече.

– Размер подошёл, но, по-моему, оно не совсем вечернее, засомневалась Геля.

– Вот и хорошо. Будешь на этом конкурсе ложкой дёгтя, – оптимистично сказала младшая Кирова. – То есть, я имею в виду немного не то, но ты, должно быть, понимаешь.

Снова послышался звонок. Услышав его, Геля вернулась в ванную, чтобы накинуть поверх платья оставленный там халат, и попросила Кристину открыть. В квартиру двинулся изумрудно-зелёный балахон – это была Лариса Геннадьевна.

– Ангелина, вы готовы запалить? – строго спросила она.

– Я Крис. А Геля сейчас подойдёт, – ответила блондинка слегка растерянно,

– Я бы предпочла называть вас человеческими именами, – без улыбки пошутила Лариса.

Геля вернулась, достала из тумбочки конверт с наличными, отсчитала нужное количество нужных бумажек и протянула хозяйке квартиры. Та посмотрела на неё с подозрением и демонстративно перечитала деньги.

– Там ещё провод от чайника слегка проржавел, нужно возместить стоимость? – обыденно спросила Ангелина.

– Нет, не утруждайтесь, – пробормотала Лариса Геннадьевна.

Она заглянула на кухню и за телевизор, лаконично попрощалась и ушла.

Ангелина взялась за ручку двери, но решила не запирать.

– Вот, одной проблемой меньше, – ободряюще посмотрела на подругу Кристина.

– Можно выдвигаться на вокзал. Машина во дворе, да?

Улыбка медленно покинула лицо блондинки:

– А с машиной напряжёнка. Мама поедет отвозить бабушку домой.

– Могу я узнать, насколько это срочно и внезапно?

– Бабушка сегодня утром вспомнила, что ей по лунному календарю пора теплицу ставить. Не переживай, я позвоню одному умному человеку, который может решить твою проблему, – Крис достала телефон и постучала пальцем по его экрану: – Алло, Мишаня…

***

Ангелина и Кристина вышли во двор, когда Мишаня звонком сообщил им о своём приезде. Продавец-кассир высунул голову из окна автомобиля, завидев последнюю:

– Так зачем я вам понадобился?

– Нужно отвезти Гелю на вокзал. Это срочно, – серьёзно сказала блондинка.

Мишаня фыркнул:

– И ради этого я бросил свой «The Sips 4»?

– Видимо, так и есть, – сказала Геля сурово.

Парень перевёл взгляд на неё:

– Вот мы и встретились. Кто же знал, что тебя уволят раньше меня…

– Кстати, как у тебя дела на работе?

– Никак. Пришла новая кассирша в ночную смену работать. Она всё время читает, да с таким упоением, как будто ей этим дома не дают заниматься.

– Интересный у тебя металлолом на колёсах. Дашь порулить? – Кристина окинула взглядом машину.

– Дам. Я как раз хотел отдохнуть после приезда сюда.

Мишаня перебрался назад, Кристина заняла место водителя, Ангелина села рядом с ней.

***

– Значит, тебе нравится этот мультик про котов? – спросил Мишаня в течение поездки, заметив на сумке Кристины брелок с изображением Щепчика и Помпона.

– Я Я сегодняшнюю серию ещё не смотрела, так что не рассказывай мне концовку, – вместо ответа попросила младшая Кирова.

– Вообще-то, я сам её ещё не видел. Я, кстати, тоже купил себе кружку Щепчиком на какой-то распродаже.

– Почему именно с ним? Просто мне кажется, что Помпон популярнее.

– Потому что на пушистых котов у меня аллергия. А где ты впервые увидела этот мультсериал.

– На Пятом канале. Я как-то пересмотрела все фильмы с Артёмом Старцевым и искала что-нибудь такое же захватывающее.

– Погоди, тебе интересен Старцев? Никогда бы не подумал.

– А что в этом такого?

– Ничего. Просто этот актёр донельзя переоценён.

– С чего ты взял? Он настоящий труженик и заслужил свою славу, – Ангелина заметила, как нервно её подруга вцепилась в руль.

– Он просто любимец своих богатеньких влиятельных родственников, театральный актёр, которого всеми правдами и неправдами пытаются пропихнуть в кино, притворяющийся, что знает латвийский язык.

– Он действительно знает латвийский язык!

– А какие надоедливые у Старцева поклонники! Стоило мне на одной вечеринке нелестно отозваться о нём, как меня пытались переубедить все присутствующие, включая врачей скорой помощи, которую соседи вызвали для своей собаки.

– Геля, что ты скажешь? – парень и девушка хором обратились к несостоявшийся студентке.

– Я скажу… Следи за дорогой! – воскликнула Геля, увидев промчавшийся мимо них на опасно близком расстоянии автобус.

Кристина свернула в ближайший двор и остановила машину.

–Похоже, теперь лучше мне взяться за управление, – сказал хозяин автомобиля.

***

– Значит, Ангелина снялась в кино, предназначенном для конкурса, – подытожил Мишаня всё сказанное девушками за прошедшее время поездки.

Геля издала глухой звук, означавший согласие.

– Да. Это «Весенний кинозал», – уточнила Кристина, поменявшаяся местами с продавцом-кассиром.

– Кто вообще придумал такое название? «Весенний кинозал»! Это звучит нафталиново, как стихи из тематических открыток с рынка. Вас жюри будет оценивать?

– В основном, да, – не слишком уверенно ответила Геля. – Там есть и зрительское голосование, но его результаты практически ничего не значат.

– Понятно. Я тут как-то помогал одному жюри. Вызвался, так сказать, добровольцем за небольшое вознаграждение.

– И что это было? – заинтересовалась Кристина.

– Областной конкурс талантов, – Мишаня поморщился, но начал рассказывать: – Я пришёл пораньше, и они сразу послали меня за кофе. Потом начали конкурс. Выступал мужик, который огонь ел. Мы так суетились, когда занавески тушили, что забыли оценить его выступление. Потом пришёл парень, который по-русски практически не говорил. Ему, конечно, дали выступить, но никто не понял, в чём заключался номер. Потом был парень, который полчаса рассказывал о своей тяжёлой сиротской жизни. Как раз начинался обед, и мне велели заказать пиццу. К концу обеда тот конкурсант начал передавать приветы своим родственникам. Потом приходила какая-то школьница, танцевала брейк, все восхитились и приняли её в следующий тур, но она на радостях так распрыгалась, что упала со сцены и сломала ногу. Потом меня ещё раз послали за кофе. Потом выступала рок-группа с губной гармошкой. Ничего особенного. Потом нам объявили, что рабочий день закончен и остальных участников придётся смотреть завтра. Тогда меня послали за кофе и велели заказать пиццу. Мы всё это съели и разошлись по домам. А на следующий день я уволился.

– Мишаня, мне кажется, тебе нужно ускориться, – мягко попросила Ангелина.

– А куда спешить? Конкурс-то вечером начинается…

– Мишаня, ты серьёзно?! – слова бывшего коллеги напугали Гелю сильнее любого фильма ужасов. – Поезд отходит через пятнадцать минут!

– Пятнадцать? Не раскисайте, пристегнитесь потуже!

Мишаня повернул так резко, что машина несколько раз обернулась вокруг своей оси, проехал сквозь киоск, въехал в парк, снёс мусорный ящик, перемесил колёсами пруд, выехал на другую улицу и по прямой домчался до вокзала. Прямо рядом с ним их остановили двое полицейских.

– Ой, а что я натворил? – Мишаня удивлённо уставился на служителей закона.

– Наверное, у них вопросы к твоей аптечке, – сказала Геля, выбрасывая в окно автомобиля рыбёшек из пруда в парке.

– Ваши документики, пожалуйста, – велел один из полицейских.

Мишаня послушно протянул раскрытый паспорт.

– Михаил Евграфович Дунин-Барковский, – зачитал вслух мужчина в форме. – Это вы?

– Идите к вокзалу. Я сам с ними разберусь, – шепнул Мишаня девушкам. – Бегите, дурочки!

Ангелина и Кристина вышли из автомобиля. Последняя крепко обняла новоиспечённую актрису.

– Что такое? Меня не будет максимум сутки, – попыталась успокоить подругу Геля.

– Это знаменательный день для тебя. Надеюсь, он пройдёт хорошо, – Кристина сказала это с некой торжественностью в голосе, которая показалась несостоявшейся студентке излишней.

– Ой, отпускай уже, поезд ведь не будет меня ждать.

***

Знакомая творческая семья поджидала Ангелину возле здания вокзала. Чупруновы приоделись для встречи с телевизионной богемой. Даже Жора был в костюме, хоть и с небрежно завязанным галстуком. На Валентине было строгое чёрное платье, дополненное короткими жемчужными бусами. На Кузьме Ивановиче… Видимо, в отличие от предыдущего, этот бежевый пиджак считался новым.

– Мы уж и не надеялись, – уголком рта улыбнулась Валентина Сергеевна, когда перед ними появилась Геля.

– Мам! Ты уже раз десять хватала телефон, говорила что-то про отталкивающую навязчивость и убирала его, – выдал Чупрунову её сын.

Валентина не стала развивать тему.

– Ладно. Идёмте, побыстрее, к поезду. Как только приезжаем на место, вызываем такси и едем к концертному залу.

– В этот раз мы едем на такси? – прищурился Жора.

– Да. А то вдруг твой папа опять возьмёт карту метро вверх ногами, – кивнула Валентина Сергеевна.

Ещё ни разу Геля не видела Кузьму Ивановича таким зардевшимся.

Глава 18
Последняя капля

«А зря говорили, что работа в супермаркете ни к чему меня не приведёт», -думала Ангелина, шагая позади семьи Чупруновых по красной ковровой дорожке серого цвета и поддерживая на лице вежливую улыбку.

Они гладко добрались до Москвы, также спокойно такси повезло их до концертного зала «Live Concert Big City Hall». Вскоре выяснилось, что нужно было ехать не туда, а к концертному залу «Big City Megapolis Live Concert Hall», куда их милостиво согласился подвезти водитель грузовика с бананами.

Среди присутствующих Геля заметила мужчину лет чуть за тридцать, выделявшегося из нарядной толпы своими джинсами и оранжевым свитером. Она знала, кто это, – Степан Шмелёв, создатель мультсериала «Щепчик и Помпон». В тот момент он фотографировался с какой-то женщиной и её маленькой дочерью. Геля, возможно, набралась бы храбрости, чтобы тоже подойти к нему и сказать что-нибудь приятное, но к ней и Чупруновым подошёл журналист:

– Что вы чувствуете, находясь здесь?

– Меня снимают, да? Это прямой эфир? Пользуясь случаем, хочу передать привет маме и папе, свекру и свекрови, Рафику, Даше, Сонечке, Ивану Николаевичу, дяде Стасу, дедушке Славе, Раисе Захаровне, тёте Тоне, коту Барсику и щенку Тузику!

– Валентина Сергеевна, это всё очень трогательно, но вопрос был адресован вашему мужу.

– Мы чувствуем… – начал Кузьма Иванович, сделав медленный и широкий жест рукой. – В общем и целом, то же самое, что и в прошлом году, – закончил он рвано.

– То есть, мы можем вставить отрывок из вашего прошлогоднего интервью?

– Вполне.

– Прекрасно, – журналист широко улыбнулся.

Толпа зрителей, журналистов и участников конкурса втекла в двери концертного зала и распределилась по сидениям. Ангелина пошла за Чупруновыми на заранее занятые четыре места в первом ряду.

–Вы тут осваивайтесь, а мы к жюри подойдём, – сказала Валентина Сергеевна Жоре и Ангелине.

– Зачем? – спросила Геля.

– Надо, – Чупрунова достала из сумки коробку конфет в прозрачной плёнке.

Их намерения стали ясны. На крышке красовался логотип Стрижевской кондитерской фабрики, той самой, которую изначально строили как атомную электростанцию, но потом переоборудовали.

Чета Чупруновых подошла к столу, возвышавшемуся над остальными местами зала, и обратилась к сидевшей в середине него женщине с чёрными волосами, собранными в пышную причёску, одетой в красный свитер поверх белой блузки:

– Здравствуйте, мы бы хотели поздравить вас с этим ежегодным мероприятием и вручить небольшой подарок, – Валентина Сергеевна натянула на лицо улыбку и протянула женщине сладости.

– Будьте добры, шоколадки налево, конфеты в коробках направо, – проинструктировала она, указав на две стопки по краям стола. – Вы, кстати, кто?

– Конкурсанты. Чупруновы из Стрижевска, – сказал Кузьма Иванович.

– Ижевск?

– Стрижевск.

– Это тот город, где есть дом-музей Бунина? – спросил сосед женщины, мужчина, у которого из примечательного был только чёрный галстук с вышитыми золотистыми нитями ромбиками.

– Разве когда-либо жил в Стрижевске? – удивилась женщина.

– Не жил. Просто губернатор Стрижевской области решил, что в нашем городе должен быть дом-музей, – прояснила ситуацию Чупрунова.

Чуть позже, когда они возвращались на свои места, Валентина шепнула мужу:

– Хорошо, что они вспомнили про Бунина, а не про тот инцидент, когда грузовик с пиломатериалами врезался в бензоколонку.

Конкурс как раз официально начался. Его ведущие – Ульяна Груздина в коралловом брючном костюме и Руслан Кукуев в белом пиджаке поверх чёрной рубашки – начали представлять членов жюри. Женщина с пышной причёской оказалась Алисой Софиной, редактор авторитетного издания о кинематографе «Кадр за смехом», мужчина с галстуком – кинокритиком Марком Гольдманом, а третьего, одетого в серый брючный костюм, звали Николай Светоч.

– Сам Светоч?! – Валентина вытаращила глаза. – А кто это? Я впервые о нём слышу, – обратилась она к мужу.

– Родственник кого-то из организаторов. Если я не ошибаюсь, его посадили в жюри, чтобы число судей было нечётным, – ответил Кузьма Иванович.

Затем Груздина объявила участника:

– А теперь встречайте первого конкурсанта! Родион Лихачёв с работой «Ёж идёт»!

Свет прожектора упал на мужчину, одетого в клетчатую жилетку поверх рубашки в горошек. Он поднялся со своего места и взволнованно помахал рукой залу.

– Не хотите ли сказать пару слов о том, что нам предстоит увидеть? – подошёл к нему второй ведущий.

– Тут многого не скажешь. Я снял, как мой домашний ёж идёт по заднему двору, – ответил участник конкурса.

– И это весь фильм?

– Не совсем. Я смонтировал видео так, чтобы происходящее приобрело черты тех или иных жанров. Вот, смотрите, – фильм как раз включили. – Ёж идёт в ситкоме. Ёж идёт в фильме ужасов, Ёж идёт в вестерне. Её идёт в мелодраме. Ёж идёт в рекламе шампуня.

Ангелина смотрела на экран, на снова и снова проходившего по одному и тому же месту животного с колючками, менялись при этом только яркость изображения и звуковое сопровождение.

– Погодите, так мы могли обойтись настолько низким бюджетом? – сообразил Жора.

– Это свежо и импозантно. Остальное мы скажем при объявлении результатов, – подытожила от имени жюри Софина.

Груздина тем временем перешла к следующему конкурсанту:

– Следующий участник – Савелий Щукин!

– Правильно произносить «Щукин»! – мужчина, сидевший близко к ведущей, громко поправил её, произнеся фамилию с ударением на последний слог.

– Спасибо, – Ульяна нервно закинула за спину завитые волнами волосы. – Савелий Щукин и его работа…

– Короткометражный экспериментальный фильм, вдохновлённый немецким экспрессионизмом, «Осквернение Афины»! – не выдержав, снова перебил её Савелий.

Ведущая решила ничего больше не говорить и предоставить ответственным за это людям включить нужное видео.

Фильм рассказывал только о двух персонажах, обозначенных в титрах как «Он» и «Она». Картинка была чёрно-белой, размытой, с высоким контрастом. Всё действо сопровождалось музыкой виолончели, такой напряжённой, как будто к концу кто-то должен был умереть.

Состоял фильм всего из три сцен. В первой мужчина и женщина сидели за столом друг напротив друга на фоне нарисованного на стене окна и играли в шахматы. Во второй он дотронулся до неё, после чего она упала, скорее всего, замертво. В последней сцене её взяли на руки два человека в костюмах ангелочков с помятыми нимбами, усадили на трон и возложили на голову венок из одуванчиков. Зрители захлопали, то ли машинально, то ли радуясь, что эта лента закончилась.

– Что за фигня это была? – тихонько спросил Жора у соседа, громко аплодируя.

После того, как судьи высказали свои мысли об этом странном фильме (ещё и умудрившись сделать вид, что они у них есть), настал важный для Гели момент:

– А сейчас мы увидим фильм «Время волшебного зеркала» Кузьмы и Валентины Чупруновых, а также поздравим их с пятнадцатым участием в нашем конкурсе!

Раздались символические аплодисменты. По всей видимости, шедевров от участников из Стрижевска привыкли не ждать.

Это первый раз, когда Ангелина посмотрела фильм полностью от начала и до финальных титров. На площадке перед ней было дешёвое оборудование и сляпанные на коленке декорации, но зрелище на экране выглядело настолько удачнее, что это можно было назвать настоящей сказкой.

Когда в зале снова включили свет, Геля увидела, что к ней приближается мужчина-ведущий.

– Посмотрите, кто рядом со мной! – сказал он с таким восторгом, как будто только что открыл быстрый и безболезненный способ вылечить рак. – Это же исполнительница главной роли, Ангелина Саханович!

– Ангелина Саханович? – оживился в жюри Гольдман. – А вы случайно не знакомы с Сарой Давыдовной Саханович?

– Звучит, как имя моей бабушки по отцовской линии, – сказала дочь владельца автозавода, и Чупруновы почему-то закивали, поддакивая ей. – Вы знали её?

– К сожалению, да. Неприятная, взбалмошная особа, – судья конкурса отвернулся от новоиспечённой актрисы.

– Ну что, Ангелина, – продолжил развлекать зрителей Кукуев. – Как вы себя чувствуете? Расскажите, что на вас надето. О, что на ней надето!

Геля краем глаза осмотрела свой наряд. Так как день для мая выдался промозглый, поверх принесённого Кристиной платья она надела своё серое почти зимнее пальто, а на ногах у неё были демисезонные белые сапожки.

– Давайте о чём-нибудь более оптимистичном. Например, почему ваше имя на плакате к фильму написали такими маленькими буквами? – продолжал ведущий.

Он мельком глянул на семью Чупруновых, и Кузьма Иванович воспринял это, как обращение:

– Знаете, это очень интересная история. Мы с Валей нашли её в магазине.

– Я там работала, – зачем-то добавила Геля.

– А как же вы так уверенно держитесь в кадре? – снова сменил тему Руслан. – В чём ваш секрет?

– Я отвечу вам после объявления результатов, – чуть склонив голову набок, Геля изобразила кокетливую улыбку.

– Уважаемое жюри, что скажете о фильме? – Ульяна Груздина поняла, что настало время обратиться к судьям.

– Есть замечания! – начало Софина. – Вы утверждаете, что эстетика фильма вдохновлена Европой семнадцатого века, но в кадре костюмы девятнадцатого века и архитектура эпохи Возрождения!

– И это всё? – почти хором спросили муж и жена Чупруновы, не определившись, что чувствовать.

– Остальное мы решим ближе к концу.

***

После слов жюри Ангелина отошла в дамскую комнату. В тот момент как раз объявили работу Шмелёва, полнометражный анимационный фильм «Щепчик и Помпон. Космическая одиссея». Возвращаясь в зал, новоиспечённая актриса столкнулась с Валентиной Сергеевной.

– Ангелина, мне надо с тобой поговорить, – выражение её лицо было не на шутку серьёзным.

– Что такое? – Геля остановилась.

Она не возражала после того, чтобы посмотреть приключения двух котов попозже. Кристина бы обрадовалась, зная, что подружка не сможет выболтать сюжет.

– Ты ведь понимаешь, что уже сделала всё, что от тебя зависело?

– К чему это всё?

– Ничего, просто… – Чупрунова вдруг замялась и уставилась в пол. – У нас с Кузей нет к тебе никаких претензий. Не расстраивайся, если мы займём последнее место.

– Что вы так? Жюри не сказало ничего плохого, а результаты конкурса ещё не объявили, – Ангелина, конечно, не ждала никакого ошеломительного успеха, но и не понимала, чем их фильм хуже работ других участников.

–Жюри не сказало ничего определённого, а это, как правило, знак нехороший. И никогда не стоит обнаруживаться перед объявлением результатов. Потом ты почувствуешь очень, очень, очень…

Валентина Сергеевна как будто заметила кого-то знакомого позади Ангелины. Глядя ей через плечо, она натянула на лицо приветственную улыбку.

– Валентина! Сколько лет, сколько зим! Шучу. Вот и состоялась наша пятнадцатая ежегодная встреча. Тебе ещё не надоели регулярные семейные вылазки в Москву? – к ним подошла особа с тёмными волосами, собранными на затылке, острым носом и тонким ртом, лет чуть за сорок.

Это была Бетина Ферч, довольно известная режиссёр из Москвы.

– А ты почему сюда ездишь? Ведь уже получила все мыслимые и немыслимые награды, – вопрос на вопрос ответила Валентина.

– Я хочу развиваться, учиться новому, заводить знакомства. Ведь жизнь не стоит на месте. По крайней мере, моя.

– Ты считаешь, что знаешь много о моей жизни?

– Это очевидно. Ты ведь никак не получишь признание даже на одном конкурсе. Судьи меняются из года в год, но никого пока не впечатлили твои жалкие попытки оригинальности и злободневности.

– Неужели мы должны снова возвращаться к этому разговору? Послушай, может наши с Кузей фильмы и не освещают проблем сбыта радиоактивных отходов и перераспределения доходов населения, но зато мы пытаемся говорить напрямую с сердцем зрителя! Пойдём, Ангелина.

Валентина легонько толкнула свою спутницу в спину, в направлении зрительного зала. Бетина же решила, что их диалог не окончен:

– Ты даже не смогла найти достойную актрису на главную роль. Просто какая-то девушка посветила лицом и получила за это деньги.

Ангелина остановилась. «Посветила лицом»? Перед её глазами пролетели все съёмочные дни: она много раз падала, чуть не утонула и работала с Артёмом Старцевым. Внутри у неё загорелся огонь возмущения, который поднимался от желудка и выше, нестерпимо больно обжигая внутренности.

Она не поняла, что произошло, но произошло это очень быстро, а когда закончилось, то её держал за обе руки Жора Чупрунов, на полу лежал огнетушитель с пожарного щита, Бетина прижимала руку к затылку и жаловалась охраннику в голубой рубашке, а Валентина Сергеевна вяло перед ним оправдывалась.

– Покиньте, пожалуйста, зал, – монотонно попросил охранник, шагнув к Ангелине.

– Понимаю, уже выхожу, – с виноватым видом Геля заторопилась к выходу.

– А лучше пусть их всех выведут! – потребовала Бетина.

– Хорошо, мы уходим, – не стала дожидаться принуждения Валентина Сергеевна.

***

Семья Чупруновых вместе с Ангелиной оказалась в вестибюле концертного зала.

– Кажется, в этот раз мы освободились пораньше, – констатировал Жора.

– Ангелина, Бетина, конечно, заслужила, но тебе всё же не стоило, – обратилась к новоиспечённой актрисе Валентина Сергеевна.

– Я не знаю, что на меня нашло, – призналась Геля. – Никогда бы такого не сделала!

– Не кори себя. Сейчас обменяем билеты на поезд и поедем домой. Только подойди в течение следующего дня к Сате Вардановне, она хочет, чтобы ты где-то расписалась.

Глава 19
Издержки воспитания

Несмотря на раннее освобождение, Ангелина почувствовала себя настолько уставшей, что проспала всю дорогу до Стрижевска, и ни разу не проверила ни входящие звонки, ни электронную почту. Когда они приехали, Чупруновы отправились домой, а Геля – на киностудию, решив, что если сейчас вернётся в квартиру, то потом ей будет совершенно лень тащиться в другой район ради какой-то там росписи.

Появившись в нужном здании, она не нашла костюмершу на её рабочем месте, и отправилась в подвальное помещение, в котором заканчивалось создание фильма. Там она застала всё съёмочную группу, включая Чупруновых.

– И что вы здесь делаете? – задала Ангелина напрашивающийся вопрос.

– Ждём результатов конкурса, – ответил Жора.

– А почему в подвале?

– Мы все не находили себе места и нашли его здесь. Кстати, это тебе.

Второй ассистент оператора посмотрел на Юлию. Та достала из-за стула, на котором сидела, букет цветов и подала Ангелине.

– Спасибо, – сказала новоиспечённая актриса. – Как принято говорить в таких случая, спасибо, что была частью всего этого.

– Что, Корней, какие новости? – спросила Валентина Сергеевна.

Демьянов проверил что-то у себя в телефоне:

– А новостей, собственно и нет. Чупруновы занято десятое место, как и во все предыдущие годы.

– Да, мы опять на последнем месте, – кивнул Кузьма Иванович. – Но мы ведь не сдадимся, правда? На следующий год снимем новый фильм…

– Погодите, а точно ли место десятое? – вмешался Жора.

– Да. Теперь никто ничего не обжалует, – Демьянов снова глянул в телефон.

– Так ведь участников было одиннадцать!

– Да, но это ничего не… – начала Валентина Сергеевна и вздрогнула, осознав ситуацию. – Погодите, так мы десятые из одиннадцати участников?

– Предпоследнее место! Да! Наконец-то это случилось! – радостно вскочил Жора.

– Мне даже не верится! – присоединилась к восторгам Чупруновых Юлия.

Помещение тут же заполнилось слезами счастья, объятиями и взаимными поздравлениями. Ангелина не заметила, как тоже примешалась, ко всему этому.

В дверях раздалось вежливое покашливание. Участники съёмочной группы разомкнули объятия. Юлия поправила свои очки, Жора пригладил волосы. Вероника Крылова высморкалась в платок Виктории Котовой. Все устремили взгляды на подошедшую Ниночку.

– Что такое? Вам нужно здесь прибраться? – предположил Кузьма Иванович.

– Нет. Директор киностудии просил передать, что хочет вас видеть. Хотя, раз уж вы мне об этом напомнили, выйдите-ка все отсюда.

– Да-да-да, вы мне нужны на пару слов! – Олег Юрьевич появился из-за спины уборщицы. – Я тут прослышал о ваших успехах на всероссийском конкурсе фильмов… Так вот, у нас в студии как раз найдётся помещение для вашей будущей актёрской школы.

Режиссёр-постановщик посмотрел на него недоверчиво-радостно, но потом увидел обнадёживающую улыбку жены и кивнул:

– Да, мы были бы не против с вами сотрудничать.

– Валентина Сергеевна, я была бы рада стать первым учеником вашей школы, – сказала Геля открыто.

– Ангелина, мы обязательно с тобой ещё поработаем! Отдохни получше за лето! – заверила жена режиссёра-постановщика.

– Так вы выйдите отсюда? Сколько ещё мне ждать? – Ниночка закатила глаза, прислонившись к дверному косяку.

***

Возвращаясь в свою съёмную квартиру, Ангелина застала у входа в подъезд Кристину.

– Привет! А я хотела поздравить тебя с предпоследним местом и никак не могла дозвониться.

– Извини, я сама собиралась тебе позвонить и забыла, – призналась Геля. – Надеюсь, ты не ждала от результатов большего. Никто из нас не ждал.

– Наоборот, я горжусь вами. Знаешь, что говорят про тебя критики? – Крис всмотрелась в текст на экране своего телефона: – «Исполнительница главной роли – безусловное достоинство фильма. У неё всегда такой сконфуженный вид, что поставленный в тупик сюжетом зритель невольно соотносит себя с ней». Вообще, принцесса Анна тоже осталась решать серьёзные проблемы практически без посторонней помощи. Наверное, это помогало тебе вживаться в роль.

– Я бы не сказала, что было легко, но, скорее всего, иначе было ещё сложнее.

– А Старцев какой молодец! Ему даже наковальню на голову роняли. И как он это выдержал?

– Я думаю, это был каскадёр.

– С чего ты взяла? Имя каскадёра упомянули бы в титрах. Что ты так смотришь, как будто что-то знаешь?

– Да так, ничего.

– К тому же, первое место занял фильм про Щепчика и Помпона, а это тоже хорошая новость. Как здорово они одолели этих собак-пришельцев! А развитие персонажей, динамика отношений, логичность концовки… Авторы просто превзошли самих себя!

Кристина присела на крыльцо подъезда, Ангелина устроилась рядом с ней, на ступеньку ниже. Дочь владельца автозавода решила, что пора сообщить подруге кое-что важное:

– Крис…

– Что?

– Я… поставила пятно на платье, которое ты мне дала.

– Ничего страшного. Отнеси его в химчистку. Да и мне оно всё равно не нужно. Я уж думала, ты скажешь, что передумала поступать на филологический или что-то вроде того.

Геля всё-таки переборола свою нерешительность:

– А ещё я хочу продолжить сниматься в кино.

Кристина вытащила из сумки какую-то папку и шарахнула Гелю по затылку, не смертельно, но ощутимо.

– Крис, ты совсем… Погоди, ты всё же прислушалась к моей просьбе? Это же очень трогательно, – Геля искренне умилилась. – Но действительно решила… – Кристина снова занесла папку. – Крис, нет! Это серьёзно. Я взвесила все «за» и «против».

– Не буду давать никаких советов – это ведь только твой выбор, – пообещала блондинка. – Главное, чтобы ты была счастлива.

***

Подойдя к своей квартире, Геля дёрнула ручку двери и ошеломлённо уставилась на неё, оказавшуюся незапертой. Она не могла допустить такую возможность, уезжая на долгое время! Кроме того, свет внутри был включён, а примерно в районе кухни слышались шаги.

Ангелина осторожно заглянула в квартиру и вздохнула с облегчением: на корточках возле плиты сидела её мама.

– Что ты делаешь? – спросила Геля, подойдя к ней.

– О, привет. Как ты здесь живёшь? – женщина привстала. – Я минут пятнадцать пыталась включить газ и сломала два ногтя!

– Я перекрыла его. Мне нужно было уехать на день, – ответила бывшая работница супермаркета, поворачивая один раз винтик на трубе, уходящей за кухонный шкаф.

– Да, надо было подумать об этом, – её мама смутилась.

– Ничего страшного. Ты ведь давно этого не делала. А что за внезапный приезд?

– Ты почти сутки не отвечала на почту! Я заволновалась!

– И как ты открыла дверь?

– Я позвонила в квартиру рядом, и у твоей соседки оказались запасные ключи. Как же тебе с ней повезло! Очень душевная бабушка. Я у неё какую-то жабу купила.

Геля ни разу не слышала о том, что у бабы Милы были ключи от квартиры Ларисы Геннадьевны, но за последние сутки слишком много всего произошло, чтобы беспокоиться именно об этом. Начинающая актриса устало села за кухонный стол. Её мама устроилась напротив, беспокойно переплетя свои худые пальцы. Матильда Васильевна Саханович, в девичестве Буассель. За прошедшие месяцы в ней ничего не изменилось: те же наивно распахнутые глаза, те же две родинки на шее, те же выкрашенные в серебристый блонд волосы и те же миндалевидные ногти с небесно-голубым лаком.

– Так всё в порядке? – заговорила она после паузы. – Я могу возвращаться домой? Нет, погоди, я должна спросить… Как твоя учёба? Ладишь ли ты с другими студентами?

Ангелина немного помолчала, собираясь с духом:

– А я не поступила. Я решила стать актрисой и всё это время снималась в фильме. Мы заняли предпоследнее место на конкурсе.

Матильда прижала ко лбу обе руки.

– Так, погоди, – она встала, всё ещё держась за голову. – Какой конкурс? Вас там кормили?

Ангелина не удивилась неуместности вопроса – всё-таки ей не привыкать к собственной матери.

– Почему я узнаю об этом так поздно? – Матильда скуксилась.

– Мне было трудно поговорить об этом с вами.

– Что, правда? – мама Ангелины снова опустилась на стул. – Геля, я такая плохая мать? – она принялась размазывать по лицу слёзы.

Ангелина, чуть не упав, придвинулась к ней на стуле и положила руки на её плечи:

– О чём ты? Почему ты так думаешь?

– Я заставила тебя бояться! И питаться полуфабрикатами!

Ангелина придвинулась ещё ближе к матери и обняла её. Матильда была хрупкой женщиной, выглядевшей значительно младше своего возраста. На первый взгляд мало кто смог бы понять, кто из них кому приходится дочерью.

– Нет, это не твоя вина. Как будто ты не знаешь, как отреагировал бы папа.

– Папа? – Матильда ещё раз шмыгнула носом и заговорила уже спокойнее. – По-моему, Федя уже понял, что ты не стала бы подходящей кандидатурой для управления его бизнесом.

– Серьёзно?

– Да, после твоего отъезда он постепенно смирился с этим. Ладно, я, наверное, засиделась тут у тебя, сейчас буду собираться домой.

– Мам, подожди. Я бы тоже хотела вернуться.

***

Ангелина вышла из такси, ожидая, пока мама расплатится с водителем, окинула взглядом заводские трубы Борово, которые теперь окружали её вместо неоновых вывесок Стрижевска, вдохнула полной грудью родной воздух.

– Ой, смотрите-ка, кто вернулся! – перед ней появилась женщина, которую она знала – продавщица мясного магазина тётя Клава. – Жизнь-то тебя потрепала! Как впечатления от большого города?

– Ничего особенного, – ответила Геля, чтобы не вступать в долгий диалог.

– Чего и следовало ожидать. А ты думала, что сразу звездой станешь?

– Такого я даже предположить не могла, – теперь Геля говорила вполне искренне.

***

Войдя в квартиру, Ангелина разулась, сунула в шкаф ветровку, села на диван. Несмотря на долгое проживание в другом городе, эти действия ещё были записаны на подкорке её головного мозга. Мама села в другой угол того же дивана и включила телевизор, не зная, о чём вести разговор. Там показывали что-то про природу.

– Смотри, здесь антилопы. Ты же их любишь? – спросила Матильда.

– Вообще-то, я их терпеть не могу, – ответила Ангелина без злобы.

– Дорогая, у нас гости? – послышался голос отца, проходившего мимо комнаты.

На мужчине был деловой костюм, как будто он только что вернулся с деловой встречи или только что собрался на деловую встречу.

– Федя, это Геля. Твоя дочь вернулась из Стрижевска, – Матильда поднялась навстречу мужу.

– Дочь, значит? Разве у них закончился учебный год?

– Всё, что нужно было, я уже сделала, – твёрдо сказала Геля.

– Сделала? Наверное, это самое главное, – сказал отец после небольшого раздумья о том, отчитать девушку или нет.

– Федя, мы давно не виделись с Ангелиной. Может, хотя бы посмотрим телевизор вместе? – предложила мама.

Владелец автозавода глянул на часы:

– У меня как раз выдалась свободная минутка. Можно и посмотреть.

Фёдор Абрамович сел на диван, между женой и дочерью.

Ангелина была счастлива. Родители на неё не злятся, впереди целое лето отдыха, а осенью она вернётся в Стрижевск, в актёрскую школу Чупруновых. Взяв пульт, она рассеянно переключила канал и попала на фильм.

– Ой, это какая-то сказка, давайте посмотрим, – с энтузиазмом отреагировала Матильда.

Фёдор приспустил очки с носа:

– А что это за актриса? Она кажется мне знакомой…