Kitobni o'qish: «Патоген»

Дмитрий Васильевич откашлялся и вытер рот марлевой салфеткой. Он был уже не в том возрасте, когда болезни переносились на ногах без последствий, но род его деятельности заставлял вставать, так сказать, к станку по первому вызову. Голова гудела от повышенной температуры, но была все еще в состоянии воспринимать внешние сигналы.

– Прусков? – спросил у Дмитрия Васильевича мужчина с неухоженной бородкой и красными глазами. Он махнул двоим своим товарищам, и те завезли в помещение неопознанный труп. – Меня зовут Леонид Николаевич, заместитель начальника управления Федеральной службы безопасности. Мы не стали вызывать вас на место преступления, и…

– Это зря, – оборвав долгое вступление эфэсбэшника, ответил Прусков. – Каждый раз вы совершаете одну и ту же ошибку. Судебная медицинская экспертиза начинается не здесь, в морге, а на месте происшествия.

– Время сейчас не такое, чтобы ждать всю рабочую группу, – огрызнулся Леонид Николаевич. – Нужно было убрать все быстро, без свидетелей и понятых. Это касается нашей новой проблемы.

– С чего вы сделали вывод, что это именно она? – Дмитрий Васильевич вынул из кармана таблетки в пластиковой баночке и тут же употребил одну из них. Он знал, что думать это не поможет, но позволит хотя бы стоять на ногах.

– Это не вывод, а предположение, – вздохнул эфэсбэшник и тут же указал на предметный столик, встроенный в каталку с трупом. На ней, упакованный в прозрачный пакет на зип-локе, лежал нож, по которому растекалась желеобразная неизвестная субстанция.

– Вы должны дать мне хоть какие-то вводные, – настоял доктор.

– Ее убили. Этим ножом. Она находилась в квартире у парня, пришла на свидание. Во время близости что-то пошло не так, девушка напала на ухажера, и тому пришлось защищаться. Подробности я и сам узнаю только к утру, как только допросим подозреваемого. Отчет я ожидаю как можно скорее. Регистрировать тело нельзя до особого распоряжения.

– Вы не хотите оставить кого-нибудь из своих архаровцев, раз считаете, что это «наша новая проблема»?

– Человек это или нет, оно мертво. Возьмите себя в руки.

Леонид Николаевич жестом указал на парадные двери, и силовики устранились так же быстро, как пришли.

Прусков выглянул из холла в длинный коридор, который заканчивался кабинетом для вскрытия. Тело уже лежало на столе и ожидало своей участи.

– Спасибо хоть переложили, – крякнул Дмитрий Васильевич. – А то с моим артритом…

В кабинете доктор включил радио и приступил к подготовительной части своей работы. Он надел поверх «праздничного» халата, как он сам его называл, одноразовый стерильный, натянул на лицо маску под самые очки и выудил из тумбочки нейлоновые перчатки. На фоне играла укулеле в сопровождении тонкого мужского голоса – идеальная музыка для умеренного сосредоточения. Когда Дмитрий Васильевич вынул из стерилизатора свой старенький заточенный скальпель, песня сменилась вечерней сводкой новостей. Не удивительно, ведь на часах было двадцать один ноль-ноль.

– Полиция по-прежнему не комментирует инцидент, произошедший в начале месяца, – деловито трактовала ведущая. – Среди людей скрываются их точные копии, хотя, как выяснилось, по повадкам существа не имеют с человеком ничего общего. Они проявляют открытую агрессию, набрасываются и, по некоторым неподтвержденным данным, даже поедают случайных прохожих. Сегодня утром мэр подписал указ о введении в городе чрезвычайного положения. Горожанам рекомендуется как можно реже покидать свои дома и не вести активный образ жизни. Также министерство здравоохранения опубликовало на официальном сайте инструкции по избежанию отражающих поверхностей, так как присутствует вероятность, что «клоны» появляются из зеркал.

– Отключите министрам стриминговые платформы, – пробормотал доктор. – Они смотрят слишком много ненаучной фантастики.

Подготовив инструменты возле стола для препарирования, Дмитрий Васильевич снял с пациента хлопковое покрывало. Колкое чувство, подобно легкому электрическому разряду, прошло через его живот и ударило в пятки, и судмедэксперт невольно испустил печальный вздох, потому что узнал бездыханную девушку. Это была его соседка Машенька, всегда приветливая и застенчивая, с собранными волосами и большими круглыми глазами. Она училась в серьезном государственном университете, отнимающем у нее все время и силы. Дмитрий Васильевич просто не мог поверить в тот короткий катамнез, которым поделился с ним Леонид Николаевич.

Отношения между доктором и Машенькой никогда не заходили далее, чем приветствие на общей лестничной клетке или на кассе в ближайшем магазине, но Прусков всегда считал эти встречи неотъемлемой частью своей жизни. А теперь несчастная девушка вторглась в его нерадостные рабочие будни, что стало концом не только для нее самой, но и для чего-то важного для Дмитрия Васильевича.

Прусков редко испытывал душевные терзания. Трупы даже с самыми безобразными ранами уже давно не вызывали в нем тремора и маломальского любопытства, в результате чего эти раны были получены. Но в эту минуту он ощутил давно забытое ноющее чувство, сопровождающееся необъяснимыми муками совести. Одна ужасающая мысль пришла доктору в голову: «Надеюсь, это действительно Машенька». И так ему стало стыдно, как не было стыдно перед матерью за подростковое вранье и школьные прогулы.