Kitobni o'qish: «Кукла колдуна, или Если бы в школе у нас не было комплексов»

Если бы в школе у нас не было комплексов… Жизнь тогда могла бы сложиться совсем по-другому! Мы стали бы успешнее. Возможно – перестали бы сутулиться, пряча глаза в пол, не боялись бы высказать свое мнение, не переживали бы, что о нас подумают другие… Да, еще бы мы не стеснялись знакомиться – на улице, в гостях, в общественных местах. И не сидел бы, запертый в прутьях грудной клетки, маленький запуганный человечек… Если бы только в школе у нас не было комплексов…

Но жизнь сложилась по-другому!

Глава 1. О том, как все пошло не так.

Говорят, что это происходит в торжественной обстановке. Говорят, что ученики (преподаватели так и продолжают называть их «детьми», хотя в среднем им уже исполнилось от двадцати трех до двадцати пяти лет, а некоторым из них – и вовсе больше тридцати, но это в редких, исключительных случаях), приходят на торжественную линейку наряженные. Белый верх, черный низ. Девушки – в черных до колена юбках. Не дай Бог надеть юбку короче колена! Тогда завуч, эта стервозина, сожрет с потрохами, а остатки праха с вышеупомянутой злосчастной юбкой сожжет и развеет по ветру. А учитывая специфику нашей школы все это вовсе не метафора! Впрочем надо заметить, что оба директора ШКОЛЫ, будучи мужчинами, относятся к таким юбкам весьма снисходительно.

Говорят, парни приходят на торжественную линейку аккуратно причесанными. В выглаженных белых или светло-розовых рубашках, в брюках с аккуратно отутюженными стрелочками.

Говорят, что после всех торжественных речей оба директора, по очереди, возвращают выпускникам способности, отобранные в начале обучения, и во много раз преумноженные… Все это делается с пафосом и должно запомниться на всю жизнь!

Говорят, так должно быть по традиции… Вот только в моем случае все пошло не так!

***

Была середина мая. Дни стояли теплыми, а вечера – душными, пыльными и тоскливыми. Таким же душным и пыльным был воздух в тренажерном зале, где мне по плану нужно было заниматься еще двадцать минут на беговой дорожке, а затем еще полчаса на других тренажерах.

– Макс, – услышал я голос Демида и обернулся. Он, судя по виду, стоял возле меня как минимум минуту, но заметил я его только сейчас.

– Что?

– Я говорю, тебя директор вызывает… Просил сходить за тобой…

– Черный или Белый? – глупо спросил я, чувствуя себя при этом как Гарри Поттер, уговаривающий распределительную шляпу отдать его в хороший Гриффиндор, а не в плохой Слизерин.

Видимо, Демиду в голову пришла та же мысль, поскольку он усмехнулся.

– Черный, – ответил он, ехидно улыбаясь. Впрочем, в его глазах все же читалось сочувствие.

Мир внутри меня замер, а затем рухнул и разбился к чертям собачьим! Что поделать: мы, воспитанные на русских народных сказках, где добро побеждает зло, а добрые богатыри навешивают оплеух злым иноземным врагам, стремимся быть светленькими, чистенькими и пушистенькими. По крайней мере – казаться такими самим себе! Именно поэтому все ученики ШКОЛЫ хотели получить обратно свой Дар из рук Белого.

Повторюсь, что в моем случае все пошло не так!

Я вытер вспотевшее лицо полотенцем и, выключив беговую дорожку, направился к выходу, ведущему в Черный коридор.

– Макс, подожди! – окликнул меня Демид. – Они в парилке. В нашей! – Он взглядом показал на пристроенную к мужской раздевалке маленькую сауну, куда мы заходили после тренировок.

– Они? – опять глупо спросил я, хотя обо всем уже догадался. Скверно…

– Ага. Он и его сын. Макс, сочувствую…

Я похлопал его по спине, попутно отметив, что он и правда мне сочувствует. Хороший парень, честный и добрый. И – всегда мне симпатизировал. Да, если бы не мой дурной характер, мы вполне могли бы стать друзьями. И почему мы с ним враждовали все эти годы?

Стоп. А откуда я все это знаю? Неужели мои способности уже возвращаются ко мне?

Все произошедшее со мной в парилке вспоминалось потом как в тумане. Собственно, там и в правду все было в тумане. Вернее – в густом пару.

В парилке они были вдвоем. Петр Алексеевич – директор Черного крыла Школы: высокий, худой, но подтянутый мужчина лет пятидесяти пяти. Светловолосый (хоть и Черный), с внимательными глубоко посаженными серыми глазами, которые, казалось, видят тебя насквозь! Его побаивались, и в разговоре со сверстниками упоминали слегка пренебрежительно, боясь, чтобы их не уличили в излишней любви к Черному крылу. Но в целом – любили! За вполне терпимый, а порой даже добродушный характер, смешные шутки, отпускаемые им всегда к месту, и – это самое главное – за то, что часто в конфликтных ситуациях между учениками и учителями он принимал сторону учеников. Дважды он помогал и мне…

Совсем по-другому обстояло дело с его сыном. Ему было примерно тридцать пять. Его не любили! Если точнее – его ненавидели! Его даже звали по-дурацки: Нестор. Невысокий, сутулый, худой. Если его отцу худоба шла, то в случае с сыном природа явно была жестока… Сын был щуплым. Худой, низкий и сутулый, с длинным орлиным носом, заостренным кверху. С глубоко посаженными пронзительными глазами, которые высокомерно, со злостью, смотрели на окружающих. Внешность Нестора как нельзя точно подчеркивала его должность учителя Черной Магии.

Они сидели на деревянных скамьях. Отец – выше, сын – ниже. Как и положено по статусу. Петр Алексеевич, в одних трусах и войлочной банной шапочке, с интересом разглядывал меня. Нестор, завернувший свое неказистое маленькое тельце в белую простынь с печатью (словно он стеснялся показать свое тело даже отцу), смотрел на меня презрительно, но в целом – равнодушно.

– Добрый день, Максим! – поздоровался со мной Петр Алексеевич и жестом пригласил сесть рядом.

– Вечер уже, – буркнул я, но все же подошел ближе. Садиться не стал. Залезать на верхнюю скамью было бы несколько невежливо, панибратски. А садиться рядом с противным Нестором не хотелось.

Нестор, словно прочитав мои мысли, усмехнулся.

– Да, Максим, ты прав! Уже вечер… – задумчиво протянул Петр Алексеевич, думая о чем-то своем. – Солнце скоро сядет… Надо успеть до захода солнца!

– Что успеть? – не понял я.

– Через два дня, Максим, у вас последний звонок. А после него – выпускные экзамены. И, как говорится, в добрый путь! А я хочу предложить тебе пройти экзамен заранее, так сказать – экстерном. Учился ты хорошо, так что труда тебе это не составит… Ну как – согласен?

– Когда? – спросил я.

– Сегодня. Прямо сейчас. Зачем тянуть кота за… – Он, не договорив, улыбнулся. Однажды эту фразу он сказал прямо на открытом уроке. Под дикий хохот учеников и ужас, написанный на лице стервозной Нателлы Викторовны, мнившей из себя образец пристойности и этикета. Лицо ее тогда стало пунцово – бордовым, поскольку в конце поговорки упоминался далеко не кошачий хвост. – Повторяю свой вопрос: ты согласен?

– Нет. – Я постарался сказать это как можно тверже. Получилось так себе.

– Почему? – удивленно спросил черный директор. Его пронзительные глаза смотрели на меня внимательно, но, кажется, смеялись.

– Если я сейчас соглашусь, то это будет значить, что я стану Черным. Я не хочу…

– Максим… Ты серьезно?! Ей Богу, не ожидал от тебя! Сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– Ты уже большой мальчик… Ладно, давай начистоту. Даже если ты сейчас откажешься, ты все равно станешь Черным. Такова твоя природа. Не возмущайся, дослушай! То, что ты станешь Черным, вовсе не сделает тебя плохим. И даже если бы ты стал Белым – это не сделало бы тебя хорошим. Быть плохим или быть хорошим, совершать добрые или злые поступки – все это решают сами люди. Посмотри на меня! Я – директор Черного крыла. Разве я кого-то из вас хоть раз обидел?

– Нет, – неуверенно ответил я. – Ни разу.

– Вот! Посмотри на нашего завуча – Нателлу Викторовну. Белая. Экзамен у Белых сдала на отлично! – Он вздохнул. – Стерва стервой! Да не спорь, знаю, что вы ее так называете… Хотя ее дурной характер, конечно, вовсе не означает, что она плохая, – тут же поправился он. – Принадлежность к Черным и Белым определяет только то, как вы будете черпать силы… Пик способностей Черных приходится на вечер и ночь, пик способностей Белых – на утро и день. Черные слышат русалок, водяных и леших. Белые – домовых и зеркальных. Опасность одинаково чувствуют и те, и другие. Сила и скорость – у каждого индивидуальны. Это скорее человеческий фактор, для этого вы и занимаетесь в спортзале каждый день. Насчет остальных способностей – тоже все индивидуально. Даже мы порой не можем их предсказать…

– Так значит я не стану плохим? – опять глупо спросил я. По части глупых вопросов я сегодня бил все рекорды.

– Нет, – устало повторил Петр Алексеевич. – Максим, эту мысль мы вбиваем в вас все десять лет… Ну почему вы никогда не слушаете того, что вам говорят на уроках?

Мне стало неловко… Он ведь заступался за меня! Да и Нестор, по сути, не сделал мне ничего плохого. А то, что он неприятен мне как человек, так это мое личное дело, и ко всему происходящему не должно относиться.

– Тогда я согласен!

– Что? – Петр Алексеевич картинно приложил руку к уху. – Не слышу! Со… Что?

– Согласен! – громко повторил я.

– Вот и отлично! – Черный директор от радости даже захлопал в ладоши. – Вот и здорово!

Может, я напрасно согласился? Чего это он так радуется?

– Вот твое задание!

Я даже не заметил, откуда в его руках появилась фотография, которую он мне тут же и протянул. На фотографии был молодой парень. Мой ровесник. Русоволосый, кареглазый. Вполне симпатичный, если я имею право судить о мужской красоте.

– Кто это? – спросил я.

– Его зовут Сергей. – Это мне ответил уже Нестор. – Его мать любила стихи Есенина. В честь него и назвала. Надеялась, что будет на него похож.

– Ожидания оправдались? – Мне и правда стало интересно.

– Нет, – философски развел руками Нестор. – Стихи писать так и не начал. Впрочем, алкоголиком тоже не стал. Скорее всего – и не станет уже…

– Все так плохо? – Я поочередно посмотрел и на одного, и на другого. Чего они хотят?

– Плохо… – кивнул Петр Алексеевич. – В данный момент над ним нависла опасность. Большая опасность…

Я вновь внимательно посмотрел на фотографию. Надо же: мне кажется, что моя жизнь только-только начинается, а вот у моего ровесника она может оборваться. В эту самую минуту?

– Вы хотите, чтобы я его спас?

Отец с сыном переглянулись.

– Мы хотим, – ответил Петр Алексеевич, – чтобы ты его нашел! Как можно быстрее! Повезет – найдешь живым, не повезет… Такова жизнь… Значит – так было суждено…

– Сколько времени у меня есть?

– У тебя совсем нет времени! – ответил Нестор. – И лучше не терять ни секунды.

– Как мне его найти?

– Способности подскажут. – Нестор улыбнулся. Даже улыбка у него получалась какой-то мерзкой.

– Вы издеваетесь?! – не выдержал я. – Способности у меня забрали при поступлении в школу! И не отдали еще. Пока я обычный человек!

– Нестор, дай ему… – Петр Алексеевич сказал это таким небрежным тоном, будто я просил у него мелочь на проезд.

Нестор, так же небрежно, махнул рукой, и в воздухе повис маленький светящийся шар, размером с куриное яйцо. Он повис в густом пару, словно решая – хочет он ко мне плыть или нет. «Такой маленький» – удивился я. Нестор, словно прочитав мои мысли, опять усмехнулся. Шар же, повисев несколько секунд в воздухе, вдруг с невероятной скоростью полетел в меня!

Вот так и получилось, что свои способности я получил не в пафосно – торжественной обстановке всеобщего праздника, а в парилке при тренажерном зале. Я – в промокшей от пота футболке и спортивных штанах, директор школы – в трусах и смешной войлочной шапочке, и один из учителей – завернутый в школьную простыню с печатью…

Как мне удалось устоять на ногах, я не знаю. Резкий толчок. Яркая вспышка перед глазами! И – вроде бы ничего не изменилось вокруг… Только сил прибавилось.

Я вопросительно посмотрел на своих собеседников.

– Скоро почувствуешь… – снисходительно ответил мне Нестор. Но, кажется, уже не так ехидно, как обычно.

– Ищи его, – серьезно глядя на меня, сказал Петр Алексеевич. – Беги!

И я побежал!

Глава 2. Знакомство со ШКОЛОЙ.

Тогда, десять лет назад, все это напоминало сказку. Только не было ни каморки, где бы я был заперт злыми родственниками, ни платформы «девять и три четверти». Не было и ужасных вампиров, кусающих меня в шею, передавая всевластие и вечную жизнь. Не было и вечных фольклорных русских персонажей: бабы яги, кощея и так далее.

Но злая ведьма все же была! Как и к большинству моих однокурсников, она пришла в нашу квартиру. Вместо метлы – машина. Недорогая, но все же – иномарка. Вместо клыков, злой рожи (или как там их изображали в сказках) – умело нанесенный макияж и укладка на коротких мелированных волосах.

– Доброе утро! – поздоровалась Нателла Викторовна с моей мамой. – Ваш Максим недавно участвовал в районной олимпиаде… Я, собственно, по этому поводу…

– Он ведь не занял никакого места… – неуверенно ответила мама, пропуская ее внутрь квартиры. Но на ее лице, как и на лице любой другой матери, отразилась надежда. Что поделать: всем матерям хочется, чтобы их ребенок оказался самым лучшим!

– Да, да, не занял… – ответила Нателла, уверенно разуваясь, хотя никто дальше порога ее пока не приглашал. – Хотя я, вы знаете, убеждала дать ему хотя бы третье место! Такая талантливая работа! – При этом она так искренне посмотрела на маму, что та не выдержала.

– Чаю? – предложила она.

– Да, отличная идея! – Нателла мило улыбнулась. В стенах школы я такой искренней ее улыбки больше не видел. – Так вот я насчет вашего мальчика… Вы, наверное, слышали, что сейчас существуют различные государственные программы по развитию молодежи?

Мама, которая о таких программах и слыхом не слыхивала, кивнула.

– Так вот… Я являюсь завучем одной из специализированных школ. Мы открылись как раз по такой государственной программе. Школа для детей с интеллектом выше среднего. Пансионного типа.

– То есть как? – встревожилась мать. – Они там жить будут, что ли?

– Ну да. Это – вроде кадетского корпуса. Только там будут и девушки, и парни. И специализации – разнообразные. Военное дело тоже будет, но кроме него – много другого…

Мама налила ей чай. Но смотрела на нее уже не так восторженно. Ясное дело – отпускать меня из дома непонятно куда она явно не собиралась.

– Помните, Пушкин учился в Царскосельском лицее? Тоже ведь – необычная школа для одаренных детей. Кстати, мало кто помнит, что целью было – воспитать грамотных госслужащих. Чиновников, если хотите…

– Да? – удивилась мама.

– Да! – Нателла вновь ей мило улыбнулась. – Вы ведь желаете для своего мальчика особого будущего? Верно? Хотите, чтобы он получил особые знание и навыки, каких он не получит в обычной школе? Подумайте, я вас не тороплю. Через неделю я жду вашего ответа.

Она протянула визитку и вышла. В целом – она ни разу не соврала!

***

Так я оказался в Высшей Школе. Снаружи – ничего примечательного. Обычная деревянная двухэтажная школа. Правда – необычайно длинная. Внутри же… Мало кто (из простых смертных) знал, что помимо двух обычных, там были еще и два подземных этажа. В одном из них и находился упомянутый ранее тренажерный зал. В другом – столовая. А также – прачечная, кабинет завхоза и другие служебные помещения. На первом и втором надземных этажах – были учебные классы.

Все помещение Школы делилось на два равных крыла: Черное и Белое. Директоров Школы тоже было два: Черный (Петр Алексеевич) и Белый (Степан Борисович). Завуч была одна… Слава Богу! Второй такой просто никто бы не выдержал!

Правили директора по очереди, полугодиями. Первое полугодие – Белый. Второе – Черный. Впрочем, это разделение было лишь формальным, поскольку были они в довольно мирных отношениях, и все вопросы решали обычно сообща.

Были и учителя. Все они являлись Магами, и обучали нас согласно природе своих способностей.

Обучение длилось десять лет. Большинство из нас попадало сюда в двенадцать – тринадцать лет. Как я. Некоторые – позже, но их было мало. Каждый из нас был особенным. Каждый из нас имел способность к магическим действиям. И каждый из нас, до прихода Нателлы Викторовны, абсолютно не догадывался об этом.

При поступлении в Школу наши способности забирались. Тоже – пафосно и торжественно, как и все события, происходящие здесь. Выглядело это так: от нас отделялся крошечный светящийся шарик, который помещался в лабораторную стеклянную пробирку. В этой пробирке он и хранился все десять лет, до Последнего Звонка. В этой пробирке он рос (как уж они это делали – не знаю), а мы учились. Сначала – теория, практика – потом. Иначе – все это очень напоминало бы обезьяну с гранатой.

Вот и все, что вам пока нужно знать о нашей Школе. Жили мы рядом, в соседнем здании. Ни в чем не нуждались. На каникулах ездили домой, весь июль и половину августа тоже проводили дома.

Глава 3. Первое задание.

– Ищи его, – серьезно глядя на меня, сказал Петр Алексеевич. – Беги!

И я побежал!

Я бежал так быстро, что, казалось, ветер хлещет меня по щекам! Выбегая из раздевалки, я столкнулся с Демидом. Тот посмотрел на меня как-то странно, словно волновался за меня. Да, кажется, он хотел спросить, что они от меня хотели. Но не успел, потому что в следующее мгновение я был уже далеко от Школы.

В голове проносились истины, вбиваемые в нас с самого первого класса:

«В первый день, после возвращения Сил, а особенно – в первые два часа, ваши возможности чрезвычайно сильны. Практически безграничны. (Здесь мы обычно смотрели фильм «Сумерки», где Белла после обращения легко ломает рукой доски и борется на руках с качком – вампиром Эметом). В первые сутки большинство из вас определится со своей специализацией. И даже самые сложные задания, которые будут вам не под силу всю оставшуюся жизнь, в первый час вы решите играючи».

Куда бежать я знал. Это было – вроде встроенного навигатора. Я чувствовал этого парня. Слышал, как бьется его сердце. Чувствовал запах его пота. Точно! Он движется! Довольно быстро движется, поэтому уже успел вспотеть и запыхаться… И еще – я точно это знал – он расстроен и боится. Очень боится. А чего?

Наша школа была на окраине города. Я выбежал на другую окраину. Туда, где заканчивались большие многоэтажные дома и начинались дома частные, одноэтажные.

Близко! Он уже близко! Каких то пятнадцать – двадцать километров… Десять. Девять… Когда до цели оставалось восемь километров, в нос вдруг ударил запах свежей крови. И тогда я ясно понял, что не успел. Моя жизнь только начиналась – я это знал точно! А вот жизнь моего ровесника оборвалась в эту секунду.

***

Я сидел в Черном крыле. В кабинете Петра Алексеевича. Сам Черный директор сидел в своем кресле и задумчиво рассматривал меня, грызя кончик дешевой пластмассовой шариковой ручки.

Нестор поставил передо мной стакан воды.

– Итак, Максим, давай повторим все еще раз и без эмоций. Опиши все, что ты увидел, когда… прибыл на место.

Я вздохнул и, пытаясь собраться с мыслями, повторил все еще раз.

– Сначала я почувствовал запах крови. И понял – что он уже мертв.

– Ты это почувствовал? – спросил меня Нестор.

Я кивнул.

– Да. Я чувствовал его, пока он был еще жив. А потом почувствовал – все, жизни в нем больше нет. И вся его энергия будто куда-то делась. Что я увидел, когда добежал туда? Трасса. Лес по бокам. Машины едут. Одна из них стоит. Большая фура. Водитель вылез из машины. Он напуган. Руки дрожат. Он пытается достать мобильный телефон, пытается позвонить. Кажется – в скорую. Рядом с фурой, на обочине, лежит помятый велосипед. И он лежит на асфальте. Сергей. Асфальт под ним весь в крови. В этой крови отражается заходящее солнце… И пустота – только тело в крови, даже энергетического поля нет…

– Да, дела, – все так же задумчиво протянул Петр Алексеевич. – Ты свободен, Максим. Экзамен ты сдал. На отлично. Характеристику я тебе напишу. Да – захочешь остаться работать в школе – оставайся. Я буду рад. Макс!!! Ау!!! Ты можешь идти…

Я продолжал сидеть.

– Мы тебе все объясним. Попозже, – тихо тронув меня за плечо, сказал Нестор.

Странно, но я не заметил в его голосе ни тени ехидства. Я повернулся и посмотрел в его глаза. В его некрасивые, глубоко посаженные, очень печальные глаза! Почему я не замечал этого раньше! Он ведь так несчастен… Нестор Петрович… Так звали героя какого-то советского фильма. Я этот фильм не смотрел, но понимал – с героем этого фильма связаны его детские кошмары. Его дразнили – и за необычное имя, и – за некрасивую внешность. И эта его манера криво улыбаться и зло смотреть на окружающих – всего лишь маска, за которой скрывается несчастный, зажатый ребенок, когда-то так мечтающий о друзьях, но встречающий в лице своих сверстников лишь злых, дразнящих его…

Его зрачки расширились, и теперь он смотрел на меня удивленно. Словно понял, что я все знаю… Мне стало неловко, и я вышел… Прикрыл за собой дверь, наклонился, чтобы завязать шнурок, и случайно услышал то, о чем говорили за дверью.

– Папа, он читает людей… Не только обычных людей. Он прочел и меня… – Это сказал Нестор.

– Да, я увидел. Интересный талант. Надо бы уговорить его остаться в школе. Ты расстроился, сынок? – Кажется, Петр Алексеевич подошел к своему сыну и обнял его за плечи. – Перестань закрываться ото всех, Нестор… Стань открытым… И люди потянутся к тебе…

– Ты не понимаешь, папа! – вдруг закричал Нестор, что было ему совсем не свойственно. – Ты не понимаешь! Что значит – когда все детство тебя ненавидят! Я мечтал о друзьях – а все лишь смеялись надо мной. А еще кричали! Да!!! Я не говорил тебе: когда я выходил из школы – они кричали мне. «Мы. Ненавидим. Тебя. И. Твоего. Отца!!!». Ты им ставил двойки, а ненавидели меня!!! Ты был взрослым и сильным – на тебе они срывать свою злость не могли. И срывали ее на мне, поскольку я был маленьким и слабым…

Совершенно четко я вдруг увидел перед собой лицо Петра Алексеевича. Уголки его губ медленно ползли вниз. Лоб покрылся холодным потом. Глаза блестели. Кажется – еще секунда, и он бы зарыдал.

– И это имя! Зачем ты назвал меня этим дурацким именем? Ведь в наше время все смотрели «Большую перемену»!

– Прости меня, сынок, – тихо, очень тихо, сказал Петр Алексеевич. Но я услышал – слух у меня теперь был очень чуткий.

– Да ладно, папа, – уже мягче сказал Нестор. И, кажется, похлопал его по плечу. – Ты ведь ни в чем не виноват… Как сложилось – так сложилось… Прости. Не знаю, почему я не сдержался. Вспомнилось просто. Не грусти. «Радуга подковою, значит непременно…».

– «Ждет нас что-то новое, – вздохнув, продолжил Петр Алексеевич, – ждет нас перемена…»¹.

Глава 4. О том, как я опять пытался подслушивать. А также о моем любопытстве и необычной Эльвирочке.

После последнего звонка и выпускного я, как и надеялся Петр Алексеевич, изъявил желание остаться работать в Школе.

Хотел ли я этого?

Честно говоря, о таком я никогда не мечтал. Наоборот, я, как и все мои сверстники, мечтал поскорее закончить школу и уйти в свободное плавание. Ведь сколько дорог было открыто передо мной!

Меня погубило любопытство. Особой жалости к умершему Сергею, так и не ставшему поэтом, я не испытывал. Легкий шок от увиденной внезапной смерти – и не более. Но и это забылось… Подумаешь – люди умирают каждый день!

Шок забылся, а вот любопытство осталось.

Почему он умер? А самое главное – что интересного было в его смерти для Черного Директора? Зачем он послал меня туда?

Так или иначе, все мои мысли сводились к тому, что он сделал это только ради того, чтобы я остался. Чтобы добиться вот этого моего любопытства, и чтобы я остался здесь работать из-за любопытства. Чтобы узнать – что будет дальше!

А не слишком ли много я о себе возомнил? Что во мне такого уникального?

На следующий день после смерти Сергея, в Склепе (так мы называли кабинет Черного Директора, хотя он находился на втором этаже и был, пожалуй, самым солнечным местом во всей школе) состоялось совещание. На нем присутствовали шестеро: Черный и Белый Директора, завуч – Нателла Викторовна, Нестор, секретарша Эльвирочка (интереснейший персонаж, но об этом позже!) и я.

Впрочем, меня позвали лишь для того, чтобы я еще раз пересказал все увиденное. А после – безжалостно выдворили за дверь! Как будто мне не интересно, из-за чего поднялся такой сыр-бор!!! И ведь подслушать не удалось! Поэтому я просто проторчал около часа возле Склепа, сидя на широком подоконнике и рассматривая, как мои одноклассники прячут запасы алкоголя в клумбах, готовясь к Последнему Звонку. Дураки! Нателла – ведьма, хоть и Белая. И своим ведьминским чутьем все найдет и конфискует. Еще и лекцию прочтет о том, что алкоголь, бла-бла-бла, строго запрещен в стенах нашей Элитной Школы.

А спустя час они вышли из кабинета – все с загадочными озабоченными лицами. И даже не посмотрели в мою сторону… Никто из них, кроме Эльвирочки.

Она подошла ко мне и дотронулась своей маленькой ручкой до моего плеча.

– Не расстраивайся, Максим, – шепнула она мне и заговорщически подмигнула. – Они с тобой еще советоваться прибегут, вот увидишь! – Она очаровательно улыбнулась мне и упорхнула в сторону Белого крыла.

***

И вот теперь можно рассказать подробнее об Эльвире.

Вся ее характеристика легко умещалась во фразе: «Она могла бы…».

Она могла бы сниматься для обложек мужских журналов.

Она могла бы играть в кино главные роли.

Она могла бы выйти замуж за олигарха и ни в чем не нуждаться. (А нуждалась ли она в чем-то сейчас?).

Она могла бы быть «мисс Вселенная» и даже стать женой какого-нибудь президента.

Но она была секретаршей при нашей Школе. Одной на два крыла, как и завуч. И если второй Нателлы никто бы не выдержал, то второй Эльвирочке были бы рады и Черные, и Белые.

Ее энергетика не относилась ни к тем, ни к другим. Как Инь и Ян, она переходила то на Белую, то на Черную энергию. Это пока оставалось неизученной магической аномалией, но ее жизни абсолютно не мешало.

Внешне она была похожа… на эльфа. Маленькая, хрупкая, с копной потрясающих вьющихся белоснежных волос… Словно одуванчик. И с таким же характером, как у «божьего одуванчика». В нее были влюблены все старшеклассники сильного пола. И я в том числе. И все мы с ненавистью отвергали упорные слухи о том, что она была любовницей Степана Борисовича. Учась в школе, мы не могли этого проверить, поскольку наш Дар хранился в пробирках. Но часто, очень часто мы видели ее выходящей из кабинета Белого директора, и наши подозрения росли день ото дня…

***

Меня, как нового сотрудника Школы, переселили из общей спальни учеников в учительское крыло. Спальня у меня теперь была своя. Отдельная. И это было непривычно.

Коридор для Черных сотрудников действительно походил на склеп. Он был под землей, и был темным и гулким. (Для пущего антуража не хватало лишь капающей с потолка воды и жаб на бетонном полу). И вот сейчас, сидя в своей комнате и рассматривая ночную темноту, я отчетливо слышал в коридоре гулкие осторожные шаги, которые двигались в сторону спальни Нестора.

Интересно, кто это может быть?

Я осторожно выглянул из комнаты и успел заметить тень, исчезнувшую за поворотом. За этой тенью я и последовал – из любопытства. И, благодаря молодому зрению и совсем недавно вернувшимся способностям, успел-таки разглядеть в прошмыгнувшей в дверь Нестора фигуре… Нателлу Викторовну!

Опаньки! А в нашей Элитной Школе кипят страсти похлеще, чем в передаче «Дом – 2»! У них что, роман?

Если бы я был воспитанным и порядочным молодым человеком, я бы поспешил в свою спальню и постарался бы уснуть, убеждая себя, что чужие романы – не мое дело! Но так уж получилось, что с воспитанием у меня всегда были проблемы, поэтому я вышел из комнаты, встал возле двери Нестора и попытался подслушать то, о чем шептались за дверью.

Подслушать мне не удалось, поскольку минут через пять дверь внезапно открылась (а я ведь даже не был к этому готов!) и железная рука нашего завуча затащила меня в комнату и зажала мне рот.

Глава 5. О том, чем занимаются учителя по ночам.

– Тише, – прошипела мне на ухо Нателла и, убедившись, что я не собираюсь издавать никаких звуков, убрала руку с моего лица. – Садись на стул рядом со мной и не мешай!

Я сел рядом с завучем и огляделся. Свет в комнате был выключен. Вместо него на столе в двух старинных подсвечниках горело около десятка свечей. Еще на столе лежали карты, и ощущение было, что Нестор от скуки решил раскинуть пасьянс.

Ну, или сыграть в картишки пару раз с Нателлой Викторовной, если ничем другим им заняться не пришло в голову!

Нестор сидел за столом и напряженно вглядывался в раскинутую на столе колоду. Молча, сосредоточенно, словно гипнотизируя ее.

– Что он делает? – все же спросил я Нателлу шепотом.

– Гадает, – таким же шепотом ответила мне Нателла.

– Ааа! – протянул я. В наш двадцать первый век, когда космические корабли бороздят просторы вселенной, а современная магия развивается семимильными шагами… что может быть странного, что учитель Черной магии решил погадать на картах?

– Это сложно… И опасно… Мы вас этому не учили, – словно заметив мой скептицизм, пояснила Нателла Викторовна. Опять – шепотом. Она посмотрела на Нестора и, убедившись, что он не отвлекается на нас, продолжила. – Его сознание сейчас… в другом месте. Поэтому он и позвал меня. Чтобы я следила…

– Нужен наблюдатель из Белых? – догадался я. – Чтобы он не наколдовал чего-нибудь?

– Дурак! Мы же вам десять лет талдычили, что разделение на Черных и Белых – это простая формальность. Ничего на уроках не слушаете! Его сознание блуждает… А я нужна для того, чтобы вернуть его, если он заберется слишком далеко и не сможет выбраться сам. Или – если его энергия закончится. А если ты подумал, что между нами… – Она вдруг осеклась и настороженно уставилась на Нестора, будто почувствовала, что он сейчас заговорит.

Нестор действительно заговорил через несколько секунд.

– Не вижу его, – устало сказал он, не открывая глаз. – Не могу найти его. Словно на меня поставлен блок. Ощущение такое, что он не пускает меня… Что делать, Наташ?

Нателла Викторовна, которую он называл Наташей, выпрямила спину и мягко (с нами она никогда таким тоном не разговаривала) ответила:

– Это потому, Нестор, что ты всегда берешься за самое сложное. И сам всегда все усложняешь! Начни с простого. С жертв…

Нестор на секунду открыл глаза. Посмотрел на Нателлу, кивнул. И, вздохнув, снова закрыл глаза.

– Сергей… Двадцать три года. Неудачник. По крайней мере, сам себя таким считает. Вернее – считал… Мать у него, конечно, та еще… Не оправдал ее надежд. Очень переживал по этому поводу. Отсюда и все его комплексы. В день смерти – поссорился с ней, поехал кататься на велосипеде. Водитель, сбивший его, до сих пор находится в шоке. Короче – ничего нового. Все это мы и так знали!

– Давай про девочку, – посоветовала Нателла Викторовна. А я удивился. Оказывается, была еще и девочка?

– Девочка… – Нестор задумчиво потер переносицу. Лицо его, как я заметил, за это время успело осунуться и выглядело уставшим. – Зовут Маргаритой. Немая. И глухая. Пошла купаться на речку – и утонула. У следствия была версия, что утопили, но проверять никто не стал…

– Так сама утонула или утопили? – Это спросил я, поражаясь своей наглости влезать в разговоры преподавателей.

– Сама, – ответил Нестор. – Но здесь все не так просто, Максим. Две эти смерти связаны. И за ними стоит кто-то из магов… – Он открыл глаза. Печально посмотрел на нас, и мне стало его жаль. Он, в отличие от меня, переживал и из-за Сергея, и из-за девочки. Почему мы его так не любили?!

Словно прочитав мои мысли, Нестор мне печально улыбнулся.

– На этом все. Ничего не могу больше сказать. Наверное, не стоило вообще все это затевать… Наташ, извини, что разбудил… Ты иди…

Как? На этом все? Я же надеялся на сенсацию со всем своим юношеским максимализмом!

– А можно я попробую? – попросил я. – Только объясните, как этим пользоваться. Разложить пасьянс и закрыть глаза?

Нестор и Нателла Викторовна переглянулись, словно за секунду провели между собой безмолвное совещание.

– Ладно, – кивнул ей Нестор. – Пусть попробует. У него сейчас все еще много сил… Садись, Максим. – Он освободил стул, и я сел. – Возьми в руки карты. Перетасуй их, кинь на стол. Закрой глаза и попытайся уйти внутрь себя. Сосредоточься, собери всю свою энергию. Когда услышишь, что я или Нателла Викторовна тебя зовем – немедленно открывай глаза и возвращайся в эту комнату. Договорились?

Я кивнул.

– Представь себе Сергея. Представь тот вечер, когда увидел его. Как ты бежал за ним… Как ты увидел его смерть… Попробуй узнать, чем он занимался в последние дни. Может быть – он с кем-то познакомился… Может…

Дальше я его уже не слышал. Удивительно, но я видел перед собой не спальню Нестора, а дорогу… Я отчетливо чувствовал запах свежей крови… Я вновь видел лучи солнца на мокром бордовом асфальте. А еще, я видел его силуэт. Едва различимый, воздушный. Он стоял над своим умершим телом и с удивлением разглядывал его, будто стараясь запомнить… Впервые он видел себя со стороны, и ему (я это точно чувствовал) было это странно.

– Макс, – кажется, Нестор положил мне руку на плечо. Я обернулся, но ничего кроме лежащего помятого велосипеда не увидел. – Макс, все нормально?

Я кивнул голосу, стараясь не отвлекаться. Поскольку воздушный фантом Сергея, наконец, заметил меня.

– Кто тебя убил? – поспешно спросил я, боясь, что он растворится в воздухе или вознесется на небо.

Призрак посмотрел на меня удивленно. В стороне от нас водитель фуры трясущимися руками пытался набрать в телефоне номер скорой. Но он нас, разумеется, не видел.

– Кто тебя убил? – настойчиво повторил я. – С кем ты познакомился? С кем ты общался? Ну? Был какой-то новый человек в твоем окружении?

Где-то возле моего уха раздался противный голос Нателлы Викторовны, но я лишь отмахнулся. Возле моего лица раздался звук, как от пощечины, но и на него я не обратил внимания. Потому что фантом Сергея неожиданно кивнул на мой вопрос, а затем превратился в светящийся шар и полетел в сторону леса.

И снова я бежал, как в день его смерти. И вновь я не мог его догнать!

Он летел очень быстро. Удалялся, зависал на мгновение в воздухе, словно ждал меня. А затем снова летел… Когда дыхание у меня свело окончательно, шар завис в воздухе, а затем взмыл в небо. Все! Я его потерял окончательно…

Я прислонился к дереву и огляделся по сторонам. Это была поляна. Сквозь ветви высоких сосен на траву падал солнечный свет. А на траве… на траве сидела девушка. И, судя по всему, она была здесь не одна, поскольку с кем-то тихо разговаривала. Вот только второго человека я никак не мог разглядеть.

Я спрятался за деревом (попутно отметив, что в руках появилось странное покалывание) и постарался напрячь все силы, чтобы разглядеть его. Получалось плохо. Я постоянно отвлекался на девушку. Рассматривал ее. Ее волосы, заплетенные в длинную косу… Родинку на лопатке, которая выглядывает из-под сарафана. Ее лицо, которое она подставила лучам солнца… «Сосредоточься, Макс!», – приказал я себе. Зажмурился. Представил, как в меня летит шар из моей же силы (как тогда, в парилке), как я питаюсь от него, как всю свою энергию трачу на то, чтобы увидеть человека – невидимку. Голова начала кружиться, а ноги стали ватными. А потом я и вовсе перестал их чувствовать.

Где-то позади меня, очень далеко, раздавались неприятные голоса. Они эхом отдавали в звенящей голове, и я пытался отмахнуться от них, словно от назойливых мух. И снова старался сконцентрироваться. Как перед спортивными соревнованиями собрать все силы… И увидеть, кто же прячется в траве. Чей силуэт, уже начавший обретать форму, уже становящийся похожим на расплывчатое очертание человека…

Я бы увидел его, честное слово! Если бы мне в лицо не прилетел удар! Неожиданный, холодный. Словно меня ударили кастетом…

– Макс!!! Открой глаза!!!

Зачем они ко мне прицепились?! Я потер щеку, полыхавшую огнем, и вновь посмотрел на девушку. Она была…

– Максим!!! Возвращайся немедленно!!!

Возвращаться не хотелось. Да я уже и забыл, куда должен вернуться. В теле образовалась приятная легкость. Хотелось взмыть вверх, подобно шару, в который превратился Сергей.

– Максим!!! – Снова удар по лицу. Опять кастетом, в этот раз – в два раза сильнее предыдущего.

Я открыл глаза.

С удивлением оглядел комнату Нестора. Его маленькие глаза, в которых сейчас была паника. Не выдержав его взгляд, я перевел глаза на пунцовое лицо Нателлы Викторовны. А также на ее изящную женскую ручку с массивным золотым перстнем.

Так вот, значит, кто меня так приложил! Хороша Белая, ничего не скажешь!

– Еще чуть-чуть, и ты бы умер, – заметив мой взгляд, пояснила она. – Поэтому и пришлось тебя слегка ударить.

Если это – слегка, то как же она бьет изо всей силы? Не хотел бы я быть ее мужем. Впрочем, что-то мне подсказывало, что с ее стервозным характером замуж она никогда не выйдет…

И вновь я уловил взгляд Нестора. Словно он и сейчас читал мои мысли. И тут же я поспешно перевел взгляд на Нателлу. Нет, она мои мысли вряд ли читала, поскольку снова безмолвно переглядывалась с ним, уже не обращая на меня внимания.

– Я видел поляну, – сказал я.

– Мы знаем, – перебила меня все еще пунцовая Нателла. – Ты все озвучивал вслух.

Хоть бы похвалила! А она… Безразличная стерва!

– Ты молодец, Максим! – похвалил меня Нестор. – Теперь у нас появилась зацепка.

– Этого мало! – Нателла перебила и его. Видимо, этой женщине всегда всего мало. – Давай я попробую…

Она решительно согнала меня со стула и села сама. Взяла в руки колоду карт.

– Наташ, не надо! – попытался ее остановить Нестор. – Гадать нельзя…

Глупец. Такую и танк не остановит.

– Брось, Нестор, – отмахнулась от него Нателла. – Я незаменимый сотрудник, меня не уволят. Ни твой отец, ни Степан Борисович. Да ты им и не расскажешь, а ему (кивок в мою сторону) никто не поверит…

Мне стало обидно. Я не стукач. Я бы никому не рассказал. Впрочем, каждый судит по себе!

– Наташ, я не про это. Пик твоей силы – утро и день. А сейчас ночь. Помнишь, что было в прошлый раз?

Нателла кивнула. И все же сказала. Мягко сказала, будто сомневаясь:

– Ну, ты же позаботишься обо мне? Я попробую. Если что – сразу вернусь…

Она перетасовала карты и кинула их на стол. А я сидел в уголке и наблюдал за тем, как меняется ее лицо. Сначала оно было привычно стервозным. Не накрашенным, поскольку Нестор выдернул ее из постели, но все равно красивым. Белые мелированные короткие волосы обрамляли ухоженную кожу. На щеках еще держался румянец. Глаза были прикрыты и веки подрагивали под ресницами. Своими, не наращенными, как у всех сейчас…

– Наташ, ты где? – спросил ее Нестор и, придвинув стул к столу, сел рядом с ней. А я вновь подумал: был ли между ними роман или нет?

– Я ищу ее, – ответила Нателла своим обычным голосом. – Ту девушку с поляны.

– Как только почувствуешь слабость, возвращайся назад, – предупредил ее Нестор.

Нателла Викторовна кивнула. А спустя несколько минут она заговорила:

– Его лица я тоже не вижу! Он прячется! Он знает, что мы можем за ним следить, поэтому и прячется. А в смерти Сергея и той девочки виновата та девушка. Это она все подстроила. Это она выпила из них всю энергию. От этого с ними и произошли несчастья. И сейчас она ищет себе новую жертву!!!

Лицо Нателлы стало подрагивать. И руки затряслись. И даже я начал за нее волноваться. А Нестор тут же положил ей руки на плечи и сказал:

– Наташ, возвращайся!

– Нет. Я в порядке, – твердо ответила она. – Она уже стала очень сильной, поэтому я не могу ее разглядеть. И не буду тратить на это силы! Я сосредоточусь на жертве… Это будет за городом. Отель или гостиница. Здание белое. Рядом – речка. Деревья – голубые ели и рябина посажена по периметру. На первом этаже – ресторан. Официанты ходят в красных жилетках. Все случится в ближайшие дни, скорее всего послезавтра. Надо искать его и ехать туда…

– Возвращайся, – вновь повторил Нестор, и она открыла глаза. А затем, покачнувшись, начала заваливаться на стол.

Оказывается, мне была не безразлична судьба нашего завуча, поскольку я тут же бросился к ней. Но Нестор успел подхватить ее.

– Помоги перенести ее на кровать, – попросил он меня. – У нее не осталось сил.

Сколько же крови выпила из нас Нателла! Ябедничала директорам, писала докладные. Заставляла отрабатывать все наши косяки со шваброй и тряпками во всех самых грязных уголках школы. И все же сейчас я с сочувствием рассматривал ее бледное лицо, легшее на Несторову подушку. А Нестор, взяв плед, заботливо укрыл ее. Затем, осторожно погладив ее по щеке, он спросил:

– Наташ, ты как?

Я думал, что она без сознания. Но ее лицо дрогнуло, и она ответила:

– Нормально. Я посплю у тебя. Нестор, выйдите… Пожалуйста. Сил нет. Мне надо поспать…

Нестор кивнул и, поставив рядом с кроватью стакан с водой, подтолкнул меня к двери.

Глава 6. Совсем другой Нестор.

Мы пришли к нему в кабинет, хотя до моей спальни было ближе. Он указал мне на стул возле его стола, сам сел в свое кресло. Устало потер глаза, затем посмотрел на меня.

– Знаю, Макс, что надо тебе все объяснить. Погоди, соберусь сейчас с мыслями…

– С ней будет все в порядке? – на всякий случай спросил я.

– Она отдала все силы, чтобы увидеть то, о чем рассказала. Учитывая то, что она Белая, а сейчас ночь, ей это далось намного тяжелее, чем нам с тобой. Ей плохо. Пусть поспит у меня в комнате. Не в Белое крыло же ее нести…

– А вы где будете спать?

Нестор кивнул в угол, где стоял небольшой кожаный диванчик.

– Можно на «ты». Ты ведь теперь один из нас.

Я кивнул. Осознавать себя взрослым и равным преподавателям, которых мы боялись буквально вчера, было безумно приятным.

– К Нателле Викторовне я теперь тоже могу обращаться на «ты»?

Мой собеседник усмехнулся.

– Попробуй. Только будь готов к тому, что она выцарапает тебе за это глаза, и это вовсе не фигура речи. Да, кстати о речи! – Он потянулся к книжному шкафу и достал оттуда… словарь Ожегова.

Нет, он серьезно? Мы что, будем сейчас словарь изучать?

– Будешь? – Нестор, открыв словарь, достал оттуда бутылку коньяка, а из ящика стола – два пластиковых стаканчика. Не дожидаясь моего ответа, он разлил коньяк по стаканам и один из них подвинул ко мне.

Взрослая жизнь нравилась мне все больше и больше! Кто бы мог подумать, что я, посреди ночи, буду сидеть в кабинете Нестора и пить с ним коньяк… Честно скажу, я не мечтал об этом. Да и Нестора мы недолюбливали, это мягко говоря.

И снова он болезненно поморщился. И я не удержался от вопроса.

– Вы… ты умеешь читать мысли?

– А ты? – ответил Нестор вопросом на вопрос.

Я задумался. Ответил:

– Мне кажется – умею. Но – не всегда. Скорее – редко. Например, когда вы позвали меня в парилку, я смог прочитать мысли Демида. Хотя свой Дар еще не получил назад…

– Это потому, что он уже был рядом. В парилке. Так сказать – ты чувствовал свои способности авансом. Еще такие случаи были?

Я кивнул.

– Были. Но, повторюсь, не всегда. Так вы умеете читать мысли?

– Умею, – ответил он, и снова разлил коньяк по стаканчикам. – Я умею намного больше, чем просто читать мысли. Каждую секунду в голове у человека проносится не одна мысль, а целый рой. Важные, неважные… Услышанные случайно слова, звуки, обрывки снов… Я же умею вырывать из этого роя самое важное. И еще… – он снова болезненно поморщился. – Еще я ЧУВСТВУЮ мысли. Чувствую человека… Это и Дар, и Проклятие одновременно…

Когда до меня дошел смысл сказанного, я поперхнулся коньяком.

– Так значит вы чувствовали, что мы…

… Что мы все вас ненавидим. Именно это я хотел сказать, но так и не смог выговорить. Каково это – всю жизнь жить среди людей, которые ненавидят тебя? Причем – просто так, без веской причины!

Нестор опустил глаза и поспешил переменить тему разговора.

– Давай поговорим о деле, Максим. Итак, как ты знаешь, для всего в жизни нужна энергия. Растения используют энергию солнца, животные – и энергию солнца, и энергию других животных, если они хищники…

– Нам рассказывали об этом еще в первом классе.

– Да, да. У людей тоже все завязано на энергии. И магия – в том числе. Есть люди-экстраверты и люди-интроверты. Об этом ты тоже знаешь. Интроверты по своей природе замкнуты. С виду они часто кажутся спокойными, но внутри них может бушевать целый ураган! Особенно – если они несчастливы, или в их жизни произошло плохое событие. Если бы они могли покричать, энергия выплеснулась бы наружу… Но интроверты не кричат. Не умеют. Поэтому энергия накапливается в них, разрастается, словно воронка урагана. Тогда человек обычно начинает болеть.

– А может – умереть? Притянуть к себе несчастный случай? – спросил я.

– Может, – кивнул Нестор. – Но не обязательно. Но если в момент смерти таких людей рядом будет находиться маг, то всю эту высвободившуюся энергию он забирает себе. А еще – маг может посодействовать этой смерти. Не напрямую убить, а подстроить события таким образом. Познакомился вот с таким несчастным интровертом, поговорил с ним, добавил десятка два комплексов, так, чтобы энергия внутри интроверта бурлила и кипела… А затем отправил его кататься на велосипеде. И, к примеру, на долю секунды отвлек водителя фуры. Замечу – опытного водителя, который в аварии не попадал никогда в жизни…

– То есть вы… ты хочешь сказать, что девушка с поляны… подыскивает себе несчастных жертв, доводит их до смерти и забирает себе их энергию. Зачем?

– Чтобы стать сильнее.

Я смотрел на Нестора, и изо всей силы пытался прочитать его мысли. И у меня получилось!

«Вот только для себя ли она делает это? Или кто-то, находясь в тени, делает всю работу ее руками?». Так подумал Нестор.

А я попросил:

– Если вы поедете в этот отель, где будет новая жертва, можно я поеду с вами?

– Договорились, – улыбнулся мне он.

Глава 7. «Весна».

Когда Петр Алексеевич и Степан Борисович узнали, что мы гадали, было много криков. Нателле повезло больше всех, поскольку она в это время безмятежно спала в комнате Нестора, и всего того, что о нас думают оба директора, не слышала.

А на следующий день нас отправили в отель «Весна», который находился недалеко от города. Меня и Нестора. Вычислить отель по описанию завуча было нетрудно.

И вот, около пяти часов вечера мы уже осматривали два своих номера, находящихся друг напротив друга.

Мне мой номер понравился. Уютно и лаконично. Кровать, стол, шкаф. Ничего лишнего. А вот Нестор, зайдя в свой номер, поморщился. Шумно вдохнул воздух, затем так же шумно выдохнул.

– Что-то не так? – спросил я. В его номере было все точно так же, как и в моем.

– Вот ты и ответь, что не так! – усмехнулся он. – Давай, Максим, потренируй свои способности!

Я напрягся. Подключил весь свой Дар, но не смог выявить ничего магического. Нестор лишь улыбнулся моим тщетным усилиям.

– Не во всем мы используем магию. Просто, как человек – ты ничего не замечаешь?

Я не замечал, и от этого мне было неприятно.

– Понюхай воздух! Чувствуешь, чем пахнет?

А ведь и вправду! Пахло чем-то приятным, вкусным!

– Фиалками? – неуверенно спросил я, поскольку в ботанике был не силен. – До боли знакомый запах, но я никак не могу вспомнить, где именно я мог его чувствовать… Ассоциируется с чем-то приятным, с ощущением праздника!!!

Впервые в жизни я увидел, как Нестор рассмеялся в голос. Заливисто, от всей души.

– Перестраховщики! Макс, это духи Эльвирочки.

Это она ассоциируется у тебя с праздником! А оба директора решили подстраховаться, и отправили приглядывать за нами Эльвиру и… Нателлу, кого же еще…

Нестор достал из кармана мобильный телефон, и позвонил завучу.

***

А спустя десять минут они уже сидели в его номере. Эльвирочка – как всегда праздничная, словно новогодняя елка, и Нателла – как всегда строгая и стервозная.

– На нашем приезде настоял Степан Борисович, – поведала Нателла. – Вы оба Черные. А значит – утром и днем вы уязвимы. Я – Белая, я подстрахую днем. Эльвирочка… – она скептически посмотрела на секретаршу, – ну тоже пригодится…

Эльвирочка на нее нисколько не обиделась. Пояснила, обращаясь преимущественно ко мне:

– Это она намекает, что я ни на что не способна. Что я слабая, так считают и Черные, и Белые. Да и пусть у меня почти нет талантов, зато мое сердце не зачерствело, как у некоторых, и я умею радоваться жизни! – На последних словах Эльвира вдруг округлила глаза, захлопала в ладоши и уставилась на кровать, где лежала Нателлина сумка.

– А ну-ка брысь отсюда! – прикрикнула Нателла на прикроватную пустоту.

– Ну вот зачем ты так, злыдня? – беззлобно ответила ей Эльвира. Затем, все так же глядя на Нателлину сумку, она протянула руки и сказала: – Иди сюда, мой хороший! Садись ко мне на коленки. Ой, какой ты миленький!!!

А, точно! Белые же видят домовых… И Эльвира может видеть, она же то Белая, то Черная…

– Скажи-ка братец, – обратилась Нателла к Эльвириным коленкам, – не видел ли ты здесь девушки с длинной косой и родинкой на лопатке?

Эльвира заливисто засмеялась. Пояснила нам с Нестором:

– Он ей язык показывает. И еще кое-что неприличное… Ой, ладно, сама спрошу! Миленький, ответь про девушку, пожалуйста! Нам важно знать… – Она наклонила голову в бок, а затем сказала:

– Не видел. Но кое-что чувствует…

– Что? – спросил Нестор, весь подобравшись.

– Опасность. Опасность чувствуют все потусторонние существа, – пояснила она специально для меня. Впрочем, напрасно – кое-что на уроках я все же слушал. – Опасность угрожает одному из официантов, он покажет, кому именно. Судя по всему, именно его та девушка и выбрала своей жертвой.

***

Остаток вечера мы наблюдали за вышеупомянутым официантом. Я был собран, как никогда. Помня, как практически у меня на глазах оборвалась жизнь моего ровесника, я поклялся себе, что всеми силами постараюсь больше не допустить подобного. Не допустить смерти. Не допустить ничьих смертей…

Судя по всему, такой настрой был у меня одного. Нателла Викторовна и Эльвирочка допивали уже третью бутылку вина. И даже уже раз десять обнялись, словно были подругами всю жизнь! Ха-ха! Не они ли грызлись и подкалывали друг друга всего несколько часов назад?!

Нестор не пил. Но и сосредоточенным тоже не выглядел. Он с улыбкой рассматривал и Эльвирочку, которая надела в ресторан неимоверно короткий сарафан в цветочек (я его понимаю!), и Нателлу, которая так и осталась в своем излюбленном строгом брючном костюме (а вот здесь я его не понимаю, нечего рассматривать в этой стерве), и галантно ухаживал за обеими дамами.

Вечер закончился неприятно. Тем, что изрядно напившаяся Нателла случайно вылила на меня бокал с вином.

– Ой, извини, – сказала она неискренне. А затем, наклонившись над моим ухом, прошипела: – Чего ты пялишься на него?! Он уже час как тебя заметил! Ну – ка живо брысь отсюда!!! – Заметив мой недовольный взгляд, она решительно добавила: – Давай – давай! Спать иди! Мешаешь…

Я ушел к себе в номер ужасно рассерженным! Что она возомнила о себе!!! Почему она до сих пор считает меня ребенком, которого можно вот так запросто отправить баиньки? И еще интересно – сама она в это время чем займется? Начнет опрашивать всех гостей и сотрудников отеля насчет девицы с косой и родинкой на лопатке? Или подключит всю свою магическую мощь? И Нестор тоже хорош! Даже спорить с ней не стал…

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Лег на кровать, уверенный, что ни за что не усну, закрыл глаза… И тут же уснул…

Не удивительно, что мне приснилась она. Девушка с поляны. В моем сне она была одета в джинсы и черную водолазку. Волосы ее были затянуты в тугую шишку, и закреплены заколкой в виде острой деревянной палочки, как в японских фильмах.

Японку она мне и напоминала. Точнее – японского ниндзя. Поскольку пришла она не через дверь, а через окно (вскарабкавшись по идеально гладкой стене отеля). И вот я сплю, и во сне ощущаю, как она села рядом со мной на кровать, и с интересом рассматривает мое лицо: мои закрытые глаза, мой нос, мои губы… И все это ей очень нравится… Я это тоже чувствую, или просто хочу так думать… Сквозь закрытые глаза я, в своем сне, наблюдаю за ней. Не просто вижу ее внешность (вблизи не такую красивую, как тогда на поляне). Я чувствую ее! Внутри она очень похожа на Нестора: такая же несчастная, одинокая, не решающаяся показать миру свое истинное лицо и постоянно прячущая его под маской. Да, они с Нестором были бы идеальной парой. Два замкнутых интроверта, мечтающих о любви. Но ей нравлюсь я.

Словно в подтверждение моих мыслей, она дотронулась до моей щеки. До волос. Провела острым ноготком по мочке уха…

– Красивый, – печально сказала она. – Даже жалко такого убивать!

Я, сквозь опущенные ресницы, пытался разглядеть ее лицо. Мне было ее немного жаль. С внешностью мне действительно повезло, чего уж кривить душой. Мама моя была красавицей. И отец, которого я видел всего несколько раз в жизни, тоже был вполне-вполне. И девушкам я нравился. Очень! Мог влюбить в себя любую. Даже ее, убийцу моих ровесников. Даже стервозную Нателлу смог бы… Но не стал бы, я же не сумасшедший.

А девушка-ниндзя смотрела на меня. Печально. Задумчиво. Она словно решала – убить меня или оставить в живых… А я вроде бы и не спал, но все никак не мог очнуться. Загипнотизировала она меня, что ли?

– Я не хочу его убивать, – четко сказала она сама себе. Или не себе? А затем она встала, подошла к окну… быстро вскочила на подоконник и выпрыгнула.

Кажется, я закричал!

Кажется, я подскочил к окну, еще не успев открыть глаза!

Кажется, Нестор, Нателла и Эльвирочка ввалились в мой номер одновременно, и ошалело уставились на меня.

А я, свесившись в окно, смотрел вниз. Я боялся увидеть внизу на асфальте ее бездыханное тело. Напрасно, никакого тела там не было.

Нателла подошла к моей кровати, зачем-то потрогала постельное белье. А затем, сделав трагическую гримасу, заметила:

– Она была здесь. Как ты мог ее упустить???

Глава 8. Кукла Колдуна.

Не буду описывать всю сцену погони. Скажу одно: догнать эту девушку я вовсе не стремился.

А почему?

Да потому, что я один видел в ней не хищницу, а жертву! Я ведь смотрел на нее, пусть даже и во сне… И слышал, слышал тот мерзкий голос, который не дает ей покоя!

Вот что рассказала та девушка, когда оказалась (нашими общими усилиями) в Склепе.

Алёна.

Говорят, что судьба не дает второго шанса. А третьего и подавно… Но что делать, если ты по жизни – неудачница?

Алена не знала ответа на этот вопрос. И тем страннее было, что судьба – таки дала ей этот второй шанс!

Это случилось весной, сразу после восьмого марта. Алена тогда болела. Сильно и долго. А потом оказалось, что сил на учебу (она уже училась на первом курсе) совершенно не осталось.

Вот тогда-то в их институте и появился этот человек! Как-то быстро он уладил все так, что в институте ей предложили взять академический отпуск. По состоянию здоровья. А вместе с отпуском дали и путевку в санаторий. И даже если бы она захотела отказаться – сделать это у нее бы не получилось. Поскольку место в общежитии нужно было освободить, а больше ей жить было негде.

Вот она и согласилась на свою голову!

Сначала санаторий показался ей раем! Вторым шансом, преподнесенным чьей-то щедрой рукой. Она уже была в детском санатории, когда училась в школе, и даже влюбилась там в первый раз! Но первая любовь, увы, оказалась несчастной… как у большинства.

А как сложится в этот раз?

Здесь все было, как в том детском лагере. Подъем в восемь, зарядка, завтрак. Потом – процедуры и свободное время. После обеда – учеба (повторение школьной программы за 10 – 11 класс, зачем оно нужно?). Потом – кружки по интересам. Особых интересов у Алены не было, но она начала ходить на театральный, чтобы хоть как-то попытаться преодолеть природную стеснительность. Впрочем – получалось это плохо, и пока она просто наблюдала за всеми, сидя в углу.

Всем здесь было от восемнадцати до двадцати пяти лет. И все были странными. Но Алене это даже нравилось, потому как среди не странных она была белой вороной.

А потом!!! Потом была эйфория, поскольку к двери ее комнаты кто-то начал ставить букетики. Иногда они были скромными: одна или три ромашки, одна веточка малиновой герани (ее срезали с цветка, который стоял на подоконнике в столовой, Алена это знала точно), несколько веточек мелких хризантем… Но пару раз букеты были шикарными… Бордовые, словно кровь, розы, меж которых торчали засохшие стебли какой-то незнакомой ей травы… В первый раз она не могла оторваться от букета, смотрела на него, трогала его, будто боясь, что он исчезнет! Той ночью этот букет ей даже приснился…

Он был в руках у человека, лицо которого скрывалось за этим самым букетом. Алена пыталась его рассмотреть – но не могла. А человек звал ее по имени. Манил за собой, и его голос неприятно пульсировал в висках…

После той ночи Алена стала бояться этих букетов. Подумав, она и вовсе перестала заносить их в комнату. Либо – просто оставляла лежать на коридорном полу возле двери, либо выкидывала в ближайшую мусорку.

На неделю все прекратилось. И она уже даже начала жалеть о том, что все закончилось. А вдруг тот кошмар вовсе не был связан с букетом? А вдруг в кой-то веки, у нее появился поклонник? А она так недальновидно отказалась от его ухаживаний…

А спустя неделю она проснулась от того, что этот же голос звал ее уже наяву.

Первым, что бросилось в глаза, был злосчастный букет! Он стоял возле ее кровати (как он оказался там? Ведь на ночь она всегда запирает дверь…), и источал тяжелый приторный аромат. В этот раз букет был в два раза больше, а веточки были темнее и… зловещее? И голос. Он пульсировал в голове, мешая сосредоточиться. Звал. Нетерпеливо и требовательно. И противостоять ему не было никаких сил!

Алена шла по темному ночному коридору в одной ночнушке. Как зомби. Не задумываясь – куда и зачем она идет. Поднялась по лестнице на второй этаж, открыла дверь какого-то кабинета… А там ее уже ждал ОН.

– Ты пришла, моя куколка! – сказал он и протянул к ней руки.

***

Алена никак не могла понять, любит его или ненавидит.

Он был старше ее лет на пятнадцать. Соответственно, ему было около тридцати пяти. Он был красив и обаятелен. Он умел шутить. И, самое главное, с ним Алена чувствовала себя увереннее.

Вот только этот голос в голове никак не давал ей покоя!

Этот голос мог посреди ночи потребовать, чтобы она пришла к нему. И она шла… все так же, как зомби. Иногда он просил о какой-нибудь ерунде: принести ему стакан воды из столовой, или – своровать за обедом ложку. Затем (видимо, перестав проверять, посмеет она ослушаться или нет), голос стал требовать абсолютно немыслимых для Алены вещей… Но были в этом и плюсы: силы ее стали прибывать с невероятной скоростью. Болеть она давно перестала, и чувствовала себя словно тигр после удачной охоты.

К букетам ее отношение тоже изменилось. Теперь она и сама начала составлять все те же, кажущиеся ей раньше зловещими, композиции. И, по настоятельной просьбе голоса в голове, дарила их людям. Разным, тем, на кого указывал ОН. Потом те люди погибали… но ее, что удивительно, это вовсе не печалило.

***

Этот май был самым прекрасным в ее жизни! Светлые солнечные лучи, которые она видела теперь очень четко (раньше Алена носила очки, теперь же они стали без надобности). Появилась легкость во всем теле. Будто всю жизнь она была беспомощным травоядным, а теперь превратилась в сильную изящную хищницу.

А еще… Еще она (наконец-то!!!) была не одна. Как долго она об этом мечтала! Как сильно этого хотела!

И вот это сбылось.

И пусть ОН ее не любит. Пусть – заставляет отдавать ему почти всю энергию, которую она забрала у людей, оставляя ей жалкие крохи. Зато он всегда рядом. Даже когда он уезжает, его голос в ее голове сопровождает, направляет… Да, у него на нее есть планы, которых она никак не может понять. Ну и пусть! Главное – в теле ее образовалась такая легкость, от которой хочется петь. А в голове – вместо бесконечных тревожных мыслей – блаженная пустота.

Однако жизнь – непредсказуемая штука. Покой и легкость Алена потеряла в тот миг, когда искала себе новую жертву. Когда, повинуясь ЕГО голосу, бродила под окнами отеля с красивым названием «Весна». Когда подобно человеку-пауку взобралась по стене, влезла в окно, и увидела его…

Такие, как он (позже Алена узнала, что его зовут Макс) обычно были самоуверенными и никогда не обращали внимания на таких, как Алена. И все же Алене он очень нравился. И очень не нравился голосу в ее голове.

–Убей, – велел ей голос. – Убей, он опасен для нас! Убей – и беги!

Алена же сидела на краю кровати, и уходить не спешила. Мысли в ее голове формировались тяжело. Мешал зудящий, не на минуту не уходящий голос ее ХОЗЯИНА. Теперь голос обеспокоенно повторял: «Они скоро придут за тобой! Его друзья. Уходи! Ты моя! Моя кукла!». Когда сопротивляться сил уже не было, она выпрыгнула в окно.

Как оказалось – слишком поздно!

Я слушал Алену, затаив дыхание.

– И что же нам делать с тобой, Алена? – Степан Борисович вслух задал вопрос, который интересовал всех собравшихся.

Я набрал в легкие побольше воздуха, готовый отстаивать Алену до победного конца. Но меня опередили…

– Она не виновата в том, что произошло, – твердо сказал Нестор. – Вы же все слышали. Если бы не голос… Если бы не ОН, – последнее слово Нестор выделил, и внимательно обвел взглядом окружающих. А я в очередной раз подумал: как же много у них тайн, и как же мало мы, ученики, о них знаем…

– Ты думаешь, что это ОН, сынок? – спросил Петр Алексеевич.

Что-то в его голосе меня удивило. Но что? Мысли, почему-то, путались, сердце ухало в груди. Словно я был не магом, а каким-то слабаком. Да, все, я понял! Петр Алексеевич постоянно хватался за висок, будто его мучает мигрень. Стареет Черный Директор, ему бы спать по ночам, а не ловить непонятно кого. И все же – кого это они называют загадочным словом «ОН»?

– Да, – ответил Нестор своему отцу.

– Возможно, он прав, – поддержал Нестора Степан Борисович. – Все это очень похоже на проделки колдуна…

– Мы не знаем точно, жив ли он…

– Мы не можем также с уверенностью сказать, что он умер.

И оба они (почему-то) посмотрели на Нестора.

– Я не знаю, честно! – пожал он плечами. – Но завести себе куклу вполне в его духе. Тогда, когда мы виделись в последний раз, он был поглощен идеей сбора энергии. Именно он доказывал мне, что энергии в интровертах намного больше. Что она буквально бурлит в них… Он был моим одноклассником. И моим другом, – добавил Нестор специально для меня. – Мы были с ним очень похожи. И в то время он был единственным, кто меня понимал.

Петр Алексеевич на этих словах болезненно поморщился.

– Но через несколько лет наши пути разошлись. А потом он вовсе ушел из школы, и поселился в лесу, далеко отсюда… Жил отшельником. У него была своя теория о том, как накопить энергию. Повторюсь: именно он постоянно доказывал всем, что в интровертах ее значительно больше. А в отшельниках и подавно. В современном мире большая часть энергии тратится на болтовню. Я болтать не умел, а он – не любил…

– Так значит – Алена не виновата! – обрадовано выпалил я. – Во всем виноват этот ваш колдун!

Алена смотрела на нас отрешенно, словно речь шла не о ней, а о совершенно постороннем человеке. Румянец на ее щеках был яркий, чересчур яркий. Уж не простудилась ли она, пока убегала от нас?

– Я предлагаю ее отпустить, – сказал наконец Степан Борисович. – Пусть девочка идет домой, а мы будем приглядывать.

Алена, будто ждавшая этих слов, резко поднялась… а затем, вскрикнув, схватилась за поясницу и снова опустилась на стул.

– Вот тебе и японский ниндзя… – вздохнул Петр Алексеевич. – Впрочем, все правильно. Колдовской морок спал, не без наших усилий, а болезни вернулись. Не дойдет она до дома, уж придется тебе, девочка, дня три-четыре у нас полежать… Эльвира, позаботишься о ней?

Глава 9. О том, что было дальше…

Все следующие дни мы были заняты поисками колдуна. Искали его – сообща и поодиночке. Ночами не спали. И выяснили странную вещь…

Колдун был мертв! Найден он был в подполе своего дома, и определить – сам он умер или нет – не представлялось возможным.

Совещались долго. И пришли к выводу, что раз уж колдун умер – то и Алена теперь в безопасности. Значит – он больше не будет заставлять ее тянуть из людей энергию, тем самым убивая их. Значит – вся эта история закончилась.

– От чего он умер? – спросил я Нестора.

Тот пожал плечами.

– Возможно, из-за того, что Алена попала в нашу Школу. И тем самым очистилась от его морока. Ведь после того, как она оказалась у нас, голоса в голове она больше не слышала. Колдун привык, что она – ходячий источник его энергии. А когда источник иссяк – колдун умер…

Интересно, что все в нашей Школе ходили какими-то вялыми, словно сонные мухи. Может – умаялись за учебный год? Понимаю, что такие ученики, как я, могут из любого выпить все соки, будь ты хоть сто раз магом…

Из интересных событий было следующее. Поссорились Петр Алексеевич и Степан Борисович. Кажется – впервые в жизни. Оба они ходили нервные, а страдали от этого все сотрудники.

В это же время начался роман Нестора с Аленой. Первый роман в его жизни, и второй (если считать магическую связь с колдуном) в ее.

Мне бы порадоваться за друга… Но я злился! Злился неимоверно. Кстати, не я один.

Как я уже успел узнать, всю свою сознательную жизнь Нестор безответно сох по своей давней подружке детства и коллеге в нынешнем времени. Нателла же, привыкшая к его неназойливому вниманию, теперь не находила себе места. Об этом я и сказал ей однажды за завтраком.

– Дурак, – ответила она. – Просто мне кажется, что эта история не так проста … Как-то быстро мы успокоились, тебе не кажется? Колдун умер… Как-то странно умер… А мы пожали плечами и успокоились. А у меня есть два вопроса. Первый: сам ли он умер? И второй: а он ли управлял Аленой? Или, может быть, это был кто-то другой? Алена после чистки стала все забывать… Я пыталась еще раз с ней поговорить, да без толку… А еще… Понимаешь, букетики – это все хорошо. Но этого мало! Должно было быть еще что-то!!!

– Что?

Нателла пожала плечами.

– Не знаю. Букетики недолговечны. Засыхая, они источают уже меньше колдовских нитей… Вот если бы была кукла! Артемий – так зовут нашего колдуна на самом деле – всегда любил кукол. Все наши одноклассники считали кукол девчоночьим занятием. А он – любил. Лепил их из глины. Строгал из дерева. Шил из тряпок. Степан Борисович уже тогда заподозрил неладное. А еще – видел, что Артемий стремится быть… главным. Не заурядным – а … ну, типа Наполеона, хотел покорить мир. Но он был еще ребенком, и обвинить ведь его было не в чем…А потом он сбежал из школы, и все забылось.

– А почему они перестали общаться с Нестором? – спросил я.

– Из-за меня. Они оба в меня влюбились…

– И вы выбрали этого Артемия, – предположил я очевидную вещь. Ведь совсем недавно даже мне Нестор был противен. А уж такой, как Нателла Викторовна…

– Я не выбрала никого! – отчеканила она. – И знаешь, давай закончим на этом вспоминать дела давно минувших дней.

Я усмехнулся. Все-таки Нателла ревновала Нестора не меньше, чем я – Алену.

***

Всю неделю в моей голове был сплошной сумбур. Мысли путались, и перетекали одна в другую.

А думал я вот о чем. Может ли такое быть, что Нестор сам является колдуном? Еще неделю назад я бы такого и предположить не смел. А сейчас? Сейчас я все чаще задумывался над словами Нателлы. Ведь вся эта история действительно очень странная! Две жертвы – интроверта, которых Алена (не по своей воле уж точно!) довела до белого каления. И забрала себе их энергию, их жизненную силу, без которой они тут же погибли.

Этот кто-то сделал из Алены куклу. И она никак не может вспомнить – как именно он выглядит. А Нестор утверждает, что это дело рук его бывшего друга, мага – психопата… Вот только неувязочка вышла. Поскольку этот друг сам мертв.      Знал ли об этом Нестор? Стоп! Нужно вспомнить эту историю с самого начала. С того момента, как он и его отец (не с его ли подачи?) позвали меня в парилку и велели догнать Сергея. Вот, спрашивается, почему именно меня? Неопытного, не понимающего – что происходит. Не отличника, и даже не хорошиста… Уж не для того ли, чтоб я завалил все дело?

Впрочем, я его и так завалил. Сергея не догнал, мой ровесник умер почти у меня на глазах.

Нет, пожалуй, я не объективен. Ведь я – надо себе в этом честно признаться – просто ревную Нестора к Алене! Алена – чудо как хороша! И в прикиде японского ниндзя, и в Нателлином застиранном халате. Алена ни в чем не виновата… И все же – винит в этих смертях себя, и выглядит очень несчастной. И – восторженно смотрит на любого, кто ее пожалеет.

Этим Нестор и пользуется. Иначе – почему она теперь не отходит ни на шаг от него. Не влюбилась же она в него по-настоящему!

Я был так зол на Нестора, отбившего ее у меня, что раздражался по любому поводу… И – когда видел их вместе, прогуливающихся под моими окнами под ручку. И – когда Петр Алексеевич пытался навязать мне новое загадочное дело. И даже когда не смог найти шнурки от кроссовок (я точно помнил, что постирал их вечером и повесил сушиться на батарею, но утром не нашел). Досталось от меня даже Эльвирочке, которая в этот момент заглянула в мою комнату…

Но самое главное – я был зол на Алену. Ведь если бы я не нашел ее тогда, когда мы гадали… Ведь я ее спас! И по всем законам русских (и не только) сказок и фильмов – это меня она должна была выбрать.

И что? Вместо меня она предпочла моего друга. Нестора. Неудачника, вечно замкнутого, подобно черепахе вечно прячущегося внутрь панциря от всех окружающих. Некрасивого Нестора, которого мы так не любили все школьные годы!!!

Энергия, магическая и простая – человеческая бурлила во мне, не находя выхода.

***

Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе… Не помню, кто это сказал, но слова были мудрыми.

Алена меня избегала, и всюду старалась ходить вместе с Нестором. Но я был настырным, и все же выследил тот момент, когда она осталась одна. Замечу – это давалось мне с большим трудом. Глаза слипались после практически бессонных ночей, а мышцы были чугунными. И все же – я схватил ее за руку, и потащил прочь от этого гнилого места, называемого Высшей Элитной Школой Магии.

Сначала она сопротивлялась. Потом – умоляла ответить, что на меня нашло? Я молчал. Потом и она замолчала, и около часа мы просто шли, будто ничего такого и не происходит… Остановился я только в лесу. Место показалось мне довольно тихим, уединенным. С одной стороны была река (мы остановились как раз на краю обрыва), с другой была дорога, которая отлично просматривалась, и никто бы не подкрался незамеченным.

Именно здесь я и решился с ней поговорить по душам.

– Скажи, Алена. Ведь это был Нестор?

Сначала она испуганно посмотрела на меня, а затем опустила глаза.

– Не бойся. Мы уедем. Я не брошу тебя с ним! – затараторил я. – Я придумаю, как избавить тебя от его влияния. Ты только скажи – это с самого начала был Нестор? Ведь не было никакого колдуна?

– Был, – покачала головой Алена. – Колдун был. И его голос в моей голове тоже был. Я не вру!

Я торопливо закивал.

– Я тебе верю! Но ведь он мертв… Это Нестор его убил? Алена, – я потряс ее за плечи, удивляясь себе. Еще не было такого, чтобы я так волновался. – Я уверен, что он. А затем он сам стал управлять тобой. Алена, поверь мне! И позволь тебе помочь…

Алена нервничала. Я понял это по тому, что она, опустив руку в карман, то и дело сжимала ее в кулак. Я же волновался так, что, кажется, даже стал задыхаться, то и дело хватая ртом воздух.

– Максим, не лезь в это. Ты можешь пострадать, – выкрикнула Алена, и так сильно сжала кулак, что у меня в глазах потемнело. – Он ведь был твоим другом! Да, он предал тебя! Да, он предал всех вас! И меня. И я не знаю, как выпутаться из этих сетей…

И вновь меня накрыла такая злость – и на себя, и на Нестора, и на Директоров, которые ничего не сделали, чтобы ее спасти… И даже на воздух, который почему-то вдруг стал таким плотным, что вовсе не попадал в мои легкие… И земля под ногами раскачивалась, норовя ударить меня по лицу.

Или это была не земля, а собака, которая вцепилась в мою руку и тянула прочь от обрыва, в который я едва не упал… Точно! Собака. С грустными глазами и неказистым тельцем. А вторая – с белой лоснящейся щерстью – впилась зубами в руку Алены. И из этой руки вдруг выпала… маленькая деревянная фигурка, на которой было выстругано смутно знакомое мне лицо. МОЕ ЛИЦО! Что удивительно – обвязана она была моими шнурками, которые я тщетно искал по всей комнате.

Глава 10. Заключительная.

Итак. Жила себе девушка Алена вполне спокойной жизнью. Не такой, какую она быстренько сочинила всем нам (пользуясь тем, что благодаря своей невероятной силе, которую она отобрала у своих жертв, успела накинуть на всех морок), а вполне обычной. Училась в институте неплохо, хоть и звезд с неба не хватала.

А осенью всю ее группу отправили копать картошку. Там, на картофельном поле, и началась вся эта история. Поскольку там, среди комьев земли, Алена откопала нечто странное. То ли корягу, то ли полешко. А при детальном рассмотрении это оказалась кукла, выструганная кем-то много-много лет назад.

Почему она попала в руки именно к Алене? Да потому, что почувствовала в ней родственную душу, и сама потянулась к ней из земли. Ты, Максим, не знаешь, но раньше колдуны, когда не кому было передать свое мастерство, вкладывали всю свою силу в такие вот куклы. Куклы прятали – до поры – а сами со спокойной душой могли умереть.

Алена куклу не выбросила. Наоборот – отмыла и отполировала. И любовалась ей теперь каждый вечер. Кукла тоже любовалась Аленой – новая хозяйка ей очень понравилась. Кукла делилась с ней силой, а заодно и мыслями, как эту силу многократно преумножить.

Кукла же и подсказала ей этот план. Кукла вывела ее на Артемия – колдуна-неудачника, который мнил себя завоевателем мира, и даже не догадывался, что жертвой будет не Алена, а именно он. Да, нужно сказать, что Алене он, всего за пару дней, начал доверять, как никому другому. Он уже строил планы – как они станут жить вместе… Вот только Алене он стал не нужен, и она решила от него избавиться.

Затем… Затем Алена поняла, что энергии в нас – магах – значительно больше, чем в обычных людях. И разыграла хитрую комбинацию, чтобы попасть в нашу Школу. В планах у нее было – сделать несчастным Нестора. Да-да, маги ведь тоже бывают экстравертами и интровертами. А в Несторе – моем замкнутом мальчике – энергии больше, чем во всех нас… Но ты, Максим, сам шел к ней в руки. Сам разочаровался во всех, сам хотел разобраться во всем…. И надо было всего-то сделать куколку, обвязать ее твоими шнурками, и направить твои мысли в нужную сторону. А дальше – дождаться, когда негативная энергия в тебе взорвется… Со стороны бы это выглядело так: молодой юноша, не понятый обществом, решил покончить с собой и сигануть с обрыва…

Все это мне сейчас объяснял Петр Алексеевич. А Степан Борисович, Нестор и Нателла просто молча смотрели на меня.

– Она и с нас тянула энергию, и наши куклы лежали у нее в столе. Поэтому мы и не догадались о том, что она причастна ко всему этому.

– А кто догадался? – тупо спросил я. А ведь и вправду, после появления Алены все ходили заторможенными и раздражительными.

– Я догадалась, – гордо ответила Эльвирочка. Оказывается, она тоже стояла в кабинете, у самой двери – поэтому я ее не сразу заметил. – Вот некоторые считали меня никчемной… Но магия на меня действует искаженно, из-за моих врожденных особенностей. Поэтому я и обратила внимание, что все, кроме нас с Аленой, стали как сонные мухи… И сделала вывод – раз это не моих рук дело, значит – ее! Ну и рассказала Нестору Петровичу.

– Поздно сообразила, – буркнула Нателла. – Она его чуть не убила!

– А где она? – спохватился я. – Она жива?

– Жива. Что ей будет, – ответил Степан Борисович. – Всех кукол мы сожгли. Во главе с той, что она нашла в земле. А она… теперь она снова будет обычным, пусть и не очень хорошим человеком. А ты благодари своих друзей. Хорошо, что Нателла любит животных, и вовремя сообразила превратиться в собак. В человеческом облике они бы не успели…

– Спасибо, – вежливо сказал я Нателле Викторовне. Затем, повернувшись к Нестору, я протянул ему руку. – Спасибо, ДРУГ!

И я клянусь – я увидел, как впервые за долгие годы расправил плечи и счастливыми глазами открыто взглянул на мир запертый в прутьях грудной клетки маленький, но больше не испуганный человечек! Лучший человек из тех, которых я когда-либо знал.

Эпилог.

– И не сидел бы, запертый в прутьях грудной клетки, маленький испуганный человечек… Максим, тебе надо быть сценаристом! – Нателла Викторовна вздохнула и посмотрела на меня.

Было около трех часов ночи. Мы сидели у уже затухающего костра, и эту сказку я сочинил на ходу, минут за двадцать, потому… Да потому что мне безумно было жаль Нестора, который, кажется, всю свою жизнь безуспешно пытался добиться от Нателлы взаимности.

Жизнь студента бывает легкой и веселой. Ее не способен омрачить даже приказ ректора ехать всей группой на неделю в соседнее учебное хозяйство на уборку картофеля. А сегодня, по случаю окончания сбора урожая, мы весь вечер жарили шашлыки. К слову, вся наша группа уже успела изрядно напиться и разойтись по своим спальным местам. И вот теперь мы сидим у костра вдвоем с моей преподавательницей, и она увлеченно слушает плоды моего творчества.

Она, а не Алена!

– Я серьезно насчет сценариста. Макс, подумай!

Я кивнул, соглашаясь.

– Все впереди. Одно другому не мешает. А вы подумайте насчет Нестора Петровича. Он хороший… Просто он не виноват, что вырос таким замкнутым, и не умеет толком выразить свои мысли. Он же любит вас!

– Да я знаю, – улыбнулась Нателла. – Он со школы был в меня влюблен. И все-таки удивительно, Макс. Как ты так тонко сумел его понять? Да… И не сидел бы, запертый в прутьях грудной клетки… Вот что мне сейчас делать?!

– Идите к нему! Жизнь идет, не нужно каждый день своей жизни делать бестолковым. Живите да радуйтесь. И хватит уже его мучить, он же страдает…

– Ты прав. – Нателла помешала палкой костер, и угли снова разгорелись. – Кстати, Макс, я вовсе не стервозная… – устало сказала она. – По крайней мере, не стервознее твоей Алены. – Она встала и, не оглядываясь, пошла в сторону общежития, которое нам выделил учхоз.

Я снова кивнул, хоть она этого уже и не видела. Мне было двадцать, любовь в моей душе полыхала синим пламенем, и ей (пока еще!) вовсе не был помехой непростой Аленин характер.

Словно почувствовав, что разговор шел именно о ней, Алена и подкралась ко мне со спины. Неслышно, словно кошка.

– Макс, ты спать идешь? – недовольно спросила она, пощекотав мой нос кончиком своей косы. – Там Демид уже пытался твою кровать занять. Я его выгнала!

Алена, Алена! Как же ты хороша! Вот если бы ты еще ценила мои творческие таланты, как оценила их Нателла Викторовна!!!

Я встал и прижался к Алениной спине, просунув руки в карманы ее спортивной кофты. Подушечки пальцев тут же укололо какой-то щепкой. Нет, не щепкой… А странной самодельной фигуркой, которую Алена сегодня случайно откопала в поле. И сердце на миг остановилось.

Я осторожно сжал фигурку в кулаке, а затем незаметно выкинул ее в костер. На всякий случай.

Июнь 2023 – июль 2024 года.