Kitobni o'qish: «Незримые гости»

Ей иногда казалось, что весь мир все время меняет свои краски. Вот и в этот раз за окном тянулось темное небо, а желтые листья, прекрасной доселе осени, создавали потрясающий антураж уныния. Ей чудилось, будто теперь все такое же мрачное, как и её настроение. До злополучного разговора по телефону она была уверена, что едет в приключение, полное отдыха у бабушки с дедушкой, но теперь эта поездка стала почти невыносима.

Обычные каникулы у бабушки омрачнит один человек, видеть которого ей хотелось бы меньше всего на свете.

– Мам, я поеду обратно домой, – прохныкала она в трубку, заново набрав последний вызов. – Ты же знаешь, как я к нему отношусь!..

– Ты была ребенком, Ника, не стоит раздувать из мухи слона!

Вот так всегда ей говорили после той истории пять лет назад, но Ника была уверена, что все случившееся – это ещё какой слон! Девушка угрюмо положила телефон на столик, бросив в окно гневный взгляд. Листья на части деревьев были уже алыми, словно даже природа разделяла её злость. Ника легла на спину, пялясь в полку над ней и вспоминая приключившуюся историю.

Почти пять лет назад она впервые познакомилась со своим младшим двоюродным братом. Тогда её, девятилетнюю, было очень легко впечатлить и очень сложно вразумить. Но Ника уже тогда понимала, что взрослые ошибаются. Все вокруг ошибаются на счет него. У Кирилла был диагноз, так утверждали все вокруг, но Ника видела его настоящего, она прекрасно разделяла его притворство и осознанный, настоящий взгляд.

Взрослые утверждали, что у Кира аутизм. И с первого взгляда ему можно было поверить. Он был замкнутым, неразговорчивым, часто качался обняв колени и что-то мыча. До него не доходил общий смысл фраз, он никогда не смотрел в глаза и не позволял к себе прикасаться. Ходил теми же дорожками, выполнял монотонные ритуалы, но Ника все равно видела, что Кирилл делает это специально.

В тот раз, в возрасте пяти лет, он толкнул Нику с лестницы во дворе. Они вместе играли, и девочка показывала младшему больному брату, что не следует так высоко забираться. Кир только закричал, с силой толкнув её в грудь. Тогда все обошлось, она приземлилась в песок, больно ударившись локтем в полете. И все думают, что она говорит об этом, о падении. Аутист, в приступе ярости, конечно может толкнуть сестру. Это не причина страхов Ники, как все упорно хотят считать.

С того момента он изменился, стал смотреть ей в глаза, нет, сразу в душу. А взгляд этот, осознанный, не затуманенный расстройством, говорил красноречивее всего. Нику стали преследовать кошмары, тихий вкрадчивый шепот и скрип половиц, но хуже всего, что преследовать её стал и сам Кирилл, беззвучно раскрывая рот. Он мог сидеть рядом с бабушкой, трястись, перебирать что-то крючковатыми пальцами, а в следующее мгновение взглянуть на Нику так, что ей становилось дурно.

Но хуже всего было, когда он смотрел не на неё, а совсем рядом. Будто кто-то ещё был к ней так близко, что почти касался.

Она боялась его, боялась осознать, что то, что она пыталась воспринимать за глупый детский кошмар – чистая правда. Но… может все и обойдется? Может встретив свой самый большой страх, она сумеет в полной мере осознать, что это все полет её фантазии?

Когда поезд пришел на платформу, Ника была разочарована, её никто не встречал. Волоча свой чемодан, она знала, что застанет душещипательную картину дома – Кирилл в кругу взволнованных родственников, утирающих ему сопли и причитающих какой он молодец.

Так и вышло.

Ещё у дверей Ника вздрогнула, наткнувшись взглядом на инвалидное кресло, в котором сидел немного повзрослевший парень. Но лишь на каплю, казалось, он застрял в теле ребенка, сутулого, скрюченного, размахивающего конечностями в разные стороны. «Словно пришелец», – подумала Ника, тихо поставив чемодан в проходе.

На его стук в коридор выбежала бабушка Вера:

– Внученька, ты почему так рано? Мы же тебя только через два часа ждали!

– Могу уйти и постоять пару часов на вокзале, – хмыкнула Ника, снимая осенние ботинки. К подошве левого прилип кленовый лист, торча желтыми обрывками в разные стороны. Вот так она себя сейчас и чувствовала.

– Ну что ты говоришь такое, – бабушка Вера принялась хлопотать вокруг, помогая внучке войти. – Давай свою сумку, я помогу. Иди пока поздоровайся с Кирюшенькой.

Пытаясь собрать последние силы, Ника обошла кресло, с опаской глядя на парня. Его лицо было таким же отрешенным, что и раньше, голубые, почти белые глаза смотрели куда-то мимо, бегая по стенам и одновременно не сосредотачиваясь ни на чем.

– Привет? – тихо произнесла девушка, но ответа не последовало, парень просто сидел в своем кресле, резво качаясь из стороны в сторону. – Ба… Он молчит…

– Конечно, он молчит, – старая женщина нахмурилась. – Но он тебя понимает. Расскажи ему как проходят твои каникулы. Будешь кушать?

Вот чего-чего, а преспокойно болтать с Кириллом Ника не собиралась. Она бросила что-то расплывчатое про туалет, скрываясь в полумраке комнаты. В трех комнатах старого дома будет довольно сложно избегать этого парня, но Ника понимала, что без трудностей никуда. В конце концов, через пару дней можно напроситься домой, хотя обычно она проводила у бабушки с дедушкой одну, а то и две недели.

Вымыв руки и долго глядя на себе в зеркало, Ника мысленно повторяла мотивационную речь, уверяя себя, что ей нужно уважать несчастного больного, помогать ему по мере возможностей, но точно не вести себя как дикарка. Это тяжелая жизнь для Кира и его родителей, шугаться и шептаться – последнее дело. Утерев нос, девушка твердо направилась обратно в коридор, пытаясь нашарить глазами инвалидное кресло.

Оно стояло на кухне.

Кирилл преспокойно смотрел в окно, как падают листья.

– Ба-а, – тихо позвала Ника, – а он…

– О, ну и молодчинка, – бабушка вернулась с улицы, похлопав Нику по плечу, – Кирочке нравится смотреть на осень, спасибо, что передвинула его.

– Но я не…

Бабушка не слушала, что-то причитала, хлопая дверцами кухонных шкафов. Ника медленно повернула голову, замечая, что её чемодан лежит на диване, раскрытый и перевернутый, словно в нем кто-то копошился.

«Неужели… он?» – спросила саму себя Ника, глядя на Кирилла. Она хотела спросить бабушку Веру об этом, но, сглотнув, побоялась услышать ответ.

Разложив вещи, девушка заглянула в комнату, откуда слышался голос бабушки и ворчание дедушки, что не так давно вернулся. Ника почти три часа меланхолила, слушала грустные песни и думала, что сама заставляет свою фантазию работать против неё.

– О, Ника, – дедушка тут же расцвел, жестом приглашая внучку войти. Он поднимал Кирилла из кресла, усаживая его на специальную кровать. – Как доехала? Никто в поезде не приставал?

Издав то ли смешок, то ли какой-то неопределенный звук, девушка плюхнулась на диван, наблюдая как все суетятся вокруг Кира. Он только разевал рот, взглядом блуждая по потолку. Было ведь в этом что-то жуткое! Истощенное тело, пот, стекающий по нему, странные гортанные звуки, что он издавал. Неужели никто этого не замечает?

А может… они замечают, просто… относятся с пониманием?

– Давайте я помогу? – тяжело вздохнув, предложила девушка. – Что я могу сделать?

– Подойди, – поманила её бабушка Вера, стаскивая с парня серую мешковатую футболку. – Вот тряпочка, нужно протереть ему тело.

Ника окунула её в таз с раствором, дрожащей рукой водя тканью по коже Кирилла. Тот не реагировал, продолжал блуждать глазами и бормотал что-то.

– Ты молодец, – похлопал её по плечу дедушка Коля, потрепав внука по каштановым волосам. – Он парень стеснительный, ему нужно долго учиться доверять людям. Может он ещё вспомнит тебя.

В этом Ника не сомневалась, она и так осознавала, что покоя ей не будет, но когда Кир своей мокрой рукой схватил её за предплечье, она завизжала, отскакивая.

– Тише-тише! – взрослые бросились успокаивать больного парня, что начал кричать и складываться в спазмах. – Тише, Кирочка, все хорошо!

Ника стояла позади, держась за руку и непонимающе глядя на бабушку с дедушкой. Ну неужели они не видят, что что-то не так? От его ногтей остались алые полосы, там, где впивался средний палец Кирилла стекало пару капель крови. Кожа была свезена.

– Цел, боец? – дедушка Коля, выводя Нику из комнаты, оставил остальные заботы бабушке. – Испугался малец, не помнит тебя.

«Все он прекрасно помнит», – подумала девушка, все ещё прижимая раненную руку к себе. Но ответила иначе:

– Я тоже немного испугалась.

– Садись, – на кухне дедушка отодвинул стул для Ники, а потом зарылся в самый нижний шкаф. – В таких случаях положена дезинфекция.

– Дедушка! – рассмеялась Ника. – Кто же вином раны обрабатывает!

– А мы внутрь! – рассмеялся дедушка, доставая две стопочки. – Только старой не говори…

Вдоволь посмеявшись, Ника пить не взялась. Рано пока, да и в её ситуации лучше было оставаться с холодной головой. Видела она, что твориться с людьми под градусом, неизвестно ещё, что привидится.

– Что вы тут?.. – к ним заглянула бабушка. – Коль, ну ты совсем дурак? Ты что при ребенке-то пить вздумал?

– Я за приезд, так сказать, – дедушка придвинул вторую стопочку бабушке. – Сама ж делала, натуральное, чистый виноградный сок!

Нику это позабавило, она даже как-то и позабыла о ночном кошмаре, притаившемся в соседней комнате. Только странные звуки оттуда вернули её в реальность. Бабушка Вера подскочила, но дедушка усадил её обратно, сам скрываясь в полутьме коридора.

– Так жалко мальчика, – пробормотала бабушка, облокотив голову на руку. – В детстве ещё не так плохо все было. Возраст, что уж, никого он не красит.

Помолчав, Ника пожала плечами:

– Жалко, конечно, а он… уже родился таким?

Бабушка как-то странно дернулась, но осмотревшись, сказала:

– Тетка твоя, Людка, долго не могла забеременеть. В церкви все пороги отбила, так толку – ноль! А потом возьми да скажи: «черт, что угодного готова отдать, лишь бы сына родить!».

– И забеременела? – шепотом спросила Ника.

– Таки да, – кивнула бабушка, осушив ещё рюмку. – Но когда родила, видно пришел черт за своим – стучал, гремел, что-то требовал все. Так Людка взяла и переехала, освятила все, батюшка к ним ходит каждый день. Не отдала, короче, она ничего. Видно проклял её черт, вот сынишка-то и стал чахнуть на глазах. Все видел всякое потустороннее. Ай… не слушай бабку, – отмахнула та, – все мы ищем какой-то смысл в бессмысленных несправедливый вещах. Все проще черта винить, чем принять, что никто от этого не обезопасен.

Ника не знала, что ей сказать на это. Только смотрела в тарелку, думая о тяжелой судьбе тети. Ждать ребенка, такого желанного, дарованного всего раз за всю жизнь, потом осознавая, что его болезнь обрекает и тебя и его на долгие года мучений. Нет, она точно пока не готова даже к мыслям о детях.

– Что вы грустные такие? – дедушка Коля сел за стол, став рассказывать какую-то до дыр протертую историю, которую Ника слышала уже, казалось, тысячу раз.

Девушка зевнула, и, заметив это, родственники начали подгонять её спать. Неожиданных холодок пробежал по телу Ники, она ещё не успела осознать, чем он вызван, как бабушка уже подала ей полотенце, сушившееся после стирки над печкой. Ника боялась спать в одном доме с Кириллом, благо, хоть в разны комнатах.

В душ девушка забежала ненадолго – уж очень устала после поездки. Эмоций за день было предостаточно, в голове кружилась мысль, что ведь и ей куда проще давать мистическое оправдание действиям больного аутизмом парня, чем принять жестокую реальность – болезни не щадят никого.

Вода смывала с неё тяготы этого дня. Ника уже собиралась выкрутить кран, как вдруг свет погас. В небольшое окошко под потолком попадал свет с кухни, так что Ника успокаивала себя, что это просто лампочка перегорела.

– Ба?.. – охрипшим голосом позвала девушка, но ей никто не ответил. – Дедушка?..

Она обернулась, в ужасе понимая, что стоит лицом к лицу с жуткой тенью – тошнотворный запах разложений и отходов пронзил нос, но Ника могла лишь визжать глядя в пустые глазницы.

– Ты чего орешь? – бабушка чиркнула спичкой, глядя на внучку, готовую упасть в обморок.

Это блестели очки в полутьме, непривыкшие глаза подводили. Но что за запах?..

– Господь, что за дети пошли, – проворчала бабушка, из-за чего Ника сморщилась. Дыхание стариков было не самым свежим, но это уже перебор…

Да, с такими нервами она тут поседеет за эти дни, это ведь надо так каждого шороха и каждой тени бояться? Оказалось, что-то с проводами, свет не работал не только в ванной, но и в спальне бабушки с дедушкой. Ника даже скептически хмыкнула, ведь по всем законам жанра – это она должна остаться в покрове ночи, боясь стула с одеялом.

Её уложили, бабушка посидела рядом немного, болтая со внучкой о звездах и планетах. Ника всегда очень любила эти моменты, они были такими теплыми, такими родными. Она водила пальцем по узору на обоях, постепенно проваливаясь в сон. Ей снились звезды, снилась луна, и как Ника в скафандре прыгает по поверхности спутника, наслаждаясь разницей в гравитации.

Её разбудил скрежет. Что-то скреблось в коридоре, остававшемся за поворотом. Ника не видела, что там, мысленно надеясь на крысу или может бродячую кошку, пробравшуюся в приоткрытую форточку. Но, судя по приближающемуся звуку, животное должно быть довольно большим. В тени от ночника Ника вдруг рассмотрела первую появляющуюся тень, в ужасе отползая к спинке кровати.

Но ковру полз Кирилл, упорно, отталкиваясь крючковатыми пальцами. Его лицо искажалось гримасами, а падающая тень делала его ещё хуже. Девушка зажмурилась, пытаясь убедить себя, что ей только кажется, это неправда, этого не может быть! Но скрежет все продолжался, скрипели половицы, шуршала одежда по ковру. Теперь она слышала ещё и как он что-то бормочет, монотонно, громко, словно пытаясь кричать. Может Кириллу нужна помощь, может он упал?..

Распахнув глаза, Ника почти заорала, но крик этот застрял в горле. Он цеплялся за её постель, из открытого рта бежала слюна, а из глаз слёзы. Словно червоточина с монстром внутри, его рот притягивал все внимание. Нике казалось, ещё мгновение и парень вгрызется ей в ногу, так близко находящуюся к его лицу.

Подтягиваясь на худых руках, Кирилл приблизился, хватая девушку за плечо.

– Ухаи! – взвыл он, другой рукой хватаясь куда-то за воздух, но крючковатыми пальцами цепляясь за распущенные волосы и натягивая их. – Па-алу-а! Уади!

– Отпусти! – от вспышки боли пришла в себя Ника. – Хватит! Бабушка!

– Не-е-е, – по буквам выстонал парень, – Ъеги! Аваи! Ъеги!

Первым появился дедушка, он схватил парня подмышки, словно игрушку закидывая себе на плечо. До этого момента старичок казался Нике хилым, но пусть парень и был тощим, то точно не невесомым. Бабушка Вера тут же вынырнула из-под руки своего мужа, осматривая внучку и держа её за плечи.

– Что такое? – громче, чем следовало, спросила бабушка. – Что он сделал? Что сказал?

– Да что он мог сказать! – плача, Ника пыталась вырваться. – Только стонал что-то! Он сумасшедший! Его нужно в больницу! В смирительную рубашку!

Бабушка выдохнула, осторожно гладя внучку по голове.

– Ничего-ничего, так бывает, – она встала, начиная подбивать подушку и поправлять одеяло. – Упал, просил помощи. Не бойся, все нормально.

Ника даже плакать перестала от удивления. Что это было сейчас? Она утерла нос, пытаясь встать, но бабушка настойчиво удержала её за локоть.

– Сейчас принесу тебе платочек, – только сказала она. – Не ходи, пусть дедушка Коля дверь запрет посильнее.

– А я уже, – появилась из коридора высокая фигура. – На ключ запер, внуча, не бойся. Что он тебе, говорил чего?

Нахмурившись, Ника помотала головой.

– Нет.

– Ну и славно, – дедушка Коля хлопнул в ладоши, – пора спать тогда. А то рассвет уже не за горами.

Ника повыше натянула одеяло, глянув на настольные часы. Одиннадцать ночи. Это-то рассвет скоро? Поежившись, она ещё долго смотрела в тот самый коридор, боясь шелохнуться.

– Ъеги! – прозвучал голос в голове. – Уади!

Она отмахнулась, упрямо сжимая губы. В коридоре слышались странные звуки снова, но на этот раз они не приближались. Не веря, что Кир мог снова выбраться, Ника повыше натянула одеяло. Ей откровенно хотелось сбежать из этого дома, просто открыть окно и рвануть прочь, чтобы только пятки сверкали. До окна было полтора метра, преодолеть коврик, старый стул и тумбочку со швейной машинкой.

Спустив ноги на пару сантиметров, Ника в ужасе дернулась, спрятав их обратно под одеяло. Ей показалось, что прямо под кроватью тоже что-то скребется.

«Хватит, Ника! Это же просто глупо!» – мысленно кричала девушка, но лишь выше натягивала одеяло. Может ли оправдаться глупый страх, где кто-то схватит её за ногу?.. Почему-то после поползения Кирилла все стало таким пугающим, словно страх витал в воздухе. Тяжело вздохнув, Ника рывком опустила ноги на пол, утопая пальцами в колючем ворсе.

Не давая себе испугаться, она побежала к окну, оборачиваясь на коридор. Там все ещё что-то шуршало, может быть бабушка или дедушка занимаются своими делами? И это в час ночи?! Пока она суетилась со шторами, добавился стук, кто-то колотил в коридоре, словно пытаясь вынести… нет, совсем не дверь, целую стену!

Распахивая наконец штору, Ника нашарила ручку, поднимая глаза на стекло. В его отражении виделась она – растрепанная и напуганная, а прямо позади…

Темная размытая фигура.

Ника рывком обернулась, не находя никого, только она.

Пробежав глазами по каждой вещице, девушка, с выпрыгивающим из груди сердцем, повернулась к окну.

Теперь это нечто было ещё ближе, смотрело в отражение теми же пустыми глазницами, что Ника видела в ванной.

Оно не двигалось, просто смотрело, словно заинтересованное девушкой. В одно мгновение, тень резко подалась вперед, прямо на Нику. Дохнуло гнилью, осенними листьями и тухлыми яйцами. Сотни голосов разрезали ночную тишину, стук стал просто невыносимо громким, а тело сломило судорогой.

В глазах потемнело.

Ника проснулась в своей кровати, судорожно хватая ртом воздух. Напротив комнаты, в кухне сидел Кирилл в своем инвалидном кресле, продолжая что-то шептать и колыхаться. Едва не заорав, Ника схватилась за голову, пытаясь понять, что произошло. Ей это снилось?! Она сошла с ума?! Нужно ехать домой, ни дня больше она не выдержит в этом месте! С этим Кириллом, с этими стариками! Зачем ей это все надо вообще?!

Злые слёзы бежали по щекам: пусть даже рассвет в самом деле наступил, это не умаляло ночного кошмара. Девушка первым делом сунула ноги в тапочки, рванув к ванной. На пороге она замерла, глядя на подвернутый ковер с темным вязким пятном на нем. Она наклонилась, касаясь пальцами странной впитавшейся жидкости. Отвернув палас, девушка увидела целую лужу, тянущуюся далеко по всем половицам.

Шаги.

Совсем близко.

Ника задернула коврик, выравниваясь ровно в тот момент, когда бабушка вышла из своей комнаты, держа в руках чашку.

– Что там, Ника? – с улыбкой спросила бабушка Вера. – Что-то потеряла?

– Сережку, – без раздумий бросила девушка, опуская глаза на ковер.

Пятна там больше не было.

– Ну растяпа, – покачала головой бабушка. – Компотик будешь? Дедушка в погреб полез, принесет баночку. Я тем летом закрывала, такой урожай был.

Ника просто молча смотрела на бабушку, не веря, что после такой жуткой ночи она преспокойно выслушивает рассказы про компот. Она бросила косой взгляд на двоюродного брата, что качался ещё сильнее, чем прежде.

– Что ты на него так смотришь? – дедушка плюхнул сразу две банки на стол.

– Просто интересно, что происходит в его голове… – даже не солгала Ника. – Он словно не здесь.

– Это не так, – хмыкнул дедушка Коля. – На самом деле он так успокаивается, когда он молчалив и будто слушает – это все не так, он глубоко в себе. Но когда ведет себя таким образом – он очень внимательно настроен. Да, Кирюшка?

Парень действительно сразу же что-то замычал.

– Ъеги! – пронеслось в голове Ники. «Черт, да хватит», – так же мысленно отругала себя девушка, поворачиваясь к родственникам:

– Хочу в магазин сходить, позвонить маме, рассказать как дела, – она принялась осторожно ступать по коридору, видя на стекле межкомнатных дверей уродливые трещины. – Что… Что здесь произошло?..

– Это ещё тысячу лет назад мячом попали, – отмахнулась бабушка, накладывая их небольшой белой кастрюльки картофельное пюре по тарелкам.

– Р-разве? – Ника проморгалась, вдруг бросая взгляд на Кирилла. Тот дергался ещё пуще, чем прежде. – А… Кир, не хочешь составить мне компанию?

Бабушка с дедушкой замерли, глядя на внучку.

– Хочешь с ним прогуляться? – уточнил дедушка.

– Сама? – переспросила бабушка.

– Д-да, – Ника сглотнула вязкую слюну. И что она только делает?

– Нет, так нельзя, – дедушка постучал по стулу. – Позавтракай, посиди с нами. Потом пойдете гулять.

На ватных ногах Ника села, пытаясь унять дрожь. Все четверо были здесь, а она отчетливо слышала стук.

Бум-бум-бум!

Кто-то колотил по стене, но никто этого не замечал, никто не обращал внимания… Только Кирилл обернулся и смотрел туда же, куда и Ника, подергиваясь и разевая рот. Он тоже это слышит! Вскочив, девушка хотела было просто выбежать из дома, как вдруг в темноте коридора заметила ту же тень. Она стояла напротив двери, глядя на Нику тем же заинтересованным взглядом.

На ватных ногах девушка поднялась со стула. Бабушка с дедушкой занимались готовкой и в шуме своих повышенных тонов и шкварчания завтрака на плите, не обращали внимания на внучку. Она склонилась над креслом, сжимая резиновый подлокотник.

– Ты… тоже их видишь?

Пытаясь удержать трясущуюся голову, парень повернулся к Нике:

– А.

«Наверное, это значит да».

– Что это такое? – шикнула Ника.

Парень молчал, начиная дергаться все активнее и активнее.

– Ты не знаешь? – посыпала вопросы девушка. – Ты его давно видел? Что нам делать?

– Ъеги, – только промычал он. – Ъеги! Ои и`есь!

Что Кирилл говорит «беги», Ника давно поняла, но второе… «они»? Кто «они» оно ведь тут одно?.. Подняв глаза, девушка едва не упала. В углу комнаты стояла ещё одна тень. Она улыбалась, скаля тупые квадратные зубы. Пустые глазницы смотрели точно на них с Киром, заставляя тело покрывать мурашками.

– Не мотри на эго! – крикнул парень, дергаясь так, что его инвалидное кресло закачалось. – Не отри!

Но Ника не могла, словно прикованная она не могла отвести взгляд.

– Садись кушать, – бабушка плюхнула две тарелки на стол, оборачиваясь за ещё двумя. – Что ты застыла?

Бабушка прошла прямо через это темное нечто, заставив тень обиженно перестать улыбаться. Но уже через секунду она снова смотрела на Нику и скалила свой рот.

– Я… – она послушно, словно болванка, села на стул, схватившись за ложку. – Хочу домой.

Из глаз брызнули слёзы, капая в тарелку. Её успокаивали, дедушка гладил по голове, обещал позвонить маме. Бабушка суетилась, тоже что-то беспокойно бормотала, но Ника смотрела только на жуткую тень, все улыбающуюся. Не сводящую с неё глаз.

Было решено, что мама приедет вечером, билеты на поезд остались только на следующий день, а ночевать в этом доме Ника отказывалась наотрез. Она заявила, что Кира они тоже увезут, но тот на это никак не реагировал. С их разговора он вдруг выключился, стал безучастным. Смотрел в окно, словно что-то видит там интересное.

Остаток дня Ника пряталась на кровати. Так эту тень видно не было, её скрывала стена. Проверять не хотелось на месте ли оно, так что девушка сжимала телефон, оглядываясь вокруг. Постепенно темнело, осенью солнце садилось все раньше, опуская сумерки на холодную землю.

– Мам, ну ты где? – звонила в сотый раз за последние полчаса Ника, ледяными пальцами сжимая телефон.

– Скоро буду, доча, тут целое море разлилось! – только извинялась мама, обещая вот-вот приехать.

Ещё час Ника сходила с ума, светя фонариком при включенном свете, как вдруг у бабушки на кухне зазвонил телефон. По доносящемуся разговору Ника поняла, что мама наконец приехала и теперь просит встретить её. Бабушка с дедушкой обувались, а сама Ника решалась встать за своим чемоданом, уже давно собранным и готовым к выезду. Конечно, мама ещё зайдет посидеть, но она вполне может подождать её в машине.

Когда хлопнула дверь, девушка, светя фонариком при свете лампочки, снова опустила ноги на коврик. Она ещё не успела на них встать, как ледяные пальцы схватились за её щиколотки.

Завизжав, девушка дернулась, завалившись на пол. Она свалила чемодан, выронила телефон, больно ударившись о подоконник лбом. Держась за ушибленное место, Ника отползла спиной к стене, видя, как под кроватью клубится темный дым. Она повернула голову, видя, что на кухне все так же стоит другая.

Стоит и улыбается.

Кир в кресле снова очнулся, дергаясь и глядя на Нику.

– Ъеги! – выдавил из себя он. – Ои е юбят када а их мотрят!

Подрываясь на ноги, снося злосчастный чемодан, Ника выбежала на кухню, но третья тень, стоявшая доселе у дверей, перегородила ей дорогу. Тогда девушка оббежала кресло с Кириллом, прячась за него.

– Откуда они взялись?! – завизжала она, сжимаясь в комок на полу. – Это ты их привел!

– Ои седа ут ыли, – простонал парень, откидывая голову. – Ы оста не идела. Е мотрела. А ои седа! Седа ут!

«Они всегда тут были? Всегда тут?!» – судорожно металось в мыслях Ники. Неужели Кирилл всегда видел эти жуткие штуки?..

Она подняла голову, чтобы посмотреть на Кира и спросить, что эти штуки, значит, не опасны, как вдруг вплотную столкнулась с улыбающейся тенью. Та смотрела ей прямо в лицо, дохнув смрадом, вызывающим приступ рвоты. С неё что-то капало, растекаясь теми самыми лужами, что раньше Ника видела на паласе.

Тень приближалась, заляпывая и саму девушку отвратительной жидкостью. Нику тошнило, но она могла только смотреть на жуткую тень, пытаясь кричать. Она раскрывала рот, но не получалось издать ни звука, даже хрип застревал где-то в горле, душа изнутри. Это нечто раскрыло пасть, словно собираясь высосать душу из девушки, что и без того тонула в пустоте черных глазниц.

– Ника!

Девушка дернулась, ударившись макушкой о потолок машины.

– А?.. – растерянно спросила она, глядя на маму, сидящую за рулем.

Что за черт? Как она вообще сюда попала?

– Ты не слушаешь меня, – покачала женщина головой. – Я тебе рассказывала про Людку, маму Кирилла. Ты какая-то бледная. Все хорошо?

– Да, да… – Ника пригладила волосы, пытаясь осмотреться. Судя по пейзажам за окном, они подъезжали к городу. – Ты говори, я просто задумалась…

– Так вот, она Кирочку бабушке все время отдает, я понимаю, устала, но её же сын!..

Ника не слушала, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Она осматривалась, вдруг бросив взгляд в зеркало заднего вида.

На сидении позади них была тень.

Она улыбалась, не сводя пустых глазниц с Ники.

Девушка завизжала, уронив лицо в ладони, пытаясь закрыться от нависающей угрозы.

Но тень не двигалась, не приближалась. Только улыбалась и смотрела. И взгляд этот красноречивее всего говорил, что она теперь никуда не денется.

Она с ней до самой смерти.

А вот когда она наступит – уже другой вопрос.

Ника вздрогнула, оборачиваясь на слишком яркий свет фар несущейся на них фуры.