Kitobni o'qish: «Случайная няня для сына отшельника»

Глава 1

— Ну же, моя Поняшка игривая, заводись! Давай.

Я уговариваю её уже минут десять, и с каждой новой попыткой надежда тает на глазах. Ласково глажу руль, словно это может её пристыдить или разжалобить.

— Заведёшься, и я тебе новое маслице куплю! И в этот раз нормальное, а не как прошлый раз на распродаже. Давай, Поняшечка.

Только, сколько бы я ни упрашивала, моя “итальяночка” стоит с гордым и неприступным видом, будто её вообще не касаются мои мольбы. В салоне холодно, фары погасли, и только слабый запах бензина напоминает о том, что ещё полчаса назад мы ехали и всё было хорошо.

Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Славик с работы сто раз мне говорил: «Меняй ты это ведро с болтами, пока оно тебя где-нибудь в чистом поле не оставило». И ведь как в воду глядел. Но разве я могла его послушать? Нет, конечно.

Во-первых, это моя первая машина. Я помню тот день, когда забрала её из салона — подержанную, но такую блестящую, такую мою. Мы столько пережили вместе: и первые самостоятельные поездки, и мои слёзы после тяжёлых дней, когда я просто сидела в ней и молчала, а она будто слушала. Как я могу вот так взять и предать её ради какой-то новенькой бездушной железки?

А во-вторых, Мальдивы. Эта мечта живёт во мне уже полтора года. Белый песок, бирюзовая вода, и я, загоревшая и счастливая, пью кокосовое молоко из ореха. Ради этого я откладывала каждую копейку. Ну, пыталась откладывать. Но жизнь — штука дорогая. То сапоги увижу — ну как пройдёшь мимо таких красивых, да ещё со скидкой? То кран потек, а сантехника сейчас стоит бешеных денег, вы просто не представляете! Вот и получается: ни Мальдив, ни новой машины, ни даже старой, которая отказывается заводиться.

— Поняшечка, слышишь? Я тебя ни на кого не променяю. Мы как-нибудь выкрутимся. Только заведись, пожалуйста. Я без тебя пропаду.

И вдруг в зеркале заднего вида мелькает свет. Настоящий, живой свет фар, разрезающий темноту. Сердце подпрыгивает и начинает колотиться где-то в горле.

Я вылетаю из машины, даже не подумав открыть дверь как следует. Ноги заплетаются, я падаю на колени, врезаюсь ладонями в холодную землю, но боли почти не чувствую. Вскакиваю, оббегаю свою “итальяночку” и начинаю махать руками как сумасшедшая, надеясь, что меня заметят, что этот водитель не проедет мимо.

“Крузак” притормаживает около меня. Водитель медленно опускает стекло.

Мужчина лет тридцати приспускает свои “рей бены”, а глаза у него ничего такие, красивые. Насыщенно карие, как любимый шоколад.

— Так и будем в гляделки играть? — голос звучит немного грубо, зато отрезвляюще.

И вправду, чего стою рот разинув?

— Ой, простите! — тараторю я, подлетая к окну так близко, что, наверное, он чувствует моё дыхание. — У меня машина сломалась, телефон разрядился в ноль, а здесь лес, и я не знаю, сколько ещё просижу, пока кто-нибудь проедет! А скоро ночь, холодно, и мне страшно одной, вы даже не представляете...

— Дыши, — обрывает он мой панический монолог коротко, но так спокойно, что я действительно делаю вдох.

Мужчина глушит мотор своего огромного джипа и выходит. И вот тут я понимаю, что “Крузак” ему не просто идёт — он создан для него. Высокий, плечи широкие, движения уверенные, без лишней суеты. Он подходит к моей бедной “итальяночке”, открывает капот и склоняется над мотором, копается там несколько минут, пока я стою рядом и пытаюсь заглянуть ему под локоть, будто это поможет.

— Ну что? — выдыхаю я с такой надеждой, будто он сейчас скажет, что всё в порядке.

Он выпрямляется, вытирает руки о джинсы.

— Плохо дело. Сама ты никуда не поедешь. Только эвакуатор и сервис.

— Так вызовите! — я хлопаю глазами, не понимая проблемы. — У вас же телефон есть?

— Есть, — он смотрит на меня, и в этих шоколадных глазах мелькает какая-то тень. — Только я не могу с тобой здесь ждать. Мне домой нужно.

Пару секунд я перевариваю услышанное. А потом внутри всё сжимается.

— В смысле — не можете? — голос предательски дрожит. — А я? Вы меня тут оставите?

Он молчит. Просто смотрит на меня. А я вдруг отчётливо понимаю, как жалко, наверное, выгляжу: коленки в грязи, ладони в земле, волосы растрепались, а в глазах отчаяние и пять копеек страха.

— Слушай, — говорит он наконец, и в его голосе появляется что-то человеческое, — есть один вариант. Но он странный.

Мне плевать. Мне плевать на всё, если в этом варианте есть тепло и розетка для телефона.

— Я согласна. На любой. Даже на самый дурацкий.

Он усмехается, чуть заметно, одними уголками губ.

— Поехали ко мне. Машину на тросе дотащим, а завтра утром уже вызовем эвакуатор.

Я смотрю на него, потом на его огромную машину, потом на тёмный лес, который уже начинает давить со всех сторон. Страшно. Очень. Но оставаться здесь одной — ещё страшнее.

Мужчина вдруг с усмешкой добавляет:

— Я не маньяк, если что.

От его слов легче не становится, но за всё время, что я здесь стою, это единственная машина, которая тут проехала.

Поэтому выбор у меня невелик: ночь в лесу или логово незнакомца.

Кажется, я даже слышу, как где-то глубоко внутри включается тот самый тумблер, который отвечает за безрассудство.

— Поехали, — отвечаю, собрав всё мужество и отчаяние в кулак.

Глава 2

Не знаю, что я ожидала увидеть, но точно не современное произведение архитектуры прямо посреди леса. Большой двухэтажный дом из металла, камня и стекла, на котором лучи закатного солнца рисовали свой причудливый, но яркий и такой живой рисунок.

Вокруг облагороженная территория с красивым ландшафтным дизайном и необъятный простор. Нет ни заборов, ни даже живой изгороди. Пока я с немым восторгом крутила головой, продолжая крепко сжимать руль своей “итальяночки”, дверь дома открылась и наружу выбежал мальчик. В ярко-жёлтой футболке со смешным динозавром и в синих шортах.

Мой неожиданный спаситель открывает дверь своего монстра, спрыгивает на землю и ловит пацана.

— Ты почему раздетый выскочил?! — слышу его возмущение, когда выбираюсь из своей Поняшки.

Мальчишка, вместо того чтобы отвечать, смотрит на меня. С интересом, склонив голову набок.

— Пап, а это кто?

Мужчина бросает в мою сторону быстрый взгляд.

— Никто. Пошли, Митька, в дом.

Он с сыном на руках идёт домой, около самого входа останавливается. Оборачивается полубоком.

— Вы идёте?

И заходит в дом, не дожидаясь моего ответа.

Бирюк!

Ему про элементарную вежливость хоть что-то известно? Гостеприимство, в конце-то концов! Он даже не представился. И моего имени не спросил, вот и получается, что я “никто”.

“Не заводись, Аня! Он вообще мог не останавливаться, и ночевала бы ты сейчас в своей «итальяночке» посреди леса.”

Тяжело вздохнув, признаю правоту здравого смысла и, засунув всю гордость и неуместную обиду, иду к дому.

Захожу и тихо присвистываю.

Такое я видела только в фильмах.

— Не свисти, денег не будет, — говорит пацан, сложив руки на груди и рассматривая меня с важным видом. — Значит, ты Никто.

— Или просто Аня, — криво улыбаюсь.

— Я Митя.

Мальчишка подходит, протягивает руку, которую я тут же пожимаю.

— Аня, которая Никто, а ты умеешь готовить?

Задумываюсь, ищу в таком простом вопросе подвох. Но какой подвох может быть от пятилетки? А судя по внешнему виду, пацану где-то пять, может, шесть лет.

— Умею.

— Тогда я хочу яблочный пирог.

Смотрит с вызовом, а в голосе требовательные нотки. Но не капризного ребёнка, а маленького босса, чьи решения не обсуждаются.

— Хорошо, но ты помогаешь! — и пока Митька не успел слиться, добавляю: — Я у тебя впервые, не знаю, где и что стоит. И, кстати, твои родители не будут против?

— У меня только папа, а ему опять позвонили по работе. Он в кабинете.

Митя хоть и пытается выглядеть нарочито весёлым, но грустные нотки, как и взгляд, брошенный вглубь дома, выдают его истинное настроение.

— Значит, решено, будем готовить пирог, пока твой папа занят делами.

Митька расцветает, кивает. Делает шаг ко мне, хватает за руку и тащит куда-то вглубь дома.

Мы проходим через огромную гостиную, где всё так стильно и продуманно, что невольно притормаживаю. Любуюсь. Не факт, что я ещё когда-нибудь такое в живую увижу. Только Митька даже на миг не ослабевает напора. На буксире продолжает тянуть вперёд, пока мы не заходим на кухню.

Белую, глянцевую… и стерильную, как операционный кабинет.

Ох, надеюсь, мне не влетит, что мы наведем здесь немного хаоса.

И во всей этой идеальности в глаза бросается холодильник. С разноцветными магнитами, которые на первый взгляд прикреплены хаотично, но если присмотреться внимательнее, то можно разглядеть рисунок.

— Это я украшал, — гордо сообщает Митька, проследив за моим взглядом.

Улыбаюсь и присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Красиво получилось. А где у вас продукты? Нам для пирога мука нужна, масло, сахар и, конечно же, яблоки. И, если хочешь, пожарим картошку с мясом. Тогда нам понадобятся картошка и мясо соответственно.

Митька деловито открывает нижний шкафчик.

— Мука тут. А мясо в холодильнике есть. К нам постоянно приезжает тётя Клава, и она готовит на несколько дней вперёд. Но сегодня её не было, заболела. И я весь день был один, потому что я уже большой!

— Ого! А хочешь, я научу тебя готовить пирог, чтобы в следующий раз ты и сам справился?

Митя задумывается, но ненадолго, а уже в следующую секунду в его глазах загорается предвкушающий огонь, он активно кивает.

— Хочу!

— Тогда погнали!

Мы достаём продукты. Я показываю, как чистить яблоки, и Митька старательно водит ножиком (я стою рядом и подстраховываю, конечно), вырезая сердцевинку.

— А почему твоя машина сломалась? — спрашивает он, вытирая испачканные соком руки о футболку.

— Эй, так не пойдёт! — я ловлю его ладошку. — Повара должны быть чистыми. Где у вас полотенца?

Митька показывает, я вытираю ему руки, и он тут же снова хватается за яблоко.

— Сломалась, потому что старенькая уже, — отвечаю я. — Но она хорошая, моя Поняшечка. Мы с ней много чего пережили.

— Поняшечка? — Митька прыскает со смеху. — Смешное название. Мою машинку зовут Бульдозер.

— Бульдозер? — теперь моя очередь удивляться.

— Ага, — Митя кивком показывает на детский квадроцикл, что стоит посреди идеального газона. — Он сильный и везде пройдёт.

Я смеюсь. И Митька смеётся вместе со мной, и в этом детском смехе есть что-то такое настоящее, что у меня на душе становится легко и тепло.

— А где твоя мама? — спрашиваю осторожно, замешивая тесто.

Митька пожимает плечами.

— Не знаю. Её нет. Папа говорит, что она уехала далеко, — Митя замолкает ненадолго и добавляет без особой грусти: — У меня только папа.

Теряюсь, не знаю, что ответить, поэтому просто решаю перевести тему:

— Папа у тебя хороший. Он меня спас сегодня. Не бросил в лесу одну.

— Да! Он у меня крутой, как настоящий супергерой! Такой же сильный и умный!

Не успеваем замесить тесто и залить яблоки, как Митька переключается на более важную тему:

— А картошку будем жарить? Хочу, чтоб было много мяса. Очень много!

— Будет тебе много, — улыбаюсь я. — Давай сначала пирог в духовку поставим, а потом за картошку возьмёмся. Договорились?

— Договорились!

Мы возимся на кухне, как старые друзья. Митька рассказывает про свои машинки, про садик, про то, что он не любит манную кашу, а любит — сюрприз! — макароны с сыром. Я рассказываю про свою “итальяночку”, про то, как училась водить и однажды чуть не въехала в столб.

Когда пирог отправляется в духовку, мы чистим картошку. Митька, конечно, больше начищает на пол, чем в миску, но я его не ругаю. В конце концов, уборка — дело наживное, а вот доверие ребёнка — штука хрупкая.

— А папа твой что любит? — спрашиваю, нарезая мясо.

Митька задумывается.

— Не знаю. Он всё ест, — потом оживляется: — Но он очень любит, когда я ему чай приношу. Сам. Сам завариваю!

— Серьёзно? — удивляюсь я. — Ты умеешь чай заваривать?

— Ага. Папа научил. Говорит, что настоящий мужик должен уметь сам о себе позаботиться. И о других тоже.

Я смотрю на этого пятилетнего малыша, который рассуждает как взрослый, и у меня снова щемит сердце.

— Значит, после ужина ты будешь заваривать чай для папы? — спрашиваю.

— И для тебя тоже, — великодушно сообщает Митька. — Ты же повар, тебя нельзя без чая оставлять.

Я смеюсь, и в этот момент на кухню заходит он.

— Пап! — Митька бросает картошку и летит к отцу. — Мы пирог делаем! Яблочный! И картошку с мясом! Аня готовит, а я помогаю!

Мужчина ловит сына, сажает на руку и смотрит на меня поверх его головы.

— Я смотрю, вы уже подружились.

В его голосе нет той грубости. Или мне кажется?

— Митька — отличный помощник, — улыбаюсь я. — Ужин будет через полчаса.

— Пахнет вкусно.

Я отворачиваюсь к плите, чтобы скрыть смущение, и начинаю активнее помешивать картошку. А Митька уже тащит отца смотреть на пирог через стекло духовки.

— Видишь, какой красивый! Это мы с Аней!

— Вижу, сынок. Молодцы. Давай, пока Аня занята жаркой, наведём порядок.

Только, противореча собственным же словам, мужчина не спешит отходить от меня. Стоит рядом. Его пристальный взгляд чувствую на своём виске, будто к нему дуло пистолета приставлено. От волнения мои действия становятся резкими.

— Ау-уч, — кистью касаюсь края сковородки.

Отец Мити тут же хватает меня за ладонь, подводит к раковине и подставляет ожог под прохладную воду.

— Аккуратнее надо быть.

— Я и была, но, когда на тебя так пялятся, сбивает с толку.

Тут же прикусываю язык, ругаю себя, что, скорее всего, сказала лишнего. Но вместо грубости мужчина отвечает мне мягким смехом.

— Кстати, я Глеб.

— Аня.

— Приятно познакомиться, Аня.

Да уж, такого в моей жизни ещё не было: сначала готовишь ужин, а потом узнаёшь имя, для кого стараешься.

***

Дорогие читатели, книга пишется в рамках литмоба «Чужих детей не бывает»

Приглашаю вас в новинку от моей коллеги.

“Миллиард проблем. Кара небесная”

Автор: Любовь Трофимова

Любимый предал меня, выбрав более достойную партию. Мне не привыкать, но… Потеряв веру в любовь, я выбрала свой путь к счастью.

Загадочный незнакомец готов помочь, но мне трудно понять, что он потребует взамен. Его сердце тоже ранено, а в его прошлом много тайн и интриг, несущих с в себе смертельную опасность.

Сомнениям места не осталось, когда я оказалась там, где не должна была, и услышала то, что изменит не только мою жизнь.

Читать ТУТ (тык)