Kitobni o'qish: «Книжная лавка Нины Читайкиной»

Глава

Октябрьская Москва неслась куда-то на бешеной скорости. На одном из светофоров в районе Чистых прудов Артём бросил взгляд на часы и резко затормозил.

- Блин, Алиса! - вслух выругался он под шлемом.

У его любимой племяшки завтра был день рождения. Целых семь лет. Артём обещал привезти ей какую-то особенную, волшебную книгу со сказками, но в суматохе дедлайнов напрочь об этом забыл. Все крупные торговые центры уже закрывались, и парень начал судорожно оглядываться по сторонам.

И тут его взгляд зацепился за теплое, янтарное свечение в глубине тихого переулка. Над аккуратной деревянной дверью горела вывеска: «Книжная лавка Нины Читайкиной». От этого места веяло таким невероятным, не московским уютом, что Артём, не раздумывая, свернул с проспекта, припарковал свой мощный черный байк прямо у витрины и, сняв шлем, толкнул тяжелую дверь.

Внутри лавки пахло корицей, свежезаваренным чаем и типографской краской. На кассовом аппарате, свернувшись огромным рыжим клубком, лениво спала толстая рыжая кошка Плюшка, которая даже ухом не повела на тихий звон колокольчика над дверью.

Артём сделал шаг вперед, собираясь позвать продавца, но договорить не успел.

В глубине магазина, у самого высокого стеллажа, на старой деревянной стремянке стояла хрупкая девушка в темно зеленом кардигане. В её руках была огромная стопка детских книг в ярких обложках. Нина как раз пыталась дотянуться до самой верхней полки, когда старая стремянка, поскрипев сломанной ножкой, рухнула на бок.

- Ой! - только и успела пикнуть Нина.

Артём на подсознании рванулся вперед, чтобы поймать её, но расстояние было слишком большим. Раздался громкий, оглушительный бабах, шуршание сотен страниц и звон упавшей со стола чайной ложки. Кошка Плюшка от такого грохота подпрыгнула на кассе и мгновенно испарилась под ближайшим диваном.

Нина сидела посреди этого книжного хаоса, смешно раскинув ноги, её роскошные каштановые локоны растрепались. Она зажмурилась от пыли, а когда открыла глаза, то наткнулась на испуганный и ошеломленный взгляд высокого кудрявого парня в кожаной куртке, который замер прямо перед ней.

Их взоры встретились. Нина смотрела снизу вверх в его серые глаза, а Артём разглядывал её точеные черты лица, и этот мягкий, теплый свет во взгляде её зеленых глаз. Вокруг них шумела огромная, правильная Москва, но для Артёма в эту самую секунду весь мир вдруг резко пошатнулся, сошел со своей привычной оси и полетел куда-то по совершенно не запланированной траектории.

Артём быстро пришел в себя, сделал шаг вперед и протянул Нине руку.

- Вы целы? Ничего не сломали? - в его голосе звучало искреннее беспокойство.

- Цела, спасибо, - Нина уверенно приняла его ладонь, аккуратно поднимаясь на ноги и отряхивая зеленый свитер от книжной пыли. - Пострадала только моя гордость и идеальный порядок на нижней полке. Стремянка давно просилась на пенсию, но я всё откладывала этот момент.

Она спокойно улыбнулась, и Артём поймал себя на мысли, что её голос звучит так же уютно, как пахнет в самой лавке. В этот момент из-под дивана осторожно высунулась круглая рыжая морда кошки Плюшки, проверяя, закончилось ли землетрясение.

Парень вспомнил, зачем вообще ворвался в магазин, и слегка смущенно кашлянул, поправив кожаную куртку.

- На самом деле, мне повезло, что вы открыты. Я проезжал мимо и вдруг вспомнил, что у моей племянницы Алисы завтра день рождения. Ей исполняется семь лет, и я обещал подарить особенную книгу. Что-нибудь волшебное, но не банальное.

Нина понимающе кивнула, её глаза загорелись профессиональным азартом. Она подошла к уцелевшему стеллажу у окна и безошибочно вытянула большую, увесистую книгу.

- Возьмите вот эту, - Нина бережно протянула её Артёму. - Это история про маленького потерявшегося медвежонка, который искал дорогу домой по звездам. Здесь совершенно шикарные, живые акварельные иллюстрации. Знаете, такие, которые хочется подолгу разглядывать вместе с ребенком перед сном. Семь лет, идеальный возраст для этой сказки.

Артём открыл книгу. Страницы были плотными, а рисунки настолько теплыми и глубокими, что он сам на секунду засмотрелся на нарисованного пушистого мишку под созвездием Большой Медведицы.

- Это именно то, что нужно. - улыбнулся он.

Пока Нина пробивала покупку на кассовом аппарате, поверх которого снова гордо устроилась Плюшка, Артём внимательно осмотрел поломанную деревянную стремянку, сиротливо лежащую в углу. Он ничего не сказал, расплатился, пожелал Нине хорошего вечера и вышел на улицу, где его ждал байк.

***

На следующий день, ровно в то же время, колокольчик над дверью книжной лавки снова весело зазвенел.

Нина подняла глаза от рабочего стола и замерла. На пороге стоял Артём. В своей неизменной кожанке, с легкой рыжей кудрявой растрепанностью на голове, а в руках он держал новенькую, пахнущую свежим деревом и лаком, абсолютно надежную стремянку с прочными металлическими креплениями.

- Вечер добрый, Нина, - Артём аккуратно поставил её у стеллажа и слегка пристукнул ладонью по верхней ступеньке. - С этой стремянки точно не упадете.

Нина несколько секунд просто переводила взгляд с новеньких блестящих креплений на широкую, немного смущённую улыбку Артёма. Кошка Плюшка, словно признав в госте полезного человека, даже не подумала прятаться. Она лишь лениво потянулась, издав тихое «мяв», и перевернулась на другой бок, подставив тёплому свету лампы толстое рыжее брюшко.

- Ого… - наконец выдохнула Нина, спускаясь из-за прилавка. Она подошла ближе и робко коснулась гладкого, идеально отшлифованного поручня. - Вы это серьёзно? Это мне?

- Абсолютно, - Артём перехватил поудобнее свой шлем и качнул головой. - Мужское слово. Вчера я пообещал себе, что больше не допущу книжных лавиноопасных ситуаций в этом переулке. К тому же, племяшка была в таком восторге от медвежонка и звёзд, что я почувствовал себя обязанным вашей лавке. Вы спасли мою репутацию лучшего дяди на свете. Так что считайте это бартером за спасение.

Нина тихо рассмеялась, и этот звук заставил Артёма окончательно расслабиться. Напряжение безумных рабочих будней, где ему приходилось ежесекундно контролировать всё вокруг, здесь, среди старых переплётов и запаха корицы, растворялось без следа. Его привычная собранность и жёсткая выправка, выработанные годами службы, вдруг уступили место удивительному спокойствию.

- Ну, раз это бартер, то он явно неравноценный, - Нина хитро прищурилась, глядя на него снизу вверх. - Книга стоила куда меньше, чем эта надёжная стремянка. Я просто обязана компенсировать разницу. Вы пьёте чай? Есть еще пирожки с вишней. Или, судя по байку и куртке, признаёте только крепкий чёрный кофе?

- От чая с корицей, которым здесь пахнет ещё с улицы, я точно не откажусь, - признался парень.

Нина кивнула и скрылась за небольшой занавеской в глубине лавки, откуда через минуту послышался приятный шум закипающего чайника и звон фарфоровых чашек. Артём остался стоять у новой стремянки.

- Держите, - Нина вернулась, неся две аккуратные глиняные кружки, от которых поднимался ароматный пар. - Чай с липой, корицей и капелькой секретных специй от Читайкиных. Семейный рецепт.

Артём принял тёплую кружку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по руке парня пробежал едва заметный разряд электричества. Чтобы скрыть лёгкое замешательство, он сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

- Потрясающе. Настоящая магия.

- Магия, это то, что вы принесли стремянку на следующий же день, - Нина принесла блюдо с аппетитными жареными пирожками. Присела на край своего рабочего стола, бережно держа свою кружку обеими руками. - Расскажите, как Алиса отреагировала на подарок? Рассматривала картинки?

Они проговорили около часа. Оказалось, что Артём уже несколько лет работает личным телохранителем у крупного и очень серьёзного московского бизнесмена. Его жизнью являются постоянные разъезды, жёсткие графики, строгие костюмы и глухие тонированные стёкла, где нет места слабости или случайностям. А Нина унаследовала эту лавку от бабушки и изо всех сил старалась сохранить её аутентичность, оберегая этот тихий островок уюта от безликого внешнего мира. Она слушала его рассказы о суровых буднях с неподдельным интересом, а он ловил каждое её слово, поражаясь тому, как в одном человеке может сочетаться такая хрупкость и внутренняя сила.

Когда чашки опустели, а за окном окончательно сгустились октябрьские сумерки, Артём понял, что пора уходить - телефон в кармане куртки настойчиво завибрировал, напоминая о вечерней смене шефа.

- Мне пора, Нина. Рад был помочь, - он натянул кожаную куртку и взял шлем. - И спасибо за чай с чудными пирожками.

- Вам спасибо, Артём. За мою безопасность, она тепло улыбнулась, провожая его до двери.

Колокольчик над дверью снова весело зазвенел, выпуская парня в холодную московскую ночь. Артём завёл мотоцикл, но, прежде чем уехать, обернулся. Нина стояла у окна, мягкий янтарный свет лавки очерчивал её силуэт, а на самой верхней полке, куда теперь можно было забраться без всякого страха, ровными рядами стояли яркие детские книги.

Артём улыбнулся под шлемом. В его опасной и расчётливой работе не было места романтике, но он был абсолютно уверен: в этот тихий переулок на Чистых прудах он обязательно вернётся.

***

Запах стерильных бинтов и лекарств въедался в лёгкие, напрочь вытесняя из памяти ароматы липового чая и корицы. Артём полулежал на высокой больничной койке, откинув голову на подушки. Левое плечо, плотно стянутое повязкой, глухо и надрывно ныло после того, как утреннее действие анальгетиков подошло к концу.

На тумбочке у кровати надрывался беззвучный мобильник. Экран то и дело загорался от сообщений из службы безопасности и звонков от коллег, но Артём не обращал на них внимания. В голове крутилась только одна мысль: он идиот. Самый настоящий профессиональный идиот. Он просчитал траекторию пуль, среагировал на долю секунды раньше нападавших и закрыл шефа, получив пулю в плечо, но забыл спросить у Нины номер телефона. Да, когда они пили чай, она в шутку назвала свой семейный рецепт «секретом от Читайкиных», так что фамилию он теперь знал. Вывеска не врала, она действительно была Ниной Читайкиной. Но что толку? Никаких других зацепок в его кармане не осталось, кроме магазинного чека без мобильного номера, а возвращаться в лавку на Чистых прудах в ближайшие недели ему точно не позволят врачи.