Kitobni o'qish: «Ничего личного»

ПРОЛОГ

Летний вечер подходил к концу. Приятный взору багровый румянец разлился по небу. Текущим днем мегаполис и его жители изнывали от жары. Сегодня был самый знойный день в году, и все жаждали наконец-то вдохнуть прохладу ночи. Однако солнце не спешило уходить. Своими лучами оно, словно паук, цеплялось за верхушки высотных домов, пока за утомленных небесным светилом горожан не заступились грозовые тучи. Вначале пошла мелкая морось, чередующаяся с отблесками вечернего солнца. Погода была нестабильной. Порывы сильного ветра то затягивали небо грозовыми тучами, то вновь раздвигали их, расчищая путь солнечной лазури. Через некоторое время в этой борьбе стихий победила долгожданная гроза. Несколько раз сверкнула молния, невдалеке раздался сильный гром, и вот первые крупные капли дождя упали на землю.

Сидя в автомобиле, я любовалась этой летней игрой природы и слушала музыкальную композицию Гайдна. Его «Прощальная» симфония лилась с неприсущей простоте изысканностью, одновременно успокаивая и не давая расслабиться. Прозрачное звучание мелодии вторило начавшемуся проливному дождю. Слияние человеческого шедевра с природной стихией было поистине фантастическим.

Всю красоту классической музыки открыла для меня старенькая медсестра, которая ухаживала за мной в больнице несколько лет назад. Тогда в это мало радостное место я была доставлена с сильными травмами после очередного избиения своим «любящим» мужем. Пока я приходила в себя от случившегося, эта медсестра часто ставила мне произведения известных мировых композиторов. Матильда, так звали ту жизнерадостную старушку, верила, что высокая музыка способствует физическому и душевному выздоровлению человека. Так, лежа на больничной койке, под красивые, простые и сложные мелодии я предавалась тягостным размышлениям о бренности жизни. В мыслях сливались красота звучания и уродство моего ничтожного существования. Величественные композиции стали моими лучшими и, наверное, единственными друзьями. Они успокаивали, критиковали, заставляли плакать и радоваться, дарили надежду и напоминали о суровой реальности. За несколько месяцев, проведенных в больнице, я всем сердцем полюбила классику. Однако никогда не слушала композицию дважды. Слишком много было в моей жизни горьких повторений. Поэтому я всей душой начала стремиться только к новому и не принимала тавтологию даже в музыке.

Пока я была погружена в воспоминания о прошлой жизни, дождь потихоньку заканчивался. Мои картины давно минувших дней заботливо сопровождала последняя часть «Прощальной» симфонии. За традиционным по форме финалом следовала дополнительная медленная часть, которая успокаивала мою память после сумасшедшей агонии, вызванной непрекращающейся болью прошлого.

Во время ее исполнения я представила, как сижу в зале и вижу музыкантов, которые один за другим прекращают играть и уходят за кулисы. Сначала исключаются все духовые инструменты. В струнной группе утихают контрабасы, затем виолончели, альты и вторые скрипки. Симфонию доигрывают лишь две первые скрипки, они после завершения музыки гасят свечи и уходят вслед за остальными.

 
…И в «Прощальной», скользя по наклонной,
По изящной наклонной в закат,
Гайдн погасит свечу, с поклоном
Обозначит финал: шах и мат.
 

Музыка умолкла, однако последние капли мелкого дождика из рассеивающихся тяжелых туч продолжали играть по лобовому стеклу моего автомобиля ее отголоском. Автомобильная пробка, словно тромб в тонком кровеносном сосуде, остановила поток движения и даже не думала рассасываться. Я открыла окно и вытянула руку наружу. Прощальные капли были такими теплыми и нежными. Они стекали по моей руке, словно прося меня выйти к ним. Я поддалась уговорам и, оставив машину за несколько кварталов до места моего назначения – театра, пошла пешком. Чтобы не намочить и не испортить обувь пошла босиком. Кожа моих стоп соприкасалась с остывающим после жаркого дня тротуаром. Одновременно я ощущала тепло от асфальта и прохладу оставленных дождем луж. Идя молча по свежим потокам воды, внутри я вопила к небесам. Я умоляла их отмыть меня от тягостных, раздирающих душу воспоминаний. Мысли, уходящие глубоко корнями в мое детство, не давали мне покоя ни днем, ни ночью уже очень много лет. Я бы отдала все, чтобы навсегда стереть из памяти терзающие картины прошлого и начать жизнь с чистого листа. Однако в ответ на мою мольбу небо посылало лишь уходящий мелкий летний дождик, капли которого слезами стекали по моему лицу. Сегодня весь город плакал вместе со мной.

Наконец я пришла в театр. Несмотря на существенное опоздание, меня пустили на спектакль. Я пришла в этот храм искусства, чтобы забыться и немного отвлечься от тягостных раздумий. Однако мрачность и актуальность пьесы еще больше погружали меня в пучину размышлений. На сцене шла постановка драмы Шекспира «Гамлет». Мысли в моей голове, словно диалоги на сцене, сменяли одна другую. Мое внутреннее состояние звучало в унисон с каждой мыслью великого драматурга. Некоторые фразы и высказывания врезались, словно скрижаль, в мое сознание:

 
«Пылинка зла уничтожает благо».
 
 
«Не долг ли мой – тому, кто погубил
Честь матери моей и жизнь отца,
Стал меж избраньем и моей надеждой,
С таким коварством удочку закинул,
Мне самому, – не правое ли дело
Воздать ему вот этою рукой?»
 
 
«Ты повернул глаза зрачками в душу,
А там повсюду пятна черноты».
 
 
«Быть иль не быть, вот в чём вопрос.
Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними?».
 

Я начала понимать суть высказываний, которым некогда не придавала значения. Мне, как никому другому, было знакомо состояние Гамлета. Я, как и он, жаждала справедливости и искала ответы. Единственное, что нас отличало с персонажем произведения, – причины, по которым мы хотели воздаяния нашим обидчикам. У него это была месть за коварное убийство отца. Мое же сердце хотело поквитаться с теми, кто нанес ему незаживающие раны, совершая физическое насилие и подвергая страшным моральным унижениям.

Спектакль близился к завершению. Актеры на моих глазах легко и непринуждённо проживали судьбы тех, чью боль до конца, возможно, даже не понимали. Безукоризненно исполняя свои роли, они все равно оставляли во мне чувство искусственности, непонимания смысла мести и борьбы. И вдруг мне захотелось поставить свой куда более реалистичный спектакль под названием «Ничего личного…» или «Воздаяние за свою сущность».

После премьеры я не стала наслаждаться посиделками в уютном театральном кафе и участвовать в «закулисных» рассуждениях о том, в чем большинство зрителей не разбираются. Я вышла из монументального здания театра и направилась к своей машине. Дождь к этому времени закончился, уступив место розово-голубому закату. Прощальные лучи солнца тонули в лужах. Несколько волшебных минут они отражали заходящее за горизонт сияние величественного светила. Весь город сверкал от солнечного отражения в мутной воде, словно усыпанный драгоценными камнями. Несмотря на косые взгляды прохожих, я прыгала по лужам, словно маленькая девочка. Я радовалась, потому что наконец поняла, как могу освободиться от груза прошлого, под тяжестью которого я рабски жила все эти годы. Предвкушение будущего спектакля, который я собиралась поставить, вызвало во мне мощный прилив сил и энергии. Во мне словно взорвалась витаминная бомба, и зажглось пламя, способное сжечь мое прошлое дотла.

Я приехала домой и принялась составлять список основных персонажей своей «драмы». В него вошли десять ненавистных имен из моего прошлого. Я не спеша старательно выводила каждую букву, представляя их лица. Это были лица людей, которые все мои школьные годы вытирали об меня ноги и морально ломали. Каждый инициал их имен напоминал, какую лютую ненависть они ко мне питали. Каждая закорючка искажала мою душу от боли воспоминаний их беспричинной злобы и безудержной агрессии. В каждом знаке я видела ничем не прикрытое безграничное презрение одноклассников ко мне. Когда-то они отобрали у меня радость жизни. Теперь пришла моя очередь оставить свою роспись на пергаменте их жизней.

P. S. А сейчас несколько слов об авторе, режиссере и актере этого гениального представления в моем лице. Я – реальный человек из плоти и крови. Хотя, лицезря мое действо, многие предпочтут, чтобы я была выдуманным персонажем, а мои истории – плодом больного воображения. Но вынуждена огорчить. Я – человек, поэтому могу делать, что хочу. Сейчас у меня есть все: красота, завистники, прекрасный дом, квартира, несколько машин и, конечно же, деньги. Я – богатый человек и транжира жизненных ресурсов. Когда-то в моей жизни все выглядело не так радужно. У меня не было ничего из вышеперечисленного. Жизнь была поломана, и никаких перспектив я не видела. Но на данный момент я достаточно крепко стою на ногах, чтобы позволить себе превратить боль прошлого в лекарство, способное излечить меня от жалости не только к самой себе, но и к тем, кто стал ее причиной. Поэтому я осознанно сбилась с пути и отклонилась от нормы, моральных кодексов и прочих якорей. Хотя границы нормы размыты. Все зависит от тех очков, которые надеваешь, чтобы их увидеть. Я не ношу очки. Предпочитаю смотреть на мир, на грани человеческих эмоций без посредников.

ГЛАВА 1

После спектакля подготовка к встрече с моими обидчиками заняла почти два года. За это время я собрала личную команду помощников, а также накопила довольно много материалов на тех, с кем хотела поквитаться. Перед началом постановки я знала о своих героях больше, чем они сами. Собрав все документы, записи, фотографии и, главное, сам черный список в довольно большой чемодан, я наконец впервые за долгие годы вернулась в свой родной город.

Мое возвращение пришлось на самый разгар весны. Природа, как и я, возрождалась после долгой и суровой спячки. Она мне словно шептала о том, что пора действовать. И мне нравился ее призыв. Я гуляла по улицам города и пробуждалась вместе с каждой раскрывающейся почкой, с каждым молодым листиком, со всем, что обновлялось и оживало. Ступая по родной земле, я осознавала, что назад дороги нет. Ничего уже не останется прежним, и уж точно не будет никаких лейтмотивов из моего прошлого.

Желанная встреча с первым именем из списка произошла буквально через несколько часов после моего прилета. Я не хотела ждать ни минуты. У меня руки чесались начать свое представление как можно быстрее. Поэтому я попросила помощников доставить мои вещи в гостиницу, а сама отправилась к первой своей обидчице.

Спустя много мучительных для меня лет наши пути снова пересеклись в лифте дома, в котором она жила. Ее статус и положение позволяли обзавестись комфортным жильем в престижном районе города. Как и в детстве, она старалась не ездить на маленьком пассажирском лифте. Предпочитала большой грузопассажирский, так как увеличенная площадь защищала от нежелательного вторжения посторонних в ее личное пространство. Никто не дышит в спину, нагло не рассматривает, во что ты одет, не заглядывает бесцеремонно на экран твоего мобильного. Ведь это ее очень раздражало и вызывало агрессию. Данная привычка вросла корнями еще в школьные времена. Дистанция была установлена ею для всех, кого она считала «не своими». Нарушение «предписанного» интервала всегда жестко наказывалось. Эту обычную с виду девочку боялись многие школьники. Будучи умной и расчетливой, она стала авторитетом. Ее интеллектом восхищались даже старшеклассники, поэтому ее слова и желания имели немалый вес среди учащихся.

В школе мне «посчастливилось» на личном опыте прочувствовать, что значит нарушить установленные ею границы личного пространства. Когда-то, случайно наступив ей на ногу, я была подвергнута публичному наказанию членами ее компании за нанесенное оскорбление. После занятий меня поймали и насильно притащили за угол школы. Моя мучительница приказала мне снять колготки. Еле сдерживая слезы, я повиновалась. Один из ребят снял ремень с пояса и подошел ко мне. По кивку ее головы он нанес мне удар ремнем по икрам ног. От пронизывающей боли я упала на колени. Мне было велено встать. Я молила о пощаде, однако мои слезы только подогревали азарт истязателей. Я перенесла десять ударов, которые рассекли мои ноги в кровь. Меня наказывали на глазах у десятков школьников, дабы никому не было повадно ходить по ногам элиты школы. Никто даже не подумал за меня заступиться. Никому не было дела, что каждый удар наносил увечья не только моему телу, но и достоинству. От боли слезы градом лились из глаз. Мне было нестерпимо больно и стыдно, однако я даже не думала сдвинуться с места. Страх и безнадежность парализовали мою волю. Стиснув зубы, я с покорностью жертвы принимала каждый удар и насмешки.

Воспоминания о таком зверском наказании выбросили адреналин в мою кровь. Щеки от этого стали пунцовыми, дыхание участилось. Несмотря на то, что нас в лифте было всего двое, я подошла к своей мучительнице вплотную и вежливо поздоровалась. В ответ – абсолютно не заинтересованный во мне взгляд. Меня она, конечно, не узнала, да и не могла узнать. Я прекрасно понимала, что за маской напускного равнодушия кроется сильное раздражение от моей близости. За долгие годы ей так и не удалось освободиться от своей фобии.

Шли секунды, а я продолжала стоять рядом и нагло рассматривать первую героиню из моего черного списка. Правильная осанка, взгляд исподлобья, родимое пятно на ее шее в виде сердечка, волосы всегда собраны наверх в пучок, строгая одежда и слегка погрызенные ногти на руках… Она не изменила своим привычкам! Лифт бесшумно поднимал нас наверх. Ничего не подозревая, она нервно просматривала ленту новостей в своем телефоне, а я смотрела в раздраженные от моего присутствия глаза своему прошлому. К большому облегчению для моей школьной мучительницы, лифт наконец остановился. Я попрощалась и вышла на несколько этажей раньше, чем она. Эта встреча окончательно убедила меня в том, что запланированный мной спектакль не просто имеет место быть, но его громкая премьера обязана начаться прямо с этой минуты.

Барышня-ногтегрызка, которую я так раздражала в лифте, числилась вторым номером в моем списке персонажей, звали ее Злата. Редкое красивое имя диссонировало с ее внешними данными. Однако это никак не мешало ей получать то, чего она хочет.

За несколько месяцев до моего возвращения на родину верные помощники детально собирали сведения о ней. Они тщательно наблюдали и следили за каждым ее шагом. Переворошили все ее прошлое и настоящее. Детально изучили повадки, пристрастия и манеру поведения. Из их сведений я узнала все, чем она дышала и дышит. Выяснилось, что после школы Злата с отличием окончила институт экономики и права. Получив диплом, сразу устроилась работать на хорошую должность в крупнейшую рекламную компанию. Была ответственным исполнителем рекламных проектов, так называемым менеджером ОИРП. Молодой, образованной, амбициозной и целеустремленной Злате сразу доверили вести все комплексные рекламные кампании. И она с гордостью оправдала ожидания своего начальства. Работая с ней, заказчики всегда были довольны и возвращались снова и снова. Благодаря приросту клиентов она стала самым высокооплачиваемым и востребованным специалистом в сфере рекламы и пиара.

Злата действительно добилась многого и была «на коне», однако плохой наездницей. Почему? Потому что не была счастлива. Постоянная спешка. Обязательное достижение поставленных задач. Ее жизнь напоминала беговую дорожку. Чтобы не сойти с дистанции, Злата никогда не останавливалась. Никогда не оглядывалась. Никогда не наслаждалась. Даже секс у нее был сугубо для поддержания здоровья. Единственное, чем она жила, это ее цели. Поэтому, несмотря на многочисленных поклонников, Злата и в личной сфере держала дистанцию. Она не могла позволить, чтобы какие-то любовные переживания нарушили привычный для нее ритм жизни и нанесли ущерб карьере. Любовные связи не выходили за рамки легких увлечений. О семье и детях даже не могло быть и речи. Все это Злата считала якорем и обузой.

Я знала, до какого состояния нужно было довести мою мучительницу детства, чтобы привести ее жизнь в полный дисбаланс, однако путей к достижению поставленной задачи я пока не видела. Спешить мне не хотелось, так как в случае со Златой мог быть нанесен только единственный и точный удар. Уже через несколько недель мое терпение дало результат куда значительнее, чем необдуманная и яростная атака.

Поводом к долгожданному нападению на ногтегрызку послужила новость моего помощника о том, что интерес к этой особе не только у меня одной. Жизнь Златы была любопытна еще одной девушке. Ее звали Кристина, она была полной внешней противоположностью моей бывшей одноклассницы. Эта красотка, похожая на фотомодель с обложки глянцевого журнала, имела большие голубые глаза, длинные белокурые волосы и стройные ноги «от ушей».

В ходе недельного сбора информации о Кристине выяснилось, что они со Златой работали в одной компании. Только Злата – на руководящей должности, а Кристина – в роли «принеси-подай». Последняя была одержима своей успешной начальницей. Она не раз совершала попытки подружиться со Златой. Но лишенный телесной привлекательности мозг намеренно игнорировал существование безмозглой красоты. Однако Кристина многие годы продолжала упорно добиваться расположения Златы. Она была убеждена: дружба с начальницей поможет ей повысить свою ценность в глазах окружающих людей и расширить зону влияния. Она ссылалась на принцип: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Поэтому ее интересовала не лично Злата, а тот успех, которым она была окружена. Бедняжку, ослепленную внешним блеском благополучной жизни Златы, совсем не волновало, какая змея скрывается за ним. Она верила, что дружба с успешным человеком поможет стать успешнее и ей. Ведь такие люди, как Злата, с кем попало водиться не станут.

* * *

Анализируя их манеры поведения, я четко проследила комплексы, весьма «популярные» среди девушек. У Златы – комплекс превосходства, у Кристины – неполноценности. Одну этот комплекс привел к успеху, другую – к неуверенности в себе. Хотя, обладая интересной внешностью, Кристина, напротив, должна была бы стать прекрасным лебедем, а Злата – гадким утенком. Однако не все в жизни происходит, как думается. Корни их ущербности росли из детства. У Златы были родители, которые хвалили и поощряли свою дочь, несмотря на ее внешность. В отличие от Кристины, которую покойные отец и мать с поводом и без него критиковали за малейший проступок. Поддержка близких помогла Злате осознанно завуалировать свои недостатки и максимально развивать сильные стороны. Изъяны во внешности она смогла компенсировать, постоянно тренируя свой ум. Ее интеллект возбуждал больше, чем внешность.

Что касается красавицы Кристины, то она решила плыть по пути наименьшего сопротивления. Девушка только то и делала, что пыталась всеми силами соответствовать «высоким» стандартам этого мира. Если прическа – то как у популярной актрисы. Если платье – только то, что в тренде. Если работа – обязательно престижная. И список бесконечен. Кристина всегда жила с оглядкой на псевдоавторитеты. В результате из нее получился шаблон, лишенный индивидуальной привлекательности. Спеша идти в ногу с модными тенденциями, Кристина совсем не успевала развивать свой интеллект. Злата тоже была далеко не идеальна. Она, напротив, обладая высоким уровнем IQ, направляла его не только на достижения в карьере. От ее саркастичного ума часто страдали красивые женщины. Обделенная внешними данными Злата при каждом удобном случае старалась втоптать их в грязь. Унижая морально красивых женщин, она таким образом приглушала терзающее ее чувство неполноценности. Под прицел Железной леди попала и Кристина. Наделенная внешностью, о которой так мечтала Злата, она нередко терпела колкие издевки начальницы в свой адрес. Это было жалким зрелищем, так как бедняжка, высмеянная Златой, часто выглядела, как шут при королеве. Ей было обидно, однако деться она никуда не могла и, по-видимому, не хотела.

Мне появление Кристины было на руку. Я собиралась использовать ее горемычное положение для своей постановки. Несколько недель я буквально под лупой наблюдала за отношениями Синонима Златы и Антонима Кристины (именно такие сценические имена я им дала). Чтобы реализовать свою игру, я решила на время перевоплотиться в Кристину. Для этого мне нужно было как можно быстрее избавиться от ее прототипа. Драгоценное время шло, и тратить его на изощренные способы ликвидации мешающего мне объекта не хотелось. Поэтому я решила двинуться напролом: лично поговорить с Кристиной и уговорить ее уехать из страны на некоторое время.

Наша первая встреча с Антонимом произошла в обеденный перерыв в одном из ресторанов недалеко от ее работы. Заведение было элитным и дорогим. Кристина приходила сюда каждый день на бизнес-ланч. Ей нравилось окружать себя роскошью и быть среди богатых, влиятельных людей. Правда, за столиком она всегда сидела в одиночестве. Пообедать в подобном ресторане могли позволить себе не многие коллеги по работе. Они выбирали заведения себе по карману. В отличие от них, Кристина готова была потратить последние деньги, лишь бы ее окружала роскошь и красота во всем.

Я подсела к ней, пока она ждала свой заказ. Представляться, конечно, не стала и сразу перешла к делу. Предложила Кристине тридцатидневный отдых на одном из самых элитных курортов мира – Palmilla, San Jose Del Cabo в Мексике. Бонусом к этому любительнице дорогой жизни шло полное погашение ее долгов по кредитным картам и приличная сумма денег на ее счет. За это она должна была не только покинуть страну на месяц, но и оставить ключи от своей квартиры, передать нужные мне документы подтверждающие ее личность, слить всех своих друзей и коллег, ну, и, конечно же, дать полный доступ к своим аккаунтам в соцсетях. Видели бы вы выражение ее лица, когда я закончила говорить. Вначале Кристина решила, что это какой-то розыгрыш, однако, когда осознала, что это не так, вопросы посыпались один за другим. Она переспрашивала меня снова и снова, зачем мне это и кто я вообще такая? На минутку я даже подумала, что было бы проще ее убить, чем пытаться все объяснить этому недалекому созданию с голубыми глазками. Добиться от нее четкого согласия на мое предложение не удавалось. К тому же ее колебания, длинный язык и глупые вопросы убедили меня в том, что посвящать ее в суть моего плана будет опасно. Имея длинные ноги, но «короткий» интеллект, она могла мне все испортить. Нужно было немедленно от нее избавиться, пока эта неустанно щебечущая птичка не разболтала всем о нашем разговоре. Чтобы добиться скорого и нужного мне результата, я пошла другим путем – дорогой безусловного убеждения. Через несколько часов после недолгого общения с угрюмыми на вид, но милыми в душе спортивными ребятами Кристина уже сидела в самолете, который направлялся в Мексику. Чтобы она не растрезвонила никому обо мне и нашей странной сделке, я приставила к ней на все время отдыха наблюдателя, который в случае чего должен был направить ее на путь истинный.

Слух об ее увольнении разнеся по офису в считанные минуты. Идя по коридору, Злата спиной чувствовала злорадные насмешки бывших коллег. Все желали посмотреть на ее унижение и поражение. Никто не выражал сочувствие. Никто за нее не заступался. Никто не поддерживал. Она никому была не нужна.

Железная леди настолько была подавлена и опустошена, что не стала заходить в свой кабинет и собирать вещи. Ей было настолько стыдно, что она как можно быстрее хотела покинуть стены офиса. Сбегая от позора, Злата на собственной шкуре переживала ущерб, который когда-то с такой легкостью наносила другим людям. Теперь ей будет долго казаться, что все вокруг знают, как она упала, и будут смеяться за ее спиной. Эти сильные эмоциональные переживания последних дней не дадут Злате жить счастливо еще очень долго.

Это ожидало ее впереди. А сейчас она быстрым шагом направлялась к выходу. Однако, не дойдя до дверей, Железная леди неожиданно замерла. Ее ноги подкосились. Чтобы удержать равновесие, она оперлась рукой об стену. Такую реакцию у нее вызвала заходящая в дверь Кристина. У Златы перехватило дыхание. Ей казалось, что она сходит с ума и видит перед собой призрак. Она мотала головой, чтобы избавиться от галлюцинации. Живой, здоровый и загоревший «призрак» испугал и охранника, стоявшего при входе. Он даже перекрестился три раза и сплюнул через левое плечо. Однако фантом Кристины, который несколько часов назад благополучно вернулся с курорта, как ни в чем не, бывало, спешил на работу. Заезжать домой девушка не стала, так как хотела поскорее похвастаться всем, где провела последнее время. Поэтому прямо с чемоданом в руках приехала в офис. Проходя мимо опешившей Златы, призрак, как обычно, заискивающе поздоровался. Железная леди протянула руку и сильно ущипнула ее. От боли и неожиданности Кристина вскрикнула. И тут Злата осознала, что перед ней стоит живее всех живых бывшая подчиненная. В ответ на свое приветствие Кристина получила удар по лицу. Между женщинами завязалась драка. Пришедший в себя охранник даже вызвал подмогу, чтобы разнять этих вцепившихся друг другу в волосы кошек. Обе по приказу гендиректора были выставлены за дверь. Он был в такой ярости от агрессивных выходок Златы и от подстроенной смерти Кристины, что приказал обеим больше никогда не появляться на пороге офиса.

Бывшая Железная леди и Дешевый гламур сошлись в точке, где вся прошлая жизнь была потеряна для них. Они потеряли все, чем так дорожили, и теперь должны были начинать жизнь с нуля. Именно в этой критической точке между Златой и Кристиной произошел первый за все время их знакомства нормальный, человеческий диалог. Выброшенные, как мусор, на обочину привычной для них жизни они решили вместе посидеть в ресторане и выпить по бокалу вину. В одиночестве, без друзей были обе, каждая искала в другой поддержку и опору. К своему удивлению, Злата нашла в лице Кристины прекрасного слушателя. А Кристина впервые увидела, что ее бывшая начальница – такой же человек, как и все, и ей свойственны эмоции «простых смертных». Сидя в ресторане, они топили в вине обиды, боль, разочарование и делились самым сокровенным, ведь обе оказались в одной лодке. После нескольких выпитых бутылок вина, Злата и Кристина начали задумываться над более трезвыми вопросами о том, что на самом деле произошло и кому было нужно портить им жизнь. Не знаю, что было дальше. Я сделала то, что планировала, и мне это уже было не интересно. Каждая из них получила возможность продолжить жизнь с чистого листа, и только от них зависело, о чем будет их новая история.

ГЛАВА 2

Несколько недель назад я купила загородный дом. Мой спектакль только начался, и актов впереди было еще много. Именно поэтому мне нужно было пристанище для антрактов, чтобы я могла просто отдохнуть, набраться сил и идти дальше. В выборе стиля дома я отдала предпочтение готике. Я всегда тяготела к неограниченному пространству, а высокие потолки, которые как будто стремились к небу, и огромные витражные окна давали ощущение полной свободы. Каждый лучик солнца, попадая на стёклышко витража, создавал бесконечную игру света и цвета, я чувствовала себя, как будто внутри калейдоскопа, ловя на лице то синий, то красный лучик.

Вначале я сомневалась в выборе. Причиной моих колебаний было то, что до меня в этом доме уже жили другие люди. Я всегда считала, что стены впитывают информацию и эмоции, поэтому отдавала предпочтение только новопостроенным помещениям, которые еще не успели запятнать никакие жильцы. Но в этот дом я влюбилась. Решающей точкой стало всегда притягивающее меня отстранение дома от назойливых взглядов людей и изумительная природа вокруг. В ее лоне моя измученная терзаниями душа находила прибежище и упокоение. Этот величественный храм энергетической чистоты, исходящий от каждого дерева, цветочка или травы, действовал на меня умиротворяюще, что помогало сосредоточиться на решении важных вопросов.

Мебель в дом я купила только самую необходимую. И здесь дело не в том, что мне нравится минимализм. Пристанище было желанным, однако временным. Я прекрасно понимала, что Злата и Кристина рано или поздно догадаются: то, что с ними произошло, − не безымянный злой рок, а дело рук человека. Чтобы замести следы и понадежней скрыться, мне придется еще не раз сменить место жительства. Скитаться по арендованным жилплощадям я не хотела. Как я уже говорила, мне противно послевкусие предыдущих постояльцев.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я закончила раскладывать свои немногочисленные вещи. Яркий свет от величественного светила понемногу угасал. К порогу моего временного приюта приближалась ночь. После долгого изнурительного переезда я решила прогуляться по саду возле дома и наполнить легкие тонизирующей вечерней прохладой. Я хотела, чтобы легкий теплый ветер прикоснулся ко мне своим безмятежным спокойствием. Утомленная воспаленным умом, я пыталась приглушить его слишком громкий голос в своей голове и сосредоточенно вслушивалась в пение птиц, шелест листвы на деревьях. Природные мотивы немного успокоили сумбурные мысли. Через пару минут закат, словно нежно-голубое ожерелье, повис на шее неба. Сверкающая позолота прячущегося от людских глаз солнца скользнула по моей коже. Стало прохладней и тише. На смену смолкающим птицам пришел хор сверчков. На небесную сцену вышла прима – луна. Приведя свои навязчивые, тягостные мысли в спокойствие, я вернулась в дом.

Мягкое кожаное кресло одиноко стояло посреди большой комнаты. Звучала композиция «Утро» из балета «Ромео и Джульетта» С. Прокофьева. Столкновение ласкового пробуждения с наступающей сонливостью. Бокал прохладного вина. Экзотические фрукты. Приглушенный свет. Лечащее душу одиночество. Гармоничная тишина, заполненная только звуками нежной мелодии. Нигде в доме не было часов. Я их не любила. Мне хотелось, чтобы в месте, где я живу, время останавливало свой неумолимо бешеный ход. Прошлое, настоящее, будущее. Все превращалось в нотную тетрадь, на которую я, словно ноты, нанизывала судьбы тех, кому «посчастливилось» попасть в мой черный список.

Созданная мной партитура ждала предназначенного срока, чтобы зазвучать в их жалких жизнях. Исполняя все партии, я собиралась создать выразительную композицию возмездия за каждую пролитую из моих глаз слезу. Я держала листок в руках. Все струны сердца дрожали, когда я смотрела на каждое аккуратно написанное имя. Два имени были вычеркнуты. Одно из них – Злата. О первом имени я расскажу немного позже. Странно, но я не испытывала никаких чувств. Не было ни ненависти, ни злости, ни жалости, ни вины. Все перегорело. Осталось спокойное принятие факта, что каждый получает по заслугам. Конечно, у меня был выбор: наказать или простить. Я сотни раз размышляла над этим, когда готовилась к реализации своего плана. Для меня было важно понимать: где и что допустимо. Где мера? Где черта и предел воздаяния? Ведь не станете же вы вызывать на дуэль человека, который наступил вам на ногу. А вот если кто-то намеренно сделает вашего сына калекой или убьет вашу жену – это уже другое дело. Главное, не навязывать себе прощение обидчика лишь потому, что боишься или не можешь дать ему сдачи.

Я еще раз посмотрела на листок. Обволакивающую мелодичную тишину нарушило произнесенное вслух следующее имя из списка. Я повторила его еще несколько раз. Каждый раз оно звучало все громче и громче. Мне хотелось четко слышать это имя, чтобы понять, какие чувства вызывает во мне человек, которого я, в отличие от других моих героев, не знала и с которым никогда в жизни не виделась.

Долгое время я сомневалась: вносить его имя в мой список или нет, несколько раз вычеркивала его и опять вписывала обратно. С одной стороны, если бы не он, то не было бы меня. С другой − подаренная им жизнь превратилась без него в ад. Связанные с ним клубящиеся в душе эмоции заставляли мою голову работать вхолостую. Я боялась принять импульсивное, неверное решение, поэтому, чтобы оттянуть момент мести, поставила его имя последним в списке. Таким образом мне хотелось подойти к возмездию с остывшей головой и спокойными мыслями. Однако обстоятельства заставили взяться за него раньше, чем я предполагала. Он собирался покинуть страну навсегда, а для моего плана нужно было, чтобы следующий персонаж не покидал пределы родины. Сама судьба приняла решение за меня. Теперь никаких сомнений – только действия. Его имя переместилось на третью позицию.

* * *

Этот мужчина всегда будоражил психику мелких людишек. Для него не было авторитетов, кроме себя самого. Нередко мне импонируют такие личности, но не в его случае. Для меня он был соблазнительным объектом мести, съедавшей меня изнутри уже долгие годы. Нужно было утолить этот голод. Я хотела набить до отказа свое мстительное чрево его страданиями. Однако его иммунитету к пакостям других людей нужно было отдать должное. Поэтому мне необходимо было придумать особый способ борьбы с этим Паразитом. Свою месть я не собиралась подавать холодной, нет. Это должно быть горячее блюдо. Настолько горячее, чтобы он обжег все свое гнилое естество. Нужен индивидуальный рецепт. И я его нашла.

Для правдоподобия придуманного спектакля мне пришлось хорошенько покопаться в архивах его любовных побед. Женщин было много, однако найти нужную мне никак не удавалось. Время шло не в мою пользу. Через три месяца он собирался продать свой ресторанный бизнес и улететь на ПМЖ в Америку. Тик-так… Тик-так… Пришлось отмотать время и воспоминания назад, чтобы найти ту, которая мне нужна. Я искала женщин из его прошлого, имеющих дочерей. И чтоб возраст молодых девушек совпадал с периодом его романов с их матерями. Одним словом, мне нужна была барышня, которую можно выдать за его дочь. И, несмотря на все сложности, я ее нашла. Ей исполнилось 19. Она была красива и амбициозна. Маленький город, где она проживала со своей матерью-одиночкой, не давал ей развернуться. Поэтому она была готова пожертвовать чем угодно, лишь бы вырваться за его пределы. Мотылек мечтал о головокружительных полетах и яркой жизни. А еще она была прекрасным блюдом, которым я собиралась отравить жизнь Паразиту. Времени было мало, поэтому нужно было сделать так, чтобы наш ресторатор внес ее в свое основное меню как можно быстрее и без дегустации.

Я начала с заготовок. Первым делом подарила Мотыльку «веру» в чудеса, удачу и прочую ерунду для ленивых людей. Ряд моих заранее подготовленных действий помог ей попасть в столицу и устроиться на работу администратором в ресторан Паразита. Сделать это было не трудно. Бывшему администратору ресторана я помогла получить должность управляющего в пятизвездочном отеле. За это он порекомендовал взять на свое место нужного мне человека – то есть Мотылька. До этого девушка не раз делала попытки устроиться хоть кем-то в столицу, однако найти что-то толковое не удавалось. Поэтому, когда ей позвонили и предложили хорошую должность и солидный оклад, она без раздумий согласилась и восприняла все происходящее как благосклонность судьбы.

Перебравшись в желанный город, Мотылек быстро начала осваиваться. На новом рабочем месте она познакомилась с молодой женщиной и быстро сдружилась с ней. Новой подругой Мотылька стала моя верная помощница. Она предложила искательнице яркой жизни снять у нее комнату за небольшие деньги. Мотылек согласилась и быстро перебралась к человеку, который следил для меня за каждым ее шагом не только на работе, но и дома.

Мотылек изо всех сил пыталась походить на гламурную столичную девушку. За считанные дни она поменяла свой гардероб, манеры речи и стиль поведения, чтобы выглядеть соблазнительно, модно и эффектно. Теперь на ней были только дорогие вещи из бутиков. Обслуживалась она отныне только в хороших салонах, где специалисты следили за ее внешним видом. Мотылек даже мусор перестала выносить без маникюра, педикюра, макияжа и прически. Она очень старалась, но чем усерднее были ее стремления скрыть свое происхождение, тем больше читалась в ней провинциалка. Покупая недешевую одежду, девушка совсем не разбиралась в брендах, качестве и совместимости тканей. Порой ее выбор падал на высоченные шпильки и откровенные наряды. Посещая дорогие салоны красоты, она делала себе такой боевой раскрас ногтей и лица, что ее смело могли принять за девушку легкого поведения. Но даже это не лишало ее главного достоинства, ради которого я ее выбрала, – невинности.

Как только Мотылек появилась в ресторане, весточка о ее девственности быстро донеслась Паразиту. В этом, конечно, была моя заслуга. Алчный официант за полтысячи с охотой согласился мне в этом помочь и быстро распространил слухи о новой сотруднице. Но, к моему удивлению, и Мотылек не бездействовала. Она быстро собрала информацию о владельце ресторана. Узнала все его вкусы и предпочтения. И не только в еде. Ему было 55. Он был в отличной физической форме. Чтобы иметь довольно неплохую фигуру, Паразит три раза в неделю посещал тренажерный зал и следил за питанием. Поэтому в свои 55 он выглядел довольно ухоженным и привлекательным мужчиной. Его слабостями были: женщины, большой теннис и сухое красное вино. Его страхи – скорость и высота. Он не любил их, потому что не мог контролировать.

У Паразита и Мотылька быстро возникла симпатия друг к другу. Для него она стала объектом безудержного сексуального желания лишить девушку невинности. В нем она видела пропуск в мир богатства и роскоши. Он был готов на все, чтобы получить право первой ночи, она – чтобы стать его верной спутницей в высшем обществе, к которому он принадлежал. Вопрос о морали перед ними не стоял. У каждого были свои уловки и стратегии для получения желаемого. Мотылек строила из себя невинную недотрогу. Паразит – внимательного и галантного кавалера. Мотылек всеми силами оттягивала момент близости. То у нее срочная встреча и она вынуждена уйти со свидания, то во время страстного поцелуя и крепких объятий она заводила песню о том, что еще не готова отдаться мужчине. Своей недоступностью она повышала себе цену. А если проще, то хотела дороже себя продать. Паразит не торопился. Его забавляла эта игра. Он прекрасно понимал, что получит желаемое, ведь у каждого товара есть своя цена. И возможно, каждый из них получил бы, что хотел, если бы я не добавила в блюдо заранее приготовленную приправу. На пике их романа Паразит получил тайное письмо, якобы написанное мамой Мотылька. В нем я от ее имени просила оставить «мою» дочь в покое, так как он приходится биологическим отцом. Это было, конечно, неправдой, однако Паразит принял написанное за чистую монету. Он даже не допускал мысли связаться с настоящей мамой Мотылька, чтобы разобраться во всем. Возвращаться в прошлое и общаться с бывшими – не в его правилах. Не стал он нарушать их и в этот раз. Бросая своих женщин, он всегда сжигал мосты дотла. Но, тем не менее, один реальный ребенок у него все-таки был. И это была я.

* * *

Тридцать один год назад Паразит соблазнил девушку из небогатой, но порядочной семьи. Она с отличием заканчивала последний класс и так же, как Мотылек, была невинна. Однако, в отличие от Мотылька, верила в чистую любовь. Ей даже в голову не приходила мысль спекулировать своей девственностью. Да и время тогда было другое. Этой девушкой была моя мама. Она искренне любила Паразита, чем он с легкостью воспользовался. Весть о ее беременности он принял равнодушно. Залетела – значит, твои проблемы. Его родители дали моей маме «отступные», чтоб она избавилась от ребенка. Но, несмотря на уговоры всех членов ее семьи, мама решила рожать. Она надеялась, что Паразит женится на ней, как только увидит своего малыша. Как же сильно она ошибалась. Он даже не пришел на меня посмотреть. Паразит бросил нас на произвол судьбы. Он никогда не интересовался нами и не помогал. Для него мы как будто никогда не существовали. Маленькой мне казалось, что папа оставил маму из-за меня. Особенно чувство вины усиливалось, когда бабушка говорила маме, что если бы она не упрямилась и избавилась от меня, то, возможно, они бы с папой были вместе. Мне не хотелось в это верить. Мама, чтобы прокормить нас, пропадала всегда на двух работах, а ненависть бабушки вызывала во мне острое чувство утраты обоих родителей. Мне было страшно от мысли, что я никому не нужна. Поэтому я всеми силами пыталась заполучить хоть каплю любви. Мне казалось, если я буду угождать во всем бабушке и маме, они меня будут больше любить и больше проводить времени со мной. В детстве я верила, что все нормализуется, и папа вернется к нам. Я не раз проигрывала в голове многочисленные сценарии нашей первой встречи. Все они были наполнены мечтаниями о счастливом воссоединении семьи. Но чуда не произошло. Я росла без материнской любви и отцовской защиты.

Теперь, спустя 31 год, мне хотелось растоптать человека, которому я оказалась не нужна. Возможно, сейчас меня многие осудят. Но я давно перестала руководствоваться мнением других людей. Неблагодарное это занятие. Я считаю, что если вы смиренно терпите унижение, заискивающе улыбаетесь своему начальнику-хаму, позволяете вытирать о себя ноги, то вы – слабый человек. Вас это будет мучить и не давать покоя. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Обидчику нужно отвечать, иначе он станет хозяином ваших мыслей, чувств и впоследствии – жизни.

Но оставим прошлое и вернемся в настоящее. Мотыльку о сногсшибательной новости Паразит ничего не рассказал. Просто отдалился от нее резко и без предупреждения. Ее приводило это в недоумение. Она даже не подозревала, какую внутреннюю борьбу он вел. Наверное, впервые в жизни Паразит стоял перед выбором и хоть один раз в жизни мог поступить правильно.

Я ждала и наблюдала за его терзаниями. Он явно испытывал мучения, но чего они касались, было очень сложно понять. Страдал ли он от известия, что у него есть дочь? Чувствовал вину? Или, может, обдумывал варианты, как признаться Мотыльку, что он ее отец? Тем более, что ему было уже не 20 лет, а 55, а значит, он мог бы и обрадоваться такой новости в таком возрасте. Я всецело была поглощена наблюдением за Паразитом. Внимательно присматриваясь к его поведению, я стала замечать неожиданные для меня вещи. Когда Мотылек этого не видела, его взгляд, словно магнитом, притягивался к ней. А во время их коротких разговоров, касающихся работы, он все время посматривал на ее губы, грудь и шею. Анализируя его странное поведение, до меня вдруг дошло, что Паразит не размышляет над тем, как правильно поступить, а сопротивляется своему мужскому естеству. Он и не собирался говорить Мотыльку правду. Его душа настолько прогнила от похоти и разврата, что он не испытывал вины, а просто вел внутреннюю борьбу, ведь все же сильно желал Мотылька как женщину. И это несмотря на то, что он считал ее своей дочкой. Чем больше он сопротивлялся, тем больше я сомневалась, правильно ли поступаю. Ведь на кону стояла честь и достоинство пусть недалекой, но невинной девушки. Однако решение о поступке она приняла самостоятельно.

С момента, как Паразит начал отдаляться, Мотылек мучилась догадками: в чем причина столь резких перемен в его поведении. Ее «лотерейный билет» уплывал из рук, поэтому девушка решила поменять тактику поведения и пошла ва-банк. На работе через мою помощницу, у которой она снимала комнату, узнала, где Паразит живет, и без предупреждения заявилась к нему прямо домой, одета, как подобает для интимного «жертвоприношения»: яркий макияж, короткое, облегающее красивую молодую фигуру платье с глубоким декольте. В этот вечер она твердо решила выставить на продажу свою невинность. Если честно, я не ожидала, что она окажется такой отчаянной. По моим просчетам, Мотылек должна была дать отпор Паразиту, а не лезть к нему в постель, забыв про гордость. Но кто я такая, чтобы ее осуждать.

Паразит открыл двери и обомлел. Внешний вид Мотылька кричал: «возьми меня». Она томно посмотрела на него и медленно расстегнула молнию платья, которое легко скользнуло по обнаженному молодому телу вниз. От маски недотроги не осталось ничего. Вначале Паразит хотел захлопнуть перед ней дверь, но она оказалась прыткой и накинулась на его шею со страстным поцелуем раньше, чем он успел это сделать. И тут произошло то, во что мне так не хотелось верить: мой отец не стал долго сопротивляться жаркому поцелую и дал волю своему мужскому естеству. Плотское вожделение взяло вверх над моральными принципами и совестью.