Kitobni o'qish: «Куриный бульон для души. Сила «Да». 101 история о смелости пробовать новое»

© Новикова Т. О., перевод на русский язык, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Предисловие

Сказать «да» – значит сделать что-то новое, познакомиться с новым человеком, изменить свою жизнь, а может быть, и жизнь других людей… «Да» – такое короткое слово, но ему подвластно многое. Говорите «да» почаще.

Эрик Шмидт, бывший исполнительный директор Google

В этом году «Куриному бульону для души» исполняется 25 лет – довольно много для книжной серии. Но оставаться актуальными и современными нам помогает выбранная концепция – мы собираем реальные истории из жизни наших читателей.

Какие темы актуальны сегодня? Быть открытым для всего нового. Говорить «да» – неизведанному. Выходить из зоны комфорта, чтобы достигать новых целей.

Нас буквально завалили потрясающими историями на эту тему. Их было так много, что мы решили сделать целых две книги – эту и еще «Куриный бульон для души: Выйти из зоны комфорта», которая выйдет в следующем году. В этих сборниках авторы рассказывают, как побороли страх и попробовали что-то новое. И как этот шаг сделал их жизнь более осмысленной или придал храбрости и уверенности в будущем.

Вдохновившись замечательными примерами, я и сама стала более решительной как мелочах (например, начала чаще пробовать новые блюда), так и в чем-то более глобальном (занялась параглайдингом и прыгнула с 1000-футовой скалы). И каждый раз, я, пробуя что-то новое, ощущала свое единство с огромным окружающим миром.

Хотите ли вы найти любовь или освоить новую профессию; страдаете от застенчивости или фобии; думаете заняться спортом или завести новые знакомства с интересными людьми; мечтаете совершить путешествие в одиночку или покорить крутые американские горки – на этих страницах вы непременно найдете родственные души.

В главе «Сказать «да» чему-то новому» вы встретитесь с Викторией Отто Франсезе. В свои пятьдесят она решила каждый день в течение года делать что-то новое. Иногда это было непросто: некогда, неохота, непонятно, что бы такое попробовать. Но Виктория упорно продолжала эксперимент, даже если чем-то новым становился необычный кроссворд или онлайн-урок итальянского языка. Через какое-то время она так втянулась, что перестала тяготиться этими обязательными экспериментами. Более того, она поняла, что с нетерпением ждет нового дня и что ее жизнь стала гораздо интереснее, чем была в двадцать или в тридцать лет. Виктория говорит: «В пятьдесят лет жизнь моя стала полной обещаний. Я могу и дальше расти, расправлять крылья и каждый день узнавать что-то новое».

Порой мы сопротивляемся переменам, потому что боимся стать лучше, сильнее, известнее. В главе «Поверить в себя» писательница Сара Этген-Бейкер описывает, как долго она сопротивлялась предложению мужа купить ей большой рабочий стол вместо маленького секретера, которым пользовалась много лет. Позже Сара осознала, что в глубине души не считала, будто заслуживает большой стол. Она пишет: «Большой стол символизирует амбициозные проекты, огромные возможности, сложные конкурсы. Мне нужно было совершить прыжок веры и выйти из зоны комфорта».

Иногда нужно заставить себя преодолеть застенчивость и вылезти из скорлупы. В главе «Вас никто не съест» мама в декрете Кейт Лемери рассказывает, как одиноко себя почувствовала после переезда в другой район, где она никого не знала. По совету сестры она решила организовать у себя дома «мамскую вечеринку», чтобы завести новых подруг, и жутко боялась, что никто не придет или будет скучно. Неожиданно для себя она не только перезнакомилась с огромным количеством молодых женщин, но и стала «связующим звеном», которое объединило матерей со всего района.

В главе «Сказать «да» – внутреннему зову» мы поговорим, как обрести себя. Мне больше всего понравилась история Дага Слеттена. У Дага была отлаженная и спокойная жизнь – он работал преподавателем, только что выплатил студенческий кредит и вместе с женой оформил ипотеку. Но ему всегда хотелось стать адвокатом. В какой-то момент он решил рассказать о своей тайной мечте суровому и очень консервативному отцу. Больше всего его смущало, что на образование уйдет четыре года, а начать юридическую карьеру он сможет только после тридцати. «А сколько тебе будет через четыре года, если ты не решишься реализовать свою мечту?» – спросил его отец. И Даг понял, что должен попробовать. Несмотря на финансовые трудности, жена поддержала его. Так начались, по его собственному выражению, «четыре самых трудных года его жизни». Даг говорит: «Я двадцать пять лет работаю адвокатом и до сих пор благодарен отцу и своей семье. Они поддержали мое решение кардинально изменить жизнь и поверили в меня».

Глава «Преодолей страх» – о попытках попробовать что-то новое, даже если это страшно нас пугает. Больше всего в ней мне нравится история Линды Холланд Раткопф, которая решила прокатиться на зиплайне, полагая, что в любой момент может сойти с аттракциона. Ей захотелось это сделать после первого же полета. Однако инструктор сообщил: «Чтобы сойти с аттракциона, его надо пройти до конца». Оказавшись в безвыходной ситуации, Линда взяла себя в руки и продолжила приключение. И с удивлением обнаружила, что с каждым следующим прыжком ее тревожность ослабевает, а в конце она уже могла открыть глаза и в полной мере насладиться роскошными видами джунглей Коста-Рики. Линда говорит: «Эх, если бы все в жизни подчинялось правилу «Назад нельзя, только вперед», кто знает, может быть, все мы были бы счастливее».

Это вступление я предварила замечательной цитатой из Эрика Шмидта. «Да» – такое короткое слово, но оно обладает огромной силой. Надеюсь, этот сборник историй станет для вас источником прекрасных идей. Я уверена, что вы составите для себя список, по крайней мере, из десяти новых вещей, которые вам захочется попробовать еще до завершения чтения книги! Расскажите мне о том, как вы использовали силу «да». Пишите на электронную почту amy@chickensoupforthesoul.com. И спасибо, что стали одним из наших читателей!

Эми Ньюмарк

Глава 1
Сказать «да» – внутреннему зову

Выбирая, в каком направлении развиваться, мы меняем не только свою жизнь, но и окружающий мир.

СТИВЕН КОВИ

Побег из тюрьмы

Жемчуг не валяется на берегу. Если хочешь найти жемчужину, придется нырнуть.

Китайская пословица

Когда умерла мама, я поняла, что нарушила сразу два обещания, которые когда-то давала ей.

Что она не умрет в одиночестве. (К сожалению, так и произошло.)

И что я всегда буду жить полной жизнью. (Если честно, я изначально сомневалась, что у меня это когда-нибудь получится).

После ее смерти я словно окаменела. Пожалуй, если бы не двое маленьких детей, я бы вовсе впала в затяжную депрессию, но ради них вставала, готовила завтрак, собирала их и отводила в сад, а дальше шла в тюрьму, где работала секретаршей. Все это – на автомате.

Жили мы в очень маленькой квартире, больше просто не могли себе позволить. И хотя нас окружали звуки и запахи городской жизни, дом наш напоминал хижину на уединенном пляже. На стенах мы развесили морские пейзажи, на полках разложили ракушки. У нас даже была деревянная вывеска с надписью «Пляжная жизнь».

Мое рабочее место располагалось в том же крыле тюрьмы, что и больница. Заключенные постоянно приходили сюда с самыми разными жалобами – от укусов пауков до абстинентного синдрома¹. Помню одного заключенного, красивого, брутального мужчину. Он всегда был очень печален, даже когда шутил. Рассказывал мне о совершенных ошибках и о том, как ему хочется начать жить с чистого листа. Снова увидеть рассвет, есть манго на пляже и целоваться с девушкой на заднем сиденье своей машины. Конечно, все заключенные строили планы, но верила я только этому парню. В отличие от других, он точно знал, в чем ошибся, и готов был все исправить.

У меня разрывалось сердце. Он снова оказался в тюрьме.

И вот настал день его освобождения. Накануне он пришел попрощаться со мной и сказал, что больше никогда сюда не вернется. Я была рада за него, но одновременно с этим испытывала странное чувство. Печаль? Зависть?

Казалось бы, я могла встать и уйти из тюрьмы в любое время, но все равно была привязана к этому мрачному месту. Тюрьма оставалась со мной, даже когда заканчивалась рабочая неделя. Поэтому я завидовала заключенным, которые уходили и больше не возвращались.

Однажды я пригласила друзей на ужин. Мы пили вино и много смеялись, а потом начали обсуждать планы на лето.

– К чему строить планы? Эта квартира так же близка к пляжу, как и сама Эрин.

Все рассмеялись, и я тоже улыбнулась, хотя внутри у меня все сжалось – даже друзья понимали, что я давно сдалась и даже не пытаюсь как-либо изменить свою жизнь.

А потом я снова увидела его рядом с другими заключенными. Они переговаривались и смеялись, ожидая, что их выпустят на прогулку. У меня разрывалось сердце. Он снова оказался в тюрьме – это было чудовищно.

Заметив меня, он улыбнулся и помахал, а потом подошел поздороваться, улыбаясь от уха до уха.

– Когда ты вернулся? – спросила я.

– Несколько дней назад, – ответил он. – Скучала по мне?

– Думала, что никогда больше тебя не увижу.

Он пожал плечами и наклонился ко мне.

– Моя жизнь – дерьмо. Полное дерьмо. Я по горло в дерьме двадцать четыре часа в сутки. Но вот в чем дело: может быть, это и дерьмо, но это мое. Только мое. А самое странное в дерьме, что хотя оно и воняет, но оно теплое, верно? Теплое и знакомое.

И ведь он был прав! Именно поэтому большинство из нас жалуются на жизнь, но ничего не предпринимают, чтобы ее изменить. Мы избегаем рисков и не хотим выходить за границы привычного, пусть и унылого мирка.

Этот небольшой разговор оказал на меня большое влияние. А смерть матери показала, насколько драгоценна жизнь. Мы не должны тратить даром ни секунды.

Я написала заявление на увольнение в тот же день. Сняла все накопленные деньги, собрала детей и наши пожитки. Мы бежали, как от чумы, как в фильмах-катастрофах, где у героев есть лишь сутки, чтобы покинуть город. И мы переехали к океану.

Что бы ни ждало меня впереди, я сделала большой и смелый шаг навстречу мечте.

Эрин Хэзлхерст

Австралийская сказка

Новое можно изучать в любое время, если готов стать новичком. Научитесь любить это состояние – и весь мир откроется перед вами.

Барбара Шер

В мое окно энергично стучал мужчина, стараясь привлечь мое внимание.

– С вами все в порядке? С вами все в порядке?

Голова у меня кружилась, я была слегка не в себе, но все же протянула руку и опустила стекло.

– Да, все нормально, – пробормотала я. – А что случилось?

– Вы только что врезались в мою машину, вот что случилось! – сердито ответил он. – Вы резко свернули с левой полосы, вашу машину закрутило, и вы врезались мне в зад. Слава Богу, с вами все в порядке!

– Наверное, я заснула, – извиняющимся тоном произнесла я, плохо понимая, что вообще происходит.

– Оставайтесь в машине, – сказал он. – Я вызову полицию.

Моя машина стояла на обочине трассы I-95 South, чуть севернее Бока-Ратон, штат Флорида. Я жила в этом городе. Было три утра, и я возвращалась домой из больницы после сложной операции. У человека случился инфаркт на операционном столе во время катетеризации сердца из-за стенокардии. Мы, анестезиологи, называем такие случаи «лабораторной катастрофой». Три часа мы боролись за жизнь пациента, и нам удалось перевести его в отделение реанимации. Моя работа была закончена.

Я была совершенно обессилена. Последнее, что я помнила: я еду домой, обгоняю какую-то машину по крайней левой полосе, а потом… Больше я ничего не помнила. И теперь я сидела в своей разбитой «БМВ 325i» на обочине дороги и размышляла о том, как близка была к смерти.

Не о такой жизни я мечтала. Не прошло еще двух лет с начала работы анестезиологом в кардиологическом отделении, а я уже готова была выбросить полотенце на ринг. Более семидесяти часов в неделю я работала под руководством высокомерного, но заурядного хирурга, страдающего манией величия. Свободное время я проводила с приятелем-алкоголиком и двумя кошками.

Но когда я жаловалась подруге или самой себе, то всегда добавляла:

«А что делать? Я выбрала такую профессию. Переработки и хроническая усталость в ней – норма. А что делать? Разве нормальный мужчина станет терпеть подружку, которой либо нет дома, либо она – почти мертвая от усталости?»

Я жила в доме у пляжа. С октября по апрель здесь неумолчно галдели перелетные птицы, а розовых домов было больше, чем сорняков в поле. Я постоянно находилась в состоянии стресса, была измучена и полностью разочарована в жизни. Эта авария стала последней каплей. Перемены были не просто нужны, а необходимы.

Через три месяца я рассталась с приятелем, собрала чемоданы, пристроила кошек подруге, сдала вещи на склад и продала машину. С собой взяла гитару, ноутбук и два чемодана. Вот с таким багажом я отправилась на другой конец света, чтобы начать все заново.

Никогда еще я в одиночку не уезжала так далеко от дома. Когда я садилась на огромный самолет австралийской авиакомпании, сердце у меня отчаянно билось. Я летела в Кэрнс, Северный Квинсленд. Этот красивый приморский город находился в тысяче миль южнее экватора, в районе Большого Барьерного рифа. Здесь я намеревалась провести следующие двенадцать месяцев. Я получила контракт – теперь я буду анестезиологом в городской больнице и стану работать в стране коал, кенгуру и десяти самых смертоносных существ – от змей до пауков, от акул до жутких медуз!

Свободное время я проводила с приятелем-алкоголиком и двумя кошками.

Об Австралии я не знала ничего, кроме того, что показывали в фильме «Данди по прозвищу Крокодил» и программе «Охотник на крокодилов» Стива Ирвина. Стив поразил мир своими безумными выходками и энергичной борьбой с крокодилами, из которой он всегда выходил победителем.

В аэропорту меня встретил атлетического сложения бородатый мужчина в синей джинсовой рубашке с короткими рукавами и пятнами пота под мышками, в шортах и шлепанцах на грязных ногах. Мне сразу понравился его громкий, жизнерадостный голос. Когда же оказалось, что он и будет моим руководителем, я вообще оказалась на седьмом небе от счастья. В Бока-Ратон подобное было немыслимо.

Мы ехали по левой стороне дороги под пальмами к моей новой небольшой квартирке. Она располагалась через дорогу от больницы. Всю дорогу мы хохотали, пытаясь понять акцент друг друга. Дома я рухнула на постель и проспала целых восемнадцать часов. Все стрессы и заботы окончательно покинули мой несчастный разум – авария, работа, личные отношения, хроническая усталость… Все это соскользнуло с меня, как только я оказалась в волшебном мире, где кричали кукабарры и стрекотали цикады.

Прошло четыре месяца, и я окончательно успокоилась. Несмотря на естественные страхи и тревоги, связанные с переездом в чужую страну, я чувствовала себя прекрасно. Я быстро подружилась с операционными сестрами, каждую неделю мы собирались в местном кафе, а по выходным ходили друг к другу в гости на барбекю. Я побывала в джунглях, поднималась в горы, занималась дайвингом в Коралловом море и писала песни вместе с другими молодыми врачами. Порой я предпочитала одиночество и тишину и прогуливалась по набережной совсем рядом с собственным домом. Ясность и простота стали чудесными лекарствами для моей души. Это была простая жизнь, и сердце мое больше не выпрыгивало из груди.

Как-то вечером, когда мы, как обычно, собрались в нашем любимом кафе, подруга спросила:

– Неужели ты до сих пор не встречаешься ни с одним австралийским парнем?

Все засмеялись, я покраснела, но ответ был однозначен: нет, не встречаюсь.

Сюда я приехала не за этим. Но подружки советовали мне чуть-чуть развлечься, чтобы жизнь заиграла новыми красками. Я вняла их совету и через три недели уже пила кофе с симпатичным голубоглазым блондином с самым восхитительным и мягким австралийским акцентом, какой мне только доводилось слышать. Он показывал фотографии своего дома с участком в три акра и австралийской овчарки по кличке Диддлз. Он жил простой, но прекрасной жизнью и мечтал разделить ее со своей половинкой. Ну кто бы устоял перед таким предложением?

Через два дня он повез меня на уединенный песчаный пляж в красивой бухте и устроил потрясающее барбекю на пляже – мечта каждой девушки! Креветки, стейк, картошка с луком, несколько банок пива и сочные, сладкие апельсины на десерт. Мы любовались огненным закатом и восходом яркой луны, а потом долго сидели под звездами, разговаривая о жизни.

Совершая прыжок веры и покидая Флориду, я на такое совсем не рассчитывала, но с радостью приняла этот идиллический образ жизни – и любовь. Через пять месяцев все мои новые австралийские друзья присутствовали на свадебной церемонии в горном городке Юнгабурра – сказка стала былью. Прошло четыре года. У меня – двое детей. Я до сих пор благословляю ту аварию: она заставила меня посмотреть на свою жизнь со стороны и начать все с нуля на другом континенте.

Шери Холл

Влюбленная в вино

Выбери работу, которую любишь, и тебе не придется работать ни дня в течение всей жизни.

Конфуций

Вы когда-нибудь встречали человека, утверждавшего, что у него самая лучшая работа на свете? Если нет, то я буду у вас первой. Итак, еще раз: У МЕНЯ ЛУЧШАЯ РАБОТА НА СВЕТЕ! Думаете, я преувеличиваю? Ничуть. Мне платят, чтобы я путешествовала по всему свету и пробовала вино. Я дипломированный Знаток Вина². Теперь вы мне верите?

Так было не всегда. Раньше из-за работы я чувствовала себя физически и морально истощенной, одинокой, периодически впадала в депрессию и пребывала на грани нервного срыва. В течение десяти лет я работала в сфере международных финансов, думая, что это занятие сделает меня богатой и счастливой. Я даже не подозревала, что через какое-то время от всей души возненавижу свою хорошо оплачиваемую и престижную работу.

В финансовой сфере я могла месяцами работать по сто часов в неделю, без выходных. «Работа не волк» – это точно не про работу финансистов. В этой сфере действуют дарвинские принципы эволюции, согласно которым выживает сильнейший. И среди этих выживших редко бывают женщины, что, конечно, подогревало мое самолюбие на первых порах.

Помню, как однажды в три часа ночи я умоляла своего начальника дать мне несколько часов, чтобы поспать (и помыться, потому что, если честно, от меня уже пахло). Но, увы, тот был непреклонен:

– Сначала закончи презентацию для клиента.

К тому времени я почти ничего не соображала и была впоследствии искренне удивлена, что в таком состоянии не наделала серьезных ошибок.

После этого случая ко мне подошел один из коллег и попытался приободрить.

– Не переживай! – сказал он мне. – Лет через десять сама станешь начальником, будешь махать хлыстом, как сейчас твой босс.

Вот только мне уже не очень хотелось занимать его место. Зачем мне нужна внушительная зарплата начальника отдела, если тратить ее не будет ни времени, ни сил, ни желания?

Все изменилось во время одного бизнес-ланча. Дело происходило в офисе нашей компании, в зале с видом на Тауэрский мост. Погода в Лондоне часто дождливая и туманная, но в тот день, как помню, ярко светило солнце. Я пригласила на ланч крупного клиента, которому собиралась презентовать наш новый пакет услуг.

Когда я заказала официанту запеченного с травами лосося, он порекомендовал мне к нему французское вино Сансер. В Англии и вообще в Европе считается вполне позволительным выпить бокал вина за обедом. К тому же подготовка к этой презентации довела меня до изнеможения, так что я решила, что вполне заслужила немного расслабиться.

Невозможно описать мои чувства, когда я выпила вина и закусила его лососем. Вау! Меня просто сразило сочетание этих вкусов. Винная кислинка перешла в пряность трав, вино как бы приглашало откусить еще один кусочек лосося.

Можно сказать, тогда ко мне пришло озарение. Я поняла, что это впечатление было «запланировано» поваром. Что оба ингредиента этого вкусового «переживания» специально подобрали друг для друга. Мне словно открылся новый мир, о существовании которого я даже не подозревала. И в тот момент я решила как можно больше узнать о вине.

Я нашла курс сомелье, на который ходила вечером, после чего снова возвращалась на работу и трудилась практически до первых петухов. Не буду утверждать, что ведущий курс преподаватель был суперспециалистом своего дела. Он просто приносил с собой шесть бутылок вина и разливал по чуть-чуть в стаканы. Никто не жаловался, что он не был великим профессионалом, а я просто была рада попробовать новое вино, поговорить о нем и побыть пару часов вне офиса.

Через несколько месяцев компанию, в которой я работала, перекупили, и всех служащих-небританцев отправили домой на родину. Я вернулась в Нью-Йорк, где и пошла в свою первую настоящую школу сомелье и окончательно влюбилась в вино.

Я читала книги и журналы о вине, посещала выставки, где знакомилась с профессионалами, много часов проводила в винных магазинах, разглядывая этикетки и выписывая названия вин, чтобы потом найти их историю. Я изучала винодельческие районы земного шара при помощи карт и справочников. Меня завораживал процесс производства вина, как выдержка влияет на вкус, а также сам винный бизнес. Вино стало моей страстью, в которую я погрузилась с головой.

Если вы уделяете постоянное внимание качеству своего продукта, деньги обязательно появятся.

Один из постулатов Концепции всеобщего управления качеством³ гласит: «Если вы уделяете постоянное внимание качеству своего продукта, деньги обязательно появятся». Поэтому я решила, что если вложусь в свои знания винного дела, то впоследствии смогу зарабатывать на этом неплохие деньги.

После своей высокооплачиваемой работы я нанялась простой продавщицей в винный магазинчик в Гринвич-Вилладж. Члены моей семьи решили, что я сошла с ума. И что мое временное помешательство испортит трудовую книжку.

Однако я стояла на своем. После винного магазина я устроилась в штат в компанию-дистрибутор. Там я договорилась с руководством, что буду уходить чуть раньше, чтобы продолжать свое образование.

Потом я услышала о существовании звания Знатока Вина. Люди, имеющие диплом Знатока Вина, считаются лучшими специалистами в этой области. Чтобы его получить, надо сдать сложный экзамен, который проводится раз в год в течение четырех дней и включает в себя:

• «слепую» дегустацию 36 образцов вина, во время которой кандидаты должны определить сорт винограда, происхождение вина и его качество;

• тесты по витикультуре, виноделию, винному бизнесу и прочее.

Несмотря на прекрасную подговку всех кандидатов, этот экзамен удается сдать только одному человеку из десяти. Пересдать можно в следующем году, в общей сложности есть три попытки, после трех поражений к экзаменам уже не допускают. У тех, кому все же удалось сдать экзамен, есть полгода, чтобы написать диссертацию, посвященную проблемам винной индустрии.

На подготовку к экзамену у меня ушло десять лет. Это недешевое удовольствие, поэтому все это время я работала на полной ставке. Мне удалось успешно сдать экзамен и защитить диссертацию. Я стала четвертой женщиной в США, имеющей диплом Знатока Вина, и я этим очень горжусь.

Я уверена, что человек должен инвестировать в себя и свои знания. Пусть цель кажется далекой и вы движетесь со скоростью черепахи, вы рано или поздно добьетесь того, о чем мечтаете. Сейчас я зарабатываю больше, чем во времена работы в финансовой сфере. Как вы понимаете, я не жалею о своем выборе. Я с лихвой окупила все сделанные в себя инвестиции.

Дженнифер Симонетти-Брайан

Возраст – мое преимущество

Величайшие награды в жизни ждут нас за пределами зоны комфорта. Живите так. Страх и риск – неотъемлемые стороны жизни, полной успехов и приключений.

Джек Кэнфилд

В Лос-Анджелес я приехал в 2005 году, совершенно не собираясь становиться актером. Во-первых, из-за возраста. Во-вторых, у меня не было профессиональной подготовки – и до сих пор нет. В-третьих, я обладаю самой заурядной внешностью и страшно боюсь сцены. Двадцать лет назад, когда мы с женой снимались для эпизода «Шоу Рики Лейк»⁴, я попросту застыл, и телевизионщикам пришлось целиком переключиться на мою жену. Я походил на оленя, ослепленного прожекторами, глаза у меня закатились, а язык перестал слушаться. К счастью, жена всегда любила находиться в центре внимания и справилась за нас обоих. С того момента я шарахался от камер, как от чумы.

А потом произошло нечто странное: я устроился помощником продюсера фильма «Ангелы с ангелами». У меня не было опыта работы в киноиндустрии, но исполнительный продюсер дал мне шанс, ведь я всегда умел находить инвесторов для проекта. Премьера фильма состоялась через шесть месяцев, и мне впервые довелось пройти по красной дорожке с двумя прекрасными молодыми женщинами.

Хотя фильм этот не стал настоящим блокбастером, в нем снимались звезды старшего поколения – Родни Дейнджерфилд и Фрэнк Горшин. Оба они умерли до выхода фильма, поэтому особой известности картина не получила. Но я был в восторге от моего первого опыта в кино. Голливуд вошел в мою кровь, и я решил связать с ним свою карьеру – только по ту сторону от камеры.

После премьеры мне пришлось искать новый проект. Им стал фильм «Корея-таун», поскромнее масштабом, но все же с премьерой на красной дорожке. Я поймал себя на мысли, что наслаждаюсь вниманием к себе и тем, что меня окружают красивые творческие люди.

Следующие несколько лет я занимался самыми разными проектами – и в кино, и вне киноиндустрии. Когда проект заканчивался, мне приходилось искать новую работу, а другой фильм или шоу подворачивались не сразу.

Во время экономического спада найти работу стало особенно трудно, и я решил попытать удачи на телевизионных шоу, тем более, за многие платили очень хорошо, и проектов было огромное множество. Мне снова и снова приходилось оказываться перед камерой, и в конце концов я привык к съемкам и даже начал получать от них удовольствие. Но относился к этому как к способу пережить трудные времена и планировал заниматься чем-то посерьезнее, как только закончится экономический спад.

А потом произошло то, чего я никак не ожидал.

Как-то раз я шел по Аллее Славы, одетый, честно говоря, не лучшим образом. В руках у меня была пара пластиковых пакетов с продуктами. Неожиданно меня окликнула девушка – обернувшись, я узнал знакомую актрису. Она подошла и сказала, что сейчас идут съемки какой-то короткометражки и не мог бы я оказать им услугу и прямо сейчас сыграть бездомного, которому главная героиня кидает деньги. Поскольку дел у меня не было, я согласился и уселся на тротуаре напротив Китайского театра Граумана.

Я даже не подозревал, каким спросом пользуются возрастные актеры.

Гример подбежала ко мне и чем-то смазала волосы – словно я давно уже не мыл голову. Сцена длилась меньше минуты, дублей никто не делал. Когда все закончилось, мне просто сказали «спасибо», и я ушел со своими пакетами. А через несколько месяцев получил электронное письмо со ссылкой на короткометражку «Лаймы из Монсанто», где я засветился на целых восемнадцать секунд.

После этого я решил выйти из зоны комфорта и заняться актерской карьерой. И это оказалось гораздо проще, чем я думал! Я даже не подозревал, каким спросом пользуются возрастные актеры. Молодых очень много, и конкуренция между ними чрезвычайно высока. У актеров зрелых – все по-другому. Нас гораздо меньше, а работы много. Да, это далеко не главные роли, и все же недостатка в проектах не было, причем речь не только о кино, но и о рекламе и музыкальных клипах.

В Голливуде я уже двенадцать лет. Из них три года я работаю актером. За это время я принял участие в более чем тридцати проектах. И я без ума от своей новой карьеры.

Джон Дэвис Уокер

Все с нуля

Мы должны быть готовы избавиться от запланированной жизни как единственно возможной. Прежде чем покрыться новой кожей, старую нужно сбросить.

Джозеф Кэмпбелл

Я окончил колледж восемь лет назад и наконец-то выплатил студенческий кредит. Мне нравилась моя должность учителя старших классов и тренера футбольной команды. В свободное время спортивный судья – это и хобби и работа одновременно. Осенью я сужу футбольные матчи, а зимой – баскетбольные. Моя жена – медсестра в местной больнице. У нас двое детей – мальчик-второклассник и дочь в детском садике. Все шло своим чередом, и я был вполне доволен собственной жизнью.

Но меня с детства интересовала юриспруденция. Я смотрел все судебные шоу по телевизору, мне нравились фильмы с судебными разбирательствами. Мне всегда хотелось быть адвокатом. Когда двоюродный брат, которым я с детства восхищался, окончил юридический факультет и стал успешным адвокатом, я окончательно понял, чем хочу заниматься.

Однако смена деятельности означала бы серьезные перемены не только для меня, но и для всей семьи. Готов ли я продать первый купленный нами с женой дом? Выдернуть детей из школы, оторвать от друзей? Попросить жену уволиться только для того, чтобы исполнить свою мечту? Я знал, отсев в большинстве юридических школ очень большой, и не был уверен, что смогу поступить и успешно завершить образование. Я слышал о сократовском методе⁵, широко используемом на юридических факультетах, и это меня пугало.

Мне нужен был совет, и я знал, кто его даст. Пока я был хиппующим подростком, то часто спорил с отцом, которого считал «старомодным» занудой. Однако, вступив во взрослую жизнь, я понял, что он – мудрый человек, этакий «кухонный философ».

Я позвонил ему и рассказал про свою мечту стать адвокатом и, вместе с тем, про свои сомнения: ведь мне уже двадцать девять, а учиться придется четыре года. То есть я начну новую карьеру только в тридцать три.

Я ждал, что отец начнет меня отговаривать, и я соглашусь с его аргументами и перестану наконец метаться, вернусь к прежней размеренной и понятной жизни.

Но вместо этого он сказал:

– А сколько тебе будет через четыре года, если ты не решишься исполнить свою мечту?

И повесил трубку. Это и был ответ.

Мы продали дом и переселились в трейлер. Дети мои пошли в новую школу, а жена – на другую работу.

Это были четыре самых трудных года моей жизни, но мне нравилось изучать юриспруденцию. Никогда в жизни я не спал так мало. Никогда в жизни я так редко не виделся с семьей. Библиотека стала моим домом. Но я и моя семья – мы все преодолели. Два самых волнующих момента моей жизни (после свадьбы и рождения детей) – когда я вышел на сцену получать диплом и когда приносил присягу адвоката.

Вот уже двадцать пять лет я работаю адвокатом. Я безмерно благодарен отцу и семье – они поддержали мое непростое решение все изменить и начать жизнь сначала.

Даг Слеттен

Мой путь к любимой работе

Твое время ограниченно, так что не стоит тратить его впустую, живя чужой жизнью.

Стив Джобс

К двадцати трем годам я уже пережил два грандиозных карьерных провала – а ведь я еще даже не устроился на работу! По крайней мере, так считали мои родители – иммигранты из Европы эпохи Великой депрессии.

Стоило мне родиться, они уже знали, кем я должен быть. Врачом. Хотя я проявлял совсем другие наклонности. Например, в шестом классе я без труда победил в биржевом конкурсе миссис Розенблум. Из тысяч акций, перечисленных в The New York Times, я выбрал бумаги TelePrompTer, компании, занимавшейся кабельным телевидением. Со временем она стала крупнейшим провайдером кабельного телевидения в США. Стоимость акций возросла в четыре раза. Наблюдать за изменением цены было все равно что следить за запуском ракеты на Луну. Помню, как с гордостью объявил родителям: когда вырасту, стану биржевым аналитиком. Папино австрийское лицо побагровело, вены вздулись на шее.

– Значит, ты собираешься стать игроком и опозорить семью, потеряв все, что мы заработали для тебя тяжким трудом? – кричал он. – Ты должен быть врачом! И никак иначе!

И со временем я неохотно пошел по единственному пути, который мог осчастливить родителей. Я поступил в медицинский колледж Нью-Йоркского университета – так начались самые тяжелые четыре года в моей жизни. Каждый день я тратил массу времени на дорогу, а остальное время посвящал учебе. Общаться с друзьями было некогда. У меня началась депрессия, но из-за недостатка свободного времени я даже в нее погрузиться не мог. Но обмануть ожидания родителей я не хотел.

Сохранить рассудок в жуткие годы учебы мне помогла одна вещь – я никогда не рассказывал об этом родителям. Когда мне исполнилось восемнадцать, я снял несколько тысяч долларов с открытого для меня родителями сберегательного счета и положил на счет в брокерской фирме. Каждую среду приятель, лысый парень, работавший в типографии New York Post, приносил мне утренний выпуск газеты. Я быстро просматривал страницы и открывал колонку влиятельного биржевого маклера Лу Эренкранца.

Если рекомендации Эренкранца вдохновляли, я звонил брокеру еще до открытия и вкладывал все свои средства в покупку акций в начале торгового дня. А через двадцать четыре часа, в начале следующего торгового дня, я те же самые акции продавал.

Такая система к концу первого курса принесла мне солидную прибыль. А родители? Они ни о чем не догадывались. Их волновали мои отличные оценки и успешная сдача экзаменов. Сдавал я их действительно блестяще, и мне говорили, что меня примут на любой медицинский факультет, куда я подам документы.

Но тут случилось неожиданное – ни один медицинский факультет меня не принял… Ни один… Понятия не имею, почему это произошло. Возможно, в моем эссе они почувствовали отсутствие интереса к медицине? Словом, родители были просто убиты. А я? Я впал в еще более глубокую депрессию.

По предложению отца я подал заявление на факультет психологии. Не хирург, конечно, но все равно родители смогут хвалиться перед друзьями «сыном-доктором», не кривя душой.

Я погрузился в учебу, как никогда раньше. Второй курс я закончил с превосходными результатами, а мой диплом магистра удостоился высшей оценки у ворчливого, но весьма влиятельного профессора, декана нашего факультета. Затем я подал заявление на факультет психологии, где меня сразу же включили в докторскую программу. Мне вновь открылся прямой и определенный путь, и мир лежал у моих ног. Длилось это примерно неделю.

Когда мой куратор-садист (да-да, тот самый, поставивший мне отличную оценку за «исключительную» дипломную работу) узнал, что я собираюсь писать докторскую не на его факультете, он тут же подал заявление в совет факультета психологии с тем, чтобы признать мою магистерскую работу недействительной из-за «отсутствия оригинальных клинических исследований». Профессор обладал значительным влиянием, совет факультета прислушался к его заявлению, и мою магистерскую работу аннулировали – а с ней и принятие в программу клинической психологии.

Сообщить такие новости родителям было еще тяжелее, чем известие об отказе в приеме на медицинские факультеты. Отреагировали они даже хуже, чем я ожидал. Плакали, кричали, говорили о «провале», «разочаровании», а я в их глазах стал «неудачником». Тем летом моя самооценка была на нуле, и в очередной раз у меня не нашлось запасного плана.

После нескольких недель самобичевания я задумался о совершенно новом пути. В этой сфере мне были знакомы радости победы, а не боль поражения. К сожалению, карьера брокера была в представлении родителей немногим лучше карьеры наркоторговца.

Летом я по несколько дней в неделю проводил в деловой библиотеке Бруклина, изучая биржевые операции. Осенью принялся искать работу биржевого аналитика, имея в своем резюме лишь школьный курс экономики – и огромную наглость. Теперь я понимаю, это было глупо. Но, возможно, впервые в жизни я действительно пытался воплотить свою мечту, а не представление о ней кого-то другого.

Естественно, все ответы брокерских фирм были похожи друг на друга. «Мы ценим ваш пыл и личный опыт». «У вас нет степени МБА? Да вы шутите?» Но я знал, что именно этим буду зарабатывать себе на жизнь, и был твердо намерен найти свой путь. А потом, читая колонку – да-да, именно колонку Лу Эренкранца в New York Post! – я заметил мелкий шрифт в самом конце.

«Мистер Эренкранц окончил театральный факультет Нью-Йоркского университета и имеет степень магистра литературы в колледже Хантера».

Театр? Литература? Этот парень, «дуайен⁶ биржевых маклеров Америки», рекомендации которого принесли мне солидную прибыль во время учебы в медицинском колледже, и представления не имел об МБА! И я решил обратиться к нему.

На три моих звонка Лу не ответил, но в понедельник все же поднял трубку и неохотно согласился встретиться со мной за обедом в старом отеле «Коммодор» возле Центрального вокзала.

Когда мы покончили с трапезой (и с моими страстными мольбами о работе), Лу сказал, что, к сожалению, в его фирме сейчас нет вакансии аналитика. Он предложил мне вернуться к учебе и получить степень по психологии. Я уже собирался уходить, но он схватил меня за рукав и велел сесть.

На следующий день я в костюме с галстуком входил в брокерскую фирму «Розенкранц, Эренкранц, Лайон и Росс». Мне предстояло встретиться с партнером Лу, Лестером Розенкранцем. Я ему понравился, и специально для меня в фирме придумали новую должность «помощник младшего аналитика». Через два года я стал старшим аналитиком, а еще через два года – одним из руководителей нового подразделения корпоративных финансов.

Я никогда не узнаю, почему все медицинские факультеты меня отвергли.

Прошло тридцать пять лет. Я с удовольствием зарабатываю себе на жизнь (из домашнего офиса), занимаясь тем, чем всегда хотел: ищу недооцененные активы. Предсказания отца о моем неизбежном провале не сбылись.

Я никогда не узнаю, почему все медицинские факультеты меня отвергли. Никогда не пойму, почему профессор по психологии оказался столь мстительным. Но ответы на эти вопросы мне больше не нужны.

Хотя я надеюсь, что мне никогда больше не доведется падать в бездну отчаяния, как в молодости, одно мне ясно: если бы я уверенно не ступил на тот путь, подсказанный сердцем, я не стал бы тем, кто я есть.

Гэри Стейн

Сочиняя новую историю

Когда в душе растет дерево, певчая птица не заставит себя ждать.

Китайская пословица

– Простите, но у нас нет для вас ничего подходящего, – сказала администратор и вернула мне резюме.

Я ощутила знакомое чувство отчаяния и сосчитала про себя: это был пятый отказ, полученный за неделю.

Прошло четыре месяца, как мы переехали в этот городок после перевода мужа, и я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. После суеты огромного Мумбая жизнь как будто замерла на месте. Я скучала по работе, коллегам, друзьям. Боже, я скучала даже по толпам людей на улицах города! Я работала в крупной финансовой корпорации, но теперь эта работа казалась мне недостижимой мечтой. В 1990-х в маленьких индийских городах почти не было финансовой активности. Я привыкла работать по двенадцать часов в день, и безделье было для меня наказанием. Мне нужно было найти себе занятие.

Я обратилась в несколько агентств по трудоустройству. Но этого мне показалось мало, поэтому я отправилась в деловой центр и передала свое резюме во все подходящие по профилю компании.

Но все впустую! Либо я казалась «слишком квалифицированной» для конкретной должности, либо работа меня не устраивала. Я билась уже целый месяц, но до сих пор не могла найти ничего подходящего.

Я изучила собственное резюме и попыталась определить, какие еще навыки могу использовать. В университете я специализировалась на маркетинге и финансах. Раз уж с финансами ничего не получалось, может, настало время попробовать себя в маркетинге? Я решила, что специалисты по маркетингу нужны в любом городе. Опыта у меня не было, но попытка не пытка.

Вскоре я вернулась в те же офисы и передала новое резюме, в котором подчеркивались мои навыки в сфере маркетинга, а затем сообщила эти данные и в агентства по трудоустройству.

За этим последовала еще одна серия волнительных интервью и обидных «нет, спасибо». Порой мне просто заявляли, что в компании нет вакансий. Иногда люди бросали беглый взгляд на мое резюме и отказывали кратким: «У вас нет опыта». Другие причины были просто невероятны. «У вас степень магистра, а подчиняться вам придется бакалавру; это не сработает». Или еще удивительнее: «У нас в команде одни мужчины, а вы девушка; вы просто не вольетесь в коллектив». Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Хуже того, бывало, я даже не могла миновать администратора. Я молила девушек пустить меня, но руководство постоянно было «занято».

Все это повергало меня в отчаяние. Неужели я действительно ничего не могла поделать? Я чувствовала свою никчемность. Мне всегда недоставало уверенности в себе, но теперь я окончательно потеряла веру в свои силы. Муж занимался новым делом, и я была совсем одинока.

Однажды ко мне зашла соседка. Пока я наливала ей воды, она полистала дневник, который я забыла на столе. На его страницы я часто выливала свою злость после ежедневных поисков работы.

Безделье было для меня наказанием. Мне нужно было найти себе занятие.

– А вы неплохо пишете, – невзначай заметила она, когда я вырвала дневник у нее из рук, ужасно смущенная тем, что она увидела мои личные записи.

Соседка ушла, но я начала размышлять. После нескольких месяцев отказов комплимент был очень кстати. Хоть в чем-то от меня был толк… Или же она просто проявила вежливость? Отбросив эти мысли, я попыталась заняться домашними делами.

Тем вечером за ужином я рассказала об этом инциденте мужу.

– Я знаю одного человека из местной газеты. Может, свяжешься с ним? Вдруг у них есть для тебя подходящая должность, – предложил он.

Газета? Да ладно. В издательском деле я играла роль читателя, а не писателя. Газеты были для меня темным лесом.

И все же я назначила встречу. У меня не было ничего за душой – ни квалификации, ни опыта, ни рекомендаций. Однако я заставила себя забыть о тревоге и сконцентрировалась на том, что все же могла им предложить. Высшее образование и любовь к книгам неплохо познакомили меня с тонкостями письменной речи. Приходилось отталкиваться от этого.

На следующее утро, прихватив с собой резюме и собрав все остатки уверенности в кулак, я отправилась в редакцию газеты. Мне было нечего терять – возможно, именно эта мысль и дала мне сил. Я сказала старшему по смене, что никогда раньше не работала в издательском бизнесе. Он молча протянул мне номер газеты и сказал:

– Отредактируйте.

Закончив, я вернула ему газету и, затаив дыхание, приготовилась услышать, что не подхожу на должность.

– Неплохо, – сказал он, – но вы понимаете, что начинать придется с основ?

Терять было нечего – возможно, именно эта мысль и дала мне сил.

Начинать с основ? Какая разница, мне ведь давали работу! Сдержав радость, я сумела выдавить спокойное:

– Да, ничего страшного.

– Тогда спускайтесь в отдел кадров – там с вами обсудят зарплату, – велел он.

Счастливая, я вылетела из кабинета.

Впрочем, это еще не конец истории. Каждый день меня одолевали сомнения. Я совершала ошибки, надо мной смеялись. Но я училась. Я изучила тонкости новостной журналистики, проведения интервью, сканирования фотоснимков. Я узнала о болванках и верстке и нашла способ справляться с рекламой, которая появлялась в последнюю минуту и ломала мне все расчеты. Каждый день таил в себе новые испытания, но я влюбилась в эту работу. Никогда прежде я не испытывала на службе такого удовольствия.

Каждый день таил в себе новые испытания, но я влюбилась в эту работу.

По иронии судьбы через год со мной связалась финансовая корпорация, в которой я работала в Мумбае. Они открывали филиал в нашем городе и хотели, чтобы я его возглавила. И – знаете? – я не упустила своей очереди ответить: «Нет, спасибо».

Тулика Сингх

Глава 2
Принять перемены

Преемственность дает нам корни; перемены дают нам ветви, позволяют нам тянуться, расти и достигать новых высот.

ПОЛИН Р. КЕЗЕР

Мисс Ягуар

Всегда иди по жизни так, словно тебе есть чему учиться, и ты обязательно научишься.

Вернон Говард

Когда выясняется, что я почти тридцать лет занималась музыкальным бизнесом, меня всегда спрашивают: «А вы знакомы со звездами?»

О да. Не только знакома, но и долгие годы работала бок о бок и с мировыми знаменитостями, и с талантливыми музыкантами, которые, к сожалению, так и не добились славы.

Музыкальная индустрия – бесконечная вечеринка, шумная и энергичная. И, верите вы или нет, это еще и очень тяжелая работа. Мы присутствовали на концертах своих исполнителей, ночью летели самолетом домой, а на следующий день уже в восемь утра были в офисе, бодрые и сосредоточенные – анализировали продажи, планировали гастроли, придумывали рекламные кампании.

Многим кажется, будто музыкальный бизнес – это секс, наркотики и рок-н-ролл, но при поступлении на работу я подписала контракт, в котором говорилось: за секс с артистами и наркотики – увольнение с волчьим билетом. Эти ограничения не слишком меня расстраивали – тогда я одна растила сына и меньше всего хотела драмы в личной жизни и пагубных привычек. Ради него и себя самой я поддерживала исключительно профессиональные отношения с артистами, радиостанциями, музыкальными журналистами и ритейлерами. Наверное, поэтому мне и удалось продержаться в этом бизнесе так долго.

Кроме того, я любила свою работу. Это – воплощенная мечта. Я верила, что буду работать в этом бизнесе до самой старости.

Кто мог знать, что вечеринка закончится так неожиданно?

С появлением Интернета меломаны получили возможность слушать и качать музыку бесплатно. Многие музыкальные магазины попросту разорились. Студиям звукозаписи пришлось сократить сотрудников во всех подразделениях. И я в числе прочих оказалась на улице.

И вот в пятьдесят восемь лет мне предстояло начать все заново. Я всегда хорошо писала и решила предложить свои услуги местной газете. Каково же было мое удивление, когда мне предложили должность менеджера по продажам, а вовсе не журналиста. Я согласилась, надеясь в будущем перейти в редакторский отдел.

В первый рабочий день я подъехала к офису на своем блестящем золотистом «Ягуаре». И еще я, видимо, слишком вычурно оделась. В общем, практически сразу же я получила прозвище «мисс Ягуар». Коллеги отнеслись ко мне враждебно, только с третьей попытки мне удалось выяснить, где у них стоит ксерокс. Задачи ставили нечетко, очевидно, ожидая, что обо всем догадаюсь сама. Я чувствовала себя ненужной и страшно неловкой. К концу первой недели я поняла, что так работать невозможно, и ушла. В мире музыкальной индустрии я была чудо-девочкой, которую все обожали. На новом месте я оказалась изгоем, и это сильно ударило по моей самооценке.

Пока я искала новую работу, умерла мама – моя надежда и опора. Эта утрата оставила зияющую пустоту в душе. Мне было так плохо, что я не хотела вставать по утрам с постели.

Чтобы как-то поддержать, сын пригласил меня к себе на пару недель. Проводя время с внуками, я вспомнила, как девочкой любила играть в магазин. Я вырезала из бумаги «деньги», расставляла в ряд «товары», а плюшевые медведи и резиновые уточки были покупателями. И я решила, почему бы мне не устроиться работать в магазин. Раскладывать товары, клеить ценники, работать на кассе. Да, может быть, у меня и была «звездная работа», но все это – в прошлом и надо реально смотреть на вещи. Вряд ли в магазине мне будет хуже, чем в редакции.

Я вернулась домой и в течение недели нашла работу в магазине одежды и домашней утвари. Выполняя самые простые поручения – разложить товар на полках, одеть манекенов, – я всегда думаю о том, как увеличить продажи. Общаясь с покупателями, я предлагаю то, что им нужно, – даже если изначально они пришли за совсем другими вещами.

Мне нравится суета и энергия каждого рабочего дня – за смену я обычно делаю 10 000 шагов. Я испытываю приятное возбуждение, открывая большие коробки с только что пришедшим товаром, – как будто это подарки на Рождество.

Я стала изгоем, и это сильно ударило по моей самооценке.

Никогда бы не подумала, что счастье было так близко – в магазине напротив моего дома! Каждое утро я просыпаюсь с огромным желанием поскорее начать новый день, – а в моем возрасте – это самое главное.

Несколько недель назад подруга спросила, не скучаю ли я по музыкальной индустрии. И да, и нет. Работать с талантливыми артистами, помогать им добиваться славы – по-настоящему волнующе. Быть молодой, подающей большие надежды, делать головокружительную карьеру – конечно, все это – потрясающе. Но эта глава моей жизни уже завершилась. Я не сравниваю свой новый этап с той жизнью. И не хочу сожалеть о том, чего уже не вернуть – какой в этом смысл?

Жизнь не заканчивается, когда после первого акта опускается занавес. Поверьте, я знаю, о чем говорю. За первым актом всегда следует второй… И следующие…

Нэнси Джонсон

40 дел, которые нужно успеть до 40

Вы можете развиваться так, чтобы цвести и двигаться в нужном направлении. Это – достижимая цель. И она стоит приложенных усилий.

Дебора Дэй

– Мама, ты мне не нравишься, – однажды заявил мне мой четырехлетний сын.

– Да? Почему? – спросила я.

– Ты некрасивая.

Вот спасибо, сынок!

Будучи матерью троих детей – шести, четырех и двух лет, – я действительно довольно мало времени посвящала своему внешнему виду. В конце дня, уложив наконец малышей спать, я обычно чувствовала себя слишком усталой. Брала бокал с вином, пульт от телевизора и падала на диван, чтобы посмотреть какую-нибудь бессмысленную развлекательную передачу. Просто отключалась от своих собственных дел и проблем, представляя себя кем-то другим. Коллегой Оливии Поуп в Белом доме в сериале «Скандал». Помощником Ри Драммонда в сериале «На ранчо». Победителем конкурса «Танцы со звездами».

В реальности же я в тренировочном костюме с вытянутыми коленками валялась на диване, засыпанном крошками от чипсов и печенья.

Я успокаивала себя: «У меня трое маленьких детей. Я и так делаю все, что в моих силах. Я выживаю». Но рутина все больше поглощала меня. Дети, работа с полной занятостью, домашние дела. От веселой симпатичной девушки, которой я когда-то была, не осталось и следа. Я смирилась и привыкла к новой, замученной версии Лии Исбелл. Я больше не оценивала себя: привлекательная я или нет, просто даже не задумывалась над этим.

Но когда сынишка сказал, что я – некрасивая, что-то изменилось. Тем вечером, умываясь, я чуть дольше задержалась у зеркала. Нет, нос, лоб, щеки – все это осталось прежним. Но глаза…

У моих детей – прекрасные глаза. Они лучатся любопытством, озорством, жаждой приключений. А мои – того же цвета и разреза – стали печальными, тусклыми, потухшими.

Вечером, вместо того чтобы включить телевизор и устроиться на диване с бокалом вина, я взяла блокнот, ручку и начала составлять список. Список своего спасения, свой путь из мрака, шанс вернуть блеск моим глазам. Этот список должен был показать детям, как важно иметь мечты и стремиться к ним. Мне же он должен был показать, что я заслуживаю быть приоритетом в собственной жизни.

Признаюсь, я и раньше составляла подобные списки, но все планы оставались на бумаге. В этот раз я записывала только достижимые цели – и шаги, которые нужно было предпринять. Я включила в список:

1. Места, в которых хотела побывать. Рядом указала, в какую сумму обойдется поездка, сколько я смогу откладывать на нее денег каждый месяц и когда удастся собрать нужную сумму.

2. Марафоны, в которых хотела принять участие. Рядом я указала реальный режим тренировок для подготовки.

3. Книги, которые хотела бы прочитать. Для этого нужно было восстановить свой абонемент в библиотеке и перестать включать по вечерам телевизор.

Я успокаивала себя: «У меня трое маленьких детей. Я и так делаю все, что в моих силах».

4. Старые (заброшенные после рождения детей) и новые хобби.

А еще я оставила пять пустых строчек, чтобы заполнить их позже.

Всего в моем списке было сорок пунктов. Все это я хотела успеть сделать до того, как мне исполнится сорок лет. То есть на все про все у меня шесть лет. Вполне реальный срок.

Я сделала большой, но при этом самый простой шаг – составила список. Теперь важно было не потерять настрой.

Первое, что я хотела сделать из списка, – участие в зимнем заплыве. Это благотворительное мероприятие проводится с целью сбора средств для паралимпийцев. Я живу в Миннесоте. По какой-то необъяснимой причине прыжок в замерзшее озеро в январе казался мне чрезвычайно привлекательным занятием. Настоящее приключение, на которое непросто решиться. Каждый год мои коллеги собирали команду, но я каждый раз либо была беременна, либо только что родила. В этот раз я точно приму участие.

В утро заплыва я натянула спортивный костюм 80-х годов, а волосы стянула в высокий хвост. Сын взглянул на меня и широко улыбнулся:

– Вау, ты выглядишь супер…

Неужели старый костюм был так хорош? Или он разглядел в моих глазах вернувшийся свет?

Ожидание прыжка было тяжелее самого испытания. Я приближалась к платформе, чтобы прыгнуть в ледяное озеро. А вдруг я замерзну? Будет ли мне страшно? Уйду ли я под воду с головой? Что, если потом я заболею? Я взяла подругу за руку, и страх немного отступил. Я приняла вызов. Мы прыгнули вместе и хором закричали от возбуждения и ужаса.

Но когда сынишка сказал, что я некрасивая, что-то изменилось.

Вылезая из озера, я чувствовала себя гордой и счастливой.

– Я сделала это! – кричала я.

Но самое приятное ждало меня дома. Муж протянул мне ручку, вместе мы подошли к моему списку, приклеенному к дверце холодильника, и вычеркнули этот пункт.

Все участники того заплыва получили голубые футболки с длинными рукавами. Время от времени я надевала ее дома, и сын каждый раз говорил:

– В следующий раз я прыгну вместе с тобой!

С каждым вычеркнутым пунктом я чувствовала, как снова становлюсь прежней собой – озорной девчонкой, которая любит жизнь и не пропускает ничего интересного. Сперва я боялась, что этот список сократит мое «материнское» время, но дети с любопытством наблюдали за моими подвигами, а нередко и участвовали в них. А в глазах мужа я снова увидела восхищение и удивление. Постепенно в мою жизнь возвращались старые друзья – у них тоже есть семьи, и вместе мы придумывали новые интересные развлечения. И я снова стала красивой.

Лиа Исбелл

На краю света

Невозможно открыть новую землю, не решившись сразу же и надолго потерять из виду всякие берега.

Андре Жид

Зазвонил телефон, и я подбежала снять трубку. Я ждала звонка от мужа, студента-теолога, учащегося в колледже в 943⁷ милях от дома. Мы знали, что нам придется переехать, когда он получит назначение. Я тревожилась, не зная, куда занесет нас судьба.

– Ну, ты уже знаешь, куда мы едем? – выпалила я.

Муж выдержал паузу, а потом произнес:

– Икалуит⁸.

Я никогда не слышала такого названия и вряд ли смогла бы повторить его, поэтому переспросила, где это.

– Баффинова Земля, – ответил Рон,

– Что?! Баффинова Земля? Это же в Арктике, на самом краю света! Это же край снегов и льдов! Ну, хорошо, пошутил – и хватит. Скажи, куда мы едем.

И он повторил:

– Икалуит, Баффинова Земля.

Я ушам своим не верила. Баффинова Земля была последним местом в мире, которое мне когда-либо хотелось посетить, – не говоря уже о том, чтобы там жить! Это отдаленный, уединенный остров, добраться до которого можно только по воздуху. Я не смогу увидеться с друзьями и семьей целый год, ведь билеты на самолет стоят безумно дорого. Я всегда считала, что готова отправиться за Роном на край земли, но Икалуит – это уже слишком!

Прошло несколько дней, прежде чем я справилась с потрясением. Я вооружилась атласом, нашла Баффинову Землю и узнала: Икалуит находится в провинции Нунавут на дальнем севере Канады. В то время в Икалуите жило около 6000 человек, причем 80 процентов составляли инуиты.

У меня было три месяца на сборы и подготовку к отъезду. В редкие моменты перспектива увидеть нечто принципиально новое казалась мне даже заманчивой. Все остальное время мне приходилось бороться с собой.

Улетали мы 1 июня. В аэропорт нас отвезли брат и его жена. С собой мы взяли четыре чемодана с личными вещами, один из которых был под завязку набит христианской литературой, а также верного десятилетнего пса и девятилетнюю кошку. Новое приключение пугало. Оказавшись в воздухе, я поняла, что обратного пути нет, нравится мне это или нет. Расставание с родными и друзьями оказалось для меня самым тяжелым испытанием в жизни.

Через три часа самолет приземлился. Я вдохнула холодный воздух, огляделась, и мне показалось, будто я высадилась на Луне. Все было настолько чужим! Мы ехали по городу, и я почувствовала себя на задворках Канады. На главной улице не было ни тротуаров, ни светофоров – только несколько магазинов. Местные носили теплые куртки. Несмотря на июнь, на земле лежал снег.

Через десять минут мы прибыли в наш «дом вдали от дома»: небольшую квартиру на втором этаже. Всю свою жизнь я прожила в частном доме, окруженном садом. Смогу ли я к этому привыкнуть?

Я огляделась, и мне показалось, будто я высадилась на Луне.

Муж мой адаптировался к новой жизни быстрее, чем я. Целыми днями я сидела дома одна и чувствовала себя покинутой и ненужной. Иногда я принималась обустраивать наш быт, но быстро теряла энтузиазм. Каждый вечер я с нетерпением ждала возвращения мужа, но, когда он за ужином делился своими успехами, я чувствовала только раздражение и злость. «А обо мне ты подумал?! Зачем я здесь?! На что трачу целый год свой жизни?!» К счастью, я ни разу не произнесла этого вслух.

По воскресеньям я ходила в церковь, где познакомилась с двумя женщинами моего возраста. Поначалу мне не очень хотелось с ними сближаться, потому что мысленно я уже готовилась уезжать. Тем не менее я пригласила их на свой день рождения, и их сильно впечатлила привезенная нами домашняя библиотека. В шутку я сказала, что мы могли бы открыть небольшой магазинчик христианской литературы в церкви, и они почему-то с огромным энтузиазмом уцепились за эту идею.

Несмотря на мой скептический настрой, с того дня я постоянно обдумывала идею с магазином. При поддержке мужа мы открыли его уже через полтора месяца и назвали «Благословение». Я по-прежнему относилась к затее как к чему-то временному, но по прошествии нескольких месяцев обнаружила, что мне будет очень жаль бросить наш магазин.

Когда епископ спросил, готовы ли мы продлить свое пребывание на севере, мы подписали контракт еще на два года. А потом еще на два. И хотя за эти пять лет я так и не смогла привыкнуть к погоде и ряду других аспектов жизни в Арктике, я всем сердцем полюбила людей и традиции Дальнего Севера. И многое узнала о себе самой. Новый опыт помог нам с мужем стать сильнее, а наш брак сделал прочным. А бесценные воспоминания останутся с нами на всю жизнь.

Кэролайн Маклин

Лучшее – впереди

Большинство людей счастливы настолько, насколько они решили быть счастливыми.

Авраам Линкольн

В мой сорок четвертый день рождения я грустила. Я сидела, скрестив ноги, в надувной лодке на озере Кристи и смотрела, как мимо несется водный лыжник. Слезы текли по моим щекам. Я чувствовала себя старой… толстой… отжившей свое. Неужели мои лучшие годы позади?

Я предалась счастливым воспоминаниям и перенеслась во времена своей юности. Я училась кататься на водных лыжах и целых три лета провела за этим занятием на озере с друзьями. Водные лыжи были моей страстью, и каждый раз я была счастлива, оказавшись на воде.

Когда мне было девятнадцать, я повернулась, чтобы пересечь кильватер, ушибла палец и упала. В воду я шлепнулась боком. Я была слабослышащей, а в следующий миг и вовсе утратила слух. В лодку я выбралась в жуткой тишине. Губы моих друзей шевелились, но я не слышала ни звука.

Следующие несколько месяцев я с трудом училась жить с этой переменой. Я поступила в университет Северного Иллинойса и жила на одном этаже с другими глухими и слабослышащими студентами. Вначале мне было до ужаса некомфортно. Они размахивали руками, говоря на языке жестов, и я чувствовала себя иностранкой в этой загадочной для меня стране.

На занятиях мне тоже было нелегко. Когда профессор расхаживал за кафедрой, я не могла читать по губам. Я плакала по вечерам, потому что меня терзал ревущий шум в ушах. Иногда я впадала в отчаяние – я не понимала, что говорят на занятиях, и не знала язык жестов, на котором общались ребята на вечеринках. Я плакала от злости, даже когда мылась в душе.

Однажды утром меня осенило: можно и дальше мучиться, а можно стать самой крутой глухой на свете. Я сделала хвостик, нацепила слуховой аппарат и бодрым шагом отправилась в отдел работы с инвалидами. Тогда я впервые вышла с аппаратом у всех на виду. На самом деле аппарат мне не помогал, так что я сдала его и попросила, чтобы со мной позанимался переводчик на язык жестов.

И мне тут же стало хорошо: я захотела жить как глухая, и это желание сделало меня счастливой.

Моя жизнь стала полной и насыщенной. Я вышла замуж и родила троих детей. Они унаследовали мое заболевание и также имели проблемы со слухом. Я работала продавцом и писала рассказы, также я вошла в совет одной некоммерческой организации.

Но… Я перестала кататься на лыжах через несколько лет после того, как оглохла. Без физической активности я начала набирать вес. К тому времени как мне исполнилось сорок четыре, я окончательно забыла о том, что радовало меня, – о катании на водных лыжах. Я решила, что уже слишком старая и толстая, чтобы снова этим заниматься.

Через несколько месяцев после моего дня рождения муж прислал мне ссылку на фрагмент передачи «Сегодня», где показали женщину, которая лихо неслась по воде. Джуди Майер было шестьдесят шесть, у нее был небольшой лишний вес, но она все равно каталась на лыжах. Кататься она научилась, когда ей было пятьдесят три. Вау! Неужели мне, в мои сорок четыре года, еще не поздно снова начать заниматься любимым спортом?

Я так вдохновилась этой историей, что нашла Джуди на Фейсбуке и рассказала ей о себе.

– Приезжай во Флориду, и мы снова поставим тебя на воду, – предложила она.

Я поехала в Винтер-Хейвен, встретилась там с Джуди и дважды чемпионкой мира по босому катанию Кейт Сэн-Онж. Я с первой попытки встала на лыжи и вернулась к своему любимому спорту! На моем лице сияла улыбка на миллион долларов.

Я познакомилась с лыжницами из разных уголков мира. Они были повсюду, и вскоре мы все подружились. Кроме того, Кейт помогла мне откорректировать питание, и я потихоньку начала худеть. К концу года я сделала то, о чем даже не мечтала в юности. Я научилась кататься спиной вперед!

Спорт, который принес мне и счастье, и горе, снова радовал меня. А благодаря знакомству с Джуди и возвращению на воду я узнала нечто важное: лучшие годы у нас только впереди.

Карен Гриффалд Пац

Мир размером с комнату

Мы не можем управлять ветром, но можем правильно поставить паруса.

Берта Кэллоуэй

Мама погибла за неделю до моего шестнадцатилетия. В сорок восемь лет – слишком молодая, чтобы умирать. И, как выяснилось, она унесла с собой один секрет.

Я думала, хуже никогда не будет, но ошибалась. Все началось следующей весной. На семейном обеде мне стало плохо: сердце заколотилось, голова закружилась, меня затошнило. Я кинулась в туалет. Мысль о том, что меня может вырвать прямо за столом, была отвратительна, и паническая атака очень напугала.

В тот день я приняла решение, навсегда изменившее мою жизнь: я никому не расскажу о случившемся, даже если это произойдет вновь. Все шло нормально, а потом меня опять настигал приступ паники.

Я выскакивала из ресторанов и кинотеатров, разворачивалась и уходила из торговых центров. Я не знала, что со мной происходит и почему. Просто старалась избегать пугающих ситуаций. Люди же не остаются в опасном месте, верно? Но в действительности каждый раз, когда я ретировалась или отклоняла предложение, безопасный мир становился меньше и меньше.

Мне было слегка за двадцать, когда я впервые бросила работу – из-за приступов паники. Тогда я трудилась в ежедневной газете в небольшом городке. Вместе с фотографом я колесила по всему округу, писала статьи и сдавала их в срок. Я была популярна, кассирши в супермаркетах узнавали мою фамилию на чеках.

Я уже начала привыкать к учащавшимся приступам. Отправляясь куда-либо, я первым делом узнавала расположение выходов. Если я чувствовала себя запертой, то ситуация ухудшалась стремительно, поэтому я должна была подготовить пути к отступлению. Я уже давно заказывала места только в проходе. Потом стояла у дверей, потом – прямо на пороге. Затем я попросила редактора отправить на работу другого репортера, когда место казалось мне недостаточно «безопасным». А потом сердце у меня начало колотиться прямо в редакции.

Я теряла контроль, думала, у меня случится сердечный приступ или я начну кидаться на людей. Частью разума я понимала: это не так. Но паника была сильнее, и ее голос заглушал голос разума:

Беги! Беги! Беги!

И я бежала домой.

Объяснила ли я отцу, почему неожиданно бросила работу мечты и заперлась в спальне? Нет. Приступы смущали и пугали меня. Я твердила себе, что нужно просто переждать – это плохой период, пустота, ее следует заполнить. Считалась ли тогда тревожность болезненным расстройством? Если и да, то никто об этом не говорил.

Моя работа и жизнь строились вокруг приступов. Я как-то сумела с собой справиться, познакомилась с молодым человеком и вышла замуж. Выбор оказался неудачным, но к тому времени, когда я это осознала, паника уже заполнила разум понятиями «ловушка» и «беспомощность». Приступы случались чаще, даже в отсутствие чего-либо «страшного». Только что я веселилась с друзьями, а через мгновение мне казалось, что я шагаю в пропасть с крыши небоскреба.

С каждым днем безопасный мир становился меньше и меньше.

С каждым новым приступом я теряла уверенность в себе и соскальзывала в пропасть страха перед страхом. За два года я стала пленницей в собственном доме. Я не могла даже газету с крыльца забрать. Отрицать болезнь стало невозможно.

Лучшая подруга изо всех сил старалась вытащить меня из дома. Однажды она заявила:

– Я везу тебя обедать. Ни о чем не думай. Просто выйди за дверь.

Я не могла этого сделать.

– Я не понимаю! Это всего лишь шаг! Один шаг!

– Это не всего лишь один шаг, – ответила я. – Это – ШАГ!

Я пыталась объяснить поведение родным и друзьям, но даже сама не понимала, что со мной происходит. А потом папа сказал:

– То же самое было у твоей матери.

Мама была «нервной». Она не водила машину, не переходила оживленных улиц и особенно не любила лестницы. Я до сих пор чувствовала на плече ее хватку, когда нам нужно было спуститься в подвал для стирки. Мы спускались медленно, по одной ступеньке. Да, со мной творилось то же самое. Оказывается, мама много лет принимала транквилизаторы, а бабушку лечили электрошоком.

Хотелось бы мне сказать, будто эти откровения принесли мне облегчение, но на выздоровление ушло несколько лет. Я нашла психотерапевта, приезжавшего ко мне домой. Он помогал мне осваиваться на опасных территориях. Большинство людей никогда не узнают, как страшно дойти до магазина, чтобы купить галлон молока для детей. По крайней мере, я надеюсь, они не узнают.

В 90-е годы я прочитала в женском журнале статью о панических расстройствах и показала ее своему врачу.

Через два года я стала пленницей собственного дома.

– У меня именно это, – сказала я. – От этого есть лекарства.

Он отмахнулся.

– Я не могу прописывать лекарства только потому, что вы прочитали статью в журнале.

Он даже не представлял, как тяжело мне было войти в здание и сидеть в его кабинете. Он не удосужился посчитать мой пульс или обратить внимание на вспотевшие ладони.

Я подумала о будущем, которое я проведу в страхе и изоляции. И я не позволила тревожности взять верх и сделать меня слабой, уязвимой и жалкой.

– Выпишите мне направление к психиатру⁹, – потребовала я.

Терапевт отказался.

– Я не уйду, пока вы этого не сделаете.

Через две недели психиатр выявил у меня тревожное расстройство и выписал лекарства. Они подходили не идеально, но все же мне помогли. Мир стал безопаснее, а я себя снова начала считать полноценным человеком, который может жить полной жизнью.

Впрочем, долгие годы страха и тревожности не прошли даром. Входя в ресторан или театр, я до сих пор думаю: «Надо же! Люди не считают это место страшным». А потом я думаю: «Я тоже так не считаю!»

Грейс Куикмен

Позитивный шаг

Первый шаг ведет ко второму.

Французская пословица

– Я не хочу, чтобы она ехала с нами, – заговорщицки шепнула я брату.

В свои четырнадцать он был на три года меня старше, и мне, одиннадцатилетней, казалось, что он гораздо отважнее. Я не только брала с него пример, но и знала, что он всегда заступится за меня и передаст мои слова, когда мне самой сказать их было слишком страшно. Так он и сделал.

– Пап, – крикнул он отцу на другой конец нашей крошечной квартиры, – мы хотим поехать втроем.

Было четвертое июля, и мы собирались в центр смотреть фейерверк. В мои планы входили мы с братом, папа, одеяло для пикника, сумка-холодильник с газировкой и красивые фейерверки в ночном небе. Папиной подружке в них места не было.

Отец рассердился. И обиделся. Он несколько месяцев встречался с Мэри и хотел, чтобы мы ее приняли. Мы видели в ней соперницу. Отец проводил с ней не так уж много времени, но мы не хотели отпускать его ни на минуту. Я не только не хотела делиться своим отцом, но и переживала за маму. Мне казалось, что, если я позволю себе полюбить Мэри, я обижу маму. Папа и так решил, что она нравится ему больше мамы. Что, если мама подумает, что она и нам больше нравится?

Через несколько лет папа женился на Мэри, но мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы хотя бы дать ей шанс. Она всегда была добра к нам с братом. Но во мне говорило ложное чувство преданности маме.

Двадцать лет назад, когда я разводилась с мужем, наши сыновья девяти и семи лет однажды вернулись от отца в слезах. Они признались, что папа усадил их за стол и объяснил, что у него появилась девушка. Он сказал, что Патти иногда будет проводить с ними время. Я поняла, что мальчишкам она понравилась. Если они вдруг решат ее не любить, то только из верности мне. Я не хотела, чтобы дети повторяли мои ошибки.

Видите ли, Мэри стала мне второй матерью. Она ничем не ущемляла прав моей мамы, которая замечательна по-своему, но я знала, что всегда могу на нее положиться. Официально я для Мэри падчерица. Но у нее нет ко мне ни грамма ненависти – она смотрит на меня и видит человека, которого любит и ради которого готова на все. Она была рядом и в горе, и в радости. И она любит моих детей, как и их биологические бабушка с дедушкой.

Поэтому, когда тем вечером мальчишки рассказали мне о Патти, я вспомнила все годы, что потратила впустую, намеренно сердясь на Мэри. Наконец-то я увидела хоть какую-то пользу от нашей тяжелой ситуации.

– Ребята, послушайте, – сказала я сыновьям. – Я знаю, через что вы проходите.

Они оба закатили глаза.

– Правда. – Я подложила под себя ногу и наклонилась вперед. – Когда мои родители развелись, у папы появилась девушка.

– У дедушки была подружка? – спросил семилетний Джек.

Теперь они были все внимание.

– Ага. И мне она совсем не нравилась. Я боялась, что она попробует стать мне новой мамой. А у меня уже была мама, которую я очень любила. Я была напугана. И думала, что мама расстроится, если мне понравится папина девушка. Она ведь и так горевала.

Ничего не происходит без причины.

Мальчишки закивали, узнавая все чувства, которые бушевали во мне в одиннадцать лет.

– Жаль, мама не сказала мне, что нет ничего страшного в том, чтобы любить папину девушку. Она оказалась очень хорошим человеком, а я долго злилась на нее, потому что никто не сказал мне, что этого делать не стоит.

В комнате повисла тишина. Мальчишки посмотрели друг на друга, затем на меня.

– Ребят, вы догадались, кто эта девушка?

Мальчишки покачали головой.

– Ваша бабушка Мэри.

Девятилетний Коннор взглянул на меня огромными, округлившимися глазами.

– Бабушка Мэри? – воскликнул Джек. – Вот это да!

– Ага. Вы хоть на минуту можете представить свою жизнь без бабушки Мэри?

– Нет, – хором ответили они.

– Вот поэтому, – сказала я и взяла их за руки, – нет ничего страшного в том, чтобы любить Патти. Вы меня не обидите. И я не расстроюсь, если вам будет хорошо вместе с ней и отцом. Она неплохой человек. Главное, чтобы она была добра к вам двоим и вашей маленькой сестренке. Понимаете?

Мальчишки облапили меня. В детстве я сама прошла через боль и тоску развода родителей и представить себе не могла, что настанет день, когда я оценю этот опыт. Но прошли годы, и он стал чудесным подарком, который я смогла передать своим детям. Ничего не происходит без причины, и теперь я наконец поняла, что мой детский опыт дал мне навыки, которые пригодились, чтобы помочь собственным детям, когда они нуждались в этом больше всего.

Бет Вуд

Избавиться от зависимости

Избавляйтесь от хлама. Создавайте место для себя.

Магдалена Ванденберг

Позвольте представиться. Я – Джеймс Геммелл. Барахольщик. Когда-то мой дом был забит под завязку огромным количеством сломанных вещей, которые можно при желании починить, и ненужного барахла, которое, впрочем, могло пригодиться в любой момент.

Часто барахольщиками становятся люди, которые в детстве жили очень бедно. Это как раз мой случай. В нашей семье было шестеро детей, отец работал на трех работах, чтобы всех прокормить, мать занималась домашним хозяйством.

Никто из нас не был привередой в еде. Ели все, что поставят на стол, жалуясь разве что на скромные порции. Вся одежда переходила от старших к младшим. Но даже старшие дети носили купленное в секонд-хенде. Я донашивал одежду за старшим братом, вот только я довольно быстро догнал его по росту и был шире в плечах и более плотного телосложения. Поэтому мне всегда все было мало и тесно, особенно обувь, из-за которой у меня сейчас искривленные пальцы на ногах.

Всю мебель и немногочисленную бытовую технику мы получили от родственников и друзей. И никогда ничего не выбрасывали. Отец считал, что все можно либо починить, либо разобрать на детали. Мать – что все можно заштопать или пустить на тряпки. Словом, мы были пионерами «зеленого движения». Эл Гор¹⁰ гордился бы нами.

Став взрослым, я не упускал ни одной возможности бесплатно унести домой вполне пригодную вещь. Друг купил новый велосипед и старый ему уже не нужен? Отлично, я заберу (и ничего, что пока я не умею на нем кататься).

Коллега переезжает в другой штат и не хочет брать с собой свою библиотеку книг? Что ж, я заберу все (и ничего, что библиотека на 80 процентов состоит из любовных романов, которые мне неинтересны, – но ведь книги почти в идеальном состоянии!).

Сначала я заполнил вещами гараж. Потом – чердак и подвал. Постепенно вещи пробрались в мои шкафы, на полки и столы, под диваны и на подоконники.

С годами страсть лишь усилилась. Главным источником пополнения запасов были помойки. Рано утром я внимательно осматривал их – вдруг соседи выбросили что-то полезное. Это была настоящая игра. Притаскивал два-три пакета домой и шел на работу, предвкушая, как вечером буду разбирать свои находки. Я считал, что приношу пользу обществу: сокращаю количество мусора, даю вещам второй шанс.

Так я благополучно вел жизнь барахольщика, пока не встретил женщину, отношения с которой поставили под удар мой стиль жизни. Когда мы поженились, я переехал к ней, в ее уютную небольшую квартирку в центре города. Я понимал, что не имею права захламлять ее дом вещами с помойки, – нам самим места едва хватало. И все же я накапливал – пусть и не с былой скоростью. Старый телефон, вышедший из строя утюг, футболка с неотстирываемым пятном на груди. Я старался найти им такое место в квартире, где они бы не особо бросались жене в глаза.

Часто барахольщиками становятся люди, которые в детстве жили очень бедно.

Она ни разу ничего не выбросила. Покорно перекладывала все с места на место, чтобы вытереть пыль или помыть пол. Если бы она хоть раз жестко поставила мне ультиматум, возможно, я бы вспылил и съехал. Но она все понимала и была несчастна. А ее счастье значило для меня очень много.

Я совру, если скажу, что в одно прекрасное утро вычистил все квартиру, отправив свои сокровища на помойку. На это у меня ушел год, да и то результат пока не идеален. Мне очень помогли друзья, которые соглашались «на время приютить» особенно ценные для меня вещи. (Я больше чем уверен, что они выбросили их в тот же день, но так мне было спокойнее с ними расстаться.)

Я держался за все эти вещи, потому что в жизни мне не хватало уверенности в завтрашнем дне.

Я понял, что держался за все эти вещи, потому что в жизни мне не хватало уверенности в завтрашнем дне. Но жена, ее любовь и поддержка подарили мне эту уверенность, заполнили пустоту внутри.

Я рад возвращаться вечером туда, где уютно и чисто. А проходя мимо помоек, я засовываю руки в карманы и стараюсь думать только о жене – моем главном сокровище.

Джеймс А. Геммелл

Заполнить пустоту

Друзья – это семья, которую ты выбираешь.

Джесс С. Скотт

Муж бросил меня, уехал на другой конец страны, оставил тысячи долларов долгов, пустой банковский счет и сломанную машину. А самое страшное – пустую спальню сына. Муж забрал и его тоже. Мы остались с дочерью. Пустота была оглушающей.

Как справиться со всем этим?

– Тебе надо сдать две комнаты, – сказала соседка. – Район хороший, и ты выручишь неплохие деньги. Они помогут оплатить кредиты, иначе ты просто не потянешь с выплатами.

– Ты с ума сошла! – воскликнула я. – В одной из них жил мой сын! И потом, пустить в дом чужих людей? Я живу с дочерью-подростком, это может быть просто опасно.

– Тогда тебе придется переезжать, – ответила она. И была права. А это означало – вырвать дочь из школы, круга привычных друзей. А мне так хотелось обеспечить ей стабильность в этот ужасный период.

И я пошла на компромисс. Решила сдавать только молодым одиноким женщинам. И все предусмотреть.

Я поговорила с приятелями, которые уже сдавали жилье, и узнала, как они выбирают, кому можно доверять. Я не размещала объявление, а сообщила о своих планах друзьям и коллегам и осторожно сказала об этом в церкви. Составила соглашение, которое предусматривало депозит, ежемесячную плату, штрафы за просроченные платежи и нанесенный ущерб. Включила в договор правила проживания: никакого курения и пьянства, никаких мужчин ночами и т. п.

У каждой девушки я просила рекомендации и старалась как можно полнее представить ее характер, беседуя с ее друзьями и работодателями. На «собеседованиях» присутствовала моя дочь, и я прислушивалась к ее мнению.

Наконец, мы нашли первую жиличку, потом вторую. С первого дня их проживания у нас я поняла, что должна ставить четкие границы и быть требовательной, но это стоило мне, человеку мягкому по натуре, больших усилий и не всегда удавалось.

Не могу сказать, что первый опыт получился удачным. Одна девушка приходила домой поздно и часто в компании бойфренда, которого оставляла на ночь, хотя это противоречило соглашению. Другая оказалась ужасной неряхой. Когда моему терпению пришел конец, я попросила обеих съехать. Мы почувствовали облегчение, но временно. Денег по-прежнему не хватало.

Я попыталась снова и на этот раз выбрала лучше. Как правило, нам удавалось разрешать возникающие разногласия и проблемы и двигаться дальше.

За восемь лет у меня сменилось десять разных постоялиц. Мы жили рядом, и они становились не просто арендаторами, а друзьями. Благодаря им я снова начала смеяться. У нас были «девичники», когда мы вместе готовили, играли в настольные игры и смотрели кино. Мы отмечали дни рождения друг друга, помогали организовывать свадьбы и были подружками невест, а потом присутствовали на крестинах. Мы подружились на всю жизнь и даже сегодня продолжаем общаться, хотя многие из моих постоялиц вышли замуж и живут далеко.

Одна моя бывшая жиличка работает бухгалтером во Франции. Другая управляет микрофинансовой организацией в Южной Африке. Третья живет в Небраске и воспитывает детей. У четвертой родились близнецы в Миссури. В Колорадо-Спрингс остались лишь трое, и каждая из них – важная часть моей жизни. Мы одна семья – они исцелили мое сердце, научили доверять и изменили мою жизнь.

Я благодарна Небу за то, что нашла в себе смелость заполнить пустые комнаты и пригласить посторонних в жизнь.

Моя жизнь больше не пуста. И я научилась быть смелой.

Сьюзен Г. Матис

Добро пожаловать в Голландию

Меня часто просят рассказать о воспитании ребенка-инвалида. Ведь людям, не имевшим такого необычного опыта, тяжело представить, каково это.

Когда вы готовитесь родить ребенка, это похоже на планирование великолепного путешествия, например в Италию. Вы покупаете множество путеводителей и строите потрясающие планы. Колизей. «Давид» Микеланджело. Гондолы Венеции. Вы учите несколько полезных фраз на итальянском. Все это очень увлекательно.

Через месяцы нетерпеливого ожидания наконец наступает долгожданный день отъезда. Вы собираете чемоданы и отправляетесь в путь. Через несколько часов самолет приземляется. Стюардесса говорит вам:

– Добро пожаловать в Голландию.

– В Голландию?! – переспрашиваете вы. – Как в Голландию?! Я собиралась в Италию! Я должна быть в Италии. Я всю жизнь мечтала об Италии.

Но маршрут самолета изменился. Он приземлился в Голландии, и теперь вам придется остаться здесь.

Поймите, вас привезли не в ужасное, мерзкое, грязное место, полное крыс и насекомых, снедаемое голодом и болезнями. Просто вы собирались не сюда.

Поэтому вам приходится покупать новые путеводители. И учить новый язык. И знакомиться с новыми людьми, которых иначе вы не встретили бы.

Это просто другое место. Здесь все медленнее, чем в Италии, не так ярко, как в Италии. Но, пробыв здесь некоторое время и переведя дух, вы оглядываетесь… и замечаете, что в Голландии есть ветряные мельницы… и в Голландии есть тюльпаны. В Голландии есть даже Рембрандт.

Но все, кого вы знаете, постоянно летают в Италию… И все хвастаются, как хорошо провели там время. И всю свою оставшуюся жизнь вы будете говорить:

– Да, мы должны были туда полететь. Мы все планировали именно так.

И боль от этого никогда, никогда, никогда, никогда не пройдет… потому что потеря мечты – это очень, очень серьезно.

Но… если вы все время будете оплакивать Италию, то вам, возможно, никогда не удастся насладиться необыкновенными, прекрасными вещами… которые есть в Голландии.

Эмили Перл Кингсли

Глава 3
Сказать «да» чему-то новому

Если вы никогда не пугались, не смущались и не испытывали боли, значит, вы никогда не рисковали.

ДЖУЛИЯ СОУЛ

Целый год под девизом «да»

Счастье приходит, когда перестаешь ждать, что твоя жизнь начнется, и начинаешь жить настоящим.

Джермани Кент

Когда мне исполнилось пятьдесят, я решила каждый день пробовать что-то новое. Узнав об этом, знакомые стали часто интересоваться, что из экспериментов понравилось мне больше всего. Наверное, им казалось, что я регулярно посещаю экзотические места или учусь экстремальным видам спорта. Но их ждало глубокое разочарование.

Трудно совершать подвиги и безумства Каждый День В Течение Целого Года, если ты работаешь, готовишь завтраки, обеды и ужины, покупаешь продукты, убираешь дом и стираешь на всю семью. Иногда на новое у меня оставалось 15 минут в конце дня, прежде чем лечь спать. Частенько около полуночи я судорожно ломала голову, что бы такое придумать. Чаще всего я останавливалась на каких-то очень простых вещах, до которых раньше у меня просто не доходили руки. Решить первую головоломку-судоку. Впервые выкурить сигару. Накрасить ногти черным лаком. Или прослушать вводный онлайн-урок по итальянскому языку.

Со временем искать «новое» получалось все легче и легче – я научилась видеть возможности, которые меня окружают. Они ждали меня повсюду, нужно было лишь приложить немного усилий, чтобы насладиться ими в полной мере.

Например, в одну жутко холодную субботу, которую прежде я провела бы на диване под теплым пледом с любимой книгой, я отправилась на Ледяной фестиваль. Однажды поднялась среди ночи, чтобы увидеть «кровавую луну». Вместе со своим щенком отметила Национальный день собак.

Когда друзья и просто хорошие знакомые поняли, что я открыта практически всему новому, на меня со всех сторон посыпались самые разные приглашения. Так я прокатилась на собачьей упряжке, полюбовалась звездами в нью-йоркском парке «Хай-Лайн», пообедала с Антонией Лофасо из программы «Шеф-повар», побывала на показе мод и познакомилась с лауреатом Пулитцеровской премии Гилбертом Кингом. Кроме того, я посетила множество лекций по самым разным темам, которые прежде не считала ни полезными, ни интересными, – и в каждой находила что-то важное для себя.

Вместо того чтобы спрашивать «Зачем?», я говорю: «А почему бы и нет?».

Многие эксперименты были связаны с едой. Я попробовала кабанятину, крапиву и крыжовник. Отведала «лимончелло». Приготовила домашний соус «песто» и хумус – впервые в жизни. Узнала, что тайские баклажаны совершенно не похожи на те, что я видела прежде: они были зелеными и круглыми, но по вкусу ничем не отличались от наших обычных фиолетовых плодов. Еще я выяснила, что запеченная редиска нравится мне не больше, чем сырая, а вот маракуйя пришлась по вкусу во всех видах.

Вместо того чтобы спрашивать «Зачем?», я говорю: «А почему бы и нет?» В пятьдесят лет моя жизнь стала насыщенней и интересней, чем была в двадцать или тридцать пять. Каждый день я чему-то удивляюсь, чему-то учусь. Я больше не боюсь меняться и выходить из зоны комфорта. У меня не осталось времени грустить о прошлом или тревожиться по поводу будущего. Я наслаждаюсь настоящим и в то же время с предвкушением жду завтрашнего дня.

Виктория Отто Франсезе

Бабушка была права

Человеку, ждущему, когда что-нибудь подвернется, следует сперва подвернуть рукава.

Гарт Хенрихс

Бабушка всегда говорила: «Пока не попробуешь – ничего не получится». Мама подхватила эту присказку и не раз повторяла ее, когда я была маленькой. Обычно она использовала ее, чтобы заставить меня сделать то, что мне делать не хотелось. Это действовало меня, как красная тряпка на быка. И все же эта раздражающая фраза засела у меня в голове.

Много лет назад мой муж попал под сокращение, и я осталась единственным кормильцем в семье. Но мы привыкли жить на две зарплаты. Мы растили двоих детей и не собирались сокращать расходы. Мужу дали щедрое выходное пособие, однако этих денег надолго хватить не могло. Когда казалось, что хуже уже некуда, последовал новый удар. Я тоже потеряла работу.

Пока муж обивал пороги, обрывал телефоны и изучал газеты в поисках новой работы, я сидела дома и пыталась понять, как растянуть каждый цент. Зачастую нам было непросто не терять надежды и не вешать нос, но мы старались изо всех сил.

Однажды я вытащила из холодильника пакет молока и заметила, что он чуть теплый. У нас не было денег, чтобы позвать ремонтника, поэтому мы установили максимально холодный режим и скрестили пальцы.

Встревоженная таким положением вещей, я начала думать, как бы заработать денег. Помог бы даже незначительный доход. Может, тогда нам хотя бы починили холодильник. Но как мне было заработать? Я тоже принялась просматривать газеты и подавать заявки на все вакансии, для которых у меня имелись хоть какие-то навыки.

Однажды я встретилась с бывшим коллегой, который сказал, что из меня выйдет отличный преподаватель компьютерных курсов. На прошлом месте я много работала с текстовыми редакторами и стала настоящим экспертом, но как мне было продать этот навык? Согласятся ли люди платить мне за уроки? Раньше я преподавала только в воскресной школе. Но тут я вспомнила мамин девиз: «Пока не попробуешь – ничего не получится».

Я не знала, с чего начать. Наконец составив план, я первым делом стала подыскивать подходящее помещение. Когда помещение нашлось, я пошла в Торговую палату и взяла там список адресов местных предприятий. Дома я ввела эти адреса в компьютер и распечатала на конвертах. Затем подготовила листовки с рекламой моих курсов, чтобы разослать их по всем адресам. Опустившись на пол, я разложила листовки по конвертам и приклеила марки. На следующий день я села в машину, помолилась возле почты, а затем вошла внутрь и отправила письма. На все это ушло немало денег, хотя в те дни у нас на счету был каждый цент.

Пока я ждала ответов, меня переполняли сомнения. У меня не было опыта в сфере бизнеса – я никогда не начинала даже такое маленькое дело. У меня не было опыта преподавания. Просто мне нужны были деньги, и я вспомнила мамину присказку: «Пока не попробуешь – ничего не получится». И решила попробовать.

Каждый день я с нетерпением ждала почты. На третий день я получила первый ответ и прибежала домой с конвертом в руке, чтобы показать его мужу.

– Может, откроешь? – спросил он.

Аккуратно открыв конверт, я обнаружила внутри чек и две регистрационные карточки. Я не верила своим глазам! Чтобы покрыть расходы, мне нужно было набрать десять человек. В течение следующих двух недель я получила еще несколько чеков и карточек. В день первого занятия в мой класс пришло семнадцать учеников.

Я взяла компьютеры напрокат, но не могла оплатить их перевозку и установку.

– Не волнуйся, милая, – сказал муж, обнимая меня. – Можешь на меня рассчитывать. Я помогу. Мы справимся.

В день первого занятия мы с ним рано вышли из дома и забрали компьютеры. Чтобы перевезти их в класс, пришлось сделать две ходки. Потом мы целый час разгружали машину, расставляли все по местам и настраивали программы. Затем муж ушел, и я осталась одна в ожидании первого ученика.

За следующие пятнадцать минут я дважды сходила в туалет, трижды поправила укладку и косметику и пережила небольшой приступ паники. Какого черта я творила? Мои ученики явно захотят вернуть свои деньги!

Пришли первые слушатели курсов. Я улыбнулась, представилась и отметила их в списке посещений. Один за другим мои ученики входили в класс и занимали места. Я изо всех сил притворялась, что очень занята подготовкой к уроку, и лишь несколько раз нервно улыбнулась собравшимся. Когда все пришли, я раздала методички и начала занятие. Через несколько минут меня отпустило – я спокойно излагала материал и отвечала на все вопросы. Время пролетело очень быстро.

Когда муж приехал, чтобы помочь мне с компьютерами, я радостно подбежала к нему.

– Им понравилось занятие! Они спросили, когда будет следующее, чтобы порекомендовать его своим коллегам.

– Здорово! – пораженно воскликнул муж.

Думаю, он не ожидал, что у меня все получится, но все равно меня поддерживал.

В течение следующих месяцев я провела еще несколько уроков. Я установила себе рабочий телефон и получила лицензию на ведение бизнеса. Вырученных денег было достаточно, чтобы покрыть расходы и оставить немного себе. О богатстве речи не шло, но я помогала своей семье держаться на плаву, и это было волшебно!

Мне не забыть тот день, когда нам привезли новый холодильник. Он был гораздо больше старого. Я оплатила его заработанными на курсах деньгами и так гордилась этим, словно покупала новый автомобиль. Ладно, признаюсь, автомобилем я гордилась бы больше. Тем не менее я чувствовала невероятное удовлетворение от того, что попробовала и преуспела!

В конце концов мы с мужем нашли новую работу. Начальник сказал, что в моем резюме его зацепили две вещи: опыт преподавания и руководство собственным бизнесом – это подсказало ему, что я способна к самостоятельной работе и умею реализовывать проекты. В этой компании я проработала шестнадцать лет.

Каждый раз, когда передо мной возникает огромный проект или мне приходится работать с чем-то новым, я слышу мамин голос: «Пока не попробуешь – ничего не получится». Спасибо, мама!

Дебби Эклин

От отчаяния к 40 долларам чистой прибыли

Предприниматель должен замечать возможности, которых не видят другие.

Навин Джайн

В девять лет я столкнулся с серьезными финансовыми трудностями. 1 ноября у меня было всего 50 центов, и то лишь потому, что я нашел целую гору пустых бутылок на нашем заднем дворе. От родителей я получал 35 центов в неделю. До Рождества оставалось семь недель. То есть на подарки для всей семьи – у меня всего 2 доллара 95 центов, или еще меньше, если придется потратиться на что-то непредвиденное.

Я серьезно подумывал обратиться к отцу и попросить аванс в счет карманных денег будущего года. Тогда я смог бы купить подарки хотя бы самым близким. Но как-то вечером я читал журнал «Boy’s life» и увидел объявления. Несколько компаний, производящих канцтовары и поздравительные открытки, предлагали стать их торговыми представителями за процент от продаж. Обычно я не обращал внимания на такие объявления, но в тот раз отчаяние мое было столь велико, что я решил: мне нечего терять.

Больше всего мне понравилось объявление компании «Кардинал» из Цинциннати, штат Огайо – она была менее слащавой. Я заполнил соответствующий купон, напечатал короткое сопроводительное письмо и нашел конверт. Письмо я отправил на следующий же день, а потом скрестил пальцы и принялся ждать.

Почему я напечатал письмо? Даже в девять лет у меня был ужасный почерк. Мне хотелось, чтобы компания точно знала, куда отправлять товар, и я воспользовался старой маминой пишущей машинкой. Но идея напечатать письмо и подписаться «Дж. Пирс», а не полным своим именем, оказалась просто гениальной – хотя и случайной. По какой-то причине компания решила, будто я – миссис Дж. Пирс. И они предложили мне более комфортные условия, чем для девятилетнего мальчика, не имеющего опыта продаж.

Кем бы ни сочли меня в компании, материалы прибыли в течение недели. Я думал, посылка будет маленькой и аккуратной, но получил нечто вроде обувной коробки для динозавра: три фута длиной и фут шириной. Она была доверху набита товаром. Кроме того, там нашелся толстый каталог открыток и писчей бумаги, которую я должен был продавать за 1,25 или 1,50, а еще формы заказов, обратные конверты – и даже ручка, чтобы заполнять заявки.

Там был еще набор для специй в форме тостера, удерживающего два тоста (белый – для соли, коричневый – для перца). Я сразу же решил подарить его бабушке – она обожала подобные вещи.

Не тратя время даром, я положил в папку два бланка и ручку и приступил к работе в девять утра в субботу. Я прошелся по одной стороне улицы и вернулся по другой – и продал три коробки открыток. Я не испытывал ни стыда, ни смущения, предлагая купить свой товар. Я знал: товар у меня хороший и торговля никак не повредит моей репутации.

Домой я вернулся к обеду – достаточно для одного дня. Доедая сэндвич, я решил в воскресенье открытки не продавать. Сам я не имел ничего против торговли по воскресеньям, но некоторые соседи могли возмутиться. Да и разве я не заслужил хотя бы одного выходного?

На следующей неделе я обошел всю соседнюю Сансет-роуд, куда без труда выходил через задний двор соседского дома. Улица имела форму подковы и была вдвое длиннее моей собственной (Оук-Крест). На ней я работал несколько рабочих дней и большую часть субботы. В одном доме продал четыре коробки писчей бумаги, в других у меня заказали две коробки открыток и писчую бумагу тоже. Если память меня не подводит, всего на Сансет я продал содержимое не менее двадцати коробок.

В следующие дни я кое-что продал учителям в школе и соседям на улице Бруксайд-роуд. Настало время отправлять заказ, уже оплаченный покупателями. А для этого нужно было пойти на почту и оформить перевод денег за открытки и бумагу в компанию «Кардинал». Заказ доставили очень быстро. Через неделю я получил вторую посылку, чуть поменьше первой: пятьдесят коробок открыток и канцтоваров, которые мне предстояло продать. К сожалению, компания допустила ошибку: один покупатель просил напечатать на писчей бумаге его имя, но сделано это не было. Когда он увидел бумагу, которую я по наивности не проверил, страшно разозлился. Но я честно признался в своей неопытности и пообещал исправить положение, что и сделал довольно быстро.

Комиссионные составили около сорока процентов. Я заработал больше 40 долларов – огромная сумма для девятилетнего мальчишки в 1954 году. Мне удалось сделать подарки всей семье. Я постарался найти лучшие вещи для всех: две формы для запекания маме, красивую куклу сестре, свитер для отца. Бабушка, естественно, получила солонку с перечницей, и они украшали кухню до самой ее смерти. У меня даже осталось пять долларов, чтобы пожертвовать в благотворительный фонд газеты The New York Times, и мое имя было упомянуто в списке жертвователей. Неожиданно жизнь стала просто прекрасна.

Я заработал больше 40 долларов – огромная сумма для девятилетнего мальчишки в 1954 году.

«Когда человек знает, что его повесят… его разум начинает работать великолепно», – писал знаменитый Сэмюэль Джонсон¹¹. Если бы я не находился на грани отчаяния и не был готов на что угодно, мне бы и в голову не пришло писать в «Кардинал». Возможно, отчаяние мое было настолько велико, что я начал мыслить более креативно, чем обычно, и не смущался, предлагая товары.

Кто знает… Если бы я занялся бизнесом вместо изучения английской литературы, возможно, смог бы стать Уорреном Баффеттом своего поколения!

Джон Пирс

Клайдесдейл¹²

Слово «пытаться» не значит ничего. Нет такого понятия, как пытаться сделать что-то. В тот момент, когда начинаешь какое-то дело, ты его делаешь. И нужно всего лишь закончить начатое.

Ла Тиша Хонор, «Юный таракан»

Бегать быстро я не умел никогда. В детстве всегда приходил одним из последних – на уроках физкультуры и просто во время игр во дворе.

Став старше, я вошел в бейсбольную команду молодежной организации Американского легиона. И считался самым медлительным игроком. Во время предварительных тренировок тренер выстраивал шестнадцать игроков в конце футбольного поля и устраивал нам спринт до противоположного конца поля. Те, кто оказывался в первой половине, переходили к бейсбольным тренировкам. Те же, кто оказывался во второй восьмерке, должен был бежать повторно. Четверо первых переходили к обычной тренировке, а четверо последних бежали снова. Потом нас оставалось двое. Потом один.

Этим «одним» всегда был я.

Неудивительно, что спустя двадцать лет, когда я в возрасте 38 лет записался на первый и единственный официальный забег на гору Оливер в Питтсбурге, – то совершенно не рассчитывал одержать победу. Или хотя бы приблизиться к победителям.

Я записался, потому что этот трехкилометровый забег организовывал мой друг по колледжу Джим Хозек. Он и уговорил меня участвовать. Целью забега был сбор средств для церкви Джима – церкви святого Иосифа в Маунт-Оливер.

Я записался, оплатил вступительный взнос, получил номер и отправился к месту старта, где вместе с тремястами другими участниками стал ожидать начала забега.

Ждать пришлось недолго. Я услышал объявление: «Те, кто весит более 100 килограмм, пожалуйста, пройдите к весам».

Мой вес уже давно превышал 100 килограмм. Но какое отношение это имеет к бегу? Озадаченный, я подошел к весам.

– 104 килограмма, – объявил мне волонтер. – Вы будете бежать в группе Клайдесдейл.

А затем он записал мой номер, прикрепленный к спине.

Наверное, мне нужно было подробнее разузнать про эту «группу Клайдесдейл», но я постеснялся.

И тут начался забег.

Большинство бегунов быстро меня опередили. Однако с облегчением я заметил, что не меньше десятка людей не бежали, а просто шли, так что у меня появились шансы прийти не последним.

Забег оказался непростым. Большей частью дорога шла в гору. В день забега – четверг, 4 августа 1988 года – температура в Питтсбурге достигла 33 градусов. Хотя забег начался вечером, прохладнее не стало. К тому же воздух был очень влажным.

Финишировал я в 22.21. Победителем стал Дэн Дрискелл, тридцатисемилетний атлет. Чтобы вам было понятно, скажу, что Дэн финишировал примерно за минуту до того, как я преодолел половину дистанции.

Я уже говорил, что бегать быстро не умею.

На финишной линии всех участников ожидало бесплатное пиво – конечно, только тех, кому уже исполнился двадцать один год. Никогда еще этот напиток не казался мне таким вкусным. Я смаковал его, и тут прозвучало объявление: «Пожалуйста, не расходитесь до церемонии награждения. Мы вот-вот начнем».

На церемонии Дэна Дрискелла официально объявили победителем и наградили кубком. Затем кубком наградили победительницу забега, а также победителя и победительницу от округа Маунт-Оливер. А потом настала очередь последней награды: победитель в группе с весом более 90 килограммов – в группе Клайдесдейл. И тут прозвучало мое имя. Я был страшно изумлен, но присутствия духа не потерял. Вышел вперед и получил свою награду. Все зааплодировали. Свидетелями этого исторического события стали моя жена, десятилетняя дочь и четырехлетний сын.

Через пять минут после награждения я отыскал своего друга Джима.

– Джим, я ценю этот кубок и все такое, но сколько же участников было в группе Клайдесдейл?

Джим открыл папку, перелистал десяток страниц с именами участников и результатами и наконец сообщил:

– Двое.

– Двое?! – Я не поверил своим ушам. – Ты хочешь сказать, что я опередил всего лишь одного человека?

– Да, – расхохотался Джим. И я засмеялся вместе с ним.

Если в этой истории и есть мораль, то только одна: не каждый может быть Клайдесдейлом. И еще меньше тех, кто может стать чемпионом среди Клайдесдейлов.

Стив Хехт

Экстремальная кухня

Трудности заставляют вас открывать в себе такое, о чем вы никогда не догадывались.

Сисели Тайсон

В первой половине моей жизни что-то новое в еде сводилось для меня лишь к новым разновидностям готовых приправ для салата. Я питалась (и готовила) исключительно традиционными блюдами кухни Среднего Запада. И, должна признаться, обеды мои не отличались разнообразием: запеканки, жареная курица и мясные рулеты.

Вскоре после замужества муж сообщил мне, что пора выйти из зоны комфорта в сфере кулинарии. Так он деликатно намекнул, что моя стрепня ему наскучила.

Когда он предложил нам поужинать в соседнем ресторане, где был роскошный «шведский стол», я с радостью согласилась. Мне казалось, что это совершенно безопасно. Я ожидала увидеть длинные столы, заставленные вкусными, богатыми углеводами знакомыми блюдами.

Мы заказали напитки и присоединились к толпе голодных людей, штурмующих столы. Я пошла налево, а муж – направо. Я положила себе салат и мясной рулет, как всегда, полила все привычной приправой и вернулась к столу, за которым меня уже ждал муж. А на тарелке его красовались крабовые клешни!

Конечно, я и раньше видела крабовые клешни. У крабов. На картинках. И на канале «Дискавери». Но я была совершенно не готова увидеть их прямо на собственном столе.

Это не комфортная еда. Это некомфортная еда – и, главным образом, потому, что она вызывала у меня дискомфорт!

Муж вооружился странными, забавными щипцами и протянул их мне.

– Попробуй, – сказал он.

Я посмотрела на него и покачала головой.

– Ну же, – настаивал муж. – Просто попробуй. Тебе будет полезно попробовать что-то новое.

Я взяла кусочек краба с его тарелки – и тут же положила назад.

– Он странно пахнет, – с отвращением произнесла я. – И вообще, он похож на огромного паука.

Я огляделась вокруг, надеясь, что меня кто-то спасет, но никто не смотрел в нашу сторону. Все были слишком заняты разделкой собственных крабовых клешней.

Всего несколько минут назад меня окружали достойные, воспитанные люди. А теперь? Я оказалась в окружении неандертальцев, сокрушающих панцири и выковыривающих крабовое мясо крохотными вилочками. На полу валялись белые волокна. Масло не только блестело на тарелках и столах, но и стекало с подбородков. Привлекательная женщина за соседним столиком подхватила клешню и смачно высосала ее. После распродаж в «черную пятницу» я никогда еще не видела столь нецивилизованного поведения.

Но я не хотела испортить вечер своим упрямством. Да, крабовые клешни выглядят странно, но они должны быть очень вкусными. Насколько я могла судить, все в зале погрузились в своеобразную кулинарную нирвану.

Муж одобрительно улыбнулся и напомнил мне, что пробовать новое – это хорошо. Он научил меня пользоваться странными щипцами и показал, как нужно сгибать и раскалывать панцирь, а потом вытаскивать мясо маленькой вилочкой.

Привлекательная женщина за соседним столиком подхватила клешню и смачно высосала ее.

Я попыталась расколоть панцирь, панцирь заскрипел на зубах, да еще я им и порезалась. В конце концов, я стала выковыривать мясо из клешней кончиком ножа. На тарелке выросла гора мелких волокон – на одну столовую ложку, не больше.

Никогда еще еда не доставалась мне с таким трудом. Я точно поняла, что, оказавшись на необитаемом острове, где единственной едой будут крабы, я умру с голоду.

К моему изумлению, вкус оказался превосходным – богатым, сладковатым, восхитительным. Если бы мне только удалось вытащить побольше мяса из этого панциря вилкой! Я поливала кусочки крабового мяса растопленным маслом, а муж мой удалился к шведскому столу. Если и дальше так пойдет, то он перейдет к десерту прежде, чем я смогу наскрести крабового мяса на второй укус.

Муж вернулся с тарелкой, полной огромных, безобразных существ. Когда он взял в руки одно из них, желудок мой взбунтовался.

– Ты с ума сошел?! – возопила я. – Неужели ты собираешься это есть?!

– Это лангусты, и есть их гораздо проще. Смотри, нужно лишь оторвать им голову, ухватиться за хвост и высосать мясо. Это вкусно.

Я огляделась вокруг, ожидая увидеть скрытую камеру. Он смеется надо мной? Или здесь снимают очередной выпуск «Фактора страха»?

Ткнув в мужа пальцем, я прошептала:

– Пожалуйста, положи это назад.

Муж подчинился, и я накрыла его тарелку салфеткой. Тут же возле нашего стола остановился официант:

– Можно забрать эту тарелку?

Мне захотелось обнять и расцеловать его, но я просто кивнула.

Так я впервые познакомилась с морепродуктами. Я была в ужасе и осталась голодной. Позже я научилась раскалывать панцири. И даже научилась получать удовлетворение от сгибания, сжимания и раскалывания панциря так, чтобы получить солидный кусок сочного крабового мяса. От одной мысли об этом у меня слюнки текут.

А вот к лангустам я так и не привыкла. Но если вы их любите и считаете вкусными, я поверю вам на слово.

После того вечера я стала гораздо охотнее экспериментировать на кухне. Например, на прошлой неделе я приготовила обед с пряным киноа. Муж посмотрел на тарелку, потом на меня и неуверенно потыкал вилкой в мое творение.

– Это что, птичий корм? – спросил он.

Я торжествующе улыбнулась.

– Просто попробуй. Тебе будет полезно попробовать что-то новенькое.

Энн Морроу

Она звала меня Ольгой

Самое большое удовольствие в жизни – делать то, на что, по мнению других, ты не способен.

Уолтер Бэджет

Средняя школа стала для меня «демотиватором» во многом, но особенно во всем, что касалось спорта. Самооценка у меня была на нуле. Учительница физкультуры взяла моду называть меня Ольгой – по аналогии с олимпийской чемпионкой, гимнасткой Ольгой Корбут. Как сейчас помню: в ее голосе было столько сарказма, когда она вызывала меня для выполнения обязательных гимнастических упражнений! Я была высокой и неуклюжей девочкой. Кое-как окончив год и сдав все положенные нормативы, я и думать забыла о спорте. Уверенность в себе была настолько у меня подорвана, что я как-то и не замечала, что вообще-то неплохо плаваю, езжу на велосипеде, играю в волейбол.

Я считала себя безнадежной во всем, что касается физических упражнений, и всячески старалась их избегать. Мне «посчастливилось» (как тогда казалось) в начале последнего школьного года заболеть мононуклеозом, так что на все оставшееся время я была освобождена от физкультуры.

Прошли годы. В колледже я сознательно избегала участия в соревнованиях. И вообще до недавнего времени ни один фитнес-клуб не казался мне красивым и удобным. Я никогда не интересовалась матчами по софтболу, проводившимися в зале неподалеку; никогда не ходила с детьми в бассейн. Временами я пыталась устроить себе тренировки, но это не приносило удовлетворения. И вот однажды, получив плохие результаты анализов, я вдруг увидела себя со стороны: женщина за сорок, страдающая полнотой неспортивная неудачница.

Надо было что-то немедленно менять. Никого не поставив в известность, я набралась мужества и отправилась в ближайший спортклуб.

Подойдя к стойке регистрации, я объявила администратору, что немедленно хочу приступить к занятиям. Она с удивлением подняла глаза: я не попросила показать залы, не поинтересовалась ценой. Честно говоря, я не сделала всего этого, потому что боялась, что, пока буду выяснять детали, моя решимость пройдет. Поэтому мне и нужно было начать прямо здесь и сейчас. Но в тот день стартовать все же не удалось, потому что у меня не было спортивной одежды и обуви.

На следующее утро я поехала в клуб – чуть ли не силой вытолкала себя из дому. Я переживала, что не смогу без подготовки управляться с тренажерами и в спортивной форме буду выглядеть глупо. К счастью, оказалось, что одна из инструкторов клуба, Бонни, когда-то была учителем физкультуры в школе, куда ходила моя младшая дочь. Бонни была очень приветлива и показала, как работать на некоторых тренажерах. В то утро мне удалось позаниматься всего пять минут на эллипсоиде, но и это казалось подвигом. Если бы не поддержка доброжелательного тренера, я и минуты бы не выдержала.

Я стала посещать зал почти каждый день. Старалась не выстраивать жесткого режима, а просто ходить в любое свободное время. Не заставляла себя выполнять какую-то определенную программу, а просто делала то, что в моих силах. И постепенно «наращивала обороты».

Я годами игнорировала фитнес, а сейчас он стал для меня жизненным приоритетом.

Бонни мне помогала. Она всегда улыбалась и подсказывала все новые варианты. Наконец я почувствовала себя увереннее, перестала постоянно дергать ее «по дружбе» и наняла персонального тренера. Я рассказала ему, что еще недавно любой спортзал вызывал у меня панический страх. В том числе поведала о том, как насмехалась надо мной школьная учительница. Он ответил, что пора перешагнуть через детские страхи и двигаться дальше. Конечно, он был прав. Под его руководством я становилась сильнее и здоровее.

С того времени прошло три года. Теперь я завсегдатай фитнес-клуба, и меня здесь все знают. Я стараюсь приезжать сюда каждое утро. Иногда мне не хочется идти, но я все равно иду. И каждый день делаю то, что в моих силах. Плюс еще немного. Недавно мы с друзьями записались на групповые занятия велоаэробикой. Я всякий раз поражаюсь, как мне удается выносить такую нагрузку и поддерживать бешеный темп.

Я считала себя безнадежной во всем, что касается физических упражнений, и всячески старалась их избегать.

Не буду врать, утверждая, что сильно сбросила вес – мол, теперь у меня второй размер одежды. Надо реально смотреть на вещи: женщина средних лет вряд ли сможет обрести фигуру подростка. Но мне удалось достичь кое-чего, что было намного важнее. Я годами игнорировала фитнес, а сейчас он стал для меня жизненным приоритетом. Я стала здоровее и счастливее, чем когда бы то ни было. И конечно, счастливее, чем в средней школе.

Вот так-то, моя дорогая учительница физкультуры!

Лиса Колл Николау

«Rock and roll all nite»

Музыка – это чувства. Вы можете попытаться выразить их словами. Но они или возникают, или нет.

Джин Симмонс

О чем он только думал? У нас – пенсия не за горами, а муж покупает билеты на концерт группы KISS!

Может быть, все дело в ностальгии? Мы оба окончили школу в 70-е годы. Тогда группа KISS впервые вышла на сцену. Многие мои знакомые сразу стали их фанатами. Но только не я! Приличная девочка, которая ходит в музыкальную школу, – я предпочитала классику. Да еще те безобразия, которые творились на их концертах. Джин Симмонс плевался кровью. Фуу… Очень некультурно… В общем, их музыку я слушала только из-за закрытой двери комнаты моего младшего брата.

И вот по прошествии сорока лет я собиралась на первый в моей жизни концерт группы KISS. Безумие какое-то. Что я, консервативная женщина за пятьдесят, буду там делать? Как буду выглядеть в толпе фанатов? И безопасно ли это?

Наступил знаменательный день, а я все еще не знала, чего ждать.

Наши места были близко к сцене. Оглядевшись вокруг, я с приятным удивлением увидела, что многие слушатели оказались моего возраста. Я почувствовала себя гораздо комфортнее. Концерт вот-вот должен был начаться. Зал постепенно заполнялся. Справа от меня сидела группа мужчин. Я бы сказала, что им было немного за тридцать – всем, кроме одного, который сидел ближе всех ко мне. Я решила с ним поговорить до начала концерта и спросила, как его зовут и сколько ему лет. Выяснилось, что он – ровесник моего сына. И это был первый в его жизни концерт KISS – как и в моей. По крайней мере, у нас было что-то общее.

Перед тем, как KISS вышли на сцену, в конце прохода появилась крохотная пожилая леди и начала с трудом пробираться к единственному свободному месту в нашем ряду. Это было место между мной и тем молодым человеком. Дама в вылинявшей футболке с надписью KISS, джинсах и кроссовках уселась на свободное место. Выглядела она очень странно, и я испугалась, что молодые люди станут смеяться над ней. Но когда она уселась, один из них восхищенно произнес:

– Класс! С нами сама рок-бабуля!

Я решила узнать историю этой женщины. Оказалось, что ей семьдесят шесть лет – ровесница моей матери! Она была преданной поклонницей KISS с первого года появления группы. Не пропустила ни одного их концерта в нашем городе и частенько ездила для этой же цели в соседние города. Для подтверждения своих слов она гордо продемонстрировала старый билет ценой 12 долларов, который купила много лет назад и теперь всегда брала с собой на концерты. Ее муж не особо жаловал такую музыку, поэтому никогда ее не сопровождал. Что ее ни капли не смущало – здесь она чувствовала себя как дома.

Как только концерт начался, все повскакали с мест – и бабушка тоже. Она провела на ногах весь концерт, причем не просто стояла, а целых полтора часа энергично молотила воздух маленькими морщинистыми кулачками. Кроссовки она явно надела со знанием дела.

До концерта я немного изучила историю KISS. Средний возраст участников группы приближался к шестидесяти – этот факт меня еще более поразил, когда я увидела высоту их каблуков, особенно у Джина Симмонса с акульими зубами, – не ниже шести дюймов¹³, а то и выше. А Пол Стивенс отлично смотрелся в костюме с голым животом. У него все еще сохранились кубики. Отличные кубики. Если бы у меня когда-нибудь был такой подтянутый живот, может, и я бы рискнула надеть короткий блестящий топ.

Весь концерт я провела на ногах, позабыв об артрите.

Весь концерт я провела на ногах, позабыв об артрите. Мне было так здорово, что я забыла обо всем. Улыбка не сходила с моего лица. Она появилась в самом начале концерта и продержалась до последней песни.

Кстати, о последней песне: они приберегли лучшее напоследок. На сцене появились две подвижные платформы. На каждой стояли музыканты. В зал посыпались разноцветные конфетти и зазвучала культовая песня KISS «Rock and Roll All Nite».

Придя домой после концерта, я долго выбирала конфетти из волос – и вдруг мне стало ясно: я осталась в восторге от вечера. И я поняла, почему рок-бабуля не могла пропустить этот концерт – он был фантастическим. Теперь и я стала их поклонницей.

Тамара Моран-Смит

От оперы к хоккею

Запомните самое важное: в любой момент нужно быть готовым расстаться с тем, кто ты есть, чтобы стать тем, кем можешь стать.

У. Э. Б. Дюбуа

Я позвонила на работу своему мужу, Ларри:

– У меня есть хорошая новость и плохая, – сказала я. – Какую хочешь узнать первой?

К моему удовольствию, Ларри выбрал сначала хорошую.

– Сегодня ты можешь лечь спать пораньше.

– Отлично! А какая плохая?

– Мы идем слушать оперу!

Конечно, это была шутка: когда мы были в оперном театре в последний раз, муж заснул. Даже я вынуждена была признать, что постановка оказалась на редкость скучной. Поэтому, заметив, что Ларри начал клевать носом, я позволила ему заснуть и разбудила лишь тогда, когда его храп сделался громче пения.

Мы с Ларри отлично ладим, но вот увлечения у нас кардинально разные. Я люблю искусство, а он – страстный болельщик. Каждый год он покупает абонементы на хоккей. До последнего момента я чувствую огромное искушение продать свой билет в Интернете или просто подарить какому-нибудь любителю, но не делаю этого из любви к мужу.

Вместе с нами на игры обычно ходят еще несколько женатых пар. Все страстно любят хоккей, даже женщины. Они знают всех игроков и легко произносят их сложнейшие фамилии.

Перед играми мы перекусываем в небольшом кафе рядом со стадионом, а потом я полушутливо начинаю ныть:

– А можно мы пойдем домой прямо сейчас?

Друзья смотрят на меня так, словно я – с другой планеты.

Мне нравится петь национальный гимн, но эта часть хоккейного вечера наряду с ужином в кафе – единственное, что мне нравится.

Вместо того чтобы оценить, какие хорошие места нам достались, я начинаю жаловаться:

– Здесь холодно!

Муж предлагает мне свой пиджак, но я отказываюсь.

– Я буду просто сидеть и страдать.

Когда начинается игра, я не выпускаю из рук телефон. Большую часть времени я с кем-нибудь переписываюсь или просматриваю ленту в Фейсбуке. Что такого замечательного в том, что взрослые мужики носятся по льду, колотя по шайбе кривыми палками? Это выше моего понимания.

Я оглядываюсь вокруг и вижу, как тысячи людей радуются и восторженно кричат. Неужели я – единственная, кому здесь скучно и неинтересно? Что, если мне просто попробовать вникнуть в игру и попытаться разделить этот опыт вместе с мужем по-настоящему?

Я решаю дать себе шанс полюбить хоккей и откладываю телефон. Потребовалось несколько игр, но в конце концов я разобралась, кто – лучший бомбардир, кто пришел в команду недавно, кого и откуда купили. Еще некоторое время ушло на то, чтобы выяснить, что такое айсинг¹⁴, хет-трик¹⁵ и все такое…

Мое любопытство приятно удивляло мужа. Да я и сама себе удивлялась! Холод меня больше не беспокоил. Я перестала смотреть на часы, считая минуты до окончания игры. Время летело незаметно. Когда наша команда побеждала, я прыгала от радости. Покидая арену в дни побед, я веселилась вместе со всеми.

Друзья глазам своим не поверили, когда впервые увидели меня в спортивном костюме цветов нашей команды.

– Куда делись твои стильные пиджаки? – поддразнивали они меня.

Ларри был счастлив. На годовщину нашей свадьбы он решил сделать мне, такой ярой болельщице, подарок.

– Я приглашаю тебя в оперу! – сияя улыбкой, объявил он.

Это стало легким разочарованием – я-то надеялась, что вечером мы пойдем на хоккей. Но своих чувств я не выдала, а лишь обняла и расцеловала мужа.

Опера была прекрасной. Ларри даже не заснул. Но должна признаться: я не устояла и заглянула в телефон, чтобы узнать счет игры. Ведь наша команда вышла в плей-офф.

Сегодня у нас с мужем стало еще больше общего. И кто знает, что ждет нас впереди. Может быть, я еще и гольфом увлекусь… А пока что не могу дождаться, когда мы получим Кубок Стэнли.

Ева Картер