Kitobni o'qish: «О нефрите и драконах»

Name: О нефрите и драконах
Author: Эмбер Чэнь
ISBN: 9785002501182

Эмбер Чэнь

Shrift:

Информация от издательства

Original title:

Of Jade and Dragons

by Amber Chen

На русском языке публикуется впервые

Of Jade and Dragons

* * *

Моим и ¹ за то, что всегда были рядом

Глава 1

Примостившись на краю обрыва, крошечная фигурка наблюдала, как на нее с оглушительным воем надвигается темное облако – вихрь вращающихся лопастей.

Аньхуэй Инь наморщила гладкий лоб.

Дирижабли Верховного главнокомандующего могли бы двигаться куда тише. Пустяковая проблема, стоило лишь установить глушители из кожи бизона. Отец предполагал, что мастера Гильдии нарочно не устранили эту недоработку, поскольку шум наводил на людей ужас.

– Что же они ограничились громом? Можно было для большего эффекта палить молниями прямо из киля, – пробормотала она.

Воздушные корабли пронеслись над головой. Два небольших впереди и два позади, охранявшие громадину в центре. Каждый дирижабль – черное чудовище с серебряной эмблемой кобры, по обеим сторонам корпуса величественно раздуваются на холодном ветру паруса на бамбуковых каркасах.

Как-то в детстве Инь обнаружила на камне неподвижную ящерицу и, чтобы узнать, жива ли она, слегка потревожила спящее создание. Ящерка проснулась в ярости, и на ее шее распустился яркий воротник. Вот откуда Гильдия инженеров почерпнула вдохновение, добавляя к дирижаблям паруса, подумала Инь. Опять же, больше для устрашения, чем для скорости.

– По указу Верховного главнокомандующего, – раздался сверху монотонный голос, – Орден Кобры перевозит узника-предателя из столицы в шахты Цзюйваня, где он будет отбывать пожизненное наказание. Все гражданские воздушные корабли, прочь с дороги! Повторяю: прочь с дороги!

Инь фыркнула и, спасаясь от шума, заткнула уши руками в перчатках. Уж Верховный главнокомандующий не упустит шанса устроить из изгнания собственного сына целое представление.

Однако она не испытывала к бывшему бейлу, назначенному, но так и не вступившему в должность Верховного главнокомандующего, особого сочувствия. Он сам себе вырыл могилу, разжигая рознь между братьями, а потом еще имел дерзость заявить, что, как только примет командование, предаст смерти любого, кого сочтет угрозой. История его падения разлетелась по всем Девяти островам, – несомненно, с молчаливого одобрения властей, в качестве предупреждения всем, кто вздумает угрожать стабильности Верховного командования Аогэ.

Как только дирижабли скрылись из виду, Инь вновь сосредоточилась на собственной задаче. День угасал, и, хотя по ночам остров Хуайжэнь был волшебно красив, приземляться в темноте было значительно сложнее. Она заправила за уши выбившиеся пряди и затянула потуже ленту, чтобы не развязался пучок волос на затылке. Наполнив легкие прохладным летним воздухом, она раскинула руки в стороны.

– На Ка Ханя уповаем!

Она наклонилась над обрывом, так что центр ее тяжести оказался над пропастью, и камнем полетела вниз. Расстояние до гибельных скал стремительно сокращалось.

Брызги океана, мелкие, как пыль, коснулись щек – самое время действовать.

Инь дернула за один из разноцветных шелковых шнуров, свисавших с громоздкого приспособления за спиной, и над ней развернулась пара огромных крыльев. Бамбуковые фаланги, пощелкивая, вставали на места, растягивая тонкую шелковую ткань, которой был обшит каркас.

Крылья подхватили порыв ветра, и их обладательница взмыла ввысь.

– Спасибо! – крикнула она небесам, паря над волнами. Ее глаза сияли восторгом. Ка Хань, бог неба, приглядывавший за землями Аньтажаня, наверняка усмехался ее глупости, но должное уважение проявить все же следовало.

Уважению она научилась у матери, а безрассудству – у отца.

Инь закрыла глаза, и ею овладела безмятежность. К мерному гулу волн лишь иногда примешивались крики чаек. Когда она вновь открыла глаза, ее взору предстали круглые белые крыши шатров родной деревни. Они походили на крошечные грибы, выросшие среди травы и снега. Луга вдалеке пестрели белыми и бурыми пятнышками – это мирно паслись многочисленные деревенские стада овец, яков и лошадей. Потянув за голубой шнур слева, она повернула в сторону дома.

Перед тем как отправиться в путь, она выбрала место для посадки – свободный лужок у западной окраины деревни – и даже воткнула в землю большой красный флаг. Но приземлиться оказалось сложнее, чем она предполагала.

Инь надеялась грациозно спланировать к своему флагу, но на полпути к скоплению шатров потеряла восходящий поток. Она пронеслась так близко к покатым крышам, что видела, как на нее показывают пальцами ошеломленные соплеменники, и слышала их возгласы.

– Привет, – закричала она, неловко помахивая рукой, – просто мимо пролетаю…

И тут ее правое крыло зацепилось за деревянный флюгер. Ткань сверху донизу треснула. Скромному эксперименту Инь пришел конец. Она врезалась в войлочную крышу шатра, кувырком скатилась по стене и с грохотом приземлилась. Искусно вырезанная деревянная дверь шатра распахнулась, и в проеме показались недоуменные лица его обитателей.

Вокруг собралась небольшая толпа; все неодобрительно цокали языками.

– Ты только посмотри на себя! Позор какой! И как это вождь клана позволяет своей дочери безумствовать, словно дикому кабану? Подумать только, ты ведь старшая дочь! Тебе следует присматривать за младшими братьями и сестрами, замещая мать, а вместо помощи от тебя одни неприятности. – Голос, резкий и скрипучий, принадлежал Жо-я, воплощенному противоречию. Приветливая с виду, несносная хозяйка деревенской таверны была одной из самых неприятных личностей в клане.

Инь с трудом поднялась на ноги, стряхивая грязь и снег с лазурного шерстяного плаща и меховых сапожек. Подбирая с земли переломанные крылья, она одарила зрителей очаровательным оскалом черно-бурой лисицы.

– Как мило с вашей стороны интересоваться взглядами моего отца на воспитание детей. Я непременно передам ему ваши слова, – сказала она и повернулась, чтобы уйти. Жители деревни считали, что Инь, вторая из шестерых детей в семье, к тому же старшая дочь, должна вести себя иначе. Девушка их мнение сознательно игнорировала.

– Наглая девица, – громко пробормотала Жо-я. – Не удивлюсь, если ни один порядочный юноша к ней не посватается.

Инь закатила глаза. Ей уже приходилось слышать подобные речи. Люди, не скрываясь, шептались у нее за спиной. В клане Аньхуэй ее не любили. Волей Ка Ханя она была красива, как первый подснежник, но свахи обходили ее стороной. Слишком странная, говорили они, хорошей жены из нее не выйдет. Не будь она дочерью вождя клана, ее бы давно изгнали из деревни.

Соплеменники не могли ее понять, но Инь мало волновало их мнение. Замужество ее не привлекало. Она мечтала о другом будущем: однажды она примкнет к мастерам в священных залах Гильдии инженеров, где когда-то работал ее отец – Аньхуэй Шаньцзинь.

Ее путь лежал между белыми шатрами к западной окраине деревни, к мастерской отца. Она стояла особняком, одинокий часовой вдали от других жилищ. Несколько лет назад в результате неудачного эксперимента шатер вождя Аньхуэй и еще два шатра рядом сгорели. Вот тогда-то жители клана единогласно решили перенести обиталище своего вождя подальше, где оно не будет угрожать безопасности соседей.

– Отец! – громко позвала Инь, подходя к мастерской. Он будет в восторге, когда услышит о ее успехах. Любимый отец – самый большой ее сторонник. Она распахнула дверь. – Получилось! Мне удалось…

И, шагнув за порог, умолкла на полуслове. В мастерской царил хаос, словно морской шторм разнес все в клочья. Инструменты, обычно аккуратно размещенные на деревянных стеллажах, валялись рядом с опрокинутым столом; стеклянные сосуды для хранения трав разбиты, их содержимое смешалось с осколками, а драгоценные книги и свитки, всегда разложенные по темам на многочисленных полках, в беспорядке сброшены на пол.

И тот, кто все это устроил, все еще был здесь.

Облаченная в черное фигура в маске, открывающей лишь пару узких злобных глаз, копалась в вещах ее отца. Над левым глазом человека виднелся красноватый рубец, кривой и узловатый, – старый след плохо зажившей раны.

– Ты что же делаешь?! – закричала Инь.

Злоумышленник выронил книгу, которую перелистывал, и махнул рукой в ее сторону. В луче света мелькнуло что-то серебристое.

Дротик?

Инь не раздумывая выхватила из рукава веер. Серебристые пластины развернулись на лету, и она прикрыла лицо. Раздался звон, на экране веера появилась вмятина, а металлический дротик упал на пол.

Повернув веер параллельно земле, она нажала кнопку, и из тонких стволов, встроенных в ребра, вылетел вихрь крошечных бамбуковых стрел.

Грабитель подпрыгнул в воздух и, прыгая по полкам, увернулся. Почти все стрелы пролетели мимо, но одна все же вонзилась ему в левое бедро. Его взгляд метался по шатру в поисках выхода, а выход был лишь один – потускневшая от времени красная решетчатая дверь, и Инь стояла прямо перед ней.

«Так и не собралась его обновить», – успела подумать Инь, прежде чем незнакомец на нее набросился. Она планировала усовершенствовать механизм отстрела, чтобы веер вмещал больше одного заряда, но, увлекаясь новыми проектами, откладывала дело на потом, пока и вовсе не забыла. Думать об этом сейчас было некогда. Захлопнув веер, она ткнула им разбойника в глаз.

Инь не владела боевыми искусствами, если не считать пары базовых приемов самообороны, и это было заметно. Она едва задела рукав незваного гостя, а он изо всех сил врезал ей по правому плечу. Девушка отлетела в сторону, больно ударившись о полку.

Стиснув зубы, Инь бросилась за противником, но он уже шагнул за дверь. Она успела лишь схватить его за плащ; пальцы сомкнулись вокруг чего-то гладкого и твердого, вроде камешка. Девушка потеряла равновесие и рухнула на пол. Незваный гость исчез в сумерках.

Инь с досадой ударила кулаком по земле. Как она позволила ему сбежать? Но, разжав кулак, она увидела на ладони овальный нефритовый кулон, черный, как обсидиан. На одной стороне кулона был вырезан замысловатый рисунок – дракон, парящий среди облаков.

В конце концов, она вышла из схватки не с пустыми руками.

– Инь, – раздался в шатре тихий голос.

– Отец? – Инь вскочила на ноги и огляделась.

Вождь клана Аньхуэй лежал в луже крови, придавленный опрокинутым книжным шкафом. Из раны торчало блестящее лезвие кинжала.

– Отец, – прошептала Инь дрожащим голосом – она боялась крови. – Что случилось? Надо тебя вытащить. – Она попыталась приподнять шкаф, но не смогла. Ее охватило бессильное отчаяние. – Я позову на помощь, я…

– Инь, не надо. – Отец выдавил улыбку и указал на восьмигранную лампу сандалового дерева в другом конце мастерской. Она валялась на полу, частично скрытая большими листами пергамента. – Прошу тебя, дай ее сюда, – слабым голосом попросил он.

Инь кивнула и бросилась к лампе.

Отец смастерил ее много лет назад в подарок матери. Ее грани покрывала искусная резьба – история их знакомства, когда Аньхуэй Шаньцзинь был еще очень молод и самоуверен, а его будущая жена, дочь деревенского коневода, – застенчива. Мать умерла десять лет назад, и с тех пор эта лампа всегда стояла у отца на верстаке – во время работы он вдыхал исходящий от нее тонкий аромат.

– Позволь, я сбегаю за подмогой, – умоляла Инь.

Вождь покачал головой.

– У меня мало времени. – Дотянувшись до лампы, он приподнял деревянную крышку, достал изнутри книгу в кожаном переплете и осторожно вложил ее в руку девушки. Инь и не подозревала, что внутри что-то спрятано.

– Никому не говори об этой книге и сама в нее не заглядывай, ты меня поняла? – сказал он, чеканя каждое слово. – Когда будешь одна, сожги ее.

– Что это?

– То, что принесет гибель нашему клану, а может, и кланам всех Девяти островов. Мне не следовало соглашаться на участие во всем этом, но мой разум оказался слаб, да и сердце тоже. Такова цена недовольства Ка Ханя. Сделай, как я велю, мой драгоценный ягненок, и обещай, что не будешь охотиться за человеком, который был здесь только что. За ним стоят силы, нам неподвластные. Я не смогу упокоиться с миром, зная, что ты в опасности.

Инь кивнула. Сквозь слезы она смотрела, как жизнь утекает из добрых карих глаз отца.

– Передай маме, что я скучаю по ней, – сказала она, крепко сжимая в ладонях мозолистую руку отца.

– Ты так похожа на нее, дитя мое. Но я молюсь, чтобы ты не пошла по нашему пути…

Аньхуэй Шаньцзинь улыбнулся и закрыл глаза, засыпая навеки.

Глава 2

Неделю спустя Инь стояла перед могилами родителей на краю отвесного утеса. Далеко внизу о его подножие бились океанские волны, а тут, наверху, ветер трепал длинные пряди ее темных волос, перебирая бирюзовые бусы головного убора, и те издавали легкий перестук, словно капли дождя падали на крышу.

Она не сводила глаз с миниатюрного шатра, отмечавшего место последнего упокоения отца и матери. Его поставили по аньтажаньской традиции – пусть у умерших в загробном мире будет удобное жилище. Когда умерла мать, отец смастерил его сам. Инь тогда было всего восемь лет. Теперь и он навсегда поселился в этом крошечном доме.

Вздохнув, Инь подошла к самому краю утеса. Казалось, океан бесконечен. Даже вершин ближайшего острова, Хэма, было не разглядеть.

– Ты все еще должен мне столько историй, – прошептала она ветру в надежде, что тот отнесет ее слова отцу.

В юности отец отправился за моря, в легендарную столицу Фэй с пагодами до самого неба и сверкающими на солнце черепичными крышами, и там занял место среди величайших инженеров государства. Но он об этом никогда не рассказывал. При упоминании столицы в его глазах всегда мелькала печаль, и Инь знала, что память его омрачали призраки, о которых было больно вспоминать.

Теперь такие призраки поселились и в ее душе.

«Того, кто создан для полета, никогда не удержат морские волны», – говаривал отец. И вот она взлетела в небеса, но он этого уже не увидит.

Забравшись на большой валун, Инь достала из рукава складной веер и пальцами пробежала по краю, случайно обагренному кровью отца. Ее алый цвет уже успел потускнеть до ржаво-коричневого.

Едва придумав этот веер, она примчалась в мастерскую отца, возбужденно размахивая перед ним эскизом. Это был самый первый ее проект, целиком плод ее воображения. Сперва она показала его старшему брату, Вэню, но он лишь насмешливо хмыкнул при виде детского рисунка. Младшая сестра, Нянь, тоже взглянула, улыбнулась и продолжила кружиться вокруг костра, не в силах сбросить наваждение барабанного ритма. Только не отец. Взглянув на эскиз, он ласково взъерошил ей волосы и похвалил за отличную выдумку, а потом они вместе принялись за работу. Голова к голове, они тщательно высверливали бамбуковые ребра веера, где потом поместились дротики.

Жители деревни осуждали отца за то, что он потакает ее капризам, но Инь была ему за это бесконечно благодарна. Нечего было ожидать, что соседи смогут ее понять. А теперь ни одного из тех, кто мог, не осталось в живых.

Спрятав веер, Инь вытащила из кожаного кисета два предмета: кулон из черного нефрита и книгу в кожаном переплете – последний дар отца. Она собиралась поговорить о них с Вэнем и Нянь, но они были так заняты похоронами, что случай никак не представлялся.

«Сожги ее», – сказал отец. Но почему? Что гибельного для всего клана могло в ней содержаться? И о каких таинственных силах он ее предупреждал?

Она провела кончиками пальцев по кромке потертого кожаного переплета, помнившего много дней и ночей, в которые отец не расставался с этой книгой. Ее лица коснулась невольная улыбка. Все отцовские книги из мастерской выглядели одинаково: потрепанные страницы, выцветшие чернила, а кое-где и следы слюны – порой, читая, он засыпал. «Знания – вот что поддерживает жизнь нации, – сказал он однажды, – и только они позволяют человеку чувствовать себя по-настоящему живым».

Инь в нерешительности задержала руку на обложке. Последние слова отца эхом отдавались в памяти. Именно от того, что она собиралась сделать, он ее предостерегал.

– Прости меня, – прошептала она.

Если отец хотел уничтожить книгу, то почему не сделал этого сам? Надеяться, что она даже не попытается выяснить, что стоило ему жизни, означало бы ожидать от нее чересчур многого.

Разве чтение может принести вред?

Затаив дыхание, она робко открыла книгу на первой странице.

Та была исписана аккуратным почерком отца. Похоже, это была одна из его записных книжек. Он тщательно заносил в них ход каждого эксперимента, каждую идею, каждый плод своей бурной фантазии.

Инь быстро пролистала книжку, мрачнея с каждой страницей. Многие записи были для нее слишком сложны. И тут она обнаружила между страницами аккуратно сложенный кусок пергамента, на первый взгляд совершенно безобидный. Но, вглядевшись в угловатые линии замысловатых рисунков, крошечные подписи и уравнения, объяснявшие каждую деталь, она наконец осознала истинный смысл последних слов отца.

В этом она разобраться может.

Пушки и порох.

Оружие.

Предвестники смерти и разрушения.

«Древесный уголь, смешанный с молотыми камнями Шань Эр и комбинацией следующих высушенных трав…» – прочитала она. Рецепт пороха. Однако не обычный, известный ей состав. Отец внес изменения и добавил новые компоненты. О некоторых она даже не слышала.

– Зачем добавлять это в порох? – бормотала она, прикрыв пальцами иероглифы, из которых складывались слова «руда Минлунь».

О печально известной руде Минлунь, или Дьявольской руде, рассказывали легенды по всем Девяти островам. Ее почти полвека назад впервые обнаружили заключенные в шахтах Цзюйваня. Они искали источник цзяэня – чрезвычайно ценного подъемного газа, который поддерживал в воздухе дирижабли Ордена Кобры. Вместо цзяэня один бедолага наткнулся на таинственную серебристую жидкость, сочащуюся из трещин в подземных пещерах. Завороженный ее потусторонним мерцанием, он протянул к ней руку. Его товарищи услышали истошный вопль, эхом прокатившийся по туннелям, а когда несчастного нашли, его руку сплошь покрывали огромные кровоточащие язвы. Не миновать ему смерти на месте, если бы мастер не сообразил немедленно отрубить руку страдальцу.

Едкая жидкость, из которой добывалась руда, могла стать смертоносным оружием. Проблема заключалась в том, что месторождения ее были крайне редки, а перевозить ее было не в чем, так как она быстро разъедала емкость из любого материала. Мастера из Гильдии инженеров годами безуспешно пытались найти решение.

Инь недоумевала. Дьявольская руда могла уничтожить в считаные минуты что угодно. Очевидно, применять ее было невозможно. Зачем же отец смешивал ее с порохом? Возможно, в других загадочных рисунках и уравнениях книги содержался ключ к этой загадке.

Хотя Инь была в состоянии разобраться лишь в малой части рисунков и схем отца, она понимала значение его трудов. Мелкие изобретения и механизмы, заполнявшие его мастерскую, меркли рядом с содержанием этой книги. Это была книга об оружии – и уже было ясно, насколько оно разрушительно.

Оружие войны было ключом к власти.

И из-за этого ты умер? Из-за того, что кто-то очень рвался к власти?

По щеке поползла слеза, и капля упала на отцовский рисунок, смазав линии.

– Только не это!

Она быстро промокнула страницу, не желая оставлять ни малейшего пятнышка на последней работе отца. И тут она заметила, что крошечное влажное пятно сделало пергамент полупрозрачным и сквозь него проглядывают другие записи.

Инь перевернула лист. На другой стороне помещалось послание, но почерк был ей незнаком. Четыре строчки непонятного кода и несколько уравнений, начертанных мелким ровным шрифтом с изящными изгибами.

Кто-то еще это видел. Кто-то еще работал с отцом надо всем этим – но кто? На Хуайжэне никто, кроме них с отцом, инженерным делом не занимался.

Инь аккуратно сложила пергамент по старым сгибам и спрятала между страницами записной книжки, затем взяла в руки нефритовый кулон и принялась изучать замысловатый узор, вырезанный на гладкой обсидианово-черной поверхности.

Это был необычный нефрит. Хотанский нефрит – приятно теплый на ощупь, в отличие от прохладного нефрита других типов. На камне не было никаких символов, в отличие от фамильных кулонов благородных кланов Аньтажаня. Только изображение дракона, обнажившего острые клыки и занесшего когти для удара. Символ агрессии и превосходства – как же далеко от дома он оказался! Мифический дракон, символ королевской семьи Цилинь, эмблема государя Великой Нефритовой империи, величайшего врага Аньтажаньских островов.

Отношения между Девятью островами и их более богатым соседом всегда были на грани конфликта. Благодаря плодородным лугам и мягкому климату жизнь у цилиньцев Великой Нефритовой империи была куда легче, чем у аньтажаньцев, часто страдавших от неурожаев и нехватки ресурсов. Аньтажаньцы закупали у цилиньцев предметы первой необходимости и потому зависели от их милости. Если бы не коварные воды океана, отделявшие острова от ближайшего цилиньского пограничного города Фули, возможно, они уже давно были бы завоеваны Империей.

Но это же абсурдно!

Даже если работа отца имела огромную ценность, как могла Империя узнать о ней, находясь так далеко? На Хуайжэне бывали лишь торговцы с других островов, да и то в основном с самых ближних – Хэма и Яньцзюй.

Если Фэй был недостижимой мечтой, то Империю даже представить себе было невозможно. В книгах Инь попадались туманные описания ее богатства и упадка, но это были лишь фантазии, реальные не более, чем жизнь в заоблачных высях.

Инь продолжала вглядываться в кулон, словно надеялась, что дракон вдруг заговорит и развеет все ее сомнения, надо лишь подождать подольше. Но существо оставалось безмолвным. В отчаянии Инь сжалась в комок. Слишком мало она знает, чтобы разгадать эту тайну. Неужели ей придется отступить, сказать отцу последнее «прости» и оставить его смерть неотомщенной?

Но тут девушка вспомнила, как угасал огонь в глазах умирающего, вспомнила кинжал, безжалостно вонзенный ему в сердце. Жизнь отца оборвали так жестоко, и все ради неоконченных записей и выгоды, которую они сулили.

Инь поднялась с могилы, и отчаяние в глазах сменилось твердой решимостью. Она окинула взглядом заснеженные равнины Хуайжэня, белые шатры родной деревушки и таинственно мерцающую гладь моря.

Того, кто создан для полета, никогда не удержат морские волны.

Так учил ее отец, и эта мантра давно укоренилась в ее сердце.

Инь оседлала лошадь, свирепую белую кобылу Аянь – Молнию, и галопом понеслась по извилистой тропе, ведущей обратно в деревню. Она натянула поводья, лишь добравшись до семейного шатра, самого большого в деревне, как и подобает главе клана.

Аньхуэй Вэнь, ее старший брат, раздавал группе сородичей указания по поводу предстоящей церемонии, на которой его провозгласят вождем клана. Сегодня он не распустил косы, как обычно, а собрал их на затылке, аккуратно закрепив бронзовым кольцом. В торжественной мантии серого меха, подбитой овечьей шерстью, он выглядел взрослее своих двадцати четырех лет.

Как отец, подумала она. Брат всегда был очень похож на отца – тот же жесткий подбородок и густые брови, – но внешностью сходство и ограничивалось.

Когда Инь ворвалась в шатер посреди беседы, в глубоко посаженных глазах брата мелькнуло недовольство. Он быстро отпустил соплеменников.

– Сколько раз напоминать, как приличествует себя вести молодой особе? Когда ты станешь чьей-то женой, тебе придется забыть свои беспечные выходки. Твоя новая семья не будет потакать тебе, как это делали мы.

– Братец, я здесь не для того, чтобы все это выслушивать, – отвечала Инь, подходя ближе. Она с размаху опустила на стол нефритовый кулон. – Взгляни на резьбу. Дракон – символ Империи, не так ли?

Вэнь взял кулон в руки и всмотрелся в резную поверхность.

– Откуда он у тебя? – спросил он.

– Я отняла его у убийцы отца.

Темные зрачки брата превратились в точки, длинные пальцы обхватили кулон, пока он полностью не скрылся у него в ладони.

– Почему ты не показала мне его раньше?

– Это Империя, ведь так? Это они убили его! – воскликнула Инь. – Надо что-то делать.

– Делать что? – резко ответил Вэнь и крепко сжал челюсти; мышцы заметно напряглись под смуглой кожей. – Нельзя делать вывод на основании одной безделушки. – Он бросил черный нефрит на стол, словно бесполезный обломок щебня.

– Мы не можем позволить, чтобы отец умер неотомщенным! Кто бы ни стоял за этим, он должен заплатить. Мы заслуживаем справедливости. – Она говорила громче и громче, а в сердце ее рос гнев. Гнев на убийцу. Гнев на себя – за то, что не сделала больше.

Брат помрачнел и поднялся с кресла, сразу став на две головы выше нее. Когда они были младше, отец называл Вэня «маленьким бычком», что его очень сердило. Он обижался на обе части этого прозвища – едва ли справедливо было называть его «маленьким», да еще сравнивать со скотиной.

– В день, когда это случилось, мы отправили на поиски целый отряд. Они не нашли никаких следов преступника. Кем бы он ни был, скорее всего, он уже покинул Хуайжэнь, а у нас нет средств на дальнейшие поиски. Возможно, это был случайный ворюга или один из тех моряков-беженцев, что прячутся от пиратов. Этот кулон ничего не значит. Что случилось, то случилось. Отец и мать хотели бы, чтобы мы как можно скорее вернулись к обычной жизни.

– Ничего подобного! Все не так… – Инь почти шипела. Если бы родители хотели, чтобы они «двигались дальше» и жили обычной беззаботной жизнью, они бы не ушли так и тогда.

– Я больше ничего не могу сделать, – ответил Вэнь, отводя взгляд. С кулоном в руках он подошел к деревянному шкафу рядом с семейным алтарем, где перед свитком, недавно помещенным в память об отце, курились палочки благовоний. Он запер камень в шкафу, взмахом руки указал ей на дверь и вернулся к многочисленным пергаментам, разложенным на столе.

– Возвращайся в свой шатер, Инь. Через неделю к нам в деревню прибывает вождь клана Ула. Это дипломатический визит, и нам предстоит многое обсудить. Я не желаю больше слушать эти глупости. Не заставляй мать и отца на небесах беспокоиться о тебе.

Сжав кулаки, Инь бросила еще один взгляд на шкаф, куда Вэнь запер нефритовый кулон, развернулась и выскочила из шатра.

Ночью Инь без сна ворочалась в постели. Меховое одеяло, обычно такое теплое и уютное, кололо и раздражало. В конце концов она скинула его, и теперь оно лежало на полу бесформенной грудой.

– Тебя что-то беспокоит, сестрица? – донесся с другой стороны их общей комнаты нежный голос младшей сестры.

Инь села в постели и в темноте попыталась разглядеть Нянь, но увидела лишь смутный силуэт.

– Нянь, ты не задумывалась о смерти отца? – спросила она.

– В каком смысле? – в словах Нянь послышалась печаль.

– Неужели ты не хочешь узнать, кто за этим стоит? Отомстить за то, что преступник сделал с отцом, со всеми нами? – Инь припомнила бесполезный разговор с братом, и в душе ее вновь поднялась буря. С ним разговаривать – все равно что биться о скалу головой.

Наступило недолгое молчание, затем под скрип деревянной кровати тень шевельнулась. Очаг посреди их шатра еще не погас, и от него исходило теплое сияние. Нянь налила в бронзовый котелок немного козьего молока и повесила его на треногу над углями, затем села и подтянула колени к груди.

– Конечно, хочу, – тихо ответила она. – Но ведь брат уже сделал все что мог, разве не так? Им не удалось найти убийцу. Он давно сбежал. – Нянь плотно сдвинула брови, так что между ними возникли крошечные складки, и в этот момент Инь увидела на лице сестры тень отца.

Между родными сестрами было мало сходства. Инь унаследовала нежную красоту матери, а Нянь, как и Вэню, достались более суровые и угловатые черты отца. По характеру и склонностям они различались, как солнце и луна. Красочные вышивки, развешанные по стенам их жилища? Это все Нянь, чьи ловкие пальцы ткали превосходные ковры и извлекали из цитры мелодии, от которых плакали даже небеса.

Иногда Инь завидовала сестре, ее податливости и безмятежности – такие черты характера всем нравились. Саму ее в целом вполне устраивало, что жители деревни прозвали Инь «бешеной кобылицей». Да, она девчонка, но с чего это она должна следовать всем этим ограничениям и запретам?

– И ты ему веришь? – усмехнувшись, спросила Инь.

Она знала, что творится в голове у брата. Для него важнее не искать справедливости, отомстив за безвременную смерть отца, а занять место главы клана. Она его презирала.

– А почему бы и нет? Брат опечален смертью отца не меньше нас с тобой.

– Я не сомневаюсь в его печали, я сомневаюсь в его решимости. Он будет скорбеть, но не станет искать отмщения, тем более если это помешает ему занять кресло отца. – Инь сползла с кровати и уселась рядом с сестрой. Взгляд ее ожесточился, и она уставилась на мерцающее пламя, словно надеялась разглядеть среди раскаленных углей убийцу.

– Чего ты от него требуешь? Разбойника давно и след простыл.

– Не совсем. У меня есть улика, и она может привести нас к преступнику. Разве мы не обязаны ее использовать? – Инь стиснула кулаки. Вина и досада на себя за то, что она упустила убийцу, вновь охватили ее. – Разве не в этом наш долг – попытаться найти ублюдка и добиться, чтобы его настигло возмездие? Мы не можем просто так оставить смерть отца!

– Что за улика? – спросила Нянь.

Инь торопливо описала кулон.

– Дракон?

Инь кивнула.

– Символ империи Цилинь, – добавила она. – След не простыл, Нянь. Вэнь просто отказывается это признавать. Он не хочет лишних проблем. Он трус!

– Ш-ш-ш! – прошептала Нянь, прижав палец к губам. – Ты же понимаешь: если Вэнь услышит, ему это вряд ли понравится.

Но Инь совершенно не беспокоило, услышит ли ее старший брат. Под ночными одеждами прямо к сердцу был прижат дневник отца. Какое счастье, что днем она не рассказала о нем Вэню! Не хватало еще, чтобы он и дневник отнял.

Нянь разлила подогретое молоко в две фаянсовые чаши и передала одну из них Инь.

– Предположим, мы уверены, что негодяй прибыл из Великой Нефритовой империи. И что мы можем сделать? – спросила она с тихим вздохом. – Это Хуайжэнь, сестрица. Мы даже берега Фэя в глаза не видели.

– Знаю, знаю, – раздраженно ответила Инь. Как обычно, голос разума принадлежал Нянь, но Инь, как и всегда, отвергала самый разумный путь. – Но как я могу сидеть здесь как ни в чем не бывало, зная, что ничего не сделала? Пусть не Империя, но как насчет Фэя? Отец много лет проработал в Гильдии инженеров. Может, там удалось бы что-нибудь разузнать.

В мыслях она вернулась к загадочному посланию и уравнениям, начертанным чьей-то рукой – рукой того, кто вполне мог скрываться в Гильдии. Только бы найти этого человека, и она станет на шаг ближе к разгадке.

– Ты хочешь отправиться в Фэй? Одна? – Нянь в ужасе уставилась на старшую сестру. – Это немыслимо! Брат ни за что тебе не позволит.

– Не будет знать – не сможет помешать.

Нянь поставила чашку, переплела пальцы и принялась грызть ногти – как всегда, когда нервничала.

– Но это опасно. Первого бейла только что изгнали – Верховное командование еще не укрепило свои позиции. Кто знает, что может произойти, пока ты будешь в столице? Что, если произойдет переворот?

– Нянь, что за бред? Верховный главнокомандующий все еще у власти. Ничего там не случится.

Инь глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула. Легко отмахнуться от страхов Нянь, но со своими справиться не так просто.

Но раз Вэнь отказывается помочь, придется искать преступника самой.

Когда она соберет достаточно доказательств, брат уже не сможет от нее отмахнуться.

– Ты можешь поклясться, что все это – не предлог, чтобы записаться в Гильдию? – сестра пристально смотрела ей в глаза.

Ни для кого не было секретом, что Инь, как некогда ее отец, мечтала вступить в престижную Гильдию инженеров. Она ежегодно умоляла отца позволить ей пройти вступительное испытание, и каждый раз он жестко напоминал ей, почему это невозможно. В Гильдию принимали только мужчин, и она никак не соответствовала этому критерию. А Вэнь ехидно добавлял: «Даже если бы тебя допустили, тебе в жизни не пройти испытание».

Инь поджала губы. Мысль о Гильдии приходила в голову, но не стоило напоминать, что ей никогда не войти в эти залы. Традиции, пусть устаревшие и бессмысленные, оставались в силе.

– Вступительные испытания все равно, наверное, уже начались, – недовольно проворчала она. – Я просто отправляюсь в Фэй и отыщу там кого-нибудь из старых знакомых отца по Гильдии. Вдруг кто-то что-то знает, хоть какую-то причину, по которой его могли убить. – Стоило вспомнить, как угасал свет в глазах отца, и горло снова перехватило. Боль от воспоминания была острее ножа. – Что, если, пребывая в Гильдии, он обидел могущественного эмиссара Империи? А может, какой-нибудь цилиньский наемник пронюхал о его инженерных изысканиях и захотел выгодно их перепродать? Как ты думаешь, вдруг именно поэтому он внезапно покинул Фэй и никогда не хотел об этом рассказывать? – Она понимала, что несет чушь, что в ее предположениях нет логики, но эмоции брали верх.

– Если в твоих словах есть хоть толика истины, стоит ли тебе бродить по Фэю в поисках убийцы, кем бы он ни был? – Нянь смотрела с беспокойством, тонкие пальцы крепко сжимали чашку. – Ты не бывала там раньше, сестра, и никто не защитит тебя, если ты попадешь в беду.

Инь хотела было улыбнуться, чтобы подбодрить сестру и снять напряжение, но улыбка вышла кривоватая.

– Все будет в порядке. Я переоденусь мальчишкой – странствующим торговцем, как в тот раз, когда мы с отцом ездили на остров Хэма, и буду вести себя как можно незаметнее. Да, я плохо дерусь и не владею мечом, но у меня есть мой веер, забыла? Я могу за себя постоять.

Нянь открыла было рот, чтобы возразить, но тут же раздумала. По глазам было видно: она сдалась.

– Когда ты отправишься в путь? – спросила она.

Инь удивленно моргнула.

– Ты что же, не будешь меня отговаривать?

Младшая сестра покачала головой.

– Мы обе знаем, что все уже решено, верно?

Инь была известна своим упрямством.

Она печально улыбнулась и положила голову сестре на плечо. Тепло убаюкивало, напоминая, что она не одна в этой борьбе. Инь поднесла чашку к губам и сделала глоток. Мать точно так же грела молоко, когда они не могли уснуть по ночам. Если бы только мама была здесь, то погладила бы дочь по спине и сказала бы, что все это лишь ночной кошмар, а утром он растает без следа!

– На следующей неделе прибудет клан Ула. Вэнь будет слишком занят, пытаясь впечатлить их вождя, чтобы думать о чем-либо еще, – произнесла Инь. – Я сбегу, когда всем будет не до меня. Если Вэнь спросит, сделай вид, что ничего не знаешь. Он решит, что я уехала на Хэма – очередная своенравная выходка.

– Чем я могу помочь? – серьезным голосом спросила Нянь, не отводя глаз от старшей сестры.

Инь уже собиралась ответить «ничем», но прикусила язык.

– Вэнь отнял у меня нефритовый кулон, который я выхватила у убийцы. Он запер его в шкафу рядом с алтарем. Ты можешь добыть ключ?

Нянь собирала одежду всей семьи в стирку, а значит, имела постоянный доступ в шатер Вэня, к его вещам.

Не раздумывая, сестра кивнула.

– Обещай, что не будешь рисковать понапрасну, – попросила она. – Как только что-нибудь обнаружишь, сразу же сообщи, чтобы мы могли помочь, хорошо? Я сделаю все, чтобы убедить Вэня, обещаю.

Инь потянулась к Нянь и нежно взъерошила ей волосы.

– Кто из нас старшая сестра? – проворчала она.

– Мы давно установили, что Ка Хань ошибся, благословляя порядок рождения в нашей семье, – пошутила Нянь. – Когда ты будешь в отъезде, не беспокойся о том, что происходит здесь. Я присмотрю за малышами, хотя уверена, что Минь будет постоянно требовать тебя. Он тебя просто обожает. Вэнь пытается обучать его боевым искусствам, а ему одного надо – прыгать со скал, как его безрассудная старшая сестра. Честно говоря, я не уверена, что наш клан сможет вынести еще одну Аньхуэй Инь.

Сестры хихикали, как в детстве холодными ветреными ночами, и ни одна из них не знала, когда им вновь доведется смеяться вместе.

В ясный безоблачный день делегация Ула с большой помпой прибыла в гавань Хуайжэня. Внушительное судно с четырьмя величественными парусами и паровыми винтами, взбивавшими огромные пенные буруны, возвышалось над торговыми суденышками, словно гордый павлин. С наступлением сумерек были разведены костры, и музыканты забили в барабаны, возвещая о начале праздника в честь высоких гостей. Веселье развернулось на полях вокруг деревни: танцоры кружились вокруг костров, юбки развевались, колокольчики звенели, а жители деревни пировали, и эхо разносило их буйные голоса на всю округу.

Деревня опустела – все собрались вокруг костров и накрытых столов. Никто не заметил, как легкая фигурка в темноте прокралась в шатер вождя.

Чтобы не выделяться в толпе мужчин, Инь сменила свои обычный наряд на одежду мальчишки – так она обычно одевалась, выезжая с отцом за пределы Хуайжэня. Она заплела множество простых кос, как у Вэня, без всяких украшений из бисера, приличествующих девушке; на щеках и губах – ни тени румян и помады.

Этой ночью с Хуайжэня уходил грузовой корабль, а такие суда обычно брали пассажиров за плату. Девушка надеялась, что, переодевшись мальчишкой, она доберется с Хуайжэня до Фэя, не привлекая к себе излишнего внимания, – одинокие путешественницы встречались на Аньтажаньских островах гораздо реже.

За спиной Инь несла туго стянутый узелок – несколько смен белья и горсть серебряных таэлей, прибереженных как раз для такого случая. Веер был убран в рукав, а отцовская записная книжка спрятана глубоко под одеждой, у самого сердца, которое сейчас бешено колотилось. В руке она сжимала связку бронзовых ключей – Нянь стащила их у брата только нынешним утром.

Убедившись, что поблизости никого нет, Инь проскользнула в покои Вэня и сразу направилась к шкафу. Ей пришлось перебирать ключ за ключом, пока четвертый не щелкнул в тяжелом висячем замке. Кулон из черного нефрита лежал на том же самом месте. Инь хмыкнула. Как и следовало ожидать, стоило ей уйти, Вэнь и думать о нем забыл.

Но тут ее внимание привлекло еще кое-что. Кулон придавливал конверт цвета слоновой кости, словно тяжелое пресс-папье, скрывающее секреты.

Инь спрятала кулон в складках плаща, а затем взяла конверт. Имени адресата на нем не было.

Любопытно.

Инь огляделась. Вокруг было тихо. Она открыла конверт и осторожно достала письмо. Ровные и четкие штрихи кисти покрывали лист рисовой бумаги.

«Не пытайтесь выяснить обстоятельства смерти Аньхуэй Шаньцзиня, иначе клан Аньхуэй не выйдет из этой бури невредимым, а кровь ваших соплеменников будет на ваших руках».

Всего несколько простых иероглифов, но какая в них свинцовая тяжесть!

Вот почему Вэнь отказывается от расследования. Он боится.

Инь дрожащими пальцами сжимала угол тончайшего листа. Вновь и вновь перечитывала она короткие строки, пока взгляд не остановился на печати в левом нижнем углу. Никаких указаний на отправителя – только квадратный кроваво-красный оттиск, напоминающий фамильную печать одного из благородных кланов. Она подняла бумагу к глазам и прищурилась, разглядывая сетку линий в границах печати. Похоже на условное изображение животного с единственным иероглифом «ша», вписанным в зияющую пасть. Ниже она разглядела крошечные, едва различимые иероглифы: «Того, кто создан для полета, никогда не удержат морские волны».

В горле у девушки пересохло. Она не могла не узнать эти иероглифы – именно эту фразу она бессчетное количество раз писала, упражняясь в каллиграфии.

Это был девиз Гильдии инженеров. Девиз, с которым шел по жизни ее родной отец.

Кто-то, связанный с Гильдией, предостерегает брата – нет, угрожает ему, чтобы тот не искал справедливости, не мстил за убийство отца, а затем подписывается мантрой, которой покойный так дорожил. Ирония судьбы.

Гнев и обида застыли в жилах Инь, лишь укрепив ее решимость. Надо найти виновника трагедии. Она сунула письмо обратно в конверт и спрятала его под плащ, рядом с нефритовой подвеской. Ее ждал корабль, направлявшийся в столицу Фэй – и в Гильдию инженеров.

Глава 3

Дверь была распахнута, и Инь переступила порог таверны «Колодец девы», одной из самых больших на острове Муцзы. С промасленного плаща на деревянный пол быстро натекла лужа. Под проливным дождем девушка тщетно пыталась найти приют у бессердечных жителей Муцзы, пока один из них не направил ее сюда.

Если бы Инь обращала внимание на знаки свыше, ей бы следовало немедленно вернуться на Хуайжэнь, но она об этом даже не думала. Она никогда не отличалась суеверностью, к тому же цель была так близко. Муцзы был последней остановкой на пути в столицу.

После мрака и холода, царивших снаружи, в таверне было особенно тепло и уютно. Инь благодарно посмотрела на пылающий очаг в центре главного зала и быстро окинула взглядом множество столов, занятых подвыпившими посетителями, – кое-кто был пьян всерьез. Как непохоже это заведение на таверну Жо-я на Хуайжэне. Та помещалась в большом шатре, а эта, куда более основательная – типичный образец архитектуры Фэя: прямоугольное здание под черепичной крышей на крепких круглых столбах.

Муцзы был ближайшим к столице островом, и влияние Фэя сказывалось на нем куда сильнее, чем на прочих. К тому же через его берега шли торговые пути – отсюда и богатство местных жителей, и их заносчивость.

Инь задержалась у входа, потрясенная разнообразием картин и звуков. Из дальнего конца зала доносилась мелодия – ее исполняли механические музыканты. Движимые силой пара деревянные пальцы перебирали струны цитры и пипы в несколько бездушном, но все же приятном ритме.

– Хочешь выпить? – резкий высокий голос с легкостью перекрыл гул таверны. Голос принадлежал грузной хозяйке – руки в боки, а голова клонится набок, рассматривает Инь как какого-нибудь кузнечика. – Если да, то входи, если нет, то убирайся. Ты мне весь вход загородил.

– Да, спасибо, – ответила Инь, отступая на пару шагов в сторону. – Простите. Я не местный.

– Оно и видно. – Хозяйка указала на свободное место за столом, где уже устроились двое посетителей. – Других мест нет, садись или проваливай. Бланки заказов на столе. Как выберешь, просто отправь заказ на кухню. – Она махнула рукой в сторону сложной сети деревянных рельсов, переплетенной над головами. Маленькие бамбуковые трубочки с заказами гостей молнией устремлялись на кухню.

Инь стянула с головы капюшон и повесила плащ на крючок у входа. Протиснувшись между столами, она уселась на указанное место. Соседи по столу и бровью не повели – значит, маскировка работала, а может, и растрепанный вид помог. И вообще, у мальчиков встречаются нежные лица. Ведь не все часами упражняются в боевых искусствах или трудятся в полях, отчего черты грубеют, а лица покрываются красновато-бронзовым загаром.

Она нацарапала заказ – чашка теплой простокваши и миска паровых пельменей баоцзы с бараниной, – потом, свернув бумагу, поместила ее в бамбуковую трубочку и опасливо положила на рейки над головой. Оставалось с изумлением наблюдать, как с помощью вращающихся зубцов и шестеренок трубка перемещалась по заранее намеченному маршруту, пока наконец не исчезла в маленьком окошке, ведущем на кухню.

В душе проснулись прежние мечты. Если уж такие приспособления использовались в таверне на Муцзы, чего ожидать от столицы?! На Хуайжэне и других внешних островах за пределами мастерской отца подобные изобретения встречались нечасто. Мало кто мог себе позволить такие системы, а талантливых инженеров привлекала и удерживала столица, так что на отдаленных островах сложные механизмы и обслуживать было некому.

– Я говорил, надо было совершить молитвенный обряд перед отплытием с Хэма, – говорил сосед по столу своему спутнику, недовольно подергивая тонкими усиками. – Из-за этого дождя мы тут застрянем на пару дней, а то и дольше. Пока доберемся до Фэя, все сгниет!

– Давай продадим все здесь. Цены пониже, но хоть не себе в убыток.

– Это при условии, что мы найдем грузчиков. А насчет цен ты прав. Я надеялся продать все оптом Гильдии инженеров. Они наверняка захотят увеличить запасы, учитывая, сколько у них кандидатов на испытания и все такое. Они бы дали нам хорошую цену!

Гильдия инженеров?

Инь посмотрела на него через стол, навострив уши.

– Простите, – вмешалась она, – но вы сказали: «Гильдия инженеров»? Та, что в Фэе?

Соседи обернулись, только сейчас заметив, что за их столом появился кто-то еще. Усатый торговец нахмурился.

– Конечно, в Фэе. А что, есть еще какие-нибудь? – ответил он.

– А что там с испытаниями для соискателей? Разве ежегодное испытание Гильдии не закончилось? – продолжала Инь.

Собеседник громко хмыкнул.

– Откуда ты свалился? Испытание еще даже не началось! Это случится только через две недели.

– Правда? – У Инь загорелись глаза. Столичные новости на Хуайжэне добывали из слухов и сплетен, зачастую перевранных до неузнаваемости.

– Ты что, глухой? – огрызнулся торговец, сердито покачав головой. – Если ты надумал поучаствовать в испытаниях, можешь об этом забыть. Регистрация заканчивается завтра. Ты не успеешь, даже если попадешь на борт самого быстрого корабля. – Он раздраженно прищелкнул языком и вернулся к беседе со своим спутником.

Посреди шумной таверны на Инь никто не обращал внимания, словно она была невидимкой, но, поглощенная своими размышлениями, она этого не замечала.

Вступительные испытания.

Для чужака это единственный шанс на вступление в Гильдию. Сколько она мечтала о том, чтобы войти в престижные ряды инженеров и стать мастером Гильдии, как отец! В голове промелькнула безумная мысль. Вдруг, ну вдруг, если до сих пор никто не разглядел, что она девушка, ей удастся пробраться и на вступительные испытания?

Свет надежды вспыхнул и тут же погас, стоило вспомнить последние слова торговца. К тому времени, как Инь доберется до Фэя, регистрация давно закончится. Эта дверь так и осталась закрытой для нее; ничего не изменилось.

Возможно, так Ка Хань дает ей понять, что пора принять свой жребий и не мечтать о несбыточном.

Тут, словно в утешение, прибыл ее заказ – горячий, в самый раз для такого тоскливого вечера. Инь принялась за еду, но жевала, не обращая внимания на вкус, пряный и острый. Вновь и вновь прокручивала она в голове одни и те же мысли, в то же время рассеянно обводя взглядом таверну.

И тут она увидела его.

Человек вошел в зал, стряхивая капли дождевой воды с темных волос и мрачного черного плаща. Квадратная челюсть, густые, нависшие брови, кривоватый нос. Хозяйка уже вела его к свободному столу. Обыкновенный посетитель, если бы не шрам, наискось пересекавший левый глаз.

Рядом, головой почти касаясь его плеча, вышагивало наводящее ужас существо. Лисица в ржаво-коричневой меховой шубке гордо распустила за спиной девять бронзовых механических хвостов. Лишь один глаз у нее был настоящий; вместо второго зияло блестящее металлическое гнездо, наверняка наделенное особой коварной ролью.

Химера.

Химеры – завораживающе интересный инженерный проект, к которому многие относились с опаской и отвращением. Его результатом были гибриды – не зверь, не машина, – чрезвычайно сложные в создании и дорогие в содержании.

Но для Инь сейчас важнее всего был шрам. Шрам, который она не забудет, пока жива.

Не удержавшись, она вскрикнула, уронив на стол палочки.

Этого не может быть. Она отвернулась, левой рукой прикрывая лицо. Что он делает на Муцзы? Может, это просто совпадение, это вовсе не он?

Она считала, что убийца отца тайком прибыл из заморских земель Империи и должен был прятаться и скрываться, а не разгуливать по тавернам у всех на виду, как обычный гражданин Аньтажаня.

Она слегка раздвинула пальцы, чтобы увидеть его еще раз.

Их взгляды встретились.

Инь потеряла равновесие, локтем столкнула со стола миску, и ее содержимое разлетелось во все стороны. Соседи с криками повскакали со своих мест, и внезапная суматоха привлекла к ним всеобщее внимание.

Она опрометью бросилась к двери.

В тот же момент хозяйка таверны протиснулась между столами и схватила Инь за руку.

– Эй, ты ведь не заплатил!

– Простите. – Инь порылась в мешке и вложила несколько бронзовых монет в пухлую ладонь женщины. Краем глаза она заметила, что человек со шрамом поднялся. Он узнал ее или его внимание привлек шум? Инь отвернулась и попыталась успокоиться. Надо выбираться отсюда, пока не стало хуже.

Все это время лиса пристально изучала ее своим единственным настоящим глазом.

– Даже не мечтай поесть у меня даром. Никто еще… – Хозяйка пересчитала монеты и подняла голову, но рядом уже никого не было, только двери покачивались на петлях.

Дождь без устали хлестал с мутного неба, и шерстяная одежда Инь промокла насквозь. В спешке она забыла в таверне свой непромокаемый плащ, но невелика потеря. Если она ищет отмщения, главное – оставаться в живых, а это значит не вступать в схватку с убийцей, пока у нее не появится план, пока она не выяснит, за что убили отца и не стоят ли за его смертью более серьезные силы.

Прижимая к себе узелок с вещами, девушка шла по незнакомым улицам Муцзы. Мощеные мостовые напоминали о том, как далеко от дома она забралась. На Хуайжэне не было улиц, только поросшие травой тропинки между белыми шатрами.

Все в порядке. Он наверняка не узнал меня в таком виде. И ни за что бы не узнал.

Она была одета точно так же, как одевались все путники вокруг. Ни бус, ни прочих украшений, что были на ней, когда они столкнулись в отцовской мастерской. Промокшие под дождем волосы скрывали пол-лица. Узнать ее было невозможно.

Но страх все же струился по венам, заставляя сердце в груди лихорадочно колотиться. Инь обернулась, чтобы убедиться, что за ней не следят, и внутри у нее все похолодело.

Сквозь туманную завесу дождя проступал темный силуэт, и в неверном свете уличных фонарей поблескивали безошибочно узнаваемые хвосты.

Химера!

Означает ли это, что ее хозяин где-то неподалеку?

Инь медленно отвернулась, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в ногах. Позади цоканье механических лап твари о камни становилось все громче. Расстояние между ними сокращалось.

Инь бросилась бежать. Может, это было неразумно, но все же лучше, чем покорно ждать, пока ее настигнет эта зверюга.

Лиса издала пронзительный вой и бросилась в погоню.

Инь резко свернула в длинный узкий переулок, на бегу пиная корзины и бамбуковые шесты – хоть какая-то помеха ее преследователям. Она перепрыгивала через глиняные кувшины и проскальзывала под бельевыми веревками, молясь, чтобы опыт бегства от Жо-я и прочих разъяренных жителей деревни после очередной шалости ей сейчас пригодился.

Но как обогнать это создание – эту машину, – в которой, по сути, не осталось ни плоти, ни крови?

Инь снова свернула, но тут лиса взвилась в воздух и передними лапами сильно ударила ее в спину. Девушка ничком рухнула на землю. Металлические когти вонзились в тело; боль была невыносима.

Она извивалась в дождевой воде и грязи, пытаясь вывернуться, освободиться, но под тяжестью навалившейся твари это было невозможно. Приподняв голову, она увидела громадную тень приближающегося человека. Их догонял хозяин химеры.

Инь вознесла безмолвную молитву Ка Ханю и своим родителям на небесах, умоляя о защите. Пусть этот чужой город не станет ее последним пристанищем, ведь она только начала свой путь! Надежда на спасение стремительно угасала. Нянь была права – Инь недооценила возможные опасности, и ее поискам суждено закончиться еще до того, как она ступит на землю Фэя.

В ожидании неизбежного она сжала кулаки, ощущая на губах горьковато-металлический привкус крови, но тут…

Удар!

Тяжесть, придавившая ее к земле, внезапно исчезла. Лиса взлетела в воздух, отброшенная пинком, всем телом врезалась в повозку на обочине и завопила от боли. Поднявшись на ноги, она бросилась к хозяину, жалобно поскуливая. Убийца еще раз взглянул на распростертую в грязи Инь, а потом на ее неведомого спасителя.

Инь не отрывала взгляда от убийцы, готовясь к новой атаке, однако ее не последовало. Человек вместе со своей покалеченной спутницей исчез из виду в пелене дождя.

– Ты жив? – мягко спросил кто-то, и дождь внезапно прекратился.

Кто-то раскрыл над ней слегка пожелтевший бумажный зонтик.

На нее холодно взирал юноша; отстраненный взгляд серых глаз совсем не вязался с заботливыми словами. Темные волосы, заплетенные в косу, были стянуты на затылке серебряным кольцом, что подчеркивало угловатые скулы; мочки ушей украшали золотые клипсы. Плечи незнакомца покрывал черный меховой плащ, заколотый серебряной брошью. Мех, похоже, был медвежий; за такой на Девяти островах просили целое состояние.

Это он прогнал химеру. Пнул чудовище, наполовину состоящее из металла, – и оно отлетело, как перышко.

Возможно, убийца почуял серьезную угрозу и потому отступил.

– Да, да, спасибо, – ответила Инь, с тревогой оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нападавший действительно исчез.

Улицы были пусты. Никого – словно все это ей померещилось. Она вздохнула с облегчением.

– Это… – Молодой человек поднял с земли небольшой нефритовый кулон с иероглифами Аньхуэй.

Ее тревога вновь усилилась.

– Это мое! – воскликнула Инь, поспешно выхватывая у него фамильный кулон и поднимаясь на ноги. Должно быть, когда химера на нее набросилась, он соскользнул с широкого пояса. Девушка недоверчиво посматривала на своего спасителя – вдруг он тоже опасен?!

– Ты что, перешел кому-то дорогу?

– Что?

– Химера. Еще секунда, и она бы тебе голову оторвала, – пояснил юноша. Он окинул ее взглядом с ног до головы, словно раздумывая, чего ради стоило на нее охотиться таким дорогостоящим способом. Похоже, результат его не впечатлил. – Химеры такого размера и качества водятся только у самых богатых и знатных. Может, ты что-нибудь стащил у благородного путника?

– Вот еще! – ответила Инь, скривившись от досады. Как он мог принять ее за воровку? Однако ее негодование несколько поутихло, когда она заметила, что с ног до головы вымазалась в глине. Не надо никакой маскировки: распознать под слоем грязи, мальчик там или девочка, было невозможно. В таком жалком виде ее бы сейчас и родная сестра не узнала. – Еще раз благодарю вас за спасение моей жизни. Я в неоплатном долгу перед вами, – пробормотала она, отвесив своему избавителю почтительный поклон. Лучше убраться отсюда, чем продолжать позориться, и желательно поскорее.

– Постой.

Она остановилась, не понимая, что еще у него на уме. Беда, если он потребует заплатить за спасение звонкой монетой. У нее едва хватает денег на дорогу, выкраивать не из чего.

– Хочешь, тебя осмотрит лекарь? Если раны не обработать, они быстро загноятся, – сказал он, указывая ей на спину.

Инь бросила взгляд через правое плечо и лишь тогда вспомнила о глубоких царапинах, оставленных острыми когтями лисицы. Удивительно, что от страха она забыла о боли.

– На моем корабле есть врач. Если ты не против, он мог бы помочь.

Инь колебалась, глядя на него с опаской. С чего бы это незнакомцу проявлять столько доброты? Может, за его словами таится злой умысел? Она быстро отогнала эту мысль. Встреча с убийцей выбила ее из колеи.

Покупка целебных снадобий на Муцзы обойдется дороже, чем она может себе позволить, но, если оставить раны без лечения, ее поиски и вовсе сорвутся. Коль скоро ей предлагают помощь, ее надо принять, но, разумеется, соблюдая осторожность.

– Я умею лечить раны, – заявила она, – мне нужны лишь кое-какие травы. Я в Муцзы проездом и не знаю, где найти знахарей.

Нельзя рисковать своим инкогнито, разоблачаясь перед лекарем, но, раз уж есть шанс получить лекарственные травы даром, им надо воспользоваться. Судя по одежде этого парня, он вполне может себе это позволить.

– Конечно. – Юноша показал рукой на север. – Мой корабль пришвартован вон там. Недалеко. – Он решительно направился вниз по улице, а Инь оставалось лишь поспешить вслед.

На ходу она нервно оглядывалась – вдруг убийца со своей механической тварью поджидает ее за следующим поворотом? Кто знает, какими опасностями чревато будущее, но сейчас она не одна, и это успокаивало. Можно ли ему доверять – об этом она подумает потом.

Увидев «корабль» своего спасителя, Инь потеряла дар речи.

Это был не обычный корабль. Это был воздушный корабль. Дирижабль.

Она видела дирижабли только издали – черные воздушные шары, летящие среди облаков под оглушительный вой двигателей. Порой они проплывали по своим важным надобностям мимо скал Хуайжэня, и до существования их деревушки им дела не было. Дирижабли, как и сложнейшие механизмы – химеры, вроде той, что чуть не загрызла ее насмерть, – были роскошью, которую могли позволить себе только Фэй и богатейшие кланы Аньтажаня.

Инь с изумлением взирала на черный корпус корабля. На борту полным ходом шла подготовка к полету. Кругом перекрикивались и суетились, наполняя отсеки оболочки газом цзяэнь, палубные матросы. Массивная оболочка росла, раздуваясь, пока не зависла над корпусом корабля. Баллон стремился ввысь, пытаясь порвать канаты, удерживающие корабль у земли.

Дождь прекратился, и тучи разошлись, пропуская солнце. Серебряная эмблема – кобра – на черной шелковой поверхности шара, слегка рябившей на ветру, сверкала в солнечных лучах. Форштевень корабля украшала фигура – изящные кольца все той же черной кобры.

– Орден Кобры, – прошептала Инь. Боевые отряды Верховного командования Аньтажаня. – Вы – рыцарь ордена? – повернувшись к юноше, спросила она.

Ее спутник открыл было рот, чтобы ответить, но его перебили.

– Мой господин, вот вы где! – кричал на бегу тощий слуга с длинной косой на затылке. – Где вы пропадали? Мы так волновались! Вы должны были позволить мне пойти с вами.

– Ну что такого со мной могло приключиться? Хотя была у меня довольно любопытная встреча, – ответил юноша, искоса взглянув на Инь. – Лэгуй, где лекарь? Приведи его, пусть осмотрит моего, – он помедлил, словно подбирая подходящее слово, – друга. У него на спине пара царапин, надо их обработать.

– Друга? – переспросил, брызгая слюной, прислужник, глядя на Инь как на ничтожную букашку. – Если мы еще хоть немного задержим отлет, груз не попадет в Фэй до следующего полнолуния!

– Фэй? – Инь навострила уши. – Вы направляетесь в Фэй?

Он кивнул; едва заметная мысль промелькнула в уголках его глаз.

– А в чем дело?

– Мне тоже надо в Фэй, но, говорят, из-за шторма корабли не смогут выйти из гавани еще несколько дней. Если вы улетаете сегодня, нельзя ли и мне с вами? Я могу заплатить, честное слово! – Она порылась в своем узелке и выудила связку монет. – Здесь ровно двадцать медных таэлей. Этого должно хватить…

Но в этот момент на корме корабля поднялась суматоха. Несколько матросов в панике мчались к грузовому отсеку.

Молодой человек направился к источнику хаоса, и его ворчливый помощник, а за ним и Инь поспешили вслед. Они поднялись на борт по трапу и вошли в трюм, где уже толпились люди, пихая и толкая друг друга.

При виде юноши матросы немедленно расступились, оставляя для него широкий проход.

На полу корчился человек c побагровевшим от боли лицом. Его правую руку от кисти до локтя покрывали кровавые язвы. Инь с ужасом наблюдала, как они стремительно расползались все выше. Казалось, руку несчастного просто разъедает на глазах. Рядом стоял бамбуковый бочонок, в несколько слоев обернутый коровьими шкурами; из крошечного отверстия в боку вытекала серебристая струйка. Под бочонком был расстелен лист промасленной кожи.

Ее спаситель подошел к извивающемуся матросу, сдвинул темные брови и потянулся к поясу.

Солнечный луч, отразившись от серебра клинка, на мгновение ослепил Инь. Раздался отчаянный вопль, а когда зрение к ней вернулось, отсеченная рука несчастного, изъеденная гнойниками, уже лежала на полу. Инь с ужасом смотрела на ручеек крови, стекавший с меча рыцаря.

Тот жестом подозвал двух матросов. Они подняли своего раненого товарища и потащили прочь. За ними тянулся кровавый след. Рыцарь вытер меч куском ткани и вложил его обратно в ножны, не дрогнув ни единым мускулом безупречно вылепленного лица.

Инь не могла оторвать взгляд от отсеченной конечности.

– Бейл, – хором приветствовали его присутствующие, разом склонившись в поклоне.

Бейл?

Потрясенная Инь повернулась к своему спутнику, на мгновение забыв об ужасном происшествии. Что это – золотая жила или осиное гнездо? Надо же было умудриться – сначала оказаться спасенной одним из сыновей самого Верховного главнокомандующего, а потом еще и попросить подбросить ее до столицы.

Юноша нетерпеливо отмахнулся, не желая никаких церемоний.

– Что произошло? – спросил он настолько спокойно, что Инь усомнилась – он ли только что на ее глазах отрубил человеку руку.

– Какой ужас! – верещал Лэгуй, размахивая руками у протекающей бочки. – Верховный главнокомандующий будет крайне недоволен. Кто это устроил? – Он оглядывал толпу, выискивая на лицах малейшие признаки вины. – Что, тот самый болван? Это преступление! Поделом, надо было дать ему умереть.

Жестокость этих слов оглушила Инь, словно кувалдой. Жизнь человека значила меньше, чем бочка с…

Она вгляделась в серебристую лужицу на куске кожи. Отверстие, из которого сочилась жидкость, казалось, стало еще больше.

Это была легендарная руда Минлунь.

С виду безобидное мерцание манило и притягивало, словно сам дьявол нашептывал беспечной девице: «Ближе, ближе!» В памяти всплыли описания из дневника отца, его идеи по добыче и транспортировке капризного ископаемого. Она подошла к бочке и взглянула на серебристую жидкость через зияющую дыру.

Внутри емкость была обита хорошо промасленной кожей, одним из материалов, несколько более устойчивых к разъедающим свойствам руды, – в отличие от бамбука, из которого был сбит каркас бочки. Если бы не отверстие, слой кожи не давал бы жидкой руде напрямую соприкасаться с бамбуковым каркасом, но полость в стенке бочонка нарушила эту продуманную конструкцию. Еще немного, и слабая струйка превратится в стремительный поток.

– Есть у нас запасные бочки? – спросил Лэгуй.

– Нет, мой господин, – ответил один из матросов. – Мы использовали все до последней.

– Ничего страшного, – бесстрастно произнес бейл. – Пусть закопают всю бочку. Убедитесь, что она захоронена глубоко, чтобы никто ее случайно не откопал.

Инь быстро оглядела трюм.

– Подождите, – воскликнула она.

Все обернулись, подозрительно глядя на тощего чужака.

– Возможно, мне удастся ее сохранить, – сказала она.

Лэгуй фыркнул.

– Это не под силу даже мастерам из Гильдии инженеров. А что может нищий попрошайка? Раз бочка повреждена, с ней все кончено. Если мы не уберем ее с корабля, руда прожжет корпус насквозь! У нас нет времени возиться с очередным полудурком, которому не терпится сгнить заживо.

Не обращая внимания на слова слуги, Инь подбежала к ящику с инструментами, который заметила неподалеку, и нашла в нем деревянный болт. Схватив горсть соломы – в ящиках с грузами ее было полно, – она обернула ею болт, затем оторвала от собственного рукава полоску ткани и намотала ее поверх соломы. Держа будущую заглушку на уровне глаз, девушка тщательно прикинула размер поперечного сечения.

Через несколько минут, когда руда прожжет бочонок немного больше, она как раз подойдет.

– Есть у вас конский жир или сало? – спросила Инь.

Матросы повернулись к бейлу за указаниями, и он слегка кивнул. Кто-то тут же бросился на камбуз и вернулся с бутылкой масла.

Инь выхватила бутылку и обильно, но осторожно пропитала наружные слои самодельной пробки. Присев на корточки перед бочкой, она дождалась, чтобы отверстие выросло до подходящего размера.

Заглушка вошла внутрь.

Все смотрели на бочку, затаив дыхание. Вот-вот временная затычка растворится, и серебристая жидкость вновь начнет просачиваться наружу, но этого не произошло.

– Как тебе это удалось? – спросил бейл.

Инь вздрогнула от неожиданности, не заметив, что он опустился на колени рядом с ней.

– Масло играет важную роль в замедлении процесса коррозии – вот почему помогает слой кожи в бочке, – объяснила она. – Дерево пористое, оно впитывает большее количество масла, и, надеюсь, сможет дольше удержать руду вдали от бамбука. Однако это временное решение – через несколько часов пробку придется заменить.

– Случайная догадка, – пробормотал Лэгуй, однако тут же отдал распоряжение смастерить и держать наготове несколько пробок, используя метод, предложенный Инь.

Прохудившаяся бочка осталась в трюме вместе с остальным грузом, и все вернулись к предполетной подготовке, как будто этой паузы и не было. Бейл направился к выходу из трюма. Инь шла по пятам.

– Лэгуй, устрой его в каюте на борту, – бросил он на ходу.

– Простите? Но, мой бейл…

– Вы подвезете меня до Фэя? – перебила Инь.

– Считай, что это компенсация за решение проблемы с бочкой. Дьявольская руда стоит недешево, так что плату за проезд ты отработал с лихвой.

Инь тихонько взвизгнула и быстро зажала рот руками, надеясь, что никто не усмотрел в таком выражении восторга ничего странного, но сдержать радостную улыбку она была не в силах.

Они направились к главному трапу, ведущему к пассажирским каютам. Прежде чем ступить на прочную доску, Инь помедлила.

– Хватит глазеть, поторапливайся. Мы теряем время, – прорычал Лэгуй и, грубо толкнув ее сзади, протиснулся мимо, взбегая по узким сходням.

Серебристая кобра угрожающе нависала над головой, напоминая Инь, что она собирается взойти на борт корабля, принадлежащего одному из Восьми Орденов. Двигатели дирижабля взревели, и матросы запустили гигантские пропеллеры на корме.

Девушка побежала по сходням и уже занесла ногу на палубу, но поскользнулась и чуть не полетела кубарем вниз. Не успела она опомниться, как чья-то рука обхватила ее за талию, поддерживая, и она в упор взглянула в два омута серых, как небо перед грозой, глаз.

– С тобой все в порядке?

Инь кивнула, но зрачки у нее расширились от страха. Она инстинктивно вырвалась из его объятий и отступила на пару шагов.

Бейл изогнул бровь.

– Надо бы мне с тобой поговорить. Приходи в мою каюту, как только переоденешься, – велел он. – Лекарь… Я попрошу его принести тебе в каюту свежие бинты. Потом скажешь ему, какие тебе нужны травы.

– Слушаюсь, мой бейл.

Мороз пробежал у нее по спине. О чем он хочет поговорить? Что она сделала не так? Что могло вызвать подозрение?

Она припомнила ощущение его руки на своей талии и молча прокляла себя за беспечность. Она туго перевязала грудь – не то чтобы было что перевязывать, – но наблюдательный человек все равно мог бы распознать под мешковатой одеждой отчетливый изгиб девичьей талии. Находиться на борту воздушного корабля Ордена Кобры было само по себе крайне рискованно; не хватало еще, чтобы ее узнали.

Позади послышался звон цепей, и люк в трюм захлопнулся. Они были заперты. Газовые светильники мерцали, по стенам узкого коридора плясали зловещие тени.

Назад не повернешь, Инь.

Оставался только один путь – вперед.

Глава 4

– Твоя речь непохожа на говор жителей Муцзы.

– Да, мой бейл. Я из клана Аньхуэй с острова Хуайжэнь, – почтительно ответила Инь.

По приказу бейла, едва девушка слегка обсохла и переоделась, ее привели к нему в каюту.

Это помещение располагалось на носу корабля и было гораздо просторнее и роскошнее той каморки, что отвели ей. В нем были окна из полупрозрачного стекла юньму – прочного материала, созданного Гильдией инженеров и куда лучше защищающего от холода, чем ломкая рисовая бумага, которую аньтажаньцы вставляли в окна до его изобретения.

Дирижабль пробивал путь сквозь низко висящие облака, и громкое жужжание пропеллеров перешло в заунывный гул. По крайней мере, у инженеров хватило здравого смысла защитить от шума внутренние каюты.

– Клан Аньхуэй, – пробормотал бейл, задумчиво разглядывая тутовые листья на дне чашки. В шелковом халате цвета спелой сливы он восседал за столом из красного дерева в центре каюты, и трудно было поверить, что этот утонченный вельможа не моргнув отрубил человеку руку, наведя ужас на всех, кто оказался рядом.

– Ты приходишься родственником Аньхуэй Шаньцзиню?

Инь села прямее.

– Вы знали моего отца?

Лэгуй, неподвижно стоявший в углу комнаты, немедленно вмешался.

– Обращайся к Четвертому бейлу «мой бейл», и никак иначе! – велел он.

«Так он, значит, Четвертый бейл», – отметила про себя Инь.

Титул бейла присваивался только старшим из живых сыновей и племянников Верховного главнокомандующего в знак признания их вклада в развитие Девяти островов и сопровождался командным постом в одном из восьми отрядов Ордена Кобры. В Высшем командовании состояли всего четыре бейла, и Е-ян – восьмой принц – был Четвертым и самым молодым из них.

– Ничего, Лэгуй, – произнес юноша. – Оставь-ка нас на минутку. Я хочу кое-что обсудить с Аньхуэй…

– Аньхуэй Минь.

Язык едва повернулся назваться этим именем. Путешествуя за пределами Хуайжэня, она часто выдавала себя за младшего брата, но лгать в глаза бейлу ей пришлось впервые. Такая ложь была крайне опасна.

Лэгуй что-то неразборчиво проворчал себе под нос – вероятно, выругался, – однако послушно покинул каюту. Когда дверь за ним закрылась, бейл поставил чашку на стол.

– Не обращай внимания. Лэгуй очень щепетилен в вопросах этикета. Это одна из его обязанностей. Можешь называть меня просто Е-ян, – мягко сказал он. – Думаю, я ненамного старше тебя, а это обращение прибавляет мне десяток лет.

Инь подавила улыбку.

– Итак, – спросил он, не отводя от нее своих странных серых глаз, – тебя и впрямь зовут Аньхуэй Минь?

Инь побледнела, уставившись на молодого вельможу. Сейчас он улыбается, но его надо бояться больше, чем лисицы-химеры. Что ее выдало? Голос? Неверно выбранная одежда? А может, тот неловкий момент на сходнях? Видимо, как она ни старалась, переодеваясь, этого было недостаточно.

– Я понимаю, почему ты маскируешься под юношу, путешествуя, да еще в одиночку. Но если, как ты утверждаешь, ты из клана Аньхуэй, то тебя занесло очень далеко от дома. Зачем?

Инь глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение. Ложь бейлу каралась смертью, а она находилась в тысяче футов над землей – слишком высоко, чтобы сбежать. Так что чистосердечное признание было единственным шансом на спасение.

Она упала на колени.

– Я – Аньхуэй Инь, мой бейл, старшая дочь клана Аньхуэй. Я здесь, потому… потому что… – Она лихорадочно пыталась подыскать правдоподобное объяснение, зачем ей вздумалось отправиться в Фэй. – Я слышала, что скоро начнется набор в Гильдию инженеров, и подумала, вдруг… – Она говорила все тише, пока не перешла на шепот. Возможно, полуправда будет убедительнее, чем абсолютная ложь.

– Вдруг ты сможешь пойти по стопам отца? – закончил за нее Е-ян. – Не надо смотреть на меня с таким ужасом. Я знаю, каково это – прийти на смену большому человеку и на что можно пойти ради этого. – Он взял ее за руку, осторожно помогая подняться. – Я не имею удовольствия знать твоего отца лично, но наслышан о его талантах. Он здоров?

Инь вздохнула с облегчением. Бейл не разгневался, и, похоже, эта угроза позади. Но при упоминании об отце глаза ее погасли.

– Мой отец скончался несколько недель назад, – сказала она.

– Мне очень жаль. – Е-ян скользил указательным пальцем по ободку чашки, и между ними на мгновение воцарилось молчание.

Взгляд Инь скользил по его лицу, от острого носа к слегка приоткрытому рту. Он, похоже, глубоко задумался, и хотелось бы ей знать, что было у него на уме!

– Ты, конечно, нужна дома. А семья знает, что ты отправилась в Фэй?

Инь неопределенно кивнула, отведя глаза, чтобы не отвлекаться на каждое его движение. Формально кое-кто в семье знал, куда она собралась. К счастью, он об этом больше не спрашивал. Смерть отца – не та тема, которую она готова обсуждать с едва знакомым человеком, которому еще не доверяет.

– Мой старший брат, Вэнь, стал вождем. Он не нуждается в моей помощи, – ответила она. Или, по крайней мере, не в той помощи, которую я готова оказывать. – Мой отец много рассказывал о том, как он жил в Фэе. Я надеялась пойти по его стопам и испытать свои силы. Хуайжэнь – крошечный остров. Там многого не добьешься.

Она смотрела в иллюминатор на клубящиеся облака, вспоминая легенды, которые рассказывали о Фэе и Гильдии.

Гильдия.

Мастеров Гильдии инженеров почитали и знать, и простонародье Аньтажаньских островов. Она стояла выше прочих гильдий – законоведов, земледельцев и торговцев, – ведь сам Верховный главнокомандующий доверял инженерам. Их труды были критически важны для всех сторон жизни Аньтажаня, и неудивительно, что мастера этой Гильдии вознеслись столь высоко.

Через две недели еще одна группа юнцов с горящими глазами окажется в тщательно охраняемых стенах Гильдии, чтобы побороться за шанс поступить в обучение к лучшим умам Аньтажаньских островов, – но у Инь такой возможности не будет. Цель была близка и все же недостижима.

Е-ян еще раз провел пальцем по ободку чашки.

– Ты хочешь вступить в Гильдию, – обронил он, словно прочитав ее мысли. – Судя по тому, как ты справилась со злосчастной бочкой руды, ты многое унаследовала от своего отца. Досадно не иметь шанса углубить знания и отточить мастерство.

– Это невозможно, мой бейл, – угрюмо отозвалась Инь.

– Если хочешь, – продолжал он, – я могу помочь. Каждый из четырех бейлов может выдвинуть по одному кандидату на вступительные испытания Гильдии инженеров, и так случилось, что я этого не сделал, так как был на рудниках Цзюйваня. Наши кандидаты не обязаны регистрироваться вместе с остальными.

– Правда? – В сердце Инь вспыхнула искра надежды – и тут же погасла. – Но в Гильдию не принимают женщин.

– Это так. Гильдия крепко держится за свои традиции. Впрочем, тебе вовсе не обязательно проходить испытания в облике девушки, – ответил принц, рукой указывая на ее наряд. В глазах его мелькнуло что-то трудноуловимое. – Кто ты на самом деле, останется пока секретом для всех, кроме нас двоих. Пока ты не докажешь мастерам Гильдии, что заслуживаешь занять место подмастерья. Докажи им, что ты – исключение из правил.

Инь с готовностью кивнула. Она уже приобрела кое-какой опыт в переодевании – правда, Четвертый бейл легко ее раскусил, и это не могло не беспокоить. Если уж она собирается принять участие в испытаниях, необходимо убедиться, что ее маскировка не подведет.

– Должен, однако, предупредить. У тебя как моего ставленника будет много дополнительных трудностей. – Е-ян говорил задумчиво, словно размышляя вслух. – Тебе придется приложить немало сил, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь. Как приходится мне.

– Но почему вы решили мне помочь? – спросила Инь, пытаясь понять истинные намерения бейла. – Мы едва знакомы. Вдруг я – ничтожество и лишь опозорю имя бейла?

– Может, оно и к лучшему, – загадочно ответил бейл. – Попасть в Гильдию через парадный вход – лишь первый шаг. Если ты надеешься пойти по стопам отца, надо с честью преодолеть испытание. А затем ученичество – тяжкая борьба за право стать мастером Гильдии.

Гильдия инженеров была для Инь по большей части загадкой. Ее представление об этом союзе складывалось из отрывочных сведений, в основном – сильно преувеличенных легенд, и те она собирала годами. Отец мало рассказывал о своем пребывании в столице, и она черпала информацию, как правило, из рассказов странствующих торговцев. Несмотря ни на что, ее в Гильдию очень тянуло.

В душе ее зародилось радостное предвкушение, но тут она словно услышала тихий голос отца, его последние слова. Нефритовый кулон и дневник, скрытые под складками платья, лежали на совести тяжким грузом, напоминая об изначальной цели поездки в Фэй.

Отец бы меня не одобрил.

Он велел ей сжечь книжку. Он велел держаться подальше от опасности. Он запретил ей пускаться на поиски убийцы. Принять предложение Е-яна и вступить в Гильдию означало нарушить все обещания, данные отцу.

Но я должна это сделать.

– Я не боюсь, – заявила она. Ей хватило отваги спрыгнуть с вершины утеса – что может быть страшнее? Ей необходимо было найти истину. Если она заодно станет признанным инженером, что в этом плохого?

Она жаждала стать тем самым исключением, о котором говорил Е-ян, жаждала доказать, что способна постоять за себя даже в Гильдии. Возможно, судьба начертала ей именно такой путь. Это придется наконец признать, ведь цель вдруг оказалась достижима.

– Хорошо. – Е-ян подошел к окну, отвернулся от нее и уставился в серое небо впереди. Гордая поза никак не вязалась с его молодостью. – Теперь ступай. Когда мы приземлимся, можешь, пока не придет время испытаний в Гильдии, пожить в моем особняке в Фэе.

– Благодарю вас, мой бейл, – с поклоном ответила Инь.

– Какая жалость – носить имя, которое никто никогда не произносит вслух, – с сарказмом ответил он и небрежным жестом отослал ее из каюты.

Большую часть пути до Фэя Инь провела в крошечной, размером буквально с чулан, каюте, куда ее втиснули. Остальные члены экипажа – хорошо обученные, чрезвычайно дисциплинированные воины Ордена – ее словно не замечали. К счастью, в ее каюте имелся небольшой иллюминатор – через него можно было наблюдать за проплывающими облаками.

Прислонившись головой к стеклу, она смотрела на чаек, снующих вокруг дирижабля.

Вот если бы она могла захватить с собой крылья! Ей никогда не налетаться всласть, ведь путешествие на дирижабле – совсем не то, что полет наперегонки с ледяным ветром, от которого немеют щеки.

Облака внезапно разошлись, и при взгляде на землю у нее перехватило дыхание.

Остров Фэй был раз в десять больше Хуайжэня. Сам город располагался на западном побережье.

Фэй – столица территорий Аньтажань и резиденция Верховного командования Аогэ.

Внизу раскинулся причудливый лабиринт изумрудно-зеленых черепичных крыш. Город прорезала сеть каналов; их берега соединяли изящные арки каменных мостов. Тут и там в небо устремлялись многоярусные пагоды. Вдоль улиц выстроились деревянные шесты с яркими полотнищами, покрытыми вязью иероглифов, и с красными фонариками, приносящими удачу.

Корабль начал снижаться, и можно уже было разглядеть сотни людей, словно муравьи, спешащих по своим делам. Улицы запрудили купцы и торговцы, уличные артисты и музыканты, студенты и школьники.

– Скорее, – вполголоса бормотала Инь, поторапливая дирижабль. Ей не терпелось вблизи рассмотреть каждую деталь города, о котором она только мечтала.

В отличие от большинства других Аньтажаньских островов, жители которых кочевали с места на место, жизнь в Фэе была устроена по образцу Великой Нефритовой империи. Кое-кто утверждал, что, глядя на Фэй, можно было понять, о чем мечтает Верховный главнокомандующий, но никто не осмеливался открыто рассуждать о его намерениях.

Было слышно, как снаружи подают команды для приземления. От радостного предвкушения сердце ее часто забилось.

Сквозь деревянные переборки доносились громкие ритмичные щелчки – это огромные паруса, в полете расправленные, словно крылья гигантской птицы, складывались, чтобы спрятаться в корпусе воздушного судна. Корабль плавно парил в сторону обширной травянистой равнины к северу от города, где в строгом порядке выстроились, словно черные стражники, дирижабли Ордена.

Шум пропеллеров затих. Дирижабль несколько раз слегка тряхнуло, и он наконец замер неподвижно.

Прильнув носом к иллюминатору, Инь наблюдала, как обслуга в черной форме Ордена трусцой бежит к судну, ловко принайтовывая его к земле толстыми канатами.

– Трап уже почти установлен, – донесся до нее ворчливый голос. Лэгуй без стука распахнул дверь в ее каюту. – Бейл велел тебе следовать за ним. – Он окинул ее презрительным взглядом, фыркнул и вышел вон.

Инь бросилась собирать вещи, стараясь потуже затянуть сверток. Прижав ладонь к груди, она нащупала под пуховой подкладкой надежно припрятанный дневник отца.

– Храни меня, отец, – прошептала она.

Инь забилась в самый угол повозки – колени плотно сжаты, спина прямая и жесткая, как доска. Повозка – колеса приводились в движение паром – несла их из воздушного порта во владения бейла по оживленным улицам Фэя. Время от времени она бросала взгляд на Е-яна; тот, слегка прикрыв глаза, непринужденно откинулся на спинку сиденья.

Он выглядит даже моложе Вэня, думала она, и совсем не похож на бейла, каким она его воображала. Однако Е-ян, с его мягкими, безыскусными манерами и внешностью юноши, фактически был одним из самых могущественных владык на землях Аньтажаня.

Это пугало, но в то же время озадачивало…

– И каково же твое мнение? – Е-ян приподнял веки, и взгляд его был направлен на Инь.

– Мнение о чем? – Инь быстро отвела глаза и приподняла занавеску, чтобы выглянуть наружу. Она почувствовала, как шею и щеки заливает румянец. Хоть бы он не заметил, что она его разглядывала!

– О Фэе. Он совсем не похож на Хуайжэнь, да и на все остальные острова, если уж на то пошло, даже на Муцзы.

Они ехали вдоль одной из главных торговых улиц столицы, и жизнь вокруг кипела. Инь с изумлением смотрела на бесконечные ряды лавок и таверн (попадались и бордели), построенных из кирпича и известки, многие из которых были высотой в несколько этажей. Воздух города был напоен музыкой – не грубой какофонией барабанного боя, а мелодичными звуками; кажется, это были цитры и пипы. Богачи спешили по делам в собственных изящных паланкинах – их паукообразные ноги приводились в движение паровыми машинами, закрепленными на днищах, совсем как у повозки, в которой ехала сейчас она сама. Лошадиная тяга была слишком примитивна для обитателей Фэя, привыкших к роскоши.

Ей казалось, что все и всё здесь движется быстрее. Как далек этот мир от спокойных лугов и выстланных войлоком шатров!

Уличный торговец внезапно прильнул к окну повозки, уговаривая ее купить фигурки из разноцветного теста. Он говорил отчетливо и очень быстро, как было принято в Фэе. От неожиданности она опустила занавеску и вжалась в сиденье.

Уголки тонких губ Е-яна дрогнули в едва заметной улыбке.

– Думаю, со временем на Девяти островах все изменится. Нам давно пора забыть кочевую жизнь наших предков. На Аньтажаньских землях круглый год царит холод. Климат суров, и, если мы будем упрямо держаться за древние традиции, вскоре начнем голодать.

– Кое-кто считает, что новшества нам ни к чему.

– Когда без изменений нам будет просто не выжить, им придется передумать. – Е-ян рассеянно рисовал пальцем круги на деревянном сиденье. – Это время может прийти раньше, чем некоторым хотелось бы. Наши житницы истощаются, и каждый урожай скуднее предыдущего. Ответственность, возложенная на плечи Гильдии инженеров, тяжелее, чем когда-либо. Когда перемены станут неизбежны, мы должны быть во всеоружии, и мастера Гильдии обязаны нас подготовить. Быть может, настанет день, когда я возложу эту ответственность на тебя. – Он улыбнулся.

Инь слушала его молча. Убедившись, что назойливый продавец фигурок отстал, она вновь отодвинула занавеску. Они въезжали в более богатую и престижную часть города, и картина за окном менялась. Их повозка проехала мимо нескольких особняков с внушительными вывесками, на которых золотой кистью были выведены имена владельцев. Здесь использовали аньтажаньскую скоропись.

Она высунула голову чуть дальше и прищурилась, чтобы получше разглядеть нечто блестящее над крышами. Солнечные лучи, отражаясь от чего-то, били прямо в глаза.

– Что там такое? – Она пальцем показала на сияющее сооружение. Смотреть на него было больно.

Е-ян приподнял занавеску со своей стороны и бросил быстрый взгляд.

– Это новый дворец. Он еще не достроен, но почти закончен, – объяснил он.

– Дворец? Для Верховного главнокомандующего? – Инь вытянула шею, чтобы разглядеть его как следует, но повозка свернула за угол, и сверкающие крыши исчезли из виду.

Е-ян кивнул:

– Он считает, что построить его надо было давным-давно. Сколько лет прошло с тех пор, как Девять островов были объединены, а Верховный главнокомандующий все еще живет в крошечной усадьбе, подобающей лишь мелкому чиновнику Великой Нефритовой империи. Другие не будут равняться на нас, если мы не будем оказывать должного уважения самим себе.

«Значит, слухи небеспочвенны – у Верховного главнокомандующего и впрямь большие планы», – подумала Инь.

Ходили слухи, что Верховный главнокомандующий мечтает вторгнуться в богатые земли далекой Империи и в конце концов завоевать их, чтобы отомстить за годы страданий и унижений, которые аньтажаньцы терпели от своих якобы более благородных соседей. После очередного неурожая Верховное командование издало указ, в котором перечислялись «Семь обид» – семь несправедливостей, которые Аньтажаньские острова претерпели от рук Империи, и многие считали его прелюдией к грядущей войне. Колеса повозки замерли, и снаружи раздался голос Лэгуя:

– Мы на месте, мой бейл.

Е-ян поднялся и, раздвинув занавески, вышел из повозки. Инь спустилась следом.

Она взглянула на доску над дверями усадьбы: на поверхности темного дерева глубокие борозды складывались в имя Четвертого бейла. Два каменных льва, угрожающе оскалив клыки, охраняли от злых духов вход в особняк. Традиция, заимствованная у Империи.

Она шагнула к дверям, и раздалось тихое жужжание: львы проводили ее взглядом мутноватых круглых глаз. От неожиданности Инь вскрикнула.

– Не бойся, это лишь для устрашения, они сами ничего не сделают. – Е-ян усмехнулся. – Механизмы защиты приводятся в действие вручную.

Инь даже думать не хотелось, что это за механизмы. Стрелы, вылетающие из когтей? Огнемет, спрятанный в пасти? Жаль ей вора, который рискнет проникнуть во владения бейла.

– Мой бейл, – с поклоном поприветствовал его крепко сбитый слуга, ожидавший у главных дверей.

– Это Аньхуэй Минь. Он будет гостить у меня, пока не начнутся вступительные испытания в Гильдию инженеров, – заявил Е-ян. – Разместите его. Пусть живет в павильоне Хризантем.

– Но, мой бейл, павильон Хризантем – это лучшие покои в вашем поместье. Они предназначены для важных гостей, – возразил слуга.

Инь переминалась с ноги на ногу, стараясь не обращать внимания на надменного управляющего. Похоже, ее грубая одежда в глазах утонченных жителей Фэя подпадала под категорию «крестьянской». Даже какой-то прислужник позволяет себе смотреть на нее свысока.

– И я полагаю, что мне решать, какой гость важен, а какой – нет, – спокойно ответил Е-ян. Придерживая подол халата, он перешагнул через высокий порог парадных дверей и вошел в дом прежде, чем управляющий успел произнести хоть слово.

Инь взглянула на управляющего и пожала плечами, а затем уверенно прошла в распахнутые двери.

Но стоило Инь переступить порог, как ее деланой невозмутимости был нанесен удар, а к тому времени, как она добралась до павильона Хризантем, своего жилища на ближайшие несколько дней, от притворного равнодушия камня на камне не осталось. Трудно было поверить, что она будет жить здесь, пока не придет время явиться в Гильдию инженеров для начала испытаний.

Владения бейла оказались куда обширнее, чем она могла ожидать. Они состояли из бесконечного числа замкнутых двориков, соединявшихся галереями, и ухоженных садиков между многочисленными жилыми покоями. Каменные колонны и балки в переходах покрывала затейливая резьба – фантастические звери или сцены из славной истории Аньтажаня. Слуги и служанки, попадавшиеся ей на пути, двигались бодро, держа идеальную осанку. Глядя на них, Инь вспоминала о порядке на борту дирижабля.

Дзинь!

От громкого звона колокольчика она подпрыгнула, как напуганная кошка.

– Что это? – воскликнула она.

– Что ты суетишься? На кухне готов чай, только и всего, – ответил главный управляющий, Хитара Орочи.

Рядом с тощим Лэгуем Орочи с носом-картошкой и заметным брюшком выглядел особенно упитанным. Он неодобрительно пощелкал языком и повернулся к Лэгую.

– Где бейл подобрал этого оборванца?

– На улицах Муцзы. Очевидно, это сын Аньхуэй Шаньцзиня, покойного вождя клана Аньхуэй на Хуайжэне.

– Аньхуэй Шаньцзиня? – Орочи явно удивился.

Лэгуй кивнул.

– Возможно, это ложь, – сказал он. – Но бейл отправляет его на вступительные испытания Гильдии. Эти волки сожрут его живьем. Может, тогда он поймет, где его место в этом мире.

Инь была слишком поглощена зрелищем, открывшимся ей сквозь окна кухни, чтобы обращать внимание на этот разговор. Чай, о котором говорил Орочи, заваривался не вручную, а с помощью сложной машины из нескольких стеклянных цилиндров, заполненных различными сортами ароматных чайных листьев. Сосуды с листьями были подвешены над маленькими чайниками из фиолетовой глины Цзыша, весело бурлившими на слабом огне. На боку деревянной конструкции помещался колокольчик, приводимый в действие зубчатыми колесами: он и оповещал работников кухни о том, что чай заварен идеально. Своего рода таймер. Молодая служанка торопливо снимала чайники с подставок и ставила их, готовые к подаче, на подносы.

По дороге было столько всего интересного, что слугам пришлось, хоть и с большой неохотой, уговаривать Инь добраться наконец до отведенных ей покоев – павильона Хризантем. Это было причудливое, отдельно стоящее здание с изящными скатами вогнутой крыши, покрытой темно-красной черепицей, и решетчатыми дверями.

– Пришли, – надменно сообщил Лэгуй. – Оставайся в стенах этого павильона и не вздумай бродить по владениям бейла. Если тебе что-то понадобится, сообщи слугам. – Он хлопнул в ладоши, и к ним, почтительно поклонившись, вышла служанка. Отдав несколько распоряжений, Лэгуй и Орочи быстро покинули покои.

– Добро пожаловать в павильон Хризантем, мой господин, – обратилась к Инь долговязая, почти на целую голову выше Инь, служанка. Как и все остальные, она была подтянута и хорошо обучена.

– Ни к чему эти церемонии, – сказала Инь, стараясь, чтобы ее голос звучал пониже. Она обещала Е-яну хранить свою истинную личность в тайне и не хотела, чтобы ее вновь разоблачили.

– Да, мой господин!

Ничего не вышло.

От такого подобострастия Инь просто передергивало. На лугах Хуайжэня не было нужды в подобном притворстве, но здесь не Хуайжэнь.

Едва войдя в свое новое жилище, Инь заметила множество фарфоровых ваз и безделушек, расставленных по полкам. Все выглядело дорого. Был даже набор из девяти стеклянных табакерок в виде бутылочек, на которых были изображены типичные пейзажи и виды каждого из Девяти островов.

– Расскажите мне о Четвертом бейле, – попросила она, вертя в руках вазу. Возможно, с этой служанкой ей повезет больше, чем с экипажем дирижабля.

– Что бы вы хотели знать, мой господин?

– Что он за человек?

– Мне не подобает обсуждать такие вопросы. – Лицо служанки оставалось непроницаемым. Она по-прежнему неестественно прямо держала спину, а руки аккуратно сложила перед собой.

Инь поморщилась. Очевидно, дома у Е-яна порядки как в армии. От служанки ничего узнать не удастся.

Она разрешила девушке уйти и опустилась на шелковые подушки бамбукового кресла. В руке она держала табакерку, на которой художник изобразил горный пейзаж – знакомые очертания гор Хуайжэня, напоминающие открытую ладонь. Она обвела пальцем выделенный чернилами контур.

Что происходит дома? Удалось ли Нянь сохранить ее тайну? Что, если брат узнает, где она? Вэнь придет в ярость. Когда она вернется, он наверняка велит ее высечь, а может, и вовсе отправит в изгнание.

Крепко сжимая в руке табакерку, она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. На смену первому восторгу от прибытия в Фэй пришло осознание всей тяжести ее положения. Через несколько дней ей предстояло переступить порог Гильдии инженеров. Готова ли она? Она всегда считала, что готова, но теперь уверенность таяла на глазах. Сомнение мрачной тенью накрыло разум. В голове звучал насмешливый голос Вэня – он укорял ее за наивность и безрассудство.

Судя по тому, что она увидела по дороге от воздушного порта до владений бейла, Фэй с его строгим этикетом, дорогами и каналами, лавками и тавернами и, главное, надменными жителями отличался от Хуайжэня куда больше, чем она ожидала. Родной дом был бесконечно далеко.

Глава 5

Инь не видела Е-яна с того дня, как поселилась в его владениях. На ее вопросы слуги неизменно отвечали, что бейл занят государственными делами, покинул дом на рассвете и вернется лишь после заката. Целую неделю она тревожилась, гадая, не забыл ли он о ней. Может быть, предложение попытать счастья в Гильдии было шуткой и Лэгуй вот-вот вышвырнет ее на улицу.

Но Е-ян не забыл.

– Зачем он послал за мной? – допытывалась девушка у Орочи, спеша за ним по запутанным переходам. Она только что закончила ужинать, когда он возник в дверях ее жилища, заявив, что бейл требует ее к себе в кабинет.

– Не мне спрашивать о намерениях нашего господина, – ответил Орочи, но в его улыбке сквозило извинение.

Сквозь круглую арку они прошли в тихий дворик с бамбуковыми зарослями и направились к двухэтажной беседке в углу.

Орочи постучал.

– Мой бейл, к вам молодой господин Аньхуэй.

– Пусть поднимется, – послышался мягкий голос Е-яна.

Дверь скрипнула, открываясь. Орочи ткнул пальцем в сторону лестницы.

– Я буду ждать вас здесь и отведу в ваши покои, когда вы закончите, – сказал он.

Инь шагнула внутрь и бесшумно поднялась на второй этаж.

В отличие от богато отделанного павильона Хризантем – на гостей надо было производить впечатление, – интерьер личного кабинета Е-яна был гораздо проще. На стенах висело несколько рисунков тушью. На полках розового дерева были аккуратно разложены книги и свитки. В центре комнаты на квадратном столе из красного дерева лежала развернутая карта территорий Аньтажань и соседней Империи.

Е-ян сидел у открытого круглого окна, закинув ногу на ногу, и изучал лежащий перед ним гобан – доску для игры в го. В одеянии полуночно-синего цвета с серебряной вышивкой в виде клубящихся облаков он казался умиротворенным. Его задумчивая поза напомнила Инь грациозного снежного барса, которого она однажды видела на Хуайжэне. Длинные косы сегодня не были стянуты кольцом, а свободно спадали на спину. Когда она вошла, он не поднял глаз.

– Подойди и взгляни сюда, – приказал он.

Инь подошла ближе и вгляделась в позицию. Е-ян держал между пальцами белый камень, не отрывая взгляда от доски.

– Если я поставлю его сюда, – он постучал камнем по клетке, – то буду в безопасности по крайней мере следующие пять ходов, а через десять смогу выиграть партию. – Он пошевелил пальцами и постучал по второму квадрату, который был угрожающе окружен черными камнями. – Но если я сделаю ход сюда, то смогу выиграть всего за два. Проблема в том, что, если мой противник изберет не тот ход, которого я ожидаю, уже в следующем я могу потерять все.

– Даже в первом варианте нет никакой гарантии победы к десятому ходу. Вы всего лишь дадите сопернику больше шансов переломить ход игры, – ответила Инь.

– Так ты считаешь, что стоит рискнуть?

– Зловещая картина, – сказала она, проводя пальцами по ряду черных камней, – но вы ведь уже заглянули на несколько ходов вперед, не так ли? «Жаждать шанса, не имея смелости рискнуть, наивно». Так говорил отец.

Е-ян улыбнулся.

– Твой отец был мудр, – заметил он.

Он положил белый камень на клетку, окруженную черными. Инь достала из бамбуковой чаши черный камень и положила его на пустую клетку рядом с белой. Партия была окончена.

– Странный способ меня поддержать, – заметил Е-ян.

Инь не слушала. Она достала еще один черный камень и крепко сжимала его в кулаке. От камешка струилась знакомая аура тепла.

– Это хотанский нефрит, – пробормотала она.

– Да, – ответил бейл. – Мне нравится, что от него исходит тепло, когда его меньше всего ждешь.

Он жестом указал на свободное место по другую сторону доски для го.

– Садись, – сказал он, затем налил у приставного столика две чашки чая, поставив одну перед ней.

В воздухе витал тонкий цветочный аромат чая Тегуаньинь.

– Здесь часто встречается хотанский нефрит? – спросила Инь, гадая, не может ли быть нефрит в этом наборе го связан с кулоном убийцы.

– Я бы не сказал, но в домах вельмож нередко можно найти один-два экземпляра. Нам поставляют его из Жунчэна, одного из главных торговых портов Империи. Этот набор го был подарен Императором Верховному главнокомандующему во время прошлогоднего праздника Солнцестояния.

Е-ян взял в руки белый камень и поднес его к свету, чтобы разглядеть как следует.

– И как он оказался здесь?

– Я попросил его в награду за то, что отогнал пиратов от южного побережья. – Он принялся раскладывать камни в чаши по цветам: черные и белые, черные и белые, аккуратно и методично.

Инь изогнула бровь в удивлении.

– Верховный главнокомандующий хотел наградить вас, а вы попросили… набор для игры?

Ей доводилось слышать, что с каждым годом пираты представляли все большую угрозу.

Кое-где в приграничных улусах Империи жизнь под пятой неумелых и продажных чиновников становилась невыносимой, и многие уходили в море, становясь пиратами. Парадокс: страна богата и плодородна, а ее жители угнетены и бедны.

Пираты не вызывали у нее восхищения, но их корабли были прекрасны. В дневниках отца она видела наброски этих грозных и одновременно великолепных машин – узких, стройных кораблей с массивными винтами на корме, рассекающими воду, как нож мясника. Они поднимались из морской бездны, когда этого меньше всего ожидали, словно глубоководное чудовище, пробуждающееся ото сна.

Уголки губ Е-яна приподнялись чуть выше.

– Чем плох набор для го? Он охотно подарил его, а я с радостью принял, – сказал он. – Почему тебя заинтересовал нефрит? Ты где-то видела его раньше?

Инь покачала головой и быстро положила камень обратно на доску. Кулон из черного нефрита, прижатый к груди, словно прожигал тело насквозь. Она увлеклась, забыв, что опасно раскрывать слишком много.

– Мне просто любопытно. Я никогда раньше не держала в руках теплого нефрита, – солгала она.

Е-ян отпил глоток из чашки.

– Завтра в Гильдии начинаются вступительные испытания.

– Уже завтра? – пискнула она.

Так как ее выдвинул в соискатели сам Е-ян, она не подавала прошение лично и потому не имела возможности узнать об испытании больше, в том числе о времени его начала.

– Нервничаешь? – спросил Е-ян, скривив губы. – Я сознаю, что, возможно, несколько поторопился, когда предложил тебе участие по моему мандату. Я просто хотел помочь, ведь лучшего кандидата у меня все равно не было. И мне показалось, что нельзя позволить пропасть твоему таланту. Но испытания в Гильдии – серьезный риск, особенно учитывая, что ты выступаешь под маской другого человека. Ты точно этого хочешь?

Он пристально смотрел на нее, и Инь потребовалась вся ее решимость, чтобы выдержать его взгляд и не отвести глаза. До сих пор ей в жизни не встречались люди с глазами цвета пасмурного неба, в которых изредка вспыхивали искры-молнии – опасные, но завораживающие.

Она кивнула, все же отводя взгляд.

– Я хочу вступить в Гильдию.

Она не просто хотела – ей это было необходимо. Она содрогнулась при воспоминании об иссеченном шрамами убийце и девятихвостой лисице, которая чуть не разорвала ее в клочья на острове Муцзы. Убийца ее отца и тот, кто за ним стоит, все еще где-то здесь. Возможно, в стенах Гильдии она будет в большей безопасности.

– Хорошо, – ответил Е-ян, сцепив руки в замок. – Не знаю, много ли тебе известно о Гильдии и вступительных испытаниях, но уверяю тебя – что бы ты ни слышала, они куда сложнее. Репутация Гильдии возникла не на пустом месте.

– Я справлюсь. Я не боюсь, – ответила Инь. – Отец научил меня всему, что знал сам.

Ее отец – лучший на свете, и он хорошо ее обучил. У нее не было причин сомневаться в собственном мастерстве.

Е-ян провел пальцем по ободку своей чашки.

– Не сомневаюсь, – сказал он, – но таланта и уверенности может быть недостаточно. У Гильдии есть свои недостатки, свои темные стороны, и накал соперничества порой толкает хороших людей на плохие поступки. Немного осторожности не помешает.

Инь почувствовала в его голосе искреннее беспокойство. Молодой бейл обладал скромным обаянием, которое она редко встречала в юношах. Парни из ее деревни были либо грубыми силачами, как ее брат Вэнь, либо самовлюбленными глупцами. Бейл напомнил ей отца, когда тот расчесывал длинные локоны матери, – она наблюдала эту картину в раннем детстве.

Она поскорее выкинула эту ассоциацию из головы.

– Испытание учеников состоит из трех этапов, – объяснял тем временем Е-ян, – разум, сердце и душа. В течение шести месяцев ты будешь брать уроки у наставников, изучая материалы, дизайн, строительство, историю и стратегию, и использовать полученные знания для прохождения трех испытаний, по одному в конце каждых двух месяцев. Кандидатов, не выполнивших требования на любом этапе, немедленно отсеивают.

– Сколько человек доходят до конца?

– Не более трех из ста человек на старте. В прошлом году Гильдия приняла только одного.

– Одного! – сдавленно пискнула Инь. Ее уверенность немного пошатнулась.

– Рано об этом беспокоиться, – сказал Е-ян и ободряюще улыбнулся. – Завтра, оказавшись на территории Гильдии, ты сможешь лучше разобраться, как обстоят дела и кто твои конкуренты. Поверь, они попытаются любым способом запугать тебя и захотят твоего поражения. Но, раз уж решилась на этот шаг, не сдавайся. – Он поднял последний белый камень, который все еще оставался на доске, – победную фишку – и принялся крутить ее в пальцах. – Ты сама сказала: возможность сопряжена с риском, и надо иметь мужество рискнуть.

На следующее утро повозка Четвертого бейла прокатилась под сводом огромной арки и въехала в обширный каменный двор, который вел к бесконечному лестничному маршу. На вершине лестницы виднелось внушительное сооружение, мрачный ансамбль в унылых серых тонах, больше напоминающий военную крепость, чем учебное заведение. Это и была столь почитаемая Гильдия инженеров, и стоило им пройти в ее ворота, как яркий, пестрый городской пейзаж Фэя остался в прошлом.

У подножия лестницы была установлена небольшая будка, где два писца проверяли бумаги у кандидатов всех мастей и размеров, выстроившихся в длинную очередь. Инь рассматривала соперников из-за занавесок повозки.

– Может, мне пора выйти? – спросила она, нервно поправляя одежду. Перед отъездом из дома бейла она несколько раз проверила свое отражение в зеркале, чтобы удостовериться, что сможет слиться с другими кандидатами: волосы были заплетены, как принято у мужчин, стройная фигура скрыта под слоями туго намотанной ткани, но все равно у нее сосало под ложечкой.

– Лэгуй все уладит, – ответил Е-ян, вращая на указательном пальце нефритовое кольцо. – А пока подожди здесь.

Инь не знала, чего они дожидаются, но послушно сидела в повозке и видела, как Лэгуй без очереди подошел к писцам. Они было проявили неудовольствие, но хмурые взгляды сменились льстивыми улыбками, как только Лэгуй показал им белый нефритовый кулон: видимо, его приняли за члена семьи Четвертого бейла.

– Аньхуэй Минь из клана Хуайжэнь Аньхуэй, – громко объявил более худощавый писец, как он делал для всех прочих кандидатов. Парочка обменялась любопытными взглядами, затем тот, что был покрупнее, торопливо записал имя и родовую принадлежность в свою регистрационную книжицу.

Лэгуй получил прямоугольный деревянный знак и торопливо отнес его в повозку, сунув через окно Инь прямо в руку.

– Поздравляю, – чуть улыбнулся Е-ян. – Теперь ты официально кандидат в подмастерья Гильдии инженеров.

Инь разглядывала кулон, лежавший на ладони, и указательным пальцем проводила по бороздкам, вырезанным в сандаловом дереве, которые образовывали иероглифы «Гильдия инженеров». От кулона исходил тонкий аромат, напомнивший ей о благовониях, которые отец обычно поджигал в своей мастерской.

Вдалеке трижды зазвонил колокол.

– Идем, пора, – скомандовал Е-ян, поднимая занавеску, чтобы выйти из кареты. Инь привязала деревянный кулон к поясу и последовала за бейлом.

Выйдя на воздух, Инь обнаружила, что их паровая повозка – не единственная во дворе. На стоянке были еще три, одинаково роскошные и величественные, с отполированными крышами, сверкающими в солнечных лучах. Их пассажиры тоже только что вышли и направлялись к подножию ступеней.

– Е-ян, – громогласно окликнул бейла грузный человек в бордовом шелковом халате на пуху с воротником и манжетами из черного меха. Большая часть его головы была выбрита – по столичной моде, как заметила Инь, – а оставшаяся копна волос была заплетена в одну косу на затылке. Он подошел к Е-яну и покровительственно похлопал его по спине.

– Я слышал, ты только что вернулся из Цзюйваня. Вот уж не думал, что в этом году ты сунешь нос в испытания Гильдии.

Он улыбался и говорил дружелюбно – пожалуй, даже слишком дружелюбно.

– Эрдао, – поприветствовал его Е-ян.

– Ты всегда такой серьезный, мальчик, – сказал Эрдао достаточно громко, чтобы его услышали все вокруг. – Не мешает время от времени расслабляться. Никто не ждет, что ты взвалишь на себя бремя заботы обо всех Девяти островах, кузен.

Е-ян криво усмехнулся, но отвечать не стал.

Слушая этот диалог, Инь, стоявшая поодаль, закипала от гнева.

– Кто это? – спросила она у Лэгуя.

Управляющий посмотрел на нее с презрением.

– Это Эрдао, Второй бейл. Старший племянник Верховного главнокомандующего, – нехотя ответил он. Он указал на двух других мужчин, выходящих из своих повозок. – Это, – он кивнул на человека с ястребиным носом и злым взглядом, – Первый бейл, Е-лу, а второй, – указывая на вельможу с более округлыми формами, сонно поглядывавшего вокруг из-под набрякших век, – Третий бейл, Е-хань.

Это были старшие сыновья Верховного главнокомандующего.

«Все четыре бейла Верховного командования Аогэ», – изумилась Инь. Вместе эти четверо управляли самыми грозными силами Ордена Кобры, их власть уступала только могуществу самого Верховного главнокомандующего.

Забавно, но все четверо выглядели совершенно по-разному. Не зная, что они члены одной семьи, она бы в жизни не догадалась, что их связывает хоть какое-то родство.

Она перевела взгляд на Е-яна. Его облик совершенно переменился в тот момент, когда он ступил на землю, выходя из повозки. На смену мягкому, сдержанному юноше, к которому она привыкла, пришел суровый, строгий муж. Широкоплечий, с резко выраженными чертами лица, Е-ян был ярче и заметнее остальных бейлов, несмотря на свою молодость и относительно невысокий рост. Плечом к плечу с ними он ничуть не казался менее значительным. Эрдао пытался унизить его своими шуточками, но Е-ян словно не замечал его колкостей.

– Е-лу, Е-хань, – Е-ян поприветствовал двух других бейлов, когда те подошли. Они кивнули в знак того, что услышали его, но не стали, подобно своему кузену, упражняться в остроумии.

Трое других бейлов также привели с собой кандидатов в ученики Гильдии – трех молодых людей. Судя по дорогим шелковым халатам с вышивкой, те происходили из зажиточных семей. Все трое подошли и встали рядом с Инь, бесцеремонно рассматривая и оценивая соперников. В ожидании мастеров остальные соискатели тоже собрались группками позади, но они подчеркнуто сторонились бейлов и их представителей.

Инь инстинктивно шагнула в сторону, чтобы оказаться подальше от ближайшего юноши. Она стиснула кромку халата липкими от пота пальцами, молясь, чтобы никто не догадался, что тощий мальчишка в одежде не по росту на самом деле – девушка.

– Я – Чанъэнь, из клана Тунгэ, – заявил ближайший к ней парень, поднеся кулак к груди в знак приветствия. Высокий и долговязый, он был выше ее почти на голову, а когда улыбался, глаза его превращались в веселые полумесяцы. Глядя на него, она вдруг слегка успокоилась. Он был троюродным братом Е-лу со стороны матери и был записан в соискатели под покровительством Первого бейла.

Двое других – Фучэнь Эрбань и Нэйху Ань-си – представляли Второго и Третьего бейлов соответственно. Стоя бок о бок, они являли собой забавный контраст: первый был массивным, как бык, а второй – тонким и слабым, как тростник на ветру. Ань-си был еще ниже ростом, чем Инь, а его глаза, похожие на кошачьи, придавали ему куда более женственный вид. Оба принадлежали к знатным столичным семьям. Эрбань тут же сообщил всем, что его отец был командующим Синего Знамени с каймой, а сестра – одной из самых любимых наложниц Верховного главнокомандующего.

– Аньхуэй Минь, – представилась Инь, когда все вопросительно посмотрели в ее сторону. Она аккуратно понизила тон и постаралась придать голосу грубость, надеясь, что он звучит не слишком неестественно.

– Аньхуэй? Ты в родстве с Аньхуэй Шаньцзинем? – нахмурясь, спросил Чанъэнь.

Похоже, отец был широко известен.

– Это мой отец, – ответила она. – Но он скончался. Откуда ты о нем знаешь? – Насколько ей было известно, с тех пор как она родилась, отец не бывал в Фэе, а Чанъэнь с виду был одного с ней возраста.

– О твоем отце ходят легенды, – вмешался Ань-си. – Он был звездой среди учеников мастера-основателя Гильдии, достопочтенного Аогэ Жуша. Вундеркинд! Все думали, что он унаследует пост великого мастера после ухода Жуши на покой.

Чанъэнь энергично кивал.

– Он должен был стать величайшим из великих мастеров за всю историю Гильдии. Но он ушел. – Чанъэнь скорчил гримасу.

– Он мог бы положить начало золотому веку аньтажаньской инженерии.

Инь жадно ловила каждое слово, и с каждым фактом, доселе ей неизвестным, образ отца становился все многограннее.

– Почему же он не остался? – спросила она.

Мальчишки смотрели на нее с недоумением.

– Тебе ли не знать причину? Ведь ты – его сын, – сказал Ань-си.

Эти слова отозвались болью, потому что были справедливы. Она должна была знать причину, но увы.

– Отец никогда не рассказывал о времени, проведенном в Фэе, в Гильдии, – ответила Инь. – Я надеялся узнать о нем больше, придя сюда, и, возможно, завершить начатое им.

Эрбань разразился хохотом.

– Закончить то, что он не успел сделать? Ты хочешь сказать, что мечтаешь стать следующим великим мастером? – спросил он, утирая слезы. – Послушай, ты, конечно, его плоть и кровь, но это ничего не значит, просто одно и то же имя. Кроме того, я считаю, что истории о нем преувеличены. Был бы так хорош, не удрал бы поджав хвост и не прятался бы в глуши, на Хуайжэне.

Глаза Инь вспыхнули гневом. Пальцы сами сжались в кулаки, кровь бешено пульсировала в венах. Один удар – и улыбка исчезнет с физиономии этого Эрбаня.

Внезапно сквозь пелену гнева, нараставшего в ее душе, прорвался голос Е-яна:

– Минь!

Инь опомнилась и через плечо Эрбаня взглянула в холодные серые глаза. В них читалось беспокойство. Е-ян чуть заметно покачал головой, и она поняла сигнал. Кулаки медленно разжались.

Тон и слова Эрбаня были грубы, но он был прав. Почему отец внезапно покинул Гильдию и ни словом не обмолвился об этом все эти годы? Она окинула взглядом ступени гигантской лестницы и остановила взор на ошеломляющем здании наверху. Эти каменные стены хранили немало тайн, в этом она не сомневалась, но вот были ли они связаны со смертью отца?

Вновь раздался тройной удар колокола.

Толпа из более чем сотни кандидатов стихла.

С верхней площадки каменной лестницы медленно спускались пять одинаково одетых фигур. Темно-красные мантии оттенка свежей крови были заколоты у правого плеча серебряными брошами.

Фигуры спускались все ниже, и Инь уже различала на этих брошах эмблему кобры – напоминание о том, кому Гильдия подчиняется.

Дойдя до подножия лестницы, они поклонились четырем бейлам, и, к удивлению Инь, бейлы поклонились в ответ. Между ними не было сказано ни слова.

– Поздравляю вас с прохождением этого этапа, – обратился к собравшимся молодым людям стоявший в центре старец с толстыми белоснежными косами. Голос у него был глубокий, но скрипучий, словно царапающий уши, и к нему невозможно было не прислушаться. – Только эти ступени отделяют вас от залов Гильдии инженеров, обиталища самых светлых и острых умов на всех землях Аньтажаня. Там простые идеи превращаются в необыкновенные достижения.

– Это Великий мастер Цаожэнь, – прошептал Чанъэнь, наклонившись к уху Инь. – Говорят, он поседел за одну ночь, потому что Ка Хань говорил с ним во сне и открыл ему просветленную истину бытия.

Инь фыркнула. Просветленная истина бытия? Типичная байка кабацких сказочников. В наше время люди готовы поверить во что угодно.

– К несчастью для большинства из вас, – продолжал Цаожэнь, – ваше пребывание здесь будет недолгим, и потому я советую вам: возьмите от него все. За этими стенами царят строгие правила и высокие требования, и мы без колебаний избавимся от любого, кто не будет им соответствовать. Испытание продлится шесть месяцев, по два месяца на каждой стадии – разум, сердце и душа. Однако в этом году ставки несколько изменились.

Более сотни пар глаз были прикованы к великому мастеру. Соискатели, оказавшиеся в последних рядах, балансировали на цыпочках, чтобы лучше видеть. Ань-си засунул мизинцы в уши и хорошенько их прочистил.

– В знак уважения и значимости, которую он придает Гильдии, Верховный главнокомандующий лично будет председательствовать на последнем испытании этого года. Даже мы, мастера, не знаем, что это будет за испытание. Он также послал четырех бейлов, – Цаожэнь жестом указал на четырех вельмож, стоявших впереди, – наблюдать за ходом испытания, и они проведут эти месяцы в стенах Гильдии. Я ожидаю от вас проявления к ним глубочайшего уважения, если вам посчастливиться встретиться с ними в наших залах и переходах. Это всем ясно?

– Да, великий мастер, – хором ответили соискатели.

Инь смотрела в затылок Е-яну. Как затейливо скручены косы, скрепленные у основания круглой серебряной заколкой!

Он останется здесь на все время испытаний? Почему он не сказал об этом раньше? Она прищелкнула языком от досады. Они ехали вместе, в одной повозке, всю дорогу от дома до Гильдии, а он и не подумал сообщить ей, что собирается быть неподалеку все эти месяцы.

Великий мастер произнес еще несколько общих слов ободрения, которые никого не ободрили, а затем скомандовал всем подниматься к зданию Гильдии. Бейлы пошли впереди всех, вместе с мастерами-наставниками, на ходу обмениваясь пустыми любезностями.

Инь стояла у нижней ступени, пытаясь прикинуть, сколько их придется преодолеть, пока доберешься до самого верха. Тысячу? Остальные соискатели проносились мимо, на первых шагах возбужденно галдя. Все стремились как можно скорее попасть в священные залы на вершине подъема.

Но эти безобидные на вид ступеньки оказались настоящей пыткой. Несмотря на прохладу, Инь начала задыхаться уже на полпути вверх, а верхняя площадка была все так же недостижимо далеко. Группа растянулась по всей высоте лестницы – давала о себе знать разница в выносливости. Чанъэнь предложил снизить темп, чтобы составить ей компанию, но она лишь отмахнулась в ответ. Незачем продлевать мучения ради кого-то рядом.

Она отстала, пропустив вперед почти всех, но продолжала идти вверх, стиснув зубы. Предшественники нынешних мастеров Гильдии наверняка построили эту пыточную лестницу, чтобы проверить решимость жаждущих вступления в их ряды. Если она не может преодолеть и пары ступеней, достойна ли она претендовать на место отца? Так опозорить имя семьи Аньхуэй недопустимо.

Кто-то налетел на нее, сильно ударив по левому плечу. Она споткнулась о ступеньку и упала на колени, выставив вперед руки.

– Тебя что, не научили уступать дорогу?

Инь подняла голову. Голос принадлежал незнакомому парню в соломенной шляпе с черной вуалью, скрывающей лицо.

Хотя за слоем кисеи выражения лица было не разобрать, по самодовольному тону можно было догадаться, что он ухмыляется.

– Это ты меня толкнул! – ответила она. – Тебя что, не научили извиняться?

Он насмешливо хмыкнул:

– У кого ты требуешь извинений? Да ты знаешь, кто я?

Инь поднялась со ступеней и отряхнула одежду. Ладони были содраны в кровь.

– Мне все равно, кто ты такой, но вот это, – она показала ладони в крови, – твоих рук дело. Извинись.

– Я не виноват, что ты такой неуклюжий. И зачем они допускают в Гильдию всякое отребье? – пробормотал парень. Он обогнул Инь и продолжил подъем.

– Мне тоже интересно зачем, – пробормотала Инь.

Глава 6

От обилия мужских тел в помещении стоял невыносимо тяжелый дух. Воняло прогорклой кислятиной, как от носков Вэня, если он не менял их несколько дней кряду, или от печально известной тушеной капусты в таверне Жо-я – после нее все неизбежно мучились животом.

Инь стояла на пороге спальни, в которую ее распределили, не решаясь шагнуть внутрь. Вдоль стены в комнате тянулся деревянный помост. Он должен был служить кроватью всем шестерым обитателям комнаты. Четверо из них уже расположились на помосте, сбросив обувь. Чанъэнь заметил ее и жестом пригласил внутрь. Она покрепче прижала к себе тючок с вещами.

Здесь, в окружении этих мальчишек, ей предстояло провести следующие несколько месяцев. Ей и в голову не могло прийти, насколько это будет неудобно, ведь до этого она делила спальню лишь с сестрой.

Что, если кто-то ее раскусит?

Не успела она набраться решимости и сделать шаг вперед, как рядом с ней упала чья-то тень.

– Вы шутите? Я что, должен спать с этими мужланами?

Инь обернулась.

– Это опять ты? – Она нахмурилась. Рядом с ней стоял тот самый странный тип в шляпе, толкнувший ее на ступенях. Ладони все еще саднило после падения. – Не нравится это место – иди поищи себе другое, – сказала она. Скрепя сердце она подошла к Чанъэню и положила на помост свои вещи.

Успокойся. Демонстрируй уверенность. Превратись в Аньхуэй Миня.

– Это еще кто? – Чанъэнь ткнул пальцем в сторону парня у двери.

– Какой-то грубиян.

– Эй, ну-ка сними эту дурацкую шляпу, – крикнул Чанъэнь. – У тебя что, вся рожа в прыщах?

Парень на мгновение замешкался у входа, прежде чем шагнуть внутрь. Он окинул взглядом обстановку и указал на лучшее спальное место у окна, которое уже занял один из кандидатов. Тот был непомерной величины и живо напоминал Инь быков на пастбищах Хуайжэня.

– Я хочу спать здесь, – заявил парень в шляпе. – Подвинься.

Рослый юноша, которого новичок пытался прогнать, в этот момент переругивался с соседями и не обратил на эти слова ни малейшего внимания.

– Я сказал, – громко повторил вошедший, – подвинься.

Парнище медленно поднялся со своего места. Стоя он был на две головы выше своего наглого соперника.

– Что-то я не понял, что ты сказал? – переспросил он, медленно поднимая руки над головой, и мощные бицепсы натянули рукава.

– Пошевеливайся! – огрызнулся новичок, ничуть не обеспокоенный демонстрацией силы. – Скажи спасибо, что я тебя вообще не выгнал. Можешь устроиться на полу.

– Он сошел с ума, – прошептал Чанъэнь на ухо Инь. Они вдвоем тихо сидели в сторонке, с удовольствием наблюдая за разворачивающейся ссорой. – Парень, которого он задирает, родом из генералов Истинно Красного Знамени Восьмизнаменной армии. Драться с ним голыми руками – значит напрашиваться на неприятности. Он раздавит этого пацана как муравья.

– Что он здесь делает, если он из клана военных? – спросила Инь.

Чанъэнь пожал плечами.

– Я слышал, что в борьбе за главенство в клане у него не все гладко. Может, он решил просчитать все варианты. Если он попадет в Гильдию, ему гарантировано твердое положение в иерархии клана.

Их разговор был прерван криком.

– Ты что себе позволяешь? Отпусти!

Дерзкий лягушонок болтался в воздухе, удерживаемый за шиворот. Он отчаянно брыкался и кричал, но в этих криках не было и намека на извинения.

– Что это ты прячешь лицо, как девчонка, – насмехался громила. Его громоподобный голос заполнил комнату.

Девчонка?

Инь застыла, чувствуя, что закипает от гнева.

Верзила сорвал с головы мальчика соломенную шляпу и швырнул ее на пол.

Все увидели багровую от ярости физиономию мальчишки. На вид ему было не больше четырнадцати, еще совсем подросток с мягкими, полудетскими чертами лица.

– Я тебя прирежу, хам! – прошипел он. – Я прикажу повесить тебя вверх ногами за стенами Гильдии. – Темные глаза угрожающе сверкали, но на беспомощно дрыгающиеся конечности нельзя было смотреть без смеха.

– Неужели? – усмехнулся его мучитель. Он щелкнул мальчика по лбу и разжал пальцы. Тот упал на пол. – Ну, давай, действуй. – Верзила уселся на лежанку и отвернулся, чтобы продолжить разговор.

Раздувая ноздри, мальчишка вскочил и потянулся к своему широкому поясу.

В лучах света блеснуло серебро. Инь подскочила и схватила мальчика за запястье.

– Не дури, – прошипела она. – Не тебе с ним тягаться. Он сломает тебе руку, не успеешь подойти. – Ей не нравилось высокомерие парня, но она не хотела, чтобы он пострадал.

Он чем-то походил на нее. Вспыльчивая, склонная к опрометчивым решениям «бешеная кобыла», как любил называть ее брат.

Мальчик плотно сжал губы и выдернул руку. Кинжал, который он было выхватил, вернулся в ножны.

– Тогда уступи мне свое место, – потребовал он, подойдя к вещам Инь на помосте.

Не дожидаясь ответа, он отпихнул ее тючок в сторону и забрался на кровать.

– Эй, Минь пришел раньше. Нельзя…

Инь положила руку Чанъэню на плечо и покачала головой.

– Как тебя зовут? – спросила она парнишку. Раз уж они соседи по спальне, то лучше жить в мире. Ей ни к чему лишние столкновения. Они только помешают вступительным испытаниям, не говоря уже о поисках убийц отца.

– Е-кань, – ответил он. – Не воображай, что я скажу спасибо за то, что уступил мне место. Оно мое по праву, ты просто был обязан!

Чанъэнь закатил глаза.

– Откуда столько самоуверенности? – пробормотал он.

В дверях появился старший ученик, одетый в форму того же бордового оттенка, что и мантии мастеров. А вот Инь и прочие подмастерья до официального приема в Гильдию обязаны были носить выданные одежды из ворсистой серой ткани – наглядное напоминание о том, чего они стоят.

– Всем явиться в главный зал через пять минут.

Убранство главного зала Гильдии отличалось той же сдержанностью, что и прочие помещения. Инь с любопытством разглядывала ряды высоких колонн из полированного камня по обеим сторонам зала и тусклые грифельно-серые стены, украшенные лишь длинными свитками – на них были начертаны принципы Гильдии.

К потолку была подвешена модель дирижабля из пожелтевшей рисовой бумаги и тонкого тростника. В отличие от корабля, на котором она прилетела с Муцзы в Фэй, или тех, что патрулировали небо над Хуайжэнем, эта модель выглядела гораздо проще. Продолговатый баллон, прикрепленный к небольшому корпусу, похожему на рыбацкий сампан. Ни пропеллеров, ни парусов, ни иллюминаторов.

– Первый дирижабль, – благоговейно прошептал Чанъэнь. – Спроектирован и построен прямо здесь. Невероятно!

Инь не отрывала глаз от модели над головой, а воображение подсказывало, что происходило под этими сводами много лет назад. При тусклом свете масляных ламп мастера, сгорбившись, гнули из длинных бамбуковых хлыстов самый первый корпус дирижабля. Шаг за шагом, вариант за вариантом каркас становился все совершеннее. Вновь и вновь собирая конструкцию, они наконец создали дирижабль – триумф инженерной мысли, гордо парящий над Девятью островами.

Не будь этой первой модели, аньтажаньцам никогда не изведать бы, что такое полет.

Инь чувствовала, как кровь бурлит в жилах, а сердце бешено бьется в груди.

Вот где мечты становятся реальностью.

Невозможно было даже предположить, что заставило отца покинуть Гильдию.

– Мы потеряли лягушонка, – голос Чанъэня вернул ее к действительности. Он смотрел назад, через головы прочих соискателей, медленно заполнявших зал.

Инь оглянулась, торопливо пробегая взглядом по лицам в толпе. И правда, Е-кань исчез. Он был рядом, когда они выходили из спальни, но где-то по пути пропал.

Е-каня и след простыл, но Инь заметила у входа в зал другой знакомый силуэт. Человек стоял к ней спиной. Она направилась к нему сквозь толпу, но не успела сделать и нескольких шагов, как кто-то схватил ее за воротник.

– Куда это ты собрался, Аньхуэй Минь? Постой-ка здесь, с нами.

Это был Эрбань, который, похоже, нашел в своей спальне нескольких прихвостней, готовых признать его вожаком. Все они смотрели на Инь с пренебрежением, словно на червяка.

«Лучше уж червяк, чем девчонка», – подумала она. Страх быть разоблаченной не давал ей покоя, напоминая, что решение проникнуть в эти стены может привести ее на плаху.

– Отпусти!

– Не надо раздражаться. Я всего лишь проявляю дружелюбие, – отвечал Эрбань, кривя в усмешке толстые губы. Он приподнял ее еще выше. – Подумал, отсюда вид лучше. Заодно узнаешь, каким воздухом мы дышим тут, наверху. – Он загоготал, и вместе с ним засмеялись его дружки.

Инь незаметно шевельнула запястьем, и заклепка веера скользнула в ладонь. Маленькие, но смертоносные бамбуковые дротики, спрятанные в стволах, были наготове.

– Фучэнь Эрбань, – раздался строгий оклик.

Инь быстро спрятала веер в рукав.

Эрбань немедленно поставил Инь на пол и, согнувшись пополам, нехотя поклонился.

– Мой бейл. – В тоне, которым он произнес приветствие, не было и тени уважения, а когда он выпрямился, в глазах не видно было ни капли смирения.

Если Е-ян и заметил непочтительность, то никак на это не отреагировал. Он подошел ближе и встал рядом с Инь.

– Аньхуэй Минь здесь по моему приказу, – холодно сказал Е-ян, – и мне не нравится грубость в его адрес.

– Грубость? – Эрбань фыркнул. – Кто будет спорить, что немного дружеского юмора – это нормально? Мы просто знакомимся, вот и все. Когда прибудет Второй бейл, спросите его – уверен, он согласится, что это только для поднятия настроения.

– Не сомневаюсь.

В глазах Е-яна вспыхнул и тут же погас гнев. Серые омуты вновь обрели привычную неподвижность, словно ни один камень никогда не нарушал покоя водной глади. Веер снова скользнул в ладонь, но Е-ян лишь тронул ее за запястье, и стая стрел не полетела в гадкую рожу Эрбаня.

– Не надо, – сказал он так тихо, что услышала лишь она. – Ступай за мной. – Он развернулся и пошел к выходу из зала.

Инь метнула на Эрбаня вызывающий взгляд, протиснулась мимо и последовала за Е-яном. Отойдя так далеко, чтобы их не могли услышать остальные мальчишки, они остановились.

– Тут есть типы куда хуже Эрбаня. Ты же не собираешься каждого из них ставить на место? – поинтересовался Е-ян. Он вытащил у нее из рукава переделанный веер, и Инь вздрогнула от прикосновения его пальцев к коже.

– Я забираю его на хранение. Получишь свой веер, когда научишься лучше контролировать эмоции.

– Отдайте! Вы не имеете права, – возмутилась Инь.

Е-ян молниеносно спрятал веер в рукав и убрал руки за спину.

– Ты вскоре узнаешь, что у меня множество прав, – ответил он. – Например, право приказать, чтобы этому Эрбаню отрубили голову.

Инь тщетно искала в выражении лица бейла хоть намек, что он шутит.

– Почему же вы этого не сделали? – робко спросила она.

– Потому что одним ходом можно выиграть битву, но проиграть войну, – ответил он. Его взгляд смягчился. – Возвращайся на место и не привлекай к себе ненужного внимания. Ты же не хочешь стать первым кандидатом, которого вышвырнут еще до начала испытания?

Инь открыла было рот, чтобы возразить, но замолкла, увидев, что в зал входят остальные бейлы и несколько мастеров Гильдии. Круто развернувшись, она протолкнулась назад к Чанъэню, стараясь обойти стороной Эрбаня и его пеструю компанию.

– Что случилось? С тобой все в порядке? – спросил Чанъэнь, когда она вернулась на место.

– Ничего. Все хорошо, – натянуто ответила Инь. Она не отводила глаз от левого рукава Е-яна, где теперь хранился ее драгоценный веер.

«Скоро я его верну, – поклялась она себе и, обернувшись на Эрбаня и угрожающе прищурившись, добавила: – А потом украшу эту харю парой отверстий».

Один из мастеров Гильдии подошел к возвышению в передней части зала. Это был худощавый бледный человек с глазами слегка навыкате. Густые брови были направлены к переносице, отчего казалось, что он постоянно хмурится. Едва он подошел к помосту, навстречу ему с ритмичным пощелкиванием развернулись деревянные ступени скрытой лестницы. Мастер поднялся туда, где остальные наставники уже торжественно восседали в креслах красного дерева. Справа сидели бейлы – им только что подали чай.

– Соискатели, – начал мастер, – надеюсь, вы все хорошо устроились. Я – мастер Гэжэнь, и я отвечаю за общую организацию испытаний. Как ранее сказал вам Великий мастер Цаожэнь, в Гильдии царят строгие правила и ко всем предъявляются высокие требования. Посредственность недопустима. – Он развернул свиток и принялся зачитывать бесконечный перечень правил и предписаний. Его заунывный голос разносился по залу, как глуховатый гонг.

– Почему два кресла пустуют? – шепотом спросила Инь у Чанъэня. Одно из кресел, должно быть, принадлежало Гэжэню, а второе?

Чанъэнь пожал нескладными плечами.

– Ш-ш-ш, мастер Гэжэнь на нас смотрит.

Мастер действительно уставился на них с явным неодобрением. Он напоминал гордых орлов, парящих над Хуайжэнем, – такой же крючковатый нос на узком лице.

– Вы будете изучать дизайн, материалы, строительство, историю и стратегию. Каждый из этих предметов будет преподавать один мастер Гильдии. Я преподаю историю, – Гэжэнь назвал имена остальных мастеров Гильдии. При упоминании своих имен они кивали. – И наконец, мастер Ляньшу, – он сделал паузу, бросив жесткий взгляд на пустовавшее кресло, – который преподает стратегию. К урокам стратегии вы приступите лишь после первого испытания, если пройдете его. Владение всеми пятью предметами – необходимое условие для того, чтобы стать хорошим инженером, поэтому я ожидаю от вас максимальной отдачи на каждом занятии. Как я уже говорил…

– Посредственность недопустима, – хором прошептали Инь и Чанъэнь окончание фразы. Гэжэнь произнес ее уже раз пять. Инь зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться, а Чанъэнь криво ухмыльнулся. Громкий окрик мастера Гильдии вернул им серьезный настрой.

Она снова посмотрела на пустые кресла. Одно из них принадлежало мастеру Гэжэню, а другое – мастеру стратегии Ляньшу, но где же он? Его отсутствие тревожило Инь. Первый признак того, что в этом суровом и мрачном месте что-то не так.

Помимо собственно испытаний, пора было начинать поиск ответов в этом обиталище теней. Где-то здесь таятся улики, которые приведут ее в логово убийцы. В памяти всплыло письмо с девизом Гильдии, обнаруженное среди вещей брата, и записи соратника отца на пергаменте в записной книжке. Она начнет с них. Почерк их выдаст – лишь бы у нее была возможность наблюдать за членами Гильдии.

– Через два месяца состоится первое испытание – испытание ума, – продолжал тем временем Гэжэнь. – Это будет письменный экзамен. Вопрос будет всего один, и у вас будет день, чтобы дать ответ. Это испытание на терпение и усердие.

– Целый день, чтобы ответить на один вопрос? – изумилась Инь.

– Ты! – Мастер Гэжэнь ткнул в ее сторону узловатым пальцем. – Имя? Ты что, не слышал, что я говорил о правилах Гильдии? Когда мастер говорит, ты должен слушать молча.

Инь шагнула вперед и поклонилась.

– Аньхуэй Минь, – ответила она. – Прошу меня простить. Я не хотел вас прерывать.

Стоило ей назвать себя, как по залу пронесся шепот. Мастер Гэжэнь заметно напрягся, а на лицах остальных мастеров Гильдии появилось хмурое недоумение.

– Е-ян, это не твой кандидат? – пронесся по залу голос Второго бейла, прервавший неловкую паузу. Не вставая, Эрдао наклонился вперед, изучая Инь, как хищник изучает жертву. – Ты не говорил, что он из клана Аньхуэй. Пытаешься нас обмануть?

Инь уже пожалела, что назвала имя клана. Очевидно, отец был в Фэе очень заметной фигурой. Это привлекало к ней гораздо больше внимания, чем хотелось бы.

– Никто не спрашивал, – ответил Е-ян с непроницаемым выражением лица, – и я не счел нужным об этом говорить. Я встретил его случайно, когда мы остановились на Муцзы, чтобы заправиться.

– И ты надеешься, что мы поверим в эту басню? – Эрдао рассмеялся. – Вот почему ты вызвался отправиться на шахты Цзюйваня! Ты все время держал эту карту в рукаве. Ты знал, что Верховный главнокомандующий будет председательствовать на последнем испытании, и поэтому подбросил сюда мальчишку.

Инь не могла взять в толк, как ее клан – ничем не примечательные Аньхуэй с Хуайжэня – мог хоть как-то заинтересовать Верховного главнокомандующего. Почему Второй бейл считает, будто Е-ян отправил ее сюда с тайным умыслом?

Эрдао все еще улыбался, но глаза излучали враждебность. В ожидании ответа Е-яна она нервно потирала липкие ладони.

– Эрдао, довольно, – вмешался Первый бейл. Он поднес чашку к губам и сделал глоток. – Ты устраиваешь сцену на глазах у всех. Если твой подопечный хорош, какая разница, с кем ему соревноваться. Если же нет, отправляйся восвояси с ним вместе и не трать понапрасну наше время. – Он перевел взгляд на Инь, глаза его сузились. – Я слышал, что у Аньхуэй Шаньцзиня есть взрослый сын, который недавно занял место главы клана. Но не знал, что у него есть еще один…

Инь застыла от страха. Она полагала, что никто в Фэе не будет знать о составе ее семьи, но если окажется, что она ошибалась, то Первый бейл сможет казнить ее за ложь при вступлении в Гильдию. Никто и глазом не моргнет.

Казалось, время замерло в ожидании роковых слов. Она не осмеливалась даже взглянуть в сторону Е-яна, боясь, что ее разоблачит малейшее движение.

К счастью, Е-лу не стал допытываться. Он вернулся к чаю.

– Мастер Гэжэнь, пожалуйста, продолжайте, – распорядился он, махнув рукой гильдмастеру и прекратив спор.

Эрдао откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. От стыда и унижения – ему открыто велели заткнуться! – бейл побагровел. Он искоса бросил взгляд в сторону Е-яна, но тот лишь беспечно крутил нефритовое кольцо на указательном пальце, склонив голову.

За время, проведенное в Фэе, Инь кое-что узнала о подковерной борьбе, кипевшей в Верховном командовании Аньтажаня. Источниками информации были пожилые сплетницы с кухни Е-яна. Так как Верховный главнокомандующий еще не провозгласил наследника, наиболее вероятные кандидаты принялись тянуть одеяло на себя. Испытание на ученичество в Гильдии стало одним из полей битвы. За внешней любезностью бейлов скрывалась лютая вражда. В этой схватке она рассматривалась как козырь Е-яна.

Что скажут другие бейлы, если узнают, что этот «козырь» на самом деле – девушка?

Гэжэнь прокашлялся и на мгновение остановил на Инь ледяной взгляд. Затем он опустил глаза и продолжил чтение свитка.

Инь до конца речи не сводила глаз с собственной обуви – кожаных сапог на меховой подкладке, – мечтая слиться с каменными плитами пола. Она все еще слышала перешептывание остальных кандидатов – возможно, они говорили о ней. Не успела она погрузиться в тайны прошлого своего отца, а на ее спине уже нарисовали мишень.

Внезапно в памяти всплыли слова Е-яна.

Поверь, они будут пытаться любым способом запугать тебя. Им необходимо твое поражение.

Он опирался на собственный опыт.

Она поймала его взгляд и чуть заметно подмигнула. Он улыбнулся – едва-едва, но улыбнулся.

Глава 7

Бани в Гильдии были общие. И новобранцам отводился для мытья определенный час.

Свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в сверток с одеждой, Инь лежала в своем углу на деревянном помосте. Только так она могла не видеть соседей разной степени обнаженности. На ноги ей упал какой-то предмет одежды, и она молилась, чтобы это было не нижнее белье Чанъэня.

– Ты не идешь в баню? – спросил Чанъэнь.

– Нет, – отозвалась она. – Мне что-то нехорошо. Голова болит.

– О! Тогда лучше лечь пораньше. Не хватает еще, чтобы у тебя болела голова завтра, когда начнутся занятия. Ты точно не хочешь помыться? Иногда помогает хорошенько отмокнуть. – Чанъэнь понюхал воздух. – Не могу понять, от кого так разит потом – от тебя или от меня, – пошутил он.

– Нет, – пробормотала Инь, отмахиваясь от приятеля.

– Как хочешь.

Инь слышала, как шаги и голоса соседей удаляются по коридору. Наконец настали тишина и покой. Она немного помедлила, затем повернула голову и приоткрыла один глаз. Все ушли.

Она уселась на лежанке скрестив ноги и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. После выступления мастера Гэжэня старшие подмастерья провели новичков по темным извилистым коридорам Гильдии и показали, где что, а после ужина наступило время помывки. Один из ее соседей, не успев войти в спальню, с размаху отстегнул пояс, заявив, что нет ничего лучше в конце утомительного дня, чем хорошая теплая баня. Он разделся так проворно, что она не могла не упереться взглядом в его волосатую грудь.

От одного воспоминания ее замутило. Она почувствовала во рту вкус тушеной курицы с капустой, которую подавали на ужин.

Инь задрала руку и понюхала подмышку, тут же сморщив нос от отвращения. После целого дня, проведенного с этими мальчишками, от нее воняло точно так же. Пот после утреннего подъема по лестнице высох, и ткань на спине огрубела и царапала кожу. Необходимо срочно найти возможность помыться – но как это сделать, чтобы не выдать себя?

Инь заставила себя встать и высунуть голову за дверь. Убедившись, что по коридору не бродят полуголые соседи, отставшие от приятелей, она вышла из спальни.

Помещения Гильдии образовывали четыре крыла – северное, южное, восточное и западное, – которые окружали главный зал в центре. Каждое крыло состояло из множества строений и внутренних двориков, связанных узкими коридорами и крытыми проходами. Все было выложено камнем одного и того же мрачно-серого цвета. Даже черепица двускатных крыш была цвета обсидиана, в отличие от изумрудно-зеленой или багрово-красной, которую предпочитали в других частях города. Никакой отделки, никакой резьбы, никакого легкомыслия, словно любое украшение могло запятнать величие Гильдии.

Инь и других кандидатов в подмастерья разместили в северном крыле вместе с остальными учениками. Мастера располагались в куда более роскошном и изысканном южном крыле. Классы и мастерские находились в восточном крыле, а западное было отведено для гостей. Сейчас его занимали четыре бейла.

Инь старалась выбрать маршрут подальше от общих бань. Не хватало еще опять столкнуться с кем-нибудь полуодетым или, хуже того, полностью раздетым. Мать пришла бы в ужас, услышав, что она находится в одном помещении с таким количеством мужчин. Отец же, скорее всего, посмеялся бы.

От этой мысли у нее защемило сердце. Никогда больше не услышать ей смех отца.

Пересекая открытый двор на задах северного крыла, Инь замедлила шаги. Задрав голову, она взглянула на ночное небо, ясное, мерцающее звездным светом. Вот мигнула Полярная звезда, и она вообразила, что это – привет от отца.

«Как ты мог уйти так рано, – подумала она, – ты сам должен был показать мне, что тут и как».

В центре двора росла одинокая аньтажаньская сосна, ее вечнозеленые ветви грациозно тянулись к небу. Порыв ветра заставил Инь крепко обхватить себя руками.

Не для нее уютный костерок у семейного шатра. Ни баек отца, ни грубостей брата, ни капризов младших, которым давно пора в постель. Ей не обнять Нянь, не убаюкать ее, нежно поглаживая по голове, не заснуть рядом самой.

Глядя на звезды, Инь вздохнула.

Внезапно тишину ночи нарушил грохот. Инь посмотрела вверх.

На черепичной крыше обнаружилась знакомая фигура с кувшином вина, серебряная вышивка на его черном наряде сверкала в лунном свете. Он смотрел на нее сверху вниз и явно не собирался извиняться за то, что напугал ее.

– Что ты там делаешь? – воскликнула Инь, но тут же поднесла кулак к груди и поклонилась. – Простите меня, мой бейл. Я не хотела, чтобы все так вышло.

Улыбка тронула уголки губ бейла.

– Не хочешь ли ко мне присоединиться? – спросил он. – Отсюда открывается потрясающий вид. Один из лучших в Фэе.

Инь колебалась. Бейл может себе позволить пренебречь приличиями и выпивать на крыше. Она – совсем другое дело.

– Как ты вообще туда забрался?

Расстояние от земли до крыши было немалым – в два роста Вэня. Если Е-ян оступится и свалится, то наверняка переломает себе кости.

– Мой цингун хорош, и я неплохо бегаю по вертикальным поверхностям, – ответил Е-ян.

– Что? – воскликнула Инь. Цингун существует? Она представила себе, как Е-ян прыгает с крыши на крышу и перелетает с ветки на ветку, едва касаясь их кончиками пальцев.

Деревенский сказочник на Хуайжэне любил рассказывать детям истории о древних династиях Великой Нефритовой империи, где высокородные рыцари и неуловимые убийцы сходились в грандиозных схватках, в основном не касаясь земли. Для объяснения магии, лежащей в основе их действий в воздухе, был придуман термин «цингун» – искусство быть легким как перышко. Именно оно вдохновило ее на создание крыльев.

Е-ян фыркнул, и Инь впервые заметила на левой щеке бейла ямочку.

– Я пошутил, – сказал он. – Не надо так возмущаться. – Он жестом указал налево, где, прислоненная к краю крыши и частично скрытая в тени, стояла бамбуковая лестница. – Поднимайся, если не боишься.

Боишься? Она прыгала со скал! Что по сравнению с ними какая-то жалкая крыша?

Инь никогда не отступала перед вызовом. Отбросив недолгие сомнения, она осмотрелась, чтобы убедиться, что вокруг никого, и вскарабкалась по ступенькам лестницы, уселась рядом с бейлом и надменно задрала нос.

Е-ян протянул ей кувшин с вином.

– Будешь?

Инь схватила кувшин и сделала торопливый глоток. Едкие пары алкоголя ударили прямо в нос. Она закашлялась.

Бейл расхохотался, закинув голову. Ямочка на левой щеке стала еще глубже. Так он больше походил не на бейла, а на обыкновенного парня.

– Аньхуэй Инь, – сказал он, – интересно, как тебя воспитывали на Хуайжэне. Я думал, что женщины с лугов не такие хрупкие, как жительницы Фэя. – Он окинул взглядом ее тощую фигурку и покачал головой. – Похоже, я ошибался.

– Я вовсе не хрупкая. А если бы и была, какое это имеет значение? Инженер работает мозгами, а не мускулами, – хмыкнула Инь.

– Очень справедливо. Теперь понятно, почему мастера Гильдии по большей части – старые сморчки, которых унесет любой порыв ветра.

– Ты пьян? – с подозрением спросила Инь. Его загорелые щеки заливал легкий румянец. Прищурившись, она заглянула внутрь кувшина. Он был пуст почти на три четверти.

– Может быть.

– Верни мне мой веер.

– Я пьян, но не настолько, – ответил Е-ян, искоса взглянув на нее. Он разлегся на черепице, заложив руки за голову. – Давненько мне не удавалось выпить с кем-нибудь. Спасибо, – сказал он.

– Э-э-э… Не за что! – Инь посмотрела на Е-яна с любопытством. Он слегка прикрыл глаза. Широкая улыбка исчезла, и его лицо приняло спокойное выражение, к которому она больше привыкла.

Е-ян был загадкой, головоломкой, которую она не могла разгадать. Казалось, в нем уживаются две личности, и она не могла с уверенностью сказать, какая из них настоящая. В нем с легкостью объединялись молодость и авторитет – сочетание, о котором всегда мечтал ее брат Вэнь.

– И часто ты пьешь в одиночестве? – спросила она.

Он покачал головой.

– Выпивка – это роскошь, на которую нет времени, – ответил он. – Эти испытания в Гильдии для меня – предлог немного расслабиться.

Инь последовала его примеру и улеглась на холодную черепицу, устремив взгляд в небо. Здания Гильдии располагались на возвышенности, вдали от городских огней, поэтому отсюда звездам не было счета, словно светлячкам, мигающим в темноте.

Отец, ты тоже когда-то лежал здесь и считал звезды?

– Как тебе Гильдия? – спросил Е-ян. – Похоже на то, как ты ее себе представляла?

Инь вспомнила о модели первого дирижабля в главном зале, и глаза ее заблестели от восторга.

– Даже лучше, – сказала она. – Здесь все и происходило. Величайшие достижения инженерной мысли в истории Аньтажаня. Здесь сны обретают реальность.

– Сны и кошмары – две стороны одной медали, – пробормотал Е-ян.

Инь нахмурилась. Его слова задели ее, разбудили воспоминания о страшной смерти отца.

– Мой бейл, что вы знаете о моем отце? – спросила она. – Вы говорили, что много слыхали о нем.

– Зови меня Е-ян, – поморщившись, напомнил он. – Я был еще ребенком, когда он покинул Фэй, и потому все, что мне известно, я узнал от своих учителей. Твой отец, Аньхуэй Шаньцзинь, был вундеркиндом невиданного уровня. Он учился под опекой тогдашнего великого мастера, Аогэ Жуша. Моего деда. – В его голосе прозвучало благоговение, которого она никогда раньше не слышала. Стало понятно, как глубоко он уважает этого человека.

– Предыдущий великий мастер был твоим дедом?

– Да. Это было еще до объединения Девяти островов, и Верховное командование Аогэ было лишь кланом Аогэ из Фэя, примерно как твой клан. Мой дед был одержим инженерным искусством; оно занимало его куда больше, чем управление. Он стремился к совершенству во всем, поэтому можно только представить, насколько талантлив был твой отец, раз дед взял его под свое крыло.

Инь представила себе отца в молодости – как он прогуливался по этим самым дворикам, склонялся над своим рабочим столом, кропотливо работал над сложными эскизами и проектами. Она никогда не сомневалась в мастерстве отца, для нее он всегда был образцом и примером, но, слыша, как столько людей превозносят его таланты, все равно раздувалась от гордости.

– Помню одну историю, – вполголоса продолжил Е-ян, – одновременно невероятную и правдоподобную. Каждый год Гильдия устраивает соревнование для всех своих учеников – что-то вроде тренировочного боя, где ты можешь помериться силами со всеми остальными. Мастера Гильдии дают задачу, и подмастерьям дается неделя на решение. В тот год вопрос мастеров был обманчиво прост: как осветить темноту? В результате было создано множество необычных, сложных работ: газовые лампы, загорающиеся от нажатия на ручку, саморазжигающееся пламя, даже светлячки, запертые в стеклянных сферах из юньму. Гэжэнь мнил себя победителем. Он создал миниатюрную модель молнии в банке, используя тонко рассчитанную смесь порошка и газа цзяэнь, и она оказалась настолько яркой, что ослепила всех присутствующих на добрую пару минут.

– Мастер Гэжэнь? То есть он был в Гильдии одновременно с отцом?

Е-ян кивнул.

– Гэжэнь и твой отец учились на одном курсе, но Гэжэня учил Цаожэнь. – Он вернулся к рассказу. – Гэжэнь полагал, что победа у него в кармане, но тут появился твой отец. Он опоздал. К тому же его работа была до смешного проста. Шутка. Зря потраченная неделя. Это была…

– Восьмигранная лампа, – уверенно ответила Инь. – Он смастерил восьмигранную лампу.

Такие лампы окружали ее с детства. Отец днями напролет склонялся над верстаком, корпя над резьбой каждой из восьми панелей. Каждая лампа его работы рассказывала историю – сказки деревенского сказочника. Он закреплял лампы на вращающихся подставках, так что при повороте они отбрасывали тени на белые стены шатров. Когда Инь была совсем маленькой, она завороженно слушала мягкий и звучный голос отца – он рассказывал истории, а на стене одна сцена сменяла другую, и, убаюканная уютным свечением, девочка незаметно погружалась в сон.

1.Папе и маме (кит.).

Bepul matn qismi tugad.