Kitobni o'qish: «Чувства – это важно! Как научить ребенка понимать свои эмоции и управлять ими»

Name: Чувства – это важно! Как научить ребенка понимать свои эмоции и управлять ими
ISBN: 9785002503384

Shrift:

На русском языке публикуется впервые

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Published by arrangement with Harvest, an imprint of HarperCollins Publishers

* * *

Лорен. Я посвящаю эту книгу малышке Пэгги Кэсседи, которая вырастет и станет моей бабушкой. Ее любовь к книгам и людям продолжает жить во мне.
Алиса. Моим З. и С. за то, что ежедневно практиковали совместное осмысление эмоций со мной, и за наши отношения – пусть не идеальные, но полные доверия и самоотдачи

Введение

В отношениях мы меняемся, открываем наше внутреннее «Я» и становимся чем-то бо́льшим. Этот мир не создан для одиночества. Только в окружении других людей проявляются наши таланты, и тогда мы сами начинаем их замечать.
Маргарет Уитли и Мирон Келлнер-Роджерс¹

Алиса. «Если ты в церкви надумаешь ползти к Норе под скамейками, то после службы никаких тебе пончиков», – сказал мне папа по дороге. «Хорошо, папочка, я поняла», – без тени сомнений ответила трехлетняя я. Не прошло и двадцати минут, как я уже ползла под этими самыми скамейками к Норе. Никто меня не остановил. Побег удался. Видимо, папа даже не заметил. После службы я думала только о вкуснейших пончиках с вареньем и в сахарной пудре, которые мы всегда покупали по дороге домой в местной пекарне. Мы зашли, все мои братья по очереди сделали заказы, но, когда я начала диктовать свой, папа сказал: «Никаких пончиков на этой неделе, ты меня не послушалась». Мое сердце было разбито. Я упала на пол и начала биться в истерике, размахивая руками и ногами. Папа молча отнес меня в машину, где я продолжила рыдать. Мама с братьями вернулись из пекарни с довольными лицами, испачканными вареньем, шоколадом и сахарной пудрой. Мама сказала: «Если хочешь пончик на следующей неделе, никаких ползаний в церкви».

Та кроха уже стала взрослой и теперь сама учит малышей. Сегодня я подмечаю, как связаны родительские попытки внедрить дисциплину и всплески эмоций у детей. Мне с детства внушали принцип «перетерпи»: так работает наше общество, так меня учили в университете, когда объясняли, как взаимодействовать с аудиторией. Поэтому, когда передо мной оказался полный класс детей, первым моим порывом было пресекать все бурные проявления эмоций, чтобы не утратить контроль над ситуацией – и над подопечными. Конечно, все понимают, что у них есть чувства. Но моей задачей было либо уберечь окружающих от подобных проявлений (совсем как у моего папы, когда он вынес меня из пекарни тогда), либо игнорировать достаточно долго, пока ученики не угомонятся сами.

Я и не задумывалась, хорошо это или плохо, пока психотерапевт не сказала мне то, что на первый взгляд казалось нелепым: «Как думаешь, о чем говорит твоя грусть?» «Грусть ни о чем не говорит, это просто негативная эмоция, ее можно выплакать, запоем пересматривая “Анатомию страсти”, чтобы потом все снова стало нормально», – парировала я. Тут терапевт спросила: «А грусть – это не нормально?» Тогда я начала отстаивать свою позицию, но начиная с того сеанса многое для меня изменилось навсегда. У меня появились вопросы: «О чем говорят наши эмоции? Да и говорят ли?» Так начался путь в мир эмоций, навсегда изменивший мое мировоззрение.

Лорен. В первом браке я годами подавляла в себе стыд, страх и боль. У меня было свое четкое представление о том, какой должна быть хорошая жена. И только спустя семь лет, благодаря терапии, я смогла начать снимать слои этого перфекционизма и домашние, привычные роли, которые сама себе навязала. Жить стало совсем невыносимо, и я выбрала бегство – в прямом и переносном смысле. Я развелась и занялась бегом. Мне было стыдно за расставание с партнером, но бег стал моей отдушиной. Чем больше я тренировалась, тем чаще задавалась вопросом, от чего я бегу. Но потом один мой друг немного его переформулировал: «Интересно, к чему ты бежишь?»

Взглянув на все под новым углом, я начала замедляться. Бег я не бросила, но вернулась к терапии, теперь уже основанной на осознанности. Чаще всего мне приходилось учиться прислушиваться к неудобным эмоциям, а не пытаться их подавить. Я смогла выплакаться, а это говорит о многом, ведь за предыдущие семь лет в общей сложности я плакала раза три. Я не позволяла себе проявлять слабость и искренние эмоции.

Все чувства вдруг стали ярче – и приятные, и болезненные. Я принимала каждую эмоцию и наконец-то чувствовала себя живой. Когда была счастлива. Когда мне было грустно. Когда я оставалась спокойной. Я начала испытывать счастье, о котором читала в книгах про медитацию: всепоглощающее, принимающее даже самые дурные эмоции. Оно не похоже на «долго и счастливо» из детских сказок. Такое счастье основано на безусловной готовности проживать каждую эмоцию. Было сложно, но и это доставляло мне радость.

Только не подумайте, что сейчас я постоянно в эйфории. Но сегодня мне проще «ловить волну», как на доске для серфинга, даже если время от времени я с головой ухожу под воду. Залезть обратно на доску просто. И этот навык помог мне по-новому подойти к общению с детьми.

Как-то в 2016-м, во время позднего завтрака, на котором присутствовали и дети авторов этой работы, Лорен сказала: «Мне кажется, наш подход уникален, мы просто обязаны написать о нем книгу». Мы познакомились, когда обе пришли работать в одну школу: Алиса была воспитателем в яслях, а Лорен работала в подготовительной группе. Мы наблюдали работу друг друга и понимали, что в наших подходах есть нечто общее: детские эмоции и истерики нас не пугали. У каждой из нас был помощник, который приходил по расписанию, ведь в школе знали: мы работаем иначе и можем оставаться хладнокровными, даже когда ситуация накаляется (а с детьми по-другому не получается). Наши коллеги, все с образованием в сфере детского развития, заинтересовывались нашим подходом, поскольку в нем было что-то инновационное. Родителей наше хладнокровие интриговало, все поражались, как нам удается сохранять спокойствие даже в самой напряженной обстановке. Мы часто приходили в школу пораньше, обсуждали работу или семейные дела.

Еще до сотрудничества мы обе заметили, что с детьми на практике очень сложно применять выученные в спокойной обстановке методики воспитания и преподавания, ведь в детском коллективе спокойствия не бывает. Нужна была методика, которая помогает не только в моменте или учит практиковаться самостоятельно, а наставляет, как в этом моменте найти в себе силы обратиться к нужным знаниям. Какое-то руководство, не только о детях, и даже в основном не о детях, а о нас самих. Необходима была терминология, которая описывала бы, что именно мы делаем.

Обе мы были магистрами педагогики и специалистами в области дошкольного образования с суммарным опытом работы с детьми больше 31 года, но нужной методики не существовало, не было даже каркаса под нее. Поэтому мы решили создать ее сами. Медленно и планомерно мы начали обрисовывать шаги процесса, помогающего детям понимать и выражать эмоции. Мы делились друг с другом историями о собственных чувствах и временах, когда приходилось заново учиться принимать свои слабости. В итоге мы начали замечать связь между личным опытом и подходом к работе с детьми. Оказалось, что и мы, и наши подопечные схожим образом выражаем свои эмоции.

Чем больше времени уходило на исследование, тем больше оно увлекало и тем четче мы осознавали, насколько важным делом заняты. Обе мы потратили немало денег и времени на терапию и самопознание, чтобы понять, как правильно выражать эмоции и справляться с ними, поскольку в детстве никто нас этому не учил. У многих наших друзей имелся похожий опыт. У поколения наших родителей не было возможности изучать мозг или эмоции. В 1980-х «воспитать» значило научить быть «стойким», а эмоции отходили на второй план. Фразы вроде «Успокойся» или «Терпи, пока не пройдет» произносились из добрых побуждений. Но уже в 90-х ученым стало понятно, что навыки, связанные с эмоциональным интеллектом, важны для успешной карьеры и отношений. Детям нужно как можно раньше начать приобретать их, пока мозг еще формируется.

Мы, авторы этой книги, верим, что возможно будущее, в котором каждый обладает высоким уровнем эмоционального интеллекта; ценит собственные эмоции и эмоции окружающих, поэтому способен к диалогу и принятию. Мы стараемся воспитывать понимающих, любящих, уверенных в себе детей, которые станут взрослыми, способными брать на себя ответственность и работать в команде, уважать чужие границы, но не отгораживаться от тех, кому нужна помощь, принимать свои ошибки и хвалить себя за достижения. Эта вера и мотивирует нас идти дальше.

Процесс разработки и формулировки нашего метода был долгим и выматывающим, но название пришло почти сразу: совместное осмысление эмоций.

Что такое совместное осмысление эмоций (СОЭ)?

Совместное осмысление эмоций – методика преподавания и обучения, основанная на работе с чувствами, которая формирует навыки, необходимые для развития эмоционального интеллекта в долгосрочной перспективе. Благодаря СОЭ взрослые могут научиться осмыслению собственных чувств, чтобы потом передать этот навык детям. Этот подход создан для всех, кто воспитывает детей: родителей, бабушек и дедушек, педагогов, репетиторов и специалистов по раннему развитию.

Мы внедряем его на своих уроках с 2016 года, а обучаем ему других специалистов и руководителей школ с 2017-го. Алиса применяет его и дома с собственными детьми.

А это точно работает?

Если кратко, то да!

Мы видим результаты не только на собственном примере работы с детьми и преподавателями, но и как исследователи. В 2018-м, совместно с коллегой Анжелой Гарсиа, мы провели эксперимент среди педагогов. Целью было познакомить участников с методом СОЭ. Мы доказали, что после внедрения СОЭ в практику учителя и родители стали лучше понимать свои эмоции и (или) познакомились со многими работающими стратегиями совладания, которые позже смогли передать и детям. По ходу исследования каждый участник заполнял специальную форму для отслеживания прогресса. По итогам эксперимента был сделан вывод, что после внедрения метода и учителя, и родители испытывали меньше стресса.

А как же дети? Совсем недавно одна из наших студенток с курса раннего развития Марисса написала на форуме следующее: «Мои мама и папа всегда пытались помочь мне осознать и принимать все, что я чувствую. Родители научили меня справляться с любой эмоцией – и радостной, и печальной. Наверное, поэтому я выросла искренним человеком, который никогда не загоняет вглубь свои чувства, а может открыто о них говорить. Мне кажется, такой подход сблизил меня с родителями, ведь я знала: что бы я ни испытывала, они всегда рядом». Родители Мариссы применяли в воспитании ключевую категорию в методике СОЭ – безусловное принятие. Мы думаем, что в семьях, где используют наш подход, связь уже взрослого ребенка и родителей будет гораздо крепче.

Вопрос в практике

Мы не предлагаем вам повторять все за нами до мельчайших деталей, а хотим, чтобы вы самостоятельно могли применять нашу философию, структуру нашего метода и наши практические знания ко всему, что вам уже известно о воспитании. Крайне важно адаптировать СОЭ под вашу ситуацию. Время от времени вы будете встречать в этой книге конкретные примеры поведения или даже фразы, уместные в той или иной ситуации. Но это просто примеры, а не формулы, которые нужно зубрить. Здесь вы научитесь подбирать слова и узнавать эмоции, основываясь на личном культурном опыте. Соблюдать все описанные шаги важно, но еще важнее адаптировать их под ваш стиль преподавания и ту социальную среду, в которой вы находитесь. СОЭ – это не набор заклинаний, которые решат все ваши проблемы. Это практика, позволяющая нырнуть в глубины ваших отношений с детьми (и, скорее всего, взрослыми), где вы научитесь подбирать значимые для вас и ребенка слова. Осознание контекста, в котором вы существуете, – важное условие успеха.

СОЭ – не накатанная дорожка, а карта, благодаря которой вы перестанете бояться сложного пути.

А в нашем деле легких путей не бывает. Отношения нельзя распланировать. По природе своей человеческое общение – штука непредсказуемая и напрямую зависит от условий воспитания каждого из участников. Итак, мы предлагаем вам настоящее приключение, в котором вы – главный герой и двигатель сюжета. Пройдя его полностью, вы сможете улучшить качество общения с вашими детьми.

Как пользоваться книгой

За те годы, что мы сотрудничаем с учителями, педагогами и другими работниками сферы воспитания, мы ответили уже на сотни вопросов. Большинство из них связаны с желанием понять, как справляться с истериками, особенно сохраняя личные границы и не травмируя ребенка. Потому мы и написали данную книгу, которая поможет любому, кто взаимодействует с детьми. Для единообразия по тексту будут использоваться слова «родитель» и «ваш ребенок». Под «родителем» мы подразумеваем множество ролей в жизни ребенка: преподавателя, воспитателя, бабушки или дедушки и т. п. Под «вашим» мы подразумеваем любого ребенка, находящегося в непосредственной близости от вас, независимо от вашей роли в его жизни. Наша книга поможет вам справляться со сложным поведением и вырастить человека с высоким уровнем эмоционального интеллекта.

Это не столько чек-лист необходимых шагов, сколько философия, благодаря которой вы сможете взглянуть на себя и своего ребенка через новую призму любви и эмпатии.

Наше поколение специалистов совершило квантовый скачок в педагогике и воспитании. Мы стремимся сделать все, чтобы нашим детям не пришлось проходить то, что нам, увы, хорошо знакомо. Чтобы они не чувствовали себя такими же одинокими. Раньше считалось, что «воспитать правильно» значит уберечь от страха, разочарования, грусти и одиночества. СОЭ – путеводитель, который поможет вам проанализировать свои привычки и в будущем реагировать здраво. Ведь на самом деле главное – чтобы наши дети знали, что сложности и негативные эмоции неизбежны, но они не одиноки и обладают всеми необходимыми инструментами, чтобы их пережить.

Мы ставили цель создать понятное пособие по эмоциям и свести воедино главные принципы работы СОЭ, которые вы сможете применять в воспитании. Эта книга состоит из трех частей: первые две следует читать в хронологическом порядке, а в третьей описаны действия по ситуации. Часть I посвящена нам, взрослым: тому, как анализировать приобретенный в детстве опыт, подмечать триггеры, приобретать необходимые навыки и осознанно подходить к тому, что происходит в нашей голове в момент, когда у ребенка случаются эмоциональные срывы. Часть II – о детях. Вы научитесь по-новому реагировать на срывы, снижать их частотность, выстраивать и не сдвигать свои границы, выстроите более открытые отношения и поймете, как вы можете поддержать ребенка в сложный момент. Часть III дает возможность углубиться в детали и найти ответы на конкретные вопросы. В ней представлены советы в духе «если / когда происходит так (или вот так), действуйте так». Вы узнаете, где находить ресурс, чтобы поддержать ребенка во время серьезных перемен: это могут быть смена школы, переезд, новый братик или сестренка, развод или потеря близкого человека. Мы научим вас тому, как быть опорой в такие периоды. В последней главе рассказано о том, как применять полученные советы на практике и с чего лучше всего начать. При изучении материала иногда будет полезно возвращаться к определенным разделам и перечитывать их снова.

Мы составили для вас вопросы, которые заставят задуматься, поэтому настоятельно рекомендуем при чтении всегда иметь под рукой блокнот, дневник, альбом для рисования или хотя бы маленькие листочки для записей, чтобы вы могли по ходу фиксировать все ответы и сохранять их как физическое напоминание о том, чему вы научились.

Также помните: даже будучи авторами этой книги, мы не утверждаем, что достигли высшего уровня прокачки эмоционального интеллекта. Мы – двое обычных людей, которые сами еще на середине пути развития описанных навыков, и мы не идеальны. Но мы и стремимся не к идеалу, а к росту. Это значит быть уязвимыми, совершать ошибки, спотыкаться. Мы принимаем каждую ошибку с распростертыми объятиями.

Авторы поделятся с вами личными историями от первого лица. Лорен расскажет о своем детстве, опыте работы с детьми, о том, как она занялась йогой и как это на нее повлияло. У бабушки Лорен двадцать три внука, и Лорен – одна из старших, поэтому ей часто приходилось выступать в роли воспитателя. Ей нравилось играть в учителя с детства; она занимается этим и сейчас, только у реальной доски. Она консультирует учителей и семьи, которым приходится справляться со сложным детским поведением. С этим связан и ее проект Engage: feel.think.connect («Не стой в стороне: чувствуй, думай, говори»).

Алиса расскажет свою историю, в которой она и мама, и жена, и учитель, и сестра, и дочь. Она тоже заботилась о младших еще с тех пор, когда сама была ребенком. Она выросла в маленьком городке на западе штата Нью-Йорк, у нее четверо братьев. Смысл жизни Алисы – ее близкие. Она основала движение Seed & Sew («Сей и пожинай»), чтобы изменить отношение взрослых к детским эмоциям. Сегодня оно разрослось в настоящую глобальную деревню, жители которой – родители, педагоги и опекуны, искренне готовые грамотно развивать в детях эмоциональный интеллект. И движение это распространяется, как огонь по сухому лесу. На основе Seed & Sew созданы подкаст Voices of Your Village, онлайн-курсы, сообщество в соцсетях и даже программа раннего развития, после которой студенты получают сертификат «S.E.E.D. Будущее – за чуткостью».

Часть I. Что такое эмоции и почему они важны?

Глава 1. Что такое эмоциональный интеллект?

«Каким вы видите будущее своих детей?» – спросила я сорок двух студентов-родителей на мастер-классе. Тридцать восемь дали одинаковые ответы: счастливым. Я их прекрасно понимаю: я тоже хочу быть счастливой и того же желаю моим детям.

Но кто бывает счастлив постоянно? Что, если у ребенка отберут игрушку? Или сломают крепость из конструктора, над которой он долго трудился? А если вашему ребенку кто-то скажет, что больше не хочет с ним дружить? Или не пригласят на день рождения? Может ли ребенок оставаться счастливым, совершая ошибки перед всем классом или когда его мечты рушатся? Кто подставит плечо, когда его трясет перед очень важным выступлением, к которому он долго готовился? Как справиться с давлением сверстников, когда все делают то, что ему не позволяют привитые вами ценности?

Естественно, каждый родитель хочет, чтобы его дети были счастливы. Но жизнь не так проста. Не существует постоянно счастливых людей. В жизни есть множество самых разных эмоций, с ними мы сталкиваемся с раннего возраста. Именно эта мозаика чувств – из счастья, радости, страха, отчаяния и тревоги – и делает нашу жизнь ярче, делает нас людьми.

Поэтому сформулирую так: я хочу, чтобы мой ребенок, и вообще каждый, обладал необходимым набором навыков, который поможет справиться с неизбежными трудностями, сделает более чутким, любопытным и общительным. Я желаю, чтобы дети понимали свои эмоции и могли справиться с ними экологичными и безопасными способами. Иными словами, я хочу, чтобы они обладали высоким уровнем эмоционального интеллекта.

Термин «эмоциональный интеллект» стал очень популярен в последнее время, и не зря. Наш девиз – «Будущее за эмоциональным интеллектом». Но что это значит? Что это такое в принципе?

Сам термин возник в начале 1990-х и с тех пор активно используется психологами и педагогами. Он применим к семейным, учебным и рабочим отношениям, поскольку именно благодаря эмоциональному интеллекту и выстраиваются необходимые для создания крепких связей навыки. В своей работе 1998 года Дэниел Гоулман писал, что эмоциональный интеллект – это способность расшифровывать свои и чужие эмоции, самомотивация, а также умение справляться с чувствами самостоятельно в рамках отношений². Эмоциональный интеллект имеет пять составляющих: осознанность, самоконтроль, эмпатия, мотивация и социальные навыки.

Осознанность

Джон часто дрался, пинался и кусался. Конфликты случались регулярно, например когда кто-то мешал ему играть; когда он оказывался в очереди; когда не удавалось плотно закрыть контейнер с едой или его братик брал белую лопатку, с которой Джон сам собирался играть, но забыл всех предупредить. Его внутреннее раздражение всегда выплескивалось в форме внешних реакций. Для него не было разницы между «я это чувствую» и «я это делаю». Родители и учителя, да и одноклассники, хотели, чтобы Джон наконец-то понял это различие, научился притормаживать и правильно выбирать модель реакции.

И дело не в том, что Джон не умел себя вести. Он знал, что пинки – это больно, что ему стоит сосчитать до десяти или топнуть ногой, а не начинать сразу колотить обидчика. Но в приступе агрессии или раздражения он как будто все забывал. Попробуем рассмотреть его ситуацию с точки зрения СОЭ.

Самоконтроль начинается с осознанности. Сначала мы помогли Джону понять, что́ именно он ощущает. Люди порой говорят о «бабочках в животе», когда испытывают радостное предвкушение. Мы внедрили похожие образы и в работу с Джоном. Например: «Кулаки так крепко сжаты, плечи так сильно напряжены, а голос такой громкий, что в нем уже слышится злость!» Мы предлагали такие ассоциации ежедневно, пытаясь предугадать его взрывы. «Я заметила, что, когда Кай подошла к тебе в песочницу, ты тут же сжал кулаки. Ты подумал, что она заберет какие-то игрушки?» Уже через несколько месяцев Джон стал самостоятельно распознавать свои эмоции. Он объявлял: «Кулаки сжаты, плечи у ушей, голос громче – значит, я злюсь».

Осознанность – ключ к самоконтролю, эмпатии и выработке социальных навыков. Когда мы осознаём, что происходит с нашими телом и головой, то эмоции не отгораживают нас от окружающих. Только тогда мы способны выбирать слова и контролировать действия, а не поступать необдуманно.

Самоконтроль

Если мы осознаём, что происходит внутри, замечаем и принимаем эмоции, мы обретаем способность замедляться, перед тем как выдать ответную реакцию. Мысли и внутренние реакции неконтролируемы. Они рождаются без нашего ведома. Самоконтроль – по сути, отказ от автопилота и выбор действия.

Джон научился распознавать свои эмоции и теперь мог контролировать, что произойдет дальше. Мы начали с малого: попросили его кричать «На помощь!». После такого сигнала учитель или родители спешили к нему и помогали справиться с волной эмоций. На этот каркас надстраивались остальные навыки. На следующем этапе он начал разжимать кулачки и произносить фразу, которая его успокаивала; это был план Б. (Инструменты, которые помогут вашему ребенку выстроить основу самоконтроля, будут описаны подробнее в следующих главах.)

Подчеркнем, что «самоконтроль» и «осознание эмоции» отнюдь не одно и то же. Например: на прошлой неделе я приехала за своим заказом на самовывоз в ресторан. Сотрудники заведения пытались убедить меня, что сначала я должна подтвердить получение в приложении и только потом смогу забрать заказ. Кнопку подтверждения я так и не нашла, сотрудникам пришлось звонить в клиентскую поддержку, чтобы я могла подтвердить все по телефону. Сорок пять минут спустя я все еще висела на трубке, меня дважды просили подождать, никакой еды на горизонте не виднелось. Уехала я только через час, заплатив за заказ дважды. Внутри у меня все кипело. Внутри – ключевое слово. За этот час я ни разу не повысила голос, хотя, признаюсь, разок капризно хныкнула. Я не могла выместить свои эмоции на сотрудниках ресторана. Внешне я была спокойна и собранна, выражать свои чувства в моменте не стала. Самоконтроль возможен, даже если внутри вас бурлят эмоции.

Нередко люди держат себя в руках не потому, что пережили эмоции, а потому что их подавили. При этом чувства никуда не деваются, иногда они выплескиваются наружу (или взрываются внутри), когда мы меньше всего этого ожидаем. Чтобы решить вопрос, можно отложить слезы на потом и разобраться с эмоциями в более подходящей обстановке. Просто представьте, что пришлось выслушать моему мужу и друзьям, когда я наконец добралась домой!

Думаю, всем очевидно, что самоконтроль важен для успеха в школе и на работе. А умение грамотно прожить все свои эмоции подарит вам крепкие и здоровые отношения, ощущение свободы, уверенность в работе с людьми и терпение в достижении целей, которые кажутся далекими. На наш взгляд, такие навыки особенно важно формировать в тандеме. Этого мы и стараемся достичь с помощью СОЭ.

Эмпатия

Двухлетний Саймон строил замок из конструктора, как вдруг появилась его сестренка и с радостным воплем разрушила его творение одним уверенным ударом. Я сначала подумала: «Неприятно, но можно быстро все отстроить, в этом ведь вся прелесть конструктора». А потом вспомнила, как буквально за день до этого я, только сложившая очередную гору чистого белья, отвернулась всего на секунду. Этого хватило, чтобы ребенок взлетел на диван, где все лежало, и разбросал готовые стопки. Пустыми глазами я смотрела на раскиданные по полу распашонки (к слову, кубик Рубика собирать проще, чем эти кусочки ткани), внутри бушевали бессилие и раздражение. Я только закончила все складывать, а теперь придется делать это заново! Конечно, я злилась на малыша. Представьте, если бы в тот момент кто-то сказал бы мне: «Не злись, все же можно собрать!» Не-а. Нет-нет-нет, спасибо. Я все сделала! Все было готово! И я не хочу складывать белье заново.

Мне стало понятно, почему Саймон так зол на свою сестру. Грустно, когда кто-то рушит то, над чем ты долго работал, – неважно, нарочно или нет.

Мы не зацикливаемся на том, откуда приходят эмоции, а фокусируемся на том, что это за эмоции. Если раньше вы испытывали разочарование, вы точно сможете понять других, ощутивших то же. Как говорит Брене Браун, «эмпатия – это переживать чужие эмоции вместе с кем-то»³. Cложно быть эмпатичными, ведь первая наша реакция – приободрить или убедить, что все не так плохо, могло быть хуже.

У нас с мужем есть общая черта: когда кому-то плохо, мы изо всех сил пытаемся это исправить. Мы познакомились на курсах инструкторов по йоге и часто начинаем разглагольствовать о духовных или философских идеях. И во время занятия йогой такой подход и правда может вдохновить, но того, кто грустит или нервничает, будет только раздражать. Годами мы стараемся научиться просто переживать негативные эмоции, как они есть, не пытаясь все уладить здесь и сейчас. Порой это коробит, но, если получается, с души падает камень.

Мотивация

Бывало ли так, что весь мир тускнел на фоне кого-то или чего-то? Когда вы чувствовали себя на вершине мира, занимаясь тем, что нравится, или тем, что подталкивает к развитию? С такой мотивацией – внутренней – нам проще учиться.

Как-то я работала учителем на замене и приходила в классы, когда основной преподаватель отсутствовал. Когда я бралась за эту работу, то вспоминала, как себя чувствовала, когда в мой класс вместо знакомого преподавателя приходил учитель на замену. Казалось, весь урок я тушила пожары, а не преподавала. Учебный план сдвигался, поскольку фокус приходилось держать на детях, у которых подобные перемены вызывали стресс.

Став учителем на замене, я постаралась ставить в приоритет эмоциональное состояние детей, особенно учитывая, что нервничают они именно из-за моего появления, но при этом не особо менять учебные планы и установившуюся в классе динамику. За тот год я научилась выстраивать с детьми доверительные отношения, даже если они сопротивлялись, и быть рядом с теми, кто готов открыться. К середине года, когда я появлялась в их классе, они были очень рады меня видеть. У меня все получалось, потому что я занималась любимым делом, в котором могла расти. А еще своим примером доказывала детям, что мне можно доверять. Со мной им было интересно.

Было бы здорово, если бы внутренняя мотивация не покидала нас никогда, но она часто разбивается о бытовые задачи и потребность оплачивать счета, кормить семью и вести хозяйство. Так что приходится браться и за менее вдохновляющие дела. Но не переживайте: мотивацию можно взращивать самостоятельно. Лучший способ, по нашему мнению, – обратиться к трудам Дэниела Гоулмана о мотивации и применять их в воспитании. С детьми нужно разговаривать, праздновать их (и свои) победы, даже самые маленькие. Забудьте о перфекционизме и «удобных детях», просите помощи, если нужно.

Социальные навыки

Среди моих друзей есть экстраверты, но много и тех, кто прекрасно чувствовал себя, сидя на карантине и не встречаясь с людьми. Хватает и тех, кто находится ровно посередине. Но независимо от того, любите вы общаться или нет, вряд ли вы будете спорить с тем, что люди нужны друг другу. Общение, включая все его составляющие, даже невербальные, необходимо для игр, учебы, работы, любви, да и просто жизни среди людей. И процесс обучения ему напрямую связан с социальными навыками.

Для развития таких навыков необходимы познания о социуме, например «названия и культурные концепты, созданные людьми, такие как язык и правила поведения»⁴. На практике социальные правила и рамки нужны нам, чтобы найти друг друга в мире хаоса. Но не стоит забывать, что концепты эти – придуманные. Общаться можно по-разному, только контекст определяет, какой язык или модель поведения «правильно» использовать в данный момент. Дома можно говорить и делать многое из того, что недопустимо в школе, церкви, магазине или в гостях у бабушки с дедушкой.

Однажды посреди учебного года один из моих подопечных в подготовительном классе внезапно обдал нас потоком нецензурной брани. Никто из его одноклассников ничего не услышал (по крайней мере, нам так показалось), и мы решили никак не реагировать. У дошкольников есть привычка делать то, что им строго-настрого велели не делать, и мы не хотели лишний раз подкидывать им идей. Вместо этого мы постарались уделить Патрику больше внимания (не ругая его). Когда ситуацию можно спустить на тормозах, мы так и делаем.

В то же утро Патрик еще несколько раз матерился, пытаясь задеть преподавателя. Тут мы уже решили объяснить ему наедине, что некоторые семьи считают недопустимыми такие слова, даже если у него дома они звучат постоянно. Поэтому в классе их использовать не стоит. Во время этого диалога мы постарались понять, откуда у него появилось желание оскорбить учителя и как иначе можно было его выразить. Если родители разрешают, то материться дома он может, но в школе нужно выбирать выражения, которые никого не задевают. Он кивнул и пошел играть.

Уже через полчаса нецензурное слово разлетелось по классу, счастливые дети повторяли его, радуясь, что получили доступ к чему-то прежде запретному, хоть и не понимали, что это. Перед тихим часом еще один ребенок обозвал учителя. Если честно, нас это очень развеселило, но мы, учителя, должны прививать детям социальные навыки. Если они принесут из школы домой бранные слова, родители будут разочарованы нашей работой. Существует общественный договор, согласно которому такие выражения в школе (и на работе) не используются. Его постулаты передаются от взрослым к детям.

Социальные навыки наших учеников оказались под угрозой, и в условиях почти чрезвычайного положения мы решили созвать собрание. На нем мы попытались объяснить детям, почему такие слова произносить в обществе не стоит. Мы не скрыли от них, что у этих слов есть значения, которые мы объяснять не станем, потому что речь идет о взрослых вещах. Им объяснили, что иногда такими словами пытаются обидеть других. Тут мы напомнили классу, что мы договорились не обижать друг друга, а потом написали родителям длинное сообщение о ситуации и о том, как мы попытались ее решить.

Когда пришло время разъезжаться по домам, к нам подошла мама одной из самых воспитанных и послушных девочек в классе и спросила, не ее ли дочь научила друзей мату. Мамочка сказала, что совсем недавно дочь услышала в доме неприличное слово и начала его повторять. Мы очень удивились, ведь эта девочка ни разу не произнесла ругательство; мы бы и не подумали, что она на такое способна. С точки зрения социальных навыков использовать «плохие слова» дома и не повторять в школе – идеальный расклад. Девочка сама почувствовала, что вокруг этого слова есть определенные рамки. Обычно детям необходимо разъяснять рамки, уделять этому вопросу дополнительное внимание и предлагать набор слов, которые в данном социальном контексте уместно употреблять. И это нормально.

Каждая среда требует своих знаний, но именно социальные навыки необходимы для общения в целом. Мы не утверждаем, что общественные рамки непоколебимы – они уже корректируются под давлением времени. Мы их придумали – нам их и менять. Сейчас, например, мы видим, как человечество начинает принимать свою эмоциональную природу.

«Будущее за эмоциональным интеллектом»

Наш уровень осознанности, эмпатии, мотивации, способности сохранять самоконтроль и развития социальных навыков влияет не только на наше самочувствие, но и на то, как наше поведение воздействует на чувства окружающих. Есть такая поговорка, часто приписываемая Майе Энджелоу: «Люди забудут, что вы говорили, люди забудут, что вы делали, но никогда не забудут, что вы заставили их почувствовать»⁵. Наша способность влиять на чужие эмоции (позитивно и негативно) дает нам определенную власть.

Представьте мир, в котором мы способны проживать эмоции, но не тонуть в них, потому что наконец можем полностью принимать их и контролировать.

Именно поэтому важно изучать, как общаются люди с развитым эмоциональным интеллектом. Как они подходят к спорам или обсуждениям? Как проживают тяжелые времена в жизни и на работе? Как реагируют на собственные эмоции и эмоции окружающих? Как остаются целеустремленными и терпеливыми? Важен ли для них отдых? Строят ли они личные границы на рабочем месте? Как ведут себя, когда члены семьи провоцируют их на споры?

Представьте: вы сбалансировали свою осознанность до идеала и можете помочь своим близким сделать то же. Представьте мир, в котором мы можем проживать эмоции, но не тонуть в них, потому что наконец способны полностью принимать их и контролировать. Каким будет этот мир, если каждому будет позволено проживать свои эмоции без страха стать неудобным? Представьте мир, где у каждого есть набор социальных навыков, необходимых для комфортного общения, в рамках которого можно понять, куда двигаться дальше, и принимать ошибки друг друга без осуждения.

Это и есть эмоциональный интеллект.

Мы верим в мир, где люди готовы вступать в диалог и принимать друг друга такими, какие они есть, потому что собственные эмоции и эмоции окружающих не ставят нас в тупик. Там мы воспитываем понимающих, любящих, уверенных в себе детей, которые станут взрослыми, способными брать на себя ответственность и работать в команде, уважать чужие границы, но не отгораживаться от тех, кому нужна помощь, принимать свои ошибки и хвалить себя за достижения.

Это и есть эмоциональный интеллект.

Вера в такое будущее и мотивирует нас с головой уходить в работу. И мы не одни – особенно в сфере образования, воспитания, раннего развития и в психологии в целом. Нас очень много!

Слышали выражение: «Старого учить – что мертвого лечить»? Оказывается, это ложь. Наш мозг способен учиться и развиваться всю жизнь. Да, взрослым новое дается сложнее, чем детям, но, если приложить усилия, все возможно. Даже генетика не столь неизменна, как мы думали. Оказывается, принятые нами решения влияют на определенные генетические особенности⁶. Удивительно, правда? Наука недавно установила, что даже одна скромная радостная мысль порой помогает пережить трудный момент. Вспомните, что есть в вашей жизни такого, за что вы ей благодарны. Вы способны меняться. Сегодняшнее «Я» не ограничивает ваше будущее.

В моменте, когда у вашего ребенка случается очередной эмоциональный взрыв, вы способны отреагировать верно, а не действовать на автопилоте. У вас есть выбор. Вы можете помочь вашему ребенку вырасти чутким человеком.

Но как? Как взять себя в руки и все сделать правильно в самый важный момент взросления ребенка? В чем разница между автопилотом и сознательной реакцией? Как отказаться от перфекционизма и научиться общаться правильно?

В этой книге мы расскажем, как воспитываем детей чуткими, уверенными в себе, открытыми, способными взаимодействовать в обществе, не давать себя в обиду и уважать окружающих. Мы научим вас по-новому смотреть на то, как вы общаетесь с детьми, членами семьи, своими подопечными и, что не менее важно, с самими собой. Пристегните ремни: разговор будет сложным, копать придется глубоко. Возможно, вам даже будет некомфортно. Мы пройдем через это вместе.

Глава 2. Как вы влияете на эмоции своего ребенка?

Несколько недель назад я ездила к родителям и наткнулась там на свои детские фотографии. На одной из них я сидела в машине в какой-то корзинке на хлипких ремнях. «Это что, мое детское кресло?» – спросила я маму, не скрывая дрожи в голосе. «Да, так они тогда и выглядели. А что? Когда я была маленькая, детские кресла еще вообще не придумали, нас придерживала в дороге мама».

Технологии развивались, и сегодня мы знаем намного больше об автомобильной безопасности. Детские кресла менялись, чтобы соответствовать нашим запросам. Уверена: когда наши дети посмотрят на свои сегодняшние кресла, они будут так же поражены их непрочностью (какими бы они ни были передовыми), как я, увидев свое.

По крайней мере, я надеюсь, что так будет. Надеюсь, что мы будем знать о безопасности еще больше, дальше развиваться, расти и учиться: всему, не только безопасности на дорогах. Надеюсь, вместе с нами станут развиваться и технологии.

К чему я веду? Во-первых, каждое поколение родителей старается дать своему ребенку самое лучшее. Во-вторых, возможно, методы воспитания наших родителей, любящих и понимающих, уже устарели и не соответствуют сегодняшним знаниям о детском развитии, какими бы передовыми они ни были на тот момент.

Я понимаю, перемены – это тяжело, особенно в воспитании, методы которого ты впитывал с детства и проверил на себе. Родительские методы – тоже своеобразная зона комфорта, которая может казаться единственно верной, ведь это уже неотъемлемая часть нас. Когда мы сами становимся родителями, то постоянно сталкиваемся с детскими воспоминаниями, когда что-то пугает своей новизной, раздражает или тревожит. В таких ситуациях СОЭ помогает понять, что пробудило эти воспоминания и как в дальнейшем осознанно их проживать.

Иногда во мне говорит голос моей мамы. Я слышу его и радуюсь, поскольку хочу, чтобы мои дети, как и я когда-то, чему-то у нее научились. А иногда я узнаю в себе маму и расстраиваюсь, поскольку годами боролась с ее повадками и прошла курс терапии, чтобы не травмировать своих детей так же, как травмировали меня.

Сложно переоценить нашу роль в жизни ребенка. Мы закладываем в его сознании основу всех его будущих отношений. Однажды он узнает в себе нас. Огромная ответственность, правда? Прежде чем начать погружаться в собственное сознание и в установки, которые вбивали нам в голову, запомните одно: мы не стремимся к совершенству. Ни разу в конце дня я не говорила себе: «Надо же, сегодня я была просто идеальным учителем и мамой».

Однажды психолог Линетта Уиллис, одна из преподавательниц на курсах в рамках Seed & Sew, рассуждала с нами на тему влияния прошлого и сравнила его с эстафетой наследственных «даров и чемоданов». Дары – это опыт, слова и воспоминания из детства, которые поддерживают нас сегодня. Чемоданы – истории, которые мы стараемся переписать, чтобы жить иначе. Бабушки и дедушки наградили наших родителей дарами и снабдили чемоданами. Родители разобрали некоторые чемоданы, чтобы передать нам с дарами только часть из них. Теперь наша очередь разгребать чемоданы и передавать дары, чтобы эту эстафету продолжили уже наши дети. Я верю, что настанет день, когда они вырастут и расскажут нам, за какие дары они благодарны, а что учатся отпускать. Ошибка не обязательно означает провал. Все мы люди. Ошибки – часть процесса.

Хронический стресс и негативный детский опыт (НДО)

Наш мозг способен самостоятельно справляться с определенным уровнем стресса, но постоянное напряжение может сломать «переключатель» между его режимами «рациональность» и «самосохранение», а ведь он играет важную роль в развитии и обучении. В своих трудах нейробиологи Брайн Колб и Йен Уишоу пишут: «Обычно мы быстро реагируем на стресс. Организм включает соответствующий режим, подключает поведенческую и психологическую реакции, а потом выходит из этого режима. За процесс отвечает мозг». Так нам удается быстро и инстинктивно реагировать на угрозу. Если ребенок в опасности, режим «стресс» помогает быстро действовать и восстановить порядок. Когда угроза устранена, он отключается – и мы продолжаем действовать в обычном режиме.

Далее мы читаем: «Если режим стресса не отключается, то организм продолжает тратить больше энергии, а не копить ее; исчерпываются запасы белка, что приводит к мышечной слабости, усталости; замедляется выработка гормонов роста, организм перестает расти; желудочно-кишечный тракт не функционирует на полную мощность, полезные микроэлементы не копятся, а только замещают потраченные; репродуктивные функции затормаживаются; подавляется иммунитет, повышается риск заболеваний и инфекций»⁷. Такой стресс авторы называют токсическим.

Еще с 1994 года ведется исследование взаимосвязи между токсическим стрессом и рисками здоровья у взрослых. В качестве факторов такого стресса рассматривались виды негативного детского опыта (НДО), всего их десять.

1. Физическое насилие.

2. Жестокое обращение.

3. Развод.

4. Сексуальное насилие.

5. Эмоциональное насилие.

6. Игнорирование.

7. Проживание с членом семьи с психическим расстройством.

8. Наличие члена семьи, лишенного свободы судом.

9. Проживание в семье, где мать переживает физическое насилие.

10. Проживание с членами семьи с зависимостями.

Сколько получилось у вас? Общая сумма – ваш коэффициент НДО. 67% населения США имеют коэффициент 1, показатель одного из восьми человек равен 4 или больше. Многочисленные исследования показали, что люди с коэффициентом НДО 4 или выше испытывают негативные физические или психологические последствия этого опыта во взрослой жизни. Исследователи рассказывают, что такие люди в 12 раз чаще совершают суицид, в 7 раз чаще становятся зависимыми от алкоголя, а вероятность инсульта для них в 2,4 раза выше⁸.

Между нормальным и токсическим стрессом есть огромная разница: при первом соответствующие гормоны выделяются в допустимом количестве, а при втором зашкаливают. Многие факторы НДО передаются через поколения. Однако у нас всегда есть шанс переписать историю и показать своему ребенку другую жизнь. Наш метод СОЭ включает пять фаз, но только один из них подразумевает взаимодействие ребенка и родителя. Остальные четыре – именно работу родителя. Умение прожить собственные травмы – невероятно мощный инструмент, который вы можете передать своему ребенку.

Если вы и/или ваш ребенок находитесь под воздействием токсического стресса, есть несколько способов уменьшить его потенциальное влияние на ваше будущее. Сконцентрируйтесь на доступной заботе о себе: терапия, вкусная еда, групповые занятия, посещение храма. Еще один вариант – поговорить с человеком, которому вы можете доверять, и попросить помощи в трудный период. В главе 13 мы расскажем, как вы можете выстроить эффективную систему поддержки. Мы верим, что каждый родитель хочет для своего ребенка лучшей жизни, а в такой путь никто не должен отправляться в одиночку. Поверьте: если вы заботитесь о себе, вы заботитесь и о своих детях. Как говорит Бритт Хоторн, «мы на вашей стороне».

Привязанности и почему они так важны

Эмоциональное развитие полностью построено на привязанности. Давайте ненадолго углубимся в науку.

Теория привязанности создана Джоном Боулби и доработана Мэри Эйнсворт. Привязанность к родителю (или родителям) – понятие индивидуальное⁹. Такой тип отношений сильно отличается от общения с друзьями, братьями и сестрами и будущими партнерами, но служит основой всего. Если верить теории привязанности, чтобы ребенок был готов рисковать, знакомиться с окружающим миром и проявлять самостоятельность, ему необходимо быть уверенным, что родители его поймут, помогут, если нужно, и выручат в трудной ситуации.

Мне очень стыдно, ведь, если это «мои» дела, я должна справляться с ними сама, а иначе меня будет не за что любить.

Выстроить такое доверие возможно только на основе двустороннего общения ребенка и родителя в формате «подача – возврат». Вспомните, как младенец иногда агукает так, будто пытается что-то сказать. Уверена, что вы такое замечали. Иногда, агукнув что-то неопределенное, малыш замолкает, будто давая нам возможность ответить. Возможно, вы так и делаете.

Общение – это не просто слова. Еще до того, как младенец скажет первое слово, он уже научится вас понимать по интонации, языку тела или громкости. То, как мы говорим, язык тела и наши реакции – значимая часть общения. Так, еще до того, как ребенок заговорит, сформируются привязанности, которые продиктуют ему, как вести себя с родителями, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Привязанность растет только в безопасной среде. Человеческие детеныши во многом полагаются на взрослых, чтобы выжить, поэтому для них жизненно важно хвататься за любовь того, кто о них заботится. Каждый раз, общаясь с вами, он задает немой вопрос: «Ты меня любишь? По-прежнему? Я в безопасности? Я и дальше буду в безопасности? Как мне гарантировать собственную безопасность?» Методом проб и ошибок дети, изучая наши реакции, подстраиваются под нас. Со временем динамика вашего общения формирует один из типов привязанности.

1. Надежный. Ребенок чувствует себя защищенным, услышанным и спокойным. Родитель не отгораживается от его эмоций. Надежная привязанность допускает временные разлады (ошибки, проблемы, недопонимания), которые устраняются со временем. (Помните: вам не нужно быть идеальными. Но к этому мы еще вернемся.) Надежная привязанность подразумевает, что родитель может держать себя в руках.

2. Тревожно-устойчивый. Ребенок ощущает свою ответственность за реакции родителя. В дальнейшем это будет проявляться как эмоциональная созависимость и страх конфликтов. Ребенок усваивает, что родителю некомфортно от ярких эмоций.

3. Тревожно-избегающий. Ребенок с таким типом привязанности чувствует себя брошенным и ненужным. Его физические потребности удовлетворены, а эмоциональные – нет. Такое случается, когда родители обесценивают детские эмоции фразами: «Да все с тобой хорошо», «Нечего тут плакать» или «Это не повод для слез». Ребенок усваивает, что родителю некомфортно от ярких эмоций.

4. Дезорганизованный. Такой тип привязанности формируется в условиях насилия, травм или хаоса. Ребенок боится родителя или чувствует себя в опасности. Родитель ведет себя непредсказуемо, невозможно предугадать, сочтет ли он нужным заботиться о базовых или эмоциональных потребностях малыша. Общение строится по принципу «огонь и лед», ребенок никогда не знает, чего ждать от взрослого.

Как взрослым справляться со своим типом привязанности
Я выросла в многодетной семье, родители едва успевали удовлетворять наши базовые потребности, а если хотелось получить свою долю любви, мы редко просили об этом напрямую. Какая-то часть меня даже гордится тем, что я могу со всем справиться сама, не полагаясь на других. Эта часть лучше будет страдать в одиночестве, чем рискнет показаться избалованной. Я выросла, и мне пришлось учиться просить о помощи и не чувствовать при этом, что меня сложно любить. Тревожно-избегающий тип привязанности вырос вместе со мной и до сих пор отражается на моих отношениях. Мои базовые потребности всегда были удовлетворены, но на эмоции у родителей никогда не было ресурса. Эта ситуация знакома многим. Мне так хочется быть удобной, что каждый раз, когда надо попросить помощи, я начинаю потеть и нервничать.
Моя тревожность проявляется и в материнстве. Каждый день я накручиваю себя по миллиону поводов: нужно ли нам больше подгузников, сложила ли я малышу перекус в сад, во сколько его будить, когда я в последний раз стирала его постельное белье, хватит ли нам в поездке солнцезащитного крема… Список можно продолжать бесконечно. Однажды я почти сломалась под его весом. Каждый раз, когда мне казалось, что только я держу в голове миллион проблем, а у моего партнера нет ни одной, я ужасно злилась. Но я знала, что ради семьи мне придется переступить через собственную потребность быть удобной и попросить мужа о помощи, не пытаясь делать все в одиночку.
«Иногда мне кажется, что заботиться о ребенке – это только моя обязанность, мне сложно просить о помощи», – выпалила я как-то после завтрака, нервно заламывая руки. Сердце колотилось как сумасшедшее. «Тебе не обязательно что-то говорить прямо сейчас, можешь подумать, и мы поговорим во время его дневного сна».
(Я на тот момент уже поняла, что брать паузу в обсуждении – это нормально. Ненормально пытаться заполнить тишину. А я это ой как умею! Чем больше я говорю, тем быстрее тараторю, тем больше путаю этим партнера, в итоге мы начинаем огрызаться или он отгораживается от меня.
Мне понадобилось время, чтобы научиться не ставить жизнь на паузу, пока мы оба пытаемся остыть, поскольку я терпеть не могу неразрешенных конфликтов. Но мы можем друг друга услышать, только если успокоимся.)
Мы уложили ребенка и вернулись к разговору. Он сказал: «Ты просто замечаешь все быстрее, чем я. Я не знаю, как за тобой успевать». Я так долго делала все, что связано с ребенком, что мой партнер разучился самостоятельно замечать его потребности. Нам нужна была система, которая позволит эффективно делить все обязанности. Каждый начертил таблицу и внес в нее все дела, о которых вспомнил, а потом мы разделили их поровну. Теперь у нас есть один общий список, который продолжает расти вместе с нашей семьей.
С моим воспитанием прийти к такой системе было сложно. Мне до сих пор нелегко просить помощи в задачах, которые были определены как «мои». В такие моменты мне очень стыдно: если это мои дела, я должна справляться с ними сама, а иначе меня будет не за что любить. Близкие поймут, что я капризная, и бросят меня. Мне хочется обнять эту часть себя и рассказать ей, что просить о помощи – нормально. Хотя в детстве мне так не казалось.

Вспомните свое детство. Как думаете, какой у вас тип привязанности? Не обязательно к родителям. Может, к воспитателям, опекунам, учителям – всем, кто так или иначе вас вырастил? Автор книги «Хорошие родители дают детям корни и крылья» Тина Пейн Брайсон как-то сказала: «Научный концепт привязанности допускает, что родители могут быть неидеальными людьми и совершать ошибки. Мне это в нем очень нравится. Пока родитель гарантирует ребенку безопасность, пока мы его слушаем, успокаиваем и дарим ему внимание, наш мозг сам угадывает, когда малышу что-то нужно. Если мы рядом, то всегда чувствуем, когда что-то не так. И если дети могут на нас рассчитывать (постоянно), то они в будущем найдут себе друзей и партнеров, на которых можно положиться, а еще смогут всегда положиться на себя»¹⁰.

Привязанности могут меняться со временем. Если вы уже годами воспитываете или обучаете ребенка, знайте: сформировать между вами надежный тип привязанности никогда не поздно. Сейчас самое время начать. Мозг гибкий и способен формировать новые привычки и связи.

Однажды во время нашего мастер-класса один отец задал вопрос: «Если позволять ребенку постоянно плакать, над ним будут издеваться в школе из-за того, что он нытик». Если над этим мужчиной издевались в школе, вполне естественно, что он хочет оградить от этого своего ребенка. У каждого есть опыт, который всю жизнь формирует тип привязанности, якобы защищая. Главное – научиться хватать быка за рога, узнавать такие реакции и страхи, которые их провоцируют, чтобы правильно себя вести. Детские повадки могут всплыть на поверхность, когда мы станем родителями, педагогами или опекунами. Например, послушание, уважение, ответственность, доброта, сила духа. Узнаёте себя? Или вам ближе что-то другое? В этой книге мы учимся узнавать в себе такие повадки и не осуждать себя за них.

Одна из главных ваших задач – найти в себе ресурс обратиться к собственным знаниям. Гленнон Дойл в своих мемуарах «Неукротимая» призывает нас действовать сознательно, а не механически¹¹. Мы будем учиться прислушиваться к требовательным голосам, которые начинают шептаться в голове в сложной ситуации или во время конфликта. Иногда их несколько, они могут даже друг другу противоречить. Наша цель – научиться их заглушать и осознанно принимать решения. Если вы будете способны прислушиваться к своим реакциям и привычкам, то сможете создать с ребенком прочную связь, независимо от того, какой тип привязанности сформировался у вас.

Хороший родитель: какой он?

Недавно моя подруга поделилась со мной: «Хочу, чтобы родители могли гордиться тем, какой мамой я стала. Мне уже давно не двадцать, а я все еще нуждаюсь в их одобрении. Хотя сама даже не хочу воспитывать своих детей так, как они меня. Так почему мне до сих важно их мнение?» Мы хотим чувствовать любовь и поддержку объектов нашей привязанности, это естественно. Из этого не вырасти. Как и из того, что мы сравниваем свое поведение и поведение других.

«Она замечательная мама», – мимолетом обронила я подруге. «А замечательная – это какая?» – тут же спросила она. Я растерялась. А действительно – какая? Очень легко запутаться в сравнениях. Мы сравниваем себя не только со знакомыми родителями, когда пересекаемся с ними в садах и школах, но и листая соцсети семей, у которых, кажется, «все идеально», и наблюдая за женщиной, которая сдержанно успокаивает орущего ребенка, после того как ты сама только что наорала на своего в очереди. Легко наткнуться на идеальное фото чужой детской как из соцсетей или фото из отпуска, такое волшебное и красивое, что собственная жизнь начинает казаться бездарной. Наш внутренний бардак ни в какое сравнение не идет с их идеальной внешней картинкой.

Возможно, мои представления о том, какой должна быть хорошая мама, в корне отличаются от того, что представляют мои родители, родители мужа, подружки или мой партнер. А попробуйте спросить себя: «Горжусь ли я собой?» или «Сама-то я считаю себя хорошей мамой?» Включайте любопытство, ловите себя на том, как вы интерпретируете детские эмоции и как на них реагируете. Это поможет вам стать ближе. Я поняла одно: чтобы ответить на эти вопросы, мне нужно понять, какие цели в воспитании я ставлю. Сейчас, когда я снова начинаю сравнивать себя со всеми подряд, то тут же задаю себе эти три вопроса.

1. Каковы мои конечные цели как матери?

2. Какими я вижу наши отношения в будущем?

3. Подаю ли я пример собственным поведением?

Пару дней назад я залипла в соцсетях, и в голову вдруг прокралась горькая мысль: «Ну вот, а я никогда детям не вырезаю из еды фигурки на обед». Раньше я бы сразу решила, что хорошая мама обязательно бы так делала. Сегодня я останавливаю себя и еще раз отвечаю на эти три вопроса. Сэндвич в форме сердечка не входит в мои ключевые критерии хорошего воспитания. Такой способ эффективно помогает сосредоточиться на том, что действительно важно, и не потеряться в чужих ценностях.

Сегодня кусается, а завтра издевается?

Курсы по подготовке к родам и педиатры редко объясняют, что делать, когда ребенок начинает истошно орать от разочарования. Педагогическое образование тоже к такому не готовит. У нас не было предмета «Введение в приступы истерики».

Сейчас я провожу мастер-класс, который называется «Укусы, драки и все то, к чему вы не были готовы». Чего я только не наслушалась от родителей! Тогда мы уже могли вместе посмеяться над одинаковыми историями из жизни. Дети часто ведут себя неожиданно и смешат нас (если никто не страдает). И возможность посмеяться с теми, кто вас понимает, дарит облегчение. Классное чувство – знать, что тебя не осуждают за неспособность всегда справляться со сложным детским поведением.

Как-то раз, лет в пять, мой муж нашел в ванной «наклейки». Белые, длинные, овальные и мягкие. Они смешно шуршали. Он решил проверить, насколько прочно они приклеятся на стекло. Окно у входной двери в дом показалось отличным вариантом. Вечером его сестра возвращалась со своим парнем домой и обнаружила, что все ее прокладки расклеены по окну. Смотрите все! (Включая ее парня.) Она чуть не сгорела от стыда. Она отреагировала остро, кричала, и муж понял, что сделал что-то очень «плохое».

Когда поведение ребенка, вашего или ученика, выходит за рамки того, что принято считать приличием, вы стыдитесь его. Иногда стыд может затмить логику, особенно если попадает по больному месту. Тогда наш мозг пытается вызвать другие сильные чувства, чтобы защититься. Например, злость и отчаяние. И нередко мы выплескиваем их на детей. А тем страшно, когда взрослые не справляются со своими эмоциями. Сразу появляется ощущение, что их разлюбили. Когда ты эмоционально зависим от другого человека, но боишься, что утрачиваешь его любовь, то чувствуешь себя в опасности.

Мой муж, на тот момент пятилетний мальчишка, понятия не имел, что играл с предметами личной гигиены. И дети в принципе очень часто не осознают контекст своих проступков. (Оценка социального контекста – сложный навык, который необходимо прививать.)

Порой ребенок осознаёт, что ведет себя неприлично, но еще не обладает достаточным самоконтролем, чтобы остановиться вовремя. Как-то мне достался класс, в котором регулярно случались проблемы. Один из детей часто пинался, царапался, щипался – в общем, физически обижал одноклассников. Его поведение беспокоило преподавателей и активно обсуждалось родителями. Я и еще несколько преподавателей решили пригласить семьи на собрание и поговорить о детях со сложным поведением. Мама обидчика в слезах просила прощения у остальных. Трогательный момент. Родители увидели, что она отдает всю себя материнству, но не может помочь своему ребенку со сложными эмоциями. Она не была равнодушной и не закрывала глаза на проблему, как многие ожидали. Всем стало очевидно, что иногда, как бы родители ни сотрудничали с учителями, каких бы специалистов ни привлекали, чтобы минимизировать отклонения в поведении ребенка, не все так просто.

Почему-то, когда наши трехлетки сами не могут застегнуть куртку, мы им помогаем, а когда речь заходит о сложных эмоциях – ожидаем, что они способны справиться сами. Чтобы выстроить осознанность, самоконтроль, эмпатию, мотивацию и социальные навыки, детям нужны наши помощь и внимание. Тогда они смогут в следующий раз поступить иначе. Но как воспитать в ребенке нужные навыки и не переложить на него собственный стыд, сожаления и травмы? Как показать ему, что обижать других нельзя, не обидев его самого? Как справляться с плохим поведением в моменте, не тревожась за отголоски этого поведения через пять лет, десять, пятнадцать или двадцать? А вдруг он станет обижать одноклассников? Или будет жестоким? Неужели у меня не получится вырастить его добрым? Представлять будущее легко. Наш мозг так устроен, он всегда пытается предугадать возможный ход событий и предотвратить любую опасность. Но представим, что один момент слабости не повлияет на следующий день, неделю, месяц, год, годы. Примите как факт: если ваш ребенок демонстрирует поведение, считающееся неприемлемым, это не значит, что вы потерпели крах. Еще не родился тот родитель, учитель или опекун, который ни разу не сталкивался с дурным поведением.

Подмечайте реакции. Принимайте страхи. Помните, в чьих руках власть.

Глава 3. Что происходит с телом и мозгом, когда мы испытываем сложные эмоции?

Что вы представляете, когда слышите слово «эмоция»? Наверное, сцены из жизни: злость после того, как вас подрезали на дороге; грусть, когда пытаетесь успокоить плачущего ребенка, или волнение перед важной презентацией на работе. А что представляют собой эмоции в принципе? Все люди чувствуют грусть? Злость? Усталость? За все ли чувства отвечают одни и те же участки мозга?

Лиза Фельдман Барретт, бихевиорист из Северо-Восточного университета в Массачусетсе, и ее команда обнаружили, что эмоции отнюдь не универсальны и не всегда отражаются на лице¹². На самом деле это концепты, которые мы осваиваем с опытом. Барретт и ее коллеги разработали теорию конструированных эмоций. Нам она очень нравится, потому что прекрасно дополняет наше понимание теории привязанности.

Понимание эмоций

Если попросту, эмоции – концепты, основанные на нашем опыте. Например, возможно, в детстве я услышала слово «грустный», при этом видя плачущего человека, который прятал от всех глаза. Может, кто-то мне даже объяснил тогда, почему ему «грустно». Этот момент стал основой для концепта грусти в моей голове. В следующий раз, слыша слово «грустный», я наблюдала другого человека: без слез, но с опущенной головой и поникшими плечами. Теперь для концепта грусти в голове появились уже две опоры. Со временем у меня сложится более многомерное понимание эмоции. И оно будет уникальным, основанным на моем опыте.

Эмоциональные концепты строятся из сетей нейронных связей и переплетений, и чем больше мы узнаём, тем сложнее становится эта паутина. Эмоции могут жить в разных частях мозга. Даже если двое людей уверены, что испытывают одно и то же, их мозг активируется по-разному, через разные пути и паутинки, ведь у каждого своя история.

Взрослея, мы усваиваем, какие чувства принято испытывать, а какие нет, какие стоит выразить, а какие подавить, стоят те или иные эмоции внимания или лучше их игнорировать.

Одно из моих любимых описаний теории конструированных эмоций Барретт всегда меня интриговало: «Вы вовсе не во власти эмоций, которые возникают самопроизвольно и контролируют ваше поведение. Вы архитектор этих переживаний. Может казаться, что река ощущений течет через вас, но на деле вы – ее источник»¹³. Иными словами, мы сами создаем эмоции. Но как?

Рассмотрим эмоциональные проявления будто в замедленной съемке. Сначала стимул – что-то происходит. Например, ваша подруга заходит в комнату и заявляет: «Все плохо». У нее опухшие, красные глаза. Стимулы могут быть внутренними, например мысль, возникшая в голове. Но давайте подробнее рассмотрим «плохие новости» от подруги. Ваш организм начинает считывать собственные реакции. Это интерорецепция – «восприятие физиологического состояния тела»¹⁴. Может, сердце забилось чуть быстрее еще до того, как подруга договорила, поскольку вы почуяли неладное. Интерорецепция проходит бессознательно, но она есть, хотите вы того или нет.

Интерорецепция активирует в организме реакции двух возможных категорий: активность-пассивность и удовольствие-неудовольствие¹⁵. По первой шкале вы можете быть на 100% активны или возбуждены или на 100% спокойны. Или где-то посередине. А по второй человек может быть на 100% доволен или на 100% недоволен либо где-то на середине. В примере с подругой вы скорее будете активно испытывать неудовольствие.

Ваш мозг станет изучать окружающую среду (с помощью органов чувств) и подключать эмоциональные концепты (полученные из опыта). Заметите опухшие, красные глаза (с помощью органов чувств) и начнете неосознанно сопоставлять этот опыт с уже имеющимся. Ваш мозг тут же нарисует возможный вариант развития событий, чтобы понять, что происходит. Возникнут определенные реакции, рефлекторные или абстрактные. Возможно, вы вспомните конкретные слова, поскольку в общении люди привыкли применять символы – слова, жесты, картинки. Предположим, это слово «волнение». Вполне возможно, что вы тут же используете этот символ, чтобы настроить коммуникацию с подругой: «Я разволновалась. Что случилось? Почему ты плакала?»

Стимул, плюс интерорецепция, плюс информация, полученная с помощью органов чувств, плюс прошлый опыт, на основе которого вы выстроили эмоциональный концепт, совместно дают способность узнавать эмоции в настоящем.

Если добавить в это уравнение нашу способность к прогнозированию, то вы сможете примерно догадаться, что именно испытывает другой человек. Наше восприятие эмоций – процесс осознания значений, который задействует сразу несколько частей мозга¹⁶. В процессе проявления эмоций наш мозг общается со всем организмом через нервную систему, которая активирует как произвольные реакции (убежать, прилечь и т. д.), так и непроизвольные (моргание, потоотделение, изменение уровня гормонов и т. д.).

Эмоциональные концепты и символы, как и любые другие социальные знания, диктуются обществом и культурой, для них важен контекст. Для каждого из нас эмоция и сопоставимый с ней опыт абсолютно уникальны.

Эмоции как часть социальных концептов

У одной из моих учениц, четырехлетней Лу, была привычка долго-долго кричать каждый раз, когда ее забирали домой. Ее маме требовалось сорок пять минут, чтобы затащить дочь в машину, хотя все остальные уже давно ушли. Такие сложные эмоции после долгого дня в школе абсолютно нормальны. Мы давали ей карточки с эмоциями и рассказывали истории, чтобы Лу было легче уходить из любимой школы.

Когда мы решили обсудить с мамой Лу карточки с эмоциями, оказалось, что в их родном языке много слов, обозначающих злость, грусть, даже есть слова для эмоций, у которых в английском нет названий. Мама Лу загорелась идеей сделать книжечку с картинками об эмоциях и даже вызвалась составить такую на их родном языке, чтобы ее дочь смогла изучать связь между языком и эмоциями обеих культур.

Этот пример показывает: в разных уголках планеты разные семьи используют разные слова для описания эмоций. Даже чувства подчиняются общественным нормам. Взрослея, мы усваиваем, какие из них принято испытывать, а какие нет, какие стоит выразить, а какие подавить, стоят те или иные эмоции внимания или лучше их игнорировать.

Дети учатся эмоциональным концептам от значимых взрослых и окружающих. Существуют разные способы узнавать и выражать их. Так часто происходит с социальными навыками. Изучая слова, которые близкие используют для выражения эмоциональных концептов, дети учатся лучше понимать своих родителей и взрослых в целом. Не зря именно родители лучше всего понимают своих детей: ведь им легко узнавать концепты, ими же и переданные.

А может, ваш ребенок растет в обстановке, где двое значимых взрослых принадлежат к разным культурам? Как обучать детей, воспитываемых в культуре, которая сильно отличается от твоей? От их одноклассников? Задумайтесь: есть ли в вашей культуре эмоции, которых принято стыдиться? А в культуре ваших партнеров или родителей ваших учеников? Какие эмоции принято выражать, а какие нет? За какие награждают, за какие наказывают? К чему вы пришли? Можете даже сами ввести в поисковик фразу «эмоции и культура» и почитать, как культура влияет на понимание эмоций. Попробуйте опираться на полученные выводы, выстраивая подход к ребенку параллельно с партнером, чья культура отличается от вашей. К различиям надо подходить с интересом, а не осуждением: тогда вам легче будет работать и общаться с представителями других культур и воспитывать эмоциональность ребенка так, как нужно ему и вам.

Переключение эмоциональных кодов

Люди могут знать много языков и с детства впитывать несколько культур. У меня есть подруга, которая с детства говорила на английском и испанском, культуры домочадцев и одноклассников сильно различались. Она часто чувствовала, будто у нее две головы. В науке такую жизнь между двух языков называют переключением кодов. Как-то социолог Педро Ногера, критик научной литературы и соавтор монографии «Кризис общения» (The Crisis of Connection: Roots, Consequences, and Solutions), участвовал в проведении курсов на тему равенства и культурного многообразия в бостонском колледже Банкер-Хилл. Там он говорил, что считает важным обучать переключению кодов, а не полной ассимиляции. Переключение позволяет обучаться языкам и социальным навыкам в нескольких культурах сразу, сменяя их, когда необходимо. А ассимиляция предполагает одну «правильную» культуру, доминантную; если вы хотите стать «своими», необходимо отказаться от части себя.

Я много раз работала с семьями, в которых родители выросли в разных культурах. Согласно многим исследованиям, дети, которые росли в билингвальной среде и воспитывались в нескольких культурах, строят более сложные нейронные связи, демонстрируют более успешное прогнозирование и аналитические навыки, чем их одноклассники – носители одного языка и только одной культуры¹⁷.

Однако, независимо от того, какие эмоциональные концепты у нас выстроены и какими словами мы их описываем, эмоции знакомы каждому. В этом мы все схожи. Тут мы друг друга понимаем. Только приняв то, что у нас есть общего, мы сможем понять наши различия, помочь друг другу, нашим детям и близким не пугаться сложных эмоций.

Как понять нашу нервную систему?

Задача нашей нервной системы – оберегать нас от опасности, всегда быть начеку, всегда задаваться вопросом: «Я в безопасности?» Если мимо дома проезжает машина, моя нервная система не напрягается, она говорит мне: «Ничего страшного, ты в безопасности», и я продолжаю заниматься тем, чем занималась. Если раздается пожарная тревога, то она буквально вопит: «Опасность! Будь внимательна!» Накатывает волна адреналина и кортизола, отключая критическое мышление (префронтальная кора) и взамен включая инстинкт самосохранения (миндалевидное тело). Он диктует мне либо сражаться за свою жизнь, либо бежать, либо замереть, либо повиноваться.

Эти способности нашего организма крайне важны для выживания. Если мы видим, что ребенок выбегает на дорогу, мы не задаемся вопросом: «Может, стоит его остановить?» Мы тут же реагируем, не размышляя, и хватаем его. Нервная система обеспечивает работу как рациональной части мозга, так и инстинктивной, подключая сигналы органов чувств и телесные ощущения, например ощущение тревоги от звуков пожарной сигнализации.

Весь день наша нервная система как будто держит открытыми приложения в фоновом режиме. Чем больше таких приложений в телефоне, тем быстрее сядет батарейка. Как только аппарат включается, она тут же начинает разряжаться. Некоторые приложения быстрее потребляют ресурс батареи. Можно, не дожидаясь соответствующего сигнала, ставить устройство на зарядку, а можно довести до полного выключения, подключиться к розетке и ждать, пока аппарат включится снова.

Так и с нервной системой. Мы можем постоянно заряжать ее, чтобы поддерживать здоровое функционирование, или довести до отключения, зарядить и дать ей время на восстановление. Как же мы можем заряжаться? И что делать, если дошло до истерики, слез или любой другой экстремальной реакции (другими словами, вегетативных сбоев)?

Осознанная подзарядка

Наша нервная система считывает всю информацию вокруг: запах готовящейся еды, хорошо ли сидит кофта, кучу одежды на полу, голоса играющих детей, пение птиц, проезжающие мимо машины, шаги вошедшего в комнату человека. Считывает, а потом фильтрует. Я представляю этот процесс в виде воронки. У каждого из нас свои диаметры, у кого-то она расширяется сверху, а у кого-то снизу. Представьте, что у вас есть две воронки – одна с широким верхним горлышком, а другая – с широким нижним, и вы сыплете в обе песок с одинаковой скоростью. Воронка с узким верхним горлышком быстрее забьется и перестанет пропускать песок. Люди, чья нервная система устроена таким образом, хорошо замечают детали, пропуская информацию песчинка за песчинкой. Но если стимулов становится слишком много, они перенапрягаются и тонут в песке.

У моего мужа воронка с узким горлышком. Он слышит, как через два дома от нашего соседи косят газон, замечает одежду на полу, всегда задумывается о том, как тело ощущает ткань одежды. Он замечает все, даже щипчики для ногтей в шкафчике не с той стороны. Детали – его суперспособность. Ему сложно, когда в доме беспорядок, в раковине грязная посуда, игрушки разбросаны, а фоном включен телевизор или просто музыка.

Я совсем другая. Моя воронка расширяется книзу. Мы с мужем вместе уже десять лет. В самом начале нашего брака мы пару месяцев жили с моей свекровью. Однажды я спускалась в ее доме на первый этаж, заметила новую картину на стене и сказала: «Красивая картина!» На что моя свекровь сказала: «Спасибо, она здесь уже очень давно!» Когда в мою воронку попадает информация, у нее есть пространство для маневра, поэтому множество одновременных стимулов меня не напрягает. Я могу находиться в комнате, где орут дети, разбросаны вещи, общаются другие люди, при этом не теряя фокус. Однако я пропускаю многие детали, например картину, которая годами висит на одном и том же месте, или гору неглаженого белья. Хотя все это замечать стоит, чтобы продуктивно выполнять домашние дела.

Заряд нашей батарейки напрямую влияет на то, как мы справляемся с различными стимулами и ситуациями. Перемены в распорядке дня утром перенести легче: мы выспались и съели завтрак. А вот к ужину любые сдвиги в планах уже ощущаются тяжелее, поскольку мы немного устали, голодны, нервная система истощена. События, которые требуют включения лимбической системы, накапливаются на протяжении дня и влияют на наше поведение. В одном исследовании было выявлено, что «судьи чаще отказывают в условно-досрочном освобождении, если слушание проходило до обеда. После обеда они принимают прошение об УДО со среднестатистической частотностью»¹⁸.

Стимулы накладываются друг на друга, поэтому важно каждый день давать себе время на подзарядку и не разряжать свою батарейку полностью. Иначе не избежать сенсорной перегрузки.

+
• Сон
• Еда
• Тишина
• Темнота
• Движение
• Долгие объятия
• Общение с любимыми людьми
• Положение вниз головой
• Кружение на одном месте
• Качание (из стороны в сторону или на качелях)
• Танцы
• Глубокое дыхание
—
• Голод
• Усталость
• Перемены
• Неизвестность
• Предметы или люди, перемещающиеся в вашем пространстве
• Звуки
• Беспорядок
• Устройства
• Вкус или тактильные ощущения
• Эмоциональное состояние
• Эмоциональное состояние людей поблизости

В детстве нас учат, что существуют пять чувств: вкус, осязание, запах, зрение и звук. Но есть еще три, которые влияют на нашу жизнь и из-за которых мы порой теряем контроль.

Проприоцепция

Проприоцепция – то, как мы ощущаем свое тело, его начало, конец и края. Благодаря ей мы механически надеваем каждый день одежду, не обдумывая каждый шаг – просунуть одну руку сюда, а другую сюда, натянуть на голову. Наше тело само запоминает эту последовательность. Для развития и перезарядки проприоцепции важны давление (сжатие руками, объятия) и движение мышц (попрыгать по дивану).

Примеры проприоцептивной информации
• Прогулка
• Бег
• Прыжки по дивану
• Эстафеты
• Прыжки-лягушки
• Объятия
• Младенец в руках
• Сворачивание одеяла или коврика для йоги
• Толкание тяжелых предметов
• Поднятие тяжелых предметов
• Танцы
• Упражнения с резинками
• Массаж
• Чтение книги в удобной позе

Вестибулярное ощущение

Вестибулярное ощущение – осознанность в движении и пространственная ориентация. Благодаря ему мы понимаем, где находится наша голова относительно других частей тела, двигаемся в пространстве, не натыкаясь на препятствия, и можем оценить удаленность предметов. Когда я рассказываю об этом, перед глазами возникает мой двухлетний ученик, который раньше шел от одного угла класса до другого, буквально сшибая все и вся на своем пути. Учителя часто принимают такое поведение за агрессию, но на самом деле он просто не осознавал не только то, насколько близко находился к другим ребятам, но и то, с какой силой он их толкал. К тихому часу ребенок уже еле стоял на ногах и постоянно терял равновесие. Мы развивали его вестибулярное чувство с помощью движения: качались на качелях, стояли в перевернутых позах на йоге или опускали его вниз головой сами. Перед тихим часом ему нравилось кружиться в кресле на колесиках или скакать на фитболе.

Методы перезарядки вестибулярного аппарата
• Перевернутые позы
• Качели
• Вращение
• Наклоны с ребенком на руках
• Кувырки
• Прыжки на фитболе

Интероцепция

Интероцепция – осознание внутренних ощущений. Оно включает ощущения голода, насыщения, усталости или жажды; даже бабочки в животе начинают порхать благодаря ему. Обучаясь осознанности, дети настраиваются на свою интероцепцию, чтобы понимать, что происходит с их организмом, и ловить подсказки о собственных ощущениях и эмоциях. Здорово было бы, если бы негативные эмоции, например злость, грусть, стыд, разочарование и страх, было бы описать так же просто, как сказать: «У меня бабочки в животе».

Поддержка нервной системы

А что, если бы мы каждое утро не кормили ребенка до тех пор, пока он не начал плакать? И не только утром, но и весь день? Представили, как это выматывает?

Мы стараемся действовать на опережение. Кормим детей завтраками, полдниками, обедами, перекусами и ужинами, как только они проголодаются, и не дожидаемся слез. Для нервной системы можно делать то же самое. Существует пять способов взять под контроль свою нервную систему и перезаряжаться до полного истощения «батарейки».

1. Регулярное и неизменное расписание приемов пищи

Когда наша нервная система знает, чего ей ожидать, то ей спокойно. Еда – основа выживания, поэтому нам важно быть уверенными, что у нас есть к ней доступ. Регулярное и неизменное расписание приемов пищи убедит детскую нервную систему, что у нее будет еда на протяжении всего дня. Нам нравится подход Эллен Саттер – «Распределение обязанностей»¹⁹, согласно которому взрослый ответственен за структуру приема пищи (что, где и когда), а ребенок – за собственное тело (сколько он съест и съест ли что-то вообще). Если ему предлагать еду каждые два-три часа, он сам научится понимать, когда его организм голоден, а когда сыт²⁰.

2. Сон тогда, когда он нужен

У моего ребенка начали резаться зубки, поэтому, вместо того чтобы спать всю ночь, он просыпается по два-три раза в слезах. Приходится укачивать его. В последние несколько дней у меня нет энергии ни на что, я просыпаюсь уже уставшая. По утрам все как обычно, но даже мелочи теперь кажутся катастрофами. Я стала резкой и нетерпеливой. У меня нет сил справляться с ребенком, хотя ничего из ряда вон выходящего с ним не происходит. Я как будто хожу по канату, стараясь не свалиться в пропасть полнейшего бессилия. Когда мы не высыпаемся, нам гораздо сложнее сохранять самоконтроль; а чтобы его не терять, нужно всегда соблюдать режим сна. Если у вас сейчас нет возможности выспаться, например бессонница из-за беременности, новорожденный ребенок, профессиональные или академические обязательства, которые необходимо выполнять, постарайтесь хотя бы требовать от себя чуть меньше днем. Помните: это не навсегда, такой темп – это временно.

3. Переменка для мозга

У всех нас бывало такое утро: истерика за истерикой, падающие фишки домино сложных эмоций детей и взрослых. Сплошной стресс.

В такие дни полезно устраивать «перемену для мозга» – время отдыха, когда мы исключаем все входящие стимулы: затемняем помещение, убираем посторонние звуки, стараемся ничего не трогать. Так наша нервная система может наконец перестать впитывать происходящее, пытаясь убедиться, что вы в безопасности. Попробуйте полежать в темной комнате, посмотреть на небо, принять ванну, закрыть глаза и подышать, приглушить свет и выключить все фоновые звуки (телевизор и музыку), поиграть с детьми в молчанку или напевать, укачивая малыша.

Когда можно запланировать еще и пятиминутный отдых для мозга? Может, перед тихим часом или вернувшись с работы, до того как вы начнете заниматься с детьми? У меня в классе была мамочка, которая подъезжала к школе за ребенком и, прежде чем его забрать, сидела пять минут в пустой машине. Она убирала телефон, закрывала глаза и давала своему мозгу паузу. Подумайте прямо сейчас: когда вы сможете делать «переменку для мозга»?

4. Физическая активность

Все мы иногда нервничаем. Например, во время долгой поездки на машине или бесконечного собрания на работе. Тело жаждет движения. Некоторые дети лезут на родителей или прыгают с мебели. У этого даже есть научное объяснение: каждые полтора – два с половиной часа нашему мозгу необходимо получать проприоцептивную информацию (чтобы тело потрудилось). Иногда требуется быстрый сенсорный «перекус», например полуминутные объятия, а порой нужно что-то повнушительнее – скажем, пробежка. Мы рассматриваем долгие периоды движения как полноценные приемы пищи. Мы стараемся избегать волчьего голода – и точно так же нам стоит начинать двигаться до того, как появятся нервные тики.

Для получения проприоцептивной информации не надо специально выискивать окошко. Лучше постарайтесь вписать такую активность в ваши повседневные занятия с детьми. «Как думаешь, сколько раз нужно пропрыгать, как лягушка, чтобы оказаться у двери?» «Ого! Пол стал раскаленной лавой! Как же теперь дойти до кухни?» «Давай включим твою любимую песенку и посмотрим, успеем ли мы собрать все игрушки к тому моменту, как она закончится? На старт! Внимание! Марш!» Подумайте, какие два вида физической активности вы можете легко вписать в свой день. А в день ребенка?

5. Движение и равновесие

Как-то одна мама написала мне: «Когда Халил приходит из школы домой и включает телевизор, то всегда смотрит его, лежа на диване и опустив голову вниз. Стоит ли мне что-то делать с этим?» Халил слушает свой организм и перезаряжает вестибулярный аппарат. Именно последний отвечает за движение и равновесие. Когда ребенок устает, его движения становятся неловкими. Мы отследили поведение одного мальчика и выяснили, что за час до тихого часа или отбоя он падал и спотыкался в шесть раз больше. В шесть раз! С ума сойти, правда? Батарейка садится, и вестибулярному аппарату нужна дополнительная поддержка. Он может долго оставаться в тонусе, в среднем от четырех до восьми часов. Однако все мы разные: у кого-то эта цифра ниже, у кого-то выше. Какие два занятия в помощь вестибулярному аппарату вы можете проводить ежедневно? А ваш ребенок?

Помните: все индивидуально. У меня с вестибулярным аппаратом проблемы, раньше я много спотыкалась. За десять лет занятий йогой перевернутые позы были моими любимыми. Тогда я еще этого не знала, но, скорее всего, мне нравилось опускать голову, потому что мой мозг был перенасыщен информацией и уставал от постоянного контроля над положением головы. Сейчас я тоже спотыкаюсь, но гораздо реже. Кто-то может кружиться на карусели минут по десять, а кого-то укачает за минуту. Кто-то может весь день таскать ребенка на руках, а кто-то уже через двадцать минут захочет сражаться за свое личное пространство. То же и с детьми: кому-то надо весь день быть на ручках, а кто-то уже через пару минут захнычет и попросится на пол. У всех свои потребности в еде и отдыхе, мы все выдерживаем разные уровни напряжения. Вам придется искать эффективную для вас и вашего ребенка систему только методом проб и ошибок. Мой профпатолог Лори Гудрич приводит слова своего коллеги Реджи Бемэ: «Попытки – это оценка эффективности, рабочие попытки – уже оперативные меры». Нам приходится быть детективами, ищущими эффективный способ ежедневно перезаряжать свой мозг и мозг наших детей. Только помните: зарядное устройство и провод у каждого из нас свои.

Наша жизнь циклична, поэтому абсолютно нормально, что самоконтроль то слабеет, то стабилизируется. Только когда нервная система расслаблена и чувствует себя в безопасности, она способна управлять уровнем ваших эмоций. Потеря контроля может проявляться по-разному, подробнее мы поговорим об этом в части II. Советуем осознанно подходить к отдыху для мозга – своего и детей. Это поможет вам находить ресурсы для осознанных реакций, даже при «севшей батарейке», когда контроль совсем утрачен. Однако совсем избежать сбоев не получится. Ни один человек не способен постоянно держать себя в руках и использовать по полной ресурсы своей префронтальной коры, рациональности и критического мышления. Да и цель наша не в этом. Я не «в порядке», когда ребенок орет в лицо и в припадке раскидывает вещи по комнате. Я не чувствую контроля, я не рассуждаю так: «Все нормально. Я спокойна и уравновешенна». Это невозможно. И кстати, ничего страшного, если ваш ребенок немного нервничает: ему сложно понять, как соединить все детальки конструктора вместе. Обсудим, что делать, если на спокойствие даже рассчитывать не приходится. Как помочь ребенку не скатываться в истерики?

Треугольник роста

Сегодня я отвозила сына в сад, и ему было очень грустно расставаться. Он рыдал; воспитательнице – которую он, к слову, обожает – пришлось буквально отрывать его от меня. Она не отгородилась от его эмоций, а сказала: «Всегда грустно расставаться с мамой». А потом сразу начала помогать его телу справиться с нахлынувшими эмоциями. Она сжимала его ручки от плеча к ладоням, напевая спокойную мелодию. Они оставались на месте, пока она его успокаивала. Через пять минут он перестал плакать, и она спросила, хочет ли он обняться. Он взял свою любимую плюшевую игрушку и крепко ее обнял. Воспитатель продолжала нежно ему напевать. Когда он поднял голову, она дала ему понять, что его эмоции важны и вполне естественны.

Он перестал плакать, но это не значит, что грусть ушла. Воспитательница использовала методику «Треугольник роста».

Треугольник роста

Представим такую ситуацию: вы злитесь на своего партнера, сердце бешено стучит, кулаки сжаты, плечи прижаты к ушам, голос дрожит и срывается. Моя подруга называет такое состояние круговоротом: чем дальше, тем меньше она способна контролировать свои слова, тело тонет и пытается затащить в пучину еще и второго человека. Как только она дает себе успокоиться, проживает свои физические реакции, то сразу узнаёт эмоции, может облечь их в верные слова и донести до собеседника. Злость никуда не уходит, но ее полностью контролируют критическое мышление и мозг, а не реакции тела.

Сенсорная (под руководством нервной системы) и эмоциональная регуляции отличаются друг от друга. Ощущение, что вы теряете контроль, а тело берет все в свои руки, зарождается в нервной системе. В такие моменты, когда ребенок впадает в истерику и не может контролировать эмоции, у вас есть два пути: давать отпор волне криков либо общаться, помочь вернуть контроль над эмоциями (совместная регуляция), чтобы ребенок почувствовал себя в безопасности, успокоился и снова мог общаться. Стюарт Шенкер в своей книге «Саморегуляция» поясняет: наша природа такова, что мы получаем друг от друга энергию и восстанавливаемся тоже вместе²¹.

Мой сын знал, что в саду он в безопасности и ему там даже будет весело. Он понимал, что вечером поедет домой. Но он не мог словами выразить свои эмоции. Он еще не научился их проживать. Напевая, обнимая его и сжимая руки, воспитательница помогла его мозгу (критическому мышлению) включиться. Тело отработало ударную дозу адреналина и было готово позволить ему пообщаться с воспитательницей и испытывать эмоцию, не утонув в ней.

Маре уже почти два года. Она строила замечательную башню из витражного конструктора, как вдруг кто-то врезался в стол и башня рухнула. Мара громко вскрикнула и начала рыдать. Я заметила ситуацию, глубоко вздохнула и направилась к ней, готовая поддержать ее в трудный момент. Я подошла, присела рядышком, и вдруг Мара с размаху дала мне пощечину. Тело выдало волну кортизола, включилось миндалевидное тело (инстинкт самосохранения) – я была готова бороться за выживание, не иначе. Я посмотрела на маленькую Мару, проглотила все, что хотела ей сказать, и выдала самое доброе, на что была тогда способна: «Я в уборную. Скоро вернусь». Я знала, что мне нужно успокоить свою нервную систему, прежде чем я смогу помочь ребенку. Физически ей ничто не угрожало, поэтому у меня была возможность взять передышку. Я сказала себе: «Ее тело не слушается. Ей нужна помощь». Через пару минут я смогла вернуться к Маре и сосредоточиться на «Треугольнике роста». Сначала – сенсорная регуляция. «Меня бить нельзя». Я взяла ее руки в свои и сказала: «Ты так долго строила этот замок, а его сломали. Как грустно! [Пауза.] Давай-ка мы с тобой десять раз прыгнем высоко-высоко». Она схватила меня за руки, и мы вместе двигались, считая каждый прыжок. К десятому она уже не плакала. Контроль переходил от тела к мозгу. «Всех злит, когда они что-то долго и старательно делают, а кто-то все рушит! Можешь позлиться, сколько тебе угодно. А можем вместе почитать». [Пауза.] Она посмотрела на меня, взяла книжку и села на коленки. Пока мы читали, я чувствовала, как ее тело буквально выдыхает в моих объятиях. «Хочешь заново отстроить свой замок или уже не хочешь брать конструктор?» Она ответила: «Не хочу» – и пошла играть в повара.

Минут через пятнадцать я подошла к ней поиграть. В какой-то момент я решила притвориться, что меня злит контейнер: «Как я злю-ю-ю-сь! Пытаюсь открыть, но ничего не получается! [Пауза.] Я повышаю голос, хмурюсь и хочу драться! Ох! Попрыгаю-ка я!» Я прыгнула пять раз, как лягушка. «Фу-ух! Уже лучше! Теперь я готова попросить помощи. Мара, поможешь открыть? Крышка застряла!» Мара погладила меня по спине, взяла из рук контейнер и открыла с довольной улыбкой на лице.

Только после эмоциональной регуляции Мара смогла успокоить свою нервную систему. Прыжки же стали сенсорной регуляцией. Такие «перекусы» и «обеды» показывают детям, как можно успокоить себя движением. Как только Мара прожила свои эмоции, она получила полный доступ к префронтальной коре и смогла словами донести до меня, что больше не хочет играть. Тогда и только тогда она смогла понять разницу между сиюсекундной реакцией и тем, как стоит поступить в следующий раз. Она знает, что меня бить нельзя. Да и не хочет. А я не желаю кричать на людей, но иногда кричу. Иногда наши тела перекрикивают логичный мозг, поэтому умение делать паузу между инстинктивной реакцией и адекватной – ценный навык, над которым приходится работать. Он не берется из ниоткуда. Мара учится выстраивать его на нашем примере и потому, что даже после острой реакции ее не стыдят и готовы с ней играть.

Доводилось ли вам говорить или делать что-то в сердцах? Добро пожаловать в мир людей! Как вы обычно себя ведете в таких ситуациях? Чувствуете, как слова сами вылетают, а остановить их не можете? Или, может, вы разворачиваетесь и уходите, хлопая дверью? Может, прячетесь в панцирь и замолкаете? Либо идете на попятную и пытаетесь угодить? Если вы знаете, как отреагирует ваша нервная система, то можете понять, что с этим делать. Помните: сиюминутная реакция часто рефлекторна, но можно научиться принимать и останавливать свои инстинкты, чтобы дать место другой, более осознанной.

1.Wheatley M. J., Kellner-Rogers M. A Simpler way. San Francisco: Berrett-Koehler Publishers, 1996.

2.Гоулман Д. Эмоциональный интеллект в работе. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020.

3.Brown B. RSA Shorts. Brené Brown on Empathy. URL: http://www.youtube.com/watch?v=1Evwgu369Jw.

4.Maguire-Fong M. J. Teaching and Learning with Infants and Toddlers: Where Meaning-Making Begins. New York: Teachers College, 2015.

5.Harper’s Bazaar. 21 of Maya Angelou’s Best Quotes to Inspire: Remembering the Late Activist and Literary Icon’s Most Uplifting Words of Wisdom, 2017. URL: http://www.harpersbazaar.com.

6.Center on the Developing Child. (n.d.). What Is Epigenetics and How Does It Relate to Child Development? URL: http://www.developingchild.harvard.edu/resources/what-is-epigenetics-and-how-does-it-relate-to-child-development/.

7.Kolb, B., Whishaw I. Fundamentals of Neuropsychology. New York: Worth Publishers, 2017.

8.Центр профилактики и контроля заболеваний. Исследование НОЭ [не опубликовано]. Атланта, США, 2016.

9.Bretherton I. The Origins of Attachment Theory: John Bowlby and Mary Ainsworth // Developmental Psychology. 1922. Vol. 28. P. 759–775.

10.Oleinic J. Shelf Awareness, 2020. URL: http://www.shelf-awareness.com/readers-issue.html?issue=887#m15518.

11.Дойл Г. Неукротимая. М.: LIVEBOOK, 2020.

12.Барретт Л. Ф. Как рождаются эмоции. Революция в понимании мозга и управлении эмоциями. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2018.

13.Барретт Л. Ф. Как рождаются эмоции. Революция в понимании мозга и управлении эмоциями. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2018.

14.Uddin L. Q., Nomi J. S., Hebert-Seropian B. et al. Structure and Function of the Human Insula. Journal of Clinical Neurophysiology, 2017.

15.Барретт Л. Ф. Как рождаются эмоции.

16.Immordino-Yang M., Darling-Hammond L., Krone C. The Brain Basis for Integrated Social, Emotional, and Academic Development: How Emotions and Relationships Drive Learning. The Aspen Institute, 2018.

17.Chappa K. The Revolutionary Power of Bilingualism. YouTube.TedX Talks. URL: http://www.youtube.com/watch?v=BMHEygNw6r0.

18.Барретт Л. Ф. Как рождаются эмоции.

19.Satter E. Troubleshooting with the Satter Division of Responsibility in Feeding. Ellyn Satter Institute. URL: http://www.ellynsatterinstitute.org/family-meals-focus/81-troubleshooting-with-the-division-of-responsibility/.

20.Allen R. E., Myers A. L. Nutrition in Toddlers. American Family Physician, 2006.

21.Шенкер С. Саморегуляция. Как помочь ребенку (и себе) справляться со стрессом. Мн.: Попурри, 2021.

Bepul matn qismi tugad.