Kitobni o'qish: «И среди терновника растут розы»

Shrift:

Эта книга тебе, моя вечная тихая боль

Глава 1. Заложники неудобного положения

Стояла невыносимая жара столь непривычная для этой местности, что многие девушки цепляясь за края своего сознания сопротивлялись обмороку, сидя в тени и спасаясь веером. Деревянные скамьи, на которых они сидели, стояли под кронами тяжелых старых дубов на территории богатого поместья, переполненного сегодня из-за приехавших гостей. Девушек было пятеро, все они были в роскошных, лучших своих туалетах, из светлых скромных тканей, но с достаточно привлекающими внимание вырезами, а талии их были натуго затянуты корсетами, из-за им было катастрофически недостаточно воздуха, но при этом они с видом изящных лебедей считали себя обладательницами самых тонких талий. На платьях были узоры и рюши, веера были тяжелыми, а лица их были нарочито приятными и дружелюбными, когда мимо них проходили джентльмены, так же приглашенные в поместье. Каждая из них хотела удачно выйти замуж, но верхом их мечтаний был именно хозяин данного владения, поэтому они бросали короткие взгляды из-за своих вееров в сторону парка и кустов герани, у которых стоял высокий джентльмен с ровной спиной и завораживающей улыбкой. Дамы не могли оторвать глаз от этой улыбки, словно она обладала странным магнетизмом, и у каждой из них, стоило встретиться с мужчиной глазами, замирало сердце.

– Странно то, что нас всех пригласили, но так и не назвали повода, – говорила одна из дам в тени дубов, стреляя взглядом в спину хозяина поместья, скрывая все остальное лицо веером.

На ней было светло-розовое платье, которое смотрелось на ней забавно, так как щеки ее были румяными, а волосы ярко-рыжими и завитыми в мелкий локон. Она держала спину ровнее всех остальных, а когда к ним обращался какой-либо джентльмен пыталась быть самой обворожительной.

– Я окончательно потеряю связь с реальностью, если мы на самом деле приглашены на его помолвку, – ответила другая, глаза которой были наполнены странной уверенностью и напором, и казалось, под ее взглядом, спина хозяина должна была загореться. С силой она сжимала свой веер, желая, как можно скорее попасть в обеденный зал под опахала.

– Сильно сомневаюсь, что сегодня объявят о помолвке, – говорила третья девушка, которая была в зеленом платье и с болезненно бледным цветом кожи, что еще больше придавало ей нездоровый вид.

Она сложила свой веер и поправила юбку платья, оборачиваясь к другим девушкам на скамье. Вдруг они заметили, что мимо них проходят два джентльмена, имена которых они не знают, и разом, выглядывая из-за своих вееров, превратились в дам обольстительниц, стреляя глазами, улыбаясь и двигаясь как можно нежнее.

– Добрый день, дамы, – проговорили джентльмены, снимая шляпы и слегка кланяясь.

– Добрый, – ответили они почти хором, а потом заговорила девушка в розовом:

– Сегодня удивительно жаркая погода, вы не находите? – спросила она. – Под таким палящим солнцем не все смогут дождаться пиршества в обеденном зале. Боюсь, как бы кому-нибудь ни стало плохо.

– Погода сегодня действительно нас удивила, – говорил один из джентльменов, – но я считаю, переживать Вам не из-за чего. В любом случае, у мистера Мак-Дугал в поместье есть личный врач, так что даже если кому-то из дам под палящим солнцем станет дурно, ей окажут необходимую помощь.

– Мистер Уанхард продумал всё, у него есть даже личный врач, – восхитилась девушка в голубом платье, полностью показываясь из-за веера и бросая взгляд в сторону хозяина поместья.

Джентльмены переглянулись, выражая друг другу немое негодование от своего положения в обществе, ведь на фоне хозяина этой усадьбы каждый из них проигрывал.

– Да, мистер Уанхард очень беспокоится о том, чтобы всем было комфортно в его поместье, – ответил один из мужчин, – что ж, желаем Вам всем удачно провести сегодняшний вечер.

– Спасибо Вам большое, – ответила девушка в розовом, – но не знаете ли Вы случайно, по какому поводу вдруг нас всех сюда пригласили?

– Что Вы, барышня, – один из джентльменов усмехнулся, не скрыв свою брезгливость, – мистеру Уанхард пора жениться, значит, настало время выбирать невесту. Не для этого ли Вы приехали сюда? Надеетесь, что выбор падет на Вас?

Теперь лицо девушки было настолько красным, что платье на его фоне казалось белым. Не опуская веера, она бросила в мужчину гневный взгляд, но ответила крайне спокойно, пусть в голове у нее в этот момент был ураган, как и в сердце.

– Вы ошибаетесь, – говорила она, – я здесь только из-за приглашения, что получил мой отец, и из чистого любопытства, почему же мистер Уанхард решил собрать гостей.

– Ну, теперь Вы можете тешить надежду и молиться Богу, чтобы тот смиловался над Вами и сделал хозяйкой этого поместья, а нам пора.

Они откланялись и направились дальше, в то время, когда девушка в розовом платье сгорала от гнева и стыда. Она сложила веер и тяжело дышала, чувствуя, как готова сорваться, но все же, глубоко вдохнув, она лишь обратилась к девушке в голубом платье:

– Знаешь, милая моя, порой тебе стоит держать язык за зубами.

– Я всего лишь сказала то, что думаю, – ответила ей девушка.

– Нет, Хлоя, дело в другом, – она снова начала краснеть от гнева, – ты вообще не думаешь.

Девушка в голубом платье громко хмыкнула и отвернулась.

Мистер Уанхард принадлежал к одному малоизвестному Шотландскому роду, но все поменялось стоило ему приехать в Англию в Вустершир и построить имение на огромной территории. Особняк был построен по плану Лондонского проектировщика. Так же в поместье были конюшня, огромный парк с кустами герани и поле, усыпанное валерианой, васильком и зверобоем. Отдельно был разбит розарий, а через реку Северн был перекинут мост, ведущий к бесконечным территориям, на которых мистер Уанхард обычно ездил верхом, когда хотелось отвлечься от дел поместья. Отец мистера Уанхард остался жить в Шотландии, как его мать, брат и две старшие сестры, одна из которых уже успела выйти замуж и обзавестись детьми.

Когда мистер Уанхард приехал в Вустершир его никто не воспринял в серьез, так как он был еще слишком юн и наивен, да и никто не мог поверить, что за пять лет на месте необжитого кусочка графства появится поместье молодого, респектабельного, привлекательного и очень богатого приезжего из Шотландии мужчины. Теперь же каждая мечтала стать здесь хозяйкой, прожигая мистера Уанхард голодным и хищным взглядом.

– Все эти пять дам, похоже, без ума от Вас, – усмехнулся мужчина, стоя у куста герани и глядя на хозяина поместья.

– Не от меня, мистер Мак-Дугал, – ответил мистер Уанхард, – а от моего дохода.

– Каждая мечтает о том, что сегодня на вечернем балу Вы выберете именно ее, – говорил мужчина.

– Вы хотите поговорить об этом? – спросил мистер Уанхард, разворачиваясь так, чтобы пяти девушкам на скамейке не было ничего видно кроме его спины и затылка.

Мужчина сдержанно засмеялся.

– Вам смешно? – удивленно спросил мистер Уанхард.

– Простите, сер, просто очень смешно наблюдать, как они съедают Вас взглядом, а Вы пытаетесь встать так, чтоб у них этого не получалось сделать.

– Они такие глупые, – мистер Уанхард покачал головой, а потом перевел взгляд на собеседника, – сегодня слишком жарко, достаточно прогулок, нужно всех созывать внутрь.

– Я думаю, все будут рады спрятаться от солнца, – мистер Мак-Дугал согласно кивнул.

Мистер Мак-Дугал был старше мистера Уанхард на много лет, волосы его уже начали сидеть, а лицо было осыпано мелкими морщинами, сам он уже перестал быть привлекательным для женщин, но оказался замечательным другом, поэтому они с мистером Уанхард стали достаточно близко общаться после того как познакомились во время постройки поместья.

Мистер Уанхард коротко кивнул, и они направились в сторону усадьбы, зная, что все сами пойдут за ними в след.

Пять девушек, что до этого сидели на скамье, моментально поднялись и, сдерживая улыбки и скрывая это веерами, направились вместе со всеми к стенам поместья.

Стены особняка мистера Уанхард были выполнены из светлого камня, открывая свои стеклянные окна на огромные территории, по которым где-то в дали неслись лошади. Горячий летний ветер качал макушки деревьев, разнося запах цветов из сада и розария.

Мистер Уанхард дошёл до самых дверей усадьбы и обернулся к следующим за ним гостям.

– Знаете, мистер Мак-Дугал, а ведь они, – он бросил взгляд на пятерых дам, что спешили с остальными скорее проникнуть в дом самого мистера Уанхард, – даже не знают на что хотят подписаться.

– Бросьте это, Энтин, – ответил ему мужчина, раскрывая перед ним дверь и сдерживая улыбку, – они знают, что брак с Вами это в первую очередь хорошие деньги, красивая жизнь и уважаемый всеми муж.

– Вы правы, мистер Мак-Дугал, – хозяин поместья улыбнулся, смотря на приглашенных дам.

Они прошли внутрь, скрывшись от палящих солнечных лучей, и оказались в огромном холле с холодным каменным полом и высокими сводными потолками. Наверх вела широкая лестница, перила которой были сделаны из тяжёлого тёмного дерева. С потолка смотрела тяжёлая люстра с хрустальными каплями и подтаявшими свечами, а в разные стороны поместья вели коридоры.

Мистер Уанхард и мистер Мак-Дугал направились вверх по лестнице, где у стены стояла фигура девушки с виноградными гроздями в руках и тазом полным винограда у ног. Она смотрела куда-то мимо печальным взглядом серых каменных глаз. А по разные стороны от неё стояли две деревянные колонны такие же, как и перила лестницы. За ними разговаривая между собой поднимались и гости, на самой верхней ступени, мистер Уанхард развернулся и все же решил обратиться к ним. Все моментально замерли, слушая каждое его слово, в надежде не пропустить самые важные слова о том, что именно она, именно эта девушка, приглянулась ему.

– Добрый день, леди и джентльмены! Я рад, что вы все приняли приглашение и приехали в моё поместье! Все вы знаете, что мой отец, уважаемый в Шотландии Алистер Дуглас Уанхард, дал мне совет жениться, дабы я окончательно осел в этих краях и не разгулял все свои деньги, так как буду под контролем свой жены и хозяйки этого поместья, под присмотром миссис Уанхард.

Слова мужчины все воспринимали с таким восторгом и трепетом, что толпа гостей вне своей воли шелестела как осенняя листва. Девушки даже забыли про свои веера, практически с открытыми ртами глядя на мужчину и шепча друг другу, как он прекрасен.

– Как же он прекрасен! – почти пищала от восторга девушка в голубом платье, глядя на мистера Уанхард как на что-то богоподобное.

– Я хочу выбрать одну сегодня вечером, ту, – мужчина смотрел на гостей, – наверное, это не совсем правильно и честно…

– Нет, что Вы!? Мистер Уанхард, это вполне честно! Мы все здесь, и Вы можете выбрать любую! – вышла вперёд всех девушка в розовом платье, волосы её, рыжие, скрученные в спираль, подпрыгивали от любого её движения, а щеки её горели пламенем от восхищения, которое она испытывала, глядя мистеру Уанхард в лицо.

– Спасибо, конечно, мисс, – мужчина сглотнул, – но я не хочу устраивать конкурс на место дамы моего сердца…

– Зачем же тогда все это? – вдруг послышался голос, женский, приятный и, казалось, он совершенно не похож на голоса всех тех, кого мистер Уанхард встречал до этого.

За тонкой фигурой захлопнулась дверь поместья, и она сложила веер, заглядывая мужчине в лицо.

Она была особенной, и это поняли все, кто в этот момент смотрел на неё. И тот, кого считали богоподобным, в растерянности не мог найти слов.

Она не была высокой или обладательницей самой тонкой талии в графстве, её платье не могло стоить столько же сколько и костюм мистера Уанхард, и присутствовала она в компании своего престарелого слуги, согнутого горбом, которому протянула свою снятую шляпу и кружевные перчатки. Но она была особенной. Её взгляд глубоких зелёных глаз скользил по присутствующим со скукой и холодом, а маленький аккуратный нос был поднят выше, чем у остальных приглашенных дам. Она смотрела на мистера Уанхард с вызовом, а не с обожанием, со скептицизмом, а не с огромной слепой любовью. Она вышла вперед всех и снова обратилась к нему.

– Мистер Уанхард, – она качнула своими густыми чёрными волосами и снова глянула на мужчину, – я жду ответа.

Мужчина почувствовал себя юношей взятым врасплох и совершенно не знал, как на это реагировать. Внутри него все замерло. Все в нем благоговело от образа гости, и одновременно он чувствовал, как воспаляется его затронутое самолюбие. Ему было сложно поверить, что пришедшая девушка смогла выбить его из колеи, выставив перед всеми мальчишкой, замершим в исступление перед женской красотой.

– Всё это воля отца мистера Уанхард, – взял инициативу в свои руки мистер Мак-Дугал, – ладно, ни к чему больше слов, все приглашаются в обеденный зал, а позже будет бал!

Люди довольные вестями направились наверх, а мистер Уанхард пытался взять себя в руки и вернуть ясность свои мыслям.

Гостья лишь улыбнулась своим мыслям о том, что самого мистера Уанхард она заставила трепетать. Барышням не понравилась девушка, поэтому они, раскрыв веера, тихо фыркали от возмущения были похожи на разгневанных птиц. В душе дамы в розовом платье, казалось, случился переворот, и она сдерживала себя лишь бы не начать говорить гадости. В голове ее уже возникло множество ядовитых фраз и о ее туалете, и о ее слуге, и о том, что она явилась совершенно одна, как не подобает вести себя юной особе, если она приехала в поместье и желает быть выбрана в невесты. Но что-то при этом подсказывало девушке, что даже если она не удержит свой язык и попытается ужалить гостью, та это просто не заметит, и это еще больше возмущало.

– Вы поставили мистера Уанхард в неудобное положение, – заговорила все-таки одна из девушек, опустив веер и глядя гостье прямо в лицо выражая на нем все свое неудовольствие от ее визита. На ней было зеленое платье в белую вертикальную полоску с множеством рюш и с огромным бантом на спине, а веер был намного скромнее чем у ее подруг.

– Простите меня, мисс, я не преследовала такой цели, – ответила девушка, поднимаясь вверх по лестнице, подхватив юбки своего платья. А ее слуга, тихо кряхтя от трудности подъема по лестнице из-за своего горба, следовал за ней, сжимая в коротких и неровных пальцах шляпку с сиреневыми лентами.

– Мне кажется, что мистер Уанхард решил устроить сегодняшний бал основываясь лишь на желании подчиниться воле отца, не более, – снова говорила девушка в зеленом платье.

– Пусть будет так, – последовал ответ, и девушка слегка кивнула, – я хотела лишь узнать, почему выбор невесты нужно было проводить именно так.

– Ничего Вы не понимаете, раз у Вас возникает такой вопрос, – заговорила девушка в розовом платье, щеки которой от негодования горели красным, закрыв веер, – где и когда приглядываться к девушкам как ни во время бала?

– Тогда да, я определенно чего-то не понимаю, – ответила гостья, отводя взгляд и сдерживая в нем хоть намек на испытываемое неудобство от близости к этим девушкам.

– Мне было бы интересно узнать, как Вас зовут, мисс, – заговорила снова девушка в зеленом платье, – откуда Вы?

Они поднялись по лестнице, обогнули темную деревянную колонну и направились по освещенному солнечным светом через высокие окна коридору к обеденному залу.

– Меня зовут Глэдис Россер, – ответила гостья, чуть щурясь от ярких солнечных лучей, что падали на её светлую кожу через тонкие светлые занавески, завязанные ленточками, – я из Лондона.

– Из Лондона? – переспросила рыжая девушка в розовом платье, явно выражая свое недоверие. – Неужели?

– Да, это чистая правда, а можно ли узнать Ваши имена?

– Меня зовут Присцила Вуд, – заговорила девушка в розовом платье, вскинув головой и сделав вид, словно мисс Россер знакомится сейчас с самой королевой.

– Скромности ей не занимать, – тихо где-то сзади послышался голос девушки в голубом платье.

– Замолчи, Хлоя, я все слышу, – резко оборвала ее девушка в розовом, снова раскрыв свой веер.

– Меня зовут Хлоя О’Брайан, и я из Девоншира, приехала сюда, потому что отец получил письмо о том, что мистер Уанхард ищет невесту, официально я не была приглашена, но отец решил приехать и меня взял с собой, а Вы? Вы были приглашены? – девушка в голубом платье обошла Присцилу и глянула мисс Россер в лицо.

– Да, я была приглашена, – ответила она, – не знаю только, есть ли какой-то смысл от моего приезда сюда. Мистер Уанхард кажется не более чем просто симпатичным мужчиной с огромным наследством…

– А не в этом ли смысл? – перебила ее девушка в зеленом платье. – Любая бы хотела замуж за…

– Значит, я не любая, а сейчас, – мисс Россер говорила холодно и отрешенно, – я хотела бы закончить наш с Вами разговор.

И она, подхватив юбки платья, обошла идущих впереди и оказалась у самых дверей в обеденный зал, чуть не столкнувшись с мистером Мак-Дугал, который в тот момент остановился чтобы обратиться к гостям. Заметив девушку, он слабо улыбнулся, качнув ей головой в виде приветствия, словно выделив ее среди всех гостей, и обратился к собравшимся.

– Дорогие гости, проходите, рассаживайтесь так как Вам будет удобно, – говорил он, а затем вошел в зал, завлекая внутрь мисс Россер, а слуга ее направился в специальное для слуг помещение.

Они шли впереди всех, наблюдая как мистер Уанхард стоит у своего места, ожидая, когда все пройдут внутрь и рассядутся. Совершенно того не желая, мисс Россер оказалась по правую сторону от мистера Уанхард, так как мистер Мак-Дугал стал помогать девушкам занять места, и единственным свободным осталось самое ближнее к мистеру Уанхард. Он делал вид, словно не замечает ее, порой бросая на нее короткий косой взгляд. Мисс Вуд и остальные дамы пристально наблюдали за каждым движением мужчины, их бесило, что самое завидное место занимала неизвестная, являющаяся полной противоположностью им, девушка. Она сидела с идеально ровной спиной, совершенно не замечая мистера Уанхард, словно забыла у кого в поместье она в гостях, периодически вступая в короткие беседы о сегодняшней удивительной жаре. Ела она аккуратно, мало и медленно, словно птичка. Ее лицо было худым, с выраженными скулами, со светлой тонкой кожей, для которой солнце казалось ядом или кислотой. Глаза ее были глубокими, зелеными с небольшими вкраплениями золотистого цвета, а волосы прямыми, тяжелыми, черными, убранными в прическу на затылке и закрепленными аккуратным гребнем с фиолетовыми фианитами. Платье на ней было без глубокого выреза, чем она вызывала больше интерес у мужчин чем другие дамы, так как грудь мисс Россер практически не было видно, лишь короткую складочку кожи и небольшую родинку на ней, которая как магнит привлекала взгляды мужчин. Цвет платья был светло-сиреневый с розовыми цветами с зелеными листьями по подолу. И она словно кукла сидела рядом с мистером Уанхард, который, как и все остальные мужчины пытались понять, глядя на нее, чем она столь привлекательна. Нос, кончик которого был чуточку поднят, на переносице имел небольшую горбинку, которая столько лет сводила с ума мисс Россер, но которая ни капли не портила ее вид, а, возможно, даже наоборот делала ее образ более естественным и простым. Губы ее были в красной помаде, которая заставляла ее чувственные полные губы быть еще более возбуждающими. А брови, черные, как и сами волосы, изгибались над глазами, открывая этот сильный и независимый взгляд, который одновременно притягивал мужчин и одновременно заставлял их оставаться на расстоянии. Весь образ мисс Россер заставлял мужчин робеть, стоило ей к ним обратиться.

За столом развязалась приятная беседа, и мисс Россер поверхностно в ней участвовала. Стол был расположен вдоль зала, оставляя место для танцев. Зал был светлым и большим, с деревянными колонными по периметру и женским гипсовым лицом на стене над камином, который должен был греть эту комнату в холодный зимний вечер. Одно из окон было открыто, поэтому летний ветер развивал одну из легких занавесок, а над столом поспешили закружиться мухи, желающие отведать яств, которыми был заставлен стол.

Разливалось вино, но мисс Россер от него отказалась, сославшись на то, что ей не хотелось бы пить в середине дня, и, если она решит пригубить, это будет ближе к вечернему балу. Слуга, послушно кивнув, обошел девушку и налил мистеру Уанхард.

– Простите, мисс, но не думаю, что один бокал мог бы помешать, – заговорил он, обращаясь к девушке, и явно испытывая неловкость.

– Я Вас прощаю, мистер Уанхард, – отвечала она ему, – но я не предпочитаю начинать день со спиртного.

– А с чего Вам нравится начинать день? – спросил мужчина, отпивая из бокала вина. Оно было красное как рубин и прозрачным, и мисс Россер чувствовала, как от него пахнет вишней, черной смородиной и виноградом сорта Изабелла.

– С легкого завтрака, мистер Уанхард, – ответила девушка.

– Простите меня за бестактность, но я не знаю Вашего имени, – мужчина боялся смотреть ей в лицо, он мог себя побороть, но заглянуть ей в глаза ему все равно не хватало смелости, поэтому он концентрировал свой взгляд иногда на ее бровях, иногда на кончике носа, но у него не было сил заставить себя заглянуть в ее зеленую бездну.

– Я понимаю, мистер Уанхард, – она кивнула, – Вам предстоит сегодня запомнить столько имен, что думаю, мое в этом списке будет лишним. Не стоит заполнять голову лишней информацией.

– Вы считаете, что Ваше имя для меня лишняя информация? – мистер Уанхард позволил себе слабую улыбку и посмотреть ей между бровей.

– Я не претендую на место Вашей невесты, оттого и имя мое не столь важно, – ответила мисс Россер.

Она пила воду и ела запеченные овощи, иногда уводя взгляд с хозяина поместья и оглядывая других приглашенных дам, которые смотрели на нее с таким гневом и ненавистью, что, если бы могла, мисс Россер сгорела бы на месте.

Мистер Уанхард был теперь в полной растерянности и смотрел на мисс Россер, совершенно не понимая, что ему необходимо сказать. Он так отчаялся в поиске подходящих слов в своей голове, что все же позволил себе заглянуть в самую глубину ее глаз. И в этот момент он так сильно пожалел об этом, что сердце его свела жгучая боль. Только сейчас он понял всю суть ситуации и от этого стало так обидно, что захотелось прямо сейчас закончить сей обед и выгнать всех из гостей, сесть где-то в одной из комнат и выпить все спиртное в поместье, да и в графстве.

Девушка, которая так привлекла его, которая сейчас заставляет его робеть и теряться в словах, только что сказала, что не испытывает ничего, и что он ей совершенно не интересен. Ни он, ни его деньги не нужны ей.

– Я все равно хочу знать Ваше имя, мисс, – ответил ей мистер Уанхард.

– Меня зовут Глэдис Россер, – ответила ему девушка.

– Мне очень приятно, мисс Россер, – мужчина кратко кивнул ей в знак знакомства, – меня зовут Энтин Уанхард.

– Я знаю, как Вас зовут, – ответила мисс Россер, – от Вашего имени мне пришло приглашение.

– Я удивлен, что Вы приехали, учитывая, что Вы не заинтересованы во мне как в женихе, – ответил ей мистер Уанхард.

Девушка бросила на мужчину короткий взгляд и была готова рассмеяться, ведь слова мужчины заставили ее растеряться, и она не знала, что на это стоило бы ответить.

– Я приехала сюда из чистого любопытства, не более, – ответила ему мисс Россер.

– Поэтому Вы сидите ко мне ближе всех? – снова спросил мистер Уанхард.

– Это была удивительная случайность, хотелось просто оторваться от неприятных мне собеседников, – ответила девушка, бросив короткий взгляд на мисс Вуд, которая с воодушевлением что-то рассказывала рядом сидящей девушке в зеленом платье, которая так и не представилась мисс Россер.

– Эти дамы? – ее взгляд заметил мистер Уанхард.

– Эти дамы, – согласно кивнула мисс Россер, переводя взгляд на мужчину.

Теперь он чувствовал себя увереннее, пусть его самолюбие было очень сильно ранено. Сейчас, зная, что девушка не заинтересована в нем как в женихе, он не боялся упасть перед ней в грязь лицом, так как для нее его фиаско не сыграло бы никакой роли, оттого он мог вести себя чуточку раскованнее, насколько позволял этикет, но снова заглянуть ей в глаза он не решался. Для него это казалось добровольным прыжком в омут.

– Я видел, как они щебетали во дворе на скамье под дубом, – говорил мистер Уанхард, перебирая еду в тарелке вилкой, явно больше не испытывая голода, – в отличие от Вас, мисс Россер, они всё ждут, когда мой выбор падет на одну из них.

– Они находят Вас очень привлекательным мужчиной, мистер Уанхард, – отвечала девушка, не смотря в их сторону, а пытаясь думать о еде и своей воде, тщательно пережёвывая, чтобы ни у кого не возникло мнения, что она, сидя за столом, в приоритет ставит именно беседу с хозяином поместья.

– Они как открытые книги, – ответил мужчина, – я вижу их мысли у них на лице.

– Тогда Вы видите на их лицах, что они уже чтут себя хозяйками Вашего двора, – говорила мисс Россер, – уже носят дорогие одежды и спят в Ваших шикарных покоях. Мистер Уанхард, неужели Вам нужна хоть одна из них?

– Что Вы, мисс Россер!? – мужчина бросил на нее короткий взгляд, а потом, промокнув губы салфеткой, очень тихо заговорил. – Я в жизни не видел более глупых созданий, чем эти девушки, и мне, честно говоря, было бы очень стыдно назвать одну из них своей женой. Да и очень большое значение они придают сегодняшнему балу!

Мисс Россер молча смотрела на него в ожидании продолжения его слов, но он замолчал, и она так же тихо заговорила сама:

– А как иначе? Они считают, что именно сегодня Вы назовете имя своей избранницы!

– Что за глупости, мисс Россер? – мистер Уанхард усмехнулся, бросая на нее взгляд. – Хотя, простите меня за мои слова, ведь это не Ваше мнение. Эти глупышки заблуждаются, я не объявлю свою невесту сегодня, хотя бы потому, что для подобного решения нужно время.

– Слава Богам, мистер Уанхард, Вы оказались благоразумнее, чем я ожидала, – девушка с облегчением вздохнула и отпила воды.

Мистер Уанхард бросил на нее короткий взгляд и продолжил есть, понимая, что эта тема исчерпала себя, а про что еще можно поговорить с девушкой он не знал. Он усердно пережевывал тушеную резаную куриную грудку и думал о том, как снова обратиться к мисс Россер и что у нее спросить. Словно не понимая, каким мукам подвергается мозг мужчины, девушка сама не спешила начать разговор, вступая в беседы с близ сидящими людьми. Они разговаривали о блюдах на столе, о их мастерском приготовлении, и какой же талантливый повар работает в поместье мистера Уанхард. Те, кто пробовал вино, были в восторге, и все очень хотели узнать, откуда в поместье такой прекрасный напиток. Сам мистер Уанхард отвечал неохотно и коротко, сообщая, что вино было привезено специально из Франции, всё это время думая о том, что спросить у мисс Россер, чтобы снова завязать разговор, но все же в голову ему пришло ухватиться за ниточку про спиртное.

– Как все хвалят это вино, мисс Россер, – заговорил он, – неужели Вы не жалеете, что Вы его так и не попробовали?

– Неужели у Вас нет ничего, чем Вы могли бы удивить нас вечером на балу? – спросила девушка, бросая на мужчину взгляд.

– Скажите, чем бы я мог Вас удивить, и это подадут к столу на балу, – ответил мистер Уанхард, и девушка не смогла сдержать улыбки, глядя мужчине прямо в лицо, но видя, как он робеет, когда смотрит ей в глаза, она не стала заглядывать ему в душу, поверхностно пробежав взглядом по ресницам.

– Существует ли на свете что-то, чем меня еще можно было бы удивить, – проговорила мисс Россер.

– Я подам к столу шампанское, какое Вы не пробовали никогда в жизни, – ответил с пылом мужчина, и мисс Россер растерянно глянула ему в глаза.

– Хорошо, – только и смогла ответить она, и он, удовлетворенно кивнув, продолжил свой обед.

Сама мисс Россер была удивлена столь открытым и явным интересом хозяина поместья, но в какой-то степени они понимала, что он не воспринимает ее более серьезно, чем тех дам, которых называл глупышками. Она попыталась не оценивать поведение мистера Уанхард и не думать о бале и пообещанном шампанском, так как была совершенно уверена в том, что он вряд ли сможет ее удивить, или вызвать в ее сердце хоть какие-то движения. Она отложила вилку и теперь только разговаривала с гостями, иногда пила свою воду и совершенно не обращала внимания на мистера Уанхард, который продолжал думать о том, как снова привлечь ее внимание. Он тоже больше не хотел есть. Отложив вилку, он отогнал пару мух от тарелки с фруктами и посмотрел в сторону окон. Голубая занавеска как парус развивалась на ветру, а прохладный ветер врывался в комнату, давая возможность гостям дышать свежим воздухом.

Его внимание быстро привлекла пожилая гостья, которая была бабушкой одной из приглашенных девушек, которые хотели стать избранницей мистера Уанхард.

– Мистер Уанхард, будьте так добры, скажите нам, что за миледи сидит рядом с Вами? Вы так любезно общаетесь с ней. Наверное, это кто-то из Ваших родственников?

Женщина была в темном тяжелом платье, с трясущимися руками, глаза были красными и отекшими словно после постоянных длительных слез, и на мир она смотрела через вуаль небольшой шляпки на голове. Смотрела она на мистера Уанхард с интересом, даже граничащим с любопытством, и со странным теплом, как на собственного внука.

– Это мисс Россер, она одна из приглашенных, – ответил ей мужчина.

Женщина понимающе, но как-то разочаровано и огорченно закивала, а потом заговорила:

– Но почему она сидит так близко к Вам, в то время, когда все остальные девушки сидят почти в конце стола?

– Сам не знаю, миссис, – отвечал мистер Уанхард, – мой хороший друг мистер Мак-Дугал попросил всех рассаживаться так, как им будет удобно, значит, моим гостям удобно сидеть именно так.

– Если бы мы знали, что сесть к Вам, мистер Уанхард, можно было так близко, моя внучка могла бы сесть рядом с Вами, – с легкой обидой в голосе говорила женщина.

– Могла бы, – мужчина кивнул ей в ответ, и это всё, что он мог ей сказать, так как совершенно не понимал этой странной борьбы за место.

Среди толпы приехавших девушек мистер Уанхард не видел никого, кто мог бы привлечь его внимание, и даже если бы рядом села какая-нибудь другая девушка, он не стал бы с ней так заинтересованно общаться, глядя лишь на мисс Россер, которая сидела бы в конце стола.

– Моя внучка мисс Вуд, Вы видели ее? – спросила снова женщина.

– Это та прелестная леди в розовом платье? – спросил мистер Уанхард, и женщина смущенно улыбнулась, а на ее морщинистых щеках даже проявился румянец.

– Да, это именно она! Моя любимая Присцила Вуд! – с восторгом заговорила женщина, счастливо улыбаясь, но при этом стягивая губы, чтобы не было видно почерневших, испорченных годами жизни зубов. – Скажите же, мистер Уанхард, что она самая прекрасная девушка в этом зале!?

Глава 2. Момент внутренней нежности

Они шли по коридору первого этажа обратно в сторону бального зала, и мисс Россер думала только о том, не пожалеет ли она о своем скоропостижном решении. Мистер Уанхард не вызывал в ней нежных чувств, и она не претендовала ни на его деньги, ни на его сердце, ни на то, чем он обладал, а сам он не казался ей мужчиной, к которому можно было испытывать слепую любовь. Для нее вообще было не ясно, как девушки, приехавшие в это поместье, могут так терять голову от мужчины. Мистер Уанхард в это время изнутри горел от радости и счастья, что именно она станет его женой, пусть внутри него зарождался страх того, что она может передумать и покинуть его поместье. Ему хотелось взять ее за руку настолько крепко, что даже если бы она захотела вырваться и убежать, у мисс Россер никогда бы этого не получилось.

Чем дальше они шли, тем громче был смех, музыка, а по тонкому обонянию мисс Россер бил запах тяжелых духов и алкоголя.

У самых дверей их встретил мажордом, кланяясь мистеру Уанхард.

– Вы вернулись, сер. Вас представить?

– Да, пожалуйста, Джозеф, – ответил мужчина, – представь меня и мою невесту…

– Глэдис Россер, – ответила девушка.

Мужчина понимающе кивнул, поклонился и толкнув широкие деревянные двери вошел внутрь, прижав руки вдоль тела и очень широко открыв рот, чтобы перебить звуки вальса, закричал:

– Мистер Энтин Ирвин Уанхард и его невеста Глэдис Россер!

В этот момент наступила тишина, и девушка почувствовала, как внутри нее всё обрывается. Ей было весело от злорадных мыслей, что сама того не желая, она обошла в гонке за роль жены мистера Уанхард мисс Вуд и ее подружек, но при этом она очень переживала из-за их нескрываемой ненависти. Она уже чувствовала, как горят щеки рыжей девушки, которая с силой сжимала в руках сложенный веер, и когда они вошли в зал, самой первой кого увидела мисс Россер, была именно мисс Вуд. Она сжала губы, а пальцы, в которых был веер, были стиснуты с такой силой, что побелели костяшки. Рядом с ней стояла Хлоя О’Брайан, лицо которой было наполнено такими болью и разочарованием, что с темных ресниц были готовы сорваться слезы. Она опустила ослабевшие руки и не моргая смотрела на мисс Россер.

– Я чувствую себя крайне неудобно, – прошептала девушка своему жениху.

– Я Вас прекрасно понимаю, – ответил мужчина, помогая ей идти мимо приглашенных в самый центр зала, где их ожидали мисс Уанхард и мистер Мак-Дугал.

Мисс Уанхард за время отсутствия в зале мисс Россер ничуть не изменилась. Она была столько же прекрасна и теперь тепло улыбалась, словно случилось то, чего она и ожидала. Мистер Мак-Дугал смотрел на жениха и невесту с таким же теплом, и довольно улыбался, покачиваясь на подошве своей обуви.

– Милый брат, – заговорила мисс Уанхард, – как же я рада! Я считаю, что мисс Россер – правильный выбор.

Саму мисс Россер слова девушки немного смутили, и она перевела взгляд на мужчину.

– Спасибо, сестра. Думаю, отец одобрит мой выбор!

– Конечно, одобрит! – ответила ему мисс Уанхард, приподнимая брови в удивлении от сомнений брата.

– Что ж, – выдохнул мистер Мак-Дугал, – пришло время официально представить невесту, выбрать дату и начать свадебную подготовку!

– Одну секундочку, – ответил мистер Уанхард, и сжав руку мисс Россер развернулся к гостям. Все смотрели на него с немым вопросом во взгляде: «Неужели?», в глазах некоторых девушка увидела недоверие, а в других – обиду и злость. Мисс Вуд, которая недавно сияла от разрывающей ее на части любви к мистеру Уанхард, теперь смотрела на него с разочарованием, а на саму мисс Россер – с ненавистью. Глэдис Россер мысленно обратилась к ней со словами, что в брак вступает без энтузиазма, но мисс Вуд не могла прочитать ее мысли.

Рука мистера Уанхард была сильной и уверенной, и мисс Россер сразу это заметила. В какой-то момент ей показалось, что рядом с этим мужчиной ей совершенно нечего бояться.

– Дорогие гости! Наступил момент сообщить Вам, что я определился с невестой! – говорил мужчина, и мисс Россер заметила, как мисс Вуд шепчет что-то девушке в зеленом платье.

– Интересно, что помогло Вам сделать выбор, мистер Уанхард, учитывая, что Вы и мисс Россер отсутствовали на большей части бала? – заговорила девушка в зеленом платье.

– Ваше поведение, мистер Уанхард, может породить неверное мнение о Вас, и даже слухи, – подтвердила мисс Вуд.

Мисс Россер опустила глаза, понимая, что именно этого и следовало ожидать, и слова девушек пока что только цветочки от тех проблем, которые, возможно, они создадут им в будущем.

– Решение было принято мной на основе Вашего поведения, Ваших взглядов в мою сторону, перешептываний и грубостей в адрес других гостей, мисс Вуд, – ответил ей мистер Уанхард совершенно никому незнакомым низким и властным голосом, таким, что даже мисс Россер вдруг подняла на него глаза в изумлении.

Растерянная девушка попыталась что-то ответить, но мужчина продолжил:

– Даже сейчас Вы смеете мне перечить, в то время, когда истинная женщина никогда не посмеет сказать что-то в укор своему мужу. И ни к чему склонять на свою сторону других гостей поместья – я могу сделать так, что Вы никогда не окажетесь здесь снова. Я прошу уважать и принимать мой выбор, мою невесту Глэдис Россер!

Зал взорвался аплодисментами, и девушка краем зрения увидела, как мисс Уанхард, в изумлении подняв брови от жесткости брата, слабо похлопывала себя по правой ладони. Рядом с ней стоял не менее удивленный мистер Мак-Дугал.

– Наверное, рядом с такой женщиной он стал чувствовать себя увереннее, – устала мисс Россер голос мужчины.

– Чувствую, нас ждет эмоциональный и полный жара союз, – ответила ему мисс Уанхард, переводя взгляд с брата на мистера Мак-Дугал, – мисс Россер не такая милая как кажется на первый взгляд.

– Вы думаете? – спросил мужчина, и женщина ему с улыбкой молча кивнула.

Всего, чего хотела мисс Россер, была тишина, поэтому, когда она вошла в свои покои, она смогла с облегчением вздохнуть. То, что произошло сегодня, казалось ей невообразимым сном, и ей сложно было поверить, что мистер Уанхард сделал ей предложение, а она, совершенно не борясь за свою свободу, дала согласие. В голове ее это никак не могло уместиться, поэтому она, с силой швырнув в стену металлическую вазу с цветами, села на софу, сжимая голову руками.

– Зато отец мой будет счастлив, – проговорила она вслух, а затем снова поднялась на ноги, наблюдая как по полу с тяжелым ковром растекается вода из вазы, а в разных сторонах лежат красные как ее помада розы.

Это были розы из сада мистера Уанхард. Ножки их были длинными, с множеством острых как лезвия, шипов, а бутоны были крупными, налитыми цветом. Лепестки были тяжелыми и распадались в стороны, демонстрируя желтые тычинки.

– Мисс, – послышался сиплый голос ее слуги, он медленно входил в комнату, – до меня дошли удивительные слухи…

– Слухи? – переспросила мисс Россер.

– Вы выходите замуж за мистера Уанхард, – подтвердил мужчина, пряча свое уродливое лицо под черным капюшоном.

В ответ мисс Россер тяжело вздохнула и снова села на софу.

– Вы жалеете о своем согласии? – спросил мужчина, делая шаг вперед.

– Замолчи, Сид, – огорченно ответила мисс Россер, – я пошла на это даже не зная почему.

Мужчина повинуясь кивнул и отошел чуть поодаль, после чего все же заговорил:

– Нужно сообщить об этом мистеру Россер.

Девушка промолчала, а потом все же прошла к письменному столу.

Мисс Россер была удивительно привлекательной женщиной, такой, что многие знакомые мужчины из Лондона мечтали, чтобы она отдала им свое сердце. Сама она считала, что ее внешность и деньги в наследство от отца позволит ей когда-нибудь выйти замуж по любви, пусть она никогда не знала, что это за чувство. В то время, когда ее знакомые девушки влюблялись и делились между собой своими переживаниями и находили идолов среди мужчин, мисс Россер всегда отличалась холодом и безразличием к противоположному полу, находя их ни капельки непривлекательными. Она думала, что возможно, это следствие того, что в этой жизни она не нуждается в выгодном браке, но среди мужчин она так и не смогла найти того, кто вызвал бы в ней интерес. Теперь, сидя и обдумывая письмо отцу, она сожалела о том, что никогда никого не любила, потому что сейчас она вынуждена выходить замуж без любви и чувства этого никогда не узнать.

«Стерпится-слюбится, милая» – говорила ей когда-то мать, когда она все еще была среди живых, и теперь для мисс Россер эти слова имели огромное значение, так как ей предстояло привыкнуть и называть мужем совершенно чужого ей человека.

В это время мистер Уанхард был на седьмом небе от счастья, переодеваясь ко сну. Он ходил по своей спальне напевая себе под нос веселую песенку, даже не догадываясь о душевных муках своей невесты.

На утро всё поместье шепталось только о том, каким образом мисс Россер смогла завоевать сердце мистера Уанхард, пусть по завистливым взглядам в ее сторону всем было понятно, что никто из приезжих девушек ей не конкурент. Она была членом уважаемого Лондонского общества, обладала большим наследством, уважала себя и была невероятно красивой. Мужчины провожали ее заинтересованными взглядами, а их жены делали вид, словно не замечают этого, продолжая дружелюбно улыбаться и вести светскую беседу, в то время, когда стоило женщинам остаться наедине, они начинали плести новую порцию слухов о мисс Россер.

На следующий день часть гостей покинули поместье, желая, как можно скорее покинуть место, где нельзя было показать своих истинных эмоций и боли. Усаживаясь в экипажи, некоторые девушки не могли сдержать слез, а их матери строго говорили им держать себя в руках. Другие дамы прикладывали достаточное количество сил, чтобы покинуть поместье с чувством собственного достоинства. Мисс Россер и мистер Уанхард провожали гостей вместе с мистером Мак-Дугал, которому было крайне сложно сдерживать ехидную улыбку, в очередной раз видя, как девушки роняют слезы. Мисс Уанхард, стоящая рядом, каждый раз просила его вести себя сдержаннее и смотрела на него с достаточной строгостью, чтобы мужчина подчинился.

– Надеюсь, Вы примите приглашение на нашу свадьбу, – говорил мистер Уанхард, провожая очередной экипаж, – точную дату я сообщу в письме.

– Спасибо, мистер Уанхард, надеюсь, к тому моменту у нас не появится других планов, и мы сможем посетить Ваше столь замечательное мероприятие, – ответила ему женщина, что была в компании своей дочери, сына и мужа.

Мисс Россер чувствовала себя дискомфортно, но демонстрировать этого было нельзя. Она держалась рядом с мистером Уанхард, пожимала провожаемым мужчинам руки, женщинам – делала реверанс и кланялась, при этом мило улыбаясь и отвечая любезностями. Сам мистер Уанхард тоже был смущен, особенно, когда уезжающие девушки начинали плакать от мысли, что они покидают это поместье и им никогда не стать женой его хозяина, но мужчина пытался, как и следует джентльмену не показывать своих эмоций, пусть порой, когда очередная закатывалась в рыданиях, он был готов трястись от гнева и раздражения. Легкую дрожь его руки в такие моменты чувствовала мисс Россер, испытывая чувство солидарности с ним, которое вызывало в ее сердце приятное тепло.

Этот день выдался прохладнее, откуда-то пришел холодный ветер, а на небе появились кучевые облака. Солнце часто пряталось за ними, теряя возможность прогреть воздух. Когда последний экипаж отправился, мистер Уанхард и мисс Россер за разговором не заметили как оказались у самых ворот поместья, так далеко, что стены усадьбы оказались где-то на линии горизонта. Воздух был прохладным, а из-за движения облаков, они часто оказывались в тени. Мисс Россер поэтому сегодня оделась теплее, накрыв плечи шерстяным платком.

– Надеюсь, больше никого провожать не придется, – заговорил мистер Уанхард, – я устал улыбаться.

– Разрешаю Вам больше этого не делать, – ответила девушка.

– Мисс Россер, я хотел бы пройтись, – он посмотрел ей в лицо.

– Конечно, и можно поговорить, узнать друг друга лучше, – мисс Россер улыбнулась, – в конце концов, нам скоро обмениваться клятвами и кольцами.

– Я знаю, что Вы не рады этому, – говорил мистер Уанхард, и они направились в сторону парка, – Вы, наверное, вообще любите другого… Простите.

Мужчина растерялся и увел глаза, словно только сейчас задумавшись о том, что ломает девушке жизнь и, возможно, собственные планы.

– Нет, мистер Уанхард, – отвечала девушка, – я никого не люблю.

Они медленно шли между деревьев, которые защищали их от ветра и тихо шуршали листвой. Под ногами трещали мелкие веточки, а где-то высоко чирикали птицы.

– А могли бы Вы полюбить меня? – спросил мистер Уанхард, не поднимая на девушку взгляд.

– Я Вас даже не знаю, поэтому не могу ответить на этот вопрос, – говорила девушка.

– Простите, – мужчина виновато улыбнулся, – Вы такая серьезная, мисс Россер…

– А разве любовь – это не серьезно? – спросила девушка, прислушиваясь к кукушке.

Они шли уже глубоко в парке, и из-за густоты листвы до них не доходили солнечные лучи. Дорога плавно шла вверх к стенам усадьбы.

– Я думаю, я никогда не любил, поэтому я не знаю, серьёзно это или нет, – ответил мужчина, и мисс Россер перевела на него взгляд своих удивленных, искрящихся как изумруды глаз, таких глубоких и манящих, сводящих с ума, что мистер Уанхард понял, что поспешил со словами.

– Вы никогда никого не любили? – спросила девушка.

Мужчина ей кратко кивнул, и они продолжили путь.

– Я тоже никогда не любила, – говорила мисс Россер, – но я думаю, что любовь – это очень серьёзно.

– Почему Вы так думаете?

– Потому что любовь – это обещание, а обещание необходимо держать до последнего, – ответила мисс Россер.

– Обещание? – спросил мистер Уанхард с усмешкой.

– Именно, потому что, влюбляясь, Вы обещаете себе и любимому, что это на всю жизнь, что это не игра юных сердец, что Вы будете верны и искренне друг с другом, что ничто и никогда не разлучит Вас! – мисс Россер не заметила, как ее одолели эмоции. Она говорила с жаром, глядя прямо в лицо мистеру Уанхард, который смотрел на нее в легкой растерянности, утонув в ее глазах.

– Да, тогда любовь определенно что-то серьезное, – ответил ей мужчина.

– Да, мистер Уанхард, – ответила ему девушка.

– Мне нравится, что Вы так старомодны, учитывая, что сейчас люди женятся и разводятся, совершенно не ценя свою любовь, – говорил мужчина, когда они направились дальше и мисс Россер шла чуть впереди.

– А была ли это любовь, мистер Уанхард? – спросила девушка, оборачиваясь к мужчине через плечо. – Ведь люди порой путают ее с влюбленностью, а она ничего общего не имеет с любовью, оттого она и гибнет, когда люди начинают видеть друг друга такими какие они есть.

– Вы говорили, что никогда не любили, – вспомнил мистер Уанхард, после преодоления резкого подъема вверх через корни разросшегося дуба, – а столько знаете про любовь.

– Всё это когда-то мне рассказывала мама, – говорила мисс Россер, – она знала, что такое любовь, так как в брак с моим отцом вступила только из-за этого чувства.

– И Вы тоже хотели вступить в брак по любви? – спросил мужчина, останавливаясь и смотря девушке в лицо. – А я испортил Вам все планы…

– Мистер Уанхард, – отвечала она, испытывая легкое раздражение, – уже как есть.

– Я поступил с Вами неправильно, даже корыстно, лишь бы удовлетворить своего отца, – с горечью в голосе говорил мужчина.

– И моего, в какой-то степени, я считаю, что он будет даже больше рад, чем Ваш, – мисс Россер говорила легко, словно факт женитьбы с мистером Уанхард ее не расстраивает.

– Вы удивительная женщина, – выдохнул мужчина, – сегодня я видел плачущих уезжающих девушек, что любят меня, я видел тех, кого выдавали замуж насильно, и они были в слезах, а Вы не любите меня и замуж не хотите, но говорите обо всем с такой простотой. Должно быть внутри Вас горит огонь, который Вы никому не хотите показывать!

– Должно быть, – коротко ответила девушка, пожимая плечами, и они вышли к прямой дороге к усадьбе.

– Вот мы и пришли, мисс Россер, – заметил мужчина, – хотите чай?

– Я так устала, мистер Уанхард, что хотела бы пройти к себе, – девушка слабо качнула головой и перевела на мужчину взгляд.

– Да, конечно, – он согласно кивнул, – тогда мы увидимся за ужином?

– За ужином, – ответила девушка и направилась вперед мужчины к широким дверям поместья, над которыми по каменной стене разрослись неизвестные ей растения с фиолетовыми цветами.

В своих покоях, расположившись за письменным столом, она продолжила думать над письмом отцу. В сотый раз макая перо в чернила, она начинала с начала, совершенно не понимая, что именно и она хочет сообщить отцу и в какой форме это сделать. Мистер Россер ждал письма лишь ради одной новости – его дочь выходит замуж.

«Дорогой отец,

Поместье мистера Уанхард оказалось еще более огромным и прекрасным, чем об этом говорят в Лондоне. Возможно, когда-нибудь у тебя получится сюда приехать.» – закончив предложение, девушка пожалела о нем, понимая, что ее отец конечно же приедет, узнав, что его дочь будущая миссис Уанхард. – «Помимо меня приехало очень много девушек со всей Великобритании, и я была удивлена увидеть, что среди них есть обычные провинциальные девушки, мечтающие вырваться в свет за счет удачного брака.» – она писала это намеренно, зная отцовское отношение к небогатым семья Англии, она уже видела, как, читая письмо на этом моменте, он злорадно улыбается.

«Мне здесь» – в этом месте мисс Россер долго думала соврать или сказать правду, но зная жесткий нрав отца, решила сказать то, что он бы хотел узнать. – «очень нравится, и все здесь приняли меня радушно. Сам мистер Уанхард оказался очень приятным молодым человеком, и он действительно сделал выбор за один вечер, пусть я это считаю не совсем верным решением, ведь он совершенно не успел узнать девушку, на которой решил жениться. Вам, отец, наверное, очень любопытно узнать, кто же эта счастливица? Он выбрал меня, сделал предложение, и я согласилась. Мы еще не говорили о дате и о количестве гостей, но позже я напишу Вам об этом в письме. Очень скоро я окончательно уеду из Лондона.

Целую, Ваша дочь, мисс Глэдис Россер!».

Странная тяжесть легла на душу девушки, так как она была совершенно не рада запланированной свадьбе, ко всему ей очень не хотелось читать ответное письмо отца, которое будет наполнено ожидаемыми фразами о том, как он рад этому союзу, и что это был лучший вариант для его дочери, а любовь дело второстепенное. Возможно, будь мисс Россер старше, она бы считала так же как отец, основывая все свои решения лишь на собственной выгоде, но Глэдис Россер было только девятнадцать лет, и ее сердце жаждало любви и романтики. Мистер Уанхард был так рад, что эта девушка приехала в его поместье, потому что теперь он знал, что такое трепет души, и как он хотел, чтобы мисс Россер так же полюбила его. Он был старше на шесть лет, и в его возрасте он уже думал не встретить ту, что разожжет в нем огонь, поэтому появлению мисс Россер в его жизни он был благодарен.

Мисс Россер запечатала письмо, сидя за столом, и отдала его прислуге, что все это время занимал привычное для себя место в дальнем углу комнаты, прячась в тени. Взяв конверт своими тонкими кривыми пальцами, он убрал его под черную ткань своих одеяний.

– Сид, будет просьба, – проговорила девушка, глядя на слугу.

– Что угодно, мисс? – он опустил в поклоне голову.

– Когда придёт ответ, прочти его сам, а мне его потом перескажешь.

– Как Вы скажете, мисс. Думаю, Ваш отец будет очень рад новостям! – сиплым голосом говорил мужчина, глядя на неё своими бесцветными прозрачными глазами альбиноса.

– Да, в этом я уверена, – мисс Россер согласно кивнула и встала из-за своего письменного стола, оглядываясь вокруг.

Недавно разбросанные розы уже давно собрал и выбросил её слуга, чтобы по поместью не разносились слухи о несдержанности мисс. В такие моменты мисс Россер понимала, почему отец отправляет всюду Сида вместе с ней. Он был верен их семье и никогда не позволил бы себе допустить её членам хоть каким-то образом ударить по своей репутации. Мисс Россер всегда отличалась от всех своих родственников темпераментностью, и если отец научил её на людях держать себя в узде, то в одиночестве она могла позволить себе выплеснуть всё, что накопилось. В такие моменты Сид знал, что нужно делать и молча исправлял последствия. Он никогда и никому не рассказывал о срывах мисс Россер кроме её отца, поэтому никто даже в родном доме не догадывался об эмоциональности девушки.

Поправив волосы и перепутавшиеся подъюбники, мисс Россер последний раз осмотрела спальню, место где она чувствовала себя уютно, и направилась на ужин.

Сейчас гостей было в разы меньше, и девушка сразу заметила, что из пятерых дам остались только мисс Вуд и её подруга в зелёном платье. Они держали в руках веера, за которыми прятали свои перешептывания. Порой они бросали на мисс Россер оценивающие взгляды, вероятно обдумывая новую порцию слухов, которые планировали распустить по поместью.

Мистер Уанхард так же уже был в столовой и, заметив мисс Россер, поманил её к себе рукой. Девушка направилась к нему, заметив, как просто и при этом элегантно он одет.

На нем были темные брюки и зеленая, почти такого же изумрудного цвета как глаза мисс Россер рубашка, а самая верхняя пуговица была небрежно расстёгнута. Он смотрел на девушку с таким теплом, словно в столовой они были одни, поэтому мисс Россер ощутила легкое смущение, но при этом и легкий восторг от мысли, какой гнев сейчас кипит внутри мисс Вуд, наблюдающей за влюбленным не в нее мистером Уанхард.

Мистер Энтин Уанхард был высоким и очень привлекательным мужчиной с классической кельтской наружностью из-за своего шотландского происхождения. Волосы его были светлыми, сияющими на солнечном свете легким золотом с рыжиной, и эти волосы заставляли девушек из Англии ненавидеть свой блеклый блондинистый цвет или же пепельно-русый, который не обладал столь соблазняющим блеском. Мисс Вуд и другие восхищались им, обиженно признавая, что ресницы мистера Уанхард, которые были темно-коричневого цвета, были значительно длиннее их, изогнутыми так, что ему совершенно не были нужны щеточки для ресниц. Нос его и скулы весной и летом целовало солнце, оставляя следы в виде маленьких веснушек. Глаза его сияли, по крайней мере сейчас, потому что смотрел он на мисс Россер, удивительной чистой бирюзой. Разглядывая его лицо, приехавшие девушки теряли связь с реальностью, не понимая, кто же стоит перед ними. Не ангел ли!?

Но все эти чары совершенно не действовали на мисс Россер, поэтому от его внешности в искуплении она не замирала.

Она прошла к нему и поклонилась.

– Добрый вечер, мистер Уанхард, – произнесла она, глядя ему в лицо, а тот, растеряв всю свою уверенность, с которой стоял перед гостями, смог лишь тихо ответить ей:

– Добрый, мисс Россер.

Мистер Мак-Дугал, что стоял рядом, заметив поведение мужчины лишь тихо усмехнулся, который раз убеждаясь, что друг его решительно влюбился в приехавшую в гости девушку.

Все сели за стол, мисс Россер как уже полноправная невеста мистера Уанхард, села по правую сторону от него. В течение всего ужина она чувствовала на себе взгляды мисс Вуд и ее подруги, видимо, самых оскорбленных из пятерых, что мистер Уанхард выбрал не одну из них. При этом мисс Россер прекрасно понимала, что выбери мужчина хоть саму девушку в зеленом платье, мисс Вуд все равно была бы зла, и точно так же сидела бы сейчас за столом, ненавидя свою соперницу, потому что она считала, что только она одна достойна стать женой мистера Уанхард. Сжав губы и опустив яркие рыжие брови, она посматривала в сторону мисс Россер как маленький обиженный ребенок, которому не досталась желанная игрушка.

Мисс Россер чувствовала, как ей все сложнее играть роль невесты мистера Уанхард, пусть времени прошло еще незначительное количество. Ее мучила мысль о том, что она будет женой совершенно чужого ей мужчины, к которому не испытывает никакого душевного тепла. Она сокрушалась, что поддалась гордости, собственному самолюбию и жалости, дав согласие мистеру Уанхард на его предложение руки и сердца, прекрасно осознавая, что пути назад нет. Пройдет еще несколько дней, и вся Великобритания будет знать о том, что она невеста шотландского богача с огромным наследством и своим поместьем в Англии. Ее пугало, что скажет отец, если в след о том, что она выходит замуж, придет письмо о том, что помолвка расторгнута. Мистер Россер, как ей казалось, будет в ярости.

За столом к ней иногда обращались, спрашивали про Лондон и про ее семью, и не испытывая ни капли удовольствия, мисс Россер была вынуждена рассказывать про вещи, которые она хотела бы оставить при себе.

Мать мисс Россер к огромному горю девушки умерла от чахотки, когда самой девушке было почти шестнадцать, и она осталась на воспитании у своего отца со своей старшей сестрой – Блодвен Россер, которой по случайному везению сделал предложение богатый вдовец из Франции, куда она и уехала, так и не познав жестокости своего отца. Глэдис Россер осталась в Англии под строгим надзором отца, воспитываясь в самых суровых условиях, в которых могла воспитываться девушка того времени и ее статуса. И главное, что требовал мистер Россер, это чтобы его вторая дочь, так же, как и первая, удачно вышла замуж и оставила его в покое доживать свой век.

За столом послышались слова сочувствия, когда мисс Россер сказала о покойной матери.

– Моя мать тоже умерла, когда я был ребенком, – вдруг заговорил мистер Уанхард, глядя на свою невесту.

– Сколько Вам было? – тихо спросила девушка, сводя общую беседу на личную. Все присутствующие за столом сразу поняли это, начав свой разговор совершенно на другую тему.

– Мне было около десяти лет, мисс Россер, – ответила мужчина, отпивая вина из бокала, – я ее помню плохо, так как она очень долго болела и не покидала свой комнаты, и моим воспитанием занимался отец и гувернантка.

– Я сочувствую Вам, – ответила девушка, – но давайте сменим тему, я не люблю говорить о своей семье.

– Почему же? – с искренним удивлением спросил мистер Уанхард.

– Моя мать мертва, сестру я не видела с шестнадцати лет, и из всех близких у меня остался только безжалостный отец, мечтающий скорее от меня избавиться, – ответила девушка, чувствуя, как внутри у нее что-то неприятно саднит, но показывать истинных эмоций она не могла. Поэтому мисс Россер бросила в сторону мужчины небрежный взгляд, а слова свои завершила легкой усмешкой, словно всё, что она сказала, не стоит брать в серьез.

– Если это правда, мисс Россер, то обстоит всё очень печально, – тут мистер Уанхард изменился в лице, опустив взгляд с лица девушки, и, глубоко вдохнув, и, явно собирая свою силу по крупицам, продолжил, – но поверьте мне, когда мы поженимся, я никогда и никому не дам Вас в обиду!

Мисс Россер не смогла сдержать искренней улыбки от слов мистера Уанхард, заглядывая ему в глаза. Глубокие, бирюзовые, такие сияющие глаза, цвет которых девушка заметила только сейчас, ловя себя на мысли, как сильно они ей нравятся.

– Спасибо большое, мистер Уанхард, – ответила она, пытаясь собраться с силами и перестать смотреть на мужчину, в то время, когда он точно так же утонул в ее изумрудах.

– Знайте, мисс Россер, Вы всегда можете на меня положиться, – продолжил мужчина, и девушка, видя в его глазах собственное отражение, уже хотела ответить ему: «Я знаю», – но собравшись с силами заговорила:

– Я доверяю Вам, мистер Уанхард, и полагаю, что Вы будете хорошим мужем.

– Ради Вас обязательно, – ответил мужчина.

Мисс Россер не могла признаться себе, что эти бирюзовые глаза тонут в ней. Мистер Уанхард любил её, если это можно было так назвать, видя в ней несокрушимый идеал, а сама она стала замечать, что мужчина начинает вызывать в ней странный интерес. Чувству этому она сопротивлялась, убеждая себя, что мистера Уанхард она никогда не сможет полюбить. Что-то внутри неё пульсировало и мучилось, когда она замечала, что мистер Уанхард общается с кем-то другим, но стоило ему снова заглянуть в лицо мисс Россер, она испытывала странное тепло. Чувства эти её пугали, так как совершенно были ей незнакомы, потому после ужина она поспешила вновь к себе в покои, пусть оставлять мистера Уанхард было тяжело.

В стенах своих покой она не могла найти себе места, сгорая от ожидания письма от отца и желая вернуть себе независимость от мистера Уанхард. На самом деле она искала предлог выйти из своей комнаты, найти его и просто поговорить, но в ее голове никак не выкладывался благопристойный план действий. Сам мистер Уанхард в это время был в своем рабочем кабинете, перебирая письма, в который раз пересматривая счета и понимая, что совершенно не может об этом думать. В голове его все путалось, а браться за дела основательно просто не было желания, поэтому тяжело вздыхая, он просто откладывал бумаги по очереди. Он вспоминал ее лицо и задавался вопросом, чувствует ли она хоть что-то к нему или же соглашение на брак было дано из чистых корыстных планов ее отца, под давлением которого она находится. Он потирал затылок и подбородок изводя себя этими мыслями, прекрасно понимая, что она это сделала только из-за сочувствия, жалости и солидарности. Зная, как жесток мистер Уанхард-старший, она не смогла поступить иначе, спасая и его, и себя от гнева отцов.

Мысли об этом заставили мистера Уанхард окончательно потерять голову, он порывисто смял одну из бумаг и бросил в противоположную стену.

– А ведь она так и не попробовала то шампанское, – задумался он вслух, откидываясь на спинку своего кресла и поднимая глаза к белому потолку, на котором была лепнина, изображающая виноград и цветы, которые собирались к центру потолка, откуда свисала огромная позолоченная люстра, свечи в которой сейчас были потушены, так как мистер Уанхард, не смотря на сумерки, пользовался несколькими свечами на столе.

Словно чувствуя о чём думает мистер Уанхард, мисс Россер поднялась с софы, на которой отдыхала и размышляла о своем будущем, и решительно произнесла сама себе: «Шампанское».

– Я могу ошибаться, мисс, – послышался сиплый голос Сида, которого было практически не видно в темноте комнаты, – но мистер Уанхард начал Вам нравиться.

– Ты ошибаешься, – холодно ответила девушка и бросила взгляд в темный угол, откуда доносилось хрипящее дыхание слуги.

– Я знаю Вас всю Вашу жизнь, – ответил мужчина, – и жизнь я видел в целом…

Мисс Россер не желала его слышать и, громко хмыкнув, вышла из комнаты, оставляя прислугу наедине со своими догадками.

Кабинет мистера Уанхард был расположен на четвертом этаже, в той части, куда гости редко могли бы дойти из-за ее удаленности, что очень нравилось мужчине, так как никто не отвлекал его от дел. Рядом с ним была комната прислуги, которая помогала ему зимой поддерживать в кабинете тепло, а летом проветривала помещение. Она же вытирала пыль и соскребала с поверхности стола застывшие капли воска от свечей. Мистер Уанхард мог не покидать своё убежище, так как рядом с ним было так же помещение, где был кухонный лифт, и ему могли подать еду в любой момент, как мистеру Уанхард будет удобно. Так же из окон его кабинета открывался прекрасный вид на парк, а рядом с ним был розарий, который отсюда казался просто большим красным пятном среди зелени. Но самым приятным для мужчины был величественной красоты закат, который он наблюдал каждый вечер из своих окон.

Стены были выкрашены в приятный мягкий голубой цвет и завешены огромным количеством картин, приобретенных когда-то, но так и не развешанных по помещениям усадьбы либо из-за своего неподходящего размера, либо из-за неподходящей тематики. Так, например, напротив стола мистера Уанхард на стене висела картина «Неравный брак», а чуть левее – картина Жан-Оноре Фрагонара «Поцелуй украдкой». На стене справа от него висели огромные давно остановившиеся деревянные часы, а слева от него стоял небольшой книжный сервант выполненный, как и вся мебель, из красного дерева. На окнах висели тяжелые плотные портьеры, которые днем практически не пропускали свет, выполненные из жаккарда. И сейчас в своем небольшом раю мистер Уанхард чувствовал себя неуютно, желая скорее вновь увидеть мисс Россер.

Он снова отложил бумаги и поднялся со своего места, желая покинуть кабинет, когда дверь открылась, и, не поднимая глаз, в неё прошла девушка лет пятнадцати в белом чепчике, в чёрном платье и с белым передником. Это была прислуга мистера Уанхард в его рабочем кабинете.

– Софи, – удивился мужчина, замирая на месте, ведь он не вызывал ее.

– Мистер Уанхард, Ваша невеста, мисс Россер, хочет поговорить с Вами, – ответила девушка.

– Да, конечно, – мистер Уанхард вновь сел в свое кресло, – и принеси мне бутылку того шампанского.

– Да, сер.

И она быстро покинула кабинет, приглашая мисс Россер внутрь.

Волнение охватило мистера Уанхард, и он невольно поправил ворот своей рубашки, боясь глянуть на мисс Россер, которая, так же испытывая смятение, вошла в его кабинет, заинтересованно оглядывая стены. Большой интерес вызвали картины, и девушка невольно коснулась блестящей рамы одной из них.

Ей было тяжело начать разговор первой, и она просто замерла перед его столом, ожидая, когда мистер Уанхард разрушит тишину.

– Я удивлен Вашему визиту, – заговорил он, глядя на девушку, которая крутя в руках свои летние кружевные перчатки, смотрела куда-то мимо него.

– Мне очень хотелось всё же попробовать то шампанское, Вы обещали меня удивить, – заговорила мисс Россер, слабо улыбаясь и заглядывая мужчине в лицо, – Вы так далеко забрались, впервые вижу джентльмена, кабинет которого не на первом этаже.

– Вы правы, мисс Россер, я обещал, и Вы сегодня же его попробуете, а насчёт кабинета, – тут он тяжело вздохнул, – отсюда открывается хороший вид на закат.

– Я вижу, сер, – ответила девушка, так как через весь кабинет тянулись красные лучи засыпающего солнца.

В этих багряных красках глаза мисс Россер казались ярче и более насыщенного зеленого цвета, а белая кожа приобрела временный румянец. Она улыбалась, смотря в широкое окно и восхищаясь красотой природы поместья мистера Уанхард. Взгляд её скользнул ниже, и она увидела розарий, где цветы, покачиваясь от лёгкого ветерка, словно прощались с солнцем легким поклоном своих голов-бутонов. Мистер Уанхард стоял у своего стола, наблюдая за девушкой. Этот закат он наблюдал уже сотню раз, но ни разу не видел зачарованную мисс Россер. Она улыбалась, прикоснувшись к стеклу своими тонкими пальцами. Черные волосы в крупных локонах были скреплены на затылке, и в солнечном свете она казалась ему восхитительнее чем обычно.

– Вы прекрасны, – проговорил мужчина, поддавшим своим чувствам, и девушка растерявшись перевела на него взгляд.

– Мистер Уанхард, – тихо произнесла девушка, и в дверь раздался тихий стук, после которого она открылась, и слуга хозяина поместья пронесла внутрь шампанское и два бокала. Тихо и молча она быстро прошла к столу, всё оставила, и, шурша подолом своего черного платья, ушла.

Ее словно не было, а шампанское и бокалы появились на столе сами собой, так тихо и аккуратно она всё сделала, но именно её появление спасло молодых людей от неудобного положения.

– Значит, это то шампанское? – сделала вывод мисс Россер, проходя к столу.

– Да, – ответил мистер Уанхард, оказавшись рядом, – у меня есть друг во Франции, он винодел, и именно он предложил создание этого напитка. Видите ли, вино обладает свойством случайного вспенивания, и до того, как мой друг решил сделать это самостоятельным напитком, такие бутылки считались браком. Но теперь, у Вас есть возможность попробовать шампанское из его винодельни.

Мисс Россер подняла взгляд на мужчину, улыбаясь:

– Я его еще не пила, но уже удивлена, что у Вас есть такие знакомства.

– Когда Вы станете моей женой, мы можем даже навестить моего друга, – ответил ей мистер Уанхард.

– Неужели? – спросила девушка, немного отходя от мужчины и снова бросая взгляд на закат. – Как много Вы можете мне наобещать, лишь бы убедить меня в выгодности этого брака?

– Мисс Россер, я не хотел, чтобы это показалось Вам способом подкупа, – отвечал мужчина, – я бы мог отвести Вас туда и без брака, но этикет мне не позволит. Женщину, которая не состоит в браке и путешествует с посторонним мужчиной, будут осуждать. Я не хочу, чтобы эта поезда как-то повлияла на Вашу репутацию.

– Мистер Уанхард, – немного раздраженно ответила девушка, – что реально подпортило мою репутацию, так это помолвка с Вами. Мисс Вуд и ее подруги с огромным удовольствием распускают про меня слухи, каким именно образом я заслужила Ваше расположение.

– Прошу прощения, мисс Россер, но я не требовал от Вас согласия, – говорил мужчина раздраженно, – Вы дали его сами, и думаю, Вы прекрасно знали, на что идете. Мисс Вуд и ей подобные не стоят и волоса с Вашей головы. И я считаю абсолютной глупостью обращать внимание на них.

– Так значит, по Вашему мнению, я глупа? – девушка бросила на мистера Уанхард строгий взгляд.

– Я не говорил, что Вы глупы, – ответил ей мужчина несколько спокойнее, – я говорил, что Вам не стоит обращать на них внимание. Всё, что они делают, результат их зависти. Мисс Россер, Вам завидуют. Неужели это ни капли Вам не льстит?

– Это должно льстить Вам, мистер Уанхард, – девушка тихо хмыкнула, – они готовы убить друг друга, лишь бы стать Вашей женой, и они не завидуют мне, они ненавидят меня, потому что, по их мнению, Вы выбрали не ту.

– Их ненависть пуста как и их головы, – ответил мужчина, – когда на горизонте появится мужчина, более обеспеченный чем я, они забудут про наше существование.

– А Вы думаете, он появится? – мисс Россер перевела взгляд на мужчину и все же вновь сделала шаг ему на встречу. – Вы исключение из правил, мистер Уанхард. Вы очень привлекательны, добры, с Вами интересно, не избалованы деньгами и, мне кажется, так просты… что…

Она не заметила, как дыхание ее сбилось, а руки мужчины показались убежищем от всех земных бед, потому она почувствовала странное желание прижаться к нему как можно сильнее. Мужчина сам чуть наклонился к ней, и между их носами оставалось меньше дюйма, и в тот момент, когда должен был состояться первый в жизни поцелуй мисс Россер, мужчина вдруг, глубоко отдохнув, отстранился.

– Вы правда так думаете? – спросил он, в то время, когда внутри девушки все заполнила непривычная тоска. Ей показалось, словно на нее вылили ведро холодной воды – она вернулась к привычным чувствам, но было очень грустно. Пытаясь этого не показывать, она улыбнулась и ответила:

– Да, я так думаю, и ко всему Вы просто безмерно богаты, – она пожала плечами, больше удивляясь незнакомой печали внутри, которая, казалось, проедала грудь насквозь, – сейчас вероятно вся Великобритания хочет выйти за Вас замуж, и думаю, это еще долго будет оставаться так.

– Если разговаривать по душам, мисс Россер, – мужчина все же потянулся к бутылке шампанского и начал ее открывать, – мне не нравится моя популярность у противоположного пола.

– Давайте заметим, что, если она вдруг закончится, Вы будете скучать по ней, – ответила мисс Россер, – от столь докучливого внимания можно устать, но ведь оно помогает чувствовать себя нужным, особенным, всеми любимым, а именно это нужно человеку. Если однажды Вы проснетесь, и поймете, что мир вокруг стал другим, и теперь Вы никому не нужны, Вы начнете чахнуть как забытый цветок.

– Возможно, Вы и правы, мисс Россер, – мужчина согласно закивал, разливая шампанское по бокалам, – но я знаю, какого это быть незаметным и никому не нужным. Пока я жил в Шотландии, меня знали, как младшего сына мистера Уанхард, меня даже по имени не называли. Иридия была любимицей у отца, и до сих пор, ее знали все как самого любимого ребенка, меня же всегда держали на втором плане, и многие друзья отца узнали мое имя, только когда я приобрел это поместье и уехал из дома.

– Звучит очень печально, – заметила девушка, – Вы уехали из дома из-за отношений с отцом?

– Да, – хрипло ответил мужчина, а потом взял в руки свой бокал, – я был рад, когда получил такую огромную сумму денег и уехал от него.

– Мистер Уанхард, простите меня за столь прямой и, возможно, оскорбительный вопрос, но откуда у Вас деньги? – спросила мисс Россер, поднимая свой бокал и отпивая игристого вина.

Оно пахло изумительно, и девушка смогла почувствовать запах виноградов Шардоне, Алиготе, Рислинг и Мускат. Шампанское было сухим, но девушке оно казалось сладким и таким приятным на вкус, что она удивлённо глянула на бокал, а потом подняла глаза на мужчину.

– В вопросе Вашем нет ничего оскорбительного, мисс Россер, – отвечал мужчина, сделав щедрый глоток, – Вы имеете право знать, на какие деньги приобреталось мое имущество. И, возможно, я удивлю Вас в третий раз, – он заметил, как девушка была удивлена вкусом шампанского, – но всё это – я выиграл.

– Мистер Уанхард, как такое возможно? – спросила девушка, глядя мужчине в лицо и чувствуя легкую слабость в коленках, пусть она сделала всего один глоток.

– Мой отец пить не умеет, совершенно, – мистер Уанхард поставил бокал на стол и направился к книжному шкафу, чтобы просто облокотиться на него, – а я, стоило попробовать спиртное, понял, какое это оружие и какое это спасение для меня.

– Мне кажется, я поняла Вас, мистер Уанхард, – заговорила мисс Россер, – Вы угостили кого-то французским шампанским и обыграли в карты, выиграв всё, что имел Ваш соперник?

– Вы не совсем правы, мисс Россер, – ответил ей мужчина, усмехаясь, – лишь частично. Однажды мой отец во время вечернего отдыха решил отведать пунша. На тот момент мне было уже восемнадцать, я был почти Вашим сверстником, и всем моим желанием было одно – покинуть отцовский дом и жить так, как я решу, а не он.

– Вы не выбрались из плена, – горько сказала мисс Россер, – ведь Вы женитесь.

– Да, в этом Вы правы, но я хотя бы вижу его реже, – ответил мужчина.

– И что же было дальше? – с любопытством спросила девушка, и мистер Уанхард, улыбнувшись, продолжил:

– Он был не один, а с очень хорошим другом, который проживал от нас в нескольких милях и имел достаточно большое имение и удовлетворяющий его потребности доход. Они выпили эту бутылку слишком быстро, поэтому оба плохо отдавали себе отчет. То, что произошло дальше, либо божья милость, либо чистое везение. Друг моего отца, решил научить меня жизни, долго читал мне нотации, как я должен себя вести по отношению к дому и отцу, традициям и так далее. А потом они вдвоем что-то развеселились, и сказали, что я уже взрослый, а ничего кроме вина никогда в жизни не пил. Отец достал из личных запасов бутылку джина, и мы пили ее уже втроем, и друг отца предложил поиграть в карты. Ему было очень весело, он сиял, щеки налились кровью. Меня он воспринимал как ребенка, глупого и слабого, и он считал, что обыграет меня в два счета. Джин закончился, а мужчина понимал, что я все еще трезв, и из отцовского подвала мне принесли три литра какого-то отвратительного вина, которое я был вынужден пить. Мне нужно было выиграть эту игру, хотя бы для того, чтобы показать, что им не стоит смеяться надо мной. А отцовский друг, словно заставляя меня сопротивляться опьянению еще сильнее, с дуру или из-за ослепившей его уверенности, или из-за воздействия алкоголя сказал (до сих пор помню его слова): «Посмотри, Алистер, какой крепкий малый! Если он меня обыграет, я отдам ему всё, что имею. Кроме прислуги! А так, всё остальное, перепишу на него! Алистер, можешь записать мои слова! Отрекаться я не стану, он всё равно ещё ребенок, и ему меня не одолеть!» -, а потом он очень громко засмеялся. Я не мог себе позволить проиграть, ни за что. И я выиграл. Он отдал мне всё, как и говорил, кроме слуг, но они потом сами от него ушли, так как он потерял свою влиятельность и не мог больше выплачивать им жалование. Сейчас он живет в поместье моего отца, восстанавливая свой доход и строя небольшой скромный дом. Очень надеюсь, его не будет на нашей свадьбе.

– История как из книг, – вздохнула мисс Россер, снова делала глоток шампанского, – даже сложно поверить, что такое возможно на самом деле.

– Да, наверное, мне просто повезло, – мистер Уанхард пожал плечами, – Вы осуждаете меня?

– Нет, сер, – ответила девушка, – мне не за что Вас осуждать. Возможно, на Вашем месте я бы хотела, чтобы мне так же повезло. Вам благоволила удача! Теперь Вы независимы от отца! А деньги, как я считаю, были получены справедливо, в конце концов, никто не заставлял друга Вашего отца разбрасываться общениями.

– Я не ошибся в Вас, мисс Россер, доверив Вам эту историю, – мистер Уанхард улыбнулся, – ведь ее знают только мой отец и тот мужчина, никто больше, потому что я знаю, что меня начнут осуждать. Но Вы как доблестный рыцарь начали защищать меня от моих же переживаний.

– Я не вижу в сложившейся ситуации ничего постыдного, Вы выиграли эти деньги честным путем, – проговорила мисс Россер, скрывая свое смущение от слов мужчины, и допила остатки в бокале, – и про шампанское Вы были правы! Вы удивили меня, и очень приятно.

– Я рад, что Вам понравилось, – ответил мистер Уанхард, – в поместье это была последняя бутылка, это шампанское и мне нравится, но я сдержу обещание и после свадьбы мы поедем во Францию.

Мисс Россер улыбнулась, ставя бокал на стол.

– Спасибо Вам большое, мистер Уанхард, – говорила она, – но мы так и не определились с датой.

– Подготовка требует время, – ответил мужчина и прошел к своему столу, ища что-то в бумагах, и мисс Россер увидела небольшой календарь, – свадьба же будет здесь? В ближайшем костеле?

– Я думаю, да, мистер Уанхард, – ответила девушка, в то время, когда мужчина что-то сосредоточенно обдумывал, – надо же еще определиться со списком приглашенных… Мистер Уанхард, какой кошмар. Подготовка к свадьбе – это такой тяжелый труд!

– Я согласен с Вами, когда женился мой старший брат, он порой выглядел очень уставшим, – мужчина кивнул, – я думаю, полгода нам хватит чтобы всё было идеально.

– Отсчитайте ровно шесть месяцев, – согласилась мисс Россер, тоже заглядывая в календарь.

– Восемнадцатое февраля, – ответил мистер Уанхард, показывая на число в календаре, – это будет воскресенье.

– Нужно будет теплое пальто поверх платья, – задумалась девушка.

– Да, и мне утепленный камзол, – согласился мужчина.

– Мистер Уанхард, – мисс Россер подняла голову и глянула в окно, за которым была уже непроглядная темнота. Она и не заметила, как мрак опустился и на комнату, которую от полной темноты спали зажжённые заранее прислугой свечи.

– Да, мисс Россер, – отозвался мужчина.

– Мне очень жаль, но давайте наш разговор чуть отложим, на завтра, например, – предложила девушка, – уже темно, мне пора к себе.

– Да, конечно, мисс Россер, – мужчина убрал календарь обратно в бумаги, – Вы можете идти, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мистер Уанхард, – ответила девушка и направилась к выходу из комнаты.

– Я буду ждать Вас к завтраку, не опаздывайте, – попросил мужчина, бросая на девушку взгляд, в котором было видно, что он совершенно не хочет ее отпускать. Сама мисс Россер так же не хотела уходить, но этикет и правила приличия требовали, чтобы их соблюдали, поэтому поклонившись, она открыла дверь и собралась выходить.

Мисс Россер не хотела покидать мистера Уанхард, но показывать это она не могла. Приподняв голову, и глянув на мужчину последний раз, она вышла из его кабинета. Шурша юбкой платья и продолжая мять в руках перчатки, она направилась к себе, ни разу не обернувшись, чувствуя на себе взгляд мистера Уанхард, который вышел в коридор и смотрел ей в след. Ей хотелось оставаться непокоренной, чтобы не уподобиться мисс Вуд и другим девушкам, потому зародившуюся симпатию к мужчине, она пыталась заглушить. Мисс Россер не вспоминала ни его слов, ни его лица, убеждая себя в том, что он просто джентльмен, за которого она выходит замуж из-за давления их отцов. Но каждый раз закрывая глаза, она, смущаясь собственных чувств, вновь их открывала, так как среди тьмы опущенных век вырисовывался образ мистера Уанхард. В своих покоях она поспешила смыть с себя все переживая, и указала Сиду набрать ей ванну. Но теплая вода, в которую она опустилась, не помогла ей обрести ясность ума. Сердце продолжало сжиматься от незнакомых чувств, душа ее рвалась обратно в кабинет мистера Уанхард. Она не понимала, как ее может тянуть к мужчине, если она совершенно его не любит. И снова закрыв глаза, опускаясь на дно ванны, она поняла, что отдаст всё на свете за веснушки на его лице. Странное тепло наполнило ее душу, и она захотела оказаться рядом и поцеловать каждую, что небольшими пятнышками рассыпались по его переносице и скулам. Она вспомнила его легкую небрежную щетину и глубину бирюзовых глаз, которые, казалось, украли ее покой.

– Ох, эти губы, – произнесла тихо сама себе мисс Россер, не открывая глаз, а потом испугавшись, что ее может подслушивать Сид, испуганно раскрыла глаза и оглянулась вокруг, но прислуги нигде не было видно, но все же она решила обратиться к темноте комнаты: – Даже не думай, Сид! Он не мне нравится!

В ответ последовала звенящая тишина спящего ночного дома, и мисс Россер поняла, что зря она так переживала – Сида не было рядом, и она, облегченно вздохнув, опустилась обратно на дно ванны, услышав легкий шорох где-то у стены. В этот момент она поняла, что все же ошиблась, и слуга всё это время был рядом, и теперь все же покинул комнату.

– Что ты удумал, блудник? – крикнула девушка, зная, что ее слуга уже в другой комнате ее покоев. – Когда твоя хозяйка принимает ванну, как ты смеешь наблюдать за этим исподтишка, прячась в темноте!? – она глубоко вдохнула, чтобы вновь закричать. – Я сообщу об этом отцу, и тебе придется искать новую работу!

Теперь мысли о мистере Уанхард окончательно покинули ее голову, и она думала только о том, как наказать Сида за подсматривания. Она вылезла из ванны, укутывая себя в полотенца и обтирая, мечтая наконец лечь в постель и забыться сном. Она помнила слова мистера Уанхард о том, что он будет ждать ее к завтраку, а, значит, нужно выспаться, чтобы выглядеть прекрасно. И она, пройдя к своей широкой постели с балдахином, откинула одеяло и легла под него, уже представляя себя рядом с женихом под завистливыми взглядами мисс Вуд и ее подруги в зеленом.

Глава 3. Побег от собственных чувств

Осень напомнила о своем скором визите стучащим по стеклам холодным дождем. Земля поместья после стольких дней жары пропитывалась влагой, и деревья, вытянув свои ветви навстречу ночному небу, собирали листьями капли дождя. Цветы в саду, словно грешники, вымолившие прощение Господа, жадно поглощали корнями воду из мокрой земли, а лепестки были рады умыться от летней пыли жарких дней. И розы, разросшиеся кустами, наслаждались долгожданным дождём, пусть и понимая, что скоро их время закончится. Но они не думали об этом, зная, что следующим летом, на кустах с шипами распустится новая жизнь.

Поднимаясь с подушки, мисс Россер не сразу поняла, почему её комната лишена привычного яркого солнечного света, но подойдя к окну, она увидела тяжелое пасмурное небо, и последние сбегающие капли дождя по стеклу. Свой взгляд она бросила в сторону кустов роз, половина из них уже лишилась своих лепестков под натиском природы.

– Дождь, – выдохнула вслух мисс Россер, и позади неё послышалось движение.

Она моментально обернулась, глядя на своего слугу. Пряча уродливое лицо под капюшоном, Сид крутил в руках странный белый конверт, и девушка сразу поняла от кого оно.

– Мисс Россер, – заговорил он своим сиплым и неприятным голосом, – вчера вечером пришло письмо от Вашего отца. Как Вы и просили, я прочел его сам.

– Рассказывай, только кратко, – попросила девушка, присаживаясь на софу и глядя на мужчину.

– Он поддержал Ваше решение, мисс, – говорил мужчина, – ему интересна дата, и он намеревается навестить Вас. В любом случае, Вам нельзя оставаться здесь дольше других гостей и приехать сюда Вы сможете только на свадьбу, так что отец заберёт Вас.

Сердце девушки было готово вырваться из груди от мысли, что все следующие полгода она будет жить вдали от мистера Уанхард, но она не дрогнула, даже бровью не повела от слов мужчины, так как не хотела показывать слуге своих истинных эмоций.

– Писал он что-то ещё? – словно невзначай спросила девушка, и слуга продолжил:

– Просит Вас не опорочить род своей бестактностью и глупостью, мисс.

– Да пусть он катится к чертям! – с вызовом произнесла девушка, поднимаясь с софы и проходя к своему туалету. – Вся известность нашего рода после смерти мамы только на мне и держится!

– Да, мисс, – отвечал ей слуга, – разумеется, мисс.

– А теперь, мне нужно одеться, меня ждут на завтрак.

– Он уже был, мисс.

Мисс Россер резко обернулась и бросила взгляд на своего слугу, который, чувствуя настроение хозяйки, отшагнул назад и почти прижался спиной к стене, пытаясь не поднимать взгляда. Девушка же, резким движением открыв шкаф со своими платьями, не знала, как поступать теперь. Мистер Уанхард ожидал ее к завтраку, и она обязана была явиться, ко всему ей не нравилась мысль, что ее отсутствие могло как-то отразиться на их взаимоотношениях, или, от этой мысли ее трясло, мисс Вуд имела возможность мило с ним беседовать, так как самой мисс Россер не было рядом.

– Где мистер Уанхард? – спросила девушка у слуги, и тот тихо ответил:

– Я видел его в коридоре второго этажа, а потом он ушел куда-то вверх по лестнице, мисс.

– Мне нужно к нему, – уверено ответила мисс Россер, чувствуя, как внутри нее зарождается беспокойство, – приведи мне сейчас пару слуг, мне нужно помочь переодеться и собрать волосы. И еще! Найди в моих вещах духи, заколку с цветами в волосы и кружевные перчатки, что отец привозил мне из Франции в прошлом году.

– Будет сделано, мисс, – мужчина поклонился, положил конверт на невысокий комод у стены и покинул комнату.

Сид, как слуга верный и преданный практически сразу нашел готовую помочь прислугу, и в деревянном сундуке, из которого были убраны все вещи, нашел заколку с цветами.

Мисс Россер чувствовала, как всё внутри неё вибрирует от странного переживания, когда она подходила к тяжёлой дубовой двери кабинета мистера Уанхард. Сегодня, ненавидя себя всей душой, она надела свой лучший туалет, застегнула в волосах заколку с хризантемами из изумруда, надушилась дорогим французским парфюмом. Так сильно она хотела произвести впечатление на мужчину, что позволила себе отойти от собственных принципов скромности и сдержанности, что прививал ей отец. Ей казалось, что от стыда горели щеки, но обратного пути не было, и она легко постучала в дверь.

– Войдите, – послышался голос мужчины. Он был низким и сердитым, потому девушка сочла, что пришла не вовремя.

Мисс Россер бросила короткий взгляд в сторону мужчины, и вошла внутрь, закрывая за собой дверь. Мистер Уанхард сидел за своим столом, перебирая бумаги и во что-то внимательно вчитываясь, и, когда он поднял взгляд на девушку, та была готова вскрикнуть от ужаса, охватившего её, но вместо этого с силой прижалась к дубовой двери. Взгляд мужчины был полон такой злобы и отвращения, что мисс Россер было сложно поверить, что этот же человек, с которым вчера она пила шампанское.

– Мистер Уанхард, – выдохнула девушка, – простите меня, что я пропустила завтрак. Мой слуга, будь ему не ладно, не соизволил разбудить меня к утренней трапезе! А в такую мрачную погоду я обычно всегда крепко сплю.

Она замолчала, глядя на мужчину, и чувствуя, как паника внутри неё рвется как птица из клетки, но она пыталась держать себя в руках, пусть под взглядом мистера Уанхард хотелось упасть на колени и слезно молить о прощении.

– Ваш отец прислал письмо, мисс Россер, – заговорил мужчина, игнорируя слова девушки, – он очень рад, что выбор мой пал именно на Вас, поздравил меня!

Всё внутри девушки медленно рушилось, она чувствовала, как готовы подогнуться её колени, она уже не прижималась к двери, облокотившись на неё и чувствуя слабость.

– Был бы только повод радоваться! – злобно проговорил мистер Уанхард и опустил один из уголков письма под тонкое пламя горящей свечи на его столе.

– Что случилось, мистер Уанхард? – спросила девушка, глядя на горящее письмо.

– Когда мне об этом сказала мисс Вуд, – начал мужчина, и мисс Россер нервно сглотнула, – я понял, что это не более чем гнусный слух, дабы опозорить Вас, ударить по Вашей репутации, но когда это стали подтверждать и другие гости, удивляясь нашей помолвке, я понял, что это Вы решили ударить по моей репутации! Вы не видели меня женихом, я Вам не нравлюсь, только потому, что Вы впутались в грязный романчик с Лондонским джентльменом! – и мистер Уанхард с силой ударил по столу, поднимаясь со своего места. Резкость его поведения так напугала девушку, что у той сбилось дыхание, но она, прижавшись спиной к двери, пыталась не показывать страха на своем лице.

– И Вы верите этому? – с вызовом спросила девушка, пусть сил сейчас у неё хватило бы лишь на то, чтоб не позволить себе разрыдаться.

Ветер с силой ударил в окно, и по нему вновь застучали капли дождя, а мистер Уанхард, смотря на девушку явно успокоившись, ответил:

– У меня нет повода сомневаться.

– Значит, Вы верите в это! Вы, мистер Уанхард, страшный глупец! – выкрикнула мисс Россер, услышав сама как дрожит её голос от желающих вырваться наружу слез.

– Даже так? Глупец? – мужчина снова стал злиться. – Я был бы глупцом, если бы не распознал в Вас фальшивку!

– Вы поверили мисс Вуд, после всех тех слов, что говорили мне вчера? – девушке было всё сложнее сдерживать слёзы, и она уже хотела сорвать одну из картин со стен, желая услышать треск рамы и холста, в надежде, что это хоть как-то облегчит её душевные муки. – Раз Вы так верите ей, на ней и женитесь! А с меня достаточно! Катитесь к черту! Я уезжаю!

– Вот как! Как легко Вы готовы отречься от данного слова! – голос мистера Уанхард гремел как гроза за окном. Вспышка за вспышкой в небе появлялись молнии.

– Я не стану женой человека, который выше меня ставит слухи завистливых соперниц! – выкрикнула мисс Россер, и мистер Уанхард уже не способный сдерживать свои эмоции скинул со стола книги и бумаги, сбил с полки над столом чернильницу и чистые листы, совершенно случайно и не отдавая себе отчет, скинув на пол зажженные свечи.

– Мистер Уанхард! – испуганно вскрикнула девушка. – Вы же сожжёте поместье!

– К чёрту поместье, к чёрту Вас! – выкрикнул мистер Уанхард, кинув свое кресло в противоположную стену, об которую оно с треском рассыпалось, повредив раму картины, а по самому рисунку расползлась трещина лака. Мисс Россер же никак не могла оторвать взгляд от огня, который как изголодавшийся бедняк, быстро поедал деревянный пол, и увеличиваясь в объеме.

– Мистер Уанхард! – кричала девушка. – Пол горит!

Но проблема была решена быстрее, чем разрасталась. Резко в кабинете мужчины повисла тишина, после того как тот, схватив с подоконника вазу, вылил её содержимое на пол. На обгоревшем полу лежали багряно-красные, как кровь на картинах распятья, розы на длинной шипастой ножке. Мисс Россер смотрела на них, понимая, что сил в ней практически не осталось, а плакать на глазах мужчины ей совершенно не хотелось. Подхватив юбки своего платья, она выскочила из кабинета и почти бегом, спотыкаясь за подол, направилась к своим покоям, желая, как можно скорее скрыться с чужих глаз.

Открыв дверь и оказавшись в стенах своей небольшой гостиной, она увидела Сида. Он стоял у угла с колонной из белого камня, из-под чёрного капюшона было видно только его тонкие, чуть скошенные, белые губы на точно таком же белом лице. Он спрятал руки в рукава и просто стоял, ожидая возвращения хозяйки.

– А ну, иди сюда! – выкрикнула мисс Россер, широкими шагами преодолев комнату.

Она знала, что заставить мужчину говорить будет сложно, ко всему, внутри неё горела такая ярость, что маленького уродливого слугу хотелось жесточайшим образом наказать. Ее рука проскользнула под капюшон и схватила мужчину за ухо. Тот, зашипев от боли словно дикая кошка, подчинился её резкому движению.

– Рассказывай! Что за слухи ходят про меня по поместью? – и мисс Россер потянула мужчину за ухо, но тот позволил себе в ответ лишь шипение и почти неслышное сопение. – А ну, говори! Мелкий уродец! Кто вчера был в моей комнате, когда я мылась?

– Слухи про Вас рассказывают разные, мисс, – шипел Сид, выворачиваясь из рук девушки, – и почти все знает мистер Уанхард, но он никаким не верил. Его оскорбил лишь один слух, что якобы Вы влюблены в другого. Мисс, прошу, мне больно!

И мисс Россер отпустила его ухо. Словно упавший мешок мужчина отстранился от девушки и поправив свой капюшон, спрятал свои руки в рукава.

– Кто вчера был в моей комнате? – спросила девушка. – И почему ты вдруг прячешь руки?

– Мисс Вуд сказала, мисс, что мои руки похожи на куриные лапки, – ответил мужчина, – и я вчера весь вечер думал об этом, неужто я и правда так уродлив?

В этот момент мисс Россер совсем забыла про свой гнев, глядя на мужчину уже совсем по-другому.

– Не слушай её, Сид! Это она от зависти! У неё-то нет прислуг, вот она и пытается принизить тебя! – отвечала мисс Россер, понимая, какое удивительное сходство рук Сида и куриных лапок. – У тебя самые обычные руки, у всех такие!

– Нет, мисс, на свете были руки, рядом с которыми мои действительно куриные лапки, добрые и ласковые. Ваша мать никогда не наказывала меня! – с теплотой в голосе говорил мужчина.

– Мама была особенной, тут не поспоришь, – согласилась мисс Россер, – только скажи мне, кто же был в тот вечер в моей комнате?

– Мисс Миллсон, – ответил ей мужчина, – девушка, брюнетка, что все время с мисс Вуд, в зелёном платье.

– Как она попала сюда? – спросила мисс Россер.

– Сегодня утром я узнал, что она заплатила одной из служанок, и та провела её к Вам, – ответил Сид, нервно дергая свои рукава.

– Что им было нужно? – мисс Россер уже устала стоять, наклонившись к слуге, поэтому сел на софу, что стояла рядом.

Глава 4. Немой крик о помощи

Лондон. Милый, любимый Лондон встречал её шумом и палящим солнцем. Нещадные солнечные лучи обжигали брезент экипажа, поэтому внутри стало жарко. По брусчатке, подпрыгивая, мчались экипажи, а лошади, громко фыркая, бежали вперед подгоняемые лакеями. Раздался свисток констебля, требующего пропустить дам в широких пышных платьях, желающих перейти дорогу. Они были в тонких шляпках, бросающих на их лица тень, в руках они держали летние зонтики и множество разноцветных пакетов из шляпного магазина, из пекарни, из магазина туфель и еще откуда-то. Шумный Лондон так отличался от Вустершира, что Глэдис невольно широко улыбнулась, радуясь, что она вновь в шумном и любимом, родном и живом Лондоне. Сид, сидящий рядом, невольно поднял на хозяйку глаза, так как она совершенно изменилась, когда под колесами экипажа застучала брусчатка и через открытое окно почувствовался запах грязной Темзы.

Только сейчас, вновь оказавшись в Лондоне, Глэдис вспомнила главное различие этого города и провинции. Лондон, Центр Англии – коктейль из сословий, рас, и готовящийся взорваться революцией рабочего класса, требующего достойных условий для жизни, в то время, когда в графствах текла мирная, спокойная жизнь. Она была по-особенному приятна. Но Глэдис с восторгом смотрела в окно, видя дам, одетых по последней моде, и джентльменов в черных камзолах с густыми бакенбардами или с идеально выбритыми лицами, или с шикарными усами.

Её дом стоял в районе Гринвич, и эти белоснежные стены с шикарными колоннами и широкими окнами жители Лондона ласково называли Нерис-Хаус из памяти по покойной матери Глэдис, пусть в свое время дом назывался совершенно иначе, и даже на табличке у парадного входа было написано другое название. Три этажа, покатистая металлическая крыша, металлический забор вокруг дома, и пусть скромная подъездная аллея, но украшенная клумбами цветов у самых стен первого этажа с мягкой землей и цветущими маргаритками, анютиными глазками и петуньями. Летом дом казался олицетворением мягкой женской руки и нежности, поэтому горожане прозвали дом женским именем, обладательница которого была при жизни самой настоящей леди. Колонны были широкими, украшенными у самой крыши каменными веточками, листочками и завитками, а над парадным входом гостей встречало личико молодой девушки, а по бокам в передней стояли два мраморных льва.

Сейчас, для современного стиля в Англии, этот дом казался устаревшим и совершенно безвкусным, но Глэдис любила Нерис-Хаус, так как это был дом ее детства, где все напоминало ей о матери.

Когда экипаж остановился на подъездной аллее, Глэдис выглянула в окно и увидела, что встречает ее только прислуга. Экономка миссис Джонс и ее камеристка мисс Хоггард.

Миссис Джонс всегда носила на своем поясе тяжёлую связку ключей, которая с каждым годом становилась всё объемнее. Она работала на мистера Россер долгие годы, а её муж мистер Джонс, работающий в этом доме, был одним из лакеев. У них были дети, но воспитывались они в церковной школе Святой Троицы и редко видели своих родителей, иногда приезжая в дом мистера Россер. Он позволял им гостить какой-то период, и это заставляло мисс Россер приходить в недоумение. Её огорчал факт, что мужчина любит собственную дочь меньше чем чужих детей, и к ним он был значительно добрее, позволяя себе периодически их баловать. Мисс Россер успокаивала себя мыслями, что её отец так добр лишь из-за того, что дети супругов Джонс гости дома, и воспитание не позволяло ему вести себя иначе.

Женщина стояла на самой нижней ступени у входа в дом, улыбаясь приехавшей мисс Россер. Волосы ее светло-русого цвета были скреплены на самой макушке, но этого было не видно, так как на голове был белый чепчик. Руки она держала на животе, натянув ткань своего платья.

Мисс Хоггард стояла на подъездной и улыбалась шире, явно счастливая от факта возвращения своей хозяйки. Когда мисс Россер родилась, её мать была обеспокоена мыслью о будущей камеристке своей дочери, поэтому взяла девочку из сиротского приюта, которой дала имя и работу и воспитала ее. Нерис хотела, чтобы они были подругами и воспитала ее быть не только камеристкой её дочери, но и подругой. Мисс Хоггард не носила форменную одежду, наряд ее был аккуратным, но гораздо скромнее чем у Глэдис. Она обладала заурядной внешностью и на фоне своей хозяйки была серой мышкой, высокой и болезненно худой. Кожа на ее скулах казалась серой и сухой. Пальцы, тонкие, длинные всегда холодные. Длинные, с легкой волной пепельно-русого цвета волосы переливались на солнце серебром. А глаза, крупные, ярко голубые, но не столь яркие как у мистера Уанхард. Слуги беспрекословно ей подчинялись, но для мистера Россер она была такой же прислугой как и все другие.

Экипаж остановился, и мисс Россер поспешила из него выйти.

– С возвращением домой, мисс Россер, – говорила миссис Джонс, – пусть мы и удивлены Вашим столь ранним возвращением. Ваш отец не так давно ликовал, что Вы выходите замуж, и собирался ехать к Вам, но Вы вернулись.

– У Вас что-то случилось, Глэдис? – спросила мисс Хоггард, глядя своей хозяйке в лицо.

– Вам обеим не из-за чего переживать, – ответила мисс Россер, – где сейчас мой отец?

– После завтрака он не выходил из своего кабинета, – ответила миссис Джонс.

– Вы пойдете к нему? – спросила мисс Хоггард, явно испытывая беспокойство.

– Нужно сообщить, что я вернулась, и, я уверена, он захочет со мной поговорить, – отвечала мисс Россер, а в то время лакей разгружал экипаж. Сид же контролировал процесс, прося быть аккуратным с вещами хозяйки.

– Я могу пойти с Вами и дождаться Вас у кабинета, – предложила мисс Хоггард.

– Да, спасибо, Лаурель, – согласилась мисс Россер с лёгким кивков, – мне нужна будет поддержка.

Вдвоем они направились в дом, а миссис Джонс осталась на улице отдать последнее распоряжение слуге отнести вещи мисс Россер к ней в спальню.

Мисс Россер и мисс Хоггард прошли внутрь, и с улицы послышался громкий и строгий голос миссис Джонс, что звала прохлаждающихся слуг приступить к работе.

Изнутри дом совершенно не изменился. Те же лампы, ковры и картины. Этот же привычный уют, который когда-то создала миссис Россер, а слуги дома из года в год его поддерживают. Отец девушки ничего в доме менять не хотел, и она понимала, что это только из-за глубоких чувств к своей покойной жене и желание сохранить воспоминания о ней как можно дольше. Вдвоём девушки прошли через весь первый этаж через небольшой холл с диванами цветами и вышли в коридор к двери в кабинет мистера Россер.

Глубоко вздохнув, девушка пыталась собраться с силами, но сделать это никак не получалось. От ужаса, который внушал ей отец, по коже, казалось, поползли мурашки, и тело бросило в мелкую дрожь. В голове с бесконечной скоростью сменялись мысли, и она не знала, как обратиться к отцу, с чего начать и чего ждать от него.

Мистер Россер был высоким плечистым брюнетом с тяжёлым взглядом глубоко посаженных почти черных глаз. Игнорируя моду, он отрастил густую темную бороду длинной два сантиметра, среди которой практически не было видно тонких губ. Он напоминал своей дочери султанов из книг с иллюстрациями в библиотеке, которую в свое время организовала миссис Россер, а турецкие мужчины, стоящие у власти, всегда отличались беспощадностью. Руки его были крупными, так и стопы, поэтому перчатки и обувь всегда изготавливалась ему на заказ. Он был скалой, огромной и неприступной, и больше всего мисс Россер боялась, когда мужчина приходил в ярость. Она надеялась, что эти крупные тяжёлые руки никогда не позволят себе сделать ей больно.

Больше стоять у двери смысла не было, и девушка, нерешительно постучав, приоткрыла дверь и, заглядывая внутрь, прошла в кабинет.

– Отец, – обратилась она к мужчине, который, словно не заметив визита дочери, продолжил читать книгу. В его крупных ладонях книга казалось маленькой и хрупкой.

– Отец, я вернулась, – повторила мисс Россер, и мужчина низким и строгим голосом проговорил:

– Не смей со мной разговаривать.

Ужас сковал сердце девушки, и, ей казалось, оно не бьётся. Она даже думала, что не дышит – так пугал её этот мужчина.

– Позвольте мне объясниться, отец! – вновь заговорила девушка, и мужчина с силой ударил кулаком по столу, поднимая взгляд на девушку. Та была испугана настолько, что чувствовала, как хотят вырваться слезы, но не могла позволить себе заплакать.

– Объясниться? – прогремел своим почти утробным голосом мужчина. – Лучше бы он выбрал кого-то другого, чем сначала выбрал тебя, а потом расторгнул помолвку. Как ты могла позволить случиться подобному? Неужели ты совсем не понимаешь, что наша репутация и так очень хрупка, а подобные события совершенно нам не на руку.

«А Сид сказал, что я поступаю правильно!» – в гневе подумала Глэдис. – «Маленький уродец!».

– А что я могла сделать, отец? – спросила мисс Россер, чувствуя, как ее трясет. – Я чувствовала себя такой бессильной.

– Ты в первую очередь думала о своей гордости! Уверен, ты не забыла про свою прямолинейность и высказала ему всё, что думала в лицо! А теперь опозоренная ты увилась ко мне!

– А куда же мне было ехать? – спросила мисс Россер. – Это мой дом.

Девушка стояла у самой двери. Теперь она не хотела плакать, злость захлестнула ее так, что любимые белые стены дома стали ей ненавистны. Она была готова в любой момент выскочить из кабинета и убежать как можно дальше от разгневанного отца, нащупывая за спиной дверную ручку. Мужчина был так зол, что в его глазах от эмоций полопались капилляры – белок медленно наливался кровью. Мистер Россер смотрел на дочь и всего его колотило от бушевавшей внутри злости. Он держал в трясущихся руках книгу, но о чтении её уже забыл.

– Я не могу поверить, что моя дочь может доставлять мне столько проблем! – в гневе кричал мистер Россер. – Ты была помолвлена! Что может быть скандальнее, чем известие о том, что мужчина сначала выбрал тебя, а потом выгнал из своего поместья! Тебя! Мою дочь! И ты, проигравшая и опозоренная приехала сюда, вместо того, чтобы бороться за честь нашего рода! Я просил тебя в письме беречь нашу репутацию!

– Зачем мне было вообще ехать в Вустершир? – спросила мисс Россер.

– Потому что тебе пора вступить в брак, и чем выгоднее будет этот брак, тем лучше, – говорил мужчина уже несколько спокойнее, но все ровно смотря на дочь гневным взглядом.

– Дело в том, что мне не было места в этом поместье, туда съехались все безнадёжные девицы Великобритании, в надежде удачно выйти замуж, именно они поспособствовали тому, что мистер Уанхард перестал рассматривать меня как кандидатуру в свои жены, так как они распускали про меня мерзкие слухи. И к черту всё! Сдался мне этот брак!? Ненавижу теперь и мистера Уанхард и всё его поместье, и всех гостей, что были там! И знаете, отец, я как могла берегла нашу репутацию, – со злобой в голосе говорила Глэдис, – может и Вам стоит начать её беречь! Самой отвратительной идеей было отправить меня в Вустершир, я была против, но Вы настояли! Вот и расхлебывайте!

Девушка говорила громко, окончательно потеряв контроль над своими эмоциями. Она была готова в любой момент сорваться на крик, развернуться и уйти из кабинета, громко хлопнув дверью и вновь крикнуть: «К чёрту всё!», но не могла сдвинуться с места, словно гвоздями прибита к месту тяжелым, сердитым взглядом отца. В какой-то момент ей показалось, словно он сейчас швырнет в неё книгу. Столь хамски она никогда не говорила с ним, но никогда она не чувствовала себя такой униженной. Ту радость, которую ей подарил Лондон по приезду, она больше не испытывала. Душа ее кипела, и ей казалось, словно она ненавидит Нерис-Хаус.

– Как ты смеешь так разговаривать со мной? – строго, но спокойно спросил мужчина. – Как ты смеешь повышать на меня голос?

– Как Вы смеете, отец, ненавидеть меня за то, в чем я не виновата? – спросила Глэдис и все же вышла из кабинета, но тихо закрыв за собой дверь.

«Жаль мамы нет, она бы поняла меня!» – думала Глэдис. – «Она бы поняла нас обоих и не позволила бы нам так ругаться!».

Миссис Россер знала всё, и могла найти в любой момент подходящие слова. Как женщина она была очень умной, мудрой и была лучшим лекарством от вспыльчивости своего мужа. Она могла вернуть его к чувству спокойствия одним только взглядом, а для дочерей она была другом, защитником, врачом и могла понять их, в какой бы ситуации они не оказались, всегда принимая их сторону.

У дверей в кабинет Глэдис все это время ждала мисс Хоггард, явно испуганная и растерянная всеми криками, которые ей пришлось выслушать. Увидев свою хозяйку, побелевшую и обессиленную, она взяла мисс Россер под руку, решив, что девушка, вероятно, близка либо к обмороку, либо к рыданиям.

– Глэдис, мне очень жаль, – говорила она, – пройдёмте к Вам, чтобы никто не видел Ваших слез.

Девушка молча кивнула, сглатывая ком в горле и пытаясь вернуть ясность ума. Она не хотела плакать и возвращаться к мысли о том, какие козни строили ей мисс Вуд и мисс Миллсон, про которые она даже не догадывалась, пока она не допросила об этом Сида.

Комната мисс Россер находилась на втором этаже и вход в неё прятался за небольшим стеллажом в коридоре и парой белоснежных кресел. Покои девушки были огромными, но половиной комнат она не пользовалась. У неё была своя гостиная, комната с туалетом и косметическим столиком, спальня, и небольшая комнатка в которой стояла большая эмалированная ванна, в которую вмещалось двести пятьдесят литров горячей воды. В гостиной стоял камин, в котором тихо потрескивали дрова, которые мистер Джонс принес специально, чтобы из помещений ушла влажность, появившаяся, пока в них не жила мисс Россер.

В комнатах было тепло и светло, солнечный свет, проникающий через окна создавал там особенный уют, но сейчас мисс Россер не замечала этого. Пройдя в свою гостиную, она не чувствовала ничего кроме выжигающей её насквозь злобы. Она надеялась, что письмо, написанное совместно с Сидом, поможет ей избежать трудностей в общении с отцом, поэтому ехала в родной дом с лёгким сердцем, но она ошибалась. Мистер Россер был слишком сложной личностью, чтобы хоть кому-то удалось понять его и найти к нему подход. Даже его жена, любящая его и очень мудрая женщина, не была способна до конца понять эту темпераментную и порой необоснованно жестокую личность. Когда ещё миссис Россер была жива, многие из прислуги боялись находиться с ними в одном помещении, если между ним и его женой возникало недопонимание, так как в такие моменты он мог начать рушить всё вокруг. Этим Глэдис Россер была очень похожа на своего отца, и, как часто казалось самой девушке, за это он её и презирал. Ему, вероятно, хотелось, чтобы его дочери унаследовали характер своей матери вместе с её рассудительностью, мудростью и дипломатичностью, но обе девушки были копией мужчины. Порой ему это льстило, когда они проявляли свои лучшие качества и черты, которые он узнавал в себе, а порой – ужасно злило, если свои недостатки он узнавал в них.

Мисс Россер села на диван. Она уже не плакала, но глаза её блестели от влаги. Она опустила голову и смотрела на свои руки, с которых ещё не успела снять перчатки.

– Как Вы себя чувствуете, Глэдис? – спросила мисс Хоггард, которая всё это время была рядом.

Она поправила платье и села на софу, глядя на девушку с нескрываемой жалостью во взгляде. Ей очень хотелось взять руки хозяйки в свои и заглянуть ей в лицо, поддержав и заставив вспомнить про свою внутреннюю силу, но она могла лишь сидеть рядом и ждать, когда мисс Россер заговорит.

Через открытое окно доносилось чириканье птиц, воздух уже окончательно прогрелся, и на улице больше не чувствовалась утренняя влага. Большие часы на полке над камином показывали десять утра.

– Всё хорошо, Лаурель, – ответила ей девушка через несколько минут, – просто мне жаль, что я вновь не справилась со спасением нашей репутации.

– Я уверена, Вы сделали всё, что было в Ваших силах, – ответила ей мисс Хоггард, опуская голову.

– Лаурель, я хотела бы побыть одной, – проговорила мисс Россер, и девушка понимающе закивала.

В доме воцарилась тишина. Отец девушки продолжал оставаться в своем кабинете и не соизволил прийти на обед, поэтому уже успокоившаяся мисс Россер с мисс Хоггард обедали вдвоем в огромной столовой, которая когда-то в любой праздник могла уместить в себе всех друзей семьи.

Когда миссис Россер была жива, Нерис Эйра Россер (до замужества Уинн), дом всегда был полон гостей. Требовалось много комнат для размещения жалеющих погостить подольше, было решено достроить третий этаж. Так как он был построен значительно позже чем первый и второй, лестница на него была узкая и неудобная, а сам третий этаж сильно отличался от нижних. Но гости никогда не жаловались, наоборот находя миссис Россер столь замечательной хозяйкой, сумевшей превратить холостятский особняк рода Россер в семейное уютное гнездышко.

Дом мистера Россер до женитьбы считался местом мрака и холода, да и мрачные слухи ходили про это злополучное место. Мистер Россер рано лишился матери, а его отец, не выдержав горя, сильно запил, медленно сходя с ума. В пьяном бреду он мог устроить погром в доме или даже попытаться убить собственного сына, но прислуга всегда защищала юного наследника и пытались усмирить своего хозяина, до того момента пока мистер Россер-старший во время очередного пьяного вечера не убил одну из прислуг. Тогда по Лондону прокатилась дурная слава этой семьи, и никто не верил, что мисс Уинн сможет восстановить репутацию белого дома на окраине города. В этом плане Нерис Россер обладала удивительной магией, она могла уговорить своего мужа в любом деле и знала к нему подход как никто другой. Когда Глэдис спрашивала об этом мать, как она может быть такой спокойной рядом с таким эмоциональным и несдержанным мужчиной, та слабо улыбалась, говоря о любви. Со слов ее матери именно любовь помогает ей.

– Понимаешь, милая, – говорила женщина, – чем громче он кричит, тем ему больнее. Он злится, кричит, рушит всё вокруг, но это лишь мольба о помощи. Ему тяжело, и всё, что он хочет, чтобы окружающие это заметили, и я замечаю это и даю ему то, в чем он больше всего нуждается.

– Что же это? – из-за наивности детского ума спрашивала Глэдис, глядя на мать.

– Любовь, милая моя! Каждый из нас нуждается в любви.

И миссис Россер всегда была добра к своему мужу, даже когда по мнению окружающих он этого не заслуживал. Каково было горе всего дома и тех, кто знал, какая атмосфера была внутри благодаря женщине, когда стало известно о её кончине. Миссис Россер упала с лестницы, ведущей с третьего этажа. Случайно, отвлекшись на что-то, что совершенно не стоило ее внимания, она наступила на подол своего платья и кубарем упала с лестницы. Шум привлек внимание мистера Россер, и он, крича ее имя, побежал к ступеням. На голубом с серым узором ковре лежало тело его скончавшейся жены. Врач, прибывший сразу же, диагностировал перелом первого шейного позвонка.

Тогда в дом, казалось, были готовы вернуться тьма и холод. Мистер Россер запил, а воспитанием Глэдис недолго занимались нянечки и гувернантка, после чего, уволив всех, мужчина решил заняться своими дочерьми самостоятельно. Теперь строгость его и пыл усмирять было некому, теперь никто не знал, что нужно ему сказать, чтобы он смог вернуть свои эмоции под контроль. Мисс Россер понимала, что её отцу сложно без любимой женщины, но не понимала, почему он так ненавидит своих дочерей.

За обедом мисс Россер пыталась не думать о своем отце, разговаривая с Лаурель. Та внимательно слушала и по большей части задавала вопросы, так как ей было очень интересно узнать о поместье мужчины, откуда приехала девушка.

– И он выбрал Вас, Глэдис? – уточнила мисс Хоггард, поднимая глаза на хозяйку.

Мисс Россер легко рассказывала всё, что происходило в поместье, так как мисс Хоггард была одной из тех, кому можно было доверять. Она была ей хорошей подругой и камеристкой, не ставшей доносить на неё отцу, поэтому девушка могла быть открытой с ней. Ко всему ей так хотелось выговориться, что она воспользовалась любопытством девушки, чтобы всё рассказать.

– Да, Лаурель. Думаю, теперь он сильно жалеет об этом! Ну и пусть, если честно, то мне вообще все равно, но думаю, никто никогда не сделает мне предложение так же как он, ведь это была сделка чистой воды.

– Он собирался жениться, потому что на него давил отец. Это правда? – спросила мисс Хоггард, делая глоток воды из бокала и разрезая мясо в своей тарелке. Ее голубые глаза горели от любопытства, и этим девушки были особенно похожи – любопытство было их отрицательной чертой.

– Да, и, узнав про мое положение, он решил, что я подходящая кандидатура. Хотя я могла ему и понравиться!

– Конечно, Вы ему понравились! – мисс Хоггард широко и довольно улыбнулась. – Поверьте мне, ведь перед Вашей красотой так сложно устоять!

– Не льсти мне, Лаурель, – мисс Россер нахмурилась, ведь сейчас у нее не было настроения принимать комплементы, – в любом случае, то, что было дальше…

– Глэдис, я Вас прекрасно понимаю! – выдохнула мисс Хоггард. – Вы были в одном доме с огромным количеством конкуренток! Каждая хотела оказаться на Вашем месте!

– Это верно, – мисс Россер кивнула, – поэтому про меня начали распускать слухи и доносить их до мистера Уанхард, и…

– А он Вам понравился? – вдруг спросила мисс Хоггард, а потом растерялась понимая, что перебила свою хозяйку. – Простите, Глэдис. Просто Ваш приезд очень взволновал меня, и у меня столько вопросов в голове.

– Главное то, что те девушки добились своего, – ответила мисс Россер, – он разорвал помолвку, потому что поверил им, а не мне.

– Тогда даже лучше, – мисс Хоггард пожала плечами, – зачем Вам муж, который верит кому угодно, только не Вам.

– Да, я ему сказала то же самое, – согласилась мисс Россер, опуская голову.

– Надеюсь, Вы не кричали на него, – тихо проговорила девушка, и мисс Россер вдруг улыбнулась, пусть совсем не ожидала от себя этого, и мисс Хоггард заметив улыбку, тяжело вздохнув, отложила вилку:

– Тогда не удивлюсь, что на самом деле именно Вы разорвали помолвку.

– Лаурель, – мисс Россер подняла голову и слабо пожала плечами, – только не начинай мне читать нравоучения о сдержанности и покладистости женщин – это не про меня.

– Глэдис, – устало выдохнула мисс Хоггард.

– Он усомнился во мне, и я сообщила, что уезжаю, – ответила мисс Россер, – ты бы его видела! Он абсолютно не сдержан, этим даже похож на моего отца! Сразу в крик, и он чуть собственный кабинет не сжёг!

– Похож на Вашего отца? – с улыбкой переспросила мисс Хоггард.

– Ты бы видела! – согласно кивнула девушка, и ее камеристка улыбнулась еще шире:

– Как думаете, это была Ваша последняя встреча?

– Последняя, больше я к нему в поместье никогда в жизни не поеду, – ответила мисс Россер и отломила большой кусок сдобной булки.

Обед дальше продолжился в тишине, и мисс Россер, совершенно того не желая, вспомнила лицо мужчины. Мистер Уанхард вспоминался ей на улице под лучами летнего солнца, и волосы его приятно блестели, отливая золотом. Она вспомнила веснушки на его лице, делающие его таким приятным и обворожительным, а глаза цвета аквамарина или даже бирюзы напоминали ей воды южных пляжей с голубой прозрачной водой, через которую видно мелькающих маленьких рыбок и мелкий желтый песок на дне.

Воспоминания о мужчине были столь приятными, что она невольно начинала улыбаться, а мисс Хоггард учтиво сделала вид, что ничего не замечает, моля всем Богам о возможности встречи своей хозяйки и этого мужчины вновь. Она не была опытна в любви, но увидев свою вернувшуюся хозяйку и поговорив с ней, поняла, что сердце той осталось в поместье мистера Уанхард. Сама мисс Россер еще не была способна это понять, считая, что лучшим решением был побег в отцовский дом.

После обеда мисс Россер осталась одна и решила провести какое-то время в библиотеке, поняв, какие скучными были ее дни в особняке ее отца. Она села на оббитый серой тканью диван и осмотрела высокие шкафы и полки вокруг себя, еще больше убеждаясь в том, насколько одиноко ей было здесь. Единственным спасением была мисс Хоггард, но они не могли проводить всё время вместе, так как у девушки были свои обязанности, ко всему она очень часто помогала в кухне.

В доме мистера Россер была тишина, тяжелая, неприятная тишина, которая преследовала каждого. Особенно тяжело было Глэдис Россер, которая была оставлена наедине со своими мыслями о мистере Уанхард.

Она пыталась не думать о нем, так как не видела в этом смысла, пусть тот и врывался в ее сознание каждый раз, когда она переставала контролировать себя. Сидя в библиотеке, она все же решила прочитать что-нибудь, что когда-то принадлежало ее матери, и достала одну из книг в красном красивом переплете и золотыми буквами на обложке. В этот момент она вдруг задумалась о том, что ни разу не видела библиотеки в поместье мистера Уанхард. Мисс Россер решила отвлечься и раскрыла книгу, пытаясь погрузиться в чтение, но словно по роковому совпадению одного из персонажей звали Энтином, только в книге он был ему полной противоположностью. В романе он был завистливым купцом с кудрявыми волосами, ревнивец, воспитывающий свою дочь с поражающей жестокостью. Читая описание мужчины, девушка невольно задумалась о своем отце, и сердце ее сжала обида. У мистера Уанхард был любимый ребенок из трех, и выбрал он именно дочь. Наверное, будь у мистера Россер сын, к дочери он бы обращался мягче, но всё это было лишь размышлениями девушки, и, захлопнув книгу, она отложила ее в сторону.

Весь последующий день мисс Россер не видела отца, а тот специально не покидал своего кабинета. Ужинала девушка вместе с мисс Хоггард, понимая, что отец еще долго будет сердиться на неё.

– Уже жалею, что вернулась, – проговорила мисс Россер, когда на стол подавали горячее, – в Вустершире меня ждали к столу, а тут не соизволят почтить своим присутствием.

– Глэдис, поймите своего отца, – говорила мисс Хоггард, стеля салфетку на свою юбку, – он очень расстроен, что Ваша свадьба сорвана, но пройдет время, и мы снова начнем обедать вместе.

– Честно, мисс Хоггард, меня устраивает, что его нет рядом, – говорила мисс Россер, беря в руку вилку и поднимая взгляд на девушку, – будь он рядом, снова бы на меня злился. Наверное, нам лучше порознь, поэтому, я бы хотела уехать отсюда.

– Глэдис, но куда Вы уедете? – спросила мисс Хоггард, явно растерянная и обескураженная. – Вы не замужем, уехать одной и неизвестно куда, было бы неправильным решением. Это может ударить по Вашей репутации!

– Моя репутация утоплена в грязи, Лаурель, – девушка кратко пожала плечами, – чего мне теперь бояться?

– Сжальтесь, мисс Россер, – девушка была в ужасе от слов своей хозяйки и теперь не знала, что делать, – моё сердце сейчас не выдержит! Куда Вы поедете? И с кем? Со мной как со своей камеристкой? А кто-то еще? И куда? Ваш отец будет в ярости!

– Милая моя, – отвечала девушка, слабо улыбаясь, – он и так в ярости практически постоянно, мой отъезд мало что изменит, кроме того, что теперь я буду от него на расстоянии.

– Я Вам не верю, Глэдис, – девушка покачала головой и строго смотрела своей хозяйке в лицо, – Вы не решитесь покинуть отцовский дом. Вы сейчас говорите это намеренно, так как сами злы.

– Боюсь, что я действительно намерена уехать отсюда, но куда, пока что вопрос для меня, – рассказывала мисс Россер, накладывая себе в тарелку запеченный картофель, – я думаю уехать к родителям матери, но они, вероятно, не обрадуются моему приезду. Можно уехать к тётушке Россер в Гилдфорд, и это близко к Лондону.

Но мысль он том, что она может жить где-то, но не в Лондоне, заставило ее сердце саднить. Она не могла представить себе, что когда-нибудь покинет Нерис-Хаус или Лондон вообще. Его шум и суета давали ей сил, но она совершенно не хотела находиться под одной крышей с отцом, которому еще так много наговорила в последний раз.

– Тётушке Россер уже почти семьдесят лет, а после ее смерти дом унаследует её сын, как раз Ваш троюродный брат Габриэль Джон Россер. Если у Вас в планах стать его женой, то этот переезд был бы кстати!

Мисс Хоггард говорила с усмешкой, и мисс Россер сразу это заметила.

– Лучше остаться здесь, чем стать женой непреуспевающего дельца! – с улыбкой ответила мисс Россер. – Ко всему он такой… неинтересный!

– Я помню его приезд в прошлом году, – согласилась мисс Хоггард, – с ним абсолютно не о чем поговорить! Ко всему его матушка воспитала его до ужаса набожным! Помню, как он заставил меня три раза читать Отчий наш, когда я случайно сказала «чёрт» при нем.

– Поэтому к тётушке Россер я не поеду, – Глэдис покачала головой, – но я найду место, где мне будут рады. У меня есть время, я не спешу.

– Время всё расставит по местам, мисс Россер, – отвечала ей девушка, – и, возможно, очень скоро Вы передумаете уезжать.

– Я очень надеюсь, что такого не произойдет, – ответила ей девушка.

После ужина Глэдис решила составить список тех, к кому она могла бы уехать, хотя бы на время. Но словно на зло никто из близких и дальних родственников не жил в Лондоне. Ко всему Глэдис с огорчением поняла, что какой бы большой не была семья Россер, ее отец, не поддерживающий почти ни с кем отношения, ставил их семью особняком от все. Поэтому список получился коротким и по большей части из родственников ее матери, которые жили вне Лондона. Единственные, кого Глэдис рассматривала для переезда, были её дедушка и бабушка, тётушка Россер и двоюродный брат её отца. Последнего Глэдис практически не знала, но очень надеялась, что в случае необходимости родственники ее отца будут готовы её принять. Для этого сначала нужно было подготовить почву, и девушка решила напомнить о себе скромным письмом, в котором бы поинтересовалась благом родственников. Писать подобные письма, да и без повода, мисс Россер не умела, потому ей понадобилась помощь Сида.

Он, как и обычно, проводил свои дни возле кабинета мистера Россер, готовый с полуслова понять приказ и моментально его выполнить. Он стоял у самой двери, завернутый в свои черные ткани, из-под которых не было видно ни кусочка его кожи, и прислушивался ко всему, что происходило в кабинете мистера Россер.

Девушка подошла к нему со спины, тихо шурша своими юбками, но мужчина делал вид, словно не замечает её.

– Если бы я плохо тебя знала, Сид, сочла бы, что ты подслушиваешь, – заговорила она, и мужчина медленно к ней обернулся.

– У хозяина сегодня сложный день, мисс, – говорил он сиплым голосом, – я не хочу его расстраивать свои непослушанием, поэтому стою здесь, готовый при необходимости сразу же выполнить приказ.

Bepul matn qismi tugad.

Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
27 may 2020
Yozilgan sana:
2020
Hajm:
530 Sahifa 1 tasvir
ISBN:
978-5-532-06146-0
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: