Kitobni o'qish: «От миллениума до пандемии»

© Валько А.Д. 2024

Предисловие

Последний день августа 1999 года стал моим последним рабочим днём. С тех пор моя жизнь резко изменилась. Новый, 2000 год, или миллениум, последний год уходящего тысячелетия и последний год XX столетия, я встречала уже в новом качестве – пенсионерки. По случаю этой знаменательной даты в Москву прилетела моя дочь. Пиля, и в полночь под бой курантов мы вместе с ней подняли бокалы.

Грядущие два десятилетия принесли нам множество разных событий. В 2000-м вступил в должность новый президент, в 2001-м я организовала волейбольную команду, в 2003-м мне была сделана операция на плече, в 2002-м у меня родился первый внук, в 2006-м – второй, в 2007-м нас переселили в новый дом в связи со сносом пятиэтажки, в 2011-м я начала писать очерки и репортажи, в 2011-м и 2012-м участвовала в митингах и шествиях «За правду и честные выборы», вместе со всеми москвичами пережила жаркое лето в 2010-м и «конец света» в 2012-м, мой внук в 2013-м едва не погиб в лагере в Болгарии, в 2014-м был присоединён Крым, началась война на Донбассе, в 2014-м я полетела в Прагу, в 2015-м путешествовала по четырём областям Украины, связанным с жизнью моих родителей, в 2016-м участвовала в ежегодной Международной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне, в 2018-м – в книжной выставке-ярмарке на ВДНХ, издала три книги, посещала художественные выставки и концерты в консерватории, а также службы в Московской учебной группе Вершинного университета, переводила книги и лекции Учения Вознесённых Владык, несколько раз побывала в санаториях, ежегодно навещала дочь и внуков в Калифорнии.

Моя жизнь била ключом, но рассказать обо всех событиях в одной книге мне было бы затруднительно. В этой книге я делюсь с читателями своими впечатлениями о московском периоде своей жизни, не касаясь медицинских проблем, лечения в санаториях, творческой деятельности и участия в книжных ярмарках.

Книга состоит из шести частей.

В первой части я рассказываю о своих хобби и занятиях в период после миллениума: о неудачной попытке овладения навыками вождения, успехах в игре в шахматы, познавании азов литературного творчества, прогулках по московским паркам и в лесу, игре в волейбол.

Вторая часть посвящена описанию непрерывных протечек в старом доме, сносу нашей пятиэтажки и поспешному переезду в новый дом, не подготовленный для вселения в него жителей. В ней также говорится о трудностях, с которыми встретилась инициативная группа и я, в частности, при попытке добиться нормальных условий существования, получить документы на право собственности и не допустить создания в нашем доме ТСЖ и отеля. Этот этап в моей жизни поистине можно назвать «Хождением по мукам».

Третья часть – это истории о чрезвычайных происшествиях, связанных с аномально жарким летом, ожиданием «конца света» и трагическими событиями в детском лагере в Болгарии.

В четвёртой части я рассказываю читателям о своих впечатлениях от двухмесячного пребывания в Москве в 2018 году. Я радуюсь долгожданной встрече со столицей и своими друзьями, отмечаю положительные и негативные изменения в городе за прошедший год, горюю по поводу бытовых проблем, еду в гости к своей знакомой, которую считаю ясновидящей, страдаю от непрерывного лая собачонки в самолёте и прилетаю в Калифорнию со сломанным чемоданом.

В пятой части я делюсь воспоминаниями о своём трёхмесячном пребывании в Москве в 2019 году. Я была счастлива провести с дочерью целых три дня, вновь встретиться с друзьями, рассказать о прогулке в Нескучном саду, прощальном застолье с волейболистами и завершении эпопеи с организацией в нашем доме отеля, сумевшего узаконить то, что, казалось, узаконить было невозможно.

Шестая часть посвящена жизни моих московских друзей в новых условиях, когда планета была охвачена пандемией. В ней я пишу о том, как, находясь от меня на огромном расстоянии, мои друзья поддерживали со мной дружеские связи, а также о том, как налоговая служба нашего района пыталась брать с меня и дочери налоги сразу за две квартиры – в давно снесённом доме и ту, в которой мы зарегистрированы в настоящее время.

Среди разных историй, о которых идёт речь в этой книге, есть иронические, которые, надеюсь, развеселят читателя, но есть и почти трагические, в которых я рассказываю о том, как трудно простому человеку бороться за свои права и отстаивать их.

Часть I
Мои занятия и увлечения

Глава 1
Лобовое столкновение

Начало нового тысячелетия ознаменовалось для меня тем, что в 2001 году я предприняла попытку овладеть навыками вождения автомобиля, когда гостила у дочери в Южной Калифорнии. Правда, эту попытку едва ли можно назвать удачной. В большинстве небольших очаровательных городков этой части штата нет общественного транспорта, и чтобы добраться пешком, например, до ближайшего магазина, потребовалось бы не менее получаса, а то и час времени. Поэтому там все жители, начиная с шестнадцати лет, являются обладателями собственных автомобилей и беспрепятственно колесят по бесчисленным автострадам и дорогам Америки.

Моя дочь Лиля была озабочена тем, чтобы при необходимости я тоже могла самостоятельно добраться до какого-нибудь места. Научить меня вождению вызвался Расс – друг семьи дочери. Расс – шотландец по происхождению, человек добрый, весёлый, жизнелюбивый, с исключительно живописной внешностью: круглый год в чёрной майке и белых брюках, с длинными, выкрашенными до ослепительной белизны волосами, с усами, склеенными на концах, тоже «под седину», и несколькими нитками бус на шее.

У Расса была машина с механической коробкой передач. После нескольких вступительных слов, в которых он заверил меня, что всё очень просто, я, приготовившись постигать азы вождения, села за руль, а Расс – на место инструктора. Сначала мы ездили с ним по кругу на паркинге. Скорость движения была минимально возможной, порядка 5 км/час, а поскольку людей поблизости не было, то у меня не было и страха задавить кого-либо, поэтому я делала определенные успехи. Затем Расс предложил мне увеличить скорость, и я разогналась аж до 10 км/час. И тут в дальнем конце паркинга показался пешеход. И хотя расстояние между ним и нашей машиной было не менее четырехсот метров, я испугалась, что не смогу объехать его, и врезалась в кустарник, росший вдоль ограды.

Выйдя из машины, мы обнаружили, что бампер изрядно поцарапан. Я заверила Расса, что непременно компенсирую причиненный ему материальный ущерб, но он только отмахнулся. И всё равно я была счастлива, потому что приобщилась к «цивилизации», и мне казалось, что я осилю вождение.

Несмотря на мой явный, с точки зрения Лили, неуспех, она, тем не менее, посоветовала мне научиться водить машину в Москве, так как это могло бы пригодиться, если когда-нибудь я решу пожить в Калифорнии, скажем, полгода. “Ты же не сможешь всё время сидеть дома и рассчитывать только на меня”, – добавила она.

Я преисполнилась важности поставленной передо мной задачи, но понадобилось ещё два года, чтобы я созрела для её выполнения. И вот наступил сентябрь 2001 года. Я уже далеко не молодая дама. Перебираю автошколы в округе и останавливаюсь на автошколе на Гребном канале, в Крылатском. Это не самая близкая от моего дома автошкола, но я подумала, что здесь буду находиться вдали от любопытствующих глаз соседей, которые могли бы стать свидетелями моих возможных неудач. Я заплатила за обучение и медкомиссию, которой, к счастью, было совершенно неинтересно состояние моего здоровья, и была зачислена в автошколу.

Начались теоретические занятия, которые профессионально и доброжелательно вёл преподаватель МАИ. В нашей группе были преимущественно молодые ребята и девушки, несколько человек среднего возраста и два пожилых человека: чиновник очень высокого ранга В.Д. и я. В 90-е годы многие политические деятели и лица, занимавшие высокие государственные посты, становились звездами телеэкрана, поэтому в то время и лицо В.Д. не сходило с экранов телевизоров. Увидев его в нашей группе, я сразу же узнала его. В то время В.Д. казался мне человеком демократичным, интеллигентным, так как держался с нами просто, по-дружески. Его привозил на занятия водитель на машине с мигалкой, и я как-то спросила, с какой целью он учится вождению. Он ответил, что когда-нибудь лишится этой привилегии и будет вынужден передвигаться самостоятельно.

Я чувствовала себя не совсем комфортно среди молодых слушателей и поэтому спросила нашего преподавателя, не помешает ли мой возраст научиться водить машину. Он ответил, что мои ясные глаза вселяют в него уверенность в том, что у меня всё получится. Итак, всё шло отлично: мы делали домашние задания, слушали лекции, решали дорожно-транспортные задачи. У нас даже были контрольные работы и зачёты. Всё это мы, «старички», преодолевали даже лучше многих молодых слушателей. И вот настало время показать полученные знания на практике – сев за руль.

Моим инструктором по вождению оказался пожилой мужчина, бывший шофёр, который, как потом выяснилось, не обладал и малой толикой терпения. В первый же день практических занятий он заявил, что я должна дать ему триста долларов для ГАИ, чтобы после экзамена получить водительское удостоверение. Я подумала: “Щ-щас”, – но вслух сказала, что права мне не нужны, а мне нужно просто научиться водить машину. После этих слов инструктор изменился в лице, а точнее – рассвирепел, и в дальнейшем наши отношения были весьма далеки даже от просто нормальных. Он непрерывно кричал на меня по любому поводу, а я, отличница в школе, а потом и в институте от этого переставала соображать.

Как-то я пожаловалась на своего инструктора Люде, молодой женщине из нашей группы. Она начала горячо сочувствовать мне и, не посоветовавшись со мной, рассказала о моих переживаниях нашему преподавателю по теории вождения. «Теоретик» был человеком справедливым и посоветовал мне перейти к другому инструктору. Я не знала, как выпутаться из этой истории, и заверила его, что сама справлюсь с проблемой.

Однажды инструктор по вождению поинтересовался, с какой целью я пришла в автошколу. Я ответила, что моя дочь живёт в Калифорнии, поэтому, если мне доведётся жить там, то мне нужно будет уметь водить машину. Теперь при каждом удобном случае он ехидно замечал: “Тебе только и водить машину с автоматической КПП, где соображать не надо”.

Сначала я ездила с инструктором в пределах огороженной забором территории, выполняя самые простые, а затем и более сложные задания, например, «змейку». Однако ни одно из них мне не удавалось сделать чисто, без помарок. Тем не менее, наконец, мы выехали за пределы школьного «автодрома» и направились вниз, к большой площадке, примыкающей к торцу Гребного канала. На дороге там и сям виднелись выбоины, колдобины, сколы асфальта. Лично у меня была задача никого не задавить, и я начинала волноваться, как только на горизонте появлялся пешеход. Выбоины и колдобины были для меня величинами второго порядка значимости.

у инструктора на это был другой взгляд. Как только я заезжала в очередную колдобину, он начинал вдохновенно кричать, что я специально заезжаю во все ямы и не берегу его драгоценную машину. После нескольких таких окриков его слова прочно врезались в мою память, из-за чего спустя несколько дней я чуть не поплатилась его и своей жизнью.

Как-то мы выехали на улицу, которая тянется вдоль Гребного канала. Кроме нашей, здесь было ещё несколько учебных машин. Одна из них ехала впереди нас, и мне показалось, что она движется уж слишком медленно. У меня возникла мысль, что неплохо было бы её обогнать. Улочка, по которой мы ехали, была достаточно узкой, с однополосным движением. Разделительной полосы на ней не было, но она, очевидно, предполагалась. Мысль перегнать «ленивую» машину была бы хорошей, родись она в другое время. Но она возникла не вовремя, а именно на крутом повороте. Я нажала на газ и въехала на «встречную» полосу. В ту же секунду раздался вопль: “Всё! Лобовое столкновение! На поворотах не совершают обгон!” Он продолжал кричать ещё что-то, но я уже закалилась в перманентной войне с ним и, не возражая, позволила ему высказать всё, что он думал обо мне.

В один из последних дней практических занятий инструктор снова поинтересовался, собираюсь ли я сдавать экзамен на права. Я ответила неопределенно, но решила ещё раз поговорить с дочерью. Она сказала: “Да заплати ты им. Может, твоё водительское удостоверение пригодится”. И тогда я дала инструктору триста долларов. Он мгновенно сменил гнев на милость и в последний день занятий разрешил мне выехать на настоящую улицу, с двумя полосами движения, по которой ездят не только автомобили, но и автобусы.

Сначала я ехала очень медленно, но когда переключилась на вторую передачу, то мне показалось, что я мчусь с бешеной скоростью. Кстати, к этому моменту мне ещё ни разу не давалось задание смотреть в боковые зеркала. Повернув назад к автошколе, я заметила на асфальте выбоину и решила доказать инструктору, насколько бережно я отношусь к его машине. Я самозабвенно вырулила на левую полосу, чтобы объехать колдобину. В ту же секунду, с криком выхватив у меня руль, инструктор вернул машину на правую полосу – мимо нас по левой полосе с рёвом промчалась огромная фура. Я едва успела заметить восседавшего почти над самой моей головой водителя фуры и даже не успела испугаться. Инструктор продолжал изливать на меня свой праведный гнев: “Не соображаешь, что делаешь! Да он, небось, обмочился, увидев, что ты нырнула ему под колеса!” Крыть мне было нечем. На этом мои практические занятия по вождению закончились.

Впереди нас ждал экзамен в ГАИ. Среди слушателей прошёл слух, что из-за присутствия в группе такой важной персоны, как В.Д., не мы поедем сдавать экзамен в ГАИ, а ГАИ приедет к нам, в Крылатское. Но этот слух не подтвердился.

Экзамен проходил в ГАИ, где-то очень далеко от автошколы. Тест по теории вождения принимал компьютер. Здесь у меня проблем не было, а дальше было сложнее. Перед началом экзамена по практике вождения я молила Бога, чтобы мне не досталась «эстакада», которую я видела только издали.

Мне повезло: я получила задание заехать задом в гараж. Мысленно я довольно сносно представляла себе, что нужно делать, но на практике! да ещё на площадке с уклоном, покрытой тонкой плёнкой льда, всё получилось иначе. Начинаю выполнять задание. Подъезжаю к гаражу и, поравнявшись с ним, поворачиваю налево. Нажимаю на тормоз и оглядываюсь назад, чтобы убедиться, правильно ли я сориентировала машину относительно въезда в гараж. В этот момент моя нога соскальзывает с тормоза, и автомобиль начинает ползти вперёд, в сторону контрольной черты, которую он не должен пересекать. Я пытаюсь достать ногой педаль тормоза, но машина уже пересекает эту черту, и я слышу команду: “Выходите из машины!” Первая попытка не удалась. Но у меня оставалась ещё вторая попытка! Она, правда, тоже закончилась неудачей. После второй команды: “Выходите!” я поняла, что все кончено.

Уже вечером из дома звоню инструктору и спрашиваю: “Ну что, я мимо пролетела?” На это он отвечает уверенным тоном: “Ничего подобного. Послезавтра приезжайте за документами”. Послезавтра мне выдали водительское удостоверение серии МВ N6^9 на управление транспортными средствами категории В и очень симпатичное «Permis de conduire» – международное удостоверение. Я надёжно спрятала документы в шкаф и за руль автомобиля больше никогда не садилась.

Часто, сидя в автобусе и наблюдая, как водитель уверенно и бесстрашно управляет своим транспортным средством, буквально ввинчиваясь на повороте в бесконечный поток легковушек, рефрижераторов и пикапов, не уступающих ему дорогу, я поражаюсь, какими способностями надо обладать, чтобы сохранять спокойствие и хладнокровие на наших московских улицах.

В течение нескольких лет, проезжая мимо автошколы, я в окно автобуса грозила кулаком своему инструктору-обидчику, а пассажиры с удивлением поглядывали на меня. Но постепенно все неприятности забылись, забыла я даже имя своего инструктора-крикуна. Когда после этих событий прошло лет девять, я решила взглянуть на свое водительское удостоверение. Оказалось, что срок его действия ещё не истёк. Так что у меня всё ещё было впереди! Может, стоило попробовать выехать на дорогу?

Однако моё благоразумие взяло верх, и на этом мои мечты стать водителем рассеялись в туманной дымке.

Глава 2
Первенство по шахматам

Потерпев неудачу при попытке научиться водить машину из-за нетерпеливого и постоянно кричавшего на меня инструктора, я не унывала, поскольку у меня было много других занятий. Я несколько раз посетила шахматный клуб в Центре социального обслуживания населения (ЦСО) района Кунцево, а потом достаточно долго играла в Московском еврейском общинном центре (МЕОЦ), где чаще всего моим партнёром был руководитель шахматного клуба Марк Александрович Горелик. Он каждый раз обыгрывал меня, но, тем не менее, считал, что у меня есть потенциал.

Когда и при каких обстоятельствах я научилась играть в шахматы – не помню. Помню лишь, что, когда мне было уже за двадцать, я попросила своего приятеля – кандидата в мастера спорта по шахматам – поиграть со мной, но после первой же сыгранной партии он в дальнейшем отказывался быть моим партнёром, заявляя, что играть со мной ему неинтересно.

Спустя много лет я в компании дочери, друга её семьи Расса и моего старшего внука поехала на озеρο. Расположившись на берегу, мы перекусили, а потом Расс предложил мне сыграть с ним партию в шахматы. Я опешила: “Да я не играла всю свою сознательную жизнь”. Однако его предложение всё же не отвергла, и мы начали играть. Постепенно я увлеклась и уже не замечала ни порывов ветра, сметавшего фигуры с шахматной доски, ни накрапывавшего дождика. Я отключилась от внешнего мира и была полностью поглощена игрой. Моя сосредоточенность привела к успеху: я выиграла. И тогда подумала: “А вдруг это знак судьбы?”

После этой победы я стала искать людей, играющих в шахматы, в своём ближайшем окружении. Несколько раз приходила в ЦСО, но там в шахматы играли одни мужчины, и чаще всего я оставалась, как говорится, «не у дел». Поэтому совершенно неожиданно для меня по телефону прозвучал голос Анатолия Ивановича, руководителя шахматного клуба:

“Куда вы пропали? Не могу вам дозвониться! У нас в воскресенье игра на первенство управ округа. Непременно приходите на этой неделе в ЦСО!” Я едва не проглотила язык: то я им была не нужна, и никто не хотел со мной играть, то получила приглашение сразу на соревнования. Прийти в ЦСО я не смогла и позвонила туда, чтобы сказать, что к соревнованиям не готова.

Едва услышав мой голос, он закричал: “Почему вы не пришли? У нас в воскресенье соревнование на первенство округа!” Я постаралась спокойно ответить, что неважно себя чувствую и потому не могу принять в них участия. Однако Анатолий Иванович почти простонал в трубку: “Я вас умоляю!” Я возмутилась: “Раньше со мной никто не хотел играть, а теперь мне предстоит мотать себе нервы!” Но он ещё раз повторил: “Я вас умоляю!” Слышать, что человек тебя умоляет и остаться равнодушной, было невозможно, и я согласилась. Тогда уже радостным голосом руководитель клуба сообщил, что в воскресенье за мной заедет машина.

В воскресенье я как будто и не волновалась, но давление подскочило до ста семидесяти пяти. Кроме Анатолия Ивановича, в машине находились ещё двое игроков из команды ЦСО и ответственный в Управе за спортивную работу. По дороге я спросила:

– А играть надо будет с часами?

– С часами.

Я взвилась:

– Да я ни разу в жизни с часами не играла!

Меня поспешили заверить:

– Ничего, справишься. Подумаешь, дело – нажимать на кнопку!

Помолчав, я задала следующий вопрос:

– А на партию даётся определённое время?

– Да, каждому партнеру даётся десять минут.

Я поняла, что меня ждёт грандиозный провал:

– А я одну партию играю не меньше часа!

Но и этот аргумент не смутил сидевших в машине мужчин. Только потом я поняла, что была нужна им только для присутствия. я сгодилась бы им и со всеми нулями. Сверх ожидания народу на соревнования прибыло много. Мне указали на двух хорошо играющих дам, одну полную, а другую – высокую, с палкой, «кореянку», как называли её шахматисты. я подумала: “Во имя чего я буду переживать, надрываться, трепать себе нервы и получать в итоге одни нули?” Подойдя к представительнице Управы, я заявила:

– У меня болит сердце, я пойду домой.

Та возмутилась:

– Вы не патриотка! Как вы можете так поступить?

Я не знала, что делать. Меня выручила женщина, тоже принимавшая участие в соревнованиях: “Знаете, вы сейчас не уходите. Сыграйте одну партию, хоть как, а потом скажете, что у вас болит сердце”. Она же подсказала мне, что полная дама играет в другой возрастной группе, и я поняла, что одной грозной соперницей у меня меньше. Перед началом соревнований нас предупредили, что в случае недопустимого хода стороне, сделавшей его, засчитывается поражение.

В первой партии мне выпало играть с «кореянкой». Я смирилась с судьбой и вошла в зал, где уже начались соревнования. Мы сели за шахматный столик, где стояли часы, которые отличались от тех, которые я привыкла видеть: на них не было кнопок на верхней панели. Зато на лицевой панели я увидела круглую выступающую бляшку, и, поскольку времени что-либо рассматривать уже не оставалось, то решила, что именно на неё мне и следует нажимать после каждого сделанного хода. Не имея представления, как совместить игру в шахматы с нажатием на кнопку, я находилась в лихорадочном состоянии из-за этого дополнительного источника тревоги.

я делала лишние движения руками, а фигуры на шахматной доске переставляла почти машинально. При этом, сделав ход, я всё время нажимала на бляшку, но никто из присутствующих не поправлял меня, хотя за игрой наблюдали несколько человек. Полагаю, что моя соперница решила, что я не «совсем в себе». Поэтому, когда мы произвели размен ферзей, причём при этом моей сопернице пришлось сделать ход королём и она лишилась права на рокировку, то она, видимо, предположила, что я этого правила не знаю или просто не пойму, если она вздумает хитрить. Через несколько ходов «кореянка» сделала-таки рокировку, полагая, что я этого не замечу. Однако я мгновенно среагировала и заявила, что сделан недопустимый ход. Мне было записано первое очко. Позже я узнала, что вместо верхней панели на этих часах был установлен рычаг, на который и нужно было нажимать. Значит, во время игры всё время шли мои часы.

Когда я вышла в зал ожидания, игроки обступили меня с возгласами: “Ну, вот видите!” Я вдохновилась и решила продолжать играть.

Во второй партии я играла чёрными, и это означало, что часы стояли на столе слева от меня. И если я переставляла фигуры правой рукой, то ею же должна была нажимать на кнопку часов. К счастью, в этот раз и в последующих партиях часы были обычные, кнопочные. Я с непривычки норовила сделать ход правой рукой, а на кнопку нажать левой, поэтому всё время ошибалась, стараясь не терять времени. Получалось, что я всё время размахиваю руками: сначала левой, а потом правой.

В этой партии возникла забавная ситуация: король моей второй партнёрши оказался в углу, защищённый какой-то фигурой, и на этой же диагонали уже давно стоял мой слон. Соперница сделала один или два хода, прежде чем я обнаружила, что её «оголённый» король не защищён от атаки моего слона. Тогда я во второй раз заявила, что сделан недопустимый ход, и мне было зачислено второе очко.

В перерыве между партиями представитель Управы посоветовал мне не напоминать сопернице запускать мои часы, если, сделав свой ход, она забудет об этом. в этом случае у меня появится возможность выиграть партию по времени. Именно такая возможность мне представилась в третьей партии. Моя противница и в самом деле всё время забывала запускать мои часы, и я не напоминала ей об этом. Каково же было моё разочарование, когда упал именно мой флажок! До сих пор не понимаю, как такое могло произойти. Но факт остаётся фактом, и мне засчитали поражение. Четвертую партию я тоже проиграла. Теперь у меня были две победы и два поражения. Впереди пятая партия. Мне уже было небезразлично, каков будет общий итог игры. Но как выиграть? Нужно просто взять себя в руки и перестать дёргаться.

И вот последняя партия. Потом можно будет перевести дух. А сейчас… нужно вывести лёгкие фигуры в центр поля и не зевать, да, главное, не зевать. Всё время быть начеку. Силы у нас примерно равные. Стараюсь не спешить, хотя часы запущены. Через некоторое время чувствую, что моя соперница увлеклась, разыгрывая комбинацию, и не замечает нависшей над ней угрозы. Не видит, не видит, не видит… Мат! Победа!

Итак, общий счёт 3:2 в мою пользу. Представители управы поздравили меня с успешным проведением игры: как-никак я принесла команде 30 очков, а ответственный за спортивную работу отвёл меня в сторону и вытащил пачку тысячерублёвых купюр. Найдя в ней, тем не менее, купюру достоинством пятьсот рублей, он протянул её мне со словами:

“Это вам от управы”. Я растерялась и только спросила: “За деньги?” Поколебавшись долю секунды, я хотела было отказаться, а потом подумала: “А почему бы и нет?” – и взяла купюру.

Моей радости не было предела: команда нашей управы заняла первое место в округе!

Глава 3
Двери бывают разные

Начиная с 2011 года, я активно писала рассказы, очерки и репортажи, публикуя их на сайте Проза. ру, а также в различных альманах, сборниках и журналах, посещала встречи писателей МГО СПР и Сообщества современных литераторов «Новые Витражи», которые всегда приносили мне много радости. Здесь я познакомилась со многими авторами, в том числе с Ольгой Реймовой и Галиной Мяздриковой, которые стали моими друзьями. Друзьями также стали директор издательства Марина Чайкина и главный редактор Эльмара Фаустова, вместе с которыми я ездила на книжную ярмарку во Франкфурт-на-Майне. Они издают Международный литературный журнал «Новые Витражи», вкладывая в него все свои силы и душу. В «Содружестве современных литераторов» в самом начале своего творческого пути я имела счастье познакомиться с поэтом Кириллом Ковальджи, который проводил мастер-класс для начинающих авторов. В 2016 году я была участником Московской книжной ярмарки на ВДНХ.

В МГО СПР встречи писателей и поэтов проводились в кафе или ресторане. Сначала их вела Александра Крючкова, а потом Ольга Бояринова. Встречи всегда проходили в тёплой обстановке. Мои очерки и рассказы опубликованы во многих выпусках альманаха «Литературная республика», который издаёт эта организация. Период своего творчества, связанный с МГО СПР, я вспоминаю с теплом и благодарностью. Во время наших встреч часто проводились конкурсы. Однажды на одной из них авторам было предложено написать небольшое произведение на тему «Двери бывают разные». Тема показалась мне мало привлекательной, но я хотела присутствовать на вечере, поэтому мне нужно было каким-то образом её осветить.

Мои размышления начались с самого простого. Вот есть входная дверь в дом или квартиру, а внутри квартиры – в гостиную, спальню или детскую комнату. Существует также дверь в безграничный космос, когда, открывая створки купола в обсерватории, астрономы наблюдают в ночном небе за звёздами и галактиками. Но всё это двери на физическом плане. Люди могут открывать двери и в другие измерения, если их сознание подготовлено к восприятию тонких миров. Об этом рассказали человечеству Елена Блаватская в «Тайной доктрине» и Елена Рерих в «Живой этике». Эти двери открываются благодаря познанию. Одну из них я открыла для себя, когда переводила книгу Элизабет Клэр Профет, в которой она написала об удивительных исследованиях доктора Вамбах. Можно по-разному относиться к этой работе, однако выводы, сделанные доктором, представляют большой интерес для любого пытливого читателя.

Я отношу себя к гностикам и давно поняла, что, помимо видимого, физического мира, в котором мы живём и который признаём как реально существующий, есть невидимые миры. И то, что многие люди не признают этот факт, вовсе не значит, что эти миры не существуют, однако они имеют природу, отличную от нашего. Физическими органами чувств мы воспринимаем лишь физический мир. Тонкие же миры находятся вне пределов человеческого восприятия. Человеческое ухо, например, слышит звуки в определённом диапазоне частот и не слышит низкие частоты и ультразвук. То же наблюдается и в области электромагнитных волн. В определённом диапазоне длин волн мы воспринимаем видимый цвет: красный, оранжевый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Ниже этого диапазона находятся инфракрасные волны, выше – ультрафиолетовые, невидимые человеческим глазом. Но то, что порой не слышит и не видит человек, слышат и видят многие животные. Иными словами, они видят и слышат тонкие миры. Видение тонких миров даровано лишь избранным.

Сегодня у многих людей уже есть внутреннее осознание того, что представляет собой карма, этот вселенский причинно-следственный закон, согласно которому праведные или греховные действия человека определяют его судьбу, испытываемые им страдания или наслаждения. Каждая душа, которая готовится родиться вновь, осознаёт необходимость выполнить незаконченное дело, начатое в предыдущих воплощениях. Она хочет привнести в мир свой личный вклад. Это может быть творческий дар или дар любви, нежности и доброты. Это может быть совсем небольшой по масштабу акт благотворительности или монументальное достижение.

Подтверждение некоторым духовным истинам содержится в увлекательной работе доктора Хелен Вамбах, клинического психолога и эксперта в области терапии регрессии, которая в середине 1960-х годов была первым исследователем прошлой жизни и пренатального (внутриутробного) развития. Её исследования позволяют заглянуть в духовную жизнь ещё не родившегося ребёнка и осознать факт воплощения души в разных телах. Однажды она сказала о своей работе: “У девяноста процентов людей, которые приходят ко мне, определённо мелькают образы из прошлых жизней”.

К одному из своих исследований она привлекла 750 человек. Доктор задавала этим людям, находившимся под гипнозом, вопросы об их жизни до рождения. Их ответы она проанализировала в книге «Жизнь перед жизнью». Хотя гипноз при определённых обстоятельствах может быть опасен и не рекомендуется тем, кто находится на духовном пути, выводы доктора Вамбах достойны изучения. Они раскрывают понимание душой предназначения в её новом рождении.

Многие из подопечных доктора Вамбах знали, что родились в двадцатом веке по конкретной причине, и большинство из них сказали, что выбрали этот период времени из-за его большого потенциала для духовного роста. Тридцать процентов пациентов знали, что они должны были жить в это время для того, чтобы быть рядом с определёнными людьми. Они так и заявили, что их целью в этой жизни было находиться с одним или несколькими людьми, которых они знали в прошлых жизнях, чтобы отработать с ними свои взаимоотношения. Другие сказали, что пришли для выполнения конкретной миссии.

Доктор Вамбах отметила, что самая большая группа испытуемых сообщила, что их целью в этой жизни было расти духовно и обучать других. Один из подопечных рассказал: “Перед моим рождением проходила конференция, и я ощущал чувство глубокой любви, исходившей от одного из моих консультантов. Он говорил о моём стремлении осуществить мой жизненный план. Когда вы спросили относительно цели, то всё, что я чувствовал, – это глубокое осознание плана”.

Этот план есть у каждой воплощённой души, поэтому проблема абортов становится весьма серьёзной. Решение кармической дилеммы аборта состоит не в том, чтобы расправляться с теми, кто осуществляет эти неблаговидные деяния, или угрожать проводившим их клиникам. Решение заключается в сострадательном предоставлении безопасной гавани родителям и их детям. Матерей-одиночек и будущих мам нужно поддерживать индивидуально и с помощью общественных организаций. Нужно молиться за матерей, чтобы они родили своих малышей в срок, и, если они не хотят растить их сами, то отдавали детей на усыновление. Существуют тысячи пар, страстно ожидающих возможности усыновить ребёнка.

Одним из наиболее интересных выводов в исследованиях доктора Вамбах является то, что некоторые из её подопечных, усыновлённые ещё детьми, находясь под гипнозом, рассказали, что перед своим рождением они знали, что им суждено было быть усыновлёнными. Это являлось частью их жизненного плана. “Некоторые из них ещё до своего рождения знали о взаимоотношениях, которые у них сложатся с приёмными родителями, – говорит доктор Вамбах, – и чувствовали, что будут не в состоянии прийти к ним как их собственный генетический ребёнок, но выбирали метод усыновления как способ обрести родителей”. Изыскания доктора привели её к выводу о том, что при усыновлении вероятность и случайность, очевидно, не играют никакой роли.

Сегодня это знание проливает новый свет на отношение некоторых людей к вопросу о том, что, если женщина беременна и не хочет сохранить ребёнка, то она может прервать этот процесс. На самом же деле решение дать рождение конкретному ребёнку и затем отдать его на усыновление, чтобы он мог найти своих законных родителей, не способных иметь детей, может стать чьей-то кармой и судьбой.

Те, кто поддерживают аборты, но хотят сбалансировать свою карму, должны осознать, что Бог, воплощающий в себе вселенское, космическое сознание, милосерден и предоставляет людям возможность стать «спонсорами» жизни. Можно улучшить свою карму не только путём молитвенной работы, но также давая рождение детям, усыновляя их или помогая им душевно и материально. Люди должны принимать участие в общественных программах, становиться наставниками или поддерживать организации, которые заботятся об обездоленных, сиротах и детях из нуждающихся семей.

Вот какой оказалась для меня открытая дверь к таинству рождения человека!

Глава 4
Мальчик Лёша и мастер-класс Виктора Ерофеева

С МГО СПР также связана моя поездка в Милан в Школу Букеровских лауреатов. В то время Интернациональный Союз писателей ещё не стал самостоятельной организацией, и нашим руководителем в этой поездке был писатель, драматург, прозаик и журналист Александр Гриценко, впоследствии ставший председателем Правления ИСП. В связи с этой поездкой в моей памяти всплыли яркие воспоминания о некоторых событиях моего недавнего прошлого.

Как-то в середине девяностых я ехала в электричке, возвращаясь в Москву из Дорохова, где отдыхала в санатории-профилактории. Народу в электричке было немного, и я удобно расположилась одна в купе со своим немалым багажом: чемоданом, сумкой и несколькими кустами облепихи, которые мне подарили местные деревенские жители. В соседнем купе и тоже в одиночестве сидел молодой человек, почти мальчик, с чистым взглядом голубых глаз, который изредка посматривал в мою сторону. Наконец, когда я случайно встретилась с ним взглядом, он пересел в моё купе и заговорил со мной: “Я вижу, вы везёте кусты облепихи. Где вы собираетесь посадить их? На даче?” Я ответила, что дачи у меня нет, а посажу я их под окнами, поскольку озеленением занимаются преимущественно жители нижних этажей, а я живу как раз на втором этаже. Молодой человек с интересом выслушал мой ответ и, в свою очередь, поделился со мной своими планами: “Я только что освободился из мест, как говорится, не столь отдалённых и теперь должен поехать в Тверь, чтобы отметиться там в милиции о своём прибытии и встать на учёт. Однако денег на дорогу у меня нет, и я собираюсь в Москве немного подзаработать”.

Я с пониманием отнеслась к его истории, поскольку к тому времени, посетив несколько раз московский центр Саи-Бабы, а также духовную школу Юлии и встретив там искренне тёплое к себе отношение, я приобщилась к таким духовным ценностям как милосердие и сострадание и была готова помочь любому страждущему. Молодой человек, которого звали Лёша, вызвался помочь мне поднести чемодан до дома, и я, не раздумывая, согласилась. По дороге Лёша пожаловался, что давно не ел, и спросил, не нужна ли мне какая-либо помощь по дому, поскольку он многое умеет делать. Я даже обрадовалась, подумав о представившейся мне возможности заменить два треснувших стекла в окнах на кухне и спальне, поэтому ответила, что помощь мне нужна, и спросила, сможет ли он выполнить эту работу. Он ответил утвердительно и спросил, есть ли у меня стеклорез. Стеклорез у меня был. Что касается еды, то я сказала, что денег у меня тоже нет, но из санатория я везу две сосиски, которые не съела за завтраком, да кое-что есть дома, так что мы вполне сможем неплохо поужинать.

В это время моя дочь Лиля вместе со своим мужем Сергеем жила на даче его родителей, поэтому свободного места в нашей трёхкомнатной квартире было предостаточно. Мы с Лёшей скромно поужинали, и он всё больше казался мне очень милым и открытым ребёнком. Он рассказал, что ему семнадцать лет и что у него уже давно нет родителей, так что у меня даже мелькнула мысль, не усыновить ли его, но я ограничилась тем, что предложила ему свободную комнату, где он мог переночевать.

Это было в четверг вечером, а на следующий день, в пятницу, ознакомив Лёшу с фронтом работ и оставив его одного в квартире, я отправилась на небольшой рынок возле метро Молодёжная, чтобы поговорить с его директором о возможности устройства Лёши на работу. Директор рынка ответил, что сейчас ему люди не нужны, что я и передала своему гостю.

Во время обеда Лёша показал мне свою левую руку, сплошь покрытую татуировкой. Я искренне удивилась, зачем это ему нужно было делать. Вскоре я поинтересовалась, как продвигаются дела с заменой стекла. Он сказал, что возникли трудности с нарезкой, так как стеклорез не берёт его. Я дала Лёше другой стеклорез и занялась своими делами. Проверить работу Лёши мне и в голову не пришло, потому что я боялась обидеть его. Вечером Лёша объявил, что работу закончит через день, но и это меня не насторожило.

в субботу ко мне в гости должен был приехать Аркадий, мой друг, живший в Крыму и в то время находившийся в командировке в Подмосковье. Перед его приездом я сказала Лёше, что не хотела бы, чтобы Аркадий увидел его татуировку, и предложила Лёше плотно забинтовать руку. Так мы и сделали. Обедая, мы втроём вели непринуждённую беседу на отвлечённые темы. После обеда я решила погулять с Аркадием по Москве, а потом проводить его на вокзал. На вопрос Лёши, когда я вернусь, я ответила, что часа через три.

Когда мы вышли из квартиры, в которой остался Лёша, я вдруг заколебалась, нужно ли мне запереть на ключ входную дверь или оставить Лёше возможность открыть её. В это мгновение я осознала, что если в четверг я видела ясные и безмятежные глаза Лёши, то уже к вечеру пятницы в них появился какой-то лихорадочный блеск и беспокойство, и я заперла дверь на ключ. Во время прогулки по Старому Арбату Аркадий неожиданно спросил:

– А кто, собственно, этот мальчишка, и откуда он взялся?

Я рассказала Аркадию о Лёше всё, что знала с его слов. Аркадий переменился в лице и решительно сказал:

– Срочно едем обратно домой.

– Почему? – удивилась я.

– Да потому, что там сейчас происходит нечто очень серьёзное, – ответил Аркадий.

В груди у меня сразу захолонуло, и я начала считать каждую минуту до дома. Квартира оказалась запертой, как мы и оставили её, но дверь и окно комнаты, где эти дни жил Лёша, были распахнуты настежь. Самого Лёши в квартире не было. Подойдя к распахнутому окну, мы увидели, что к ручке окна привязан один край простыни, а ниже, к другому её краю чуть выше первого этажа привязана вторая простынь. Лёша спустился со второго этажа по простыням, как по канатам. Под подоконником лежали подготовленные к спуску на землю туго набитые целлофановые пакеты, которые он не успел унести, а также бинт, которым я обматывала его руку. Мы с Аркадием переглянулись. Всё было ясно без слов.

– Ну, теперь посмотри, что у тебя исчезло, – предложил Аркадий.

Начав осмотр квартиры, я обнаружила, что исчезли золотое кольцо дочери, подаренное ей бабушкой, моей мамой, полевой и театральный бинокли, серебряные полтинники, доставшиеся мне в наследство от моего ленинградского деда, дрель и многое-многое другое.

Я написала заявление в милицию, в котором перечислила двадцать семь наименований украденных у меня предметов, и указала, что вор только что освободился из мест заключения и сейчас, возможно, направляется в Тверь. В дежурном отделении милиции моё заявление даже не было зарегистрировано. Когда спустя некоторое время я снова пришла туда, чтобы узнать, дан ли ход моему делу, мне было сказано, что если я буду настаивать на поиске своих вещей, то буду наказана за то, что допустила проживание в своём доме человека без регистрации, который в настоящее время находится «в бегах».

я оказалась растяпой в квадрате. Тем не менее мне надо было как-то обосновать дочери пропажу вещей из квартиры. Я очень волновалась, как будет воспринято известие о столь многочисленных пропажах и, прежде всего, золотого кольца дочери. Долгое время у меня не было никакой версии, да и врать-то я особенно не умела, поэтому долго не отваживалась заговорить с дочерью об этом происшествии. Когда же после возвращения Лили и Сергея в Москву разговор всё же состоялся, я сказала, что даже не могу представить себе, как произошло ограбление, поскольку вскрытия квартиры не было.

– Может быть, через открытую форточку? Сколько примерно времени она оставалась открытой, когда ты ушла? – предположила дочь. Я ответила, что самое большее час, и подтвердила, что такая версия произошедшего возможна. Но эта уловка мне не удалась.

Профессиональные математики Лиля и Сергей включили в расследование свою логику. Прежде всего, они осмотрели комнату, в которой «работал» мошенник, и доложили мне результаты своих изысканий. “Знаешь, – сказали они, – ограбление не было делом одномоментным, так как в квартире производилась последовательная сортировка вещей. Видишь, под шкафом сложены вещи, которые грабителю, по-видимому, оказались ненужными. Кроме того, похищенные вещи находились в разных комнатах и имели разные размеры. Их нужно было подготовить к тому, чтобы как-то вынести”.

Притворяться дальше не имело смысла, и я во всем призналась, полагая, что теперь на меня обрушатся заслуженные упрёки за моё полное недомыслие. Но ничего подобного не произошло. Напротив, Лиля начала утешать меня, и этот случай просто стал очередным среди других несуразных событий моей жизни.

Память извлекла это событие из недр моего подсознания во время Школы Букеровских лауреатов, проведённой в Милане 22–25 марта 2012 года. Мастер-класс проводил писатель Виктор Ерофеев. Мы надеялись научиться у мэтра писательскому мастерству. Первое занятие началось поздно вечером, в двадцать два часа по местному времени, после обильного ужина, не менее обильно запитого вином, поскольку в ресторане, где нас кормили, на каждом столе стояло по несколько бутылок отличного вина. Мы, буквально затаив дыхание, ждали появления мэтра, но он задерживался. Наконец, он появился, и началось наше посвящение в искусство писательского мастерства.

Виктор Ерофеев рассказал, как за три дня до прибытия в Милан он был ограблен двумя неизвестными, «кавказскими людьми», выходцами то ли из Дагестана, то ли из Чечни. Я уже знала об этом происшествии из сообщения радиостанции «Эхо Москвы» и знала даже сумму причинённого мэтру материального ущерба – тридцать тысяч российских рублей. Теперь я услышала эту историю из уст самого потерпевшего.

Он сидел в своей машине возле Дорогомиловского рынка, поджидая с покупками свою молодую, третью (как он сообщил нам) жену Катю. Дверца его машины была приоткрыта. Совершенно неожиданно к нему подошёл неизвестный и потребовал отдать деньги. Писатель пробовал убедить его: “Ну, какие деньги могут быть у писателя?” Но грабитель не внял его убедительным доводам и произнёс: “Кошелёк или жизнь!” Писатель опешил от того, что эту чисто русскую угрозу произнёс уроженец Кавказа. Он даже не знал, начать ли ему смеяться по этому поводу или всерьёз испугаться. Видя, что писатель не торопится расстаться с деньгами, грабитель вытащил нож и ткнул им в бок писателя. Дело принимало нешуточный оборот.

В это время появился второй грабитель, быстро открыл бардачок и выхватил оттуда кошелёк, в котором находился загранпаспорт и сорок тысяч российских рублей. Затем оба грабителя мгновенно исчезли. Волнение и негодование писателя вполне можно понять: у него был украден загранпаспорт и деньги, а через три дня начинался мастер-класс в Милане. Вскоре вся милиция и другие службы были подняты на ноги, и Виктор Ерофеев вовремя получил загранпаспорт. Уже обращаясь к нам, мэтр предложил нам к следующему занятию высказать свои соображения и дополнить его рассказ относительно трёх аспектов этой истории: 1. Нужен ли вообще России Кавказ? 2. Социальный мотив преступления, поскольку грабители остались безработными после закрытия палатки, в которой торговали. 3. Лирический мотив, ибо его любимая жена Катя могла вернуться с рынка в тот момент, когда рядом с ним находились грабители, и тоже пострадать.

На следующий день, двадцать третьего марта, у нас была экскурсия в Венецию, поэтому второе занятие мастер-класса состоялось только 24 марта. Я подготовила ответы по трём предложенным направлениям. По первому вопросу я бы сказала, что Кавказ нам нужен: здесь прекрасная природа, минеральные источники, виноградные плантации, нефть и, наконец, много хороших людей. Многие из нас в своё время ратовали за суверенитет России, а потом, после распада СССР, горевали, что наши близкие друзья остались за границей и поддерживать с ними связь до появления интернета было сложно и дорого. Ещё я бы добавила, что жители Кавказа не приглашали в свой край Ермолова, который огнём и мечом завоёвывал не принадлежавшие России земли, хотя на Кавказе можно было действовать совсем иными методами. Поэтому у кавказских народов нет оснований особенно любить Россию.

По второму пункту я бы сказала, что только неправильное управление страной привело к тому, что все деньги и работа сосредоточены в столице, а во многих регионах нет ни того, ни другого. Что касается третьего вопроса, то, без сомнения, любовь прекрасна. Только любить третью, да ещё и молодую жену не велика заслуга. Вот если бы речь шла о спутнице жизни, с которой человек прожил всю жизнь, меня бы это действительно тронуло.

Однако высказать всё это мне не довелось, потому что Виктор Ерофеев изменил план занятий и предложил нам рассказать собственные истории об ограблении. Большинство присутствовавших на занятии мгновенно подняли руки. Мэтр заявил, что литература – это конкуренция и поэтому вызвал на «трибуну», то бишь к своему столу, тех, кто наиболее активно тянул руки. Первое слово досталось Леониду Подольскому, и он что-то долго рассказывал, но его мало кто слушал, так как прозаики, возможно, обдумывали свои собственные выступления.

Я тоже отчаянно рылась в своей памяти и вспомнила один эпизод, имевший место в нулевые годы. Однажды, возвращаясь в конце декабря после спектакля поздно вечером, я подошла к своему дому на Партизанской улице. В то время я вела войну с военкоматом, расположенным напротив нашего дома, из-за того, что лампы дневного света, освещавшие ночью вход в военкомат, сильно гудели и мешали мне заснуть. Далеко не все в нашем доме страдали от этого гудения, но те немногие, кто реагировал на него, страдали ещё больше, чем я. В своём обращении к начальнику военкомата я просила его заменить неисправную лампу или исправить стартер. И вот теперь я решила подойти к военкомату и с близкого расстояния послушать, устранены ли неполадки. Возвращаться домой я решила не вдоль освещённой территории между жилыми домами, а напрямик, по тропинке, проложенной между детским садом и нашим домом. Здесь не только не было осветительных фонарей, но в это время уже редко в каком окне горел свет.

Когда я огибала торец дома, где было абсолютно темно, и уже была близка к цели, поскольку мой подъезд был вторым за торцом дома, я почувствовала, что кто-то потянул мою дамскую сумочку, которую я держала в руках. Я быстро оглянулась и, разглядев в темноте силуэт парня, ещё крепче вцепилась в ручки сумочки. Тогда парень применил силу и рванул сумку к себе. Я, не выпуская сумку из рук, упала на землю в грязь, смешанную со снегом. Парень протащил меня вместе с сумкой по грязи метра два, но, в конце концов, у меня не хватило сил, и я разжала руки. Парень, схватив сумку, кинулся наутёк. Я поднялась и бросилась за ним вдогонку, но все мои усилия были напрасны. Расстояние между мной и парнем увеличивалось.

Увидев бегущую даму, какой-то молодой человек, невесть откуда появившийся на улице, спросил у меня, в чём дело. Услышав мой сбивчивый и торопливый рассказ, он бросился вдогонку за воришкой, но тоже не преуспел в своём благородном порыве. Вор скрылся из вида. Молодой человек посоветовал мне немедленно обратиться в милицию, тем более что вместе с моей бархатной сумкой были похищены паспорт, свидетельство медицинского страхования, карта москвича, купюра в сто долларов, российские рубли и дамские косметические принадлежности.

В милиции дознаватель составил протокол, но вора, естественно, не искали. Через какое-то время в милиции мне предложили подписать бумаги, и когда я поинтересовалась, что они собой представляют, дознаватель ответил, что они о том, что я не возражаю против закрытия дела, поскольку всё равно воришку найти невозможно. А вот если его когда-нибудь найдут, то ему припомнят всё. Я, естественно, возражала, но бумаги мне всё-та- ки пришлось подписать. Дело это закончилось тем, что примерно недели через три документы мне принёс домой дворник с соседнего участка, сказав, что нашёл их на помойке, и скромно намекнул, что документы надо выкупить. Но к тому времени у меня уже была новая карта москвича и свидетельство медицинского страхования, поэтому с дворником я держалась уверенно и на поводу у него не пошла.

Всё это промелькнуло в моей памяти, пока выступал Леонид Подольский, и я решила, что буду рассказывать Виктору Ерофееву про этот ночной случай с сумкой и ограблением.

Второй о своём ограблении рассказывала Татьяна Гржибовская, своим звонким голосом разбудившая погруженных в собственные мысли слушателей, хотя её история была весьма обыденной, а именно о том, как грабитель, вырвав кошелёк из её рук возле киоска, мгновенно исчез. Именно в этот момент я вспомнила историю о мальчике Лёше и решила, что моя первая история недостаточно интересная.

Потом Виктор Ерофеев пригласил к столу Надежду Кащенко, и пока мы обсуждали вопрос, допустим ли мат в литературе, при этом часть слушателей категорически отвергала его использование в литературных произведениях, тогда как сам Виктор Ерофеев отстаивал это право, Надежда, сидя за столом, сочинила «ужастик». Она читала его настолько вдохновенно, что все присутствующие поневоле начали прислушиваться к её рассказу. Суть этой истории сводилась к следующему: воришка-карманник промышлял кражей кошельков, дамских сумочек, мобильников и прочей мелочёвки, но всё время мечтал поймать крупную «рыбу». Своими мечтами он неоднократно делился со своей любимой девушкой-блондинкой. И вот однажды воришка выследил крупную «рыбу». Он дождался, когда из дорогого авто вышел респектабельный господин с огромным саквояжем, и, в мгновение ока выхватив саквояж из его рук, скрылся с ним в темноте. В укромном месте он открыл саквояж, чтобы познакомиться с его содержимым, и о ужас! Он увидел там знакомую белокурую головку.

Услышав этот «ужастик», мэтр пришёл в полный восторг и тут же радостно заявил:

– Вот мы и нашли победителя нашей школы! Мы должны вызывать интерес к нашим произведениям у западного читателя!

Я никогда не читала ужастики, поскольку всяких ужасов мне вполне хватает в собственной жизни, и я, как мне казалось, про себя, но, оказывается, вслух произнесла: “Да, талант дискретен!” Услышав мою реплику, Ерофеев подтвердил: “Да, дискретен”.

Возможно, из-за отсутствия времени другим присутствовавшим на мастер-классе девяти или десяти прозаикам, в том числе и мне, слово не было предоставлено, поэтому я решила рассказать истории своих ограблений вам, дорогие читатели. Будьте бдительны!

Глава 5
Любимый парк

Я люблю московские парки. Большую роль в моей жизни в начале нулевых и в более поздние годы играл парк Фили. Близкое знакомство с ним состоялось в начале 2003-го, когда я ежедневно ходила по его тропинкам, возвращаясь домой после перевязок в расположенной рядом с ним больнице. Могучие деревья-великаны успокаивали меня, давали положительный настрой и надежду на выздоровление. С тех пор я полюбила этот парк с его вековыми дубами, клёнами и липами.

Парк расположен в лесном массиве, занимающем обширную территорию на крутом берегу Москвы-реки, на склонах холмов и в ущельях между ними, и включает в себя два парка: «Суворовский» и «Фили», образующих единое целое. Если смотреть с крутого берега вниз, то взору открывается великолепный вид на просвечивающую сквозь листву деревьев Москву-реку и кустарники на её противоположном берегу. Оба парка условно разделены построенной в XVIII веке усадьбой Нарышкиных. Её фасад обращён к Москве-реке, и крутой берег спускается к ней зелёным откосом. По его сторонам тогда же были установлены деревянные сходы, а у берега реки – широкий деревянный помост. Гостями усадьбы были российские императоры Екатерина II и Александр II, прусский король Фридрих Вильгельм III, художники, писатели и музыканты: Алексей Саврасов, Лев Толстой, Александр Герцен, Пётр Чайковский, Михаил Врубель, четырнадцатилетний Михаил Лермонтов со своей бабушкой.

Сейчас на склоне холма установлены широкие деревянные лежаки, на которых летом загорают москвичи, а в самой реке сооружены купальни. Набережная реки покрыта бетоном; вдоль всей её пятикилометровой длины установлены перила. В парке проложены прогулочные маршруты и тропинки, велодорожки, дорожки из бетонных плит и брусчатки с резиновым и гравийным покрытием, есть несколько детских и спортивных площадок, а также прокат велосипедов. Зимой в парке приятно покататься на лыжах. Если идти по набережной от Крылатского моста, то в зимний сезон на специально оборудованной трассе можно увидеть горнолыжников, покоряющих крутые склоны холмов.

Как-то в феврале после перевязки я решила пойти по набережной, но забыла, где находится лестница, и поэтому мне пришлось спускаться по склону. На моих ногах были тёплые полусапожки на широком среднем каблуке. Мою оперированную руку поддерживала перекинутая через плечо белая косыночная повязка. Поскольку склон был крутой, я начала двигаться вниз очень осторожно. Но в какой-то момент я всё же заскользила по прошлогодним листьям, припорошенным снегом и, не удержавшись на ногах, упала, а затем, кувыркаясь, покатилась вниз по склону, стремясь покрепче прижать к себе руку, чтобы не повредить её ещё больше. Уже внизу я встала на ноги и первым делом прислушалась к самочувствию руки – вроде бы хуже не стало. Затем я осмотрела себя и обнаружила, что оба моих каблука оторваны. Так я и шла домой в искалеченных башмаках. Позже, рассказывая своим приятельницам об этом эпизоде своей жизни, я каждый раз видела на их лицах выражение недоумения.

Летом я играла в парке в шахматы. В шахматном павильоне во второй половине дня собирались серьёзные игроки. Однако сражаться со мной им было сложно. Не зная теории шахматной игры, я, тем не менее, могла находить правильные решения, но очень долго думала над каждым ходом, выводя своих соперников из состояния равновесия. Один из очень сильных игроков Константин Петрович, хотя и называл меня ласково – «дюймовочка», никогда со мной не играл.

Однажды я беспечно шла по дорожке возле парка Фили и не слышала предупреждающего сигнала машины. Я только почувствовала, как кто-то сильно дёрнул меня за руку, оттаскивая в сторону от надвигавшейся на меня опасности. Так я познакомилась с Виктором, работавшим тогда в этом парке охранником. В парке я встречалась также со своей знакомой – Людмилой, хозяйкой очаровательной швейцарской овчарки Берты. Это была белоснежная, упитанная, с мягкой шерстью собака. Красавица Берта стала всеобщей любимицей и героиней нескольких видеофильмов.

На главной эстраде парка нередко проходят концерты, и однажды я слушала здесь концерт духовой музыки. Накануне выборов располагающая большими финансовыми возможностями партия «Единая Россия» дарила посетителям парка коробки душистого чая с ароматом розы. Мне тоже дважды перепало от щедрот этой партии.

Недалеко от усадьбы находится рукотворный Нарышкинский пруд. Из-за склонившихся над водой деревьев он всегда представляется мне каким- то задумчивым. В этом пруду мой младший внук кормил уток, когда прилетал в Москву со своей мамой. Недалеко от пруда по средам наша команда круглый год играет в волейбол. В течение многих лет наши встречи проводились в Раздорах. Однако в начале десятых в связи со строительством автомагистрали электрички стали часто отменять, поэтому нам пришлось искать новую площадку. К тому времени я уже сложила с себя обязанности капитана команды, но одна из наших волейболисток попросила меня найти для команды новую площадку.

После упорных поисков мне удалось найти её. Уже и тогда она приятно поразила нас своим покрытием и наличием постоянных металлических столбов для сетки, а позже администрация парка по нашей просьбе обнесла площадку оградой. Это было замечательно, так как теперь мяч не выкатывался за её пределы. Рядом с площадкой среди деревьев члены команды нашли стол и после игры совместно трапезничали. Недалеко от нашей площадки и пруда находится фруктовый сад, сохранившийся ещё с давних времён, но теперь он стал бесхозным, а потому доступным для всех. Часто после игры мы ходили туда и рвали яблоки.

Однажды летом, увидев у причала катер, мы с подругой Инной поспешили к нему, чтобы узнать, куда он вскоре отчалит. Оказалось, что это был частный экскурсионный катер, выполнявший рейсы до Сити и обратно. Мы обрадовались и совершили незабываемое путешествие. Я впервые увидела некоторые московские районы со стороны реки, а каков Сити вблизи – я даже не представляла себе до этой речной прогулки. Из окон своего дома я вижу торчащие, как пальцы, башни Сити, одиноко возвышающиеся над городом. А сейчас мы обнаружили, что этот район вполне привлекательный, с неповторимым обликом, и его небоскрёбы гармонируют друг с другом.

В парке Фили я занималась скандинавской ходьбой. Занятия проводились бесплатно, дважды в неделю и начинались с разминки, за ней следовала собственно скандинавская ходьба, и заканчивались они заминкой. Все три составляющие чрезвычайно важны для здоровья и овладения навыками правильной ходьбы. Мои первым инструктором была Надежда, молодая, спортивно сложенная женщина, которая в то время замещала бывшего в отпуске инструктора Ирину. Мне очень нравилось выполнять упражнения с палками среди красивой природы под музыку, которую на своём мобильнике во время разминки и заминки включала Надежда.

Летом число занимающихся заметно сокращается, тогда как в другие сезоны занятия посещают порой 60 человек. Меня сюда привела моя приятельница Галя, которая с увлечением занимается этим видом спорта и уже неоднократно участвовала в соревнованиях. В группе занимаются преимущественно женщины. Исключение составляет Юрий Иванович, с которым я знакома по группе лечебной физкультуры во врачебно-физкультурном диспансере.

Разминка и заминка проводятся на площадке возле главного входа в парк, а ходьба с палками – по территории всего парка и набережной Москвы-ре- ки. Эти прогулки доставляют всем большое удовольствие. За время совместных тренировок у нас сложился неплохой коллектив, принимающий участие в городских соревнованиях. Инструктор Ирина периодически устраивает встречи с любителями скандинавской ходьбы, посещающими занятия в других парках.

Находясь в Калифорнии, я тоже совершаю прогулки с палками. Скандинавская ходьба здесь мало известна, поэтому, увидев меня с палками в руках, жители Карпинтерии обычно улыбаются и выражают одобрение, что мне, конечно, приятно. А бывает и так, что спустя какое-то время они встречают меня где-нибудь в другом месте и уже без палок, узнают меня и рассказывают, что видели меня с палками, идущей, к примеру, по мосту над автострадой в то время, когда они ехали по нему на машине.

Одной из главных достопримечательностей парка является самый большой и высокий из столичных верёвочных парков Панда парк, расположенный в конце главной аллеи. Высота расположения канатов на маршрутах для взрослых достигает почти 20 метров! Здесь проложены и менее высокие трассы, но по уровню экстремальности они ничуть не уступают самому высотному маршруту. На протяжении всех переправ Панда парка работает надёжная линия страховки, и в любой момент опытные инструкторы готовы прийти на помощь. Для преодоления препятствий на маршруте требуется изрядная доля ловкости и внимания, но главное – это сила воли и смелость.

Каждый маршрут в зависимости от сложности препятствий и времени их преодоления имеет своё название: «Экстремальный», «Троллейный», «Весёлый», «Смелый», «Смотровой», «Семейный», «Детский». Они различаются числом препятствий, ограничением по росту «испытателя», протяжённостью маршрута, а также наличием скалодромов, количеством троллей и мостиков, степенью физической нагрузки, высотой маршрута. Есть, например, маршрут для детей ростом от 90 см в возрасте от 4 до 8 лет.

Прохождение маршрута – это всегда большой стресс. Как поведала одна фанатка этого вида спорта, здесь задействованы все группы мышц, и эмоции «прут» настолько, что, кроме «мама дорогая!» и возгласа Тарзана, ничего путного не вырывается. “Вы по-детски счастливы, – продолжила она рассказывать о своих впечатлениях, – ведь где ещё, если не здесь, вам предоставляется возможность побыть альпинистами и монтажниками-высотниками?”

В Калифорнии тоже есть верёвочные парки, но они находятся в горах, поскольку на побережье нет кучно растущих мощных, высоких деревьев. Ведь не подвесишь же все эти тросы, скалодромы и прочее снаряжение на пальму или юкку! В наше время не было такого рода аттракционов, поэтому сейчас я не могу сказать, отважилась бы я подвергнуть себя подобному испытанию. Но вижу, что многие молодые люди, в том числе женщины, преодолевают себя, показывая пример детям.

Территория верёвочного Панда парка отдана экстремалам, а в других его частях посетители, напротив, испытывают чувство покоя и восхищения разлитой вокруг красотой. Я радуюсь, когда в моём любимом парке каждой весной распускаются листья на деревьях и кустарниках, наслаждаюсь пением птиц и желаю людям надолго сохранить эту природную жемчужину.

Глава 6
Считать ли Виктора победителем?

В этом парке состоялось моё неожиданное знакомство с Виктором, о котором я упомянула в предыдущей главе. Его история жизни поразила меня до глубины души. Виктор родился в районном центре Ульяновской области. Ему было пять лет, когда его отец ушёл из семьи, оставив жену с тремя детьми. Взрослая жизнь мальчика началась рано. В шесть лет он выкурил свою первую сигарету. На курево зарабатывал сам, продавая коллекционеру наклейки со спичечных коробков, которые выменивал у пассажиров поездов, проходивших мимо их городка. Он также отдирал марки с конвертов от писем, приходивших в послевоенные годы от военнослужащих из Германии, Австрии и Польши. Вырученных за продажу наклеек и марок денег было более чем достаточно, поскольку за каждый коробок или марку он получал от одного до десяти рублей. В итоге в восемь лет он за тысячу рублей, что в 50-е годы считалось огромными деньгами, купил своей бабушке корову.

С детства Виктор проявлял жалость и сострадание ко всему живому и слабому. Однажды он защитил своего сверстника от произвола старших мальчишек, и спустя много лет тот узнал своего спасителя, стоявшего в очереди за пивом. Обратившись к соседям по очереди, он сказал, что ставит Виктора вместо себя, а сам занял место в хвосте – отблагодарил его, как смог.

Однажды осенью, уже юношей, Виктор шёл опушкой леса. Неожиданно его внимание привлёк еле слышный вой, больше похожий на стон. Подойдя к кустам поближе, он увидел волчицу, попавшую в капкан. Рядом с волчицей крутились волчата. Волчица находилась в плену, как понял Виктор, не меньше трёх дней. Было видно, что она истощена и обессилена. Её лапа, оголенная до кости, была в плохом состоянии, из раны сочилась кровь. Сердце Виктора сжалось от сострадания к попавшему в беду семейству.

Он бросил колбасу волчатам, и те стали жадно есть. Теперь нужно было освободить от пут волчицу. Виктор бесстрашно приблизился к ней и ласково заговорил: «Ты моя девочка, потерпи немного, сейчас я тебе помогу». С большими предосторожностями, очень аккуратно он начал распутывать проволоку, освобождая пленённую лапу, а волчица от нестерпимой боли обхватила его руку челюстями, однако не сомкнула их, продолжая по-прежнему скулить. Наконец лапа была освобождена, и волчица стала зализывать рану, а потом в знак благодарности за возвращённую ей жизнь бросилась облизывать Виктора. Её примеру последовали волчата.

С тех пор, как только Виктор появлялся в поле зрения волчицы, она неизменно устремлялась к нему, выказывая ему свою благосклонность. Так прошли зима и лето. Волчица была жива, только слегка прихрамывала, а волчата за это время значительно подросли. Теперь от волчьей стаи страдали уже крестьянские овцы и собаки. Сельчане видели, что волки привечают Виктора, и осуждали его. В конце концов, они застрелили волчицу и её потомство.

С раннего детства испытывая нужду и закончив всего восемь классов, уже в четырнадцать лет Виктор начал работать и продолжает работать до сих пор. Раньше он числился инженерно-техническим работником, хотя, по сути, был всего лишь снабженцем. В командировках он исколесил всю страну, тогда ещё СССР. Виктор испытывал подлинный кайф, преодолевая трудности в своей нелёгкой работе, поскольку многие продукты и товары в то время распределялись по лимиту.

Однажды ему поручили достать в Пензенской области тридцать шесть сеялок для Саратовской области. Сделка должна была состояться, если в обмен на сеялки высокий чин в аграрном секторе Саратовской области подарит своему коллеге из Пензенской области легковую автомашину. Однако руководители, евреи, как их всех называл Виктор, чего-то не поделили, автомобиль не был поставлен, и Виктору в поставке сеялок было отказано. Возникла критическая ситуация. Задание нужно было выполнить во что бы то ни стало, поскольку в противном случае срывалась посевная кампания.

Тогда Виктор пошёл на авантюру. Налив в баночку из-под майонеза воды и насыпав в неё стиральный порошок, Виктор взболтал воду и набрал полный рот мыльной пены. Предварительно запасшись проводом, вне себя «от отчаяния», он ворвался в кабинет отказавшего ему чиновника и, накинув на его глазах провод на рожок вешалки для верхней одежды, затянул петлю на шее. Будучи невысокого роста, он едва касался ногами пола, а из его раскрытого рта с высунутым языком текла мыльная пена. Хозяин кабинета не на шутку испугался и бросился спасать «повесившегося». У него тряслись руки, и он только приговаривал: “Сейчас всё сделаем. Сейчас выпишем. Не волнуйся”. И в самом деле, Виктор на своём КАМазе привёз в Саратовскую область целых сорок сеялок!

В другой раз он получил приказ от самого министра достать задвижки – комплектующие к оборудованию для ткацких фабрик. Телефонный разговор с министром организовали представители совнархоза, понимавшие, что никто, кроме Виктора, не сможет обеспечить их поставку. Министр орал в трубку, что без задвижек горит шерсть для производства тканей, и требовал немедленно выполнить задание. Виктор стоял, вытянувшись от страха во фрунт, и, затаив дыхание, слушал чуть ли не мат министра. Задвижки, производимые в Перми и предназначенные для продажи в Китай, он всё же ухитрился достать.

После землетрясения в Армении в 1988 году Виктору было поручено купить двенадцать вагонов цемента, за что ему было обещано по тысяче рублей за каждый вагон. Эта задача тоже была почти невыполнимой, так как весь цемент отправлялся на восстановление разрушенных после землетрясения в Спитаке зданий. Но Виктор каким-то образом сумел достать цемент. Загружая его в вагоны, рабочие почём свет крыли Виктора, боясь, что на них откроют уголовное дело за нецелевое использование этого строительного материала, а при разгрузке вагонов его материли уже другие рабочие, поскольку были вынуждены работать чуть ли не в Новый год, до которого оставалось совсем немного времени.

Виктор считал себя трудоголиком. Он и в самом деле любил свою работу и полностью отдавался ей, хотя не забывал и себя. Его жизнь била ключом, он всем был нужен и всеми уважаем. Он всегда был на виду и в любых обстоятельствах мог договориться с представителями власти, если кто-либо из его друзей попадал в критическую ситуацию, не заботясь о том, что он, как и они, переступали закон. Он был баловнем судьбы, когда большинство населения СССР испытывало большие трудности и лишения. Поэтому он считает, что сумел насладиться радостями жизни, и признаётся в том, что прожигал свою жизнь.

Работа Виктора как снабженца оценивалась всего в 120 рублей. Однако его деятельность, связанная с поставками продуктов питания и техники, позволяла ему безбедно существовать. Он много пил, так как ему постоянно приходилось обмывать совершённые сделки, жил в дорогих гостиницах, любил вкусно поесть и пользовался успехом у женщин. Его любимым занятием было погрузиться пусть даже в небольшую, но доверху наполненную шампанским ванну.

Виктор постоянно находился в разъездах, поэтому создать крепкую семью ему не удалось. За месяц ему доводилось проводить дома не больше трёх дней. Три его жены или, точнее, молодые дамы, не состоявшие с ним в зарегистрированном браке, а лишь разделявшие с ним общий кров, не выдержали такого образа жизни. У него, естественно, были связи на стороне, да и его молодые жёны не хранили ему верность. Все его три брака распались, не подарив ему наследников. В конце концов, в возрасте тридцати лет он сошёлся с женщиной старше себя на три года с двумя детьми, с которой прожил 26 лет. Так же, как и раньше, он редко бывал дома, но этот союз долго не распадался.

Только когда её дочь погибла в автокатастрофе, его гражданская жена в порыве отчаяния и под влиянием наговоров соседей резко изменила своё отношение к нему, обвинив в том, что трагедия случилась из-за его постоянного отсутствия. А он в то время ухаживал за больной матерью, которую не мог оставить одну.

Шло время, выросли внуки и внучки его жены, которых он считал своими. Однажды одна из внучек пошла на танцы, где местные пацаны уволокли её в какой-то подвал и изнасиловали. Вскоре стало очевидно, что она беременна. Уже в очень поздние сроки беременности внучка решила избавиться от ребёнка. Узнав об этом, дед Виктор пригрозил внучке и дочери пистолетом, благо в ту пору уже работал охранником. Ребёнок – девочка, которую назвали Олечкой, – родился семимесячным, слабеньким, с малым весом. Виктор взял на себя все хлопоты по воспитанию и содержанию правнучки. Она стала его отрадой и самой большой привязанностью в жизни.

В два годика она уже могла набрать номер телефона прадеда и пожаловаться ему, если её обижали домашние. А обижаться было на что, поскольку её мать всё же вышла замуж и всю свою материнскую любовь отдавала новорождённому сыну. Что уж говорить об отчиме, если он признавал только своего ребёнка? Оля для него просто не существовала. Виктор наблюдал эту несправедливость, это неравное отношение матери к своим детям и неоднократно предупреждал жену и внучку, что ребёнок затаит обиду и отомстит им своим равнодушием, когда обе они будут нуждаться в его помощи. В какой-то мере родственники прислушались к его предостережениям и стали лучше относиться к девочке. Когда Оле исполнилось 13 лет, Виктор купил ей дорогой ноутбук. Девочка с ранних лет хвасталась, что дедушка купит ей всё, что она только пожелает. А ему доставляло радость, что Оля, фактически сирота, чувствует постоянную любовь и заботу своего прадеда.

В 90-е годы при общем хаосе в экономике и политической жизни страны, а также разгуле бандитизма на Виктора постоянно «наезжали» рэкетиры и милиция. Приходилось всем давать «на лапу». И хотя у него были свои информаторы, предупреждавшие его о возможной встрече с нежелательными элементами, работать стало опасно, а продолжать колесить по всей стране он уже устал. Чтобы избежать столкновения с поджидавшей его на дороге засадой, ему, бывало, приходилось отклоняться от намеченного пути, делая большой крюк.

После катастрофы на Чернобыльской АЭС, аварии на производственном объединении «Маяк», сбросов радиоактивных отходов в реку Теча, ядер- ных испытаний на Семипалатинском полигоне жители Ульяновской области подверглись воздействию радиации. Поэтому на пенсию Виктор вышел рано – в пятьдесят семь лет – и через год уехал в Москву, где стал работать охранником. Сейчас в его ведении находится заброшенное здание детского сада с выбитыми стёклами, в котором раньше обитали бомжи. Виктор выгнал их из здания и круглосуточно живёт на территории детского сада. Его домик гаражного типа сколочен из фанеры, снаружи покрыт утеплителем и рифлёными алюминиевыми листами и имеет единственное окно. Воду Виктор приносит из детского садика, мыться в душе ездит к товарищам, охраняющим соседние объекты. На улице возле его «ангара» висит рукомойник и стоит таз для сбора грязной воды. Однако Виктор, прежде привыкший к роскошной жизни, не замечает нынешних неудобств. Он часто повторяет: “Терпеть надо”.

Всё время работы охранником он получал зарплату в конверте, поэтому эти годы не вошли в общий стаж его работы, и его пенсия составляет жалкие 8000 рублей. Правда, Виктор не платит за свою халупу, а его зарплата охранника составляет 20000 рублей, что в недалёком прошлом было соизмеримо с зарплатой доцента вуза. В родном городе у него есть двухкомнатная квартира, но он предпочитает жить в Москве, поскольку за свою работу в родном городе получал бы не более трёх-четырёх тысяч.