Kitobni o'qish: «Дождевая Даша»

Вивьена Михайловна остановилась у старой липы, которая росла перед ее домом. Прежде чем набрать код домофона и войти в дом, ей надо было немного постоять и собраться с мыслями.

Третьи сутки ходила Вивьена Михайловна на работу сама не своя, как в воду опущенная. Работала она в женской консультации акушером-гинекологом, и здорово своим видом пугала пациенток.

– Доктор, что со мной? – глядя в ее полные страха глаза спрашивала пациентка.

– Все хорошо, – отвечала Вивьена Михайловна, – вы беременны. Поздравляю, – говорила она с отсутствующим взглядом.

– Я знаю, – отвечала пациентка. – Уже восемь месяцев.

– А, ясно, – отвечала Вивьена Михайловна. – Значит уже скоро роды.

***

Коллеги недоумевали, что с ней случилось, но спрашивать побаивались, все-таки вмешательство в чужую частную жизнь у них не приветствовалось ни на каком уровне. Но все-таки иногда они задавали неудобные вопросы: «Может быть, пора на пенсию? Устали уже, Вивьена Михайловна?».

Вивьена Михайловна хотела им ответить что-то в свое оправдание, но голова была занята другими мыслями. Поэтому она только пожимала плечами в ответ и говорила, что обязательно подумает об этом как-нибудь на досуге. Истинной причины своего странного состояния она не называла, потому что не хотела прослыть акушер-гинекологом с прибабахом. Ведь что может быть страшней сумасшедшего врача этой тонкой специальности? Ничего не может быть.

Кроме того, Вивьена Михайловна знала, что зарабатывается репутация долго, а исчезнуть может в один момент, и теперь ей казалось, что этот момент настал. А ведь сколько для своей безупречной репутации Вивьена Михайловна сделала: была вежливой и тактичной, чуткой и доброй, постоянно училась и развивалась в профессии. У нее всегда были самые высокие показатели по рождаемости, а пациентки благодарили ее добрыми отзывами в сети. А тут такое… и это после тридцати лет сверхобразцовой службы на этом трепетном поприще. Теперь она даже боялась возвращаться домой, потому что дома ее ждала встреча с тем самый, из-за которого это всё, точнее – с той самой.

***

Это случилось три дня назад, в понедельник, вечером. Вивьена Михайловна как раз вернулась после работы домой, переоделась в домашнюю одежду, хлопковый удобный халат в зеленый горошек. Она проживала в квартире одна, своих детей у нее не было, а муж годом ранее скончался от обширного инфаркта. Когда она возвращалась домой, в свою двухкомнатную, очень чистую, всегда прибранную квартиру, то первым делом включала телевизор. Она не смотрела его, но он создавал фон. На фоне работающего телевизора, где звучали голоса и мелькали люди, ей легче думалось о работе. Она думала о плане лечения очередной пациентки, взвешивала все «за» и «против». Потом она готовила ужин, принимала душ, читала книгу и ложилась спать. Так проходил ее неторопливый, обычный вечер. Если ей звонили, а звонили ей в основном подруги или пациентки, то она всегда отвечала. Вивьена Михайловна после смерти супруга старалась полностью занять себя работой, потому что это отвлекало от мрачных мыслей, и у нее это неплохо получалось. Но в этот раз все получилось не так, хотя ничто не предвещало, что это вечер полностью изменит ее жизнь, поделив ее на до и после.

***

Вивьена Михайловна как раз собиралась бланшировать баклажаны, когда услышала едва уловимый шум под раковиной. Ей нужно было всего лишь открыть дверцу под раковиной, чтобы посмотреть, что там. Но ей казалось это настолько несущественно важным, что она продолжала заниматься своими делами.

Баклажанов было два, их нужно было ошпарить кипятком и подержать в соленой воде, чтобы избавить их от привычной баклажановой горечи. Неожиданно раздал телефонный звонок. Вивьена Михайловна пошла в коридор, чтобы взять трубку, и опять услышала шум под мойкой и едва заметное мычание. Она опять это списала на случайные звуки, которая может производить сливающаяся вода в раковину. У нее даже мелькнула мысль, что нужно почистить раковину, залив на ночь в нее чистящий раствор.

Звонила старая подруга. Вивьена Михайловна была рада ее слышать, но долго говорить с ней не могла, потому что нужно было готовить ужин – баклажаны с сыром. Поболтав минут пятнадцать с подругой и рассказав ей о своих делах, она вернулась обратно на кухню. Вытащила из соленой воды баклажаны, порезала их и выложила на сковороду, на которой уже закипало масло. И опять из-под мойки раздались странные звуки. «Да что ж такое! – подумала она и ее рука потянулась в руке маленькой дверце». Знала ли в этот момент Вивьена Михайловна, что это простое действие изменит ее жизнь навсегда. Нет, она этого не знала, поэтому открыв дверцу, еще долго смотрела под раковину, а потом пошатнулась и упала на пол, на секунду потеряв контакт с внешним миром.

***

Когда Вивьена Михайловна открыла глаза, то это нечто из-под раковины уже сидело у нее на груди и смотрело на нее своим одним светлым глазом с белесыми ресницами. Второго глаза просто не было предусмотрено ее природой.

Мягкая липкая субстанция, похожая на холодец и слайм одновременно, теперь жила в ее доме и сидела у нее на груди. Субстанция не говорила, только мычала, но постепенно привыкая к ней, Вивьена Михайловна стала называть ее Даша и разговаривать с ней. Кто-то заводит себе на старости лет кошечку, кто-то – собачку, а она, вопреки своей воле, завела себе на старости лет свои не выплаканные слезы по имени Даша, свое не рассказанное никому горе, которое копилось, копилось и год за годом обретало плоть.

Вивьена Михайловна никогда не жаловалась никому на судьбу, ни мужу, ни подругам, и себе тоже не жаловалась, всегда продолжая жить дальше. Даже когда умер муж. А потом что-то случилось, из-под мойки ей постучали, она открыла и вот оно – ее горе, оно выглядит так. И что с ним теперь делать? Она решила его полюбить, не выкидывать же, оно ж свое, родное, заработанное столькими годами молчания. Такое странное, склизкое и простое. Прохладное на ощупь и теплое, если его прижать к себе, подержать возле груди, а потом отпустить. В общем, она давно привыкла к нему, только раньше оно было внутри, а теперь стало еще и снаружи. Не узнать его было практически невозможно. Это – Даша, дождевая Даша.

***

Теперь, когда Вивьена Михайловна возвращалась домой, она знала, что Даша, как дождь ее не пролитых слез, ждет ее дома. Она брала ее на ручки, разговаривала с ней, слышала ее мычание. И однажды сказала ей: «Все, ухожу с работы, кажется, я всех там достала». Мир стал враждебным для Вивьены Михайловны, ей стало казаться, что более молодые коллеги враждебно настроены по отношению к ней. Поэтому она в одну секунду написала заявление и ушла. Так они стали жить с Дашей вдвоем, и никто им был не нужен. Никто, кроме денег, которых им очень не хватало, ведь теперь работы не было, а сбережений было мало.

***

От супруга у Вивьены Михайловны остался гончарный круг, он любил на досуге делать декоративные вазы, теперь и Вивьена Михайловна решила делать горшки из глины. Пока она крутила гончарный круг, Даша крутилась на нем, как на карусели, и ей было весело. «Совсем как ребенок, – смотря на нее, думала Вивьена Михайловна». Она всегда хотела детей, но не случилось. По иронии судьбы она принимала детей у других женщин, помогала детям родиться, а женщинам разродиться, но у нее самой детей не было. Ей раньше казалось, что это не так уж и важно, что на работе она доберет то, чего ей не дала судьба, но на самом деле ей было больно. Смотря на Дашу, она понимала, что и эту боль тоже она прятала от себя.

– А может, нам продавать эти горшки? Куда их девать? – спросила у Даши Вьвьена Михайловна.

Замутить бизнес на старости лет было не просто, поэтому Вивьена Михайловна стала давать объявления о продаже горшков на всех сайтах, но проходи дни и недели, а никто их горшки не покупал, никому не нужны были глиняные горшки в таком количестве.

***

Время шло, денег не прибавлялось. Поэтому в очередной раз купив апельсины по акции, Вивьена Михайловна решила косточки оставить, чтобы их посадить.

– Что думаешь, получится у нас вырастить апельсины свои? – спросила она у Даши.

Даша промычала в ответ.

И уже на следующий день Вивьена Михайловна наполняла горшки землей, а потом они вместе с Дашей сажали в них апельсиновые косточки. Даша помогала, топчась по горшкам, утрамбовывать земельку. Она была легенькая, поэтому получалось ровно то, что надо.

«Вот, – сказала Вивьена Михайловна, – скоро вырастут и будем продавать апельсины, разбогатеем, – грустно улыбнулась она».

Но и второй бизнес, связанный с продажей апельсинов, у нее не пошел, ведь урожая ждать долго, очень долго. Деньги уже почти закончились, поэтому она уже не ждала ничего хорошего. Но как раз в этот момент ей позвонили с работы и пригласили вернуться. Рождаемость упала, пациентки требовали, чтобы их добрый доктор вернулся. Так Вивьена Михайловна вернулась к работе.

***

Время шло, пациентки беременели и приносили в мир новых людей, это была огромная радость для Вивьены Михайловны. Но теперь, возвращаясь с работы, она стала замечать, что Даша становится все меньше и меньше, меньше и меньше, как будто убывает со временем. Чем больше Вивьена Михайловна возвращалась к жизни, тем меньше становилось ее страдание, и постепенно Даша становилась все меньше и меньше. А когда появились первые ростки апельсинов в горшках, Даша и совсем исчезла, как будто растворилась Даша. Вивьена Михайловна очень полюбила ее, но теперь дома ее ждали апельсиновые деревья, которые с каждым днем все больше превращались в веселый и звонкий апельсиновый лес, как знак вечной жизни.