Kitobni o'qish: «Среди нас»

СРЕДИ НАС

Пролог

Человек в черном спортивном костюме приблизился к зданию крупнейшего в Сан-Франциско института биотехнологий. Он не пошел через главный вход – слишком заметно. Вместо этого бесшумно открыл пожарную дверь, ключ от которой у него уже был.

Внутри мужчина направился в подвал. Надев кепку с налобным фонариком, он быстро огляделся, достал ноутбук и подключился к системе. Когда-то он работал инженером в компании «Фокс Систерс», занимавшейся системами слежения, и знал каждый слабый узел в охране. Несколько быстрых команд – и камеры на первом этаже показывали не реальное изображение, а запись вчерашнего дня.

На экране застыли длинные коридоры с закрытыми дверями. Теперь для охраны здание выглядело пустым. Мужчина вышел из подвала и направился к лаборатории, где его ждала настоящая цель. Он действовал хладнокровно. Через несколько минут все было сделано.

На следующее утро лаборантка Голди Уайт открыла дверь лаборатории и ахнула: на полу валялись разбитые пробирки с кровью. Красные и бурые пятна растеклись, подсохли на плитке, столах и креслах. Девушка едва не выронила сумочку.

– Господи… – прошептала она.

Ее начальник был человеком добродушным, но к работе относился строго. Голди знала: сегодня ее ждут неприятности. Она надела перчатки и принялась убирать осколки, спеша скрыть улики своего «преступления».

Она так и не заметила, что пробирок стало меньше. Две из них бесследно исчезли.

Часть 1

Глава 1

За три недели до этого.

Коридоры научного института опустели, свет в окнах лабораторий давно погас. Женщина посмотрела на часы с досадой – было почти девять вечера. Она снова задержалась в институте дольше других сотрудников. И дело вовсе не в массивной табличке с надписью «Заведующая лабораторией, доктор биологических наук, Элис Баркли». Нет. Здесь, среди лабораторий, пробирок и приборов, женщина чувствовала себя по-настоящему живой. Здесь каждый день приносил открытия, каждый эксперимент давал шанс увидеть новое. И она была готова жить этим, не ожидая аплодисментов и похвалы.

Ученая могла часами работать за микроскопом, внимательно фиксировать каждую деталь, записывать даже самые мелкие отклонения в результатах экспериментов. Для нее это было естественно. Зато она не замечала, что муж давно перестал дожидаться ее к ужину, что кухонная печь, подаренная на свадьбу, десятый год стоит в коробке, перевязанная подарочным бантом, и что с каждым днем на стеклянном столике в гостиной стопка буклетов о суррогатном материнстве становится толще.

Элис закрыла шкаф с образцами, но вдруг заметила на стекле тонкий след – отпечаток пальца, чужой, не ее. Мгновение смотрела на него, нахмурив брови.

«Странно… кто же здесь был?» – мелькнуло в голове.

Она взяла салфетку, стерла след и тихо усмехнулась самой себе: «Уборщица, техник, мало ли кто. У тебя паранойя, Элис. В пятницу вечером все нормальные люди идут в бар или смотрят фильмы под поп-корн, а не рассматривают чужие отпечатки».

Войдя в лифт, она посмотрела в зеркало: усталые глаза, волосы, собранные в торопливый пучок, халат поверх джинсов. Любая другая женщина давно забила бы тревогу. Но Элис была довольна отражением. Институт и лаборатория делали ее счастливой. Она всегда знала, что находится на своем месте.

Дома ее, нахмурившись, встретил муж, Дэвид:

– Опять ты задержалась… Ты тратишь все силы и время на работу. А как же мы? Наша жизнь, планы?

Элис сняла пиджак и прошла в гостиную. Ее плечи опустились – усталость и вина переплелись.

– Я знаю, – тихо сказала она. – Просто… иногда мне кажется, что там, в институте, я могу делать что-то по-настоящему важное.

Дэвид покачал головой и сел рядом, стараясь скрыть раздражение:

– Здесь тоже можно делать что-то важное. Мы могли бы вместе ужинать, обсуждать книги, путешествовать… Ты все время где-то в лаборатории.

Элис улыбнулась слабой улыбкой, не в силах объяснить, что ее тянет к институту сильнее, чем к нему. Она любила Дэвида, но часть ее чувствовала себя чужой в обычной жизни, в этом уютном, привычном и безопасном мире.

Следующим утром ее разбудил телефонный звонок. На экране высветилось: Энтони Харди.

– Пять утра, Элис! Кто там? – Дэвид раздраженно перевернулся на другой бок. – И смени уже этот жуткий звонок.

– Прости, милый, обязательно сменю, – Элис нащупала телефон. – Алло?… Мистер Харди?… Нет-нет, ничего страшного… Когда? Сейчас? Десять минут на сборы, полчаса на дорогу, и я буду.

– Что там у вас? – проворчал Дэвид.

– Что-то случилось в лаборатории. Тони сказал – нужно срочно приехать. Видимо, пришли результаты исследований. Мне пора.

– Сегодня выходной, Элис! Мы планировали провести этот день вместе. Что с нами не так? Дэвид сел на кровати, с досадой глядя на жену.

Элис уклонилась от ответа, поцеловала его и прошла в ванную.

– Ты и так работаешь без отдыха. Это грозит переутомлением, – продолжил он. – Ты можешь заболеть.

– Я никогда не болею, дорогой. – выкрикнула она. – За сорок лет ни разу.

Она быстро собралась и выглянула в окно: дождь шел всю ночь. Он всегда казался ей предвестником перемен.

– Поспи еще немного, милый. А мне нужно идти.

– Ты же знаешь, я больше не усну, – проворчал он.

Элис вышла из дома. Холодные капли намочили волосы, превратив их в кудри. Она улыбнулась отражению в зеркале машины: «Теперь я кудряшка». Это прозвище когда-то звучало из других уст, и воспоминание заставило ее покраснеть.

– Ну что, малыш, поехали, – сказала она своему новенькому мини-куперу. – Узнаем, что приготовил нам Тони.

В холле института ее удивило оживление, несвойственное субботнему утру.

– Привет! Тебя тоже разбудили? – улыбнулся Рональд Питерсон, начальник службы техбезопасности, обладатель британского акцента и великолепной копны густых рыжих волос.

– Привет, Рони. Что случилось?

– Пока не знаю.

Рон посмотрел на нее внимательно.

– Как Дэвид? Опять ворчал пол утра?

– Он… – Элис чуть пожала плечами. – Он просто хочет, чтобы я была «как все».

– А ты никогда «как все» не была, – мягко ответил Рон. – И, прошу тебя, не будь. Так интереснее.

Они обменялись быстрыми улыбками, и на секунду утреннее напряжение спало. Элис знала: если в институте у нее и был настоящий друг, то это именно Рон.

– Кофе будешь?

– Да, на миндальном, без кофеина.

– Как всегда! – отозвался он и пошел к аппаратам готового кофе.

С Роном их связывало многое – годы работы, совместные обеды, дружба, испытания. Элис считала его почти братом. Наблюдая за стремительно удаляющимся коллегой, Элис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В воздухе витало напряжение.

Она вошла в лифт, листая свежий номер корпоративного журнала.

– Подождите! – в последний момент внутрь заскочил мужчина в костюме. – Доброе утро.

Элис машинально ответила, не отрываясь от статьи. Но в ту же секунду будто что-то кольнуло – знакомый запах, голос, движение. Она почти подняла глаза, но двери лифта раскрылись, и ей пришлось спешить дальше.

В конференц-зале уже сидели все заместители директора. За столом царила напряженная суета. Заметив Элис, Энтони Харди, директор института, поднялся ей навстречу.

– Элис, рад тебя видеть. Прости за столь ранний вызов. Но у нас дело государственной важности.

Она села рядом, чувствуя, как в комнате становится душно.

– Всем привет! – Рон вбежал в кабинет с двумя стаканчиками кофе. Коллеги обменялись парой шуток, но в этой неспокойной обстановке смех звучал неестественно.

Послышались шаги – четкие и уверенные. В комнату вошел стройный мужчина. Солнечные лучи били Элис в глаза, и она не смогла разглядеть его лица. Сердце снова неожиданно кольнуло.

– Майкл, дорогой, здравствуй! – Энтони Харди поднялся и крепко пожал руку вошедшему. – Друзья, пришло время начинать.

Элис похолодела. Имя, которое она не слышала двадцать лет, прозвучало неожиданно громко и резко.

Глава 2

Директор вышел из-за стола и обратился к коллегам:

– Как вы знаете, я не люблю держать секреты от своих подчиненных. Однако признаюсь: месяц назад мне поступила информация, от которой у меня пошла кругом голова. Президент предложил мне возглавить проект, и сведения, которые он предоставил, не вписывались ни в какие рамки науки. Они шли вразрез всему, чему я учил вас и чему сам верил много лет.

Он сделал паузу. Аудитория замерла.

– Я перепроверял факты, обращался за помощью к нашим французским и русским коллегам, собирал данные. Безрезультатно. Я зашел в тупик, – развел руками Харди. – Поэтому собрал вас сегодня. Пришло время учителю уступить место ученикам.

Легкий шепот пробежал по залу. Люди переглянулись. Элис впервые видела директора таким: сомневающимся, почти растерянным. Это пугало сильнее, чем любые его слова.

– Перед тем как мы начнем, – продолжал он, – я должен попросить вас. На столах лежат заявления о неразглашении. Прочтите внимательно, особенно пункт пять точка один. У вас есть выбор: подписать и остаться или уйти. Мое отношение к вам не изменится ни в том, ни в другом случае. Но учтите – в случае согласия работать придется сверхурочно. Советник президента, мистер Дуглас, дал нам всего один месяц. Он лично будет следить за выполнением задания.

– Но как подписывать, если мы ничего не знаем? – возразил Джейсон Грин, начальник департамента молекулярной биологии.

– Поверь, Джейсон, когда узнаешь, захочешь рассказать всему миру. А этого допустить я не могу.

Элис взяла листок. Ее руки слегка дрожали. В зале стало так тихо, что можно было услышать биение сердца соседа по креслу. Никто не ушел. Подписи были поставлены.

– Спасибо, друзья, – голос директора дрогнул. – Вы должны знать, что эта история затрагивает безопасность не только нашей страны. Поэтому к заданию подключилось ЦРУ.

Элис поежилась. ЦРУ и биология? Как связаны их институт с заговорами, спецоперациями и шпионажем?

– А теперь, – Харди немного оживился, – позвольте представить моего старого друга. Первый доктор по нанобиологии моей кафедры, руководитель директората биологической безопасности ЦРУ – Майкл Вуд.

Элис вздрогнула. Высокий мужчина вышел вперед. Стройный, в безупречном костюме, с открытым взглядом и легкой улыбкой. Он сразу завладел вниманием аудитории.

– С кем-то из сотрудников, мистер Вуд, вы уже знакомы, – сказал Харди, глянув на Элис. – С остальными познакомитесь в ходе работы.

Майкл начал уверенно, словно дирижер, который чувствует зал. Он шутил, и аудитория отвечала смехом, стоило ему перейти к делу – наступала тишина.

Элис подняла глаза на докладчика. Губы тронула улыбка, краска залила лицо. «Только не сейчас…» – подумала она.

– Согласитесь, – говорил Майкл, – авария на оживленной трассе никого бы не удивила. Но пострадавший, мистер Смит, был помощником сенатора. Его дело передали нам. И вот здесь началось странное.

Он сделал паузу.

– В его крови мы обнаружили уровень меди в десять раз выше нормы. При этом все остальные показатели были идеальны. Абсолютно здоровый человек… с невозможной кровью.

Элис вскинула голову.

– И вот что произошло, – продолжал Майкл. – Один лаборант забыл утилизировать образцы. Утром он нашел их… синими.

В зале кто-то тихо охнул.

– Да, коллеги. Синими, – уточнил Майкл, обводя взглядом ученых.

– А сейчас я попрошу вспомнить лекции профессора Макгонагал. Скажите честно, кто-то сдал биохимию с первого раза? Кроме миссис Баркли, конечно же?

Взрыв смеха разрядил атмосферу. Элис спрятала лицо за ладонью. Рон вопросительно посмотрел на нее, но она отвернулась.

– Так вот, – продолжал Майкл, – я тоже биохимию с первого раза не сдал, но раз и навсегда запомнил, что синяя кровь возможна лишь при кислородном голодании или приеме химических препаратов. Но ничего подобного у мистера Смита не было. Ни болезней, ни лекарств, ни мутаций.

Он снова сделал паузу.

– Мы искали ответы в исследованиях. Ничего. В отчетах. Тишина. И только случайная книга писателя-фантаста подсказала направление. В ней говорилось… о переливании инопланетной крови.

Зал застыл.

Элис не верила своим ушам. Майкл Вуд, человек, который всегда презирал фантастику, сейчас ссылался на нее всерьез. Внутри нее смешались раздражение, любопытство и странное желание услышать еще.

Глава 3

Майкл отпил воду и продолжил:

– Я предлагаю пока не делать поспешных выводов, а принять сведения как данность. И еще я точно знаю, что у мистера Харди есть что нам рассказать. Вам слово, маэстро.

Майкл отошел к краю комнаты. Элис отметила легкую небрежную изысканность, которую годы добавили его манерам.

– Благодарю, Майкл, – взял слово Харди. – Вам знакома история на мосту Далласа месяц назад, когда более трех тысяч человек впали в сонную кому на десять дней?

Присутствующие утвердительно закивали. Элис почувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее, а привычный порядок дня распадается на хаотичные фрагменты.

– И какая версия была официальной? – спросил директор.

– «ДаЛо» случайно слило радиоактивные отходы, – отозвался Джейсон.

– Верно, – похвалил Харди.

– На мой взгляд, это полная ерунда, – вмешался Рон. – Больше похоже на сказки моего дядюшки Бидля, который, выпив лишнего, тоже рассказывал нам с сестрой про прыгающий одноногий котел.

Харди понизил голос:

– «ДаЛо» за небывало крупное вознаграждение взяло на себя ответственность, и горожане приняли их объяснения. Ведь представить, что на планету проникли инопланетяне…

Шепот пошел по комнате. Директор продолжал:

– Президент немедленно засекретил материалы. Он прилюдно линчевал управленческий состав «ДаЛо» и, принеся глубокие извинения жителям Далласа, предложил готовиться к празднованию Дня влюбленных. Но в ту ночь он провел срочный совет, на котором открыл правду. Над мостом образовалась энергетическая дыра – портал, через который прибыли существа с другой планеты.

Элис почувствовала, как у нее кружится голова. Она вспомнила свой утренний маршрут: ворчание Дэвида, тихая музыка в салоне автомобиля, глоток горячего кофе – все казалось таким далеким от этой странной, почти невозможной реальности, в которой она оказалась сейчас... «Скорее всего, здесь есть какая-то ошибка», – подумала она. Ученая посмотрела на директора с тревогой. Его щеки пылали. Полгода назад врачи диагностировали у него кардиомиопатию. Он был классическим случаем сапожника без сапог и, занимаясь здоровьем человечества, совсем не уделял внимания собственному, говоря, что глупо расходовать время на такие мелочи.

– Случай на мосту Далласа носит неординарный характер, – продолжил Харди. – Но интересен он нам и по другой причине. В тот день, когда жители впали в кому, в лесу рядом с мостом были замечены инопланетяне. Впервые я встретился с ними в лаборатории ЦРУ.

Его руки дрогнули, Элис заметила напряжение в его голосе. В голове иронично мелькнуло: «А я вчера спорила с Мари о том, какой кофе лучше – эспрессо или латте…»

– На высокой кушетке лежал человек… – Харди сбился. – Кто-то, похожий на человека, но ростом порядка семи футов, волосы снежно-белые, кожа прозрачная. Он спал и казался одновременно устрашающим и беспомощным. На столах стояли пробирки с синей кровью.

Рон поставил перед директором стул. Харди сел, поправив галстук. Элис вспомнила свои лабораторные часы, когда проводила эксперименты с клеточными культурами – та же концентрация, та же точность, но теперь все это казалось пустым по сравнению с последней новостью.

– Синяя кровь? – переспросил Рон тихо.

– Абсолютно. И мы пытаемся понять, что это значит.

Элис не смогла сдержать эмоции:

– Значит, среди нас могут быть инопланетяне? – ее голос дрожал. – Кто угодно? Даже мы с вами?

И снова мелькнули воспоминания о ее обычной жизни: походы в магазин, вечерние прогулки с мужем, встречи с коллегами. Все это теперь казалось странным и каким-то хрупким.

Харди улыбнулся, понимая ее тревогу:

– Вполне возможно, – попытался пошутить он.

Элис отодвинула стул и стала ходить по кабинету. Привычка делать заметки в блокноте не работала – разум отказывался принимать все это.

– Но мистер Смит – обычный человек. И у него синяя кровь? Вы хотите сказать… Я не могу в это поверить…

– Мы изучаем его анализы, – спокойно сказал Харди, хотя глаза выдавали напряжение. – ЦРУ, НАСА, Министерство обороны – все подключены к работе.

Элис направилась к выходу:

– Простите меня…

– Элис, дорогая, я должен был рассказать тебе раньше, – тихо сказал Харди у дверей. – Я не знал, как лучше это сделать.

Она вынужденно улыбнулась:

– Я справлюсь. Просто кружится голова. Я подумала о Дэвиде, своем доме и привычных заботах. Это было моей опорой. А что теперь?

Элис развела руками и сказала, что не справится без кофе. В дверях она обернулась:

– А где сейчас этот ваш загадочный семифутовый… джентльмен?

– Ближе, чем ты думаешь, – сказал Харди. – В нашей западной лаборатории.

Глава 4

В голове у Элис кружились мысли: Майкл, ЦРУ, инопланетяне. Она не знала, как воспринимать услышанное, как заговорить с Майклом впервые после двадцати лет молчания, как рассказать мужу, что теперь придется работать еще больше. Мысли гудели, словно в улье, и утро казалось теперь слишком тихим.

Выйдя на улицу, она удивилась. От утреннего ливня не осталось и следа, и солнце снова плавило асфальт, в котором беспомощно утопали шпильки ее туфель.

Сухая старушка невысокого роста остановилась рядом:

– Это все заговор верхов, милочка! Посмотри, что с погодой делают! Научились управлять и балуются, как малые дети в песочнице. А в Бразилии сейчас потоп! – Она подняла палец и направилась в противоположную сторону.

Элис проводила ее взглядом, и, перебежав улицу, направилась к кофейне «Le café de Marie», хозяйка которой – приветливая француженка с обворожительной улыбкой – варила лучший кофе во всем Сан-Франциско и пекла круассаны, которые притягивали и туристов, и местных жителей. Элис и Мари были знакомы более восьми лет. Их дружба давно вышла за рамки «клиент-хозяйка»: они были дружны и не прятали друг от друга мысли и секреты.

– Bonjour, mon cheri! Почему ты на работе в выходной? – Мари бросила взгляд, полный любопытства.

– Не волнуйся, милая. Я здесь по собственной воле, – ответила Элис.

– А как же Дэвид?

Ученая развела руками.

– Девяносто процентов браков распадается из-за работы, – нахмурилась Мари.

– Статистика? – улыбнулась Элис.

– Опыт, – подмигнула француженка.

Элис позволила себе расслабиться, сняла лодочки и вытянула ноги под барной стойкой. У Мари она училась ценить простые радости: аромат кофе, хрустящие круассаны и живое общение.

– Почему ты одна? Где наш рыжеволосый мистер roastbeef?

– Рон купил кофе в кофемашине.

– Кофе из аппарата – моветон! Передай ему, что я зла на него. Пусть больше ко мне не приходит. – Мари рассмеялась.

– Мы приехали в шесть утра, ты еще не открылась, – оправдалась Элис.

– В шесть утра? – Мари ахнула. – В это время здесь только голуби и коты Фиби Буфэ.

Мари затянула песню из любимого сериала.

– Ну же, Элли, подпевай: «…Smelly cat, smelly cat. What are they feeding you?..»

Смех Мари и ее привычная энергия снова вернули Элис ощущение спокойствия.

– Мне пора, – вздохнула она. – Au revoir, mon Cheri.

– Au revoir. Передай мистеру Харди горячий поцелуй и вот это, – Мари вложила в бумажный пакет свежие печенья.

– Спасибо, моя кофейная фея, – Элис поцеловала Мари в щеку.

Под строгий взгляд чудаковатой старушки Элис перебежала дорогу и снова вошла в институт.

В конференц-зале заместители мистера Харди бурно обсуждали последние новости. Рон в центре, активно жестикулируя, доказывал что-то Джейсону Грину. Гул голосов перемешивался с шумом кондиционеров и едва слышным треском серверных блоков за стеной. Элис обвела взглядом коллег, но не обнаружила среди них ни директора, ни Майкла. Она тихо постучала в кабинет Харди:

– Мистер Харди, вы здесь?

– Входи, моя дорогая, – ответил директор, улыбаясь.

Элис протянула пакет:

– Мари велела вам передать. Только что из печи.

– О, моя дорогая! – Харди взял пакет, подмигнул и пошел к кулеру за водой. Даже будучи руководителем НИИ и вращаясь в элитных кругах, он умел находить радость в простых вещах: травяной чай, свежее печенье.

В глубине кабинета она увидела Майкла.

– Привет, кудряшка! Где в этом скупом на эмоции штате ты нашла дождь? – он подошел и обнял ее.

– Привет, Майки! – она улыбнулась в ответ. – Ты про мои кудри? Сегодня утром дождь был особенно хорош.

Элис выдохнула. Неловкий момент первой встречи после длительного молчания был преодолен.

– Сколько лет прошло? – спросила она.

– В июле будет ровно двадцать. Помнишь выпускной?

– Конечно! Розовые брюки и оранжевая майка твоей сестры на спор – такое невозможно забыть. Ты был великолепен!

Они рассмеялись.

– Как ты, Майки?

– Все хорошо. Работа, машины, лошади… страсть к ним осталась.

– Ты изменился, я тебя не сразу узнала.

– Зато ты почти не изменилась.

– Это хорошо?

– Конечно, хорошо. Если тебе при этом хорошо. Важно не то, как мы выглядим снаружи, а то, как меняется твоя внутренняя карта мира, когда расширяются горизонты.

– О Майки… – она закатила глаза. – Все тот же философствующий покоритель женских сердец в поиске вечных смыслов жизни.

– Я уже давно ничего не ищу и никого не покоряю, солнце мое.

По спине Элис пробежали мурашки. Обычная фраза – «солнце мое». Но только Майк говорил ее нежно и сдержанно одновременно. В этом была его особенность: он умел дарить тепло, оставляя при этом тонкую, почти незаметную грань. Эту дистанцию невозможно было пересечь: женщины, строившие грандиозные планы, уходили от него в лучшем случае через месяц, не выдержав этой безмолвной преграды.

– Мне кажется, ты неискренен, – улыбнулась Элис. – На курсе ты был самым популярным: красавец, отличник, главный нападающий сборной. Даже Бэкки Смит грезила о тебе по ночам.

– Толстушка Бэкки Смит? – Майкл округлил глаза. – Шутишь?

– Нет, не шучу. А помнишь, как она сломала нос профессору Бертману?

Майкл засмеялся. Элис поддержала его. В этот момент в кабинет вошел Харди:

– Да я, кажется, многое пропустил! – улыбнулся он. – И что же вы вспоминали?

– А с чего вы решили, мистер Харди, что мы что-то вспоминали? – подмигнула Элис Майклу. – Разве мы не можем просто посмеяться над свежим анекдотом?

– Моя дорогая, – сказал Харди с легкой улыбкой, – люди, которые не виделись двадцать лет, не смеются над свежими анекдотами. Их связывает нечто более глубокое… то, что невозможно стереть. Например, прогулы моих лекций.

Элис и Майкл по-детски заголосили:

– Мистер Харди…

– Мистер Харди, так не честно! – вторил Майкл. – Мы ни одной вашей лекции не пропустили. Бежали на них быстрее, чем на новую серию «Друзей». Из всего преподавательского состава только вы могли одной фразой увлечь самых неусидчивых и ленивых студентов. Так что ваши обвинения не принимаются!

Харди прищурил взгляд:

– Ладно, ладно. Но вы меня не переубедите – вы вспоминали прошлое.

Пакет с печеньем открылся, и по кабинету разнесся аромат ванили, шоколада и арахиса. Вкус, запах и смех – все возвращало Элис в ее родной Беркли, где долгие прогулки после лекций сменялись увлекательными лекциями профессора Харди, и казалось, что у жизни нет границ, а мир приготовил тебе все лучшее, на что способен. Но когда она поймала мимолетный взгляд Майкла – слишком внимательный, почти изучающий, – легкая дрожь пробежала по ее коже.