Kitobni o'qish: «Среди нас»

Среди нас.

Пролог

Человек в чёрном спортивном костюме приблизился к зданию крупнейшего в Сан-Франциско института биотехнологий.

Он не пошёл через главный вход – слишком заметно. Вместо этого бесшумно открыл пожарную дверь, ключ от которой у него уже был.

Внутри мужчина направился в подвал. Надев кепку с налобным фонариком, он быстро огляделся, достал ноутбук и подключился к системе. Когда-то он работал инженером в компании Фокс Систерс, занимавшейся системами слежения, и знал каждый слабый узел в охране. Несколько быстрых команд – и камеры на первом этаже показывали не реальное изображение, а запись вчерашнего дня.

На экране застыли длинные коридоры с закрытыми дверями. Теперь для охраны здание выглядело пустым. Мужчина вышел из подвала и направился к лаборатории, где его ждала настоящая цель.

Он действовал хладнокровно. Через несколько минут всё было сделано.

На следующее утро лаборантка Голди Уайт открыла дверь лаборатории и ахнула: на полу валялись разбитые пробирки с кровью. Красные и бурые пятна растеклись, подсохли на плитке, столах и креслах. Девушка едва не выронила сумочку.

– Господи… – прошептала она.

Начальник был человеком добродушным, но к работе относился строго. Голди знала: сегодня её ждут неприятности. Она надела перчатки и принялась убирать осколки, спеша скрыть улики своего «преступления».

Она так и не заметила, что пробирок стало меньше. Две из них бесследно исчезли.

Часть 1 глава 1

Пятница, 13 марта 2020 года, за три недели до этого.

Коридоры научного института опустели, свет в окнах лабораторий давно погас. Женщина посмотрела на часы с досадой – было почти девять вечера. Она снова задержалась в институте дольше других сотрудников. И дело вовсе не в массивной табличке с надписью «Заведующая лабораторией, доктор биологических наук, Элис Баркли». Нет. Здесь, среди лабораторий, пробирок и приборов, женщина чувствовала себя по-настоящему живой. Здесь каждый день приносил открытия, каждый эксперимент давал шанс увидеть новое. И она была готова жить этим, не ожидая аплодисментов и похвалы.

Ученая могла часами наблюдать за микроскопом, внимательно фиксировать каждую деталь, записывать даже самые мелкие отклонения в результатах экспериментов. Для неё это было естественно. Зато она не замечала, что муж давно перестал дожидаться ее к ужину, что кухонная печь, подаренная на свадьбу, десятый год стоит в коробке, перевязанная подарочным бантом, и что с каждым днем на стеклянном столике в гостиной стопка буклетов о суррогатном материнстве становится толще.

Элис закрыла шкаф с образцами, но вдруг заметила на стекле тонкий след – отпечаток пальца, чужой, не её. Мгновение смотрела на него, нахмурив брови.

«Странно… кто же здесь был?» – мелькнуло в голове.

Она взяла салфетку, стерла след и тихо усмехнулась самой себе: «Уборщица, техник, мало ли кто. У тебя паранойя, Элис. В пятницу вечером все нормальные люди идут в бар или смотрят фильмы под поп-корн, а не рассматривают чужие отпечатки».

Войдя в лифт, она посмотрела в зеркало: усталые глаза, волосы, собранные в торопливый пучок, халат поверх джинсов. Любая нормальная женщина давно забила бы тревогу. Но Элис была довольна отражением. Институт и лаборатория делали ее счастливой. Она всегда знала, что находится на своем месте.

Дома ее, нахмурившись, встретил муж, Дэвид:

– Опять ты задержалась… Ты тратишь все силы и время на работу. А как же мы? Наша жизнь, планы?

Элис тяжело вздохнула, сняла пиджак и прошла в гостиную. Её плечи опустились – усталость и вина переплелись.

– Я знаю, – тихо сказала она. – Просто… иногда мне кажется, что там, в институте, я могу делать что-то по-настоящему важное.

Дэвид покачал головой и сел рядом, стараясь скрыть раздражение:

– Здесь тоже можно делать что-то важное. Мы могли бы вместе ужинать, обсуждать книги, путешествовать… Ты всё время где-то в лаборатории.

Элис улыбнулась слабой улыбкой, не в силах объяснить, что её тянет к институту сильнее, чем к нему. Она любила Дэвида, но часть её чувствовала себя чужой в обычной жизни, в этом уютном, привычном и безопасном мире.

Следующим утром её разбудил телефонный звонок. На экране высветилось: Энтони Харди.

– Пять утра, Элис! Кто там? – Дэвид раздражённо перевернулся на другой бок. – И смени уже этот жуткий звонок.

– Прости, милый, обязательно сменю, – Элис нащупала телефон. – Алло?… Мистер Харди?… Нет-нет, ничего страшного… Когда? Сейчас? Десять минут на сборы, полчаса на дорогу, и я буду.

– Что там у вас? – проворчал Дэвид.

– Что-то случилось в лаборатории. Тони сказал – нужно срочно приехать. Видимо, пришли результаты исследований. Мне нужно ехать.

– Сегодня выходной, Элис! Мы планировали провести этот день вместе. Что с нами не так? – Дэвид сел на кровати, с досадой глядя на жену.

Элис уклонилась от ответа, поцеловала его и прошла в ванную.

– Ты и так работаешь без отдыха. Это грозит переутомлением, – продолжил он. – Ты можешь заболеть.

– Я никогда не болею, – выкрикнула она. – За сорок лет ни разу.

Она быстро собралась и выглянула в окно: дождь шёл всю ночь. Он всегда казался ей предвестником перемен.

– Поспи ещё немного, милый. А мне нужно идти.

– Ты же знаешь, я больше не усну, – проворчал он.

Элис вздохнула, выходя из дома. Холодные капли намочили волосы, превратив их в кудри. Она улыбнулась отражению в зеркале машины: «Теперь я кудряшка». Это прозвище когда-то звучало из других уст, и воспоминание заставило её покраснеть.

– Ну что, малыш, поехали, – сказала она своему новенькому мини-куперу. – Узнаем, что приготовил нам Тони.

В холле института её удивило оживление, несвойственное субботнему утру.

– Привет! Тебя тоже разбудили? – улыбнулся Рональд Питерсон, начальник службы безопасности, обладатель британского акцента и великолепной копны густых рыжих волос.

– Привет, Рони. Что случилось?

– Пока не знаю.

Рон посмотрел на неё внимательно.

– Как Дэвид? Опять ворчал пол утра?

– Он… – Элис чуть пожала плечами. – Он просто хочет, чтобы я была «как все».

– А ты никогда «как все» не была, – мягко ответил Рон. – И, прошу тебя, не будь. Так интереснее.

Они обменялись быстрыми улыбками, и на секунду утреннее напряжение спало. Элис знала: если в институте у неё и был настоящий друг, то это именно Рон.

– Кофе будешь?

– Да, зелёный.

– Как всегда! – отозвался он и пошёл к аппаратам готового кофе.

С Роном их связывало многое – годы работы, совместные обеды, дружба, испытания. Элис считала его почти братом. Наблюдая за стремительно удаляющимся коллегой, Элис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В воздухе витало напряжение.

Она вошла в лифт, листая свежий номер корпоративного журнала.

– Подождите! – в последний момент внутрь заскочил мужчина в костюме. – Доброе утро.

Элис машинально ответила, не отрываясь от статьи. Но в ту же секунду будто что-то кольнуло – знакомый запах, движение, взгляд. Она почти подняла глаза, но двери лифта раскрылись, и ей пришлось спешить дальше.

В конференц-зале уже сидели все заместители директора. За столом царила напряжённая суета. Заметив Элис, Энтони Харди, директор института, поднялся ей навстречу.

– Элис, рад тебя видеть. Прости за столь ранний вызов. Но у нас дело государственной важности.

Она села рядом, чувствуя, как в комнате становится душно.

– Всем привет! – Рон вбежал в кабинет с двумя стаканчиками кофе. Коллеги обменялись парой шуток, но в этой неспокойной обстановке смех звучал неестественно.

И вдруг шаги. Чёткие, уверенные. В комнату вошёл стройный мужчина.

Солнечные лучи били Элис в глаза, и она не смогла разглядеть его лица. Сердце снова неожиданно кольнуло.

– Майкл, дорогой, здравствуй! – Энтони Харди поднялся и крепко пожал руку вошедшему. – Друзья, пришло время начинать.

Элис похолодела. Имя, которое она не слышала двадцать лет, прозвучало неожиданно громко и резко.

Глава 2

Директор вышел из-за стола и обратился к коллегам:

– Как вы знаете, я не люблю держать секреты от своих подчинённых. Однако признаюсь: месяц назад мне поступила информация, от которой у меня пошла кругом голова. Президент предложил мне возглавить проект, и сведения, которые он предоставил, не вписывались ни в какие рамки науки. Они шли вразрез всему, чему я учил вас и чему сам верил много лет.

Он сделал паузу. Аудитория замерла.

– Я перепроверял факты, обращался за помощью к нашим французским и русским коллегам, собирал данные. Безрезультатно. Я зашёл в тупик, – развёл руками Харди. – Поэтому собрал вас сегодня. Пришло время учителю уступить место ученикам.

Лёгкий шёпот пробежал по залу. Люди переглянулись. Элис впервые видела директора таким: сомневающимся, почти растерянным. Это пугало сильнее, чем любые его слова.

– Перед тем как мы начнём, – продолжал он, – я должен попросить вас. На столах лежат заявления о неразглашении. Прочтите внимательно, особенно пункт пять точка один. У вас есть выбор: подписать и остаться или уйти. Моё отношение к вам не изменится ни в том, ни в другом случае. Но учтите – работать придётся сверхурочно. Советник президента, мистер Дуглас, дал нам всего один месяц. Он лично будет следить за выполнением задания.

– Но как подписывать, если мы ничего не знаем? – возразил Джейсон Грин, начальник департамента молекулярной биологии.

– Поверь, Джейсон, когда узнаешь, захочешь рассказать всему миру. А этого допустить я не могу.

Элис взяла листок. Руки слегка дрожали. В зале стало так тихо, что можно было услышать биение сердца соседа по креслу. Никто не ушёл. Подписи были поставлены.

– Спасибо, друзья, – голос директора дрогнул. – Вы должны знать, что эта история затрагивает безопасность не только нашей страны. Поэтому к заданию подключилось ЦРУ.

По спине Элис пробежали мурашки. ЦРУ и биология? Как связаны их институт с заговорами, спецоперациями и шпионажем?

– А теперь, – Харди немного оживился, – позвольте представить моего старого друга. Первый доктор по нанобиологии моей кафедры, руководитель директората биологической безопасности ЦРУ – Майкл Вуд.

Элис вздрогнула. Сердце забилось быстрее.

Высокий мужчина вышел вперёд. Стройный, в безупречном костюме, с открытым взглядом и лёгкой улыбкой. Он сразу завладел вниманием аудитории.

– С кем-то из сотрудников, мистер Вуд, вы уже знакомы, – сказал Харди, глянув на Элис. – С остальными познакомитесь в ходе работы.

Майкл начал уверенно, словно дирижёр, который чувствует зал. Он шутил, и аудитория отвечала смехом, стоило ему перейти к делу – наступала тишина.

Элис подняла глаза на докладчика. Губы сами тронула улыбка, краска залила лицо. «Только не сейчас…» – подумала она.

– Согласитесь, – говорил Майкл, – авария на оживлённой трассе никого бы не удивила. Но пострадавший, мистер Смит, был помощником сенатора. Его дело передали нам. И вот здесь началось странное.

Он сделал паузу.

– В его крови мы обнаружили уровень меди в десять раз выше нормы. При этом все остальные показатели были идеальны. Абсолютно здоровый человек… с невозможной кровью.

Элис вскинула голову.

– И вот что произошло, – продолжал Майкл. – Один лаборант забыл утилизировать образцы. Утром он нашёл их… синими.

В зале кто-то тихо охнул.

– Да, коллеги. Синими, – уточнил Майкл, обводя взглядом ученых.

– А сейчас я попрошу вспомнить лекции профессора Макгонагал. Скажите честно, кто-то сдал биохимию с первого раза? Кроме миссис Баркли?

Взрыв смеха разрядил атмосферу. Элис спрятала лицо за ладонью. Рон вопросительно посмотрел на неё, но она отвернулась.

– Так вот, – продолжал Майкл, – я тоже биохимию с первого раза не сдал, но раз и навсегда запомнил, что синяя кровь возможна лишь при кислородном голодании или приёмe химических препаратов. Но ничего подобного у мистера Смита не было. Ни болезней, ни лекарств, ни мутаций.

Он снова сделал паузу.

– Мы искали ответы в исследованиях. Ничего. В отчётах. Тишина. И только случайная книга писателя-фантаста подсказала направление. В ней говорилось… о переливании инопланетной крови.

Зал застыл.

Элис не верила своим ушам. Майкл Вуд, человек, который всегда презирал фантастику, сейчас ссылался на неё всерьёз. Внутри неё смешались раздражение, любопытство и странное желание услышать ещё. «Он сал таким… чужой. И всё равно я не хочу, чтобы он уходил», – подумала Элис, не отрывая от него глаз.

Глава 3

Майкл отпил воду и продолжил:

– Я предлагаю пока не делать поспешных выводов, а принять сведения как данность. И ещё я точно знаю, что у мистера Харди есть что нам рассказать. Вам слово, маэстро.

Майкл отошёл к краю комнаты. Элис отметила лёгкую небрежную изысканность, которую годы добавили его грациозности.

– Благодарю, Майкл, – взял слово Харди. – Вам знакома история на мосту Далласа месяц назад? Более трёх тысяч человек впали в сонную кому на десять дней.

Присутствующие утвердительно закивали. Элис почувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее, а привычный порядок дня распадается на хаотичные фрагменты.

– И какая версия была официальной? – спросил директор.

– «ДаЛо» случайно слило радиоактивные отходы, – отозвался Джейсон.

– Верно, – похвалил Харди.

– На мой взгляд, это полная ерунда, – вмешался Рон. – Больше похоже на сказки моего дядюшки Бидля, который, выпив лишнего, тоже рассказывал нам с сестрой про прыгающий одноногий котел.

Харди понизил голос:

– «ДаЛо» за небывало крупное вознаграждение взяло на себя ответственность, горожане приняли объяснение. Но представить, что на планету проникли инопланетяне…

Шёпот пошёл по комнате.

Харди продолжил:

– Президент немедленно скрыл правду от общественности. Он прилюдно линчевал управленческий состав «ДаЛо» и, принеся глубокие извинения жителям Далласа, предложил готовиться к празднованию Дня влюбленных. Но в ту ночь он провёл срочный совет, на котором сообщил истинную причину. Над мостом образовалась энергетическая дыра – портал, через который прибыли существа с другой планеты.

Элис почувствовала, как кружится голова. Она вспомнила свой утренний маршрут: ворчание Дэвида, тихий парк по пути в институт, глоток горячего кофе – всё казалось таким далеким от этой странной, почти невозможной реальности, в которой она оказалась сейчас.. «Скорее всего, здесь есть какая-то ошибка», – подумала она, но тревога сжимала грудь.

Элис посмотрела на директора с тревогой. Его щеки пылали. Полгода назад врачи диагностировали у него кардиомиопатию. Он был классическим случаем сапожника без сапог и, занимаясь здоровьем человечества, совсем не уделял внимания собственному здоровью, говоря, что глупо расходовать время на такие мелочи.

– Случай на мосту Далласа носит неординарный характер, – продолжил Харди. – Но интересен он нам и по другой причине. В тот день, когда жители впали в кому, в лесу рядом с мостом были замечены инопланетяне. Альбиносы, белые волосы, прозрачная кожа… Я впервые встретился с ними в лаборатории ЦРУ.

Он дрогнул руками, Элис заметила напряжение в его голосе. В её голове мелькнуло: «А я вчера спорила с Мари о том, какой кофе лучше – эспрессо или латте…

– На высокой кушетке лежал человек, похожий на человека, но… ростом порядка семи футов, волосы снежно-белые, кожа прозрачная. Спал и казался одновременно устрашающим и беспомощным. На столах стояли пробирки с синей кровью.

Рон поставил перед директором стул. Харди сел, поправив галстук. Элис вспомнила свои лабораторные часы, когда проводила эксперименты с клеточными культурами – та же концентрация, та же точность, но теперь всё это казалось пустым по сравнению с последней новостью.

– Синяя кровь? – переспросил Рон тихо.

– Абсолютно. И мы пытаемся понять, что это значит.

Элис не смогла сдержать эмоции:

– Значит, среди нас могут быть инопланетяне? – её голос дрожал. – Кто угодно! Даже мы с вами…

И снова мелькнули воспоминания о её обычной жизни: походы в магазин, вечерние прогулки с собакой, случайные встречи с коллегами. Всё это теперь казалось странным и хрупким.

Харди улыбнулся, понимая её тревогу:

– Вполне возможно. Наша работа строго секретна, каждый шаг под контролем правительства.

Элис отодвинула стул и стала ходить по комнате. Привычка делать заметки в блокноте не работала – разум отказывался принимать всё это.

– Но мистер Смит… обычный человек с синим цветом крови? Я не могу в это поверить…

– Мы изучаем его анализы, – спокойно сказал Харди, хотя глаза выдавали напряжение. – ЦРУ, НАСА, Министерство обороны – все подключены.

Элис направилась к выходу:

– Простите меня…

– Элис, дорогая, я должен был рассказать тебе раньше, – тихо сказал Харди у дверей. – Я не знал, как лучше это сделать.

Она вынужденно улыбнулась:

– Я справлюсь. Просто кружится голова. В голове мелькнула мысль о Дэвиде, моей маленькой рутине и привычных заботах – всё это казалось точкой опоры. А что теперь?

Элис развела руками и сказала, что не справится без кофе. В дверях она обернулась:

– А где сейчас этот ваш загадочный семифутовый… джентльмен?

– Ближе, чем ты думаешь, – сказал Харди. – В нашей западной лаборатории.

Добавляем тревожный ночной эпизод:

Поздно вечером Элис вернулась в институт, чтобы проверить новые результаты эксперимента. Коридоры были пусты, лишь слабый свет горел в западной лаборатории. Внезапно она заметила движение за стеклянной дверью.

Тень скользнула вдоль стен, слишком высокая, чтобы быть обычным человеком. Элис замерла, сердце забилось быстрее.

– Кто там? – прошептала она.

Тишина. Но чувство, что кто-то наблюдает, не отпускало. Любопытство взяло верх над страхом, и она сделала шаг к двери.

– Я должен был предупредить тебя, что всё изменится, – подумала Элис. И впервые с начала этого странного дня ей показалось, что её жизнь навсегда развернётся в сторону неизвестного…

Глава 4

В голове у Элис кружились мысли: Майкл, ЦРУ, инопланетяне. Она не знала, как реагировать на услышанное, как заговорить с Майклом впервые после двадцати лет молчания, как рассказать мужу, что теперь придется работать ещё больше. Мысли гудели, словно в улье, и раннее утро казалось слишком тихим для такого хаоса.

Выйдя на улицу, она удивилась. От утреннего ливня не осталось и следа. Солнце выжгло асфальт до последней капли влаги, и снова плавило асфальт, в котором беспомощно утопали шпильки женских туфель.

Сухая старушка невысокого роста остановилась рядом:

– Это всё заговор верхов, милочка! Посмотри, что с погодой делают! Научились управлять и балуются, как малые дети в песочнице. А в Бразилии сейчас потоп! – Она подняла палец и направилась в противоположную сторону.

Элис проводила ее взглядом, и, перебежав улицу, направилась к кофейне «Le café de Marie». Мари, приветливая француженка с обворожительной улыбкой, варила лучший кофе во всём Сан-Франциско и пекла круассаны, которые притягивали и туристов, и местных жителей. Элис и Мари были знакомы более восьми лет. Их дружба давно вышла за рамки клиент–хозяйка: им можно было быть собой, не пряча друг от друга мыслей и секретов.

– Bonjour, mon cheri! Почему ты на работе в выходной? – Мари бросила взгляд, полный любопытства.

– Не волнуйся, милая. Я здесь по собственной воле, – ответила Элис.

– А как же Дэвид?

Элис развела руками.

– Девяносто процентов браков распадается из-за работы, – нахмурилась Мари.

– Статистика? – улыбнулась Элис.

– Просто поверь мне, – подмигнула француженка.

Элис позволила себе расслабиться, сняла лодочки и вытянула ноги под барной стойкой. У Мари она училась ценить простые радости: аромат кофе, хрустящие круассаны и живое общение.

– Почему ты одна? Где наш рыжеволосый мистер roastbeef?

– Рон купил кофе в кофемашине.

– Кофе из аппарата – моветон! Передай ему, что я зла на него. Пусть больше ко мне не приходит. – Мари рассмеялась.

– Мы приехали в шесть утра, ты ещё не открылась, – оправдалась Элис.

– В шесть? – Мари ахнула. – В это время здесь только голуби и коты Фиби Буфэ.

Мари затянула песню из любимого сериала.

– Ну же, Элли, подпевай: «…Smelly cat, smelly cat. What are they feeding you?..»

Смех Мари и её привычная энергия снова вернули Элис ощущение спокойствия.

– 

Мне

пора

. Au revoir, mon Cheri.

– Au revoir. Передай мистеру Харди горячий поцелуй и вот это, – Мари вложила в бумажный пакет свежие печенья.

– Спасибо, моя кофейная фея, – Элис поцеловала Мари в щеку.

Напевая про себя песню «драного кота», Элис перебежала дорогу. Чудаковатая старушка проводила её взглядом до дверей института, словно подтверждая, что мир снова стал настоящим.

В конференц-зале заместители мистера Харди бурно обсуждали новости. Рон в центре, активно жестикулируя, доказывал что-то Джейсону Грину. Гул голосов перемешивался с шумом кондиционеров и едва слышным треском серверных блоков за стеной. Элис обвела взглядом коллег, но не обнаружила ни директора, ни Майкла. Она тихо постучала в кабинет Харди:

– Мистер Харди, вы здесь?

– Входи, моя дорогая, – ответил директор, улыбаясь.

Элис протянула пакет:

– Мари велела вам передать. Только что из печи.

– О, моя дорогая! – Харди взял пакет, подмигнул и пошёл к кулеру за водой. Даже будучи руководителем НИИ и вращаясь в элитных кругах, он умел находить радость в простых вещах: травяной чай, свежие печенья.

В глубине кабинета она увидела Майкла.

– Привет, кудряшка! Где в этом скупом на эмоции штате ты нашла дождь? – он подошёл и обнял её.

– Привет, Майки! – она улыбнулась. – Ты про мои кудри? Сегодня утром дождь был особенно хорош.

Элис выдохнула. Неловкий момент первой встречи после двадцати лет молчания был преодолён.

– Сколько лет прошло?

– В июле будет ровно двадцать. Помнишь выпускной?

– Конечно! Розовые брюки и оранжевая майка твоей сестры на спор – такое невозможно забыть. Ты был великолепен!

Они рассмеялись.

– Как ты, Майки?

– Всё хорошо. Работа, машины, лошади… страсть к ним осталась.

– Ты изменился, я тебя не сразу узнала.

– Зато ты почти не изменилась.

– Это хорошо?

– Конечно, хорошо. Если тебе при этом хорошо. Важно не то, как мы выглядим снаружи, а то, как меняется твоя внутренняя карта мира, когда расширяются горизонты.

– О Майки! Прекрасный покоритель женских сердец в поиске вечных смыслов жизни.

– Я уже давно ничего не ищу и никого не покоряю, солнце мое.

По спине Элис пробежали мурашки. Обычная фраза – «солнце моё». Но только Майк говорил ее нежно и сдержанно одновременно. В этом была его особенность: он умел дарить тепло, оставляя между собой и женщиной тонкую, почти невидимую грань. Эту дистанцию невозможно было пересечь: женщины, строившие грандиозные планы, уходили от него в лучшем случае через месяц, не выдержав этой безмолвной преграды.

– Мне кажется, ты неискренен, – улыбнулась Элис. – На курсе ты был самым популярным: красавец, отличник, главный нападающий сборной. Даже Бэкки Смит грезила о тебе по ночам.

– Толстушка Бэкки Смит? – Майкл округлил глаза. – Шутишь?

– Нет, не шучу. А помнишь, как она сломала нос профессору Бертману?

Майкл засмеялся. Элис поддержала его.

В этот момент в кабинет вошёл Харди:

Они громко засмеялись. В этот момент в кабинет вошел директор.

– Да я, кажется, многое пропустил! – улыбнулся он. – И что же вы вспоминали?

– А с чего вы решили, мистер Харди, что мы что-то вспоминали? – подмигнула Элис Майклу. – Разве мы не можем просто посмеяться над свежим анекдотом?

– Моя дорогая, – сказал Харди с легкой улыбкой, – люди, которые не виделись двадцать лет, не смеются над свежими анекдотами. Их связывает нечто более глубокое… то, что невозможно стереть. Например, прогулы моих лекций.

Элис и Майкл по-детски заголосили:

– Мистер Харди…

– Мистер Харди, так не честно! – вторил Майкл. – Мы ни одной вашей лекции не пропустили. Бежали на них быстрее, чем на новую серию «Друзей». Из всего преподавательского состава только вы могли одной фразой увлечь самых неусидчивых и ленивых студентов. Так что ваши обвинения не принимаются!

Харди хитро улыбнулся:

– Ладно, ладно. Но вы меня не переубедите – вы вспоминали прошлое.

Пакет с печеньем открылся, и по кабинету разнесся аромат ванили, шоколада и арахиса. Вкус, запах и смех – всё возвращало Элис в её родной Беркли, где долгие прогулки после лекций сменялись увлекательными лекциями профессора Харди, и казалось, что у жизни нет границ, а мир приготовил тебе все лучшее, на что способен.

Но когда она поймала мимолётный взгляд Майкла – слишком внимательный, почти изучающий, – лёгкая дрожь пробежала по её коже.

Глава 5

Когда человек долго находится вдали от дома, без отца, к которому можно уткнуться в плечо, или матери, с которой можно поделиться секретами, он начинает искать того, кому сможет открыть сердце и доверить мечты, того, кто поддержит словом в душевную непогоду и накормит горячим круассаном. Для Элис и Майка таким человеком стал профессор Энтони Харди.

На время учебы он заменил родителям им обоим. Университет находился слишком далеко от родного дома. Родители Элис были заняты ядерными разработками в Айдахо и приезжали домой лишь на Рождество, чтобы разрезать купленную в магазине индейку и снова унестись к секретным экспериментам. Родители Майкла, высокопоставленные служащие, тоже редко навещали сына из-за работы в Вашингтоне.

Студенты и сами появлялись дома редко – экономили деньги и время. Четыре года Элис и Майкл были просто друзьями, проводили время в компании других ребят, увлеченные учебой и студенческой жизнью. Майклу легко давались и точные науки, и гуманитарные дисциплины; он умело совмещал лекции с вниманием к девушкам, которые буквально не давали ему прохода. Элис полностью погрузилась в науку, решив отложить романтические связи до окончания университета.

Но к четвертому курсу всё изменилось. На факультете появился новенький – Джейкоб, студент из Канады, харизматичный лидер со спортивной фигурой и голубыми глазами. С первых дней ему понравилась Элис. Девушка же оставалась невозмутимой до случайного эпизода на спортивном поле.

Декан факультета, представляя Джейкоба, объявил, что в Канаде тот успешно играл за сборную университета и добился неплохих результатов. Майкл, будучи капитаном студенческой сборной по бейсболу, не планировал менять состав команды перед важным матчем и на глазах всего потока отказался принять Джейкоба в команду. Стало очевидно, что дружбы между ними никогда не будет. Элис спросила у Майкла о причине такой неприязни.

– Он запал на тебя, – ответил Майкл коротко.

Элис рассмеялась, решив, что Майкл шутит.

– Я тебя умоляю, Майки. Красавцы вроде вас не видят во мне женщину, – она слегка улыбнулась. – Тебе стоит присмотреться к нему. Вы похожи. Могли бы поладить.

На следующий день Элис и Джейкоб обедали за одним столом. Она выразила сочувствие по поводу произошедшего и похвалила его зрелую реакцию на отказ. Джейкоб избрал выигрышную тактику: высоко отозвался о капитанских способностях Майкла, похвалил его игру, что лишь усилило впечатление о его честности и мужественности.

Победителя видно издалека. Элис не пришлось долго уговаривать себя принять приглашение Джейкоба на кино под открытым небом: карамельный попкорн, легкий плед, разговоры о фильме. Их встреча стала началом отношений. Джейкоб был воспитан, внимателен и заботлив: цветы, сладости, прогулки вечером. Элис расцвела, впервые почувствовав себя объектом искреннего восхищения.

Элис делилась с Майклом откровениями о Джейкобе, даже не подозревая, что разжигает его внутренний огонь – смесь ревности и нежной привязанности, которую он тщетно пытался держать под контролем. Каждая улыбка, каждая фраза о Джейкобе казались ему маленьким вызовом, и, несмотря на дружеский настрой, он ощущал, как сердце сжимается от непрошеных эмоций.

Наблюдая за переменами подруги, он ушел в сторону, сосредоточившись на сборной. Но не надолго. Аманда, капитан команды чирлидерш, смогла завладеть вниманием Майкла: общие тренировки, протеиновые коктейли, разговоры о поездке на финал. Элис ощущала раздражение и отдалялась. Совместные прогулки вчетвером стали невозможны. Два параллельных романа развивались ярко, пока судьба не решила вмешаться.

Накануне Дня благодарения один из студентов устроил шумную вечеринку, собрав почти весь кампус. Элис позволила себе маленькую роскошь – купила длинное красное платье и шпильки. Редкость для её привычного стиля удобной одежды.

В день праздника профессор Харди задержал Джейкоба, которому нужна была помощь с подготовкой лабораторных заданий для первокурсников. Аманда, отравившись креветками, осталась дома. Майкл навестил её, подарил цветы, лекарства и поехал за Элис.

Когда девушка вышла ему навстречу, он едва сдержал восхищение. Ещё никогда Майкл не видел её такой женственной и утончённой. Элис смутилась, но улыбнулась:

– Стоило купить это чертовски неудобное платье, чтобы увидеть твоё лицо, – сказала она, слегка поигрывая пальцами с подолом платья. – Поехали?

Майкл ответил улыбкой, в которой отражалась и радость, и неожиданная тревога – как будто весь мир сузился до этой минуты. Элис казалось, что в этот момент что-то меняется, но не решалась словами разрушить магию мгновения.

Вечеринка была в разгаре, когда Джейкоб позвонил и сообщил о пробитом колесе. Элис было неловко признаться в том, что она не сильно расстроилась из-за отсутствия своего бойфренда.

Диджей объявил медленный танец. Майкл протянул руку, и Элис, немного неуверенно, приняла её. На высоких шпильках ей было трудно двигаться. Подол платья предательски зацепился за каблук, заставив её потерять равновесие. Она рухнула в объятия Майкла.

В этот момент всё вокруг словно исчезло: музыка, танцпол, свет – остались только они вдвоем. Элис подняла глаза и впервые прочитала в его взгляде смесь нежности, заботы и глубокой тоски. Он держал её так, словно весь мир зависел от этой секунды, словно этот танец был их тайной, непостижимой и настоящей.

– Майки…

– Не говори ничего, давай просто потанцуем.

И они танцевали молча, позволяя чувствам говорить вместо слов, впервые по-настоящему осознав, насколько важны друг для друга.

Вечеринка закончилась, друзья вернулись домой. Сменив наряды на удобную одежду, они гуляли до рассвета, обсуждая Луну, пирамиды, победу Никсов и предстоящие выборы. В конце Майкл обнял и поцеловал Элис, что стало для нее долгожданным, но запрещенным по правилам дружбы и морали жестом.

Элис чувствовала вину перед Джейкобом, но ее сердце тянулось к Майклу. Известие о разрыве Джейкоб перенес стойко, но вечером его нашли в баре в двух милях от студенческого городка, разочарованного в любви и ужасно пьяного.

Казалось, Элис и Майкл были созданы друг для друга. Их история развивалась на глазах профессора Харди, который был посвящен во все тайны этой первой и чистой любви.

Казалось, Элис и Майкл были созданы друг для друга. Их история развивалась на глазах профессора Харди, который знал о ней почти всё. Элис часто приходила к нему домой за советом, когда не понимала поступков Майкла. Она доверяла ему, как отцу. Майкл тоже делился с профессором сокровенным, посвящал его в планы их будущего.