Kitobni o'qish: «Развод без права на жизнь. Охота на бывшего мужа»

Глава 1

- Дима, а где все гости? – прошептала я, с недоумением глядя на явно пустой особняк. В груди что-то тревожно ёкнуло и оборвалось.

На всех трех этажах шикарного дома свет не горит ни в одном из окон. Ни свадебных украшений во дворе, ни музыки, ни людей. Вокруг стоит звенящая тишина, крича о том, что поблизости нет ни души.

- Внутри, - игриво ответил мне тот, кто стал моим мужем два часа назад. Мы торжественно расписались в загсе и поехали праздновать в загородный особняк моего супруга. Дима обещал мне яркое торжество, сотню гостей и приглашенных звезд. А теперь я стою на газоне в пышном свадебном платье и с букетом в руках, который уже кажется мне нелепым. Здесь тихо, как на заброшенном кладбище в полночь.

- Может, произошла какая‑то ошибка? - в тревоге шепнула я, и голос мой прозвучал жалко, тоненько, будто принадлежал не взрослой девушке, а маленькой девочке, потерявшейся в темном коридоре.

Что-то внутри меня буквально вопит о том, что что-то очень сильно идет не так. Так не должно быть! Все должно сиять, звучать, быть наполненным смехом и светом… а вместо этого - мертвая тишина и пустые окна.

- Малышка, не волнуйся, - муж обвил сильную руку вокруг моей талии, притянул к себе и поцеловал в висок. – Ты же знаешь, как сильно я ждал этого дня. Сегодня все пройдет идеально, - произнес он и окинул свой сонный особняк предвкушающим взглядом.

Я посмотрела на мужа и снова отметила, как ему к лицу смокинг: он сидит на нем безупречно, подчещздпаппфркивая стать и уверенность. Дима старше меня на двадцать лет, но это не помешало нашим отношениями. Пусть мне недавно исполнилось двадцать, но мы вместе уже два года. Он никогда не давал повода усомниться в себе или своих чувствах.

- Мне не по себе, - призналась я, но Дима лишь отмахнулся.

- В твоей прекрасной головке всегда роится слишком много дурацких мыслей, - заявил он. – Идем, время поджимает, - муж мягко подтолкнул меня вперед.

Я не поняла смысл его слов. Какое время? Разве мы куда-то спешим?

Не убирая руку с моей талии, Дима повел меня к парадным дверям. С каждым шагом тревога нарастала, пульсируя в груди тяжелым, гулким ритмом. Сегодня моя свадьба, самый счастливый день в жизни. Я – невеста и должна радоваться, но с того момента, как мы приехали в это место, у меня кровь в жилах стынет.

Двери особняка становились ближе с каждым шагом — массивные двустворчатые, украшенные тяжелой резьбой. Сейчас они казались не входом в дом, а мрачными вратами, охраняющими нечто, чего мне не следовало видеть.

«В ад», - вдруг мелькнула в голове страшная, обжигающая мысль, и я едва не вздрогнула от ее откровенности.

- Знаешь, мне не по себе, - снова попыталась я, замедляя шаг, когда до ступенек оставалось всего несколько шагов. - Я…

Дима не дал мне договорить. Внезапно он подхватил меня на руки, и это движение было слишком резким, слишком уверенным, чтобы казаться романтичным. Он понес меня к дверям, и в этом жесте уже не было нежности - только целеустремленность человека, который привык доводить начатое до конца.

- Жених должен перенести невесту через порог своего дома, чтобы жизнь была счастливой, - радостно заявил он, ногой распахивая вход в свой дом.

Муж держит меня так крепко, словно я совсем ничего не вешу. Я вновь поразилась тому, какой он сильный и крепкий. Дима профессионально занимается спортом уже много лет. С его слов, всю жизнь. Мы вместе уже два года, и за это время он ни разу не пропустил ни одной тренировки.

Мы оказались внутри. Я ожидала, что хотя бы здесь будет свадебный антураж, но жестко ошиблась. Дом встретил нас кромешной темнотой вестибюля, мертвой тишиной и странным запахом благовоний. Последняя деталь показалась наиболее необычной. Дима не из тех, кто любит жечь всякую ерунду для запаха в своем доме.

Я мгновенно узнала запах ладана, сандала и лаванды.

Дима даже не подумал остановиться и поставить меня на пол. Он уверенно прошел сквозь мрак первого помещения, словно кот, привыкший видеть даже в темноте. Свернул, прошел еще немного и толкнул очередную дверь.

От увиденного у меня перехватило дыхание. Огромный зал для торжеств, в котором должно проходить празднование нашей свадьбы, оказался освещен сотнями свечей. В первое мгновение я ожидала увидеть белые цветы и большой свадебный торт, но моим глазам предстала жуткая картина.

Глава 2

В центре зала, прямо на полу черной краской начерчено некое подобие пентаграммы. Замысловатые символы, напоминающие не то иероглифы, не то руны, вписаны в этот сатанинский знак и дополняют его.

Мой взгляд скользнул по деталям и замер, не в силах поверить. На вершине пентаграммы белели сложенные в странный символ косточки. В каждом из концов фигуры лежало что‑то зловещее: веточки незнакомого растения, сухая трава, мертвая птица… и кошка. Маленькая, неподвижная, с неестественно подогнутыми лапками.

- Боже правый… - прошептала я, и голос прозвучал жалко, тоненько, как скрип старой двери в пустом доме. Слова не могли вместить весь ужас, который сжимал грудь, выдавливая воздух.

Наконец, муж поставил меня на пол. И тут контраст ударил меня сильнее всего: он выглядит таким счастливым, таким воодушевленным, будто именно этот зал, эти свечи и эти жуткие символы и были тем самым праздником, о котором он мечтал. Безупречный костюм сидит на нем, как доспехи победителя. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад, лицо светится предвкушением — все как обычно. И именно эта привычность делает происходящее еще страшнее.

Он был самим собой… и в то же время - совершенно чужим.

«Он безумен», - пронеслось в голове, но даже эта мысль не могла до конца объяснить то, что я вижу. Потому что в его взгляде нет безумия в привычном смысле - там сверкает убежденность. Холодная, твердая вера в то, что он делает все правильно. И от этого становится страшнее всего.

- Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого дня, - заявил он с той самой интонацией, с какой говорят о сбывшейся мечте, выстраданной годами. Затем резко развернулся и закрыл двери зала на замок. Ключ положил во внутренний карман смокинга.

Мне показалось, что я схожу с ума.

Мир на мгновение поплыл перед глазами, краски стали слишком яркими, а тишина слишком тяжелой. Воздух загустел и мешает дышать. И в этой звенящей неподвижности я вдруг отчетливо поняла: все окна заперты электронными ставнями. Тяжелыми, надежными, будто рассчитанными не на ветер, а на осаду. Другого выхода отсюда нет.

- Дима, что происходит? – дрожащим от страха голосом отважилась спросить я.

Быть может, это какое-то розыгрыш? Все ведь было хорошо! Я знаю Диму уже два года, у нас близкие отношения, а главное – он никогда не был суеверен! Всегда с презрением говорил о любой магии, суевериях и религиях, называя их «игрой слабых умов».

- Происходит то, чего я ждал сотню лет, - заявил он, глядя на меня с неподдельным обожанием и восхищением. – Сегодня я наконец-то вернусь домой, и все благодаря тебе, Настя! Только ты можешь помочь мне в этом. Только твоя сила подойдет для открытия портала.

Портал… Эти слова ударили по сознанию, как ледяной водой. О чем говорит этот человек? Тот самый Дима, которого я знала, не верит ни в порталы, ни в магию, ни в чудеса. А теперь он произносит это с такой убежденностью, что от нее становилось еще страшнее: он не притворяется, не шутит, не проверяет мою реакцию. Он верит в то, что говорит.

- Дима, давай уйдем отсюда, - срывающимся от подступающих рыданий голосом попросила я.

- Что? Уйдем? – Дима посмотрел на меня, как на дурочку. – Ты с ума сошла? Я готовил этот ритуал долгих два года! Ждал, когда ты войдешь в полную силу. Берег тебя, охранял, поил драгоценными зельями, чтобы подготовить твое тело к переходу. Нет, Настенька, я не отступлюсь! Я пойду до конца, чего бы мне это ни стоило!

Горячие слезы обожгли мои щеки. Страх стал таким плотным, что, казалось, его можно было потрогать — холодный, липкий, тяжелый. Все внутренние барьеры рухнули, и инстинкт самосохранения взял верх, сметая остатки доверия и любви.

Глава 3

Развернувшись, я побежала к дверям и попыталась открыть их, но ничего не получилось. Они заперты на два оборота ключа. Я принялась дергать ручку изо всех сил, надеясь сломать механизм, но внезапно меня коснулись руки моего мужа.

- Настя, перестань, - мягко шепнул он мне на ухо. Его рука настойчиво легла на мое предплечье, силой отрывая пальцы от дверной ручки. – Не усложняй себе жизнь.

- Отпусти, - только и смогла прошептать я, впервые в жизни чувствуя себя настолько беспомощной и слабой.

Дима без труда приподнял меня над полом и повернул лицом к тому, что я в своих мыслях окрестила сатанинским алтарем. В несколько шагов он преодолел расстояние от двери до пентаграммы и без труда поставил меня в центр зловещей конструкции.

Конечно, я пыталась вырваться. Дергалась, лягалась, даже сумела укусить супруга за плечо, но он лишь рассмеялся. Дима сильнее и тяжелее меня в два раза.

- Ай! Настенька, прошу тебя, не сопротивляйся, - произнес он с той самой ласковой улыбкой, что бывает у мясника, успокаивающего скотину перед ударом. И в тот же миг мир резко перевернулся: одним отточенным движением Дима сделал подсечку и уложил меня на холодный каменный пол. Удар о камень отозвался острой болью в спине, но она тут же растворилась в ледяном ужасе, который сковал все тело.

Увидев его над собой, я закричала от ужаса и не узнала собственный голос. На лице того, кому я доверяла и кого, как мне казалось, любила, расплылась жуткая гримаса. В его глазах я увидела свою смерть.

- Не надо, прошу! - хотела выкрикнуть я, но из горла вырвался лишь жалкий, тихий шепот, бессильный, как вздох угасающего пламени.

Между нами завязалась короткая, отчаянная схватка. Он на мгновение разжал правую руку и потянулся куда‑то в сторону, тут же снова прижав меня к полу тяжелым, неумолимым давлением плеча. Я била его кулаками, царапала, отталкивала, цепляясь за жизнь, как утопающий цепляется за скользкие камни. Силы рвались наружу в этих беспорядочных, яростных движениях, но все было тщетно. Они разбились о его спокойствие, как волны о гранитную скалу.

Я сломала ноготь о его плечо, до крови оцарапала широкую шею - единственная маленькая победа, которая ничего не изменила.

- Ай, - игриво поморщился Дима, будто это была не кровь, а капля дождя, случайно попавшая на его костюм. От этой небрежной гримасы меня пронзил новый, еще более острый ужас: для него моя борьба была не угрозой, а забавой.

- Не убивай меня! - взмолилась я, от страха не помня себя, не слыша собственных слов, не чувствуя ничего, кроме ледяной пустоты, расползавшейся внутри.

- Так надо. Если бы можно было обойтись без этого, то… Но увы, - сочувственно цокнул он языком, словно извинялся за мелкую неприятность, а не за то, что собирается отнять у меня жизнь.

- Умоляю!

- Будет не больно, обещаю, - пропел он елейным, почти нежным голосом, и эта фальшивая мягкость режет душу куда сильнее любой грубости.

- Нет… Я не хочу умирать!

- Тише, малышка. Все будет хорошо, - шепчет он, а я не помню, как дышать. Воздух застревает в груди тяжелым свинцом. Каждый вдох дается с трудом.

- Не надо! Нет! Не надо!!! - в отчаянии выкрикнула я чужим, надрывным голосом, в котором не осталось ничего, кроме чистого, обнаженного ужаса.

А в следующую секунду в мое сердце вонзился кинжал.

Боль от удара вспыхнула ослепительно, как молния, и тут же смешалась с диким, парализующим ужасом. Она не была просто физической - она была концом, гранью, за которой ничего уже не существовало. Я перестала сопротивляться: силы стремительно покидали меня, утекали, как вода сквозь пальцы.

Надо мной склонилось лицо Димы. Он жадно всматривался в меня, ловя каждый миг угасания, будто в моих глазах была написана какая‑то важная для него истина. А я все еще цеплялась за жизнь - бессознательно, инстинктивно, даже когда разум уже сдался.

- Нет… Умоляю… Умоляю… - шептала я, глядя в глаза своему убийце, и в этом шепоте не осталось ни гнева, ни гордости - только голая, отчаянная просьба о пощаде, которая уже не могла быть услышана.

Мир начал меркнуть, словно кто‑то медленно опускает тяжелый бархатный занавес, отрезая меня от света, от надежды, от всего, что было дорого. Краски поблекли, звуки растворились в далеком гуле, и вскоре все исчезло.

***

Глава 4

- Как же она вопила, - с усталостью и раздражением вздохнул Дима, утирая пот с лица. Он сидит над телом невесты, а его руки залиты кровью. – Я чуть не оглох, - пожаловался он, будто ему кто-то ногу отдавил.

Муж провел рукой по моему лицу, почти бережно закрывая мои голубые глаза. В этом жесте нет ни скорби, ни сожаления.

Я вижу все происходящее сверху, зависнув под потолком бестелесным призраком, отстраненная и невесомая. Все та же жуткая пентаграмма на полу, а в ее центре…я. Точнее, не я, а мое тело.

Мертвое тело.

Совсем молодая девушка в свадебном платье, с кружевной фатой на волосах. Глаза закрыты, а из груди торчит большой кинжал с резной ручкой. В мистическом блеске свечей узор на рукояти показался мне насмешкой, будто сам клинок радуется содеянному. Жуткая картина, от которой я содрогнулась, хотя уже не чувствую ни холода, ни боли.

Мне ведь всего двадцать! Вся жизнь впереди! Учеба в медицинском институте, друзья, отношения, хобби – все рухнуло в черную бездну, не оставив после себя ничего. Разве так должно быть? Разве такая у меня судьба?

Что-то внутри упрямо шепчет: «Нет!»

Присмотревшись к собственному телу, я невольно поразилась собственной внешности. Большие голубые глаза, аккуратный нос, лицо в форме сердца. Есть в этих чертах что-то особенно светлое, даже ангельское. Мама всегда часто называла меня «ангелом, сбежавшим с небес», а я просила ее прекратить. Мне всегда говорили, что я хорошенькая, но я никогда не воспринимала эти комплименты всерьез. Теперь же вижу, что я и вправду красива.

Была.

- Все получилось. Чистая душа принесена в жертву. Остался последний шаг, мой господин, - ответил Диме смутно знакомый голос. Из темноты зала к нему вышла Ирина – секретарша моего мужа. Как всегда, в безупречном темном костюме, который сидит на ней как вторая кожа.

Она была здесь все это время? Я даже не заметила чужого присутствия в этой ледяной темноте, пока женщина сама не позволила себя обнаружить.

- Ка…Ха… Раху… Ольдис… Харуго… Роумо… - нараспев затянул Дима сильным поставленным голосом, но в этих звуках не было ничего человеческого.

Начало происходить странное. Воздух в комнате пришел в задрожал и наполнился напряжением, а пентаграмма вдруг вспыхнула мистическим светом, но не ровным, а рваным и злым.

- Получается! – ахнула Ирина, будто не верила, что так будет.

- Ка…Ха… Раху… Ольдис… Харуго… Роумо… - голос мужа зазвучал еще громче, и я почувствовала, как меня куда-то затягивает, словно в водовороте.

- Портал открывается, господин! Не останавливайтесь! – Ирина перекрикивает нарастающий гул.

Комната начала исчезать, растворяясь в сиянии, которое становится все ярче и безжалостнее. Оно словно поглощает саму реальность и вытесняет физические объекты. Меня будто бы что-то выталкивает из мира. Вскоре комната и вовсе исчезла, а я провалилась в быстрый поток белого света. Меня куда-то уносит, а я не желаю сопротивляться – нет ни сил, ни смысла. Наверное, так и должно быть.

***Внезапно все закончилось. Белый свет померк, и меня вышвырнуло в совершенно новое место.

Глава 5

Кругом, куда ни глянь, раскинулся незнакомый лес - густой, темный, чужой. Его деревья тянутся вверх, словно желают дотянуться до неба, которого отсюда почти не видно. Не успела я толком оглядеться, как рядом со мной, будто из ниоткуда, появился Дима. Он прижимает к себе мое мертвое тело, держа его так бережно, словно оно все еще может почувствовать тепло.

В отличие от меня, свободно парящей вверху, он камнем полетел вниз. Не выпуская ношу из своих рук, в полете черный маг сумел перевернуться с той самой кошачьей грацией, которая всегда так нравилась мне. Он приземлился на корточки, как опытный акробат. Мое тело он трепетно и крепко прижимает к груди. Красиво, ничего не скажешь.

Рядом с ним неуклюже упала его секретарша. Дима даже не повернул голову в ее сторону.

- Не может быть, - покачал он, в изумлении глядя по сторонам. – Получилось?!

- Да, мой господин, - просипела женщина, с трудом поднимаясь с сырой земли. Дима даже не дернулся, чтобы помочь ей. – Мы вернулись на Баттас. Ритуал сработал! – впервые я увидела Ирину такой счастливой. Прежде мне калось, что эта женщина просто не умеет улыбаться.

Дима застыл на четвереньках, держа мое тело на весу одной рукой, словно оно совсем ничего не весит. Он вскинул голову к небу, вслушиваясь в звуки леса. Я тоже перевела свой призрачный взор в ту сторону, куда смотрит мой благоверный.

Мне сразу стало понятно, что Дима отнюдь не наслаждается звуками природы и пением птиц. Мне видно, как от горизонта в нашу сторону быстро надвигается плотная стена мглы. Поначалу я решила, что это природная буря, но быстро поняла, что все куда сложнее и страшнее. На нас идет некая сила, разрушительная и очень мощная.

Я чувствую ее всем своим существом - не кожей, не нервами, а чем-то глубже. Той частью души, которая еще цепляется за понимание происходящего.

Я чувствую ее всем своим существом.

- Они знают, что вы вернулись! – в голосе Ирины зазвучал неподдельный страх. – Господин! Нужно срочно уходить! – она посмотрела на застывшего Диму, но прикасаться к нему не решилась. Мой убийца напряжен, как натянутая тетива.

- Нужно извлечь силу из сосуда! – прорычал он сквозь зубы, продолжая сжимать мое тело в тисках своих рук.

Сосуд? Это он о моем трупе?

Меня поразило, как равнодушно Дима обращается с моим телом. Будто не он рассказывал мне о любви, не со мной проводил вечера, не на мне женился. Словно у него в руках не тело жены, а холщовый мешок из-под картошки.

Тем временем, стена разрушительной силы стремительно приближается, сметая все на своем пути. Еще немного, и Дима сам попадет под ее жернова, превратившись в пыль.

- Они убьют вас, господин! – голос секретарши дрожит от паники. – Их слишком много! Времени мало!

- Я и без тебя это знаю! – зарычал на нее Дима.

- Оставьте сосуд – потом за ним вернемся! – эти слова Ирины стали решающими.

Муж разжал хватку, укладывая меня на сухую траву.

- Уходим! – скомандовал Дима и, не поворачиваясь, протянул свободную руку навстречу Ирине.

Как романтично! Я думала, что они возьмутся за руки и вдвоем побегут по полю, спасаясь от опасности, словно герои старинной баллады. Но все оказалось куда страшнее и чуднее.

Внезапно гибкое тело секретарши начало извиваться и «поплыло», словно контуры ее фигуры потеряли четкость. Она уменьшилась, сжалась, и через секунду на ее месте уже была длинная черная змея.

Боже правый!

Я в ужасе наблюдала, как жирная анаконда обвивается вокруг руки Димы, плотно, уверенно, будто это было их привычным ритуалом. Чешуя змеи отливает темным блеском, похожим на полированный обсидиан, и от одного ее вида по спине пробегает ледяной озноб.

Тем временем стена силы уже подошла к нам почти вплотную. Ее край касается травы, и та мгновенно чернеет и рассыпалась в пепел, будто сама материя не выдерживает этого прикосновения.

Мой муж низко опустил голову и…исчез, растворившись в воздухе.

Я ощутила, как его затянуло в невидимый «водоворот», унося прочь от этого места.

А в следующее мгновение меня накрыла та самая стена силы. Я успела лишь бросить прощальный взгляд на свое тело, понимая, что от него ничего не останется под натиском разрушительной мощи.

Но вдруг что-то рвануло меня назад — не грубо, но непреклонно, словно стальная рука сомкнулась на запястье и впечатала в реальность, которой, казалось, уже не существовало.

- Стоять! - голос прозвучал так, будто сам воздух содрогнулся от его властности. Он не просит - он приказывает, и сама ткань мироздания повинуется ему. Я вытянулась по струнке, хотя у меня уже не было ни спины, ни костей, ни плоти.

- Нет-нет, девочка, никуда ты не пойдешь, - продолжил он уже мягче, но в этой мягкости чувствуется та же железная воля, что и в первом окрике. - Рано тебе еще покидать этот мир. Дел у тебя здесь выше крыши - и самых тяжелых, и самых прекрасных дел, которые выпадают на долю человека.

- У меня? - удивилась я, и голос мой прозвучал странно - будто эхо, потерявшееся в огромной зале. - Но мое тело мертво. Я уже ушла.

- Еще нет, - твердо отозвался он. - Еще есть время. И я не позволю этому подонку получить то, что ему не принадлежит по праву чести и закона. Ты останешься здесь, Анастасия. Хода назад для тебя нет.

Глава 6

Я ощутила, как невидимая цепь легла на мои плечи - тяжелая, холодная, но не давящая, а удерживающая.

- Ты связана кровью со своим мужем, - произнесло невидимое существо, и в его словах не было ни осуждения, ни жалости - лишь суровая констатация истины. - В тебе - хранилище его силы. Все его теперь твое, а все твое - его. Вы связаны, пока смерть не разлучит вас. Таков закон древней магии, и его не перепишешь слезами и не разорвешь проклятиями.

- Нет! - отрицание сорвалось с моих губ само собой, горячее и упрямое, как пламя свечи на ветру. - После того, что сделал со мной Дима, я видеть его не могу. Брак с ним - огромная ошибка. Я… я хочу развода! Хочу, чтобы этой связи не было!

Мужчина вздохнул. Не устало, а так, словно ему приходилось снова и снова напоминать юному рыцарю, что битва не заканчивается одним ударом меча.

- Девочка, сейчас тебе нужно выжить, - сказал он мягко, но непреклонно. - О разводе подумаем потом, когда над твоей головой перестанут нависать грозовые тучи. А их много, поверь мне. Целые армии туч.

- Кто вы? - спросила я, отчаянно пытаясь разглядеть хоть тень, хоть намек на облик, но вокруг была лишь зыбкая полутьма, в которой голос звучит, как из глубины колодца.

Я почувствовала его улыбку - не глазами, не кожей, а каким-то внутренним чутьем.

- Считай, что я твой покровитель, - с легкой насмешкой ответил он. - И не удивляйся этому слову. В том, что с тобой случилось, есть доля и моей вины. Я не уберег, не предвидел, не встал между тобой и бедой вовремя. И теперь я обязан это исправить.

Я решительно ничего не понимаю: кто этот мужчина, какое отношение он имеет к моему убийству, и почему его вина звучит в этих словах так весомо, будто он несет на своих плечах ответственность за целую империю?

- Мне страшно, - призналась я, и это простое признание отозвалось в пустоте тихим звоном.

- Я знаю, девочка, - по-отечески отозвался мой покровитель. – Но я помогу тебе. Буду оберегать и защищать.

- Я смогу вернуться к родителям? - спросила я с той робкой надеждой.

- Нет, - голос его стал твердым, как лезвие меча, закаленного в священном огне. - На Земле ты больше не сможешь жить. Отныне Баттас - твой дом. Я понимаю, что тебе страшно, девочка. И буду честен с тобой: тебе есть чего бояться. Этот мир суров, он не щадит ни слабых, ни невинных. Но я клянусь водами реки Мертвых: ты всегда будешь под моей защитой. Каждый из моих сыновей станет твоим верным стражем. Они будут стоять между тобой и любой бедой, прикрывая тебя щитами и мечами, и отдадут свои жизни за тебя, если потребуется.

Я обомлела от этих слов, и даже в бестелесном состоянии почувствовала, как внутри все сжалось от их тяжести и торжественности. Это не пустые обещания, не лесть и не попытка обмануть меня. Я буквально душой чувствую глубину и искренность данной мне клятвы. Она проникает под кожу и в сердце, отзываясь в нем, словно мелодия арфы.

- А сколько у вас сыновей? - осторожно уточнила я, пытаясь осознать масштаб этой клятвы, будто пересчитывала щиты в строю, чтобы понять, хватит ли их, чтобы удержать целую армию.

- Около пятисот, - ответил он с легкой улыбкой, которая слышалась в голосе, как отзвук далекого смеха у походного костра. - Столько тебе хватит?

Я не поверила. Разве так вообще бывает? Разве кто-то дает такую клятву, не требуя ничего взамен?

- И вы вернете меня к жизни? - спросила я недоверчиво, уже чувствуя, как надежда осторожно пробирается сквозь пепел опустошения.

- Только с твоего на то согласия, - ответил голос, и в этих словах прозвучала редкая вещь, которую я никак не ожидала встретить - уважение к чужой воле. Отчего-то я точно знаю: если откажу, то принуждать меня никто не станет. - Если ты решишь уйти окончательно, если тьма покажется тебе милосерднее, чем жизнь, я приму твой выбор. Никто не станет тянуть тебя против воли.

Я помолчала, прислушиваясь к себе, к этой странной пустоте, которая еще помнила боль, и к чему-то новому - к тихому, упрямому желанию бороться. В конце концов, мне всего двадцать лет. Еще час назад я не собиралась умирать и прощаться с земной жизнью. У меня были друзья, учеба в медицинском институте, родители.

От мысли о последних я ощутила острую боль в груди. Мама и папа… Мои родные, любимые мама и папа! Как же не хочется оставлять их! Я – их единственная дочь. Они не переживут моего исчезновения. Причинять им самую страшную боль в мире – боль от потери ребенка – это невыносимо.

Именно тогда я осознала, что если уйду окончательно, то предам маму и папу. Пока я жива, есть надежда, что мне удастся воссоединиться с ними и избавить их от ужаса потери единственного ребенка. Пока бьется сердце, есть шанс все изменить и исправить.

- Раз мне дают еще один шанс, я им воспользуюсь, - уверенно произнесла я после недолгих раздумий. - Я согласна.

Большего от меня не потребовалось. Мир, который только что рассыпался в прах, начал медленно собираться заново, сшивая реальность по невидимым швам, и я почувствовала, как тонкая нить жизни снова потянулась сквозь тьму, возвращая меня туда, где ждали битвы, клятвы и судьба, которую предстояло перековать заново.

Глава 7

Рядом стоят трое мужчин - высокие, плечистые, в доспехах, сочетающих строгую воинскую стать с подвижной легкостью. На груди у каждого алеет нашивка с оскалившимся волком. На поясах висят мечи, тяжелые и благородные, а из высоких сапог выглядывают короткие кинжалы. В осанке мужчин, в том, как они держат пространство вокруг себя, чувствуется выучка тех, кто привык встречать опасность лицом к лицу.

Сразу видно - передо мной опытные воины, шутки с ними плохи.

Я отметила их возрастной состав: один из них уже в летах, второй совсем юн, словно школьник, а третий достаточно взрослый, но признаки старости еще не коснулись его тела.

Один из них, тот, что старше двух других, склонился над моим телом. В его голосе прозвучало не просто удивление, а почти благоговейный шок:

- Еще жива! - воскликнул он, и все трое переглянулись, будто увидели чудо, которого не должно быть. Такого никто не ожидал.

Я вновь вернулась в мир живых, но не как бестелесный призрак, бессильно парящий над землей, а как душа, обретшая точку опоры. Теперь я стою на твердой почве, ощущая каждый камень, каждую травинку, но все же остаюсь невидимой для этих воинов.

- Я могу вынуть кинжал, - произнес седой рыцарь. Голос его звучит твердо, но в нем слышится и осторожность человека, который знает цену ошибке. - Но сердце придется запустить магией. Без этого она уйдет раньше, чем мы успеем прошептать над ней погребальную молитву.

Двое тут же повернулись к тому, кто стоит чуть поодаль. Темноволосый, мрачный мужчина лет тридцати. Он выделяется среди остальных не только ростом и статью, но и самой энергетикой - от него исходит почти физическое ощущение силы и власти.

- Лорд-командующий, - обратился к нему склонившийся надо мной воин. Его голос звучит очень взросло, а половина волос уже седые. - Тут только вы справитесь. У вас и навык, и магия нужные.

Лорд-командующий перевел взгляд на мое тело. В его глазах не было ни злости, ни сочувствия - только холодная расчетливость. Он смотрел так, будто оценивал, стоит ли вообще тратить на меня силы. И от этого взгляда мне стало не по себе: казалось, мои шансы на спасение тают прямо на глазах.

- Она - сосуд для его силы, - негромким низким голосом ответил он, прожигая меня неприязненным взглядом. - Эта женщина дала Пауку опору, чтобы он смог прорваться сквозь завесу миров. Без нее он был бы бессилен. А ты хочешь, чтобы я протянул руку той, что стала орудием темного мага?

Он обвел мое бездвижное тело презрительным взглядом. В этом жесте было столько холодной решимости, что я всерьез испугалась. Такое чувство, словно сейчас он вынет клинок из сапога и перережет мне глотку.

От таких оскорблений у меня внутри все сжалось. О чем он говорит? В чем меня обвиняет? Как это - я дала Диме…то есть, Паукуу, магию и силы? Да я даже на картах гадать не умею, какая у меня может быть магия! Он вонзил в меня кинжал, он украл мою жизнь - разве в этом есть моя вина?

- По-хорошему, девчонку нужно добить, - спокойным голосом заговорил седой воин. – Магия внутри нее сохраняется только за счет жизненной силы. Уж не знаю, как она остается живой с кинжалом в сердце, но, если убьем ее, а тело сожжем на погребальном костре, то Паук потеряет всю свою мощь. Да, он вернулся, но без своей силы он никто. Обычный темный маг, каких мы гоняет десятками.

Я похолодела от его предложения. Сразу вспомнился странный мужской голос, обещавший мне защиту пятисот своих сыновей. И где же они? Сейчас эта троица доделает то, что не удалось моему мужу.

Что-то внутри меня оборвалось.

Вдруг юный рыцарь, до этого молча сжимавший рукоять меча, вдруг шагнул вперед, будто сам воздух перед ним расступился, давая дорогу.

- Милорд, - произнес он твердо, но с должным почтением, как подобает младшему рыцарю, оспаривающему решение командира. - Мы - стражи, а не палачи. Да, в ней сила врага, но она - не враг. Она жертва, которую Паук использовал, не спрашивая ее согласия. Разве наш орден карает тех, кто стал орудием против своей воли?

Лорд‑командующий медленно перевел на него тяжелый взгляд, в котором читается не ярость, а груз ответственности, от которого не отмахнешься ни словом, ни мечом.

- Ты слишком молод, чтобы видеть всю картину, парень, - отозвался он глухо. - Мы не караем. Мы предотвращаем. Если эта сила останется в ней, она станет маяком для Паука. Он придет за ней. И когда он придет, под ударом окажемся не только мы, но и деревни, и города, и люди, которые даже имени его не знают. Ты этого хочешь?

Седой воин кивнул, словно подтверждая слова командира, и добавил уже тише:

- Это не месть, девочка. Это долг. И если долг требует тяжелых решений - мы их принимаем.

А я стояла, невидимая, безгласная, и чувствовала, как мир сжимается вокруг меня, оставляя лишь узкий путь между жизнью и смертью, между долгом и милосердием, между мечами тех, кто привык защищать, и теми, кто привык уничтожать.

В тот же миг воздух вокруг него дрогнул, будто реальность на секунду споткнулась о невидимую грань. Из его ладони вырвалась волна света - не просто сияние, а плотная осязаемая энергия, которая расплескалась по кругу и застыла, принимая форму сияющего щита. Он вспыхнул, словно расплавленное золото, и тут же затвердел, отливая перламутровыми прожилками, будто сотканный из самого рассвета.

Щит встал между мной и троицей, звеня от напряжения, как туго натянутая струна.

- Ты хоть понимаешь, что творишь?! - процедил лорд-командующий, не отводя взгляда от щита, который теперь гудит, как натянутый боевой барабан.

В ответ командир вынул клинок. Его лезвие вспыхнуло магическими символами. Кажется, их называют рунами. Он выбросил его вперед, давая понять, что готов пустить меч в ход, если потребуется. Щит мальчика его не остановит.

Глава 8

- Понимаю, - твердо ответил юноша, и голос его звучит неожиданно спокойно, несмотря на демонстрацию оружия командиром. - Я понимаю, что рыцари Света не добивают тех, кого должны защищать! И если придется держать эту стену до рассвета - я буду держать!

Щит отозвался на его слова новым всплеском света, будто сам согласился с клятвой. И в этот миг я вдруг почувствовала: пока он стоит там, пока эта золотая грань отделяет меня от их жестокости, у меня есть еще немного времени. Еще немного жизни.

- Это не защита, парень. Это мятеж против прямого приказа!

Юный рыцарь не дрогнул. Он стоял за щитом, прямой, будто сам стал продолжением этой преграды, и голос его звучал твердо, без мальчишеской дрожи:

- Это не мятеж, милорд. Это присяга. Я клялся защищать слабых и карать несправедливость. А казнить раненую, не дав ей слова сказать, - несправедливо. Пусть она сосуд, пусть в ней сила врага - она прежде всего человек. И пока я дышу, никто не коснется ее без моего дозволения!

Лорд‑командующий прищурился, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на горькое уважение - словно он увидел в этом поступке отголосок собственной юности.

- Тогда докажи, что достоин этой клятвы, - холодно произнес лорд‑командующий. - Если ты готов встать между ней и долгом ордена - пусть твой щит скажет за тебя громче слов.

Седой воин тихо вздохнул и покачал головой. Происходящее ему не нравится, но ничего сделать он не может.

- Не доводи до крови, мальчик, - пробормотал седовласый. - Долг и честь - не враги, но сегодня они стоят по разные стороны этого щита.

А я стояла и смотрела на юного мальчика во все глаза. Он держит не только удар. Своей отвагой он держит мою жизнь. И впервые за все это время мне стало не так страшно: потому что кто‑то решился поставить себя на линию огня не из расчета, а из веры в то, что я - не просто угроза, а человек, которого стоит защищать.

Этот мальчик первый, кто увидел во мне слабую девушку, нуждающуюся в помощи, а не сосуд, орудие мести или еще бог весть что.

И тут воздух над щитом дрогнул, будто кто‑то провел по нему невидимым пальцем. Золотое сияние стало ярче, и на мгновение мне показалось, что в этом свете мелькнул узор - тот самый знак волка, только крупнее, величественнее, будто сама клятва покровителя отозвалась на этот вызов.

- Что это? - резко спросил лорд‑командующий, вглядываясь в сияние. - Откуда в твоем щите эта магия?

Юный рыцарь на секунду запнулся, будто и сам не знал ответа, а потом твердо произнес:

- Не знаю, милорд. Но я приму ее. Как принимаю и эту клятву. Пусть щит горит хоть огнем небес - я не опущу его.

Тишина повисла над поляной. Тяжелая, как перед грозой. Руны на клинке лорда‑командующего пульсирует, будто спорят со светом щита.

Именно это необычное явление заставило лорда-командующего принять окончательное решение и отступить.

- Отставить, - вдруг глухо произнес Ренальд, и в его голосе впервые не было привычной ледяной твердости. Он медленно опустил клинок, словно принял для себя какое-то решение. – Мы не убьем девчонку. Мы попытаемся ее спасти. Но это не милосердие, - добавил он, сверля тяжелым взглядом юного рыцаря. Командир одной только интонацией дал понять, что не забудет его выходку с щитом. Они вернутся к этой теме позже. - Это расчет. Если магия в ней держится на жизненной силе, значит, пока она жива - есть шанс вытянуть из нее хоть крупицу знаний. Узнать, как Паук привязал свою мощь к ее сердцу. Может, найдем способ разорвать эту связь, не сжигая девчонку дотла.

Юноша хотел было возразить, но осеклась сама его решимость: в словах Лорда Командующего сквозит не жестокость, а холодная прагматичность.

- Вы предлагаете… лечить ее? - недоверчиво переспросил он, все еще не отводя щита от моего тела. Все-таки он не поверил своему командиру до конца.

Лорд-командующий коротко хмыкнул, будто сам себе не верит:

- Лечить? Нет. Спасать? Возможно. Но дать ей шанс дожить до рассвета - в наших силах. Я удержу ее, а там пусть разбираются целители. Если сумеют вытащить ее, не оборвав нить, что держит в ней жизнь, - хорошо. Если нет… - он на секунду запнулся, и в этой заминке проскользнуло что-то похожее на тень сожаления, - тогда решим, что делать дальше. Но добивать ее не станем.

Третий, седовласый, лишь тихо вздохнул, проводя ладонью по лицу:

- Ты всегда умел найти лазейку между долгом и совестью, Ренальд. Надеюсь, на этот раз она не станет нашей могилой.

Ренальд… Так вот, как зовут командира. Что ж, это имя ему подходит, как ни одно другое.

Я витаю рядом с мужчинами бестелесным призраком и чувствовую, как с каждым словом напряжение над моей головой чуть ослабевает — словно тяжелый меч, уже занесенный для удара, медленно отводят назад. И в груди, рядом с холодом стали, вдруг шевельнулось что-то новое: не надежда даже, а просто возможность еще немного прожить. Еще услышать чьи-то слова, не пропитанные жаждой убийства.

- Спасибо, - прошептала я так тихо, что, наверное, никто и не услышал. Но юноша, стоявший надо мной юноша едва заметно кивнул - будто услышал. И этого хватило. Он убрал свой сияющий магический щит и отошел в сторону, окончательно доверившись своему командиру.

Лорд-командующий Ренальд, от которого теперь зависит моя жизнь, опустился рядом на корточки рядом с моим телом и выбросил правую руку вперед.

Одним резким движением он выдернул кинжал из моей груди, и из раны потекла алая пульсирующая струя крови, заливая белоснежное свадебное платье. Значит, сердце еще бьется. Не все потеряно.

Я ощутила необычное сдавливание в своей призрачной бестелесной груди. Связь между душой и телом еще сохраняется!

Ренальд прижал широкую ладонь прямо к моей ране. Из-под его руки начал пробиваться яркий белый свет, а вместе с тем и я ощутила приятное живое тепло в области сердца. Меня начало затягивать обратно в тело, с каждой секундой все сильнее и сильнее.

Я не стала сопротивляться, полностью отдавшись во власть судьбы. На мгновение мир смазался, а затем и вовсе исчез. Я погрузилась в темноту, чтобы через нее вновь ощутить себя в живом теле.

Глава 9

Сознание возвращается медленно, а вместе с ним и телесные ощущения.

Боль.

Она такая сильная, будто каждое ребро пронзают раскаленными иглами, а в груди пульсирует ледяная пустота, которую тут же заполняет чужое тепло. Я чувствую прикосновение сильной руки и это странное, ритмичное воздействие — оно заставляет сердце биться, выталкивая тьму и холод, но вместе с кровью по венам разливается и слабость.

- Она - сосуд для его силы, - негромко произнес лорд-командующий. - Эта женщина дала Пауку опору, чтобы он смог прорваться сквозь завесу миров. Без нее он был бы бессилен. А ты хочешь, чтобы я протянул руку той, что стала орудием темного мага?

- И где этот якорь теперь? - спросил седовласый воин, голос которого звучал так, будто он видел слишком много предательств и почти ничему не удивлялся.

- Сбежал! - почти выкрикнул юноша, тот самый, что встал передо мной щитом. - Бросил ее, как ненужную вещь! Как будто она не человек, а какой-то артефакт!

- Он вернется, - спокойно, но тяжело произнес Ренальд. Его ладонь по-прежнему лежит на моей груди, делясь живительным теплом и жизненной силой. - Вернется быстро. Потому что без этой силы он неполный.

«Дима вернется за мной?!» - хлестнула меня жуткая догадка.

В душе вскипела ярость и обжигающая обида. Еще не успев толком прийти в себя, я уже знала твердо, без колебаний и сомнений: к Диме я не вернусь. Ни под страхом смерти, ни под пытками, ни за все сокровища мира.

Только развод. Только свобода.

Или… Следующая мысль ошпарила меня не хуже кипятка: Дима вернется, чтобы завершить начатое. Ему никогда не нужна была жена. Я должна была умереть сразу после свадьбы, став лишь ступенью в его ритуале. Он не рассчитывал на то, что я переживу жуткий ритуал, а значит, черный маг найдет меня вновь, чтобы забрать свою драгоценную силу и добить.

Случившееся не укладывается в голове. Все происходящее кажется сном, из которого мне никак не вырваться. Разве бывает так, чтобы твоя жизнь стала разменной монетой в чужой игре?

- Но сможем ли мы достойно встретить его? – с заметной тревогой вопросил немолодой рыцарь после заминки. Его вопрос вернул меня в реальность. – Я истратил весь свой резерв на переход сюда, - в его глазах мелькнула едва заметный мне страх. Мужчина затравлено оглядел окружающий его лес, словно боится чего-то, что прячется в этом лесу.

- Я тоже почти на нуле, - тихо, но честно произнес самый молодой из рыцарей.

- А я отдаю девчонке половину своего резерва, - мрачно хмыкнул Ренальд.

Мне не нравится эта ситуация. Усилием воли я сумела разомкнуть веки и оглядеться. Первым мой взгляд поймал Ренальд, который заставляет мое сердце биться, делясь своей живой силой.

Вблизи его лицо показалось мне суровым, но красивым - в той строгой, отточенной красоте, какую дает не природа, а жизнь, прожитая на острие клинка. Резковатые мужские черты - прямой, чуть заостренный нос, высокие скулы, жесткая линия подбородка - словно были высечены из камня, а не вылеплены природой. Несколько мелких шрамов - тонкие белесые нити - украшали лицо не как изъян, а как знаки пройденных битв: один тянулся от виска к скуле, другой едва заметно пересекал бровь, третий прятался в уголке губ, будто напоминая, что даже улыбка здесь - редкость.

Взгляд его был холодным, презрительным, злым. Так смотрят на вора, забравшегося в чужой дом, или на врага, уже переступившего порог крепости.

Он был высок и широк в плечах, и даже в неподвижности чувствовалась скрытая сила - будто под плотной тканью плаща дремлет жатая пружина, готовая распрямиться в одно мгновение. Темные волосы были коротко острижены, как и подобает командиру, не желающему давать врагу лишнюю хватку.

А рука… она лежала на моей груди твердо, без дрожи, уверенно, будто он тысячу раз удерживал на грани и жизнь, и смерть - и знал, как не дать ни одной сорваться в пропасть. В этом прикосновении не было ни нежности, ни жалости, но была непоколебимая воля: «Ты не умрешь, потому что я не позволю».

И от этой холодной, стальной решимости мне вдруг стало чуть спокойнее. Не от доброты, а от того, что рядом стоит человек, привыкший держать слово даже тогда, когда смерть уже вступила в свои права.

- Очнулась? - голос Ренальда прозвучал не как вопрос, а как приказ, тяжелый и непреклонный. Он не склонился ко мне, не смягчил черты. Продолжил сидеть на корточках, лишь чуть наклонив голову, чтобы пронзить меня этим своим стальным взглядом. - Где Паук?! Отвечай немедленно! Время - кровь, а мы теряем и то, и другое!

Какой еще Паук…?

Довольно странное прозвище. Раньше Дима никак не ассоциировался у меня ни с пауком, ни с каким‑либо другим членистоногим. Он казался совсем другим — статным, уверенным, почти благородным в своей сдержанности. Но теперь… теперь это слово легло на него с пугающей точностью.

Паук. Тот, кто терпеливо плетет сеть из красивых слов и мелких привычек, заманивает в нее, шаг за шагом лишая воли, а потом одним резким движением наносит удар. И всё это — с улыбкой, будто делает тебе величайшее одолжение.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается горькая волна запоздалого понимания. Как я могла не замечать этой паучьей сути? Как могла принимать его заботу за нежность, его контроль — за внимание? Теперь каждое воспоминание казалось ниточкой в той самой сети, и от этого становилось не по себе — будто прошлое переписали без моего ведома, превратив счастливые моменты в звенья ловушки.

Я внутренне сжалась, чувствуя себя не раненой жертвой, а преступницей в зале суда, где никто не собирается слушать оправданий. Каждое слово дается с трудом, каждый вдох - как шаг по битому стеклу.

- Я не знаю… - выдохнула я, и грудную клетку снова обожгло такой резкой болью, что перед глазами поплыли темные пятна. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, и на мгновение забыла, как дышать.

- Не разговаривай! – вдруг приказал Ренальд, буравя меня злым взглядом. Что?! Да он же сам потребовал от меня ответа! – Лучше слушай. Своего подельника ты больше не увидишь, - обнадежил меня рыцарь. От его обещания я вспыхнула радостью и поняла, что готова простить ему всю грубость. Если только он не лжет. – Кем бы ты ни была, с этой минуты ты под арестом. Ты будешь доставлена в Крепость Ночи и допрошена. Затем тебя бросят в темницу, как пособницу темного мага и преступника крови. Тебе будут оказывать всю необходимую помощь с учетом состояния твоего здоровья, ведь мы не звери, - его глаза опасно сверкнули.

Я слушаю его и не понимаю, о чем толкует этот человек. Арест…? Меня, жертву преступления, бросят в темницу…?

Глава 10

По какому праву?! Мало мне мужа-маньяка, теперь еще и с полицейским произволом придется бороться?!

Еще никто и никогда не говорил со мной с такой ненавистью и презрением, словно я совершила ужасное преступление.

Впрочем… Нет, не это сейчас меня волнует. Не это сейчас главное. Я хочу убедиться в другом. Мне нужно услышать от этого мужчины совсем другие слова.

- Обещайте… - борясь с обжигающей болью глубоко в груди, выдавила я из себя. Мне очень важно услышать ответ! – Обещайте, что не бросите меня здесь! Не оставите умирать в одиночестве...

Ренальд помолчал мгновение, будто взвешивает не обещание, а собственную честь. Потом медленно, четко, так, как дают рыцарскую клятву, произнес:

- Клянусь честью Ордена Света и своим мечом: пока ты дышишь, ты не останешься одна. Ты будешь под охраной до самых ворот Крепости Ночи. А там… там будет другой суд. Но до него ты дойдешь живой.

И тогда, среди холода приказов, тяжелого металла и суровых взглядов, я вдруг почувствовала, как внутри, рядом с болью, шевельнулось что-то новое - не надежда даже, а простое, упрямое понимание: пока эти люди стоят рядом, тьма не имеет права забрать меня просто так.

- Спаси… - выдохнула я, но договорить мне не дали.

- Сбежать не пытайся – все равно ничего не выйдет, - продолжает бить меня словами Ренальд. – С твоим ранением без моей подпитки ты не протянешь и получаса. Будешь сотрудничать – условия будут сносными. Решишь молчать или обманешь – обращение будет соответствующим, - отрезал он жестко. – Все понятно? Если да, то моргни, - приказал рыцарь, но я не подчинилась.

В ужасе вытаращившись на него, я пыталась убедить себя, что все происходящее – сон. Такого просто не может быть! Должно быть, я просто сплю, а ночной кошмар все никак не закончится.

Но почему же все ощущения настолько реальны?

В чем моя вина? Неужели в том, что я не разглядела чудовище в мужчине, который красиво и настойчиво ухаживал со мной? Ничего не предвещало такого страшного финала. Дима был обходителен со мной, ни разу ничем не попрекнул. За два года мы даже ни разу по-настоящему не ругались. Ничего не предвещало той страшной ледяной пропасти, в которую я угодила, потеряв все.

С каждой минутой сознание проясняется, и мир обретает все более резкие, беспощадные очертания. Теперь я вижу не только суровое лицо Ренальда, но и другого воина, не побоявшимся бросить вызов своему командиру и отстоять мою жизнь. Имени его я все еще не знаю. Он заметно моложе остальных, и в его взгляде, устремленном на меня, нет ни презрения, ни холодной расчетливости — лишь тихая, почти стыдливая жалость, которую он старается спрятать, но не может до конца. На его губах мелькнула сочувственная улыбка — короткая, как вспышка света в темном зале.

Теперь я обязана жизнью этому отважному юноше.

- Лорд-командующий, будьте с ней помягче, - не выдержав, вмешался он, но командир резко осадил его, не поворачивая головы, будто одно движение могло нарушить хрупкое равновесие, удерживающее меня на грани жизни.

- Отставить разговоры! – раздраженно бросил тот через плечо. - Она - преступница крови, а не девушка!

И в этом было что-то невыносимо горькое: выражая мне столь сильное презрение, Ренальд ни на миг не отнимает своей руки, сквозь которую течет исцеляющая магия. Он буквально заставляет биться мое сердце, удерживая его на краю бездны, хотя вид у него был такой, словно он с радостью остановил бы этот ритм навсегда.

Обвинения этого мужчины вызвали внутренний протест. За что он так со мной?! Я ведь не заслужила такого! Набрав в грудь воздуха, я сумела произнести:

- Я не хотела… - голос прозвучал хрипло и слабо. - Я ничего не знала про силу, про его планы… Я просто думала, что выхожу замуж. Что начинаю новую жизнь. А он… он просто использовал меня. Как сосуд. Как вещь. Разве это делает меня преступницей? – сама не знаю, откуда взялись силы произнести столь длинную речь.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и горькие, как дым после пожара. Я смотрела на лорда-командующего, пытаясь прочесть хоть тень понимания в его суровом лице, но видела лишь каменную непреклонность - и это было страшнее любой ярости. Он не хотел слышать оправданий. Для него я уже была частью преступной схемы, и за одно это он готов бросить меня в темницу и закрыть там навсегда.

- Молчи! - грозно приказал мне Ренальд, и голос его прозвучал, как удар стального клинка о камень. - Я не люблю повторять дважды!

Во мне вспыхнуло иррациональное, почти отчаянное желание ответить ему пощечиной - пусть даже этот жест стоил бы мне последней крупицы надежды на спасение. Желание было таким острым, что на миг даже боль отступила, уступив место чистой, обжигающей ярости. Но реальность тут же вернула меня на землю: руки не слушались, будто чужие, тяжелые, словно налитые свинцом. Я могла лишь сжимать пальцы в бессильной попытке вернуть себе хоть каплю контроля.

Неужели тот факт, что он делится со мной своей энергией, дает ему право обращаться со мной, как с грязью, стертой с подошвы сапога? Эта мысль жжет изнутри.

А что будет дальше? Если сейчас он смотрит на меня с неприкрытым презрением, то сколько времени пройдет, прежде чем это презрение обернется чем‑то более страшным? У такого, как этот Ренальд, рука не дрогнет. Ему не впервой применять насилие.

Перспектива снова столкнуться с жестокостью, оказаться беззащитной перед мужчиной, странным образом придала сил — не физических, но упрямых, тех, что рождаются из чистого нежелания сломаться.

— Отпустите, — прохрипела я и сделала глубокий, рваный вдох, будто выныривая из темной воды. — Не смейте ко мне прикасаться! — слова прозвучали уже увереннее, и брови Ренальда удивленно поползли вверх, словно он не ожидал, что из этого измученного тела еще может вырваться голос.

Глава 11

Он замешкался лишь на несколько секунд — короткое мгновение, в котором мир будто замер, давая мне призрачную надежду. Но затем его ладонь, горячая и твердая, вдавилась в мою грудь еще сильнее, пригвождая меня к земле, лишая даже иллюзии свободы. Тепло под его ладонью потекло в мое тело пульсирующей струей — ровной, настойчивой, как прибой, бьющийся о скалы. Оно прогоняло остатки боли и слабости, но вместе с тем казалось почти оскорбительным: он возвращал мне жизнь, одновременно напоминая, кто здесь хозяин положения.

- Я буду прикасаться к тебе так, как посчитаю нужным, — произнес Ренальд, сурово сведя брови на переносице, и в его взгляде не было ни капли снисхождения. — Раз уж ты можешь говорить, отвечай: где эта падаль, которую ты вернула в наш мир? Зачем ты отдала ему свою силу? Сколько он тебе заплатил?

Его взгляд прожигает насквозь, а несправедливые обвинения бьют больнее любого клинка. И тут защита, которую я так старательно выстраивала из гордости и упрямства, рассыпалась, как карточный домик. Слезы хлынули из глаз потоком, который я не сумела остановить.

- Ну вот, посмотри, довел девчонку до слез! - юный рыцарь метнул на Ренальда осуждающий взгляд, и в нем было столько искреннего негодования, что даже в этом хаосе на миг стало чуть светлее. - Совсем разучился обращаться с девушками…

- Отставить разговоры! - рявкнул Ренальд на мальчишку, и звук его голоса ударил, как хлыст, заставив юношу вздрогнуть всем телом.

Тишина, наступившая после этого окрика, была тяжелой и густой. Сам воздух пропитался напряжением. Я лежала, чувствуя, как под горячей ладонью Ренальда мое сердце бьется все увереннее, и понимала: сейчас я не в силах ни спорить, ни защищаться словами. Но где‑то в глубине души тлеет упрямый огонек: я не сдамся.

В этот момент я решила, что никуда с не пойду с этим психом. Сбегу при первой же возможности, доберусь до цивилизации и обращусь в полицию. Не знаю, кто такие эти «рыцари», но я не совершила никакого преступления, чтобы они смели арестовывать меня. Все совсем наоборот: я жертва, которая едва не погибла.

Меня пытался убить собственный муж сразу после свадьбы… Уму непостижимо! По мере прояснения сознания я все отчетливее осознаю весь ужас ситуации, в которой оказалось. События выстраиваются в последовательную цепочку, вот только, понять логику происходящего все еще непросто.

Эти странные мужчины твердят о магии и перемещении через миры. О том же самом говорил и Дима после того, как вонзить кинжал в мое сердце.

- Хватит собачиться, - усталый вздох самого возрастного воина. Все это время он стоят в сторонке, молча наблюдая за происходящим. – Скоро закат, из леса нам не выйти дотемна. Заночуем здесь. Надо костер разводить и что-то съестное поискать. Я с собой не захватил ничего, даже краюхи хлеба.

Мужчины переглянулись, будто обменялись только им понятными знаками.

Наконец лорд‑командующий убрал свою руку с моей груди и поднялся на ноги. Я жадно втянула воздух полной грудью, будто выныривая из темной воды, и легкие раскрылись с отчаянной готовностью. Ребра жалобно заскрипели, протестуя против этой внезапной свободы.

Первым делом я попыталась сесть. Сделать это оказалось не так‑то просто: тело сопротивляется каждому движению, будто за один миг превратилось в неподатливый камень. Каждая мышца ноет так, словно я без устали трудилась целый день, таскала тяжелые мешки или карабкалась по отвесной скале. Любое движение причиняет серьезную боль, и сердце в груди начинает болезненно разгоняться, будто пугается собственной слабости. Мне бы прилечь, дать себе хоть немного передышки, но отчаянное желание оглядеться, понять, где я и что происходит, оказалось сильнее усталости.

- Не стоит делать резких движений, - ко мне подскочил младший из мужчин. Он присел рядом и помог мне принять сидячее положение, подставив свое плечо. – Ренальд тебя подлатал, но до полного выздоровления еще далеко. Ты бы поберегла себя.

- Как ваше имя? – обратилась я к тому единственному мужчине, кто проявляет ко мне доброту и человечное отношение. В этом холодном, чужом месте его забота показалась крошечным островком тепла.

- Альбус, - улыбнулся мне он. На вид Альбус старше меня года на три, не больше. – А ваше? – он игриво склонил голову набок, с любопытством разглядывая меня.

- Настя, - ответила я негромко.

- Необычное имя. Я правильно понимаю, что ты прибыла к нам из другого мира, Настя? – прищурился он, и в этом взгляде уже не было прежней легкости - в нем появилась настороженная внимательность.

Я сглотнула и замешкалась с ответом. Альбус сейчас говорит серьезно? Или это шутка, проверка, испытание?

- А другие миры существуют? – осторожно уточнила я, стараясь не выдать в своем голосе ни страха, ни растерянности.

- Конечно, - мой вопрос будто рассмешил Альбуса. – Существует множество миров, населенных разными существами. Наш мир, - он сделал круговое движение указательным пальцем, - называется Баттас. А ваш?

- Земля, - ответила я тихо.

- Земля, Земля… - он нахмурился, напряженно вспоминая что‑то, перебирая в памяти давно заученные правила и законы. - Земля относится к мирам без магии, - неодобрительно хмыкнул Альбус. – А перемещения из миров без магии строго запрещены законом.

- Вы и за это меня арестуете? – едко поинтересовалась я, борясь с одышкой. Слышать не могу о том, что я якобы нарушила очередные законы! Я даже дорогу на красный свет не перехожу, что уж говорить о совершении преступления.

Боже, как же тяжело дышать! Грудь сжимается, будто её стянули тугим ремнем, и каждый вдох дается с трудом. Очень хочется прилечь.

- Зависит от того, что ты нам расскажешь, - вмешался в разговор Ренальд. Все это время он мельтешил где‑то в сторонке, будто не хотел приближаться, но и не мог остаться в стороне. Я старалась не смотреть на него, чтобы не вспоминать ту холодную, безжалостную твердость, с которой он управлял моей жизнью и смертью. Но оказалось, что лорд-командующий успел соорудить небольшой шалаш из сухих веток — простой, но аккуратный. Теперь он стоит рядом, прямой и собранный, и в его позе нет ни капли усталости.

Глава 12

А затем случилось странное. Ренальд присел возле сухого шалашика, щелкнул пальцами, и…ветки охватило оранжевое пламя. Я точно видела, что в руках у мужчины не было ни зажигалки, ни источника огня. Огонь просто возник из ниоткуда, будто сам воздух согласился стать топливом. По округе разнесся запах горящего дерева - горьковатый, густой, он смешивается с сыростью вечера и делает реальность ещё более чуждой.

- Садись поближе, Настя, - приказал мне Ренальд. – Ночи здесь холодные, а переохлаждение тебя убьет.

Мне хотелось ответить, что им это только на руку - ведь один из них уже предлагал меня убить, - но я решила промолчать. Зачем дразнить судьбу? Один раз я уже умирала, и повторять этот опыт не хотелось ни капли. Как‑никак, я слышала их разговор, будучи не совсем живой. Мало ли, вдруг и подслушивание в этом мире считается преступлением? Впрочем, одним обвинением больше, одним меньше - разницы никакой. В этом мире я и так уже кандидатка на пожизненное заключение.

Внезапно чьи‑то сильные руки подхватили меня и одним движением оторвали от земли. Я даже не заметила, когда Ренальд успел приблизиться - он двигается бесшумно, как тень, скользящая по краю зрения. Не говоря ни слова, он поднял меня и отнёс к костру. В его жесте нет ничего романтического

Я ожидала, что этот мужлан грубо швырнет меня на землю, но он бережно уложил на заранее подготовленный настил. Это оказались не листья и не трава — что‑то кожаное и плотное, надежное, будто рассчитанное на долгие переходы и холодные ночи.

Я запоздало поняла, что Ренальд постелил для меня свой плащ. Сам он остался в теплом свитере, но сам факт, что этот резкий, неприветливый воин поделился со мной одеждой, обескураживал и вгонял в растерянность. В его поступке не было теплоты, но была какая‑то суровая необходимость - будто он спасал не человека, а ценный, но хрупкий груз.

Сверху меня накрыли еще одним теплым полотном. Я закуталась в него и в этот момент поняла, что это второй плащ, который снял с себя Альбус.

Я послала юноше благодарную улыбку.

Не сказав ни слова, лорд-командующий оставил меня греться у костра. Кожу обдало приятным теплом огня. Оно медленно пробирается под одежду, прогоняя дрожь в теле. Только сейчас я осознала, насколько прохладно в этих местах. А еще желтые листья на деревьях, пожухлая трава, сырость. Вовсе не то теплое лето, для которого я выбрала легкое свадебное платье с открытыми плечами.

Кстати, о нем. Мой подвенечный наряд, который я выбирала с таким трепетом, превратился в грязную тряпку. Белоснежный кружевной подол из натуральной парчи стал серым от грязи, фату сорвало еще во время борьбы с мужем, а расшитый бисером корсет залит моей алой кровью. Стоило опустить голову и посмотреть на свою грудь, как меня замутило. Лучше бы я этого не делала. Весь корсет и верхняя часть юбки пропитались артериальной кровью, которая лилась из мен фонтаном. Боже, сколько же ее здесь?

- Крови ты потеряла много, - Ренальд будто прочел мои мысли. – Лучше приляг, сидеть тебе не рекомендуется.

Я рассеянно кивнула, но в ступоре продолжила пялиться на собственную кровь. Никогда еще мне так сильно не хотелось помыться и переодеться.

И снова Ренальд подкрался ко мне, словно тигр. Сделать это несложно, ведь в таком состоянии я с трудом замечаю, что происходит вокруг. Нажав на мое плечо, мужчина помог мне принять лежачее положение. Даже заботливо придержал голову, чтобы я не приложилась ею о землю. В этом жесте не было нежности, но была точность — будто он знал цену каждой мелочи, когда речь шла о выживании.

В положении лежа мне и вправду стало лучше. Легкое головокружение стихает, сердце бьется ровнее. Даже глухая боль в груди ослабевает и постепенно приходит осознание: несмотря на все испытания, я все еще жива. Сердце бьется, легкие наполняются воздухом, и даже двигаться получается, хоть и с трудом. Гораздо лучше, чем лежать мертвой, убитой собственной мужем.

«Как он мог так со мной поступить?» - обожгла болезненная мысль, как раскаленное лезвие, а следом за ней пришла другая: «Разведусь и накажу!». Не знаю, как я это сделаю, но раз уж судьба вернула меня к жизни, я отомщу так, что этот подонок сам сбежит в любой другой мир - хоть на край света, хоть в бездну. Пусть только попробует снова приблизиться.

- Вот, девочка, держи, - раздался сочувственный вздох рядом со мной. – Положи под голову, чтобы удобнее было, - немолодой мужчина оказался в поле моего зрения. Он присел на корточки и осторожно приподнял мою голову над землей, положив под нее свернутый кусок ткани – чистый, сухой, пахнущий травой и дымом.

- Спасибо, - шепнула я, удивленная этой простой, почти домашней заботой. От рыцарей, как они себя называют, я ждала совсем другого: цепей, холодных взглядов, разговоров сквозь зубы. А они, пусть и бурчат, пусть и держатся настороженно, но спасают меня, берегут от холода и голода, словно я не чужая, а кто‑то, за кого стоит отвечать.

«Каждый из моих сыновей станет твоим верным стражем и будет защищать ценой своей жизни», — невольно всплыли в памяти слова из того странного видения. Пока что все сбывается, хоть и весьма своеобразно: вместо обещанной защиты я получила боль, кровь и чужой мир, но эти люди рядом будто пытаются исполнить клятву, сами того не зная.

Глава 13

Другой мир! Я больше не на Земле, и назад возврата нет. Странно, но я чувствую это каждой клеткой: здесь все другой. Деревья тянутся к небу непривычными изгибами, трава шелестит иначе, люди двигаются с какой‑то иной тяжестью, будто каждый шаг здесь имеет свой вес. Даже сам воздух другой — более плотный, насыщенный, будто в нем растворились запахи тысяч незнакомых трав. В голове не укладывается, что такое вообще возможно, но факт оставался фактом: я переместилась в мир магии и каким‑то чудом осталась жива.

Меня убил собственный муж... Этот факт не укладывается в голове гораздо сильнее, чем перемещение в мир магии. Мы планировали пышную свадьбу, сотню гостей, нескольких известных звезд. Дима - или Паук - очень богатый человек. Я думала, что мне повезло с замужеством.

Мы встретились случайно, когда я пришла в конный клуб, чтобы научиться верховой езде. Дима, или Дмитрий Сергеевич, как я его называла поначалу, оказался хозяином этого клуба. Он заметил меня сразу и так красиво ухаживал, что я не устояла. Даже разница в возрасте в два десятка лет не сыграла никакой роли.

У нас был красивый роман. Во всяком случае, так мне казалось раньше. Дорогие подарки, рестораны, жаркие признания в любви. Он часто повторял, что я – подарок судьбы, его самая большая ценность, прекрасный дар.

Теперь все видится в ином свете. Дима сам признался, что готовил меня к ритуалу, как жертвенную овцу на закланье. Он упоминал, что поил меня зельями. От этого признания меня передернуло. Конечно, я часто бывала в гостях у Димы. Мы не жили вместе, планировали съехаться после свадьбы. Теперь я понимаю, что Паук никогда не собирался жить со мной вместе.

Он часто угощал меня напитками и интересными блюдами. Но сейчас, оглядываясь назад, я вдруг увидела детали, которые раньше казались милыми: Дима всегда пристально следил, чтобы я допила свой напиток до конца или доела блюдо до последней крошки. Прежде это казалось проявлением заботы, почти нежностью. А теперь я понимала: это был контроль. Холодный, расчетливый, выверенный до мелочей. И я ничего не замечала, потому что хотела верить в сказку.

Он готовил меня, словно откармливал жертвенное животное, выводил к этому ритуалу с самого начала — шаг за шагом, день за днем. И вдруг, как вспышка, мне открылось: он никогда не говорил о любви. Ни разу. Он говорил лишь о моей ценности, о том, как я важна для него, как он счастлив, что встретил меня. И ведь технически ни в чем не солгал! Какой же подлец и мерзавец!

Оказывается, все это время я была нужна лишь затем, чтобы убить меня во время кровавого ритуала. Иной роли мне никогда не отводилось. Дима никогда не собирался жениться на мне, связывать со мной свою жизнь и даже жить вместе. Думаю, именно поэтому он с такой легкостью соглашался со всеми моими планами о свадебном путешествии, о детях, о нашей совместной жизни. Дима всегда знал, что этим планам не суждено сбыться. С самой первой встречи, с того самого дня в конном клубе, он знал, что в конце вонзит в меня кинжал — так же буднично, как мясник забивает скот.

Пока я размышляла о своем жутком браке, на землю опустились сумерки, а воздух вдруг наполнился густым и пряным запахом жареного мяса. За короткое время мужчины успели где‑то добыть несчастных зверьков. Прямо на моих глазах Ренальд свежует их тушки, ловко, без лишней суеты, будто делает это каждый вечер. Потом нанизывает куски на длинные ветки и подвешивает над костром.

Я никогда не считала себя неженкой, но от этой картины мне стало не по себе. Еще полчаса назад эти зверьки бегали по лесу, жили своей маленькой, незаметной жизнью, прятались в траве и прислушивались к шорохам. А теперь с них сдирают кожу, делят на части, готовят к огню. Спасибо хоть, что не живьем.

Съесть это я не смогу при всем желании. От одной только мысли о таком ужине к горлу подступает тошнота.

Мужчины коротко переговариваются — негромко, деловито, без лишних слов. У меня нет сил вникать в их диалоги, разбирать, о чем речь. Каждый занят своим делом: кто‑то подбрасывает хворост, кто‑то готовит спальные места, кто‑то следит за мясом. И при этом никто не отдает приказов, не распределяет обязанности вслух. Все происходит как будто само собой, по давно отработанному порядку. Значит, они служат вместе давно и в подобных ситуациях оказываются не в первый раз.

Авторитет лорда-командующего непререкаем. Именно он принял решение остановиться на ночлег в лесу, именно он задал ритм и дисциплину, а двое других подчинились ему беспрекословно, без споров и лишних вопросов. В его движениях не было суеты, только холодная уверенность человека, который привык отвечать за чужие жизни — и за чужую смерть тоже.

- Настя, - вдруг обратился ко мне Ренальд.

Я нехотя разлепила глаза и взглянула на мужчину. Он как раз снимает с костра поджаренные тушки - мясо шипит, брызгает соком, и в свете пламени лицо Ренальда кажется высеченным из камня: резкие тени подчёркивают скулы, делая взгляд еще более непроницаемым. – Ты должна поесть.

- Я не хочу, - мрачно отозвалась я, и собственный голос прозвучал жалко, тоненько, будто я оправдывалась перед кем‑то, кто не обязан меня жалеть.

- Моя задача - доставить тебя в Крепость Ночи живой! - неожиданно резко отбрил Ренальд, и от этой грубости я невольно сжалась, будто от удара. - Если ты будешь голодать, это не пойдет на пользу моим планам. А у меня нет времени нянчиться с теми, кто сам себе копает могилу.

В его словах нет ни капли сочувствия. Я для него лишь груз, который нужно довезти в целости. От этой безжалостной откровенности грудь сдавило острой болью, и на миг стало трудно дышать. Хотелось заплакать, но я боюст показать ему свои слезы: вдруг лорд-командующий решит, что я слишком слаба и меня проще оставить в этом сыром лесу. Поэтому я сжала зубы и уставилась в угли, пряча обиду.

Пусть он холоден и резок, но, возможно, именно эта его практичность - мой шанс выжить. Пока я ему нужна, он не даст мне умереть. А что будет потом - об этом я боюсь даже думать.

Глава 14

Однако, мой отказ не произвел на воина никакого впечатления.

Сняв с самодельного шампура шашлык, Ренальд положил передо мной пару подрумянившихся тушек. Вытянутые лапы, спекшиеся глаза.

Какая мерзость!

- Я не голодна, - шепнула я едва слышно и сжалась.

— Ты должна поесть! — Ренальд начал злиться: сурово свел брови на переносице, и в его взгляде мелькнуло раздражение человека, которому приходится раз за разом повторять очевидное.

Почему-то я совсем его не испугалась. Должно быть, произошло эмоциональное выгорание, потому что никаких сил спорить с ним и что-то объяснять у меня физически нет. Тело и душа будто онемели, оставив только глухую усталость.

- Оставь ее, Рен, - небрежно бросил самый немолодой из рыцарей. – Не хочет есть – пусть не ест. За одну ночь от голода не помрет.

Ренальд недовольно фыркнул, но настаивать не стал. Поднявшись на ноги, уселся у костра и принялся поедать несчастных зверушек.

Стемнело. Мужчины в основном молчат, изредка переговариваясь о мелочах. Альбус регулярно подбрасывает дрова в огонь, поэтому я не мерзну. Обо мне будто бы все забыли, и я уже начала засыпать, как вдруг…

- Я все думаю и никак не пойму, - заговорил немолодой рыцарь. – Как эта мерзость сумела вернуться? Сотню лет о нем никто ничего не слышал, а тут раз – и одним махом открыл портал! Это ж где он столько магии взял?

Сотню лет о нем никто не слышал…? Меня насторожила эта фраза. Помнится, перед началом ритуала Дима тоже упоминал, что ждал этого момента сотню лет. Подозреваю, что это не фигура речи. Но если так, то моему мужу вовсе не сорок два года, как написано в его паспорте. Ему как минимум больше ста лет!

Меня передернуло от этого открытия. Получается, что я два года целовалась с древним стариком?! Какая мерзость!

- Я думал, что он нашел сильную ведьму и высосал ее, но в этой девушке нет ни намека на магическую силу, - вставил свое слово Альбус.

Все трое уставились на меня, разглядывая так пристально, что мне захотелось укрыться плащом с головой.

- Настя, - обратился ко мне Ренальд, и в его голосе не было ни капли мягкости, - а какие отношения тебя связывают с Пауком? Ты была его любовницей? Как ты согласилась на ритуал? - он засыпал вопросами, будто пытался сложить из них мозаику, которая наконец объяснит ему эту нелепую, невозможную ситуацию.

Я подняла на него тяжелый взгляд. Стоит ли вообще отвечать? В груди поднялась волна протеста, горячая и горькая. За кого они меня принимают? Кто в своём уме пойдёт на такой ужас добровольно? В их вопросах сквозит что‑то унизительное: будто меня держат либо за расчётливую интриганку, либо за наивную дурочку, которая сама подставила шею под клинок. От этого становится невыносимо мерзко, словно меня вываляли в грязи.

- Я не соглашалась, - выдохнула я, и зажившую рану на груди обожгло болью изнутри.

- А как же тогда? – усмехнулся Ренальд. Он откровенно не верит мне, и в этой усмешке сквозит привычная уверенность воина, который знает правила игры и не терпит исключений. – Без личного согласия жертвы ритуал не получится.

О чем он толкует? Какое может быть согласие на удар кинжалом в сердце? Я чувствовала в его словах подвох, но не понимала, в чем он заключается. Я прикрыла глаза, пытаясь унять раздражение, но вместо этого в памяти вспыхнула яркая, безжалостная картина недавнего прошлого: острый кинжал смертельным поцелуем вонзается в мое сердце, а я ничего не могу сделать — ни увернуться, ни закричать, ни оттолкнуть того, кому еще полчаса назад безоговорочно доверяла.

Я вздрогнула всем телом и распахнула глаза. Мужчины все еще таращатся на меня в ожидании ответа. Что ж, будет им ответ.

- Мы поженились, - обронила я короткое объяснение и поморщилась от усилившейся боли в груди.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. У рыцарей вытянулись лица, словно они услышали самую невероятную версию из всех возможных. Альбус и вовсе уронил челюсть. Троица переглянулась, словно спрашивая друг у друга: «Ты тоже это слышал?».

- И ты согласилась стать его женой…? – с непередаваемым изумлением спросил Ренальд, глядя на меня так, словно я решила выйти замуж за гоблина с клыками до груди.

Впрочем… Дима оказался гораздо хуже любого гоблина.

- Согласилась, - прошептала я, опуская взор. – Мы поженились, а затем он привез меня в свой дом, уложил на пентаграмму и заколол, словно овцу, - под конец рассказа мой голос предательски задрожал, и я ничего не могу с этим поделать. Ужас всей этой ситуации надвигался на сознание тяжелой бетонной плитой, грозя раздавить, лишить воздуха, заставить захлебнуться в собственной боли.

Откровенно говоря, я ожидала новых скабрезных реплик, насмешливых взглядов или хотя бы холодного недоверия. Но рыцари изумленно притихли. Удивленная этой странной, звенящей паузой, я подняла на них глаза и увидела нечто неожиданное: все трое смотрят на меня с ужасом и… сочувствием. Даже грубиян Ренальд глядит на меня уже без прежнего презрения — в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на понимание, тяжелое и горькое.

Заминка длилась около минуты. Мужчины мучительно обдумывали услышанное.

- Допустим, это правда, – наконец, подал голос немолодой мужчина. Он выглядит искренне озадаченным, будто пытается сложить в голове кусочки головоломки, которые никак не хотят стыковаться. – Чтобы выбраться из мира без магии, нужна магия. Пауку потребовалось бы найти сильную ведьму, но в немагических мирах такие не водится. Что же за ритуал провел этот монстр? – потер подбородок он.

- Есть у меня одно предположение, - сказал Ренальд, разглядывая меня так, словно каждое мое движение может стать уликой. – Я прочитал немало книг о немагических мирах. Да, магия там не водится в больших количествах, но энергию можно извлечь не только нее, - он многозначительно замолчал, словно давая словам осесть в воздухе, как тяжелой пыли.

Я не понимаю, о чем он говорит, но Альбус заинтересованно прищурился, будто в обрывках теории Ренальда угадывается какая-то мрачная логика.

- Ты намекаешь на «сияние чистой души»? – рассмеялся он. – Брось! Это сказки. Никто так и не смог его зафиксировать.

Глава 15

- На Баттасе магический контур мешает проявиться этому явлению, - перебил Ренальд. Голос его звучит ровно, без пафоса, как у человека, привыкшего опираться на факты, а не на легенды. – Но там, где нет магии, все обстоит принципиально иначе. Все сходится. Нужна чистая душа, не запятнанная злобой, завистью и похотью. Паук связал себя с этой душой при помощи несложного ритуала, тем самым получив над ней власть. Девушка была уверена, что он совершает свадебный обряд.

- Для связывания двух душ нужно разделить на двоих зелье с добавлением крови обоих участников, а затем произнести ритуальные слова, - с сомнением покачал головой Альбус. – Такие вещи сложно провернуть втайне.

- Молодую девушку совсем не сложно обмануть, - Ренальд наградил меня сочувствующим взглядом. – К тому же, рядом с ней я почувствовал призрачный запах сон-травы. Как известно, в малых дозах она повышает внушаемость и подавляет волю.

Перед глазами встало воспоминание о том, как прямо перед регистрацией нашего брака в ЗАГСе Дима предложил мне выпить шампанское на брудершафт. Как он сказал, на счастье. Вкус напитка показался мне странным, чуть металлическим. Я даже хотела выплюнуть, но Дима настоял, чтобы я его проглотила. Пришлось подчиниться, чтобы не обижать жениха.

- Прекрати, - поморщился немолодой. – Слишком сложная схема.

- А когда Паук делал что-то простое? – фыркнул Ренальд. – Его преступления всегда отличались изощренной жестокостью и умением обводить всех вокруг пальца.

- О чем вы? – не выдержала я. - Какое еще «сияние»?

Мужчины с сомнением переглянулись, будто спрашивая друг у друга, стоит ли вообще вовлекать в меня в беседу, но командующий все-таки решил объяснить мне суть.

- Сияние чисто души – это не магия в привычном смысле, - осторожно подбирая слова, постарался объяснить лорд-командующий. — Это свойство самой природы души, ее первозданной чистоты. В мире, лишенном магии, она становится источником силы, которую можно забрать. И Паук нашёл способ это сделать.

- Его существование вообще не доказано, - фыркнул немолодой рыцарь. Он так и не назвал своего имени. – Поэтому я сильно сомневаюсь, что этот вариант нам стоит рассматривать всерьез. По преданиям, для того, чтобы забрать энергию чистой души, необходимо ее полное доверие. По крайней мере, до момента связывания. Человек должен жить с открытым и добрым сердцем, не иметь злых помыслов, не завидовать, не осуждать, относиться к людям с любовью и теплотой. В конце концов, тело должно быть девственно! Разве…? – он не закончил предложение, словно запнулся о собственное дыхание, и в этой неловкой паузе повисло что‑то тяжелое, почти стыдное.

Мужчина посмотрел на меня очень выразительно, будто пытается прочесть ответ не в словах, а в самой моей сути, прикидывая, подхожу ли я под эти строгие, почти святые параметры.

Я смутилась, не зная, куда девать глаза. Пальцы невольно вцепились в грубую ткань плаща. Не знаю, насколько у меня доброе сердце и достаточно ли тепло я отношусь к людям — над такими вещами обычно не задумываешься, пока их не выставляют на всеобщее обозрение.

Но я и вправду всю еще остаюсь девственницей. Довольно странно после двух лет отношений со взрослым мужчиной, но это так. Дима всегда повторял, что хочет сохранить меня до нашей брачной ночи. Это странно и старомодно, но я никогда не рвалась в постель к своему жениху. Меня вполне устраивали наши прогулки, разговоры и редкие ночевки вместе.

Именно в этот момент мне вспомнилось, что ночевки эти всегда были незапланированными. Я случайно засыпала на диване в квартире у Димы, а на утро обнаруживала себя заботливо укрытой. Это всегда казалось мне таким милым, почти домашним, но только сейчас я увидела в этом другую картину: сон наваливался на меня после напитков, которые настойчиво предлагал Дима. Как правило, мы смотрели фильм, а потом он просто оставлял меня одну в комнате, отлучаясь по каким‑то делам. И я никогда не задумывалась, почему после этих напитков веки становились свинцовыми, а мысли вялыми. Списывала все на напряженную учебу в медицинском, на сессии, на хронический студенческий недосып.

- Если Паук использовал именно силу души, то совершенно непонятно, как она выжила, - сменил щекотливую тему Альбус, за что я ему очень благодарна. – С кинжалом в сердце… Неизвестно ведь, сколько она здесь пролежала. И даже после помощи Ренальда девушка говорит, двигается, даже спорит с тобой, - усмехнулся парень, но, поймав тяжелый взгляд своего командира, тут же погасил улыбку.

На мой взгляд, они обсуждают какую-то несущественную ерунду. Какая разница, какой именно ритуал использовал Паук, чтобы очутиться здесь? У него все получилось, а я лишь чудом выжила — и даже это «чудо» сейчас ощущается как тонкая, дрожащая нить, на которой висит моя жизнь. Один резкий рывок — и всё оборвётся.

Мужчины замолчали, и в этой внезапной тишине я вдруг поймала на себе пронзительный взгляд Ренальда. Рыцарь таращится на меня так, словно хочет прочесть каждую мысль, добраться до самой сути, залезть под кожу и вытащить наружу все, что я прячу. Но самое главное — в его глазах больше нет той жалящей ненависти, которой он обжигал меня прежде. Теперь в этом взгляде сквозит что‑то другое. Не тепло, нет, но какое‑то тяжелое, сдержанное понимание. Можно подумать, он вдруг увидел во мне человека, а не чудовище. Не помеху, не проклятие, свалившееся ему на голову.

Я устала. Безумно, до звенящей пустоты в голове, устала от этих людей, от их вопросов, от чужих теорий, от собственных воспоминаний, от всего на свете. Хотелось, чтобы меня просто оставили в покое, чтобы никто не смотрел, не оценивал, не пытался разгадать. Наплевав на все, я перевернулась на другой бок и натянула плащ почти по самую макушку, будто он мог укрыть не только от ночного холода, но и от всей этой реальности.

- Довели девчонку, - буркнул негромко Альбус, и в его голосе прозвучала та самая простая, человеческая жалость, от которой хочется одновременно и заплакать, и огрызнуться.

Ренальд что‑то сердито прошипел в ответ - слова слились в неразборчивый шепот, и я не стала вслушиваться. Закрыла глаза, позволяя темноте сомкнуться вокруг, и очень быстро провалилась в сон - тяжелый, без сновидений, такой, в котором не нужно ни думать, ни чувствовать, ни помнить.

***

Глава 16

- Отдай… Отдай… - услышала я сквозь сон негромкий шепот. Настойчивый, неприятный, злой. – Отдай ее… Отдай мне…

Я попыталась отмахнуться от него, как от назойливой мухи, но вдруг проснулась от командного окрика Ренальда:

- Выставить щиты! Держать оборону!

Я мгновенно распахнула глаза и сразу поняла, что случилось что-то ужасное. Едва проснувшись, первое, что ощутила – тошнотворный сладкий запах. В чистом лесном воздухе оказался разлит самый отвратительный из запахов – запах разложения.

Я сразу узнала его.

Приняв сидячее положение, я прищурилась, вглядываясь в ночной мрак. Что происходит? Когда мои глаза уловили странные человеческие силуэты в ближнем отдалении, я им не поверила. Решила, что еще не до конца проснулась. В свете догорающего костра я отчетливо вижу самых настоящих…зомби! Именно такие, какими их показывают в фантастических фильмах: полуразложившиеся трупы в лохмотьях и с бессмысленным взглядом.

Я протерла свои глаза, не поверив им. Быть может, у меня начались галлюцинации? Разве зомби существуют?!

Но вместе с запахом я услышала и звук, который становится все ближе с каждой секундой. Даже не знаю, что хуже – одно или другое? Звук низкий, гудящий, вибрирующий. Он напоминает не то рой гигантских насекомых, не то надвигающуюся огромную волну, готовую накрыть нас с головой.

- Альбус, готовь огневые заклятия! – во все горло командует Ренальд, глядя на тех же зомби, которых вижу и я. – Хол, пути отступления на тебе!

Значит, все-таки это не галлюцинация, и я не схожу с ума! Хоть что-то хорошее в этой ситуации.

- Нужно уходить! Срочно! – отдал приказ Ренальд.

Я попыталась подняться на ноги, но не сумела. Ноги не слушаются! Даже сидячее положение дается мне с трудом – голова кружится, а тело охватывает слабость, будто из меня выкачали все силы, оставив лишь пустую оболочку.

- Куда?! – рявкнул самый старший из рыцарей. Его имя Хол, если я правильно расслышала. – Они повсюду! Со всех сторон лезут! – в подтверждение его слов из непроглядной темноты выпрыгнул жуткий зомби с отваливающейся кожей и без нижней челюсти. Мужчина взмахнул мечом, отбиваясь от нежити, и та с жутким визгом валилась наземь.

В этот момент я вдруг поняла, что за отвратительный звук наполняет пространство – это вопли нежити. Он режет слух до боли. Отчаянно хочется зажать уши руками, согнуться пополам и закричать в ответ.

На меня навалилось тяжелое чувство нереальности происходящего. Все происходящее кажется дурацким сном, словно я угодила в страшный фильм, а титры все никак не появляются. У меня началась тихая истерика.

В первой серии ужастика меня убил собственный муж. Во второй меня сожрут ожившие мертвецы. А в третьей, по всей видимости, я сама стану зомби. Потрясающе!

В лицо ударил сильный порыв ветра, приводя меня в чувство. Лес зашелестел листвой, на несколько секунд перекрывая жуткий гул от зомби.

- Отдай… Отдай ее… - отчетливо расслышала я слова в быстром движении воздуха.

Неужели у меня начались галлюцинации? Что ж, это неудивительно! В такой обстановке поехать кукушкой – как зимой скатиться с горки! Быстро и бесплатно!

Я сидела с прижатыми к ушам ладонями, когда внезапно ко мне подскочил лорд-командующий и схватил в охапку, прижав меня к своему крепкому телу. Мгновение – и он рывком оторвал меня от земли, поднявшись на ноги так легко, словно я совсем ничего не вешу. Я только и успела обхватить его за шею, а через секунду нас обдало мощным порывом воздуха.

- Отдай ее! – сила ветра усилилась, и вместе с тем слова зазвучали громче. – Отдай мою жену! – на этот раз мы оба услышали отчетливый мужской рык, тяжелый и властный, пропитанный неподдельной злобой.

У Ренальда вытянулось лицо. Он выглядит таким изумленным, словно его оглушили бревном по затылку.

Должно быть, даже в мире магии явления природы не умеют разговаривать.

- Это Паук! – крикнул лорд-командующий своим подчиненным. – Он наслал на нас нежить. Черный маг, чтоб его! – с досадой и ненавистью прошипел он.

На той высоте, на которую поднял меня Ренальд, я смогла оглядеться. Моим глазам предстала удивительная картина: мертвяки окружили нас аккуратным полукругом, словно они стоят возле невидимой преграды, переступить через которую не в силах. Хол и Альбус рыцарей держат оборону и атакуют тех, кто в первых рядах, но на их место тут же встают новые. Но их сил недостаточно. Нежить не растерзала нас только потому, что их сдерживает полупрозрачный купол, перебраться через который они почему-то не могут.

Вглядевшись, я увидела, что купол мерцает множеством ярких синих нитей. Все они переплетаются и сливаются в единый неразличимый клубок у самой земли.

Тут-то до меня и дошло, что я вижу самую настоящую магию!

Это щит Ренальда, который замыкается на него одного. Я кожей чувствую связь щита с командиром, хоть никогда прежде и не видела ничего подобного. Только он стоит между мной и смертью. От этого осознания на душе стало чуть легче. Значит, у нас все-таки есть небольшой шанс.

Окончательно проснувшись, я огляделась по сторонам, но это стало ошибкой. Вид оживших мертвецов, выбравшихся из собственных могил, вызвал новый приступ ужаса и паники. Их так много, что, кажется, они заполонили собой весь лес до самого горизонта. Смотреть на этот кошмар оказалось даже страшнее, чем принять смерть от кинжала, Тогда все случилось относительно быстро, а эти чудовища разорвут меня на части живьем.

- Отдай ее, и я отпущу вас! - услышали мы в новом завывании ветра отчетливый голос моего мужа. Я узнала его, хоть и звучит он как через сломанный телефон.

Судя по тому, как выразительно переглянулись Альбус и Хол, они тоже услышали это «щедрое» предложение. В их глазах сквозит не только удивление, но и неподдельный страх. Появление Паука испугало отважных воинов не на шутку, пусть даже он проявился в движении воздуха.

Глава 17

Тем временем, гул от зомби только нарастает и становится все более страшным и невыносимым. Игнорировать его становится почти невозможно. Мертвецы открывают свои черные рты и издают нечеловеческие звуки, от которых кровь стынет в жилах.

С каждой секундой моя паника разгоняется все сильнее. Теперь я полностью осознаю весь ужас ситуации. Вот-вот на моей шее сомкнутся челюсти смерти. Либо меня на части раздерут восставшие мертвецы, либо дорого супруг заберет в свои лапы и…

Я даже думать не могу о том, что будет со мной в таком случае. Дима либо убьет меня окончательно, либо… А какое может быть «либо»? Делать меня своей женой он никогда не собирался – теперь я понимаю это окончательно.

Мертвяки навалились на магическую стену огромной толпой, и она предательски дрогнула.

Мои руки невольно сжали шею лорда-командующего еще крепче прежнего. Пусть только попробует меня отпустить! От страха я вцепилась в него так крепко, что ни один мертвяк меня на оттащит! Он единственный удерживает меня от падения в бездну. Между мной смертью стоит только этот мужчина и его магический щит. Если они рухнут, то все будет кончено, на этот раз навсегда.

А я так не хочу снова умирать! Неужели я вернулась только затем, чтобы погибнуть еще более ужасной смертью?! Все внутри восстало против такой судьбы, и из глубины души словно поднялась мощная волна огня. Поначалу я думала, это все мои разбушевавшиеся нервы, но быстро поняла, что происходит что-то по-настоящему странное.

По венам побежало обжигающе-приятное тепло, на грани боли и удовольствия. На миг мне показалось, что эта лава в крови вот-вот расплавит мои сосуды, но каким-то чудом живой огонь течет по моим сосудам, словно вода по руслу реки.

К слову, Ренальд ничего странно не заметил. Он все также держит меня на своих руках, а значит, никакого жара от меня не ощущает. Будь это не так, и лорд-командующий сбросил бы меня с себя, словно горячую картошку.

- Лорд-командующий! - перекрикивая гул мервецов и шум ураганного ветра, обратился к Ренальду юный Альбус. – Быть может, и вправду нам стоит отдать Пауку его…кхм…супругу? – предложил он, чем поверг меня в самый настоящий шок.

Его слова ударили, словно пощечина. Я застыла, не поверив собственным ушам. Я не ослышалась? Не сошла с ума? Альбус, этот рыцарь без страха и упрека, не побоявшийся бросить вызов своему командиру, предлагает отдать меня моему же убийце?! Мое сознание отказывается в это верить.

Даже про нестерпимый жар во всем теле я позабыла, пораженная словами Альбуса до глубины души. Даже если бы он предложил Ренальду взять меня за руки-за ноги и швырнуть через магический щит прямо в толпу мертвяков, а самим бежать со всех ног из этого места, я бы и то меньше удивилась. Страх смерти и не на такое зверство может толкнуть. Я умирала буквально недавно, поэтому слишком хорошо знаю, о чем говорю.

На секунду мы вчетвером застыли, внимательно глядя друг на друга. Эта микроскопическая заминка показалась мне вечностью, за которую я успела снова умереть и воскреснуть. В ожидании решения лорда-командующего мое сердце в груди ухнуло куда-то вниз, чтобы снова подняться к груди нестерпимым жаром, прожигающим все на своем пути.

- Отставить разговоры! – рявкнул Ренальд с такой сильной яростью, что ему удалось перекричать гул мертвецов. – Держать оборону! Мы сможем сдержать их до утра! А с восходом солнца они сами погибнут, - добавил Рон уже тише, но все еще буравя юного Альбуса многообещающим тяжелым взглядом.

Казалось бы, после его слов мне должно полегчать хоть немного. Тревога должна стихнуть, а чувство защищенности воспрянуть и согреть меня, словно теплое одеяло.

Но ничего подобного не произошло. Напротив, жар в моих венах усилился, словно по ним побежала густая лава. Сердце бешено и сильно стучит в груди, голова гудит от напряжения, а реальность вдруг поплыла. Страшный рев стал раздражать еще сильнее, сливаясь в единый неразличимый звук.

- Настя, - услышала я встревоженный голос лорда-командующий над своим ухом. – Что с тобой?! Эй! – кажется, он встряхнул меня, но я не почувствовала этого и ничего не смогла ответить.

Я горю изнутри, но это пламя не сжигает меня, не испепеляет и не пытается убить. Наоборот, я чувствую, как во мне бушует бешеная по своей мощи сила, беснуется, рвется наружу.

Она не вредит мне.

Наоборот, она…словно чего-то просит. Зовет. К чему-то призывает.

- Даю последний шанс, - яростное шипение в новом порыве ветра проникает в уши горьким ядом. Я безошибочно узнала голос Димы. Его интонации и тембр невозможно ни с чем спутать. Я узнала их даже сквозь магический «испорченный телефон». – Отдайте мне мою законную супругу, и я позволю вам выйти из этого леса живыми. Это невероятно щедрое предложение, которого вы не заслужили. Но сегодня я добр, - Паук рассмеялся, а я впервые услышала его таким – надменным, ледяным, снисходящим до того, чтобы сохранить жизнь тем, кто совсем не заслужил смерти.

Во мне вскипела дикая ярость на этого мужчину, а дальше все случилось само собой. Огненный жар в моем теле словно нашел точку опору, а я вдруг ощутила то, чего не чувствовала никогда в своей жизни – контроль над этой необузданной и такой живой силой.

Словно невидимые поводья сами прыгнули мне в руки, а я поймала их и вдруг поняла, как управлять этой дикой силой.

Дима… От одного этого имени из глубины поднялась удушающая ярость. Он хочет меня забрать? Что ж, пусть берет!

В ответ на мой немой, но очень эмоциональный призыв огненная магия в моем теле вдруг поднялась вверх мощной обжигающей волной. Она захлестнула меня, накрыла с головой, а я отдалась в ее власть, растворилась, слилась, стала един целым с этой властной стихией, не считающейся ни с чем, что имеет неосторожность встать у нее на пути.

Я плохо понимаю, что именно начало происходить в реальности с этого момента. Все, что я могла видеть – сплошную стена безжалостного пламени, в котором иногда мелькают визжащие умертвия, которые тут же превращаются в прах.

На этот раз навсегда.

Очнулась я тогда, когда бушующий во мне огонь полностью иссяк, излившись наружу во всей своей разрушительной красоте.

Когда я открыла глаза, то увидела лишь выжженный лес. Точнее, то, что когда-то было лесом, а сейчас представляет из себя лишь усеянное пеплом поле. Я даже не сразу осознала, что на том месте, где я стою, еще совсем недавно густо росли высокие деревья.

Глава 18

На горизонте небо окрасилось в розово-оранжевые оттенки – солнце встает и возвещает о приходе нового дня. Так тихо, словно я стою на заброшенном кладбище. Ни одного дуновения ветерка, пусть даже очень слабого. Ни движения, ни звука. Мертвая тишина.

В голове мелькнула неожиданная мысль: «Слава богу, здесь нет Димы!», и от нее на сердце возникло приятное облегчение. Я кожей чувствую, что даже духа моего благоверного здесь нет – развеялся, должно быть.

Я пошатнулась, выныривая из наваждения. Что произошло? Неужели все это устроила я? В воздухе витает тяжелый запах лесного пожара, но огня больше нет. Лишь вдалеке, метрах в ста от меня, еще виднеется кромка обугленного, но все еще стоящего леса. На обожженной древесине вспыхивают искры, но быстро гаснут. Ни следа от полчищ умертвий, которые штурмовали магический щит Ренальда.

Ни самого лорда-командующего, ни его подчиненных. Я запоздало вспомнила о своих спасителях, которых нигде нет.

А где все рыцари…?

Я начала поворачиваться вокруг собственной оси, с каждой секундой все отчетливее осознавая ужас произошедшего. Везде, куда ни глянь – выжженный лес. Ровный круг, в центре которого на ветру колышется моя одинокая фигура.

И везде, куда ни глянь – пепел.

Тяжелое осознание начало накрывать меня волной первобытного ужаса: они сгорели заживо. Я убила троих рыцарей. Троих мужчин. Троих невинных людей. Я сожгла их заживо вместе с нежитью, потеряв контроль над той убийственной силой, которая бушевала во мне и вдруг вырвалась наружу.

У меня подкосились ноги. Не в силах стоять, я осела на землю, на тот крошечный островок земли, который не усыпан пеплом.

Придя в себя лишь на несколько мгновений, я осознала весь ужас случившегося и снова начала терять сознание. Силы покидают меня, сердце замедляет биение, и я вновь чувствую, что умираю.

Но сейчас я даже рада этому факту. Я не смогу жить, зная, что стала причиной смерти троих мужчин, которые, несмотря на свою грубость, защищали меня даже перед лицом неминуемой гибели.

- Настя! – где-то вдалеке мне послышался смутно знакомый голос Ренальда. Должно быть, у меня начались предсмертные галлюцинации. – Настя!!! – его командный ор заставил меня улыбнуться. Никогда не думала, что буду так рада слышать вопли этого хамовитого вояки, но мое сердце запрыгало от радости.

Несмотря на яркий рассвет нового мира, перед моими глазами стремительно темнеет. Слух тоже чудит: я отчетливо слышу звук приближающихся ко мне бегущих ног.

- Настя! – кто-то схватил меня за плечи и не позволил упасть на горячую землю. Перед моими глазами возникло лицо лорда-командующего – перемазанное сажей, в ссадинах и кровоподтеках, но вполне живое и раскрасневшееся. Не похож он на покойника, вот совсем не похож. – Слышишь меня?! – Ренальд глядит на меня широко распахнутыми глазами, но ответить ему я не могу: у меня нет никаких сил.

Мои веки стали невыносимо тяжелыми. Я опустила их и провалилась во мрак.

***

Пробуждение оказалось легким и неожиданно приятным. Меня окутывает запах свежевыстиранного и наглаженного белья, под головой ощущается мягкая подушка, а тело накрыто тяжелым одеялом. На лбу лежит что-то тяжелое и влажное, но эта деталь оказалась неожиданно приятной. Я чувствую легкую боль в голове и общую слабость во всем теле.

Очень странно. Я думала, вокруг меня будут витать ангелы и парить мягкие облачка, но все ощущается так…по-земному. Я бы даже сказала, по-домашнему.

Наконец, я сумела открыть глаза. Передо мной предстала просторная и светлая комната. Спальня, как я быстро догадалась: большое окно с видом на горы, уютная кровать напротив него и столик, на котором стоит около десятка небольших бутылочек, источающих сильный аромат лекарств.

- Вы очнулись! – вдруг ахнул рядом со мной женский голос. Изумленно повернув голову, я увидела, что у кровати сидит женщина средних лет в бело-голубом платье и с чепчиком на голове. Она напомнила мне не то монахиню, не то медицинскую сестру из начала двадцатого века. – О, как я рада! – дама прижала свои руки к груди. – Нужно немедленно сообщить лорду-командующему! – она резво подскочила с кресла и подбежала к столику с лекарствами. Достав клочок бумаги, быстро написала на нем несколько строчек. Затем была короткая вспышка света, и письмо исчезло во вспыхнувшему синем пламени.

Это местная почта так работает…?

Последние события начали медленно воскресать в памяти. Убийство, затем перемещение в новый мир, знакомство с рыцарями и нашествие нежити.

Сейчас, когда я лежу в теплой и уютной постели, весь этот ужас показался всего лишь ночным кошмаром. Не может же все случившееся оказаться правдой?

- Ох, госпожа, лорд так переживал за вас, так переживал! – заговорила женщина, возвращаясь на прежнее место. – Вы уже третьи сутки лежите, не приходя в сознание. Целители теряются в догадках и не дают никаких прогнозов…

- Где я? – сама не знаю, откуда взялись силы перебить даму. Она говорит совсем не то, что я хочу услышать.

- Вы в Медовой Роще, госпожа! – бодро ответила женщина. – Меня зовут Кэтрин, я ваша личная сиделка. Это личное поместье лорда Ренальда Орзо. Он доставил вас сюда самостоятельно. Ворвался, держа вас на руках, - в ее глазах мелькнули страх и растерянность при воспоминании о том событии. - Никого не предупредил о своем визите, весь грязный и измученный, - она заговорила тише. – Кричал так, что, я думала, наш лорд с ума сошел. Знаете, сколько лет тут служу, но его таким никогда не видела. Он был похож на безумца.

- А где он сейчас? – осторожно поинтересовалась я.

Мелькнула мысль, что после такого концерта Ренальда и вправду увезли в сумасшедший дом.

- Лорд-командующий отбыл в Крепость Ночи, - уверенно ответила мне сиделка. – На его должности нельзя отлучаться надолго. Он поручил вас мне, как своей кормилице, - с гордостью добавила она. – Я с вами уже трое суток неотступно. Переодеваю вас, забочусь, исполняю все предписания целителей, - кивок на бутылочки на столе, - и регулярно докладываю лорду о вашем состоянии. Он очень переживает о вас, госпожа.

Глава 19

- Трое суток…? – прошептала я, пытаясь уложить в голове эту новости. Уже три дня я валяюсь в постели!

- Да, госпожа. Целители говорят, дела у вас были плохи, - Кэтрин многозначительно округлила глаза. – Но вы очень быстро идете на поправку, и мы все этому очень рады. В первые сутки лорд-командующий и вовсе не отходил от вашей постели. Просидел возле вас весь день! Представляете? Я такого никогда не видела! Мне с трудом удалось заставить его принять ванну! – рассмеялась она, но как-то испуганно, словно та ситуация заставила ее понервничать. – Помогли только слова целителя о том, что вы уязвимы перед любыми инфекциями, а грязь на одежде и теле лорда может быть источником скверны. Только тогда он согласился окунуться в лохань и переодеться.

Кэтрин как будто намекает на некие романтические отношения между мной и лордом-командующим, но мне думается, что его мотивы куда прозаичнее. Скорее всего, Ренальд опасался внезапного появления моего супруга, поэтому и не отлучался от постели.

- Я ему очень признательна, - кивнула я благодарно. Какими бы ни были мотивы лорда, но он защищает меня, заботится и бережет. За одно это я готова простить ему очень многое.

- Лорд-командующий будет здесь в течение получаса, - огорошила меня Кэтрин.

- Так быстро? – я слегка испугалась столь скорой встречи и внутренне сжалась. В конце концов, я все еще одета в тонкую сорочку, лежу в постели и…без белья.

Это внезапное открытие вогнало меня в краску.

Конечно, глупо ожидать, что меня оставили бы в грязной промокшей одежде, пропитанной кровью, пеплом и еще бог весть чем. Обо мне заботились, лечили, всеми силами добивались выздоровления. Однако, ничего не могу поделать с тем обжигающим щеки смущением, которое одолевает меня.

- Вы чего-нибудь хотите? – вдруг спохватилась Кэтрин. – Может быть, воды?

- Не откажусь, - слабо улыбнулась я.

В моем теле такая ломота и слабость, что даже несколько глотков дались огромным рудом. Кэтрин придержала мою голову над подушкой, помогая напиться, но стоило мне сделать первый глоток, как меня захлестнуло чувство огромного удовольствия. Я никогда в своей жизни не пробовала столь вкусной воды! Сладко-соленая, чистая, прохладная - я выпила все до дна и попросила добавки.

Именно в тот момент, когда я допивала второй стакан этой волшебной водицы, дверь спальни отворилась без стука, и в комнату весьма бесцеремонно ворвался Ренальд.

Он именно ворвался, не посчитав нужным даже задержаться у двери. Быстрым хозяйским шагом он направился к моей кровати и встал у ее изножья, глядя на меня в упор.

Я тоже вгляделась в того, кого едва не зажарила, словно шашлык. Мои глаза быстро пробежались по внешнему виду лорда-командующего: строгий военный камзол, уже знакомая мне нашивка волка на левой стороне груди, высокие сапоги. Ни следа ожогов, перевязок или скованности движений.

Ренальд совсем не похож на того, кого поджарили, как курочку гриль. Даже лицо – самая открытая и беззащитная часть тела - имеет вполне естественный оттенок. Ни болезненной красноты, ни легких ожогов – только старые шрамы.

- Очнулась! – с радостью и огромным облегчением выдохнул лорд-командующий, посмотрев мне в глаза. На его лице расплылась обескураживающая мальчишеская улыбка, совсем не вязавшаяся с суровой, высеченной из камня внешностью. Мужчина оперся своими мощными тяжелыми руками о тонкое кованое изножье, перенеся на хрупкую декоративную деталь весь свой немаленький вес. Опустив голову, Ренальд негромко рассмеялся. – Хвала всем богам! Целители говорили, что ты не выживешь.

Лучше бы он этого не говорил! Мне стало не по себе от признания лорда, но в его голосе звучит столько искренней радости, заботы и теплоты, что я готова простить ему неосмотрительность. Что с ним случилось? То хамил мне и выговаривал за каждый неосторожный взгляд, а теперь радуется за меня, как за родную.

Подозрительно. Прежде от такого теплого отношения я бы растаяла и уже сияла бы в ответ, словно начищенный чайник. Но после предательства от супруга и свадебного подарка в виде кинжала в сердце я не спешу раздаривать свои улыбки всем желающим.

Особенно такому опасному человека, как этот загадочный Ренальд.

- Что произошло? – задала я единственный вопрос, ответ на который сейчас хочу знать.

- Кэтрин, - Ренальд погасил улыбку и внимательно посмотрел на свою кормилицу. Не говоря больше ни слова, он кивнул ей на дверь.

Кэтрин поняла все без лишних объяснений. Чинно поднявшись, она вышла из спальни, оставив меня наедине с лордом-командующим.

- Напугала ты нас, Настя, - на суровом, будто высеченном из камня лице Ренальда, снова появилась теплая улыбка. Ничего не могу поделать с тем, что мое сердце от ее появления очень странно дрогнуло. Лорд-командующий обогнул кровать и опустился в кресло, в котором еще минуту назад сидела Кэтрин. – Что произошло, спрашиваешь? – он дал понять, что услышал мой вопрос. – Произошел спонтанный выброс магии. Весьма мощный. Самый мощный на моей памяти, а я живу на свете долго, - хмыкнул он, посмотрев на меня так, что я и не подумала усомниться в его словах. Сейчас Ренальд говорит правду.

Я сама ощущала тот выброс силы, буквально пропустив огонь через каждую клеточку своего тела. Вряд ли такое событие можно назвать рядовым. Будь это так, весь этот мир представлял бы из себя выжженную пустыню.

- Меня накажут? – тихо просипела я, и собственный голос показался жалким писком провинившейся школьницы.

Мой вопрос искренне удивил Ренальда. Его черные брови взлетели вверх, а взгляд стал слегка растерянным.

- Нет, - успокоил он меня таким тоном, словно я ляпнула какую-то несуразную глупость. – Необученные маги не несут ответственность за спонтанные выбросы силы. К тому же, ты защищала свою жизнь, а это уважительная причина.

- Я думала, что вы погибли, - шепотом призналась я, вспомнив тот страшный миг, когда вокруг меня было лишь черное пепелище.

- Настя, - мои слова рассмешили лорда-командующего. Комнату наполнил мягкий мужской смех, который оказался настолько приятен слуху, что мои губы невольно дрогнули в ответной улыбке. – Для членов Ордена Света нет никакой сложности в том, чтобы укрыться от стены огня. В отличие от умертвий, которых ты уничтожила, у нас были с собой защитные артефакты на разные случаи. Ты не смогла бы нас уничтожить, даже если бы захотела, - добавил Ренальд очень серьезно.

Глава 20

- Хорошо, - кивнула я, давая понять, что услышала его. – Паук…

- Исчез, - отбрил лорд-командующий и посмотрел на меня с неподдельной гордостью. – Уполз, словно змея с прищемленным хвостом, и с тех пор от него ни слуху, ни духу. Затаился, падаль, - Ренальд говорит о Диме с обжигающей ненавистью. Кажется, что, появись сейчас здесь мой муж, и лорд-командующий набросится на него с голыми руками.

- Это он наслал на нас нежить? – от следующего вопроса меня передернуло. Перед глазами вновь встали пустые глазницы мертвецов, обнаженные кости и жуткие, пробирающие до костей вопли.

- Да, он поднял целое кладбище, - кивнул лорд-командующий. – Хватило же сил! Только вернулся, а уже доставил столько неприятностей… Хвала всем богам, что никто не погиб. Боюсь представить, что будет дальше.

- Кто он?! – с нажимом спросила я и сама испугалась того ответа, который услышу. Я жила с Димой два года, доверяя ему всем сердцем, делясь с ним сокровенными переживаниями. А теперь оказывается, что все это время я барахталась в паучьей паутине, которой меня оплело это существо.

- Это долгая история, Настя, - вздохнул Ренальд, откидываясь на спинку кресла. – Но начну я ее с конца. Паук был изгнан из нашего мира за тяжелейшие преступления против магов и простых людей. Убить его так и не смогли – этот гад защитил себя от смерти, расколов собственную душу. Он очень талантливый чернокнижник. Возможно, самый талантливый из магов, - нехотя признал он. – Сто лет назад его изгнали в мир без магии, вырвав зубы этому чудовищу.

- На Землю?! – изумилась я.

- Да, - не стал отрицать лорд-командующий. – Там он был не опасен.

Я открыла было рот, чтобы возразить, что такие чудовища опасны всегда, но осеклась. Разве это правда? На Земле Дима владел собственной конюшней, имел крупный бизнес, несколько объектов элитной недвижимости. Квартира бизнес-класса, в которую он приводил меня, загородный коттедж в три этажа – это только то, куда он давал мне доступ. Но я точно знаю, это лишь малая часть его богатства.

Но был ли он убийцей до момента нашей с ним свадьбы? Сложно сказать… Дима жестко вел бизнес и безжалостно давил конкурентов. Он не прощал малейшего неуважения к своей персоне, презирал обслуживающий персонал, хамил даже ближайшим партнера.

Но убивал ли? Почему-то мне думается, что на Земле в этом не было никакого смысла.

Со мной Дима всегда был ласков и обходителен. За два года ни разу даже голоса не повысил и часто повторял, что я бужу в нем только его лучшие качества. Сейчас я с горечью поняла, что он рассматривал меня исключительно как необходимый компонент ритуала и боялся спугнуть. Такая разница в поведении с другими и со мной одной льстила моему самолюбию. Я и вправду верила, что рядом со мной этот взрослый мужчина меняется в лучшую сторону.

Какой же наивной дурой я была!

- Да, я оценила его…кхм…неопасность, - выдавила я, и рука сама потянулась к груди. Я коснулась того места, в которое Паук хладнокровно вонзил острый кинжал. Сейчас там совсем не ощущается рана, но даже сквозь сорочку я чувствую шрам.

- Мне жаль, что тебе пришлось пережить этот кошмар, - с искренним сочувствием произнес лорд-командующий. Его слова оказались неожиданно приятны. На душе сразу потеплело.

- Благодарю, - выдавила я вежливую улыбку.

- Целители осмотрели тебя и вылечили ранение в сердце полностью, - поспешил обрадовать меня Ренальд. – Остался лишь небольшой шрам, но и его сведут чуть позже. Удивительно, как ты сумела выжить после такого… Они сказали, что ранение было сквозным.

Я вспомнила образ загадочного защитника, обещавшего мне покровительство. Наш разговор был очень реальным, но не думаю, что следует рассказывать о подобных вещах тем, кому я все еще не доверяю. Лорд-командующий не из тех, кому я готова доверить все свои тайны. Я все еще помню, с каким презрением он смотрел на мое тело и решал, стоит ли вообще оказывать помощь.

- Я безмерно благодарна вам за помощь и сочувствие, лорд-командующий, - скороговоркой произнесла я. – Но я не понимаю, почему нахожусь в вашем поместье? Я ваша заложница? – последние слова я выдавила из себя с трудом.

- Настя, - Ренальд нервно облизнул губы, и мне это не понравилось, - за кого ты меня принимаешь? Будь ты заложницей, то лежала бы в лазарете Крепости Ночи, а после выздоровления и вовсе была бы брошена в темницу.

- Тогда почему вы проявляете ко мне такую благосклонность? – медленно проговорила я, не зная, что думать.

Ренальд ответил не сразу. Его губы тронула странная улыбка, а взгляд задержался на моем лице дольше положенного.

- Ты спасла жизнь мне и моим подчиненным, - произнес он спокойным голосом. – Разве этого недостаточно? – лорд-командующий насмешливо изогнул бровь.

- Я? – мои мозги все еще плохо соображают. С одной стороны, я понимаю, о чем говорит Ренальд, но в то же время суть его слов неуловимо ускользает от меня. – Спасла…?

- Ты испепелила нежить, у которой был приказ разорвать нас на клочки, - хмыкнул хозяин поместья. На его лице мелькнула мрачная усмешка.

- Но ведь Паук предлагал выдать меня в обмен на ваши жизни, - протянула я неуверенно, вспомнив слова, звучащие в завывании ветра.

- И ты поверила ему? – жестко усмехнулся Ренальд. – Тому, кто безжалостно вонзил в тебя кинжал?

Я устыдилась собственной наивности. Прокрутив ситуацию в лесу в памяти, для меня вдруг стало абсолютно очевидно, что Дима никогда и никого не отпустил бы. Даже если бы рыцари выполнили все его условия, Паук стер бы их в порошок.

- Так, значит, я стала женой опасного черного мага? – с горечью уточнила я. – Помнится, когда вы лечили меня, то обещали бросить меня в темницу Крепости. Я это точно помню. Мне не привиделось.

От меня не укрылось то, как нервно заерзал Ренальд на своем кресле. В его глазах мелькнули вина и стыд.

Глава 21

- Настя, - лорд-командующий нервно потер подбородок, - думаю, мне стоит извиниться за свою резкость. Не стоило делать поспешных выводов и так разговаривать с девушкой, жизнь которой висела на тонком волоске. Я был не сдержан, резок и груб. Это недопустимо для человека моего положения и воспитания. Простите меня, Настя. Я вел себя ужасно. Обещаю вам, этого больше не повторится, - будто мне было мало изумления от его слов, Ренальд уверенно обхватил пальцами мою кисть и оставил на тыльной стороне ладонь долгий крепкий поцелуй.

Я покраснела до кончиков ушей.

- После всего случившегося я понимаю причины такого вашего отношения ко мне, - призналась я, изо всех сил борясь со смущением, которое охватило меня с ног до головы. – Дима… Паук, то есть, и вправду чудовище. Только монстр мог устроить то, что творилось в том лесу, - я сглотнула от страха, вспомнив тот кромешный ад.

- Паук – искусный некромант, - протянул Ренальд. – Он и не такое способен сделать. Однако, один факт не вызывает сомнений – ему нужна ты. Точнее, та сила, что он поместил внутрь тебя, - лорд-командующий выразительно посмотрел на мою грудь.

- Вы это о чем? – я не поняла ни его слов, ни его взгляда.

- А ты думаешь, тот огонь, которым ты испепелила нежить, взялся из ниоткуда? – Ренальд облизнул губы, словно пытается сдержать смешок. – Разве раньше ты обладала подобным могуществом?

- Нет… - только сейчас осознала я.

- Паук не только использовал тебя как источник магии. Он буквально вложил в тебя свою драгоценную магию с тем самым ударом клинка, который почти лишил тебя жизни. Как будто открыл шкатулку и положил внутрь на хранение, - Ренальд привел сравнение, которое показалось мне странным. - Это очень хитрый ритуал. Жестокий, бесчеловечный, подлый. Проделать такое мог только Паук. Тем забавнее, что эта выходка обернулась против него.

- О чем это вы? – не поняла я, о чем говорит лорд-командующий.

- Он так и не успел забрать у тебя свою магию, - победной интонацией произнес Ренальд. – Она с тобой, в тебе, и без твоего на то…кхм…согласия ее из тебя не вынуть.

- Знаете, отсутствие силы не помешало моему супругу поднять целую армию мертвецов и обрушить ее на нас, - не понимаю восторгов лорда-командующего.

- И многого ли он добился? – парировал мое возражение он. – Достаточно было носительнице силы испугаться, как следует, и от армии нежити остался лишь пепел. Вот то-то же, - усмехнулся Ренальд, когда понял, что крыть мне нечем.

- Значит, я теперь носительница черной магии? – следующее открытие заставило меня внутренне содрогнуться.

- Магия не имеет ни цвета, ни направленности, - поспешил пояснить лорд-командующий. – Черной или белой, боевой или бытовой ее делает только маг, которому она принадлежит.

- Но я совершенно не умею ни управлять этой магией, ни контролировать ее! - с легкой паникой в голосе призналась я. – А если я снова чего-то испугаюсь, и произойдет новый выброс огня? А если рядом будет не боевой отряд, а простые люди? А если дети…?

- Тише, тише, успокойся, - Ренальд подался вперед и положил свою тяжелую руку на мое плечо. – Ничего такого не случится. Я наложил на тебя сдерживающие заклинания, пока ты была без сознания. Сейчас никакой опасности нет.

- Пусть сейчас нет, но что будет со мной дальше? – задалась я вопросом и словно заглянула в бездонную бездну. По коже пробежал неприятный холодок. И судя по тому, какая тень промелькнула на лице лорда-командующего, он тоже задавался этим вопросом. – Вы говорили, что меня арестуют и бросят в темницу, как только я выздоровею.

К моему ужасу, он не стал отрицать. Упрямо поджал губы и несколько секунд подбирал слова.

- Я выразился резко и грубо, но после всего, что с тобой случилось, Настя, тебя доставят в крепость и допросят, - ответил Ренальд после раздумий. – Увы, но этого не избежать. Так надо.

- А потом? – прошептала я, ощущая, как мороз бежит по коже. – Что будет со мной потом?

- Зависит от того, какое решение примет совет, - лорд-командующий ответил честно, и за одно это я ему очень признательна. – Не бойся, темница тебе не светит, - улыбнулся мне Ренальд. – Но скорее всего тебя оставят в Крепости Ночи. По крайней мере, на первое время. Для твоей же безопасности.

Я рассеянно кивнула, но что-то в груди шевельнулось противной змеей. Нет, что-то он мне недоговаривает. Мягко стелет, да жестко спать.

- Лорд-командующий, - поджимая губы, я решилась попросить его о том, чего на самом деле желаю больше всего на свете. – Я хочу вернуться домой, на Землю.

- Это исключено, - Ренальд решительно покачал головой. В его жесте скользнуло что-то непреклонное, отрезающее мне все пути назад. Робкая надежда вспыхнула в душе яркой искрой и тут же погасла, оставив после себя горькую пустоту.

- Но, быть может… - попыталась возразить я, цепляясь за любую лазейку в его решении, но и эту попытку лорд-командующий безжалостно пресек.

- Нет! – отрезал он жестко, и от этого короткого слова по спине побежал ледяной озноб. – Перемещения между мирами строго запрещены!

- Но вы же выгнали Паука! – не растерялась я. – Отправили его на Землю, несмотря на свои запреты! Поступите также со мной! У меня остались родители, они уже не молоды. Я – их единственный ребенок. Нельзя же вот так забрать человека из его мира и…стереть всю его прошлую жизнь.

- Настя, мне очень жаль, но пути назад для тебя нет, - Ренальд даже слушать меня не стал. – Паук – сильный маг, защищенный от самой смерти. Он сумел пройти сквозь межмировой портал и остаться живым. А ты вошла в него, будучи уже практически мертвой. Не знаю, каким чудом тебе удалось выжить, но это именно чудо, а не обыденность. Путь назад разорвет твое тело на множество мельчайших частей.

Его слова шокировали меня до глубины души. Именно в этот момент я вдруг осознала, что навсегда рассталась с Землей. С мамой, папой, учебой, одногруппниками, моими планами на жизнь. Все пошло прахом. Всего этого вмиг не стало вместе с ударом кинжала.