Kitobni o'qish: «Из Москвы в Лондон. Заметки о счастье и бизнесе»

Редактор А. Смышляева

Руководитель проекта С. Цоцериа

Дизайнер А. Маркович

Дизайн обложки Е. Шестернина

Корректоры Н. Казакова, О. Криворучко

Верстка Б. Руссо

© Текст. А. Зотимова, 2021

© Оформление. ООО «Альпина ПРО», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Эта книга – ответ на многие мои вопросы. Всегда думала, как начать жить на новом месте? Оторвать себя от друзей, родных, привычного уклада, любимых продуктов в холодильнике? Как начать с нуля, с чужого языка, без работы, без того, чтоб по выходным на дачу, и без долгих разговоров с подругами по телефону? Как? Открыла эту книгу и залпом прочитала – там все ответы! Очень интересен взгляд иностранки, которая вживается в страну, ее необычные впечатления, которые обычны для окружающих, в общем, второе рождение в новых условиях. Боевой характер Алисы Зотимовой, натиск, четко поставленная цель – это большой плюс в таком деле! Сама книга – путеводитель по новой жизни на новом месте, в Лондоне. Взгляд на себя и на город со стороны. Уникальная история смелой, отчаянной и умной женщины, переехавшей в зрелом возрасте в другую страну. Эдакий учебник ошибок и достижений, в общем, опыт, который каждому может пригодиться.

Приятного чтения!

Екатерина Рождественская,

писатель, фотохудожник

Книги про «успешный успех» набили оскомину – герои без сложностей и недостатков покоряют мир без страха и упрека. Книга Алисы Зотимовой не такая. Она написана с юмором и человечностью, с теплом и пониманием того, через какие сложности приходится проходить современной женщине, какие дилеммы для себя решать. И в этом ее ценность, ведь успех реальный – он прежде всего о нелегком выборе, об умении признавать свои ошибки, о преодолении неудач, о том, как выходить из трудных ситуаций, не изменяя себе. Книга Алисы помогает увидеть эти хлебные крошки, подсказки – не только для тех, кто стоит в начале пути, но и для тех, кто ищет для себя ответы на непростые дилеммы успешных женщин – семья, дети, отношения. Как основателю платформы для женщин «Фемософия», «Искусство жить собой», мне очень радостно, что выходит такая книга. Алиса – одна из тех женщин, кто «живет собой», живет свою собственную, созданную по крупицам жизнь. И бережно и умело делится своими находками и рецептами.

Ольга Нечаева,

основатель платформы Фемософия, блогер, писатель

Посвящение

Посвящаю эту книгу моей семье. Без вас, мои дорогие, все было бы не так, а может, и вообще ничего не было! Вы меня несете и поддерживаете. Я вас люблю и хочу в этой книге рассказать, что все хорошее начинается в семье и продолжается тоже в ней.

Семья для меня, помимо моих самых близких людей, – это и предки, и потомки, и все родственники, до которых я могу дотянуться по ветвям генеалогического древа. Благодаря моему мужу на ветви легли красивые новые ленты и истории. Моя семья стала больше, а география наша шире. Любовь лишь крепнет.

Спасибо вам всем!

Обращение к читательнице

 
Yes, there were times I’m sure you knew
When I bit off more than I could chew
But through it all, when there was doubt
I ate it up and spit it out
I faced it all and I stood tall and did it my way¹
 

Из песни Фрэнка Синатры My Way, слова Пола Анки

Дорогая моя читательница,

эта книга для тебя и, надеюсь, про тебя. Хотя примеры мои, но история – одна из многих. Моя жизнь вполне ординарна, при этом каждая жизнь уникальна! Если прилагать усилия, пробовать что-то новое, дерзать и работать, то из своей жизни можно извлечь максимум. Конечно, всегда будет элемент удачи и случая. У кого-то будет «мягкая подложка» привилегий или связей, а у кого-то – сплошные препятствия с самого начала. Мы все знаем много историй упущенных возможностей и незадействованных талантов, а еще – звезд, достигнутых через тернии, бедствия и угрозы.

Мне кажется, что эта история – где-то посередине. Мой путь занес меня в Америку, поводил по всей Европе. В России удалось многого достичь, а теперь Англию я считаю домом. При этом я уверена, что далеко не всем обязательно ехать за тридевять земель, чтобы найти себя и достичь успеха. Возможно, для тебя это другой город, а не страна. Другая работа, другой вуз или вообще новые отношения.

Но если ты все еще не нашла свое место или чувствуешь, что душа требует перемен, то это книга для тебя! Пусть она придаст силы, принесет идеи, откроет новые точки зрения или просто подарит пару лайфхаков в той области, где они тебе нужны.

Почему мне кажется, что я заслуживаю твоего внимания? Вопрос резонный, особенно если ты еще листаешь книгу и пока ее не купила. Но спасибо, что взяла в руки. Эксперт ли я? Да. В основном в недвижимости – коммерческой и жилой. На этом поприще я расту и зарабатываю вот уже почти двадцать лет. Почему я не пишу книгу о риелторском деле? Потому что этими знаниями я и так делюсь – по работе (и часто по дружбе). А этой книгой я надеюсь коснуться большего количества людей, чем своей профессией.

Эти мысли, советы, идеи – мой личный взгляд на мир и то, как можно двигаться в жизни, а иногда и на месте стоять, если все хорошо или надо передохнуть. Если именно ты, моя читательница, не посчитаешь меня «знатоком» и не решишь, что я тебя убедила своим примером или подходом, значит, для тебя я не эксперт, несмотря на премии, годы в бизнесе, атрибуты успеха и мои собственные заявления. Твое доверие и внимание я могу заслужить и попробую завоевать.

Я буду не раз ссылаться на другие книги и рассказывать о полезных соображениях, которые я из них почерпнула. Я считаю, что если кто-то смог выразить четко и веско то, с чем я согласна, или то, что на меня сильно повлияло, то нужно снять перед этим человеком шляпу, назвать его имя и посоветовать всем познакомиться с его или ее книгами.

Большая часть того, что я покажу и расскажу, происходит в Лондоне, на фоне моей жизни в Англии. Я влюбилась в Лондон в октябре 2003 года. После веселого первого вечера в городе я вышла из гостиницы уже во второй половине следующего дня. Ноги и душа вели меня в Гайд-парк, вернее в ту его часть, где расположены Кенсингтонские сады. Я зашла в парк, в теплую осень, солнечное воскресенье и вскоре увидела красивый пруд.

Вокруг воды стояли лавочки. Кто-то сидел и ел мороженое, кто-то пил кофе из высоких бумажных стаканов. Мимо проходили владельцы собак со своими питомцами. Детей везли в колясках и несли на руках. Проезжали велосипедисты, неторопливо прогуливались пожилые пары под руку. А на воде сидела стайка лебедей. Белые, элегантные, сказочные, при этом живые и реальные, они органично вписывались в пейзаж и дух нового для меня города. Я решила, что если этим красавцам хорошо среди всей этой круговерти, то в Лондоне может найтись место и для меня. Пусть я и перелетная, и не птица вовсе.

Продолжительность жизни лебедей-шипунов, которых я повстречала, от 12 до 30 лет. Почти все лебеди в Англии с XII века теоретически принадлежат Ее Величеству Королеве.

Мое идеалистическое допущение для начала нашей истории таково: один юный лебедь из тех, что я встретила тогда в парке, – под присмотром Королевы и своей личной лебединой путеводной звезды – до сих пор жив! Так как птица он не перелетная, да и связь у нас тогда возникла в парке волшебная, то он дождался моего к нему переезда. И мы еще не раз с ним встретились за последние пятнадцать лет. Потому и живется мне в Лондоне со своим собственным лебедем-хранителем особенно счастливо.

Прежде чем ты возьмешься за чтение, я попрошу тебя принять несколько вещей.

1. Обращаюсь к тебе в книге «моя читательница». Надеюсь, ты не расценишь это как фамильярность и согласишься общаться со мной так на протяжении книги. Я хочу выстроить открытый и доверительный диалог, делюсь своими сокровенными мыслями, воспоминаниями и подчас тайнами. Для этого выбираю не такой формальный тон, как в переписке с клиентами или в организации. Но на мое глубокое уважение к тебе это не влияет.

2. Когда я пишу «русские женщины», я подразумеваю и восхваляю всех женщин, которые говорят по-русски. Не хочу, чтобы формальности или желание никого не упустить и не обидеть утяжеляли текст или отвлекали от мыслей, которыми я так хочу поделиться.

3. В некоторых местах я использую менее распространенный подход и пишу в женском роде то, что по канонам пишется в мужском – например, говоря о человеке, я скажу «ее», а не «его» – это, конечно, своего рода эксперимент, но я изо всех сил ратую за баланс и равенство между женщинами и мужчинами – в работе, быту и в целом в жизни. Возможно, со временем и язык удастся немного изменить?

4. В тексте есть фразы по-английски, если они мне особенно нравятся или кажутся звучными. Ты ведь не зря взяла эту книгу в руки – наверняка есть интерес к этому языку или ты хорошо его знаешь. В большинстве случаев я перевожу или расшифровываю значение фразы или слова, но не забывай: у тебя под рукой гугл-переводчик, яндекс-словарь либо старый добрый бумажный dictionary, чтобы разобраться детальнее, если интересно.

5. Возможно, ты заметишь различия в стиле и тоне написания разных частей книги – это издержки того, что она получилась на стыке биографии и мотиватора. Впереди будут главы, куда я включила больше «пользы», там мне проще дать конкретную рекомендацию или совет, например, когда я говорю о бизнесе и карьере. Такие советы располагают к презентации материала в формате любимых в наши дни списков, лайфхаков и чек-листов. В других же – больше личного повествования, атмосферы и откровений, например, про мой путь к материнству. Хотя там и нет конкретного урока или списка, я надеюсь, что ты почерпнешь нужное и оттуда. Пусть это будет понимание, что «не только со мной такое приключилось, я не одна!» или «вот как бывает, а закончилось все хорошо».

6. Технологии и сети общения XXI века позволяют нам контактировать с людьми чуть ли не молниеносно. Я буду рада получить твои вопросы, похвалы, уточнения, конструктивную критику, а самое интересное – твои истории и мысли, на которые натолкнула тебя эта книга! Пиши мне в инстаграм @alisa_zotimova, на моем сайте alisazotimova.com –будем общаться и обсуждать. И смело используй хештег #АлисаПишетКнигу. В книге я упоминаю сервисы, книги, программы, продукты, людей и даю прочие рекомендации. Это мой личный выбор, и он не обусловлен рекламными или спонсорскими договоренностями.

Закончу это вступление и начну книгу отрывком из письма Валентины Алексеевны Зотимовой, моей бабушки, ее сыну, моему папе, из командировки в Лондон в 1969 году. На момент приезда, за месяц до написания этого письма, английским они с дедушкой не владели.

Виталик, вчера ходили с папой гулять вдвоем. Были на Хайгейтском кладбище, нашли могилу К. Маркса. Меня спросила англичанка, что мы идем к могиле К. Маркса, я: Yes. Она стала объяснять по-английски, как пройти, я поняла, что надо свернуть налево, поблагодарила ее, thank you very much, и мы быстро нашли. Папа мне говорит потом: «Я подумал, что ты притворяешься, а ты всерьез, оказывается, пыталась объясниться».

Вот и я, пятьдесят лет спустя, по-прежнему, как принято у женщин Зотимовых в Лондоне, всерьез пытаюсь объясниться.

Лондон, декабрь 2020 – май 2021

Часть 1
Здесь и сейчас, или Моя жизнь к 40

Я люблю большие города, и, кажется, это взаимно. За окном моего офиса в центре Лондона весь день сегодня звуки стройки. Город вечно обновляет свою материю, и на маленьком участке бывшего многоэтажного паркинга, окруженного с трех сторон домами-соседями, строят новое здание.

С Москвой мы экспресс-темпами обзавелись за считаные годы – она небоскребами из стекла и стали, которые в Нью-Йорке и Чикаго строили десятилетиями, а я – карьерой в области бизнеса, которого никогда в России и не было раньше. Лондон и я стараемся сохранять хорошо отстроенное, трудами добытое старое, которое еще долго прослужит. Птицей феникс Москва и Лондон выходили после катаклизмов, ураганов, морозов и терактов. Я не унывала без повышений, после атак и писем с угрозами. Не на ту напали.

Лондону, в отличие от Москвы, удалось сохранить больше старинных, по несколько сотен лет, зданий и памятников. Тут и лондонский Тауэр – полукремль-полутюрьма, и красные почтовые ящики, некоторые еще с инициалами королевы Виктории и других монархов между ней и ее праправнучкой Елизаветой II. Отсутствие революций и новых мётел, которые бы мели по-новому, этому способствовало. Бомбежки во Вторую мировую войну, в которой Англия оказалась на два года раньше СССР, – нет.

Моя лондонская география, особенно рабочая, не сильно изменилась за те пятнадцать лет, что я живу здесь. Корпоративная штаб-квартира, в которой я работала, а потом и все офисы уже моей собственной компании вписаны в окружность радиусом примерно километр! Портман-сквер, Баркли-сквер, Риджент-стрит, Баркли-стрит, Брук-стрит, Вимпол-стрит и, наконец, Марлибон-лейн – все это адреса в двух соседних районах: Мейфер и Марлибон.

Здания здесь в основном исторические, с фасадами из красного кирпича конца XIX века, гостиницы пятизвездочные, а рестораны дорогие. Хотя, нет, неправда про дороговизну – пусть образ у этих районов, особенно Мейфера, и впрямь такой. Но прелесть Лондона в развенчании стереотипов о самом себе – есть и гостинички небольшие, не говоря уже о том, что огромное количество квартир, сдающихся на портале Airbnb, как раз тут. И органическая столовая есть на Марлибон-хай-стрит для желающих, хоть и недешевая, и традиционные бюджетные кафе местами еще остались. Их тут иногда называют caff – сокращенное от слова café. Или заимствованным у американцев выражением greasy spoon (англ. немытая жирная ложка). Только в районах, что я описала, ни грязи, ни жира почти не встретишь, и даже домашнее кафе отражает расположение и уровень посетителей.

В одном таком, рядом с нашим офисом, «Пол Рот и сын», основанном аж в 1900 году, если верить вывеске в витрине, подают сэндвичи, сделанные на месте под клиента. Легко сказать! Вернее, и сказать легко, и сделать несложно, но для этого ты должна сначала выбрать один из трех видов хлеба, а потом один из тридцати (!) видов начинки. И еще к некоторым соус или масло на выбор. Поэтому обычно я там долго собираюсь с мыслями, ищу в душе и теле отклик на одну из начинок, а в итоге беру навынос суп в стакане и что-то сладкое через раз. Например, традиционный для Англии хлебный пудинг. Это пропитанный чем-то вкусным и сладким, приправленный корицей и изюмом, запеченный в духовке зачерствевший хлеб.

Лондон – home, sweet home²

«Жилая география» моя была чуть шире, чем рабочая. Я переехала в Лондон в июле 2007 года, чтобы работать в местном отделении, а заодно и европейской штаб-квартире компании Cushman & Wakefield – огромного международного консультанта по недвижимости. В этой компании я успешно работала несколько лет в Москве, а стажировка намечалась на шесть месяцев. Когда я пишу эту книгу – на дворе 2021 год, а я все еще в Англии! Вот так сотрудников на стажировки отпускать… Шутка.

Я уверена, что никто не имеет права удерживать человека от интересной работы, знаний, новых знакомств и мыслей. Или останавливать, если ей действительно захочется узнать, попробовать, познакомиться или подумать. Можно посодействовать сотруднице, и она будет тебе благодарна, может, еще проработает на тебя немало лет и принесет много пользы. Либо можно ничего не делать – и тогда она сама дойдет до изменений. А вот мешать никому в стремлении улучшить себя и свою жизнь точно не стоит.

Первый мой лондонский форпост был на улице Сассекс Гарденс, рядом с вокзалом Паддингтон. Жить там было очень удобно по двум причинам: с этого вокзала ходит экспресс-поезд в аэропорт Хитроу, в котором я примерно раз в неделю в первые полгода то встречала, то провожала своих гостей. Пятнадцать минут поездки в комфорте с лихвой оправдывали цену на билет, а тогда еще можно было купить проездной на десять поездок со скидкой.

Вторым удобством была близость Гайд-парка. Там окрепла моя любовь к бегу, которую сложно было воплотить на пыльной набережной Москвы-реки в районе Таганки. Там находилась моя первая съемная московская квартира и возникла первая симпатия к бегу. Да и вообще в начале 2000-х в Москве бегали гораздо меньше, чем сейчас. В Гайд-парке же в сентябре 2007-го я впервые поучаствовала в благотворительном забеге, тогда всего на пять километров. О благотворительности и ее проявлениях в Англии расскажу дальше.

После первого полугодия, договорившись о должности в отделе международных инвестиций и закрепившись в лондонском офисе, я переехала на улицу Аппер-Баркли-стрит. Она, на удивление, вовсе не рядом с Баркли-сквер, но оттуда до офиса было пешком минут семь, максимум десять. Закон Мерфи мною был не раз подтвержден: чем ближе ты живешь к работе, тем позже будешь приходить и тем чаще опаздывать. Жилось мне там, в районе Марбл Арч, два года вполне уютно: за стеной – синагога, за углом – самая арабская улица Лондона, Эджвер-роуд. Бегала я также в любимом Гайд-парке, просто попадала в него с другого угла. К тому времени пробегала за один раз уже весь его периметр.

Следующий переезд в 2009 году был более знаменательным, потому что я въехала уже в свою собственную квартиру в Лондоне! На покупку подвигло, с одной стороны, то, что владелец решил мое арендное гнездышко продать. С другой – мне продлили визу, и этим я подходила под условия получения местной ипотеки. И в-третьих, я накопила деньги на депозит. Выбрала я, как потом оказалось – удачно, Аскью-роуд, четко на западе Лондона, на стыке районов Шепердс Буш и Чизвик. Неподалеку была Темза для продолжения пробежек и Рэйвенскорт-парк, почти незнакомый туристам. Прожила я в доме № 157, в односпальной (как тут принято описывать квартиры, которые по-русски мы называем двушками) квартире на последнем этаже трехэтажного домика, пять интересных лет.

Последняя наша остановка – северо-запад Лондона, на что указывает почтовый индекс NW6 (то есть North-West) и улица с самым удачным, на мой взгляд, названием – Форчн-Грин-роуд (Fortune Green Road). Позволю себе вольный перевод: «Дорога удачи и зелени». Вообще-то, правильнее будет «Улица счастливой лужайки», но кто живет тут, тот и прав! Район наш называется Вест-Хэмпстед, и сюда мы с тобой еще вернемся, как возвращаюсь уставшая, но довольная из поездок сюда я. Потому что здесь теперь Дом.

Девять лет моей компании

В последний день лета 2012 года и за несколько недель до ухода из компании, где проработала восемь лет, я зарегистрировала AZ Real Estate Limited.

Мы – агентство недвижимости, которое работает с коммерческим и жилым направлениями в Лондоне. Наши клиенты на две трети – русские, которым важно, чтобы их понимали в языковом и ментальном плане. Оставшаяся треть клиентов – британцы или нерусские экспаты, которым важно, чтобы ими занимались лично, тщательно и на высшем уровне. Если они говорят по-английски и могут позволить себе наши услуги, то и тут обычно возникает любовь на века или как минимум до следующей инвестиции.

Сейчас бизнес уверенно стоит на ногах и приносит прибыль. В команде нас на момент написания книги шестеро. Офис – в одном из лучших районов центра Лондона. Но ты можешь представить, что так было не всегда. За почти девять лет я преодолела немало препятствий, как внутренних, так и внешних. Помимо санкций в РФ, брекзита в Великобритании, а еще и коронавируса во всем мире, в рабочей жизни встречались неправильные сотрудники, нечистоплотные партнеры, клиенты-абьюзеры, да и просто неверные бизнес-решения.

Несмотря на все прошлые и будущие сложности, сейчас я просто не могу представить свою рабочую жизнь по-другому. Управлять своим делом, целями, командой, заработками, тратами и тем, куда все движется, – это кайф, драйв и стимул, лучше всех кофеинов и шоколадов планеты! Покажу в книге и этот мир тоже.

Team Me³ – моя семья

Хочу представить тебе действующих лиц моей истории. Их имена будут встречаться нам по пути.

Артем – это мой Mr Big, как был у Кэрри Брэдшоу (только в самом конце мы узнали, что его зовут простым именем Джон), мой Прекрасный принц и Медведь для моей Лисы (у нас сложился свой эпос). Мы познакомились в 2014 году на острове Джерси, что в проливе Ла-Манш, между Англией и Францией. А поженились в 2015 году. На церемонии бракосочетания, помимо нас, было шесть самых близких нам людей. Количество гостей не отражает размер нашей любви, а скорее обратно пропорционально ему. По крайней мере, моей. Наше знакомство было настолько случайно, что я всегда с радостью рассказываю эту историю своим подругам и друзьям, которые еще не нашли свою половину. Посвятила этому целую главу «Волшебная история знакомства». Решишь сама: провидение или совпадение?

Лиза пришла в мою жизнь вместе с Артемом, потому что она его дочка и живет с пяти лет с ним. В момент нашей первой встречи ей было около десяти, и она была очень сонная, потому что впервые в жизни не спала всю ночь из-за пижамной вечеринки со своей подружкой. С тех пор утекло много воды, съедено много попкорна на диване и стейков за семейными ужинами. Сейчас я в компании активной 16-летней красотки с прекрасным чувством юмора. После школы Лиза хочет идти в мир моды и дизайна – с чувством стиля у нее все в порядке.

Лео – это наш сын. Когда я пишу эти строки в 2021 году, ему еще нет двух лет. Он для меня и земля, и звезды, и все самое дорогое, что только можно вообразить. У него от меня ямочка на правой щеке и от нас обоих – заливистый смех. Эта книга во многом и для него. По-моему, задача любой современной матери мальчика – вырастить достойного человека, чтобы он и культуру предков не потерял, но и патриархальные предрассудки отбросил. Мы с Артемом стараемся, чтобы Лео вырос просто хорошим человеком. О том, как он пришел в мою жизнь, о препятствиях и радостях расскажу в главе «Мама в 39».

Моя мама Наталья Николаевна по-прежнему живет в Красногорске, где я родилась. Сама она родом из Магадана, там познакомились после войны ее родители Евдокия Яковлевна и Николай Гаврилович. А в Подмосковье они переехали в погоне за более приятным климатом, когда маме было тринадцать. Полагаю, что еще и за более обширными перспективами, которых родители хотели для нее и для себя. Я очень люблю свою маму и скучаю по ней. Она окружает нас всех добротой и заботой, шутит и пишет стихи, дарит самые милые и продуманные подарки. А пропорция подписчиков к подпискам в инстаграме заставит позавидовать многих! Потому что у нее в профиле и красивые виды, и самые вкусные сырники – проверь сама: @nataliaseasun.

Таня – моя младшая сестра и самый близкий человек. Она мало на меня похожа, но я люблю ее безусловно и рьяно. Таня идет в жизни по пути духовного и внутреннего развития. Теперь уже со своей семьей проводит много времени в Индии. Она красиво рисует и растит моего любимого племянника Косму самым добрым и осознанным человеком на планете. По Тане я тоже очень скучаю, но связь наша не боится километров. И мне есть с кем посоветоваться о том, как быть мамой мальчика, потому что она стала ею раньше меня.

Мой папа Виталий Викторович, к сожалению, уже несколько лет как не с нами. Для меня он все равно по-прежнему где-то рядом. На языке всегда крутятся его анекдоты и афоризмы, а в душе – отголоски его нонконформизма и любовь к независимости. Уже когда мы с сестрой выросли, папа часто повторял: «Дочки – самое ценное, что после меня останется».

В ходе этой истории ты увидишь, что семья – близкая и далекая, мои родственники, их судьбы и корни – много значит для меня. Не всегда очевидные на первый взгляд, связи поколений стали проступать для меня более четко и с переездом, и с возрастом, примерно после тридцати.

Часть 2
Alice in Wonderland⁴, или Экскурс в начало

Иностранные языки, лицей и другие прелести образования

Первые уроки

У нас дома до сих пор хранится одна аудиокассета, впоследствии переписанная на DVD, а потом и оцифрованная. Хотя и кассете этой предшествовала бобина⁵, на которой была сделана оригинальная запись примерно в 1980 году. На ней родители записали некоторые первые мои слова. Там я четко произношу «Boy! Book!»⁶, помимо какого-то лепета на русском. По словам мамы, к полутора годам я могла назвать большинство предметов вокруг по-английски.

Мама с папой оба очень интересовались английским языком и изучали его. Мама в МАИ, а потом на двухгодичных курсах на Новом Арбате в Москве. Еще она читала в оригинале много художественной литературы. В 1970-е были книги, которые не издавались официально, а были доступны только в фотокопии на пару суток, как, к примеру, роман Марио Пьюзо «Крестный отец». Папа вечно был обложен самоучителями со словарями и западными пластинками, которые в Советском Союзе было раздобыть адски сложно.

Кстати, помимо английского, у него были учебники польского языка, а также японского, но я не помню, чтобы на нем он сказал хоть пару слов. Тридцать пять лет спустя мы с Артемом выучили немного разговорного «нихонго» на шести уроках в лингвистическом центре в Лондоне. Дело было в 2016-м, и мы собирались посетить Страну восходящего солнца. Знание базовых фраз очень пригодилось в той части путешествия, которая проходила на острове Кюсю, где местные жители практически не владели английским. Но об этом путешествии когда-нибудь в следующий раз.

По рассказам родителей, на выбор моего имени повлияли одновременно два фактора и две литературные героини. Девочка из многочисленных фантастических романов Кира Булычева Алиса Селезнева к моменту моего рождения существовала уже 15 лет. И для меня она стала одной из любимых книжных подруг. Однажды в книжном доме «Москва» на Тверской я попала на встречу с писателем, и он подписал мне книгу: «Алисе от второго папы».

А за три года до моего рождения вышла потрясающая музыкальная пластинка со сказкой «Алиса в Стране чудес» с песнями Владимира Высоцкого. Она завоевала огромную популярность. И я слушала ее столько раз, что до сих пор могу процитировать некоторые «путанки на сухую тему» или напеть песню про «Орленка Эда». Льюис Кэрролл по понятным причинам мне книгу не подписал, но в моей личной коллекции книг про Алису около десяти редких изданий.

Итак, мои родители решили, что их дочка Алиса точно должна изучать английский с самого раннего возраста. Чтобы, видимо, и в будущее успешно попасть, и к стране чудес приблизиться.

Вторая группа воспоминаний (моих, а не родительских) по поводу английского переносит нас во второй класс школы. В конце 80-х иностранный язык начинался только в четвертом или пятом классе. Родители каким-то образом нашли возможность водить меня дополнительно два раза в неделю в совсем другую школу. Там у одного класса платные уроки английского языка шли с более раннего этапа, и я занималась с ними с семи лет.

Вела уроки прекрасная Галина Юрьевна Коршун – ей удалось пожить с мужем какое-то время за границей, что по тем меркам было уникальным жизненным и профессиональным опытом. С Галиной Юрьевной я занималась еще долго – в какой-то момент мы перешли на частные занятия в маленькой группе. Помимо меня там учились два брата: Дима и Сережа. Оба потом стали, как и я, лицеистами.

К тому моменту, как я дошла в своей основной школе до начала английского, я уже несколько лет его изучала независимо и могла многое сказать. Поэтому от уроков меня практически освободила наша учительница Афонина, у которой, по моде того времени, верхние веки были покрыты слоем красивых голубых теней. А я ходила для нее в это время в столовую за булочками.

Красногорский лицей

Быстрая перемотка, и мы с тобой в наилучшем учебном заведении в моей жизни и жизнях многих его выпускников – в Красногорском лицее. К огромному сожалению, лицей закрылся несколько лет назад. Возможно, кому-то показалось уж очень лакомым здание в старом парке. А может, потому что первый запал и идея «лучших институтских учителей, преподающих в школе с маленькими классами», исчерпали себя.

Когда лицей открылся в 1992 году, собственного здания у него еще не было, и занимались мы во вторую смену в здании другой школы. В год открытия был набор в 7-й, 8-й и 9-й классы, по одному каждого. Хотя заведение было платное, но брали туда только после вступительного экзамена и собеседования. Лицей стал одним из поворотных моментов в моей жизни и дальнейшем развитии.

В Красногорском лицее были потрясающие праздники поэзии, и не только Пушкина (Царскосельский лицей, где он учился, был эталоном для нашего почти двести лет спустя). Для вечера Марины Цветаевой я выучила около десяти ее стихотворений, и таких выступающих нас было человек 15. К тому же в 90-е Цветаева еще не была настолько известна после забвения в СССР, поэтому вечер был интересен и родителям.

 
Идешь, на меня похожий, глаза устремляя вниз.
Я их опускала – тоже! Прохожий, остановись!
 

До сих пор помню это стихотворение наизусть и представляю вкус сладкой кладбищенской земляники.

В другой раз, лет в 14, у меня была длинная роль Демона из поэмы Лермонтова. Сохранилось фото: я вся в черном, с меланхолично-задумчивым лицом поднимаю вверх руку-крыло – видимо, «Ничтожной властвуя землей, / Он сеял зло без наслажденья». Над макияжем, правда, бьюти-гуру YouTube сейчас посмеялись бы – с контурингом там не все было ладно.

Обмен школьников

По всем предметам в лицее собрались лучшие преподаватели, многие из институтов. Большой упор делался на изучение английского языка. С приходом двух высочайшего уровня педагогов Татьяны Васильевны и Алексея Николаевича (к сожалению, некоторые фамилии стерлись из памяти) лицею удалось организовать обмен школьниками со школой города Мамаронек, в штате Нью-Йорк, на восточном побережье США.

Сначала, летом 1993 года, ребята из Нью-Йорка провели пару недель в Красногорске с практически ежедневными выездами в Москву. Потом уже сами поехали в Санкт-Петербург. Пока они гостили у нас и жили в семьях, лицеисты общались на английском и впитывали культуру сверстников. Было это на удивление легко – детская и подростковая непосредственность стирает многие барьеры, которые потом «прилипают» к нам с возрастом.

Мэллори, квартированная в соседний с нашим подъезд в семью, из которой дети на лето почему-то уехали, проводила вечера у нас в гостях. А у нас жила Моника. Меня тогда все звали Элис, а не Алиса. Так было заведено на уроках иностранных языков – переводить имена, к тому же Alice in Wonderland была для меня лучшей альтер эго. А мою сестру Таню, которой тогда было восемь лет, Мэллори звала «Маленький Элис». Еще она сказала, что дома у нее живет кот, которого зовут Толстые Ляжки (Fat Thighs). В общем, ребята изучали русский язык.

В тот визит к нам приехали первые пазлы из 500 фрагментов. Моника почему-то привезла несколько кусков ароматного мыла Irish Spring и несколько банок консервов из тунца. Но самым шикарным подарком для меня стал плеер Sony Walkman! На нем я слушала потом много песен на английском, продвигаясь в изучении языка и любви к музыке. Моника оставила кассету Боба Марли с его самыми известными хитами, а Мэллори помогла записать слова из песни Криса де Бурга Lady in Red. Это сейчас можно в интернете найти текст любой песни на любом языке. А тогда, если что-то нравилось: play – stop – записала в тетрадку слова – play – не поняла – rewind – play.

Последнее воспоминание о том визите: to smoke or not to smoke, that is the question!⁷ Школьники из Америки были чуть старше, чем мы, лицеисты. Нам было по 13–15, а им по 16–17 лет, и некоторые из них курили. Я спросила Монику, почему она курит, на что она ответила: «Ты сейчас просто маленькая еще в свои тринадцать, вот доживешь до моих шестнадцати и сама все поймешь». Четко помню, что пообещала себе и внутренне ответила: «А вот не буду я курить даже и в шестнадцать! Что это ты тут за меня прогнозы строишь?» В нашей семье никто не курил, и у меня абсолютно не было к этому тяги, и я до сих пор не курю. Моника была очень милая и дружелюбная, просто дальше мы не стали поддерживать связь. Попробовала сейчас найти ее в интернете, но не удалось.

В октябре того же года мы поехали в свою очередь в штат Нью-Йорк. Это была потрясающая поездка – начиная от видов штата с самолета при снижении, с его самой, наверное, красивой осенью на планете. Там растет много кленов и других лиственных деревьев, которые окрашивают «ковер», видимый сверху, всеми оттенками огня, крови и солнца. Autumn in New York⁸ – законный предмет гордости жителей США, есть даже одноименные песня и художественный фильм.

В ту поездку мы увидели и вкусили множество нового, красивого, интересного. Помимо статуи Свободы и небоскребов, я впервые побывала в Метрополитен-музее. Оттуда и началась моя любовь длиною в жизнь к живописи импрессионистов в целом и Клода Моне в частности. Поговорим еще об искусстве в главе про «Поиск себя».

О визите ребят в Красногорск и нашей первой поездке в США можно написать отдельный сборник новелл. Конечно, поездка произвела на меня огромное впечатление и начала раскрывать мир за пределами России. Из той поездки по сей день со мной одна вещь, которая перешла в разряд семейной реликвии.

Отчетливо помню, как я ее купила. После двух недель в штате Нью-Йорк с принимающими семьями в Вашингтон мы поехали без них. Нас разместили в гостинице в пригороде, и в один из дней выдалось редкое свободное время. Как его занять, если везде надо ехать на автобусе? Влекущую неоновую вывеску со словами «Игрушки – это мы» увидел кто-то из окна. Пошли пешком из отеля, без учителей.

После нескольких недель в музеях и у памятников и вдруг – возможность посетить Toys’R’Us, огромный сетевой гипермаркет игрушек. Красногорский «Детский мир», где до этого жили все объекты моего вожделения, в него можно уместить раз десять. Мы заходим туда с друзьями-лицеистами без спешки. Выбор огромный, глаза разбегаются, и задача потратить небольшие, выделенные на сувениры и подарки деньги, которых к этому этапу поездки осталось и того меньше, кажется почти невыполнимой.

Барби с полки говорит: «Я хочу играть с твоей сестрой!» Невиданные доселе фломастеры хором поют: «Порисуй нами!», тыча в бок друга-блокнота, чтобы он подпевал. Глядя на коробку с пазлом, я вижу всю нашу семью за столом воскресным днем. А впереди еще, кажется, тысячи манящих мягких игрушек, таких в России мы и не видывали. Лучше сразу сдаться и пойти обратно с пустыми руками. Но, как выяснилось, I’m not a quitter!⁹ Когда еще выпадет такой шанс? Так и детство закончится. Надо что-то брать!

Тогда в Америке на помощь мне пришла бабушка Валя, как будто возникшая рядом у большого стеллажа. Мы с ней вместе, когда мне было лет шесть, написали и даже проиллюстрировали нашу собственную «Сказку о мышках». Я всегда любила мышей и даже коллекционировала их фигурки в детстве. И вот моя рука уверенно тянется к плюшевой мыши, одетой к предстоящему Рождеству в красный комбинезон с белыми рюшечками. Она мягкая, яркая, но и слегка необычная с розочкой из ткани между ушей. Решила – беру ее!

Мышь живет у нас до сих пор, теперь с ней играет Лео. Если хочешь, можешь даже найти их фотографию в похожих красных пижамках в моем инстаграме.

А еще по-прежнему, почти тридцать лет спустя, представляешь, мы дружим с Мэллори. У нас в семье жила не она, но сдружились мы именно с ней. В 2000 году я была гостьей на ее свадьбе. Мэллори сейчас школьная учительница в той же школе, с которой был обмен, замужем за джазовым музыкантом и учителем музыки Стефом и мама троих детей. У всех детей джазовые имена: Элла (Фицджеральд), Харпер (саксофонист Билли Харпер) и Майлз (Дэвис). Они по-прежнему живут в Мамаронеке.

Лучший подарок от родителей

Не было бы ни меня в Лондоне, ни того финансового успеха, которого я добилась, ни кучи впечатлений и путешествий, ни многого другого, если бы не стремление моих замечательных родителей дать мне и моей сестре наилучшее образование. По максимуму того, что было им доступно. Я твердо верю, что лучшее, что могут дать родители детям (после, конечно, безусловной любви), – это знания и образование!

В нашей семье на все, что можно было попробовать и что могло помочь развитию – частные занятия английским, музыкальная студия с хором и фортепиано, гимнастика, ушу, бальные танцы (слава богу, не одновременно), а затем образование в лицее для меня и потом моей сестры Тани, – уходила, я думаю, бóльшая часть заработков и сбережений. Стоит вспомнить, что на дворе конец Советского Союза и перестройка. Люди теряют не только работу, но и в целом понимание всего, на чем они основывали свою жизнь, рушатся их планы на будущее.

Мама окончила факультет радиоэлектроники летательных аппаратов МАИ и 17 лет работала по профилю. Последняя должность ее была – редактор академического журнала «Аэронавтика и ракетодинамика» (этим я объясняю свою любовь ко всему космическому). Она ушла из ВИНИТИ РАН с должности младшего научного сотрудника, когда Таня часто болела в детском саду, а папе была нужна помощь с его кооперативом.

Папа никогда не любил коммунистическую партию, советский строй и то, что они могли дать в плане карьеры, поэтому был рад первой возможности открыть свое дело в 1987 году. Это был, скажем так, не самый прибыльный кооператив Московской области. Но оглядываясь назад, я многое в своих предпринимательских попытках связываю как раз с характером папы и тем, что передо мной был пример его работы, часто из дома, на самого себя. Этим поделюсь подробнее в главе «На себя или на дядю?».

Скажу еще раз огромное СПАСИБО моим родителям и помогавшим нам всем их родителям за те возможности и шансы, которые мы с сестрой получили благодаря их стараниям и вере в образование. И не только за потраченные деньги, но еще больше за их время и понимание важности этого. Я помню, как мама зимой, взгромоздив Таню на санки, вела меня на английский после школы через город. Потом мы вместе ехали обратно на автобусе.

Прошло несколько лет, и Таня пошла учиться в один из первых частных институтов – Натальи Нестеровой – по специальности «графический дизайн». Ей с детства и по сей день удается все творческое. При этом она не оканчивала художественную школу и не хотела идти в художественное училище. А дизайн был одной из новых, манящих профессий, о которых тогда не так много знали. За Танино обучение мы с папой договорились платить пополам. К сожалению, он смог это сделать только в первом семестре первого курса, а дальше оплату взяла на себя я. Зато до сих пор у меня самые лучшие услуги дизайна визиток!

Азбука The Beatles, или Учим English

Сейчас мне уже довольно сложно вспомнить и ощутить то время, когда я не говорила по-английски, а только училась. Кажется, что знала его всегда. Все, что написано на английском, я читаю в оригинале (за исключением детективов Агаты Кристи в мягком переплете, которые дарит мне мама, они на любом языке доставляют удовольствие). Могу выразить практически любую мысль, что придет мне в голову на русском языке, по-английски. Кстати, какие-то мысли теперь и рождаются сразу на английском, без перевода.

На самом же деле язык я кропотливо учила, писала упражнения в тетрадях, делала ошибки и получала не только пятерки. Сейчас добавились интересные и полезные дополнительные инструменты для изучения: приложения в телефоне, возможность заниматься с хорошим учителем или даже с носителем языка по видеосвязи. Пользуйся ими! А еще обязательно слушай музыку и смотри сериалы (или документальные фильмы, или мультики – что хочешь) с субтитрами. Так, эпохальный сериал Sex and the City¹⁰, без сомнения, улучшал мой английский в течение шести сезонов, а параллельно еще и понимание женской и мужской психологии, а также моды Нью-Йорка.

Уже в Англии, когда люди узнавали, что я русская, то бессознательно ожидали, что я буду говорить like zis, то есть не выговаривая какие-то специфические английские звуки. Мой акцент точно не полностью британский, но вполне естественный для английского языка. Некоторые люди, в основном мужчины, были разочарованы, что я не звучу как экзотическая Bond girl, девушка из фильмов о Джеймсе Бонде. Когда мы изучали язык – это было первое, от чего хотелось уйти. Но ожидания у всех разные и всем не угодишь.

Английский мне нравилось учить в песнях. Папа очень любил The Beatles, и я тоже до сих пор люблю их музыку. Напеваю какую-то песню каждый раз, когда проезжаю на машине тот переход-зебру на Эбби-Роуд, который они увековечили на конверте своей пластинки. Он находится минутах в десяти от моего дома и как раз по пути в центр. Там постоянно собираются туристы, чтобы сфотографироваться на зебре в смешной позе ливерпульской четверки с той обложки. По правилам движения я должна уступать дорогу всем, кто ступает хотя бы ногой на переход. А поскольку фанаты хотят не только перейти, но и попозировать для фото, то иногда я там застреваю надолго. Но как злиться на людей, которые, как и я, любят Here, There and Everywhere и Eleanor Rigby? Невозможно. Жду, пою вслух ту песню, что приходит в голову, и еду, улыбаясь, дальше. А владельцы студии, где записывались пластинки The Beatles и до сих пор рождается много современных хитов, раз в неделю стирают или закрашивают граффити, которые на белых оштукатуренных стенах забора и дома оставили поклонники.

На первых порах я хваталась за любую, самую простую, возможность попрактиковаться в английском. Напомню, что в конце 80-х и начале 90-х годов в России иностранцев попадалось совсем мало. Как-то я подошла к паре (иностранный мужчина и русская женщина) в Пушкинском музее изобразительных искусств и храбро – хотя, конечно, внутри волновалась, – сказала, что изучаю английский. Спросила, есть ли у него для меня какой-то совет по языку или, может, вообще жизни? Запомнила этот эпизод потому, что само слово «совет» (advice) мне подсказала как раз его спутница. И оно до сих пор всплывает у меня в голове на фоне картин на музейной стене. Его ответ не помню. Наверное, что-то полезное сказал, раз так хорошо все сложилось.

В процессе обучения мне помогало любопытство и желание дойти до первоисточника – я люблю знать, что стоит за сокращениями. К примеру, когда знаешь, что на самом деле значит i. e. и e. g., которые часто встречаются в английских текстах (хотя вообще-то обе из латыни), то гораздо меньше путаешься в их использовании. А ты можешь сейчас их расшифровать? Или знаешь, как они применяются? Расскажу в конце главы, на десерт. Пока можно подумать. Такие мелочи и в викторинах иногда пригодятся, и в кроссворде – я еще в подростковом возрасте зазубрила, что ДНК – это дезоксирибонуклеиновая кислота. Может, занудство, но мне помогает по сей день и память развивает.

Из более веселых и неформальных, которые «глотала» в Америке, да и позже в Англии.

TLC – tender loving care (тогда как раз была популярна одноименная музыкальная группа).

R&R – rest and relaxation (гораздо позже узнала, что это армейский термин).

CYA – для бизнеса и BM – из медицины – посмотри в интернете сама.

Так что далеко не только ленивые подростки только за последние пять лет придумали TTYL (talk to you later) и LOL (это, кстати, значит не только laughing out loud, но и, как я узнала от ничего другого не подозревающих пожилых английских знакомых, lots of love!) – было это все и раньше, просто использовалось немного иначе.

Учитывая современные реалии и возможности, советую тебе не стесняться, не бояться, общаться и практиковать язык. Даже если знаешь и говоришь на нем пока не очень свободно. И особенно, если уже свободно! В самом туристическом месте в твоем городе или в поездке, даже не в англоязычную страну, – говори, спрашивай, лезь в телефон за незнакомыми словами. Но постарайся не вносить туда всю фразу и показывать его собеседнику, а общаться самой. Вдруг сядет батарейка? А ты и так готова!

Помимо кино и приложений, в нашу жизнь вошли еще подкасты и аудиокниги – их можно слушать за рулем, делая что-то по хозяйству или на пробежке. Я их открыла для себя в первый год жизни Лео, когда дневной сон был долгим и проходил на прогулке. Из минусов – нет субтитров, из плюсов – точно развивается слуховое восприятие.

Если хочешь практиковаться в письме, заходи на интересные форумы (например, Reddit), Facebook, Instagram и пиши там. В последнем, впрочем, эмодзи и визуальный контент перетягивают на себя одеяло, да и качество текстов для чтения может быть не самое лучшее. Хотя читать посты интересных тебе личностей можно так: прочитала, поняла, сколько смогла, а потом для проверки нажала «посмотреть перевод». Что думаешь?

Напоследок наноурок английского: одна из моих любимых фраз-скороговорок – Winter Vacation. Казалось бы, «зимние каникулы», ничего особенного. Но произносить ее правильно и еще несколько раз подряд не так-то просто, особенно для русского человека. Ну нет у нас естественного звука, когда делаешь губы трубочкой и издаешь что-то посередине между «у» и «в». А большинство слов, которые начинаются с буквы W в английском, правильно произносить именно так: what, when, William, winter и так далее.

Русская речь тянет новичков произнести более понятное «В», когда верхние зубы слегка прикусывают нижнюю губу. Но если сказать так, то это будет неправильно и будет резать слух. Эта фраза помогла мне отточить эти звуки и калибровать разницу между ними. Я иногда до сих пор сбиваюсь в долгой беседе или когда устала.

Теперь ты попробуй несколько раз подряд, а еще лучше перед зеркалом: трубочка-зубы-трубочка-зубы – уинтер-вакейшен-уинтер-вакейшен – winter-vacation-winter-vacation. Закончили упражнение! Победа? Приятное чувство.

На одном из уроков английского в лицее мой одноклассник Алексей Х. вышел к доске писать письмо американскому другу. Вместо I want to meet with you («Я хочу с тобой встретиться») Леша пишет: I want to meat with you («Я хочу с тобой мяса»). Кто-то заметил ошибку, и мы все посмеялись. А Алексей теперь директор по маркетинговым коммуникациям огромной FMCG-компании в России! Мораль в том, что ошибки вначале присущи всем, мясо веселее есть вместе, а он явно сделал выводы и узнал how to meet all the right people along the way to his success¹¹.

Как обещала, в конце этой главы, то есть (id est = i. e.) под занавес, прошу тебя запомнить как минимум одну полезную вещь, к примеру (exempli gratia = e. g.), значение этих сокращений.

Год в Америке, или Don’t Mess with Texas¹²

Над каким американским штатом реяло как минимум шесть разных флагов? Где я пою пять дней в неделю в течение года в хоре? Что в 1995 году нам с семьей заменяет электронную почту в общении через тридевять земель? И наконец, кто такие «гаражки»?

После распада СССР президент США Джордж Буш-старший с подачи сенатора-демократа Билла Брэдли решил внести свой вклад в отношения с бывшими советскими республиками, ставшими теперь независимыми государствами. И в 1992 году был подписан Акт в поддержку свободы, или Freedom Support Act. Его целью было выстроить новые связи путем прямого контакта постсоветской молодежи с демократией и США за время проведенного там учебного года. Одноименная программа обмена школьниками началась в 1993 году. Позже ее переименовали в Future Leaders Exchange (Обмен будущими лидерами), что даже больше отражает результаты для выпускников. Нас сейчас много – свыше 28 000 человек, и это люди на разнообразных ведущих позициях в бизнесе и общественной жизни своих стран. Кстати, программа действует и по сей день, но, увы, не в России (РФ отказалась в 2014 году), Беларуси и Узбекистане. Хм-м, что же общего между этими странами?

Принять участие в FSA можно было, пройдя довольно высокий конкурс, около 50 человек на место. Об этом мы узнали уже потом, но сначала в лицее появилась весть о существовании этой программы. Несколько ребят подали туда заявки еще в тот год, когда я не проходила по возрасту. Они рассказывали о трех этапах отбора, где проверялись знание английского языка, коммуникабельность и в целом гибкость мышления, а также потенциал подростка вынести из программы максимум. Подать заявку можно было школьникам трех последних классов школы, в возрастном окне примерно с 14 до 17 лет. В «мой» год только из нашего любимого Красногорского лицея прошло в финал четыре человека, включая меня и мою подругу с первого класса и по сей день – Аню Тихомирову. Это подтверждение того вклада, который наша альма-матер внесла в наше образование и развитие.

Кстати, сначала я попала на «скамью запасных» – в waiting list. Его создали на случай, если кто-то из финалистов не сможет поехать, передумает, испугается. Все-таки родителям надо было набраться смелости и отпустить свое чадо на десять с лишним месяцев жить в страну, которая еще недавно была врагом, куда они не смогут приехать навестить, и в семью абсолютно незнакомых, пусть и отобранных специально людей. Да и сам ребенок должен был хотеть такое приключение. Хотя со своей стороны не помню и минуты сомнений.

Тут мне улыбнулась удача: место для меня открылось, и без иронии скажу, что после этого года в Америке моя жизнь уже не была прежней. Это была реальная путевка в жизнь, за которую я очень благодарна и судьбе, и американскому правительству. Не буду сравнивать себя с Чарли, выигравшим золотой билет на фабрику Вилли Вонки. Все-таки и жили мы не бедно, и другие возможности у меня наверняка появились бы. Но это событие стало в моей жизни поворотным благодаря двум факторам: во-первых, я заговорила на прекрасном свободном английском; во-вторых, год жизни вдали от семьи и родного города развил во мне чувство независимости и уверенности в себе. В период своего взросления я столкнулась с демократией, рыночной экономикой, миром с огромным потребительским выбором и обожанием клиентского сервиса.

А теперь про сам учебный год и ответы на загадки в начале главы. Ученик не мог выбирать штат, город или семью, в которой окажется, – меня распределили в город Сан-Антонио, штат Техас. Узнала я об этом на трехдневном инструктаже перед отправлением в семьи, который проходил в пригороде Нью-Йорка. Сейчас бы – раз, и тут же в Google нашла и прогноз погоды, и основные достопримечательности, и близким послала бы ссылку на мое новое пристанище. А тогда прилетела в аэропорт, увидела встречающих меня людей с двумя флагами и плюшевым медведем, одетым в бирюзовую баскетбольную форму с надписью Spurs, и начала по крупицам собирать образ города, штата и страны.

Кстати, эта программа не была в прямом смысле обменом – ни в нашу семью, ни в Россию вообще американские подростки не приехали поддерживать свободу. Но мы не только вкушали американскую мечту и стиль жизни вперемежку с невиданными тогда в России чизкейками, хлопьями на завтрак и в моем случае кухней текс-мекс. Каждый из 1600 школьников, приехавших из СНГ в США в том году, был маленьким послом мира, дипломатом и представителем своей страны. Я не помню сейчас, чтобы меня спрашивали о каких-то банальных стереотипах вроде водки и медведей на улице. Но им было интересно, все были открыты, дружелюбны и не знали о нас практически ничего.

Мы жили в принимающих семьях (host family), которые на добровольных началах вызвались принять школьника, предоставить жилье, питание, возможность посещать школу и жить полноценной жизнью американского тинейджера. У нас была небольшая ежемесячная стипендия на расходы. Помню, что еще немного денег мне досылали родители через всемогущий Western Union, основанный как агентство телеграфных коммуникаций и переводов еще в 1851 году. Это сейчас можно перевести платеж онлайн, по карте и даже на телефон, а тогда папа должен был прийти в московское отделение WU, сделать платеж, указать получателя, а я приходила к их стойке в одном из местных гипермаркетов в Сан-Антонио и по предъявлении паспорта получала драгоценные доллары.

– Да, конечно, я говорю по-русски, – заявил Роланд Клар при первой нашей встрече. Улыбчивый высокий техасец лет семидесяти, отец моей host mother, то есть как бы мой «приемный дедушка».

– Гаражки! – сказал Роланд и заливисто рассмеялся. На его слух словосочетание garage key (гаражный ключ) вполне походило на звуки моего родного языка.

Он был настоящим патриархом своего клана – четыре взрослые дочери, их мужья и все внуки смотрели на него с обожанием, как и жена Джойс. Они напечатали свою собственную брошюрку мудростей и жизненных кредо и дарили ее близким и гостям. Она до сих пор у меня хранится. Вот несколько примеров оттуда.

● Очень интересно наблюдать за разными людьми в мире.

● Будьте честными и скромными.

● Чтобы приготовить чудесный салат для тако, возьмите много авокадо, мелко порежьте латук и лук и добавьте нарезанные кубиками помидоры. Затем заправьте соусом из оливкового масла, лимонного сока, соли и перца.

● Прощать нужно, но при этом не забывать о своей гордости и достоинстве.

● Кормите птиц.

● Сделайте глубокий вдох и продолжайте двигаться вперед.

● Совсем не обязательно полностью взрослеть.

● Прежде чем поднять камень, пните его ногой – под ним может быть скорпион.

В домашнем офисе Роланда стоял факс-аппарат, на который мой папа слал написанные от руки письма из дома, и уже не надо было ждать заветных конвертов с марками. За это время папа и Роланд крепко подружились и общались потом еще несколько лет.

Тут надо отметить, что Техас – это отдельное царство. Недаром они гордятся шестью флагами: 1) Испанской империи (1519–1685; 1690–1821), 2) французским на пять лет перерыва между испанцами, 3) мексиканским тоже всего на пять лет, 4) Техасской республики (1836–1845), 5) США, 6) Конфедерации южных штатов. Штат огромен – по площади он второй в США после Аляски, а по численности населения тоже второй, но после Калифорнии. На 10 % больше Франции, а Великобританию, Германию или Японию в Техас можно уместить дважды. Там и степи, и океан, и плодородные поля, и нефть, и скот.

Основной же актив, безусловно, техасцы. Негласный девиз «Don’t Mess with Texas!» перевести без потери смысла не так-то просто – это и предостережение, и гордое заявление, мол, «С нами лучше не ссориться», «К Техасу не лезь». Но, несмотря на это, большинство жителей гостеприимны и дружелюбны. Такая простота и некая грубинка (но не грубость) присущи и в стереотипах, и в реальности многим жителям южных штатов. Неспешная речь с протяжным акцентом (drawl), простая мода на клетчатые рубашки и джинсы, незамысловатые танцы «по квадрату» (line danсing), много присказок и особых словечек. Все это как будто объясняет выбор в пользу просторов и природы и осознанный отказ от прикрас и сложностей жизни индустриального севера или набитого людьми города.

Когда ты живешь в краю больше Франции, то сильно волноваться и изучать, что там происходит за его пределами, не очень-то и надо. К тому же самая важная страна-соседка прямо с юга – Мексика. С другими школьниками мы съездили туда на выходные за покупками и впечатлениями. В моем случае покупкой была пара традиционных пончо, которые потом долго жили в Красногорске. И единственный алкогольный напиток за весь тот год я выпила как раз в Ларедо – пиво «Корона» с кусочком лимона в горлышке бутылки, и то, по-моему, больше для фото. Покупки сомбреро мне удалось избежать, но фото в ней в архиве есть, значит, кто-то из друзей не устоял. Правда, не думаю, что шляпа доехала до Европы.

В том году я жила в трех семьях, и это не было запланировано организаторами программы. Но и не было уникальным явлением – некоторые школьники меняли семьи, потому что не всегда все срасталось с самого начала и на весь год. Некоторые семьи подавали заявку на прием exchange student, не продумав все до конца. Кто-то имел другие ожидания. Или семья понимала уже по ходу дела, что не готова принять нового человека в свой круг, пусть и не навсегда.

Я не раз оглядывалась, чтобы постараться оценить себя более объективно с высоты зрелого возраста. Прикинуть, каково было со мной тогда управляться и почему пришлось менять семьи. Либо память-хитрюга все мои недостатки заполировала, либо и правда особенно не к чему было придраться. Посуди сама: я была веселым, контактным подростком-экстравертом, не курила, не пила, не стремилась к рискованным авантюрам, не заглядывалась на мальчиков, вкалывала в школе, пользовалась дезодорантом, следила за своей одеждой, деньги вокруг меня не пропадали и т. п. Все, что я хотела, – это впитывать свой американский опыт, познавать мир вокруг, заводить друзей.

С этим и возникла проблема в первой семье. Я в ней стала третьим членом, присоединившись к маме и дочке по фамилии Барриентес. Первого поколения американка мексиканских корней, Грасиела была жилистой, невысокого роста женщиной, с коротко стриженными salt-and-pepper¹³ волосами. Ее образ и характер можно было объяснить службой в армии. Это была ее работа. Вообще, в Техасе много военных баз, и этот сектор – один из крупнейших работодателей в штате. Моя ровесница Лина с детства привыкла сидеть тише воды ниже травы и быть маминым домашним батальоном из одного солдата. Само по себе ничто из этого не было проблемой, но вскоре после приезда я завела друзей, знакомых по кружкам и группам, надо было и хотелось куда-то ездить после школы, а для этого договариваться и общаться по телефону. Мобильных в 1995 году у простых людей пока не было.

Помню утро, когда перед школой меня усадили и объявили о новых правилах. Их было на одну Моисееву скрижаль точно, а то и на две. Среди них: «Нельзя давать никому свой номер телефона» и «Надо звонить на работу Грасиеле и спрашивать разрешения посмотреть дома фильм днем после школы». Этот последний пункт возник после того, как мы с Линой посмотрели вместе моего любимого «Форреста Гампа». Он оказался «запрещенкой» для двух 15-летних девушек, несмотря на рейтинг PG-12¹⁴.

Плачу в тот день в школьном туалете от несправедливости и того, что впереди еще почти целый год жизни вдали от моих родных, понимающих, теплых мамы с папой. Спасла меня дорогая миссис Джонсон – или ее ко мне в туалет кто-то привел, или я сама прибежала к ней в кабинет жаловаться на судьбу, уже не помню. Она меня всегда выручала и в этот раз позвонила моему координатору из программы обмена, написала объяснительную записку на урок, который я пропустила, и вернула веру в людей и справедливость.

В школе Уильяма Ховарда Тафта было около 2000 человек, и это была только high school (средняя школа), то есть выпускные классы с 9-го по 12-й. Расписание у каждого было индивидуальное, и составляли его в начале учебного года своего рода классные руководительницы – guidance counsellors. Они также могли помочь с проблемами типа пропуска уроков по болезни, с успеваемостью и т. п. И помогали готовиться к поступлению в колледж. Так я попала в начале учебного года к своей прекрасной спасительнице.

До перехода в должность советницы школьников Дебби Джонсон была учительницей труда, или, как этот предмет назывался в Америке, домашней экономики (home economics). Она была мастерица и рукодельница. Как сейчас вижу ее в длинной юбке и очень техасской по стилю матерчатой жилетке с яркой аппликацией. Не помню, что за рисунок был на ее, но на той, что она пошила и передала потом в подарок моей маме в Россию, – были веселые ангелы.

Осенью мне понадобилось платье, чтобы пойти на Homecoming Dance в школе (бал для старших классов, но менее формальный, чем выпускной). Это важная составляющая культурной жизни американского выпускника, и пропустить его было бы обидно. Но платья в арсенале не было, а стипендия была рассчитана или уже потрачена на другое. Дебби тогда предложила для меня его сшить. Мы выбрали в магазине нежно-голубую, с пудровым оттенком, чуть бархатистую ткань, обсудили модель и длину. Была ли это швейная машинка или волшебная палочка, но в нужный день и час Золушка пошла на бал, ощущая себя принцессой!

Переселенная от «армейского дуэта», я оказалась в семье с рыжим «братом» в очках и с неправильным прикусом – Майком. Он, как и Лина, был единственным ребенком в семье. Рискну предположить, что это и было проблемой, когда в семью приходил еще один ребенок – я. Слишком большой дисбаланс наступал в устоявшемся мирке. Его родители Мэри и Дэйв были приятные и гостеприимные. Майк был моим ровесником, но учился в десятом классе, а я в двенадцатом.

В России я бы шла в последний класс и решила, что в Техасе надо тоже быть в выпускном, 12-м. В основном там ученикам было по 17–18, но мы с миссис Джонсон посчитали все мои предметы и часы, которые я привезла в школьном табеле с родины. Благодаря академичности программы лицея и в целом среднего образования в России выяснилось, что мне для техасской программы хватает практически всех предметов, кроме тех, которые я по определению не могла бы пройти дома, например американская история, правительство/экономика (по полгода), и еще одного года английского и физкультуры. Из этого и составили мое расписание.

А пустые места заполнили такими радостными уроками, как «хор» и «театр». В Америке это не выносится за рамки основного образования в формат кружков, а входит в школьную программу. И каждый день у меня было шесть одинаковых уроков в течение года (некоторые предметы всего по семестру). Помимо этого, я вступила в student council, то есть в школьный совет, общество юных управленцев и политиков, так сказать. И была еще группа других школьников по обмену, не только из СНГ, с которыми были регулярные мероприятия, так что скучать не приходилось вообще.

Через пару месяцев новый «брат», видимо, стал ревновать меня то ли к родителям, то ли к успеху в школьном обществе и начал делать мне за столом замечания типа «Алиса, ешь, пожалуйста, с закрытым ртом» и всячески придираться. Этот пример, возможно, и не вспомнила бы, но в дневник тогда записала этот инцидент с пометкой, что «ели мы их всякие мексиканские тако-фахиты». А есть их аккуратно почти невозможно.

Кто все время был в курсе и моих успехов в школе, и проблем дома? У кого у самой было двое активных детей-школьников, а еще муж, собака и хомяк? И кто в итоге пригласил меня жить в свою семью? Настолько, что я по-прежнему остаюсь ее частичкой? Да, та самая Дэбби Джонсон, моя фея-крестная из школы. Ее муж Даг работал учителем математики, дочь Джилл училась в 9-м классе в нашей школе и сын Вестбрук – в 7-м классе средней школы. У каждого из них было дел невпроворот и интересов достаточно. Для меня раздобыли матрас-кровать и отделили часть гостиной двухэтажного дома на улице с прекрасным названием Donkey Flat (Ослиная равнина). После этого в оставшемся моем американском полугодии не было никаких запинок.

Были многочисленные поездки: на конкурс с хором в Даллас, в Вашингтон с моей программой обмена FSA, в Мексику с другими иностранными студентами, в Остин – столицу штата – с семьей. В школе у выпускников тоже было много всего интересного: два важных бала (Homecoming и Prom), матчи по американскому футболу и девчачий матч между 12-м и 11-м классами, для которого мы сами раскрашивали футболки. Были церемонии награждения и собрания, пикники и походы в кино. А закончилось все выпуском – graduation, когда мы выходили на сцену в красных мантиях и квадратных шапочках, а в зале сидели счастливые родители. В России с фамилией Зотимова я была в первой половине списка в журнале, но в Америке попала в самый конец. Никогда не переживала, потому что найти легко.

Начало июня 1996 года: я иду по сцене, красно-белая кисточка шапки шлепает по щеке, по телу мурашки. В этот раз я – самая последняя из 532 выпускников. Директор называет меня по имени, жмет руку и вручает мне кожаную папочку с аттестатом. Я поворачиваюсь для фото. И вижу, что весь зал встал с мест, ликует и аплодирует. Мы окончили школу. Впереди взрослая жизнь.

В дневнике 23 мая пишу – наивно, но правда: «Сегодня предпоследний день моего последнего класса. Так чудно. Вроде в школу всю жизнь ходила, сколько себя помню. В начале школы смотрели на выпускников, и они были такие большие и взрослые. А теперь и я такая. А с другой стороны, есть во мне и первоклашечка: все интересно, все хочется узнать и понять. Наверное, всегда этот первоклашка там живет, всю жизнь, потому что нет предела познанию. Всегда будет место для мысли, надо только двери держать открытыми. Попадаю на какую-то новую ступень жизни, теперь я взрослый, что ли? Ново это, не пройдено еще, непонятно, страшновато, но жутко интересно! Сколько всего хочется достичь!»

Когда я вернулась на родину, то начала заниматься новыми интересными вещами: состояла в комитете ассоциации выпускников программы, волонтерила в центре Роналда Макдоналда, переводила для делегаций, общалась на английском и пошла дальше по пути общественно активного человека. Помимо тех впечатлений и испытаний, которые я уже описала, этот год мне дал много практических жизненных навыков: вести учет и планировать расходы, покупать на распродажах, не бояться острой еды, не тушеваться, даже если вокруг все старше, быть гибкой, заводить друзей, не терпеть, если что-то явно не работает, не бояться изменений, рисковать и познавать мир.

После я еще несколько раз была в Техасе у своих новых «родственников». Погуляв на свадьбе Мэллори в 2000 году в Нью-Йорке, я приехала и в Сан-Антонио. Джилл поступила в колледж, Вестбруку до окончания школы оставалось всего ничего. А потом приехала уже и на свадьбу Джилл в 2008 году. Вестбрук потом стал музыкантом и переехал в Нью-Йорк, мы встречались и там, и в Лондоне.

Грустные новости пришли лет десять назад, когда у Дебби обнаружили раннюю деменцию. Она стала постепенно терять ясность ума, память, речь, контроль над движениями и, потеряв всю свою суть, в 2020 году ушла из жизни. Все это время за ней ухаживал ее муж Даг, пару раз в неделю приходила сиделка. Они оба жили дома, правда, уже не в том доме, где мы резвились все вместе двадцать пять лет назад, а поменьше. Ее мама Джойс в свои 94 года здорова и бодра, наслаждается правнуками. Но каково это – пережить собственного ребенка? Дебби была ровесницей моей мамы. И моей мамой тоже.

Ты уже поняла, что частица моего сердца осталась в Техасе и в Америке. Я по-прежнему испытываю большую любовь к этой стране и ее ценностям. Со времен первой поездки в 1993 году я бывала там много раз и посетила в общей сложности около двух десятков штатов. Там до сих пор живут мои друзья, причем не только американцы, но и русские, австралийцы и другие.