За три дня до свадьбы меня бросили — видимо, чтобы я не тратила время на цветы и рассадку гостей, а сразу переехала в провинцию и завела котокоронный кризис. Мой кот Философ разговаривает, читает любовные романы прошлых столетий и явно считает мою личную жизнь незакрытым делом, требующим немедленного вмешательства.

Новый шеф ждал следователя-мужчину. Получил меня. Судя по его лицу, он предпочел бы землетрясение, эпидемию или хотя бы вежливое опоздание поезда.

В Вереске меня встретили три исчезновения, которые расследовать никто не горел желанием, и начальник с лицом человека, которому в трамвае наступили на любимый ботинок. Философ немедленно взялся за дело — правда, не за расследование, а за мою личную жизнь: посчитал ее более срочным преступлением.

Как я раскрыла дело вопреки запретам, пережила каблуки, пижаму и ветеринара — и чудом не написала заявление в первую неделю? До сих пор не знаю.

Философ просил добавить: книга вышла бы короче, если бы его слушали с самого начала.