Kitobni o'qish: «Дневник Рыбкина»

Глава

22 июня 1941г. Сегодня ночью засыпалось очень неспокойно, на меня словно давило какое-то необъяснимое чувство. Неприятные ощущения вдвойне усиливало странное жужжание за окном, упрямо продолжавшееся до утра. Проснувшись с началом зари, я увидел в небе несколько прожекторов. За завтраком я заметил, что взрослые в этот воскресный день очень неразговорчивые. Родители подозрительно переглядывались между собой, дедушка напряжённо читал газету. Старшая сестра тоже уловила общее настроение, но она, в отличие от меня, явно была в курсе происходящего. Я же был совершенно озадачен, но поднять эту тему не решился, мне всё ещё жутко хотелось спать. Вернувшись в свою комнату, я проспал до половины двенадцатого утра после первого пробуждения.

Даже в выходной день семья была загружена делами. На мне, в силу моего возраста, не лежало какой-то большой ответственности. Меня часто просили помочь по дому, но сегодня меня не трогали. Я мог со спокойной душой прогуляться. Уже позабыв об утренней картине за столом, я вышел на улицу и наткнулся на дворника в противогазе. То же самое было у всех подворотен. В противогазах в округе ходили и милиционеры, а по всем улицам громко вещало радио. Напрашивался очевидный вывод, что в городе введено угрожающее положение. Во дворе я увидел знакомых ребят, плотно столпившихся в круг и беспокойно что-то обсуждающих. Я подошёл ближе, встав рядом со своим другом, который был так напряжён, что даже не заметил моего появления. Я прислушался, и вошёл в такой же транс. Компания обсуждала то, как сегодня, в 4 часа ночи, фашисты напали на Советский Союз и стали бомбить множество городов. Мой мир переломился. До нас добралась война.

23 июня 1941г. Раньше я всегда слышал от взрослых, что война до нас не дойдёт, но вчера разрушились все иллюзии. Однако жизнь в округе шла своим чередом, ещё не подавая ни одного признака войны. Всё выглядело таким привычным и родным, что я старался не замечать горькое беспокойство на лицах прохожих, отчаянно запечатлевая в своей детской памяти последние благоприятные будние дни. Я не хотел принимать действительность, пытался представить, что вчерашние новости просто страшный сон. Что не объявлено никакой войны с Германией, что на наш Ленинград не может быть никакого обстрела боевыми снарядами, и что папе сегодня не приходила повестка с призывом на фронт…