Kitobni o'qish: «Взвейтесь кострами»

Глава 1. Новая дача.

Дорога вильнула, подпрыгнула на возвышенности, и я увидела серебристый изгиб речки. Поверхность воды заискрила тысячей солнечных бликов, но стоило приглядеться, как река скрылась за стеной деревьев. Украдкой вздохнув, я продолжила смотреть в окно машины. Впереди тихонько переговаривались родители. Мама хотела обшить веранду, а с другой стороны дома пристроить беседку, папа же хотел сделать перед входом открытую террасу. Они вполголоса спорили о новой даче, которую я пока не видела. Сейчас мы ехали туда. Родители то и дело замолкали и оборачивались на меня, но я смотрела в окно и делала вид, что не замечаю этого. Мне было не страшно, но немного тревожно.

«Что, если дети на этой даче будут такими же как в школе?» – переживала я. А потом тихонько вздыхала и безотрывно смотрела на разноцветные домики, что тут и там мелькали между деревьями. «А если там вообще не будет детей?» – закрадывались тоскливые мысли.

Наконец, машина съехала с основной дороги. Папа открыл огромные металлические ворота и колёса приглушённо зашуршали по грунтовке. Свернули налево, долго ехали между разношёрстными заборами, а потом повернули направо и поехали по аллее, на одной стороне которой были домики, а на другой неширокая просека, местами заросшая деревьями и густым кустарником, за которым прятался старый металлический забор. Вертикальные прутья местами были отжаты, а где-то и полностью выбиты и между ними спокойно мог пролезть даже взрослый. Между деревьями за забором мелькали мрачноватые домики с давно облупившейся краской.

Пока я пыталась понять, что это за странное место, машина остановилась возле крайнего домика с левой стороны. Он мне сразу понравился – ярко-голубой, с тёмно-синей крышей он выглядел как незабудка в зарослях травы, так сильно зарос участок сорной травой. Забор вокруг участка был старый, деревянный и местами покосившийся. Когда-то он, наверное, был светлым, но теперь мрачно серел из зарослей сочной зелени.

Родители выскочили из машины и тут же начали вытаскивать из багажника сумки, которые вчера допоздна укладывали. Я вышла вслед за ними и едва не вскрикнула, увидев на аллее старушку в сером бесформенном платье. Её волосы клочьями торчали из-под платка непонятного то ли серого, то ли выцветшего чёрного цвета. Она смотрела на меня круглыми глазами чуть навыкате и что-то шептала себе под нос. Её руки при этом то сжимались в кулаки, то разжимались. Я попятилась, с трудом отвернулась от бабушки, подошла к калитке и, скинув проволочную петельку, вошла на участок. Спиной я чувствовала взгляд старухи, но обернуться так и не решилась.

Дорожка из крупных плит весело скакала сначала вдоль зарослей, а потом сворачивала к домику. Вблизи сразу стало видно, что краска на доме облупилась и теперь топорщилась, словно чешуйки. «Как дракон.» – подумала я и улыбнулась.

Несколько минут я стояла перед домиком и завороженно разглядывала. Здесь нам предстояло жить до самой осени. Лишь когда у папы порвался пакет, я спохватилась. Тут же подпрыгнула на месте и побежала помогать родителям. Нервно осмотрелась, выскочив на аллею, но старушки уже не было. Да и была ли?

Папа вытаскивал сумки из машины, а мама отделяла те, что были не тяжёлыми. Их-то я и взялась таскать к дверям. Последним, с гордостью внесла на веранду мамин любимый цветок в округлом горшке с маленькими бегающими котиками.

Веранда, которую хотела остеклить мама, скрылась под плотными зарослями дикого винограда. Мама взошла на неё, как королева на подиум и, откинув росток от лица поморщилась.

– Его выкорчуем. – без тени сомнений сказала она.

Папа только пожал плечами. Он достал ключи и, подмигнув мне, открыл дверь. Несколько секунд я молчала в нерешительности, затем аккуратно, стараясь не скрипеть досками, вошла в дом. Вопреки ожиданиям, внутри он оказался светлым и уютным.

Из узкой кухоньки дверь вела в просторный зал с двумя окнами, а к нему примыкала маленькая комнатка. На кухне же была лестница, поднявшись по которой я попала в крохотный коридорчик, с двумя узкими дверями. Я толкнула одну и медленно вошла в комнатку. Большое окно выходило на аллею, за которой в зарослях притаился таинственный забор, отделяющий дачное общество от пошарпанных домиков с тёмными окнами. Несколько минут я разглядывала их, затем положила возле окна свой рюкзак, тем самым застолбив комнату.

Весь день мы метались по дому с пылесосом и тряпками – стирали сантиметровые слои пыли, намывали окна и полы до скрипучего блеска. Потом папа надул матрасы, а мама застелила их свежим бельём. Мебель обещали привезти завтра, но я не расстроилась. Всегда любила спать на надувном матрасе.

Вечером, закончив со всеми делами, я вышла на аллею и остановилась, прижавшись тощими лопатками к забору. Постояв так несколько минут, попыталась шагнуть, да не смогла – растрёпанная русая коса зацепилась за деревяшку. Я насколько могла повернулась и стала наощупь снимать её.

– Вот растяпа! – хохотнул мальчишка, высунувшийся из-за соседнего забора.

Я хмуро посмотрела на него, и продолжила ощупывать забор. Мальчишка тут же подбежал и начал осторожно отцеплять косу.

– И ничего я не растяпа. – плаксиво ответила я.

– Ещё какая растяпа. Угораздило же так зацепиться. – он освободил мою косу и отошёл на шаг, чтобы рассмотреть.

– Спасибо. – я шмыгнула носом.

– Пожалуйста. – мальчик пожал плечами. – Вы теперь тут жить будете? – он кивнул на мой новый домик.

– Ага.

– Не повезло. Я думал мальчишка будет.

– Ну и дурак. – насупилась я.

– Сама дура. – он безразлично пожал плечами.

По аллее к нам приблизился ещё один мальчишка и девочка с россыпью светлых кудряшек.

– Новенькая? Меня Настя зовут. – представилась девочка. – Это Миша – она показала на спасителя моей косы – и Вова. А тебя как зовут?

– Катя. – ответила я, сжав губы.

– Да не обращай на него внимания. – вдруг хихикнула Настя. – Он всем сначала гадости говорит.

Я искоса посмотрела на Мишу и кивнула.

– Ой да подумаешь. – закатил глаза Миша. – Зацепилась косой за забор и стоит, даже помощи не просит. Растяпа и есть.

– Была бы у тебя коса, я бы посмотрела на тебя. – надулась я.

– Я бы тоже посмотрел. – неожиданно рассмеялся Вова, а вслед за ним и остальные.

– А ты откуда такая взялась-то? – с хитринкой спросил Вова.

– Какая – такая?

Мальчик помолчал с минуту, после чего протянул с нескрываемым ехидством:

– Неуклюжааая.

– Сам ты неуклюжий! – я развернулась и уже шагнула к калитке, когда Настя поймала меня за ладошку.

– Да не обращай на них внимание. – она укоризненно посмотрела на мальчишек, которые сдавленно хихикали за моей спиной.

– Пошли. Покажем тебе общество. – поманила Настя. – Мальчишки вот здесь живут. – она показала на соседний дом.

– Вместе? – удивилась я.

– Мы братья. – буркнул Миша.

– А я воон там. – Она показала на кирпичный домик через один от мальчишек.

– А там что? – я показала на забор.

– Там? – дети переглянулись.

– Там лагерь старый. – с сомнением сказал Миша. – Заброшенный.

– Интерееесно. – протянула я, не отрывая взгляда от старого забора.

– Он проклят. – прошептала Настя.

– Да ну? Пугаете. – я недовольно посмотрела на девочку.

– Честное слово. – хмыкнула Настя.

– Не врёт она. – добавил Вова.

– Я слышал, как мама с соседкой разговаривали об этом. – сказал Миша.

– И что говорили? – спросила я с недоверием.

Мне казалось, что они меня разыгрывают. Так же, как любили делать одноклассники. Я часто велась на их глупые шутки, а потому надо мной шутили постоянно.

– Что когда-то давно там пропала целая смена. Все – и дети, и вожатые. А ещё, я слышал, будто там и после этого дети пропадали.

– Брехня. – высказался Вова. – Только смена пропала. А потом просто приписывали к лагерю.

– А я тоже слышала, что дети и после здесь исчезали навсегда. – добавила Настя.

– Да врёте вы всё. – удивлённо сказала я. – Просто пугаете.

– Я тоже не верила. – пожала плечами Настя. – Только иногда мне кажется, что там кто-то есть.

– А давайте посмотрим? – с любопытством сказал Вова.

– Родители тоже говорят, что там нехорошее место. – с сомнением протянул Миша.

– Так и скажи, что боишься. – хихикнул Вова, ткнув брата в бок.

– Не трус я! – взвился Миша. – Но родители туда ходить не разрешают.

– Ага. И мне тоже. – вставила Настя.

Мы дошли до конца аллеи, но забор лагеря не закончился. Вдоль него показалась хорошо вытоптанная тропинка.

– Если пойти по ней, то можно выйти к речке. Мы туда на пляж ходим.

– Далеко это? – спросила я.

– Нет. Можем сейчас сходить.

– Давайте! – обрадовалась я.

Заброшенный лагерь манил своей загадочностью. Мы пошли по тропинке, и я украдкой поглядывала на приблизившийся забор. Мне казалось, будто старенькие домики тоже следят за мной тёмными глазницами пыльных окон. Обернувшись, я застыла – сзади, в самом начале тропинки стояла та же старушка в сером, смотрела нам вслед водянистыми глазами и снова что-то говорила.

– Кто это? – я повернулась к ребятам, но они уже отошли на несколько метров вперёд.

Когда я их догнала, старушка снова исчезла, будто её и не было.

– Ты чего какая? – снова поддел меня Миша. – Трусишь идти? Так бы сразу и сказала.

– Ничего я не трушу. – ответила я, но голос предательски дрогнул.

– Мало того, что растяпа, так ещё и трухло. – пробурчал он.

– Сам ты трухло. – разозлилась я.

– Чего огрызаешься? – возмутился Миша.

– Ты первый начал! – я даже топнула ногой от злости.

– Ой, замуучили. – Настя воздела руки к небу и в этот момент из лагеря с оглушительным карканьем взвилась стая ворон.

Мы так и присели, прикрыв руками головы.

– Нифига ты колдунья! – восхищённо пропищал Вова, когда птицы улетели.

– Будете злить – в лягушек превращу. – мрачно пообещала Настя.

Тем временем забор лагеря кончился, а в воздухе появился запах сырости. Деревья сначала обступили тропинку плотной стеной, а потом расступились, словно кто-то отрезал часть леса. Перед нами осталась широкая полоска песка, уходящая вдаль и не очень широкий речной рукав. На пляже было людно – носились дети, песок скрывался под яркими прямоугольниками полотенец и пёстрых зонтов. Что-то кричали взрослые, а чуть поодаль даже играли в волейбол.

– Это залив. – пояснила Настя. – Здесь вода теплая, а если дойти до конца пляжа, то выйдем к открытому руслу. Там вода холоднее, но чище.

– Мы обычно туда ходим. – с гордостью сказал Вова.

– Там народу меньше. Чего в этом лягушатнике плюхаться. – с пренебрежением добавил Миша.

Я только закатила глаза на его реплику, а Настя, глядя на меня хихикнула.

– До конца пойдём? – спросила она. – Или завтра?

– Пошли. Мы с Вовкой искупаемся.

– Эгоисты. – притворно возмутилась Настя.

– Сама предложила на пляж сходить. – раздражённо ответил Мишка

– Мы быстренько. – умоляюще протянул Вова.

Мы с Настей переглянулись, она пожала плечами и согласилась. Ноги тут же увязли в тёплом песке.

– Сейчас народу уже немного. Днём больше было. – авторитетно пояснил мне Вова.

Противоположный берег постепенно отодвигался, а песчаная полоса становилась уже. На нашем же берегу местами проросли заросли тонких ив. За очередным островком таких зарослей я увидела, что песчаный пляж практически кончился. Небольшая песчаная полянка со всех сторон была окружена деревьями. А вот остров, играющий роль противоположного берега закончился и нам открылся широкий простор открытого русла Волги.

Несколько минут я стояла, обводя взглядом далёкий берег. Мальчишки с гиканьем и кучей брызг плюхнулись в воду и поплыли, периодически ныряя и окатывая друг дружку водой.

– Выпендрёжники. – неожиданно хихикнула Настя и плюхнулась в песок. – Перед тобой рисуются.

– Передо мной? – в недоумении переспросила я.

– Ну не передо мной же. – засмеялась девочка. – Ты смешная.

Я села рядом с ней и вытянула ноги, прикопав их песком.

– Почему это? – угрюмо спросила я.

– А ты всегда так странно реагируешь?

– На что?

– На слова. На шутки. – девочка пожала плечами.

– Не знаю. – я нахмурилась.

Девочка толкнула меня плечом.

– Не грусти. Нормальная ты.

– Ты тоже. – я неуверенно улыбнулась.

Братья выскочили из воды, словно чертята и тут же окатили нас с Настей волной брызг. Мы с визгом подскочили и бросились наутёк, но мальчишки бросились за нами вдогонку, пытаясь стряхнуть воду с волос на нас.

Спустя пять минут мы мокрые, но счастливые, сидели на песке вчетвером и смеялись.

– Дураки! – беззлобно отчитывала братьев Настя.

– Не смешно. – с улыбкой вторила ей я.

– Будете обзываться, мы и вас в воду затащим. – пообещал Мишка.

Солнце склонилось, окрасив небо в мягкий оранжево-розовый цвет. Мы медленно побрели домой, где меня уже ждали родители. А я шла и думала, что, наверное, впервые за последний год мне понравилось в компании. Если бы ещё мальчишки не цеплялись к каждому моему слову, было совсем прекрасно.

– Эй, растяпа! Смотри не споткнись. – выдернул меня из размышлений Миша.

– Не споткнусь. – пробурчала я.

Мы дошли до конца пляжа и нырнули в стену деревьев. Здесь сумерки уже сгустились. Ребята уверенно шлёпали по тропинке, а я всё время оборачивалась, не то пытаясь что-то увидеть в тенях, не то боясь того, что увижу. Вскоре показался ржавый забор. Дети, не сговариваясь, притихли. Я всматривалась в очертания притаившихся домиков и мне всё явственней казалось, что из тёмных окон за нами наблюдают. В сумерках лагерь выглядел ещё загадочнее, чем днём. Шевелилась листва на деревьях, но как я не силилась – не смогла ощутить ни дуновения ветра.

Выйдя на аллею, дети снова заговорили. Мальчишки предлагали встретиться после ужина за каким-то столиком и поиграть в карты. Настя пообещала зайти за мной. Я рассеянно кивнула и улыбнулась, представив, как удивятся родители. Возле одного из заборов мои спутники снова замолчали. Я сначала удивилась, затем пригляделась к ветхому, покосившемуся забору за которым густо разрослись вишнёвые деревья, прячущие старенький домик с острой треугольной крышей.

– Быстрее, ну! – поторопил меня Вова.

Я ускорилась и, уже отходя от участка, заметила, как в окне показалось лицо той самой старушки в застиранном чёрном платке.

– Кто там живёт? – спросила я как только мы отошли от страшного участка подальше.

– Да так. Местная сумасшедшая. – ответил Вова и заозирался по сторонам

– Мама говорит, что она не сумасшедшая, а несчастная. – тихо ответила Настя.

Я вспомнила странную старушку и вздрогнула.

– Да не бойся. Она в общем-то мирная. – неуверенно продолжила Настя.

– Говорят, что она детей к себе заманивает и потом они исчезают. – вполголоса продолжил Вова.

– Да бредни это всё! – остановил брата Миша.

– А если нет? Помнишь, как она нас к себе в гости заманивала?

– Ой, да нужны мы ей! – ответил ему брат, но его голос прозвучал неуверенно.

Тем временем мы дошли до домика Насти.

– Я за тобой зайду через часик. – проговорила она, глядя на меня. – А вы проводите Катю. строго обратилась к братьям.

Миша закатил глаза, но ничего не ответил.

– Постой! – практически зайдя домой остановилась Настя. – Дай свой номер телефона.

Я достала мобильник из кармана и продиктовала номер. Спустя пару минут у меня уже были записаны имена новых друзей. Только после

Этого мы, наконец, отправились по домам. До моего шли втроём, но молча.

– Увидимся, растяпа. – с ехидной улыбкой попрощался Миша.

Вова хихикнул, увидев мой возмущённый взгляд, но промолчал.

– Увидимся. – едва сдерживая обиду, ответила я.

Я подошла к домику и минуту простояла на веранде, разглядывая как сквозь листву пробивается свет только что зажегшихся фонарей. Потом тихонько отворила дверь и зашла в дом.

– Вернулась, гулёна? – с улыбкой спросил папа. – Мы тебе ужин оставили.

Мама принесла мне тарелку, и я блаженно улыбнулась, глядя на красивые кругляши ароматных пельменей.

– За мной через часик Настя зайдёт, и я ещё погуляю. Ладно? – между делом спросила я.

Родители переглянулись, и мама кивнула.

– А ты переживала, что здесь детей не будет. – сказала она.

– Я не из-за этого переживала. – улыбнулась я и стала есть.

Первый день на даче прошёл не так уж и плохо – думала я. «Мальчишки, конечно, вредные, но на то они и мальчишки.» – размышляла я и улыбалась своим мыслям. И всё равно они не такие, как в школе. Школьные в жизни бы не помогли. Только смеялись бы и всё. Настроение чуть-чуть испортилось, но через минуту я уже снова улыбалась, вспоминая поход на пляж. «Интересно, завтра они позовут меня с собой?» – думала я. «Наверняка» – тут же отвечала сама себе.

Глава 2. Потерялась.

В дверь осторожно постучали. Мама впустила белокурую Настю. Новоиспечённая подруга вежливо представилась и попросила отпустить меня на вечернюю прогулку.

–– Мы Катю домой проводим. –– пообещала Настя. –– Миша и Вова прям по соседству с вами живут, а я через дом от них. –– деловито рассказала она родителям и потянула меня со двора.

На улице уже стемнело, но аллеи освещались и идти было совсем не страшно. Мальчишки ждали нас возле своей калитки. Вместе мы пошли в сторону пляжа, но свернули, не доходя до тропинки. Участок странной бабушки снова пробежали, но дальше перешли на обычный шаг. Наконец, впереди прямо под фонарём показался небольшой деревянный столик с тремя скамейками вокруг него. Дети расселись на скамейках, и Миша вытащил из кармана потёртую колоду карт.

–– В дурака для затравки? –– предложил он.

–– Валяй. –– не задумываясь ответил Вовка. –– Умеешь, мелкота? –– обратился он ко мне.

–– Умею. И я не мелкота. –– огрызнулась я.

–– Сколько тебе? –– с усмешкой спросил Вова.

–– Двенадцать.

–– Как мне. –– улыбнулась Настя.

Вова немного погрустнел, а Миша ухмыльнулся.

–– Мне тринадцать. –– сказал он с ехидной улыбкой. Так что для меня вы все мелкие.

–– Не намного ты и старше, чтоб обзываться. –– напевно протянула Настя. –– А Вовка так и младше.

–– Всего на год! –– насупился Вова.

–– Давай уже играть. Черви козырь. –– Миша раздал карты и сразу же взял свои.

За игрой время полетело быстро, как раскрученный волчок. Карты летели, с хлопками ложились на стол, а мы пытались не кричать слишком громко, чтобы не рассердить соседей. Но вечер неумолимо приблизил ночь. На телефоне высветилось сообщение от мамы. Ребята посмотрели на время, и мы неохотно потянулись домой.

Когда вышли на нашу аллею, я почувствовала, как стянуло тревогой живот. Она, как будто распространилась на всех, потому что до домов мы, не сговариваясь, побежали со всех ног, на ходу попрощались с Настей, а потом мальчишки проводили меня до калитки. Задерживаться они не стали, сразу же рванули к себе.

На веранде я остановилась, чтобы отдышаться, но необъяснимый страх втолкнул внутрь. А дома меня ждали чай и застеленный матрас. Как только мама выключила свет и ушла, я встала, подошла к окну и долго смотрела на неразличимый в ночной тьме лагерь. Меня не покидало ощущение, что в нём кто-то был. Тревога заставившая бежать медленно отступила. Лагерь был конечно же пуст, а все эти страхи лишь игра моего воображения. Так убеждала я себя, глядя в черноту за окном. Спустя долгое время я легла и мгновенно уснула.

Разбудила меня музыка. Она глухо доносилась с улицы. На протяжении двух песен я ворочалась, а потом встала и во тьме подошла к окну. Тихонько расширила щель между шторами, оставленную на ночь, и прислушалась. Холод пробежал у меня по спине, когда я поняла, что музыка играет откуда-то из глубины лагеря. Сначала я решила, что мне показалось, но чуть позже поняла –– нет. Звук шёл именно оттуда.

Сколько бы я ни вглядывалась во тьму –– ничего не смогла разглядеть. Лагерь выглядел абсолютно безжизненным. Только музыка так и продолжала разливаться в ночной тишине.

Я осторожно прикрыла окно и снова легла, но заснуть ещё долго не получалось. Чудилось, что музыка играла не просто так, а именно для меня. Или из-за меня.

Утром я встала на удивление бодрой и, едва взглянув в наполненный светом квадрат окна, побежала вниз. Как оказалось, родители ночью никакой музыки не слышали. Сначала я удивилась этому, а потом вспомнила как громко храпит папа и поняла, что услышать музыку сквозь такую какофонию они и не смогли бы.

После завтрака меня вытолкали на улицу. С минуты на минуту должна была приехать машина с мебелью и родители не хотели, чтобы я путалась под ногами. Я вышла на аллею, отошла чуть в сторону от участка и, оглядываясь по сторонам, сошла с дороги на траву, после чего скрылась за густым кустарником от случайных глаз.

Стараясь не высовываться, я тихонько пробиралась к таинственному забору. Нет, пролазить на территорию лагеря в одиночку я бы, конечно, не решилась, но посмотреть на него вблизи мне очень хотелось.

Густая трава скрывала неровности ландшафта и дважды я едва не упала, но путь всё-таки продолжила. От аллеи до забора было метров пятьдесят, ну максимум семьдесят, но по неровной местности, полностью заросшей высокой травой мне пришлось пробираться к заветному ограждению несколько долгих минут.

Вблизи забор выглядел ещё хуже. Ржавчина разъедала металлические прутья, от краски не осталось и следов. Во многих местах металл проржавел полностью и там видны были дыры. За забором деревья будто были выше, чем вне его, и листва у них была гуще. Чем дольше я приглядывалась к ним, тем сильнее мне казалось, что внутри лагеря дует какой-то другой ветер. Тёмные провалы окон матово поблёскивали, а светлые занавески за ними не шевелились.

«Сколько же лет туда не ступала нога человека?» –– думала я. У кого бы спросить, когда лагерь закрыли? Вопросы оставались без ответа. Я стояла, прижавшись всем телом к ржавым прутьям и безотрывно разглядывала заросшие дорожки и ветхие домики.

–– Шла бы ты отсюда. –– проскрипел голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула всем телом и отскочила от забора, будто он был раскалённым.

–– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слышала такую поговорку? –– продолжила странная старушка в выцветшем сером платке.

Я попятилась от неё, споткнулась и упала бы, если бы не схватилась за ржавые прутья, которые протяжно скрипнули от нагрузки.

–– Шуруй отсюда! –– бабуля махнула в мою сторону длинной палкой, которую держала в руке, на подобии посоха.

Уговаривать меня не пришлось. Я отскочила от забора и рванула к дому, не разбирая дороги. На аллею выскочила одновременно с газелькой, привёзшей мебель и едва успела проскочить к забору.

–– Ты совсем того? –– раздался из-за забора голос Миши. –– С головой не дружишь?

Выскочил водитель, прокричал что-то гневное, отчего голова сама собой вжалась в плечи, а напуганное сердце забилось ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее уже некуда.

–– Эй, ты чего? –– забеспокоился вредный Мишка.

–– Ничего. –– буркнула я и, увидев выцветший чёрный платок старушки в зарослях, рванула по аллее.

Я и сама не знала куда и зачем бегу, но мне совсем не хотелось, чтобы бабулька знала в каком домике я живу. Поэтому я свернула на другую дорожку и пошла по ней, пытаясь выровнять дыхание. Дошла до конца и задумалась –– свернуть на параллельную или попробовать пойти домой? Но сама мысль о том, что старушка могла ждать меня на пути заставила живот сжаться. Тогда я свернула на другую дорогу и пошла по ней.

«И чего я так испугалась этой старушки?» –– размышляла я. «Ну местная сумасшедшая, и что она мне сделает-то?» Мысли разбегались. Я думала о музыке, которую слышала ночью и не могла понять не приснилась ли она мне. «Надо спросить у Насти!» –– осенило меня! «Лучше, конечно, у мальчишек, они ближе живут, но вредный Мишка засмеёт. Однозначно засмеёт.» –– думала я.

Аллея закончилась, я свернула на ту, что должна была быть первой, но, пройдя около ста метров поняла, что не помню таких домиков как здесь. Тогда я развернулась и пошла обратно, чтобы вернуться тем же путём, каким пришла. Дошла до поворота и, пожав плечами, свернула обратно. Спустя полчаса мне пришлось признаться самой себе –– я потерялась.

Несколько минут я стояла в нерешительности, пока не пришла к очевидному выводу –– стоя на месте никогда не найтись. Тогда я повернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала по укатанной колее.

Не знаю сколько я кружила по аллеям, но на нашу выскочила неожиданно даже для себя. Газелька, к моему облегчению, уже уехала и старушки тоже нигде не было видно. Осмотревшись по сторонам, я осторожно зашла домой.

–– Где ты была? –– удивлённо спросил папа.

–– За тобой Настя приходила. –– добавила мама.

–– Я хотела общество посмотреть и потерялась. –– чуть виновато улыбнулась я. –– Вам помочь?

Папа отрицательно качнул головой, и я со спокойной душой вернулась на улицу.

–– Вот она! –– крикнул Вова

–– Где была? –– почему-то рассерженно спросил Миша.

–– Гуляла.

Настя посмотрела на меня подозрительно.

–– Где? –– спросила она

–– По аллеям. –– я пожала плечами.

Друзья переглянулись.

–– А откуда бежала так, что чуть под машину не бросилась? –– так же зло спросил Миша.

–– А ты чего злишься-то? –– искренне не поняла я.

–– Ты сначала вывалилась на дорогу со стороны лагеря, будто от огня бежала, а потом исчезла, как сквозь землю провалилась. –– пояснил мальчик

–– А ведь мы и там тебя искали. –– сказала Настя, махнув рукой в сторону других аллей.

Я посмотрела на ребят с недоумением.

–– Искали? Может быть, мы где-то разминулись?

–– Не должны были. –– Вова задумчиво почесал затылок. –– Мы же разделились и прочесали всё общество.

–– Значит всё-таки как-то прошли мимо друг друга. –– я осмотрела ребят.

–– Так от чего ты бежала-то? –– не унимался Мишка.

–– От той старушки. Которая в чёрном платке ходит.

–– А что она тебе сделала?

–– Ну… –– я замялась. –– Я лагерь разглядывала, а она меня прогнала. –– отчего-то нехотя призналась я.

–– Не надо туда ходить. –– нахмурилась Настя. –– Все говорят, что там место нехорошее.

–– И дети пропадают. –– добавил Вова.

–– Да брехня это. –– ершисто ответил Миша. –– Никто там не пропадает. Просто лагерь старый и взрослые нас пугают, чтоб мы в него не лазили. Мало ли –– полы где-то провалятся или крыша.

–– А про смену что ты думаешь? –– спросил у него Вовка. –– Тоже брехня?

–– Да кто же теперь знает? Сколько лет он уже закрыт?

Миша так старательно убеждал нас, что у меня закрались сомнения. Я подумала, и всё-таки решилась на вопрос:

–– А музыку ночью вы слышали? –– спросила я.

–– Какую? –– слишком быстро спросил Вова и отвёл глаза.

–– Слышала. –– тихим шёпотом призналась Настя.

–– Да небось кто-то забрался в лагерь ночью и сидел там. –– тряхнул головой Мишка.

–– Туда же нельзя ходить? –– подозрительно спросила я.

–– Нам нельзя, а это, может, взрослые лазили. –– ответил он.

–– И зачем им туда лазить? –– спросил Вовка.

–– А я откуда знаю? В карты играли, небось.

–– Ага. В заброшенном лагере. Другого места же не нашлось. –– ответил Вова.

Прервала перебранку Настя, молчавшая всё это время.

–– Я уже не в первый раз оттуда музыку слышу. И в дождь тоже. Вряд ли кто-то туда лазит.

Мы замолчали, не сговариваясь оглянулись на проржавевший забор. Лагерь молчал. Подул ветер, но ни единого листочка не шевельнулось за забором.

–– Странный он. –– прошептала я.

–– И страшный. –– вздохнула Настя.

Мы пошли, сами не зная куда. Свернули на другую аллею и сразу почувствовали, как вдали от лагеря стало легче. Исчезло едва ощутимое давление. Вова подобрал длинную палку и теперь хлестал ей по крапиве, росшей вдоль заброшенных участков. Настя шла, слегка подпрыгивая и только Миша, казалось, оставался таким же серьёзным. К столу подошли уже почти весёлыми, но что-то цепляло мысли, периодически притягивая их обратно к лагерю.

–– А правда, сколько он уже не работает? –– спросила я.

–– Да кто его знает. Бабушка говорит, что в её молодости он уже таким был. –– хмуро ответил Миша.

–– Ого! Получается, он уже лет сто как заброшен! –– едва не подпрыгнул Вовка.

–– Дурак ты! Люди столько не живут.

–– Ну ты же не знаешь сколько он был заброшенным до её молодости. –– обиженно пояснил Вовка.

Игра в карты шла туго. Настя сидела молча, погружённая в свои мысли. Вовка пытался мухлевать, но мы с Мишкой постоянно его на этом ловили. Мише масть не шла. Везло только мне, и я сияла, словно начищенная сковорода, ловя такой редкий момент, когда в игре всё шло как по маслу. Когда стало понятно, что кроме меня никто выигрывать не будет, решили пойти гулять по аллеям. Друзьям стало интересно, где я могла с ними разминуться утром.

Домики местами лепились друг к дружке, касаясь свесами крыш, другие же прятались в глубине участков так, что их едва получалось разглядеть. Безжалостно цвёл жасмин, наполнял вечернюю свежесть ароматом. Я сорвала несколько веточек и теперь шла по аллеям, периодически принюхиваясь к букетику.

–– Так, где ты была? – вырвал меня из приятных размышлений Мишка.

–– Здесь как будто не была. –– сказала я, осмотрев ряд домов.

–– Быть такого не может. –– подозрительно прищурилась Настя.

–– Почему? –– удивилась я.

Ответить девочка не успела –– остановилась глядя вперёд хмурым взглядом. Посмотрев туда же, я вздрогнула. Подул прохладный ветер.

Старушка в выцветшем чёрном платье шла к нам, опираясь на палку и явно разговаривая сама с собой. Она открывала рот и, слегка поворачивая голову, о чём-то говорила.

–– Сюда. –– Мишка взял меня за руку повыше локтя и потянул в заросший кустарником и крапивой пожарный проезд.

Настя с Вовкой нырнули в него сразу же вслед за нами. Мы отошли чуть глубже и остановились, молча глядя на аллею. Старуха шла до нас так долго, что я уже хотела выйти, но тут она появилась в поле зрения вместе с дедом такого же странноватого вида. Его седые волосы спадали на плечи красивыми волнами, а борода была заплетена в две аккуратные косы. На плечах деда висела модная клетчатая рубашка, а на ногах были белоснежные кроссовки. Он настолько сильно отличался внешностью от сумасшедшей бабульки, что мы так и замерли, провожая парочку с открытыми от удивления ртами.

–– Кто это с ней? –– удивлённо спросил Вовка.

–– Впервые его вижу. –– ответила Настя, выглядывая из пожарного проезда на аллею.

–– Думаешь это её знакомый? –– недоверчиво спросил Мишка.

–– Понятия не имею. –– ответила Настя. –– Идём, они свернули уже.

Мы вышли на аллею и отправились дальше, но то и дело оборачивались, как будто думали, что странная пара может появиться за нашими спинами. Над аллеей низко-низко пролетела сова. Мы остановились и, не сделав больше ни шага вперёд развернулись обратно. Искать, где я потерялась больше не хотелось.

Не доходя до забора старушки, мы остановились и несколько минут прислушивались, но не услышали ни единого звука с её участка. Тогда мы пробежали мимо покосившегося домика и, договорившись встретиться после ужина, разошлись по домам.

Зайдя в свою калитку, я сразу же почувствовала неладное. Сердце забилось в груди быстро-быстро, будто я бежала. Стоило мне подойти к крыльцу, как дверь открылась и оттуда, часто кивая, вышла та самая старушка в чёрном платке. Её палка мерно отстукивала по доскам веранды –– словно гвозди забивала. Я едва не заорала в голос, но увидев улыбающееся лицо мамы, застыла с открытым ртом. Старушка прошла мимо меня, снова кивнула несколько раз, и прошла к калитке.

–– Пошли кушать. –– как ни в чём не бывало позвала мама.

Я проводила старушку взглядом и вошла в дом только когда она скрылась.

–– Зачем она приходила? –– подозрительно спросила я.

–– По-соседски попросила предупредить тебя, чтобы ты не лазила в лагерь за забором. –– мама поставила на стол тарелку. –– Но ведь ты и так туда не сунешься, правда? –– она посмотрела на меня и довольно улыбнулась.

–– Конечно. –– со всей серьёзностью кивнула я. –– Да и что мне там делать?

–– А разве не интересно? –– спросил папа.

Я увидела, как мама пнула его под столом и, не удержавшись, хихикнула.

–– С ума сошёл? –– возмущалась мама.

–– Он страшный, мам, я туда не полезу. –– успокоила родителей я

«Ведь не полезу же?» –– спросила я сама у себя. «Однозначно – нет» –– тут же ответила внутреннему голосу. «Я уже и сама как та бабулька – того и гляди с собой разговаривать начну.» –– внутренне содрогнулась я и начала есть.

–– Ты же не поверила в байки старушки о пропавших детях? –– спросил папа.

Я навострила уши, вмиг забыв про внутренние переживания.

–– Нет, конечно. Но про пропавших детей в лагере что-то слышала в детстве. –– ответила мама

–– Обычные детские страшилки. У нас тоже в лагере ходила легенда о том, что если в ночь на Ивана Купала пойти к открытому водоёму…

–– То придёт Кощей и утащит в Навье войско. –– подхватила мама.

Родители засмеялись.

–– Надо же, ездили в разные лагеря, а легенда в них гуляла одна и та же.

–– А про девочку, которая вызвала пиковую даму у вас рассказывали? –– оживлённо спросила мама

–– Конечно. И кучу историй про вредного домового.

–– Но та, про Кощея, была сама страшная.

–– А как могла вся смена-то пропасть? –– как ни в чём не бывало спросила я.

–– Да никак. Кто-нибудь знал бы об этом. Всех болтунов не заткнёшь же. Так что думаю, что это лишь байка. –– широко улыбнулась мама.

–– Ну как сказать. –– папа почесал подбородок. –– Если информацию сразу засекретили, то могли и не болтать особо.

–– Но всех же молчать не заставишь. –– убеждённо продолжила мама.

–– Ну и байка как-то просочилась же. –– подмигнул мне папа.

У меня по спине пробежал холодок. А что, если байка, которую слышала в детстве мама, про этот самый лагерь? Что, если всё это правда? Отложив ложку, я тихонько поднялась в свою комнату, окинула взглядом собранную папой и, уже заправленную мамой, кровать и небольшой шкаф, после чего подошла к окну и долго разглядывала скрывающийся в сумерках лагерь.

–– Вдруг ты тот самый? –– спрашивала я у безжизненных глазниц окон.

Но лагерь мне, конечно, не отвечал.

Глава 3. Проникновение в лагерь.

Две недели пробежали в суете. Родители перед окончанием отпуска старались доделать все дела сразу. Папа усиленно собирал мебель, мама раскладывала вещи и развешивала шторы. Вместе они переклеили обои в комнате на первом этаже и застелили весь дом новеньким линолеумом. В моей комнате решили стены покрасить и теперь я мучилась, потому что никак не могла остановиться на одном цвете. Утром мне хотелось, чтобы комната была салатовой, днём я мечтала об оранжевом цвете, а по вечерам металась между розовым и фиолетовым. Родители махнули рукой и решили дать мне время на раздумья.

Я пыталась помогать им по мере сил, но умений у меня было не много. И если убраться дома для двенадцатилетней меня не было проблемой, то работа на огороде вызывала недоумение. От травы, которую надо было выдёргивать, темнели пальцы. Потом сорняки приходилось стаскивать в большую яму, выкопанную в дальнем углу участка. Папа называл её силосной кучей и приговаривал, что потом получится отличный перегной.

Зачем он нужен я так и не поняла, но спорить не стала. Надо, значит надо. В конце концов –– у взрослых свои причуды. Но страшнее всего в огороде была крапива, которая умело пряталась в зарослях и больно жалила пальцы на ногах. Остальное она тоже жалила, но именно пальцы на ногах болели и чесались от неё сильнее всего.

В двух местах обнаружились заросшие сорняком клумбы. Мы поняли это по кое-как выжившим многолетним цветам. Здесь нашлись уже давно отцветшие нарциссы и тюльпаны, а ещё яркие головки ирисов –– белых, сиреневых и тёмных –– практически чёрных. Возле дома нашлись и пионы –– их бутоны уже набухли и теперь стояли готовые в любой момент лопнуть от натуги, раскрывшись нежностью. Уже можно было определить, что два куста были ярко-лиловыми, два белыми и один розовый. По бутонам бегали муравьи. Я снимала их и высаживала на траву. Мама, глядя на это, морщилась, но ничего не говорила. Она вообще не любила насекомых. Я их, правда, тоже побаивалась, но муравьёв жалела.

Дикий виноград, облепивший дом, мама всё-таки выкопала. Потом папа долго снимал его со стены дома, иногда выдирая вместе с досками, которые тут же приколачивал обратно. На мой взгляд, без винограда дом сразу стал унылым, и взъерошенная краска стала бросаться в глаза, но мама сказала, что теперь в дом будет попадать меньше пауков и я согласилась с разумностью решения.

Ещё папа обозначил место для пристроя к дому, в котором они решили сделать туалет и душ. С этим я тоже не спорила, хоть и решила для себя, что пионы закопать не дам и обязательно их пересажу.

Мама предложила мне выбрать для себя кусок участка и посадить на нём всё, что мне захочется, но с условием, что ухаживать за этими растениями я буду сама и без помощи взрослых. Я с радостью согласилась и теперь, помимо цвета стен, выбирала ещё и цветы для своей клумбы.

Несколько раз мы ходили на пляж. Там родители познакомились с родителями Насти и мальчишек. Они стелили покрывала рядом и разговаривали о взрослых скучных вещах, пока мы плескались в реке. Вода была ещё холодная, но разве это остановило хотя бы одного ребёнка? Мишка с Вовкой приносили с собой мяч, и мы играли с ним в воде, разделившись на две команды и пытаясь отобрать друг у друга. Я, конечно, была в команде с Настей. И пусть мы чаще проигрывали братьям, зато стояли друг за дружку скалой и хохотали, когда удавалось перекидывать мяч прямо перед носом у мальчиков.

Лето набирало обороты, раскрывалось жарой и радостью длинных дней и тёплых ночей. Первая часть отпуска родителей закончилась и теперь я оставалась дома то с одним из них, а то и в гордом одиночестве. Родители работали посменно. Папа дежурил сутки через двое, а мама по графику день, ночь, отсыпной и выходной. Периодически их смены совпадали так, что на ночь я оставалась спать одна. В квартире я уже давно не боялась оставаться в одиночестве на ночь –– я же уже взрослая. А вот для ночёвок на даче, когда у родителей совпадали смены, мама договорилась с родителями Насти. Сначала они хотели, чтобы я уходила ночевать к Насте, но после нескольких дней уговоров и мои, и Настины родители согласились с тем, чтобы Настя приходила ночевать ко мне.

Первую ночевку с Настей я ждала с предвкушением. Впервые у меня появилась настоящая подруга. Такая что будет приходить ко мне в гости и оставаться с ночевкой. Мы сможем рассказывать страшные истории, танцевать и плести косички. А может быть даже решимся достать мамину косметику и накраситься. Что ещё делают двенадцатилетние девочки, оставшись без надзора родителей? Ещё можно будет накрасить ногти. И померить взрослые платья. А можно не спать всю ночь, и никто об этом даже не узнает!

В день “ё” папа поставил в моей комнате раскладушку, а мама заправила её. Как только мама уехала на смену, я побежала к подруге. Вместе мы принесли пакет с её вещами и ещё один –– со всякими вкусняшками. Там были и зефирки, и мармеладки и даже полкило шоколадных конфет. Мне же родители помимо ужина на двоих оставили торт и творог на завтрак. Ночёвка обещала быть замечательной.

До вечера мы носились с мальчишками –– играли в бадминтон пара на пару, гоняли мяч в подобии футбола, а потом резались в карты на веранде нашего домика. Торт мы съели на четверых, мармеладки тоже ушли вслед за тортом, а от зефира мальчишки отказались, сказав, что это девчачья сладость. Мы с Настей ни капельки не расстроились и, проводив братьев до калитки, включили телевизор.

–– Ты умеешь гадать? –– неожиданно спросила Настя.

Мы смотрели какой-то скучный фильм про мошенников.

–– Неееет. А ты? –– я посмотрела на девочку с любопытством.

–– Видела один раз как двоюродные сёстры гадают. Давай попробуем?

–– А что для этого надо? –– спросила я, скрывая дрожь в голосе.

–– У тебя есть свеча?

–– Должна быть.

Несколько минут я металась по дому, в поисках, пока не додумалась посмотреть на кухне. Свечи нашлись в одном из ящиков кухонного гарнитура. Я вспомнила, что мама, складывая их туда говорила, что надо запомнить где они, чтоб в случае отключения света не искать.

–– И не забудь блюдце глубокое. –– крикнула из комнаты Настя. –– Блюдце или глубокую тарелку.

Я принесла глубокое блюдо и свечу, поставила на уже расчищенный подругой стол, и мы вместе вернулись на кухню за спичками и водой.

Потом Настя налила в блюдо воду, зажгла свечу и уселась, сосредоточенно глядя на пламя.

–– Сначала надо дождаться, когда растает воск. –– сказала она, поймав мой удивлённый взгляд.

–– И что теперь? –– я завороженно разглядывала пламя.

–– Выключи свет и телевизор. –– прошептала Настя.

Комната погрузилась во тьму и лишь стол освещался тёплым пламенем. Девочка осторожно подняла свечу, наклонила её и капнула в воду. Воск упал на дно причудливым комком. Настя продолжила капать до тех пор, пока всё блюдо не заполнилось необычными восковыми завитушками.

–– Теперь надо смотреть и искать что-то, что подскажет моё будущее.

–– Похоже на маленькие домики. –– я указала на россыпь фигурок.

–– И что это может значить? С недоумением спросила подруга.

–– Не знаю. Может в лагерь отправят? –– спросила я и мы замерли, глядя друг другу в глаза.

–– Ллагерь? –– с дрожью в голосе переспросила Настя и вперилась взглядом в восковые узоры.

–– Может совпадение? –– неуверенно спросила я.

Несколько минут мы вертели блюдце и так, и эдак, но ничего другого обнаружить не смогли. Я с тяжёлым вздохом подняла глаза на подругу и покачала головой.

–– Твоя очередь! –– девочка резко отодвинула от себя блюдо.

Я собрала воск, выкинула его, затем поменяла воду и взялась за свечу. Сердце дрогнуло. Первым порывом было поставить свечу обратно, но выглядеть трусихой мне не хотелось, поэтому я сжала зубы и наклонила свечу над блюдцем. Воск потёк, расплылся по воде, сплёлся в рисунок. Когда вода скрылась практически полностью, я подняла свечу и поставила её. Мы склонились над блюдцем.

–– Да быть такого не может! –– воскликнула Настя.

На блюдце явно выделялась россыпь маленьких домиков. Мы снова начали крутить блюдце, но ничего нового не увидели.

–– Может это у всех так? –– я включила свет.

–– У сестёр совсем другие картинки получались. –– буркнула в ответ подруга.

Вместе мы прибрали последствия гадания, поднялись наверх и легли на кровати. Из окна в комнату попадал неожиданно яркий лунный свет. Разговор не клеился, затихал сам собой. Мне было не по себе, и я подозревала, что Настя тоже обдумывала странный результат гадания.

Внезапно откуда-то с улицы послышалась музыка. Мы вскочили, как ужаленные и бросились к окну. Звук шёл со стороны лагеря –– в этом не было никаких сомнений. Мы переглянулись. Я открыла окно настежь, и мы высунулись из него, пытаясь разглядеть хоть что-то по ту сторону ржавого забора. Музыка будто стала громче. Наконец, мы заметили свет со стороны лагеря и отпрянули от окна. Страх смешался с любопытством и второе победило.

–– Давай посмотрим, что там? –– проговорила я и затаила дыхание, глядя на Настин силуэт.

–– Давай. –– до странности легко согласилась подруга.

Мы быстро оделись, не включая свет, проверили фонарики в телефонах, и вышли из дома. На улице страх снова стал сильнее, и мы остановились в нерешительности.

–– Идём. Раз решили, надо делать. –– Настя потянула меня к лагерю.

Мы перебежали через аллею и скрылись в кустах. К лагерю шли почти на ощупь –– фонарики мы включать побоялись, чтобы не привлечь внимания взрослых из соседних домов. Кусты цеплялись за одежду, ноги утопали в траве. Кое-как мы доковыляли до забора и остановились, вглядываясь в глубину лагеря. То, что музыка играла в нём теперь не оставалось ни малейших сомнений.

Сбоку послышался шорох. Мы с Настей едва не закричали, отпрянув от забора. Сдержала нас только боязнь попасться. Шорох повторился, потом раздался треск и приглушённый стон. Мы схватились за руки и отступили. Я наступила на какую-то ветку, она хрустнула подо мной с оглушительным треском, я вскрикнула, а параллельно со мной закричал кто-то ещё.

–– Вовка, дурак! Всю округу перебудишь!

–– Мишка? –– спросила я тоненьким голосом.

–– Катя?

Мальчишки выглянули из соседних кустов и уставились на нас с Настей большими от удивления глазами.

–– Вы что здесь делаете? –– с нажимом спросила Настя.

–– А вы? –– с вызовом ответил Вова.

–– Хотели посмотреть откуда музыка играет. –– попыталась разрядить обстановку я.

Все трое посмотрели на меня. В ярком свете луны было видно, как нахмурился Мишка. Потом мы повернулись к лагерю и несколько минут стояли, прислушиваясь к музыке. Казалось, что стихло всё, кроме неё. Ни одного листочка не шелохнулось на деревьях.

–– Пойдём. –– шёпотом поманил нас Мишка и пошёл вдоль забора. Мы вереницей последовали за ним. Возле пролома он на минуту остановился, а потом, решившись юркнул в лагерь, будто в воду прыгнул. Мы пролезли вслед за ним и остановились. Мне показалось, что даже воздух за забором был совсем другим. Музыка сразу же стала намного громче. Потянуло затхлостью.

Я не выдержала первой и включила фонарик. Тут же прикрыла луч рукой, чтобы он не отсвечивал на дачное общество. Мы медленно, оступаясь на каждой кочке и спотыкаясь о корни, подкрались к домикам.

Ближайший обошли без происшествий, а вот возле следующего пришлось задержаться. Настя наступила на нижнюю ступеньку крыльца и её нога с треском провалилась. Подруга охнула, а мы подскочили к ней, высвечивая фонариками повреждения. К счастью, обошлось лишь царапинами.

Ногу мы осторожно вытащили, обломки доски сгребли в сторону и снова пошли на звук, который стал ещё громче. Казалось, что совсем рядом идёт дискотека. Я шагала по ровной дорожке и удивлялась тому, что такую оглушающе-громкую музыку не слышали с дач. Никто, кроме нас. Да и мы за территорией лагеря слышали её лишь приглушённо.

Дохнул ветер.

Мы шли по остаткам разъеденного корнями деревьев асфальта между деревянными домами, которые вблизи казались намного больше, чем из-за ограды. Чем ближе мы подходили к источнику музыки, тем сильнее становились порывы ветра. Мы сжались в плотную кучку и шли. Каждый звук резал уши. В какой-то момент почудилось, будто впереди я вижу какие-то отсветы. И, судя по тому, как сильно сжались Настины пальцы на моём предплечье и как остановились мальчишки, их увидели и остальные.

–– Там по-любому кто-то есть. –– прошептал Вовка.

–– Дурак ты! –– взвился Мишка. –– Конечно есть, музыку же включил кто-то.

–– Да тише вы. – взмолилась Настя.

Мы замолкли. Пустые окна и тёмные дорожки смотрели на нас десятками глаз, но не давали ответов.

–– Может обратно? –– тоненьким голосом спросила подруга.

–– Нет уж. Коль залезли –– давайте посмотрим кто там. –– решительно тряхнул головой Мишка.

И я была с ним согласна. Мы тихонечко, стараясь делать каждый шаг с осторожностью, пошли вдоль длинного корпуса, за которым, очевидно, был танцпол.

Тёмные окна, казалось, вбирали в себя лунный свет, совсем не отражая его своей матовой поверхностью. Мы дошли до угла здания, но стоило нам выглянуть из-за него, как в небе сверкнуло, на мгновение осветив лагерь. Гром ударил с такой силой, что в окнах зазвенели стёкла. Или это мы визжали, убегая из лагеря? Под ноги постоянно что-то попадало, я бежала, забыв и про фонарик, который больше мешал, и про то, что надо бы его выключить, чтобы нас не заметили с дач. Наверное, нас не смог бы остановить даже ливень.

Он и не смог, ведь вслед за следующим раскатом грома с неба полились потоки воды. Молнии били одна за другой, гром взрывался с таким звуком, что его можно было бы принять за взрывы.

Мы бежали. Когда в очередной вспышке стал виден проём забора мы рванули ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее уже попросту некуда. Из лагеря выскочили, даже не коснувшись ржавых прутьев.

Гроза тут же стала тише. Раскаты грома отодвинулись и дождь из ливня перешёл в обычный. Задуматься об этих странностях мы не успели –– побежали дальше и не остановились, пока не достигли аллеи. Там мы наконец-то опомнились, выключили фонарики, пообещали друг другу обсудить увиденное завтра и скользнули за свои калитки.

С веранды мы с Настей видели как мальчишки по яблоне забирались в окно своей спальни. Только когда они скрылись в своём окне, мы зашли домой и включили свет. Следующие полчаса приводили себя и одежду в порядок, потом обработали Настины царапины и снова легли в кровати.

Сон не шёл. Пережитые эмоции давили, искали выхода. Несколько минут я ворочалась в кровати, пока не поняла, что подруга так же не спала.

–– Ты заметила, что сразу за забором музыка стала намного громче? –– наконец решилась задать вопрос я.

–– Ага. И гроза сразу же стихла, как мы из лагеря вышли. –– проговорила Настя дрожащим голосом.

Надолго замолчали. Я вспоминала петляющие дорожки и крыльцо, которое провалилось под ногой подруги. Подумала о том, что лагерь совсем ветхий и если бы в него забирались подростки, то и проваленных ступенек было бы больше.

–– Не зря говорят, что место там нехорошее. –– проговорила Настя после долгой паузы.

–– Не зря. –– согласилась я. –– Но всё-таки интересно что там происходит.

–– Тебе разве совсем не страшно? –– удивилась Настя.

–– Страшно, но ещё очень любопытно. –– ответила я после паузы.

Дождь совсем стих и наступила глухая тишина –– даже музыка стихла.

–– Неужели вы никогда не лазили туда? –– спросила я у подруги.

–– Я нет. За мальчиков не ручаюсь. –– ответила Настя. –– Кто знает, может они уже бывали там.

Лунный свет переместился. Я вспомнила тёмные домики и поняла, что страх отступил. Осталось только щемящее чувство, которое подстёгивало узнавать о лагере больше. Постепенно начала проваливаться в сон, а мысли всё крутились вокруг таинственной музыки.

–– Добрых снов. –– только и успела пробормотать я прежде чем уснуть.

–– Спокойной ночи. –– ответила Настя, но я её услышала лишь краем ускользающего сознания.

Глава 4. Музыка.

Утро разбудило нас ярким солнцем и пением птиц. Я с трудом разлепила глаза и наткнулась на задумчивый взгляд Насти.

–– Ты чего? –– спросила я.

–– Как думаешь, кто-нибудь догадается, что мы туда ходили?

–– Нет. Думаю, что такое точно никому в голову не придёт. –– убеждённо ответила я.

Мы тихонечко оделись и выскользнули из комнаты. Родители уже спали после смены, поэтому мы действовали тихо –– умылись, накрыли стол к завтраку и заварили в чай листьев смородины, которые легко нашла на всё ещё запущенном огороде Настя.

–– Мы иногда лазили сюда за ягодами. –– пояснила девочка.

Я только хихикнула. После завтрака подруга ушла домой, а я вышла на огород, окинула взглядом погрустневший дом и решила, где разобью клумбу. Тут же взялась за дело –– вырвала всю траву подчистую, перетащила её в силосную яму и задумалась. «Для начала клумбу надо украсить» –– решила я. Нашла ведро, маленькую лопатку и, прикрыв калитку, ушла в сторону пляжа.

Не дойдя до песчаной косы, я свернула с тропы к месту, которое приметила ещё на прошлой неделе. Там лежали груды камней, местами прикрытые тонким слоем провалившейся почвы. Деревья скрывали это место практически полностью и, если бы не моё любопытство –– я бы и не узнала об этом сокровище. В первую очередь я раскопала те камни, что лежали сверху, сложила в ведро столько, сколько могла унести и потихоньку поплелась домой.

Одной ходкой дело, конечно, не ограничилось и вскоре я потеряла счёт количеству вёдер с камнями, которые перетаскала. К тому времени, когда родители проснулись, возле моей клумбы уже образовалась приличная кучка камней. Теперь я раздумывала стоит ли возвращаться на пляж, чтобы накопать глины, или лучше сначала разметить, где буду выкладывать камни.

–– Ух ты! –– восхитилась мама, выйдя из дома.

–– Можно в качестве основы положить колесо, а потом обложить его этими камнями. –– предложил папа, выглянувший на её возглас.

–– А держаться будут? –– с сомнением спросила я.

–– На цемент посадим. –– ответил папа.

–– А на глину можно? –– полюбопытствовала я.

–– Теоретически можно. Но я бы лучше всё-таки на цемент посадил.

–– Поможешь? –– спросила я с лукавой улыбкой.

–– Конечно. –– папа подмигнул, потянулся и вошёл в дом.

Я нарисовала лопатой место, где должна быть возвышенность, после чего поняла, насколько сильно устала за это утро. Шутка ли –– перетаскать целую кучу камней?

После обеда мы с родителями лениво собрались и пошли на пляж. Дорога, набившая оскомину за утро, пронеслась мимо моего сознания, и я опомнилась только когда ноги увязли в горячем песке. До конца пляжа я шла, внимательно оглядываясь по сторонам. При этом сама себе удивлялась –– кого здесь искать? Все наши в конце пляжа, а других знакомых не появилось. Я приглядывалась к детям и думала –– бывали ли они в заброшенном лагере? Или даже не слышали о нём? А их родители?

На пляже меня уже ждали друзья. Вовка заговорчески подмигнул и мотнул головой в сторону воды. Объяснять дважды не пришлось –– я скинула сарафан, под которым был надет купальник, и забежала в потеплевшую воду, даже не затормозив перед ней. Мы переглянулись и отплыли подальше от берега. Здесь вода была прохладнее, зато не было лишних ушей и от важного разговора отвлекала только необходимость держаться на воде.

–– Вас не спалили? –– первым делом спросила я.

–– Неа. –– задорно ухмыльнулся Вовка. –– Это Мишка придумал. Мы в прошлом году уже вылазили так.

–– Зачем? –– удивилась я.

–– Хотели Настьку напугать, но она спала уже. –– недовольно буркнул Миша.

–– Дураки. –– фыркнула Настя.

–– Ой да ладно тебе. –– хихикнул Вовка.

–– Так вы тоже из-за музыки вышли? –– перевела я разговор в нужное русло.

–– Да. Она стала громче, как будто, чем раньше. –– ответил Мишка.

–– Вот мы и решили посмотреть. –– добавил Вовка.

–– Странно, что мы решили выбраться одновременно. –– задумчиво проговорила Настя.

–– Почему? Услышали музыку и вылезли. ––– я покачала головой. ––– А вам не показалось, что как только мы перелезли через забор лагеря – музыка стала громче?

Мальчишки переглянулись между собой.

–– Я же говорил. –– буркнул Мишка.

–– И гроза стихла сразу после того, как мы вылезли из лагеря. –– добавил вмиг посмурневший Вовка.

–– Совпадение. –– серьёзно проговорил Мишка. –– Или вы решили, что он и правда проклят? Тогда вам к баб Люсе.

–– Баб Люсе? –– удивилась я. –– Кто это?

–– Та сумасшедшая старушка, от которой ты удирала. –– ответил Мишка.

Я едва не захлебнулась от неожиданности, но шесть рук подхватили, поддержали.

–– Да чего ты её так боишься-то? –– спросила Настя.

–– Трусишка. –– не смог не поддеть Мишка.

–– Ничего я не трусиха! –– возмутилась я. –– Просто не ожидала.

–– Ну да, конеееечно. –– протянул Мишка. –– Вы хоть успели увидеть кого-нибудь?

–– Я нет. –– покачала я головой.

Остальные молча присоединились к моему ответу. Не сговариваясь, мы посмотрели в сторону лагеря, и я впервые увидела широкий пляж на его территории.

–– А в лагере тоже был пляж? –– изумленно спросила я у ребят.

–– Конечно. Не на общий же им ходить. –– ворчливо ответил Мишка.

–– Я в прошлом году ездила в лагерь, и мы на общий ходили. –– вставила Настя.

Я смотрела на широкую песчаную полосу, огороженную от нас всё тем же ржавым забором и что-то цепляло меня. Нестерпимо захотелось поплыть туда, выйти из воды на огороженный кусочек берега, пройти по тому песку, который почему-то казался каким-то иным. Захотелось пробежаться по дорожкам, по которым каждый день пробегали сотни детских ног.

–– Эй, куда ты? –– выдернул меня из размышлений голос.

Я словно очнулась от сна, развернулась и поняла, что поплыла к лагерному пляжу.

–– С ума сошла? Туда нельзя! –– испуганно сказала Настя.

–– Я нечаянно. –– почему-то расстроившись ответила я.

Мишка смотрел на меня как-то странно, будто понял, что я почувствовала. А Вовка и Настька смотрели испуганно.

–– Давайте к берегу. –– махнул рукой Миша. –– Потом поговорим.

На берегу я легла чуть в стороне и положила голову на руки. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Мысли ползали такие же тяжёлые, грузные, как ламантины. «Почему меня так тянет в этот лагерь? Что в нём такого особенного?» –– размышляла я –– «Что за музыка играет в его недрах? И почему мне так важно узнать её источник?»

К разговору о лагере мы больше не возвращались, будто боялись, что нас снова притянет к нему. Наверное, так же чувствуют себя мотыльки, когда видят свет.

По дороге домой мы уже весело болтали, но когда тропинка подошла к железному ограждению –– притихли.

–– Всё-таки он меня пугает. –– прошептала Настя мне на ухо.

–– Меня тоже. –– согласилась я с подругой. –– Но ещё мне очень интересно что там.

–– Ты знаешь, мне почему-то тоже. –– хмуро ответила Настя.

Договорившись встретиться через час, мы разошлись. Я вошла в калитку первой, затем поднялась на крыльцо и замерла. На крохотном столике, стоявшем на веранде, лежала какая-то пластиковая круглая коробочка. Я подошла к ней и, пока мои родители прощались с родителями Миши и Вовы, подняла. Внутрь коробки был вложен чистый лист бумаги. Повертев коробочку в руках, я попыталась было её открыть и не смогла. Тогда я потрясла коробку и почувствовала, что в ней что-то есть.

–– Где ты это взяла? –– спросил из-за спины папа.

Я вздрогнула, коробка выскользнула из рук и, упав на деревянный пол, раскрылась. Из неё выпала странная прозрачная пластиковая бобина с отверстиями, сквозь которые было видно намотанную тёмную ленту.

–– О, это же кассета! –– с каким-то детским энтузиазмом воскликнул папа. –– Где ты её взяла?

–– Здесь лежала. –– я показала на столик. –– А для чего она?

–– На ней записана музыка. Жаль, что сейчас таких магнитофонов уже нет. –– папа повертел бобину в руках, чему-то грустно улыбнулся и, сложив её обратно в коробочку, вручил мне.

–– А где такой магнитофон можно найти? –– я попыталась открыть коробочку

Папа забрал её у меня из рук и показал, как она открывается.

–– Поспрашивай у соседей. Может и остался у кого бобинный проигрыватель. –– он широко улыбнулся.

Родители переглянулись и зашли в дом, оставив меня вместе с загадочной бобиной, появившейся на нашей веранде каким-то ещё более загадочным образом.

После ужина я взяла коробочку и помчалась к Насте. Возле её калитки меня уже ждала вся компания. Я прямо на ходу достала из кармана бобину и помахала ей рукой перед лицами ребят.

–– О, я такие у родителей видел. –– с энтузиазмом воскликнул Мишка.

–– Что это за штука? –– спросил Вова.

–– Родители сказали, что на этой штуке должна быть записана музыка. Но проигрывателя у них нет.

–– У нас тоже. –– вздохнул Миша. –– Сломался. Родители в том году целую коробку с такими бобинами выкинули.

–– Где ты взяла её? –– спросила Настя.

–– Когда мы пришли домой, она лежала на столике на веранде.

Все замолчали, и тишина показалась мне звонкой.

–– А кто её туда положил? –– задал каверзный вопрос Вовка.

–– Не знаю. Точно не я и не мои родители.

–– Мы все были на пляже. –– протянула Настя.

–– Я знаю. Кто-то приходил, когда мы все были там и оставил это. –– я пожала плечами.

–– Может там какое-то послание для нас? –– мечтательно спросил Вовка.

–– Нам надо найти магнитофон. –– твёрдо сказала я. –– У кого он может быть?

–– Давай поспрашиваем у соседей? –– выдал очевидное предложение Мишка.

Мы задумчиво осмотрели ряд домиков и, не найдя других вариантов, двинулись по аллее, заходя в каждый дом, в котором жили знакомые ребятам люди.

В первых двух нас мягко выпроводили, даже толком не выслушав просьбу. В третьем женщина выслушала нас, мягко улыбнулась, но только развела руками. Магнитофона у неё не было. Мы шли от дома к дому теряя надежду с каждой постигшей нас неудачей.

Дом, другой, следующий. Везде слегка снисходительные взгляды, везде отказы. Когда я уже поверила в то, что магнитофона мы не найдём, навстречу нам вышел тот самый странно одетый дедушка, которого мы видели с сумасшедшей бабой Люсей. Вблизи он показался мне ещё выше, а его заплетённая в две косы борода приковала внимание.

–– Вы магнитофон ищете? –– спросил он. –– У меня есть.

Мы удивлённо переглянулись.

–– Пойдёмте, я вам его вынесу. –– проговорил дед с мягкой улыбкой и повёл нас по аллее.

Мы снова переглянулись. Мишка нахмурился, а Вовка только пожал плечами. Но делать нечего –– послушать загадочную кассету нам очень хотелось, а других способов сделать это мы так и не нашли.

–– В дом заходить не будем. –– прошептал Мишка.

Я в этот момент набрала сообщение маме с описанием деда, у которого есть магнитофон. Отправлять пока не стала –– хотела дополнить номером участка. Мы свернули на ту аллею, где видели деда с бабой Люсей, дошли до калитки одного из домов, почти полностью скрытого разросшимися деревьями и остановились, повинуясь движению руки деда.

–– Ждите здесь. –– дополнил он свой жест словами и скрылся на участке.

Мы напряжённо ждали долгих пятнадцать минут, сверля взглядом то друг друга, то скрытый в глубине участка дом. Свет в доме не загорался, что изрядно нас озадачило –– ведь вокруг сгущались заметные сумерки.

Наконец, когда мы уже собрались уходить, дед вышел из дома, неся что-то объёмное. Когда он подошёл –– оказалось, что это и есть тот самый магнитофон. Прямоугольная форма, две колонки и два круглых кармана для бобин.

–– Забирайте его себе. –– почти весело проговорил дед.

–– Извините, а как вас зовут? –– вежливо спросила Настя.

–– Зовите меня деда Сёма. –– подмигнул нам дед. –– Если будут какие-то вопросы, можете меня здесь найти, но лучше у родителей спросите. Они вам расскажут, как таким магнитофоном пользоваться.