Kitobni o'qish: «Ангелы без крыльев»
Посвящается моему дорогому ангелу Талиночке.
Я тебя никогда не забуду!
Часть 1
– Тебя подвезти?
Из-за полуопущенного стекла багрово-красной «Тойоты» на меня с широкой улыбкой смотрела симпатичная девушка в крупных солнцезащитных очках. Я огляделась по сторонам, чтоб удостовериться, что вопрос незнакомки обращён именно ко мне, но автобусная остановка, где вот уже минут десять прозябала в ожидании, оказалась на редкость безлюдной. Если совсем искренне – эти десять минут я провела в гордом одиночестве, так как работающий люд в этот час уже благополучно занял свои места, мне же предстояло вовремя добраться в университет. Сессия «подкралась незаметно»…
– Вы мне? – переспросила недоумённо, вспоминая, откуда могу знать её.
– Именно так, – рассмеялась девушка, тряхнув копной волнистых каштановых волос, – прекращай выкать и садись, рыжик, следующий автобус нескоро, сломался на линии.
«Рыжик» – ну всё ясно, так меня только самые близкие друзья называют, значит, мы и впрямь раньше пересекались в тесном кругу, странно, что забыла…
Без колебаний, а даже с радостью – не опоздаю – обошла машину, распахнула дверцу рядом с водительницей. И отпрянула от неожиданности: место занято, удивительно, как не заметила с остановки этого голубоглазого мужчину с чёрными волосами, чуть тронутыми сединой, несмотря на явно молодой возраст. Едва ли он старше меня больше, чем лет на пять. А глаза… где-то я совершенно точно видела эти глаза, этот взгляд! Мысль мельком проскочила в голове, а девушка в очках лукаво махнула рукой:
– Садись назад.
Послушно забралась в салон, где негромко мурлыкал из магнитолы Эрик Клэптон. Машина мягко тронулась. Откинулась на спинку и только открыла рот, чтоб поинтересоваться, где же мы ранее виделись, как парень, вполоборота повернувшись ко мне, спросил приветливо:
– Как тебя зовут?
– Лиза… – ответила машинально, недоумевая.
– Меня Олег, а это Катюша, – представил парень.
– Так… что, мы не знакомы?
– Теперь знакомы, – улыбнулась Катя, не отрывая взгляда от дороги, – очень рада тебя видеть, Лиза!
– Подождите, ничего не понимаю, – пролепетала я в полной растерянности, – зачем вы меня позвали, если…
Они оба в унисон вздохнули. Олег пожал плечами и кивнул спутнице, меня этот жест насторожил. И, как оказалось, не зря.
– Лизок, ты веришь в ангелов?
Вот это да, угораздило же меня повестись на дружескую улыбку… Сектанты!
– В каком смысле? – я напряглась.
– Расслабься, мы к религии не имеем никакого отношения, – «успокоил» Олег.
А вот теперь мне стало гораздо муторнее – в прах развеялось самое логичное, самое удобоваримое предположение. Я вообще-то никогда не сажусь в машины к незнакомым, не имею такого желания, опыта, а тут… погорела на «рыжике». А и впрямь, с моим огненно-рыжим цветом волос в точку попасть мог бы каждый. А «попала» кажется, я.
Они молчали, я тоже, пока не поняла, что они всё ещё ждут ответа на первый вопрос.
– Допускаю, что они существуют где-то там, на небе… – сказала очень осторожно.
Ответ отчего-то их повеселил, Катя прыснула, а Олег исподтишка хихикнул, но потом оба враз скорчили серьёзные лица.
– Ну а на Земле? – хитро прищурился Олег, снова полуобернувшись.
– Я не знаю, – из глубины души начала подниматься паника: странные, непонятные вопросы, – куда мы едем?
– По маршруту твоего автобуса, – кивнула Катя, – Лиз, нам надо серьёзно с тобой поговорить.
– Серьёзно? Мы только что познакомились! – я нервно хихикнула, едва не сорвавшись в истерику.
– Пожалуйста, не бойся нас, ты в абсолютной безопасности, – она без намека на шутку глянула на меня, не снимая, однако, очков, – и разговор предстоит действительно очень важный.
– Стоп, подожди, Кать, – прервал вдруг подругу Олег, погрузившийся, как мне показалось, в легкую задумчивость, – можно я задам девочке один вопрос? Ты часто в последнее время бываешь на кладбище, Лиза?
Вопрос прозвучал, как выстрел в лоб. Откуда ему знать?
Какое-то время назад я действительно зачастила на кладбище. Как сейчас помню: после смерти бабушки, аккурат в моё восемнадцатилетие, то есть четыре года назад, однажды впервые после бессонных ночей и выплаканных слез, ощутила себя там очень спокойно, умиротворённо и, словно бы, на своём месте. Это потом жизнь закрутила-завертела: учёба, новый роман, переросший в серьёзные отношения, домашние дела рутинные… А дальше начались неожиданные проблемы с родителями, и я незаметно для себя стала приходить на бабушкину могилку, а впоследствии просто повадилась гулять часами по кладбищенским широким дорожкам. Всё чаще и чаще после работы, которая не приносила удовлетворения, перед возвращением домой, где тоже было мало радостного, до позднего вечера…
Как странно: на кладбище, в этом пристанище мёртвых, мне было лучше, чем среди живых. Там я словно обретала себя.
Но я ни с кем никогда не делилась этой самой важной частью своей жизни…
– Да… – решившись, едва выговорила пересохшими губами.
– Ну, я так и понял, – Олег поднял большой палец руки кверху, обращаясь с этим жестом в Катерине, – Проводник либо Хранитель. Нам необычайно повезло! Город нуждается и в том, и в другом.
– Думаешь? – с сомнением протянула та, – может быть и Муза потустороннего мира…хотя скорее Проводник. Это ставка лично моей интуиции.
– Поспорим? – азартно воскликнул Олег.
– Не стоит… – медленно, понизив голос, осадила Катя, наблюдая в зеркальце заднего вида моё, перекошенное растерянностью, бледное лицо (уже даже не пыталась всерьёз воспринимать этот театр абсурда), – довольно издеваться над бедняжкой, давай уже скажем ей всё прямо?
– А может не надо? – я вдруг чего-то испугалась, – можно тут выйду? Пожалуйста…
– Милая моя девочка, – Катя, однако, послушно припарковалась у обочины, сняла очки, повернулась ко мне, и стало очевидно: она постарше, чем вначале показалось, пожалуй хорошо за тридцать.
Тут бы и выпрыгнуть из машины, но что-то непонятное цепко удерживало на месте.
– Давай, пожалуй, я сначала сама расскажу тебе немного о твоей жизни?
Я невольно сглотнула комок в горле, она же продолжила:
– Четыре года назад, когда тебе исполнилось восемнадцать, ушёл человек, который тебе был дороже всех, ближе матери…
– Умер, – уточнил Олег, Катя поморщилась, но кивнула.
– Бабушка… – еле слышно проговорила я, теряя ощущение тела. Словно проваливалась куда-то.
– И с того самого момента всё словно пошло наперекосяк, верно? Учёба не ладилась, чувства к любимому мужчине сначала заискрились с новой силой, а потом вдруг стали затухать и превратились в привычку, чем и являются до сих пор…
Я вспыхнула, но перебивать не стала.
– Он использует тебя, так неприкрыто, так явно, что даже ты сама уже заметила и сомневаешься: стоит ли идти за него замуж. Скажу прямо – не стоит. Иначе жизнь превратится в сплошную трагедию и беспросветное существование двоих совершенно чужих людей. Но пока ты склоняешься к обратному, желая поскорее сбежать от родителей. В родной семье несладко, жить в окружении тиранов не хватает душевных сил, верно? И ты из огня готова хоть в полымя…
– Катюш, – укоризненно шепнул Олег, – помягче.
– Это именно мягко, – грустно улыбнулась она, – правда, Лизок? Слушай дальше. Скоро начнутся проблемы с учёбой, вереница неприятностей, способная привести к упадку сил и духа. Всё, что происходило до того, покажется раем. Удивительно ещё, что события настолько медленно разворачиваются… Обычно, в течение пары лет непроявленный так или иначе принимает решение и тогда встречает нас.
Я слушала испуганно, недоумевая, что вообще происходит. Какие-то нелепые предсказания, намёки… Почему-то сразу подумалось о цыганах. Это их метод: замутить сознание, ловко выудить информацию о человеке, преподнести ему в пугающем свете, чтоб тем самым зомбировать и манипулировать им. Ведь, в сущности, не так всё плохо в моей жизни: мужчина какой-никакой – всё же есть, родители… Ну немного авторитарны, диктуют ещё, как себя вести и что носить, так это оттого, что по сути являюсь ребёнком для них. Данное давление – лишь проявление заботы людей, достигших в жизни немалого, о своей дочери. Я не могу себе позволить сейчас снимать жилье, мой молодой человек тоже делит площадь с родителями, и мы оба работаем на то, чтоб откладывать деньги для будущей (надеюсь, скорой) покупки квартиры. Так многие делают. Да, во время наших встреч я оплачиваю всё и вся, но лишь потому, что такой вариант нам удобнее: Лёша получает зарплату на карточку и там сохраняет, а на мою мы существуем. Правда иногда закрадывалось подозрение, что он что-то утаивает… К примеру, Алексей как-то не смог назвать мне точной суммы, уже накопленной, время от времени у него появлялись дорогие новые вещи, которые он объяснял подарком от родителей. Я знала, что его родители – простые работяги, считающие каждую копейку, но всё же не расспрашивала. Если не доверять с самого начала – зачем вообще строить какие-то отношения? Сейчас, слушая Катю, я пересматривала ситуацию, но старалась эмоционально не поддаваться на уверенный тон девушки, которую и знаю-то меньше часа.
Но отчего-то на глаза вдруг навернулись слёзы, предательски защемило в груди и – ох – снова неприятное ощущение, что я живу впустую, не своей жизнью, не тем, к чему меня на самом деле тянет. Хотя объяснить себе, к чему же – не смогла даже сейчас. Так, что-то смутное, подсознательное проскакивает…
– Зачем ты мне сейчас всё это говоришь? – спросила наконец, глубоко вдохнув и вздернув лицо, стараясь не дать закипающим слезам воли. Предательская внутренняя жалость к себе заполнила, обжигала тоской.
– Потому что ты одна из нас, – ровно ответила Катя, и что-то в эту секунду ёкнуло в груди, прежде чем я восприняла и оценила её слова.
– Из кого?
Катя с Олегом спокойно переглянулись.
– Одна из ангелов.
– То есть, вы ангелы? – нервно усмехнулась я, шмыгнув носом. Плакать внезапно перехотелось.
– Именно так, – лаконично ответил Олег, прищуриваясь.
– И где же ваши крылья? – рассмеялась.
– Мы ангелы без крыльев, – Катя смотрела на меня ласково, чуть наклонив голову. Так смотрят на малышей, объясняя им очевидное.
– И ты тоже, – Олег подмигнул, – только ангел непроявленный.
Господи, дурдом на выезде, даже дар речи пропал на время, не давая ни малейшего шанса врожденному красноречию. Ангелы! Великовозрастные дети заигрались в ролевые игры или мне «повезло» очутиться в машине сумасшедших? Одно другого не лучше.
– Хорошо… – я принялась говорить тихо, ровно, чтоб не разозлить их, – вы рассказали обо мне, я это…ну или не совсем это, знала прекрасно сама, но всё равно спасибо. Потом… ммм…представились ангелами. Это забавно, прикольно, да, но…меня эта тема никогда не интересовала особо, пусть хоть даже у вас и были бы крылья, нимбы. Одна из вас? Ну не знаю…с детства не отличаюсь ангельским характером, судя по рассказам родителей, скорее наоборот, была сущим чертёнком. Следовательно, вы ошибаетесь. Самое интересное, я не поняла, для чего вам это нужно: сажать в машину первую попавшуюся девушку и грузить её на эту тему?
Катя вздохнула.
– Ты не первая попавшаяся, – терпеливо, нисколько не обижаясь, ответил Олег, – мы заметили тебя, как непроявленную пока…
– И очень удивились, – подхватила Катя, – что в таком возрасте ты ранее никак не обнаружила себя. Хотя, были прецеденты и покруче, когда ангел доживал до четвёртого десятка в полном неведении…
– Прожектер? – улыбнулся Олег.
– Он самый, Сашок, да, – кивнула Катя, – чудесный человек, сколько лет его жизнь била нещадно, всё вынес, выстоял. Не сломался. А ведь, случалось, многие даже собой кончали…
– Можно по существу? – грубо перебила я, размышляя, не пора ли мне, наконец, покинуть это общество умалишённых.
– Прости, конечно, – смущенно улыбнулась Катя, – дело было так: мы мирно ехали, говорили о предстоящем бале и вдруг заметили твоё сияние.
– Сияние? – иронически усмехнулась я.
– Непроявленные ангелы тоже сияют, хотя и не так интенсивно, как проявленные, – пояснил Олег. Его пояснение не только не передало сути, но и нагнало туману.
– Не смогли проехать мимо, – пожала плечами Катя, – помогать друг другу наш священный долг, мы все здесь с одной целью.
– И с какой же?
– Вообще-то миссии у всех разные, поправилась девушка, – но цель и вправду одна. Своеобразный «экзамен» на получение крыльев.
И тут я рассмеялась. Представила себе, как они с серьёзными лицами отвечают по билету, а вместо записи в зачётку – им гвоздями к спине крылья прибивают. Нелепица – не то слово, полный абсурд!
– Так! Всё, ребята, было интересно и познавательно, – сделала ударение на этом слове, – пообщаться, но я в эти игры не играю.
– Лизок, это не игры.
– Угу. Ну тогда всё гораздо серьёзнее, чем я предполагала! – сделала вывод и схватилась за ручку.
– Постой-ка! – Олег ловко извлек из кармана и протянул мне серый четырёхугольник, – моя визитка, позвони, если что.
– Если ЧТО? – осведомилась устало и уже зло. Из-за них ведь опоздаю…
– Лиз, сейчас мы не можем тебя задерживать и уговаривать, выбор будет за тобой. Но если жизнь прижмёт так, что станет совсем невыносимо и ты решишься всерьез воспринять то, что мы готовы рассказать о твоей миссии – позвони Олегу, в любое время дня и ночи, – тихо произнесла Катя, – охотно поможем, познакомим с другими ангелами, поймёшь, что не одна такая в городе. А потом и сама сможешь видеть. И ты зря думаешь о секте.
– Я не знаю, кто вы… – распахнула дверцу, демонстративно отворачиваясь от протянутой визитки, – но несёте такую чушь! И я в это лезть не хочу. Хватит мне собственной неразберихи в жизни, чтобы усугублять. Пока!
Выбралась наружу, захлопнула дверцу и, не оборачиваясь, твердо пошла прочь. Подспудно ждала, что крикнут что-то в спину, морально готовилась проигнорировать любые усилия и попытки, но меня не окликнули. А спустя несколько шагов услышала лёгкий шелест, с которым машина отделилась от обочины и свернула за поворот. Вместе с этим кольнуло что-то в груди, будто бы упустила какой-то важный момент в происшедшем. Ну вот это уже совсем лишнее!
Да, приключеньице… Мне с утра не хватало для поднятия настроения как раз парочки сумасшедших, и кто таким только права выдаёт? Да и, стоит признать, машина шикарная. Везёт же людям… Нам с Лёшенькой на такую копить лет десять, мы и на квартиру-то в нашем небольшом городке насобирать который год никак не можем.
Уныло вздохнув, побрела пешком, благо уже рукой подать до университета.
Ангелы! Из головы ни в какую не шли услышанные глупости, никак не получалось сосредоточиться на предстоящем зачёте, к которому готовилась едва ли не всю ночь. Пупс – так мы называли преподавателя юриспруденции и права – кругленький, лысенький, маленький, но бойкий человечек 45-ти лет, отличается настоящей бульдожьей хваткой при допросе студентов. Не отвяжется, пока все соки не выжмет, не истреплет нервы и не заставит мысленно проклинать тот день, когда студент перешагнул впервые порог данного учебного заведения.
Денег лучше даже не пытаться предлагать, не возьмёт, зато потом раз и навсегда занесёт в «чёрный список» персональных врагов и дальнейшая учёба точно не покажется малиной. Принципиальный, как бетонный столб, стоит на своём – не сдвинешь и бульдозером. Но вот если демонстрировать безоговорочное прилежание, то с ним вполне можно уживаться. У меня примерность была периодичной, потому и отношение ко мне регулярно менялось, варьируясь от минуса к плюсу и обратно.
* * *
– Здравствуйте, Денис Русланович! – почтительно опустила глаза, столкнувшись в фойе, по закону подлости, именно с тем, кого меньше всего хотела бы увидеть.
– А! Студентка-заочница! – недобро сверкнул глазами из-под редких бровей гроза факультета, – готова к зачёту? Или как обычно?
Сдержалась, чтоб не напомнить, что, обычно, мы мирно ладили.
– Я вот тут списочки подготовил, на отчисление… – зловеще потряс он бумагами прямо перед моим носом, – а то пораспустились, ишь. Юристов, слышь, как собак нерезаных, а настоящих специалистов – с гулькин нос!
– Денис Русланович, – окликнула Пупса преподавательница истории права, по счастью, проходившая мимо, – доброе утро, чего спозаранок-то бушуем, на студентов ужас наводим?
– Наведёшь на них, Тамара Григорьевна! – сбавил тон, нервно пригладив лысину, – они ж ничего не боятся. А у меня тут комиссия из столицы, списки требует, по неуспевающим.
– Да бросьте! – историчка рассмеялась, – к заочникам пустое цепляться, пусть уж учатся. Это дневное чистить надо.
– По хорошему бы… всех разогнать. Во так. Учатся поголовно на диплом, а не на знания. Последний выпуск уж и не помню который был, когда…
Пользуясь случаем (нечасто Пупс впадает в ностальгию), я потихонечку улизнула. Поднимаясь на второй этаж в аудиторию, перебирала в голове невесёлые мысли насчет сегодняшних перспектив. Настроение у препода – хуже не придумаешь, а тут ещё надо было подвернуться под его раздражение! В голове у меня после ночной зубрёжки, можно сказать, пусто, все знания с перепугу попрятались. А на их месте, нагло вытеснив, несуразные разглагольствования о религиозных персонажах, которым почему-то Бог крыльев не дал… Крепко зацепило. Вот уж точно, плохое человек запоминает лучше, чем хорошее, и в голове сейчас звучали мрачные пророчества незнакомой девушки Кати о моём нелегком, полном лишений, будущем.
В аудитории мрачно готовились к экзекуции такие же бедолаги от образования. Прошла на своё место, кивая в знак приветствия по пути, задерживаться и болтать ни с кем не хотелось. Да и с кем? Группа маленькая, четырнадцать человек студентов, из них половина – мужского пола, ещё четверо – девушки, с которыми у меня взаимопонимания не сложилось, а следовательно я их даже в лицо не утруждалась запомнить и лишь с двумя я более или менее общалась. Но последних ещё не было.
Уныло уселась на своё место, принялась копаться в сумке, выкладывая тетрадки, когда неприлично радостно затренькал мобильный.
– Да, Лёш…
– Чего голос такой? – зазвенел в трубке как всегда довольный жизнью Алексей, – по времени вроде бы ещё успел до занятий?
– Успел… Я только пришла. Зачёт у нас, а Пупс не в духе, остаётся только молиться…Ругай там меня покрепче.
– Всенепременно! – охотно пообещал милый друг, я хмыкнула, – во сколько закончите? Может, встречу и прошвырнёмся куда-нибудь? Я соскучился…
– А работа? – удивилась, зная прекрасно об его полном рабочем дне, загруженном графике.
– Да там аврал, в здании прорвало канализацию, всех распустили по домам, ибо дышать нечем, впору от смрадного духа в обморок валиться. Так что я свободен. Давай в кафе посидим?
Я спешно прикинула в голове свой скромный бюджет, и настроение ушло в минус.
– Может быть… Слушай, Лёш, извини, но мне ещё повторить бы надо лекции. Жди к трём у входа в универ.
– Договорились!
Минуя привычные сюсюканья и нежные прощания, я отсоединилась и тупо уставилась в стол. Перед глазами его поверхность расплылась. Планировала сегодня купить себе кеды, очень удобные, а то в одних и тех же туфлях порядком надоело, постоянно ими ноги натираю, да и вообще…хочется чего-то нового. Но, видимо, не получится, не в этот раз. Один поход в кафе лишит меня этой возможности. Ладно, потерплю уж до следующей получки, которая теперь не скоро из-за сессии. Мы ведь с Лёшей и впрямь редко видимся, графики наших жизненных ритмов работы-учёбы нечасто пересекаются в удобном виде. Да ещё и в последнее время я и так несколько раз отказывалась от встреч: не было совершенно настроения и самочувствие оставляло желать лучшего – наверное, весенний авитаминоз накрыл. Скорее бы уже купить квартиру, где мы могли бы жить вместе, не придумывая мучительно, где в очередной раз встретиться, у кого из друзей попросить ключи, чтоб уединиться, потому что у меня дома концлагерь, а у него – больные родители, которым, кстати, я ещё не была представлена.
Глянула на часы и охнула: осталось около пяти минут! Выхватила тетрадь с конспектами и принялась судорожно листать, отодвинув сумку в сторону. Просто красота с моей головой, совсем ничего не помню.
Боковым зрением заметила под локтём что-то серое, непонятное, машинально двинула рукой и смахнула на пол. Наклонилась, подняла и оцепенела, всматриваясь в визитку Олега: просто имя, просто номер телефона, ничего лишнего. Но, как она у меня очутилась? Явно выпала сейчас из сумки. А когда он успел туда её сунуть? Ничего не понимаю. Помню ясно, пока выбиралась из машины, он всё так же растерянно держал её в руке, глядя вслед. Наружу точно не выходил…
Я постучала пальцами по столу задумчиво, ощупала картонный ламинированный квадратик: явно не плод моего воображения. Вновь рассеянно вспомнила о лекциях – немудрено, вся группа вокруг усиленно шелестела конспектами, ребята повторяли, монотонно бубня.
Пожала плечами, зачем-то сунула визитку в нагрудный карман джинсовой куртки и с облегчением мгновенно забыла об её существовании, окунувшись в зубрёжку.
* * *
Полуденное солнце неприятно ослепило, едва я покинула двери университета. Слёзы мгновенно навернулись на глаза, и не только от жгучих лучей, да на душе кошки скребли. Пупс зверствовал всю пару, в немилость попали даже отъявленные любимчики… Весной не только у душевнобольных обостряются расстройства и случаются рецидивы, но и просто у людей неуравновешенных.
Короче, зачёт завалила. Не повезло попасть в последнюю пятёрку, когда нервы милейшего Дениса Руслановича сдали окончательно, и он метал неуды направо и налево. Пересдача теперь лишь в понедельник, принципиальный преподаватель категорически не согласился на субботнюю встречу, сославшись на занятость. Ага, знаем мы эту занятость, именуемую вредностью. Чтоб студентам выходные малиной не показались, дабы зубрили, ночей не спали, а о развлечениях даже не помышляли.
Оттого вид сияющего, как начищенный пятак, Алексея, бодро шагающего навстречу, вовсе не порадовал, а даже пробудил в душе глухое раздражение. Может быть весеннему психозу и я подвластна тоже? Некрасиво и нечестно срывать на любимых людях раздражение, усилием воли натянула улыбку и смахнула слезы.
– Привет…
– Сдала?
– На понедельник перенесли, – соврала ничтоже сумнящеся. Не хочу выслушивать соболезнования и наблюдать скорбный вид сострадающего.
– Вот и здорово! Зря нервничала, – разулыбался Лёшка, – ну что, пошли?
Приобнял за плечи.
– Лёш… слушай, может просто погуляем? Голова что-то болит… – попыталась я отговориться от нежеланного мероприятия, – подышим свежим воздухом.
– Так можно совместить, – пожал плечами парень, – посидим вон там, в открытом кафе, чего ноги топтать? Я не успел позавтракать.
Ну, замечательно… Краем глаза наблюдала, как любимый закуривает (только дорогие сигареты!), машинально вдохнула дым и в виске запульсировала придуманная мной минуту назад и материализовавшаяся боль, а внутри вновь заклубилось, набирая силу, глухое раздражение.
– Не кури… – буркнула недовольно.
– Ты чего? – удивился Лёшка.
– Голова! Воняет как…
– Так не дыши… – обиделся он, надулся, похожий на большого ребёнка, отошёл.
Глядя, как он укоризненно шагает к столикам под тентом, мне вдруг совершенно неожиданно, нестерпимо захотелось повернуться и уйти прочь. Бросить всё, плюнуть на последствия, просто уйти куда-нибудь… Страстно захотелось рядом человека, который обнимет, молча прижмёт к груди, и без слов станет тепло и надёжно. Который не будет курить в лицо, когда мне плохо, хоть иногда считаясь с моим желанием, а не только с собственными. Захотелось перестать всю жизнь нянчиться с мужским самолюбием, а вот чтоб со мной понянчились. Поняли без слов, успокоили, что-то решили за меня, преподнесли так, чтоб все беды показались несущественным пустяком.
Но отчего-то привычно поплелась следом, твердя под нос «Лучше синица в руках, чем журавль в облаках…». Алексей стоял в стороне и курил, бросая на меня искоса взгляд, выражающий всю глубину его разочарования в любимой женщине, которая вместо того, чтоб накормить мужа, смеет делать замечания: что можно, а чего нельзя, придираться к мелочам.
Поняв, что моё самочувствие – исключительно моя проблема, я вздохнула, подавляя обиду, отправилась внутрь, к стойке, делать заказ.
Небольшой зал кафетерия был почти полностью занят, полдень пятницы, многие уже мечтают об окончании рабочего дня и продлевают себе обеденный перерыв. Хорошо им, а кое кто без выходных вкалывает…
За стойкой никого не было, взяв коричневую папочку меню, принялась рассеянно листать, размышляя, что понравилось бы на сей раз моему ненаглядному. В выборе лучше не ошибиться, не дать нового повода для обид.
– Эй, красавица! – возглас с лёгким акцентом заставил машинально обернуться.
За столиком неподалёку расположилась компания: трое парней кавказской внешности и две девушки.
– Такая замечательная, необычная девушка – и одна будет обедать? – весело проговорил симпатичный парень с пронзительно чёрными глазами, – составь нам компанию!
– Я не одна, – голос дрогнул.
– Да? – парень растерянно заозирался, выглянул в окно, – с подружкой?
– С любимым человеком!
– И где же он? – недоумённо наклонил голову незнакомец, – почему сам не заказывает? Такая девушка должна отдыхать и наслаждаться жизнью, а не бегать…
– Что-нибудь выбрали? – позвала вернувшаяся барменша.
Я посмотрела в её равнодушные, безэмоциональные, ехидно прищуренные (слышала наш разговор) глаза и… вдруг захлопнула папку. Как же в этот момент захотелось громко выматериться, плюнуть на всё и подсесть к этой пирующей компании. Парень всё ещё выжидающе смотрел в мою сторону. И снова, самым последним усилием воли, взяла себя в руки и, избегая взглядов других посетителей, опрометью выскочила на улицу.
Алексей сидел, вальяжно развалясь, за столиком, брезгливо смахивая с него невидимые соринки.
Вся дрожа от непонятного порыва, я быстрым шагом подошла и встала, как вкопанная
– Ну? Чего заказала? – всё ещё демонстративно обиженно спросил он.
– НИ-ЧЕ-ГО! – отчеканила зло, – знаешь, дорогой, я тебе не служанка, чтоб бегать и приносить! Хочешь есть – иди сам. Мне вообще по барабану, я сюда не рвалась…
– Тихо-тихо… – Лёша испуганно подскочил, – что с тобой, Лизонька?
Доселе он ещё не видел меня в такой ярости. И на глаза совсем некстати снова навернулись слёзы. Меня затрясло, еле сдерживалась, чтоб не разрыдаться и не извергнуть из себя истерикой накопившееся напряжение.
– Прости, дорогая, конечно же, сядь, отдохни… Я сейчас сам всё сделаю… – залепетал любимый.
Осторожно приблизился, как к фарфоровой статуэтке, но смертельно ядовитой, протянул руки, только прикоснуться не осмеливался, очевидно, опасаясь следующего приступа гнева. И я сама бросилась к нему в объятия.
Алексей растерянно обнял, прижал к себе, не зная, что сказать. А я и была благодарна ему сейчас именно за молчание. Просто расплакалась, навзрыд, вцепившись в парня, как в спасительную соломинку, не задумываясь о том, как выгляжу со стороны.
Что со мной происходит, с чего сорвалась? Ведь и раньше случались проблемы с учёбой, бывало и пострашнее. А сейчас жизнь на мгновение какой-то беспросветной показалась. Смешно даже помыслить – всё бросить и уйти… куда? От жизни вполне возможно, но от себя самой? Что так сбило с толку?
– Прости, Лёш… – отрыдав, хлюпая носом, жарко прошептала парню на ухо, – не знаю, что на меня нашло. Прости, любимый.
Парень тихонько облегчённо вздохнул.
* * *
Домой вернулась только под вечер с, в полную силу разыгравшейся, головной болью. С Лёшей распрощались в центре, он никогда не провожал меня до самого дома, отсюда ему было далековато возвращаться к себе.
Морщась от злосчастной мигрени, ввалилась в квартиру, любимый ранее запах жаренной рыбы, приготовленной к ужину, ворвавшись в мозг, только ещё больше растеребил, усугубил и без того отвратительное самочувствие. Накатила противная тошнота
– Лизавета! – отец, шурша газетой, махнул из кухни, – чего припозднилась? Давай-ка за стол.
– Спасибо, я не голодная, мы с Лёшей в кафе были, – пояснила разуваясь и всё-таки шагая на голос.
Мама, как обычно, совмещала ужин с заполнением рабочих бумаг. Их ворох занял добрую половину стола, папа сиротливо жался с краю. Оторвала взгляд и, строго поджав губы, констатировала:
– Ужинать нужно дома, только деньги тратить по кафешкам!
«С удовольствием бы…» – уныло подумала я, потирая виски.
– Как дела в университете, сдала зачёт?
– Нет, – обречённо проговорила, – Пупс снова был не в духе. В понедельник сдам.
– Преподаватель виноват в том, что ты не смогла ответить? – мама вздёрнула брови, голос обжег льдом: она неимоверна строга ко всему, что касается моей учебы.
– Мама, он срезает нас, когда настроение плохое, что, в первый раз что ли? Вот проблему нашла…
Я прошла в ванную, принялась намыливать руки. Не спеша, потому что за закрытой дверью родительские нотации звучали приглушенно и не так раздражали слух.
– Проблема не в нём, а в том, что ты так легкомысленно относишься к учёбе! – отчеканила мать, – думаешь, выйдешь замуж и осядешь дома? Так муж тебя очень быстро бросит.
Я прямо физически ощутила тоску папы, выразившуюся в этот миг во вздохе. Он бы с удовольствием согласился на такой вариант в своей семье, но мама была непробиваемо устремлена на карьеру и статус домохозяйки не воспринимала категорически. Потому, даже дома, в редкие, свободные минутки, всегда бывала с головой погружена в дела, если не в бумаги, то думала о них беспрестанно. Удивительно, и как только она вообще так лояльно выделила время на то, чтоб родить меня? Потом же за воспитание взялась бабушка.
В своей семье я с детства всегда сильнее тянулась к папе, он мягче, человечнее, более домашний. С ним и поговорить можно, а не только выслушать неоспоримую точку зрения. Однако это возможно лишь наедине. Стоит рядом появиться маме, он меняется на глазах: всячески её поддерживает, даже тон перенимает, ни разу не возразил жене. В лучшем случае, просто молчит, вот как сейчас.
– Лёша любит меня не за образование и статус, а… – начала оправдываться я, ощущая всю нелепость этого занятия, – к тому же я не карьеристка…
– Будешь рожать детей и сидеть с ними дома? – язвительно хмыкнула мама.
Её пронзительный тонкий голос ржавой пилой проникал сквозь стены, полосовал мой воспалённый мозг, и больше не в силах выдерживать, желая пресечь дальнейший спор, я сорвалась, сама того не желая:
– Мне придётся сидеть с детьми, бабушка умерла, а бабушке моих деток просто будет не до них, что поделать!
Выскочила из ванной, не дожидаясь ответа, хлопнула дверью и убежала к себе в комнату.
Мама, похоже, остолбенела от такого отпора. Через некоторое время я услышала бубнящие с надрывом звуки, она что-то яростно выговаривала отцу, Но самое главное – меня не трогают!
Лишь одна растрёпанная женщина неопределённого возраста истошно кричала в сторонке, стонала, билась в руках двух других, рвалась на помощь страдающему в неравной драке, видимо, своему мужу. Тетки злобно вцепились ей в одежду, волосы, держали крепко.
– Васенька, Васенька! – причитала бомжиха, – помогите же, кто-нибудь!
И тут же прямо под балконом услышала негромкий приглушённо шипящий женский оклик:
– Андрей, не вздумай!
Глянула вниз сквозь просвечивающийся пол. Подо мной прилично одетая женщина ухватила за руку рванувшегося было на помощь мужчину в костюме.
– Не вмешивайся! Не понимаешь что ли – бомжи территорию не поделили. Не лезь не в своё дело! Пусть сами разбираются…
Мужчина замер на миг и послушно обмяк.
А драка, в которую так и не вмешалась ни одна живая душа, быстро шла к развязке. Уже безразлично валяющегося на земле мужичка двое пинали ногами. Метили яростно, безжалостно, от души. Вместо лица у бедняги было почти неразличимое месиво, он согнулся, защищая живот и почти не двигался. Тут только очнулись кое-кто из торговок.
– Быстро, милицию позовите! – взвизгнула одна.
Избивающие словно очнулись, пнули напоследок, плюнули на жертву и неспешно махнули своим женщинам. Те отшвырнули в сторону бьющуюся в истерике жену Васеньки, и все четверо скрылись с места события очень быстро.
Вася лежал на земле, чуть разогнувшись, подрагивая всем телом, казалось по нему периодически пробегают судороги. Женщина бросилась к пострадавшему, упала на колени, вцепилась в плечи, выла, как раненная волчица, но он, казалось, не слышал её. Тогда безутешная вскочила и заметалась по рынку.
– Люди! Кто-нибудь, помогите! Спасите! Умирает же человек! Ну, позвоните в «скорую», у кого есть телефон!
И в этот момент я поразилась. Люди отводили глаза, расходились, прошмыгивали мимо. Те, к кому обращалась женщина, отворачивались. Словно прямо под их ногами не лежал в луже крови человек, почти недвижимо.
Дрожащими руками я достала мобильный и набрала номер «скорой», продиктовала адрес, не уточняя, что пострадавший – бомж, машинально опустила телефон обратно в карман, не сводя взгляда с пострадавшего. На этот жуткий момент отступили куда-то далеко все мои неприятности, я не ощущала сейчас себя, просто пустоту, в которой билась одна лишь мысль: «Что же это такое творится? Неужели ничем уже нельзя помочь?»
И в этот момент я увидела глаза избитого. Запрокинутая голова с кровавой маской и совершенно чистые, светлые распахнутые глаза, глядящие прямо на меня. Находясь довольно далеко, я тем не менее отчётливо видела их, различала этот взгляд, взгляд УМИРАЮЩЕГО. Он смотрел прямо на меня, руки судорожно царапали землю… Неожиданно его губы зашевелились.
– «Помоги…» – прошептал он.
Беззвучно прошептал, но я вдруг прочитала мольбу со странной лёгкостью, словно его голос, чуть хрипловатый, но приятный, прозвучал в моей голове.
– «Помоги мне, Ангел… Больно, очень больно… Забери боль…» – звучал голос настойчиво.
Я стиснула зубы, в голове тонко зазвенело, стало нехорошо, но глаз отвести не смогла. Отлично понимала, что обращается он именно ко мне. И видит сейчас из всех вокруг только меня. Вероятно я, сидящая высоко наверху, кажусь сейчас несчастному мужчине ангелом, но он ошибается. Чем или как я могу помочь?
Я знала точно в этот момент – он умирает. И смерть невероятно мучительна. Я ощущала, что так не должно быть, не должно быть места страху и боли в момент перехода. И рядом должен находиться кто-то, кто возьмёт за руку, поможет душе покинуть измождённое, на последнем издыхании тело, проводит её ввысь… Что это за мысли? Откуда во мне эти мысли? С чего я взяла, что это возможно и именно так правильно?
Голова закружилась, меня вдруг жестоко затошнило. Ощущение отчаянья, полного бессилия и ярости за то, что я должна, но не могу – охватили меня, захотелось закричать, биться головой об эти железные прутья, что удерживали сейчас. Оцепенев, я не могла двинуться с места, лишь смотрела, смотрела, смотрела бесконечно, как гаснет постепенно в глазах его жизнь, как вытекает она из его тела. Выражение глаз менялось, он видел уже не этот мир. На лице возникла лёгкая полуулыбка, которую не замечал никто из окружающих, кроме меня. На губах появились пузырьки кровавой пены. Он шевельнул ими в последний раз:
– Будь, Ангел… Будь…»
И всё. Умер. Ушёл.
А я в голос разревелась, опустив голову. Засасывающая пустота, чёрная, как остекленевшие зрачки, тянула, разрывала на миллионы частичек, вытягивала душу. Боже, как же больно! Я должна была помочь! Я могла! Да, это так. Он верно почувствовал, этот человек, который видел намного больше в свои последние секунды.
В переулок бесшумно въехала «скорая», но я уже не смотрела туда. Достала мобильник, полезла в другой карман и извлекла маленький твёрдый кусочек бумаги, как хорошо, что не выкинула его.
– Олег, здравствуй. Я хочу быть ангелом…
Часть 2
От удушливого счастья, от протоптанной дороги
Уходила в неизвестность, как в свободу от него.
Сердце пело, разум плакал, и в пыли тонули ноги.
Город рухнул и в руинах не горело ничего.
Шаг за шагом по тропинке, по холмам и бездорожью,
Высыхали быстро слёзы, забывались голоса.
Раскрывались робко крылья и в прыжках неосторожных
Пролетали под ногами часовые пояса.
На границе откровенья и в потоке ощущений
Смутно чувствовалось: рядом! И летела вновь спеша.
Распахнув глаза внезапно, обомлела от видений
Красоты души и мира, что и есть – её душа.
Прошла почти неделя с тех пор, как после моего звонка очень быстро приехал Олег, снял меня, безынициативную и вялую, с балкончика, усадил в свою белую «Ауди» и безо всяких расспросов отвёз прямиком к себе домой. Оказавшись в его квартире, я провалилась в какой-то нездорово глубокий сон и проспала почти сутки. А потом просто отдыхала.
Олег оказался странным парнем. Он ни о чём не расспрашивал, ничего не навязывал, вёл себя со мной, как с близкой родственницей, сестрой, приехавшей в гости, старался всячески развлекать и баловать. Однако я бродила по квартире, как приведение, никак не выходя из состояния шока, всё делая на автомате.
Лишь на пятый день, когда я начала робко улыбаться, Олег молча протянул телефонную трубку. Я поняла без слов, что должна сделать и набрала номер.
– Доча, мы же волнуемся, где ты, как ты? Исчезла без предупреждения, не даёшь о себе знать, – голос отца дрожал, – ну, разве так можно? Мама милицию на уши подняла…
– Папа, прости, – на удивление для самой себя ровно ответила я, – мне было очень плохо, я приходила в себя. Поверь, я не могла позвонить раньше.
– Когда ты вернёшься? – в голосе прозвучала неуверенная мольба.
– Никогда. Я не вернусь никогда.
– Значит, то, что Лёша сказал…
– Да, я не выхожу за него замуж и вообще ничего другого запланированного тоже не будет.
– Дочка, Лизочка, а как же учёба, институт? Нам звонила секретарь, потом ещё преподаватель этот, как его, Денис Русланович… спрашивали, почему ты не явилась на зачёт и экзамен? Они не верят, что ты подала заявление на отчисление, просят, чтоб вернулась, готовы пойти навстречу…
«Ах, даже так? Пупс не собирался всерьёз меня выгонять? Что ж, это его проблема, что заварил, то пусть и хлебает».
Мама выхватила трубку.
– Лиза, что ещё за фокусы? Немедленно прекрати дурить и возвращайся. Где ты всё это время провела?
Ты в этом вся, мама, только ирония судьбы в том, что я не твоя подчинённая, а ты – не мой начальник. Я улыбнулась тепло.
– Мамочка, прости… Мы увидимся, но попозже. А теперь я буду жить так, как моей душе угодно.
И опустила трубку задумчиво, прижала к груди. Олег аккуратно взял её из моих рук, помешкав немного, решительно поднёс её к уху и поздоровался. Потом он ушёл с телефоном в другую комнату и о чём говорил с моими родителями, меня не особо интересовало. Просто почувствовала, что он сможет их успокоить, разрулить эту неприятную ситуацию.
Я подошла к окну и уставилась вдаль, поверх двора, поверх соседней пятиэтажки…
Неужто у меня хватило храбрости и решимости настолько круто изменить жизнь? Пока ещё толком не понимаю, во что бросилась с головой, но оборачиваться назад нет ни сил, ни желания.
Бесшумно подошёл Олег, встал рядом.
– Всё хорошо, Лиз, я всё уладил. Мама с папой спокойны за тебя.
– А я? – грустно полуобернулась, – что будет теперь со мной? Как-то… это всё неожиданно. Сама не понимаю, как решилась всё это вытворить. Олег, что будет дальше?
– Дальше будет только хорошо, – он улыбнулся. От парня исходило такое сияющее, такое домашнее тепло, что я расслабилась, – если сделаешь ещё один важный шаг, жизнь изменится бесповоротно, но это будет ТВОЯ жизнь, путь твоего предназначения.
– Я буду ангелом… – полувопросительно проговорила я.
– Ты есть ангел, просто не проявила ещё свою сущность. И твоя миссия здесь тебе пока неизвестна.
– Да уж… Но вещи творились со мной, мягко говоря, безумные, – усмехнулась легко, – не укладывающиеся в разумные рамки.
– Расскажи?
Мы отошли от окна и уселись на диван. Смущаясь, но стараясь не упустить ничего, я рассказала ему про оба случая с умирающими, свидетелями которых я была. Если первый можно было списать на сон, то второй стал уже нехорошим прецедентом.
– Ясно, – задумался Олег, словно я ему не что-то невероятное только что поведала, а обыденное и привычное, сжал ободряюще мне руку, – теперь ясно. Лиз, мне понятна твоя миссия.
– Скажешь? – криво улыбнулась.
– Да, – пожал он плечами, – ты ангел-Проводник.
– Ну… – развела руками, – и что это значит?
Олег помешкал, словно сомневаясь, а потом решительно тряхнул головой:
– Нет, скорее всего всё именно так. Ты ведь говорила с Талей неделю назад, она рассказала тебе про нас…
– Да. Правда совсем немного, мы не успели закончить разговор.
– Самое основное она сказала. Ты – непроявленный ангел. Когда проявишься, многое вспомнишь и вопросы отпадут. Сразу после этого приступишь к выполнению своей миссии здесь, не станешь ощущать себя беспомощной в тех ситуациях, в которых должна будешь приложить способности.
– Как всё строго конкретно и по существу, – я хихикнула нервно.
– Мда, – Олег почесал кончик носа, – и правда…
Мы рассмеялись и атмосфера стала теплее, напряжение рассеялось.
– Боюсь даже спрашивать: что нужно для того, чтоб проявиться? Надеюсь, это процедура безболезненная?
– Абсолютно, – заверил Олег, фыркнул, сдерживая смех, – если ты готова…
– Готова!
– Приглашаю тебя на бал.
– Куда?! – мне показалось, что ослышалась.
– На наш обычный выходной бал.
– Выходной?
– В ночь с пятницы на воскресенье ангелы периодически устраивают балы, где собираются и общаются, отдыхают, танцуют и делятся новостями, – пояснил Олег слегка застенчиво.
– Длинная ночка, – хмыкнула я, – что-то типа вечеринки?
– Иногда. Но сегодня будет именно бал, – строго поправил парень, – свечи, смокинги и бальные платья, вальсы и угощение… тебе понравится.
– Вау! Такое бывает в нашем городке? – у меня буквально «глаза на лоб полезли» от удивления.
Олег с нескрываемой гордостью кивнул.
– А поедем в карете или прямо верхом на лошади? – подмигнула лукаво.
– С этим сложнее, но если ты хочешь…
– Нет-нет! Я хочу так, как все остальные, – поспешила заверить, ясно понимая, что ведь устроит!
– Тогда на моём белом коне, на котором ты уже имела возможность прокатиться, – поняла, что имеет в виду свою «Ауди».
– Принц! – с почтением наклонила голову и, могу поручиться, он покраснел, но тут же совладал со смущением.
– К вашим услугам, мадемуазель!
– Ой! Но ведь сегодня как раз пятница!
– Именно.
– А… как же… я не успею… и платье… – от волнения даже начала заикаться.
– Мелочи, – рассмеялся Олег, – я знаю, где всё это можно очень быстро подобрать и купить, а самый лучший парикмахер города – к твоим услугам в любое время суток.
– Ммм… – я растерялась вконец, – вот только… у меня нет денег на такое роскошное мероприятие.
Вопросительно уставилась на «принца». А потом спохватилась и поспешила предупредить:
– И мне неловко, если ты будешь платить за меня. Ума не приложу, когда смогу вернуть…
– Даже не представляешь, насколько быстро, – он хитро прищурился, – ты же не всё знаешь о жизни ангелов. Как только приступишь к своим непосредственным обязанностям, у тебя не возникнет больше материальных затруднений.
– Заманчиво… Кстати, а в чём мои обязанности заключаются?
– На данный момент главная и единственная – подготовиться к вечеру. Это твой первый бал, именно он запомнится на всю жизнь, уж поверь.
– Охотно верю, – я откинулась на спинку дивана.
Мерно тикали часы, у окна жужжала и билась о стекло несчастная муха – пленница мушиного желания попасть внутрь и невозможности затем выбраться наружу, в форточку с улицы врывался автомобильный шум.
– Только…Олег, мне трудно осознать всё сразу, в голове не укладывается…
– Понимаю, – кивнул он, встал.
Прошёлся по комнате, остановился у книжной полки и откуда-то из её глубины достал небольшой томик, помешкал секунду, потом обернулся. Глаза парня странно сверкнули, когда он протянул мне… фотоальбом.
– Просто посмотри. Здесь то, о чём я говорю.
Я потянулась, взяла и с интересом глянула на обложку. Что ожидала там увидеть? Ангелочков с крылышками? Отнюдь. Незамысловатый лесной пейзаж, светлый, берёзовый, пронизанный солнечными лучами – как-то потеплело внутри от накатившего ощущения умиротворения.
Олег улыбнулся и вышел из комнаты. Я же подобрала под себя ноги, поудобнее устроилась на диване и приготовилась приоткрыть ещё одну страничку тайны. Искоса взглянула на стоящие в вазе сбоку от дивана благоухающие хризантемы, пробормотала: «ну, поехали!» и аккуратно перевернула твёрдую обложку.
На первой фотографии был мастерски запечатлён яркий солнечный летний денёк, тенистая аллея парка. Олег (его узнала сразу, хотя фото не менее чем годовой давности на вид) сидит на лавочке в компании двух миловидных девушек и обоих я узнала сразу: Катя и Наташа.
– Ну, тут мы знаем всех, – с горделивым удовлетворением, словно встретила старых знакомых, пробормотала под нос, – кроме того, кто снимал, разумеется…
Полюбовалась ещё на счастливо смеющихся девчонок и перевернула страничку.
Дальше соседствовали рядышком две фотографии, обе около одной и той же машины. На фоне тёмно-синей, почти чёрной длинной иномарки дурачась, кривлялись два парня и девушка между ними. Все трое мне были незнакомы. Первый, в голубой рубашке, постарше остальных, на вид можно дать от 35-ти до 40-ка, с небольшой залысиной, но весёлыми ребяческими глазами с приятной задорной лукавинкой и широкой улыбкой на лице, застыл в прыжке с вытянутой вверх рукой и пальцами, сложенными в знаке победы. Я невольно растянула рот до ушей. Рядом, копируя его, в позе «ласточки», но, изображая её несколько скованно, держится девушка лет 25-ти в светло-зелёном платье-«колокольчике» ниже колен. Большие, с лёгкой грустинкой, глаза несут печать особой жизненной мудрости, такой взгляд бывает у тех, кто посвящает жизнь служению людям, всегда и всюду бросится на помощь, поддержит, ободрит…Но и она улыбается. А рядом, с другого бока, высунув язык и руками изображая нечто вроде гигантских ушей, застыл совсем молодой (уверена, даже младше меня) светловолосый парень. В футболке с надписью «Эльбрус – седьмое чудо света!» и потёртых джинсах, загорелое, обветренное лицо… могу ошибаться, но, по-моему, он заядлый турист! Добрые, чуть застенчивые глаза сразу вызвали у меня самую искреннюю симпатию.
На второй фотографии – они же, только обнявшись, по-особому, родственному, как-то очень душевно. И столько тепла, столько света излучает изображение… Ой! А ведь от фотографии и впрямь идёт свет… Даже не от фотографии, а людей, изображённых на неё. Вернулась взглядом к предыдущей, теперь уже чётко увидела сияние, исходящее от каждого в отдельности. Быстро перевернула страницу назад, к самой первой и теперь уже отлично поняла, что не столько солнечный свет так красиво обрамляет силуэты Олега, Кати и Тали, а источником сияния являются они сами.
– Ого… – я невольно открыла рот и замерла.
Потом сглотнула комок в горле и ринулась смотреть дальше. И завидовать. Потому что множество новых (и уже знакомых) людей являлись взгляду то на великолепном курорте у океана, то в пустыне, то в роскошных стенах дворца с соответствующим интерьером… – все эти снимки можно было объединить одним словом: красота, и добавить – радость жизни.
А потом, наконец, я увидела фотографии с бала. Огромный зал и танцующие пары, кружащиеся мужчины и женщины, так элегантно одетые и причёсанные. Несколько фотографий разных групп людей всяческих возрастов с бокалами в руках и в обрамлении искорок свечей, их мягкого освещения. Но уже знала, что часть этого света принадлежит собственному сиянию ангелов. Ох, как же красивы и нежны, утончённы девушки на балу, словно на самом деле рождены и живут в 19-ом веке. Лёгкий естественный макияж и невероятной красоты кринолины. А мужчины! Настоящие джентльмены, одетые строго, но изысканно, держатся с достоинством и естественной уверенностью. Рядом с ними Лёша, даже одетый в смокинг, будет выглядеть нелепо и несуразно. Тьфу ты, к чему вспоминать о нём?! Дело прошлое. А ведь даже сердце не ёкнуло…
Чуть дрогнувшей рукой я перевернула последнюю страничку и замерла, выдохнув. Лёгкое оцепенение – и тело затрепетало, завибрировало, как струна. Я уже видела это! Когда – не помню, но ощущение дежавю несомненное. Трое ангелов, стоящих на крыше у парапета, чуть поодаль – ещё двое, сидят прямо на нём, свесив ноги вниз. Лица устремлены к небу и так красиво, просто божественно освещены лучами закатного оранжевого солнышка. И такое невероятно блаженное выражение на лице каждого, полное, глубокое и всеобъемлющее счастье, пронизывающее каждую клеточку… Я вдруг тоже ощутила его, в один миг, сидя тут на упругом диване, я УЗНАЛА, что чувствуют в такой момент стоящие над городом на закате, поймала поток.
Это драгоценные миги, крупицы, отголоски того мира, откуда они пришли сюда, МЫ пришли! Отблеск, частица, кусочек дома…
Сердце защемило такой невероятной сладкой болью, отозвалось во всём моём существе. И как молнией озарило осознание: а я ведь знаю всех этих людей! Знала когда-то. Очень хорошо знала. Словно шла с ними бок о бок многие…даже не года – ЖИЗНИ! Такое яркое ощущение, что я едва не вскрикнула, слезы навернулись на глаза, потекли по щекам. Захотелось позвать Олега, поделиться с ним озарением, но потом удержала в себе этот порыв, быстренько вытерла лицо. Это ещё так смутно, так зыбко… Пусть понимание проявится более чётко, детально.
Этот бал действительно будет неимоверно важным для меня.
* * *
Словно всё это происходит не со мной.
Сначала мы пообедали в небольшом ресторанчике. Несколько раз проходя мимо, я мечтала побывать внутри, но сомневалась в своей платежеспособности. А раз пригласили – о деньгах можно не думать.
Потом Олег ловко подрулил к достаточно дорогому магазину одежды, таких в городе были единицы, я даже оцепенела и хотела уже предложить ему выбрать место для шоппинга попроще, но слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу: он наверняка знает, что делает.
К моему удивлению, продавщица встретила нас у самых дверей, радостно и тепло улыбнулась моему спутнику, как постоянному покупателю, и я окончательно расслабилась. А дальше время завертелось в бесконечных примерках. Сначала Олег настоял на том, чтоб выбрать мне повседневную одежду, ибо у него в шкафах женской уж точно не завалялось, он проверял. И со смутным подозрением, что всё увиденное мной на плечиках вешалок мало тянет на звание повседневного, я всё-таки согласилась на кое-какие вещи: ткнула пальцем поочередно в пару юбок-брюк, несколько блузок, маечек и два сарафана. Потом подобрали обувь. Продавщица вздыхала, глядя на Олега с восхищением, а на меня с завистью. Да я и сама себе завидовала, потому что только одна майка тянула по цене на мою недельную зарплату. Неужто так распрекрасно быть ангелом? Просто сказка. И никакого ощущения неловкости!
Наконец, когда голова уже пошла кругом, напомнила, что мы вообще-то собирались приобрести наряд к балу. Олег таинственно шепнул пару слов на ушко продавщице и та поманила куда-то за стеллажи. Там располагалась вполне обычная дверь в подсобку. Но стоило сделать шаг через порог, моментально навалились очень большие сомнения в предназначении помещения, которое больше напоминало vip-комнатку в зале ожидания: роскошные диваны, маленький столик, сервированный фруктами, большой плазменный телевизор во всю стену, бар. По сравнению с этой комнатой шикарный (как мне показалось сначала) зал с одеждой выглядел теперь в моём восприятии несколько убого. Усадив нас, немногословная продавщица выпорхнула в ещё одну «секретную дверцу» и через секунду – я даже не успела выразить своё изумление – полстены отъехало в сторону, а там…
Господи, я никогда не видела столько прекрасных чудесных, разнообразных нарядов, собранны в одном месте. С десяток манекенов, весьма искусно сделанных, натурально живых, демонстрировали потрясающие платья разных цветов и фасонов. Преобладали пастельные тона и кружева. Я аж зажмурилась от удовольствия и поняла, что выше моих сил сделать выбор одного единственного.
И снова выручил Олег, исподтишка кивнув на приглядевшееся ему. И в этом случае наши мнения сошлись на все сто. Нежное розовое облако изысканнейшей тюли и атласа, украшенное ненавязчиво, а весьма романтично крохотными цветами по подолу, пышные, но невесомые на вид, юбки и глубокий вырез со шнуровкой на спине очаровали меня окончательно.
Потом была примерка и я не ощущала собственного тела, только приятные прикосновения тканей, щекочущие – кружев, ласковые – пальцев помощницы; не слышала что мне говорили, лишь шорох-шелест юбок и одурительный аромат, исходящий от новой одежды – всё казалось сном, но увидев потрясённые глаза Олега и продавщицы, быстро пришла в себя и покраснела. В тон платью.
– Лиз… оно просто… ТВОЁ, – выдохнул Олег, – Мариш, согласна?
Продавщица кивнула медленно, заворожёно. Не зная, что ответить, я пожала плечами и смутилась, купаясь в ощущении королевского блаженства.
– Если тебе нравится…
– Да! – воскликнула я, – очень. Даже снимать не хочу.
– И румянец тоже прибереги для бала.
Олег и Марина рассмеялись.
Снять пришлось. Подобрав босоножки в тон наряду, мы взбудораженные и ошеломленные покинули магазин. Я шла рядом с Олегом к машине и исподтишка любовалась им. Вот уж не думала, как важно для меня подобное корректное, но настойчивое внимание и забота со стороны мужчины. Ведь действительно, мало кто способен сопровождать девушку в магазин одежды и покупать всё, что она пожелает…и сверх того, на свой вкус. Может быть я не ошиблась шутя, и он – настоящий принц?
Улыбнулась своим мыслям.
– А теперь куда? – спросила весело, едва уселись «на белого коня».
– Если ты не проголодалась, то можно сразу в салон. Всякие женские штучки занимают уйму времени, – Олег лукаво улыбнулся, – сразу скажу, на балу с голода не умрёшь, там столько всегда еды и закусок! Богдан расстарается насчет этого.
– Ну, тогда сразу в салон! – я по-барски откинулась на спинку сиденья. Приятно заурчал мотор.
Просто невероятно приятно ощущать себя гостем на празднике жизни. Хоть я и убеждена, что за таким великолепием всегда следуют тяжёлые и трудоёмкие будни, но в данный момент категорически не хочется о них думать. Будь что будет!
* * *
Дожив до 22-х лет я и не подозревала, сколько существует всяческих процедур кроме маникюра, педикюра, визажа и укладки, чтоб стать ослепительно красивой и привести в сияющее состояние кожу, волосы, тело, а также общее самочувствие и настроение.
В салоне я провела 5 часов за нескончаемым количеством массажа, масок, ванн, и прочих премудростей. Олег за это время пару раз отъезжал и возвращался обратно. Ему докладывали о том, как движется процесс моего преобразования из Золушки в Принцессу, а он так по свойски беседовал с девчонками из салона, что не осталось сомнений – и тут его все знают.
И вот, когда я уже даже начала уставать, меня, наконец, отпустили.
Этакой растерянной, слегка похудевшей от голода и «непомерных истязаний», но довольной собой примадонной я выплыла в зал ожидания. И Олег встал мне навстречу, глядя прямо в глаза так, что сердце ёкнуло в груди. Прямо сцена из какой-нибудь голливудской мелодрамы, не больше не меньше.
– Ну… поехали? – вырвалось робкое.
* * *
На улице день уже близился к вечеру, домой мы прибыли в половине восьмого. Поднялись к квартире, но Олег вдруг потянул меня дальше, по ступенькам, и я почему-то совершенно не удивилась, словно поняла – зачем. Весь день сопровождающее ощущение нереальности стало уже привычным, сознание как-то иначе всё воспринимало.
Мы поднялись на чердак, а оттуда вышли на крышу.
Весна плавно перетекала в лето, и вечерами это было особенно заметно. Они стали более тёплыми. Даже ветерок, перебирающий мои длинные распущенные волосы, щекочущий шею, был уже по-летнему нежен и приятен. Он бережно донёс издалека запах первых цветущих деревьев. Я жадно вдохнула всей грудью.
Молча, держась за руки, мы с Олежкой подошли к парапету, опоясывающему крышу, остановились и, чуть наклонившись и затаив дыхание, я глянула вниз. Сколько представляла и ощущала в видениях, но наяву всё оказалось гораздо поразительнее. Высота пятого этажа слегка закружила голову, это вовсе не одно и то же, что смотреть через окно вниз: на тротуары и прохожих.
Повернулась к Олегу и невольно залюбовалась его профилем. Он словно стал выше ростом, расправил плечи, устремлённо глядя туда, где садилось солнце, будто тянулся к нему всем телом…
– Каждый день мы поднимаемся к небу, как можно выше… – негромко заговорил он, не отводя глаз от горизонта, – насколько позволяет человеческое тело. На какое-то время отрываемся душой от Земли. В момент, когда заходит солнце, мы видим щель между мирами и ярче осознаём, откуда пришли…
– А откуда мы пришли? – спросила осторожно, с замирающим сердцем.
– Ты всё вспомнишь сегодня, – Олег улыбнулся, – даже слегка завидую, это будут самые прекрасные минуты в твоей жизни! И с них начнётся отсчёт новой.
Я, прищурившись, последовала его примеру: уставилась на закат сквозь полусомкнутые ресницы. Радужные причудливые узоры заискрились перед глазами, переливаясь, меняясь.
Я не смогла увидеть того, о чём говорит Олег, может быть, смогу позже. Но всё равно сейчас ему верила безоговорочно. Потому что с каждым словом усиливалось странное внутреннее волнение, томление по тому, чему сейчас определения дать я не в силах.
Время шло. Солнышко всё больше краснело, всё ниже опускалось, уже путаясь в макушках далёких деревьев. Хотелось встать на цыпочки, вытянуться, поймать его взглядом…
Мир покачнулся. И я ощутила, что лечу, горизонт стремительно приближается, ярко-красное зарево становится всё величественнее, готовится обнять меня, всё отчётливее проступает пылающее яблоко солнца… И… о, Боже, кажется там, среди облаков, куда меня влечёт неуправляемая сила…
И вдруг тряхнуло.
– Не нужно.
Олег мягко обнимал за плечи.
– Это слабость…хотя понимаю, сам с трудом контролирую себя в эти минуты.
– Олег… что это было? – севшим голосом прошептала я, борясь со слезами, сжавшими горло, – такое уже происходило, помнишь, я тебе рассказывала? Что это за полёт? И я совсем не чувствовала тела…
– Ты привыкнешь.
Солнце уже почти село.
– Это состояние будешь переживать часто, как неотъемлемую часть твоей миссии. Сознание ненадолго покидает тело, не причиняя ему вреда.
По спине побежали мурашки. Сколько мне ещё предстоит воспринять непонятных и пока пугающих вещей? Так ли сказочна жизнь ангелов?
– Она прекрасна, – кивнул Олег за моей спиной, – несмотря на некоторые…сложности.
– Что за некоторые сложности?
– У каждого свои. По крайней мере, мы лишены необходимости добывать рутинным, обычным для людей, трудом то, в чём нуждается физическое тело и можем сосредоточиться на своих прямых обязанностях.
– А вот отсюда можно поподробнее? Ну, когда и откуда деньги начнут на меня сыпаться золотым дождём?
– Практичная ты девушка, – Олег рассмеялся.
– Больной вопрос… – вздохнула я, – с самого детства. Пока мне приходилось работать на износ, чтоб хоть что-то иметь и…
Тут я осеклась. Ведь совершенно забыла об этом. За последние дни ни разу не подумала, что сессия окончилась, а я так и не появилась на рабочем месте…
– Всё это в прошлом. Конечно, если любишь свою работу и она не станет помехой основной деятельности – можешь не увольняться, но в вынужденном зарабатывании нет смысла. У тебя будет всё необходимое.
Олег отпустил, наконец, мои плечи и встал рядом.
– О! Знаешь, сколько всего мне необходимо! – погрозилась я, – аппетиты неиссякаемы.
– Знакомо, – кивнул Олег, – все через это проходят. Обычно пресыщение изобилием происходит месяца через три…
Я нервно хихикнула.
– У меня реально будут такие средства, чтоб пресытиться? Ух ты! Слушай, ты не пробовал быть маркетологом или вербовщиком, замечательный дар убеждения! Знаешь, с чего начинать и чем заманить.
– Смейся-смейся, – кивнул Олег, – работа ангела ответственнее работы сапёра. Тот ошибается лишь дважды: первый раз – когда выбирает эту работу. А для нас каждая ошибка равносильна… впрочем, имидж доброго улыбчивого агитатора приятнее, поэтому минусы и издержки деятельности оставим на потом, угу?
Я вздохнула. Солнышко окончательно скрылось за чернеющими на фоне неба ветвями деревьев, воздух как-то резко остыл и в сумерках сразу повеяло холодком надвигающейся ночи, озноб пробежал по телу. Я поёжилась.
У моего спутника запищал телефон, Олег быстро прочитал пришедшее смс, удовлетворённо кивнул.
– Пора, – ласково приобнял меня, потянул к чердачной двери, – Милочка уже едет.
– Милочка – это кто? – полюбопытствовала, радуясь в душе возвращению в тёплую квартиру.
– Парикмахер. Будем тебя превращать в принцессу, – он на ходу умудрился накрутить мой локон на палец и отпустить «пружинку».
Я высунула язык «обиженно».
– Весь день превращаем… – вздохнула и проворчала, – я уже принцесса! В душе хотя бы…
– Ты – красавица, а сегодня вечером будешь ещё и принцессой, – серьёзно ответил Олег.
От такого простого и бесхитростного комплимента я зарделась и не нашла, чем подколоть. Со стороны виднее.
* * *
Пока прелестная пышечка Мила, щебеча и звонко смеясь, причёсывала и колдовала над моими локонами, привезли бальное платье.
Олег постоянно отвечал на телефонные звонки и сам звонил куда-то, я вполуха ловила его голос, сердясь на словоохотливую парикмахершу, без перерыва вещающую над ухом.
Потом явственно расслышала фразу:
Bepul matn qismi tugad.