Kitobni o'qish: «Я знаю, кто ты»

Пролог

Мама сказала, что могла умереть. Она произнесла это почти буднично, с усталой уверенностью человека, для которого самое страшное уже осталось позади, тогда как Полина никак не могла понять, почему о возможности умереть вообще можно говорить таким спокойным голосом.

Мама лежала поверх покрывала, подложив под спину две подушки, и осторожно придерживала рукой кофту на груди, будто любое лишнее движение отзывалось болью. На тумбочке стоял стакан воды, рядом лежали блистеры таблеток, сложенный пополам листок с названиями лекарств и телефон, который женщина время от времени брала в руки, чтобы ответить кому-нибудь на сообщение. В комнате было душно. Окно запотело, а откуда-то с кухни тянуло вчерашним табаком, хотя бабушка ещё утром долго ворчала, что в квартире больше никто курить не будет.

Полина сидела на краю кровати и старалась не смотреть туда, где под кофтой угадывались бинты. Она не знала, какую именно операцию перенесла мама, и потому успела представить и больничные коридоры, и врачей в масках, и диагноз, о котором взрослые, возможно, не захотели ей рассказывать.

— Врачи сказали, что дальше тянуть было нельзя, — произнесла мама, ненадолго прикрыв глаза. — Ещё немного, и неизвестно, чем бы всё закончилось.

— А сейчас тебе очень плохо? — спросила Полина, чуть подавшись вперёд.

— Конечно плохо, Поль, операция всё-таки, — мама открыла глаза и посмотрела на неё немного мягче, чем обычно.

За несколько дней до этого Полина услышала за закрытой дверью разговор мамы с бабушкой. Обе замолчали, едва она показалась в коридоре. На следующее утро мама уехала в клинику, откуда вернулась бледная, медленная и непривычно тихая. Полина всё пыталась вспомнить, что именно было сказано за той дверью, но помнила лишь быстро оборвавшийся разговор и то, как бабушка отвела глаза.

Мама осторожно пошевелилась и поморщилась, а затем кивнула в сторону тумбочки.

— Мне ещё лекарство нужно, антимикробное. Я название записала.

Полина сразу потянулась к листку.

— Я схожу.

Мама улыбнулась, и девочка крепче сжала листок, потому что ей неожиданно стало легче от того, как охотно приняли её предложение.

— Вот умница.

— А бабушка скоро вернётся? — спросила она, уже поднимаясь.

— Не знаю, она сказала, что задержится, а мне до вечера ждать нельзя.

Полина ещё раз посмотрела на маму и сунула записку в карман джинсов.

— Тогда я постараюсь быстро вернуться.

— Только осторожнее на дороге.

Через несколько минут Полина натягивала ботинки в прихожей, торопясь так, что один шнурок пришлось завязать кое-как. О забытых перчатках она вспомнила уже на лестнице и возвращаться не стала.

В подъезде пахло пылью и жареным луком из соседней квартиры, а Полина сбегала по лестнице, придерживая ладонью карман с запиской, чтобы та случайно не выпала.

В первой аптеке нужного препарата не оказалось. Женщина за стеклом дважды перечитала название, проверила что-то в компьютере и отрицательно покачала головой.

— У нас закончился, но ты посмотри через дорогу. Там круглосуточная аптека, у них обычно бывает.

— А это далеко?

— Минут пять пешком, не больше.

Девочка поблагодарила её и вышла на улицу. Пять минут пешком были пустяком, но она почти сразу перешла на бег, представив, как вернётся домой слишком поздно, а бабушка спросит, почему нельзя было поторопиться.

У перехода у неё кололо в боку, пальцы окоченели, зато через проспект уже виднелась зелёная аптечная вывеска. Полина продолжала смотреть на неё, пока пыталась отдышаться.

Светофор горел красным. Машины шли плотным потоком по влажному асфальту, рядом кто-то разговаривал по телефону, но Полина, стоя почти у самого бордюра, смотрела на противоположную сторону дороги и ждала, когда можно будет идти.

Когда загорелся зелёный, она сразу шагнула с бордюра, не успев проверить, действительно ли остановились машины.

Чья-то свободная рука схватила её за плечо и резко потянула назад прежде, чем Полина успела сделать второй шаг. В следующую секунду через переход пронёсся микроавтобус, вылетевший на красный настолько близко, что от движения воздуха шевельнулись волосы возле её лица. Шум двигателя и короткий визг тормозов где-то дальше смешались, и Полина обнаружила, что по-прежнему стоит на тротуаре, хотя только что собиралась переходить дорогу.

Она смотрела вслед машине, пока не заметила, как сильно дрожат колени и как трудно набрать полную грудь воздуха. Рядом кто-то стоял, но ладони на плече уже не было.

Полина подняла глаза.

Рядом стоял мужчина в тёмной куртке, на плечах которой ещё блестели капли недавнего дождя. В правой руке он держал сложенный мокрый зонт и небольшой магазинный пакет. Левая, которой он удержал Полину, теперь свободно висела вдоль тела. Она попыталась рассмотреть его лицо, но взгляд всё время соскальзывал на дорогу, где машины уже снова начали движение.

— На дорогу всё-таки надо смотреть, — сказал он тихо, без раздражения.

— Я смотрела, — ответила девочка и почти сразу поняла, что соврала.

Мужчина не стал спорить, хотя Полина наверняка покраснела так, что её ответ уже не казался убедительным. Он посмотрел на неё внимательно, дождался, пока она перестанет хватать воздух ртом, и только тогда отвернулся к переходу.

Он не спросил, почему она одна, куда так торопится и где её родители, хотя Полина успела испугаться, что сейчас придётся всё это объяснять.

— Спасибо, — сказала Полина ему вслед.

Он слегка повернул голову, показывая, что услышал, и продолжил идти, не добавив больше ничего.

На этот раз Полина дождалась, пока машины полностью остановятся, посмотрела сначала налево, потом направо и только после этого перешла дорогу.

В другой аптеке лекарство нашлось, а обратно она шла осторожнее, хотя по-прежнему хотела скорее оказаться дома. На переходе девочка остановилась ещё до того, как загорелся красный, и долго смотрела на машины, вспоминая, как мало ей не хватило, чтобы выйти под колёса.

Когда Полина вернулась, мама всё ещё лежала в комнате и листала что-то в телефоне.

— Нашла? — спросила она.

Полина показала пакет.

— Да, в первой аптеке не было, пришлось идти в другую.

— Молодец, — мама протянула руку за лекарством и, когда Полина передала ей упаковку, добавила: — Я знала, что на тебя можно положиться.

Полина принесла воду, поправила край покрывала и посидела рядом, пока мама снова читала что-то в телефоне. Про микроавтобус она не рассказала: бабушка непременно узнала бы обо всём, а потом долго напоминала бы ей, что через дорогу нужно переходить внимательнее.

Через несколько месяцев Полина случайно узнала, какую именно операцию мама сделала в тот день. Проходя мимо кухни, она услышала, как мама разговаривает по телефону с подругой и смеётся над тем, сколько в итоге стоили импланты и как долго теперь придётся платить за них кредит. «Да какие показания, Свет, — сказала она, — сама захотела. Могла и летом сделать, но решила больше не откладывать».

Полина остановилась возле двери. Мама рассказывала, как выбирала размер, как боялась наркоза и как потом была недовольна больничной едой, а Полина всё ждала, что в разговоре появится что-нибудь о болезни, срочной необходимости операции или предупреждении врачей. Но мама говорила о своём выборе с той же лёгкостью, с какой обычно обсуждала новую стрижку или неудачную покупку.

Вернувшись в комнату, Полина села на край дивана и некоторое время прислушивалась к смеху за стеной. Ей вспомнились зелёная аптечная вывеска, холодные пальцы и чужая ладонь на плече, а потом она стала придумывать, как спросить маму об операции, но ни одна из возможных фраз не казалась произносимой вслух.

Когда мама позднее заглянула к ней в комнату и спросила, почему она такая тихая, Полина ответила, что устала.

— Ты на меня не обиделась? — спросила мама, задержавшись возле двери.

Полина подняла на неё взгляд.

— За что?

Мама задержалась у двери, пожала плечами и ответила:

— Да ни за что. Просто спросила.

Мама закрыла дверь, вскоре из кухни снова донёсся её голос, а Полина включила компьютер, не придумав, о чём ещё могла бы спросить. К разговору об операции они больше не возвращались.

Мужчину у перехода Полина со временем вспоминала всё реже. Она забыла, во что он был одет, потом перестала быть уверена, был ли у него зонт и что именно он сказал, когда удержал её за плечо. Но всякий раз, когда память возвращала тот зелёный свет и микроавтобус, оставалась одна подробность: прежде чем шагнуть на дорогу, Полина была совершенно уверена, что рядом с ней никого не было.

Глава 1

К семнадцати годам Полина привыкла просыпаться немного раньше будильника и лежать, прислушиваясь к квартире. По утренним звукам можно было угадать, стоит ли идти на кухню сразу или лучше ещё немного подождать, пока кто-нибудь не выпьет кофе.

Если бабушка негромко включала радио и позвякивала ложкой о чашку, с ней можно было говорить почти обо всём. Когда по коридору быстро ходила мама и хлопали дверцы шкафов, Полина обычно не спешила выходить из комнаты. Больше всего ей нравились редкие утра, когда за стеной было тихо.

Сегодня за стеной уже текла вода, а вслед за ней послышался знакомый стук чашки о стол. Полина повернула голову к электронным часам возле компьютера и увидела 6:47. Она некоторое время смотрела на цифры, надеясь, что удастся снова заснуть, но сон уже окончательно прошёл. Пришлось выключить будильник заранее и выбраться из-под одеяла.

Боня, свернувшийся возле батареи, сразу поднял голову. Он посмотрел на хозяйку с таким недовольством, словно та разбудила его посреди глубокой ночи, хотя сам до этого совершенно спокойно спал под звуки будильников, разговоров и работающего телевизора.

— Доброе утро и тебе, — пробормотала Полина.

Пёс потянулся, звякнул жетоном на ошейнике и подошёл ближе. Затем положил морду ей на колено.

— Даже не начинай. Я сама ещё не завтракала.

Боню подобные обстоятельства совершенно не интересовали. Он настойчиво ткнулся носом ей в ладонь. Полина почесала его за ухом.

— Да поняла я. Сейчас пойдём.

Она натянула домашние штаны, собрала волосы в хвост и по дороге на кухню убрала в шкаф одежду, которую вчера бросила на стул.

Бабушка сидела возле окна в длинном домашнем халате и читала что-то в телефоне. Чашку она держала обеими руками. Рядом стояла тарелка с бутербродами, а на подоконнике лежали очки, которыми бабушка почему-то почти никогда не пользовалась, хотя постоянно жаловалась, что буквы на экране стали слишком мелкими.

— Ты сегодня рано, — заметила она, когда Полина появилась в дверях.

— Сама проснулась.

Девушка открыла холодильник и достала молоко.

— Я думала, ты подольше поспишь, — продолжила бабушка. — Вчера опять допоздна сидела.

— Не так уж допоздна.

— В половине первого у тебя ещё свет горел.

Полина обернулась.

— Я уже легла. Просто музыку забыла выключить.

Бабушка посмотрела на неё поверх телефона. Полина выдержала взгляд.

— Честно.

— Ну смотри. Потом опять в автобусе уснёшь и свою остановку проедешь.

— Ба, это было один раз!

— Одного раза мне хватило.

Полина усмехнулась и поставила чайник. Воспоминание о том, как она однажды проснулась в автобусе значительно дальше нужной остановки, бабушка, похоже, собиралась хранить до конца жизни.

— Как контрольную вчера написала? — спросила та, когда внучка налила себе чай.

Полина потянулась за бутербродом.

— Нормально.

— Это сколько?

Девушка вздохнула. Она прекрасно знала, что разговор на этом не закончится.

— Четыре.

Бабушка подняла глаза.

— А где ошиблась?

— В последней задаче. Знак перепутала, а потом уже всё решение неправильно пошло.

— Обидно. Если знала, как решать, надо было внимательнее.

— Я знаю, ба.

— В следующий раз проверяй, прежде чем сдавать.

Полина сделала глоток чая. Бабушка снова уткнулась в телефон, но девушка успела заметить, как недовольно поджались её губы.

— Вообще-то четыре — тоже хорошая оценка, — напомнила Полина.

— Я разве сказала, что плохая?

— Нет, но у тебя такое лицо...

— Обычное у меня лицо.

Полина хотела возразить, но в этот момент Боня сел возле её ноги и положил подбородок на колено. Она посмотрела на пса. Тот преданно заглянул ей в глаза. Полина незаметно отломила маленький кусочек хлеба.

— Не корми его со стола, — сказала бабушка, даже не отрываясь от телефона.

Девушка быстро отправила хлеб себе в рот.

— Как ты это делаешь?

— Что?

— Видишь затылком.

Бабушка наконец посмотрела на неё.

— Я тебя с трёх лет знаю. Мне уже смотреть необязательно.

Полина рассмеялась. Боня тяжело вздохнул и лёг обратно на пол, явно разочарованный результатами переговоров.

Вскоре на кухню пришла мама. Она выглядела ещё сонной: волосы распущены, в одной руке телефон, другой она прикрывала зевок.

— Доброе утро.

Проходя мимо, мама неожиданно наклонилась и поцеловала Полину в макушку. Девушка невольно выпрямилась.

— Доброе.

— Молоко есть?

— На столе.

— Спасибо.

Мама приготовила себе кофе и села рядом, почти сразу начав отвечать на сообщения. Время от времени она хмурилась, быстро печатала что-то и снова подносила чашку к губам. Полина уже почти закончила завтрак, когда мать отложила телефон.

— Ты сегодня после школы сразу домой?

— Пока не знаю. Может, с Лерой куда-нибудь зайдём.

— Куда?

— Мы ещё не решили.

Мама слегка нахмурилась.

— Тогда напиши мне, когда договоритесь, хорошо? Чтобы я знала, где ты и во сколько тебя ждать.

— Хорошо.

— Я же не против, чтобы ты гуляла. Просто когда ты исчезаешь на несколько часов и ничего не пишешь, я начинаю волноваться.

Полина кивнула. Она вспомнила, как в прошлый раз автобус застрял в пробке и за двадцать минут ей успели позвонить семь раз мама и ещё четыре — бабушка. При этом она уже написала, что едет домой.

— Я предупрежу, мам.

Мать ещё несколько секунд смотрела на неё, затем протянула руку и поправила выбившуюся из хвоста прядь.

— Слушай, у тебя такие красивые волосы. Зачем ты их постоянно так затягиваешь?

Полина машинально коснулась резинки.

— Чтобы не мешались.

— Распущенные тебе гораздо больше идут.

— Может, сегодня распущу.

— Попробуй.

Мама снова вернулась к телефону. Полина потянулась за чашкой, но бабушка вдруг сообщила:

— А у неё четыре по алгебре.

Девушка медленно повернулась.

— Предательство на ровном месте.

Мама усмехнулась.

— Четыре?

— В последней задаче ошиблась.

— Бывает. В следующий раз исправишь.

Полина пожала плечами.

— Я вообще-то не собиралась исправлять четвёрку.

— Тогда получишь пять за следующую контрольную, и всё.

На удивление, больше никто к этой теме не возвращался. Полина допила чай и пошла собираться в школу. Перед зеркалом она распустила волосы, как советовала мама. Посмотрела на себя. Повернула голову набок. Потом снова собрала их в хвост.

Несколько секунд девушка рассматривала отражение, раздражаясь из-за того, сколько времени тратит на самую обычную причёску.

— Господи, Громова, соберись уже.

Она надела серый свитер, который приготовила ещё вечером, и поправила воротник. Вчера он почему-то казался удачнее, но переодеваться снова не хотелось. Полина уже потянулась за рюкзаком, когда завибрировал телефон.

Написала Лера.

суббота у тебя свободна?

смотря зачем.

Ответ пришёл почти сразу.

Аня собирает народ.

Следом появилось:

Марта будет.

И ещё через несколько секунд:

Ян вроде тоже.

Полина задержала взгляд на последнем имени. О Марте она слышала уже много раз. Лера рассказывала о картах Таро, каких-то книгах и новых знакомых с таким увлечением, что Полина иногда переставала понимать, где заканчивается настоящая Марта и начинается Лерина любовь ко всему необычному.

С Яном было сложнее. Он появлялся в рассказах реже. Полина знала только, что парень старше остальных, серьёзно занимается магическими практиками и почему-то не особенно любит гадать, хотя, по словам Леры, получается у него лучше многих. Она усмехнулась и написала:

это та ваша секта?

да.

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение:

приходи и разоблачи.

Такое предложение понравилось Полине гораздо больше.

ладно, приду.

УРА.

Лера сразу прислала адрес. Полина открыла карту, посмотрела, как добраться до дома Ани, и уже собиралась убрать телефон, когда подруга отправила фотографию.

На снимке темноволосая девушка сидела на подоконнике с кружкой в руках. Никаких ведьминских шляп, чёрных свечей или загадочных предметов вокруг не было. Марта выглядела совершенно обычно, разве что смотрела в камеру с той спокойной уверенностью, которая Полине всегда казалась отдельным талантом. Она увеличила фотографию. Интересно, сколько Марте лет? И почему Лера настолько уверена, что они поладят?

— Ты вообще в школу собираешься? — спросила бабушка, заглянув в комнату.

Полина быстро заблокировала телефон.

— Уже.

— Автобус через двенадцать минут.

— Я знаю.

Бабушка закрыла дверь. Девушка снова открыла переписку.

а Ян кто вообще?

Лера ответила не сразу.

знакомый Марты.

Потом добавила:

он тебе понравится. странный, правда.

надеюсь, не так, как ты.

пошла ты.

Полина улыбнулась и убрала телефон в рюкзак. В прихожей мама попросила её взять шарф, бабушка напомнила про сменную обувь, а Боня попытался проскользнуть на лестничную площадку.

— Боня, назад!

Пёс замер на пороге.

— Даже не думай.

Он нехотя развернулся и отправился обратно в квартиру.

Полина наконец вышла. Спускаясь по лестнице, она снова достала телефон и открыла профиль Марты. Между фотографиями леса, книг и старых домов нашёлся снимок, на котором девушка смеялась за большим кухонным столом в окружении незнакомых людей.

Полине захотелось узнать, что их так развеселило. Но внизу хлопнула входная дверь, напомнив об автобусе, и она поспешила на улицу.

За следующие два дня Полина почти перестала думать о субботней встрече. Адрес Ани оставался в переписке, Лера время от времени упоминала своих знакомых, но школьные дела быстро вытеснили всё остальное.

Впрочем, иногда имя Марты неожиданно всплывало в памяти. Особенно когда урок становился настолько скучным, что девушка уже не могла заставить себя следить за объяснением преподавателя.

В четверг на последнем уроке Александра Викторовна рассказывала о событиях семнадцатого года. На доске появлялись даты, фамилии и названия политических организаций. Учительница подчёркивала самое важное красным маркером, который постепенно переставал писать, из-за чего ей приходилось несколько раз проводить по одним и тем же словам.

Полина честно слушала первые пятнадцать минут. Потом за окном пошёл дождь. По стеклу медленно поползла крупная капля. Девушка проследила, как она остановилась возле старого потёка, соединилась с другой и наконец сорвалась вниз, оставив за собой неровную дорожку.

Затем нашла ещё одну.

К тому моменту, когда учительница произнесла её фамилию, Полина уже совершенно не представляла, о чём говорили последние несколько минут.

— Громова, ты всё ещё с нами?

Она подняла голову. Несколько одноклассников обернулись. Полина невольно улыбнулась.

— Физически — определённо.

По классу прошёл смешок. Александра Викторовна сложила руки на груди.

— Очень остроумно. Тогда скажи, пожалуйста, о чём я сейчас рассказывала.

Полина посмотрела на доску. Среди фамилий и дат крупными буквами было написано «ОКТЯБРЬ». Она быстро попыталась вспомнить тему. События семнадцатого года. Большевики. Советы. Ладно, попробуем.

— О том, что к этому времени большевики получили большинство в Петроградском и Московском Советах?

Учительница несколько секунд смотрела на неё. Потом покачала головой и положила маркер на стол.

— Иногда я искренне не понимаю, как тебе это удаётся.

Полина виновато улыбнулась.

— Мне тоже немного страшно.

На этот раз класс рассмеялся громче. Даже Александре Викторовне пришлось ненадолго отвернуться к доске, чтобы скрыть улыбку.

— Было бы замечательно, если бы ты пользовалась этим загадочным даром на контрольных, Громова.

— Я подумаю.

— Лучше начни прямо сейчас. И запиши то, что мы обсуждаем.

— Хорошо.

Полина опустила голову к тетради. Лера, сидевшая через проход, показала ей большой палец, а Настя впереди беззвучно изобразила аплодисменты. Девушка едва сдержала улыбку и наконец принялась записывать даты.

После звонка класс быстро опустел. Настя и Лера собирались в торговый центр за подарком. Оля торопилась в художественную школу. Кто-то договаривался встретиться в кафе, другие уже обсуждали домашнее задание. Полина неторопливо складывала учебники, прислушиваясь к обрывкам разговоров.

— Поль, ты сегодня с нами? — спросила Лера, натягивая куртку.

— А вы куда?

— В торговый. Нам подарок надо забрать.

Настя, которая одновременно пыталась застегнуть сумку и написать кому-то сообщение, добавила:

— Я потом всё равно к Андрею еду, так что мы ненадолго. Минут на сорок.

Полина уже собиралась согласиться. Но вовремя вспомнила, что утром обещала бабушке вывести Боню сразу после школы.

— Не, я сегодня домой. Собака одна.

— Ладно, тогда до завтра, — легко ответила Лера.

— До завтра.

Полина махнула им рукой. Девушки ушли, продолжая обсуждать, какой кофе возьмут по дороге. Вскоре в классе стало тихо. Полина застегнула рюкзак и вдруг пожалела, что отказалась. В конце концов, Боня мог подождать ещё немного. А если бы совсем не получилось, бабушка наверняка вывела бы его сама.

Она даже подумала догнать подруг. Потом представила, как придётся звонить домой и объяснять, почему планы снова изменились, хотя ещё утром она сама обещала вернуться пораньше.

Полина вздохнула. Надела наушники, поправила рюкзак и вышла из класса. В автобусе ей досталось место у окна. За стеклом проплывали мокрые остановки, деревья с пожелтевшими листьями и прохожие под зонтами.

Телефон завибрировал. Лера прислала фотографию двух чашек кофе.

зря не пошла.

Полина усмехнулась.

переживу.

в субботу зато не сольёшься.

я уже пожалела, что согласилась.

поздно.

Девушка улыбнулась и убрала телефон в карман. Когда она добралась домой, Боня встретил её с таким восторгом, словно они не виделись по меньшей мере неделю. Он бегал по прихожей, вилял хвостом и пытался подпрыгнуть повыше, чтобы лизнуть хозяйку в лицо.

— Да подожди ты!

Полина присела возле него. Пёс немедленно забрался передними лапами ей на колени и принялся облизывать подбородок.

— Всё, всё, я пришла. Соскучился?

Боня ответил особенно энергичным вилянием хвоста. Девушка ещё несколько минут сидела на полу, обнимая его и пытаясь добраться до поводка.

После прогулки Полина обнаружила, что дома по-прежнему никого нет. Бабушка поехала за покупками, мама задерживалась на работе. Впереди был целый вечер, когда можно было спокойно заниматься своими делами и ни перед кем не отчитываться, почему она решила поесть именно сейчас или сколько времени провела за телефоном.

Полина разогрела вчерашние макароны, принесла тарелку в комнату и открыла переписки.

От мамы уже было сообщение.

Ты дома?

да.

Почти сразу появился следующий вопрос.

Боню вывела?

да, только пришли.

Через несколько секунд экран снова загорелся.

Уроки не откладывай на ночь.

Полина посмотрела на сообщение. Потом перевернула телефон экраном вниз.

— Ну конечно, — пробормотала она. Она прекрасно понимала, что мама просто напоминает. Но иногда от этих напоминаний хотелось закрыть дверь и никого не слышать. Девушка сама знала, сколько у неё задано. Сама помнила о контрольных и прекрасно представляла, что произойдёт, если снова оставить всё на поздний вечер.

И всё же стоило ей на несколько минут отвлечься, как кто-нибудь обязательно находил повод напомнить об уроках. Полина открыла учебник по обществознанию.

Прочитала один абзац, затем второй. Через несколько минут обнаружила, что почти ничего не запомнила, потому что всё это время мысленно представляла, как вечером мама вернётся домой и непременно спросит, успела ли она позаниматься. Девушка раздражённо вздохнула.

— Да господи, успела бы, если бы меня хотя бы мысленно не проверяли.

Она перевернула страницу и заставила себя вернуться к чтению. За окном постепенно темнело. Свет монитора всё отчётливее отражался в стекле. Рядом с ним проступали край письменного стола, несколько книг и открытая дверь в коридор.

Полина подняла глаза. Отражение выглядело совершенно обычным. Но именно в такие часы иногда появлялось знакомое ощущение. Она никогда не могла толком объяснить его словами. Не слышала чужих шагов, не видела постороннего человека и не замечала никаких изменений в комнате. Просто в какой-то момент пространство за спиной переставало казаться пустым.

Будто рядом находился кто-то, кого нельзя было увидеть, но можно было почувствовать. Полина некоторое время смотрела на окно. В стекле отражались стол, монитор, Боня, лежавший возле батареи, и тёмный дверной проём. Ничего необычного. Девушка снова опустила взгляд в учебник.

Они всегда уходят.

Ручка замерла над страницей. Полина нахмурилась. Сначала она подумала о Лере и Насте, которые сегодня ушли вместе, оставив её одну в классе. Потом вспомнила маму, снова задержавшуюся на работе, и бабушку, которая могла надолго пропасть в магазинах. Она попыталась вернуться к параграфу, но почти сразу возникла ещё одна мысль.

Я остаюсь.

Полина медленно подняла голову. По рукам пробежали мурашки. Страха не было, во всяком случае привычного, от которого хотелось включить весь свет и немедленно позвать кого-нибудь.

Скорее она испытала странное узнавание. Будто услышала давно забытую фразу, которую когда-то знала наизусть. Девушка повернулась к двери.

Коридор был пуст. Из кухни не доносилось ни звука. Боня спокойно лежал возле батареи. Полина откинулась на спинку стула и задумалась.

В детстве подобное случалось гораздо чаще. Когда взрослые начинали спорить за стеной, она лежала в кровати лицом к ковру и слушала их голоса. Иногда старалась накрыться одеялом с головой, но через некоторое время всё равно выбиралась наружу: под одеялом было душно, а разговоры никуда не исчезали.

И тогда Полина представляла, что возле кровати кто-то есть. Невидимый гость, который не вмешивается в ссоры взрослых, но остаётся рядом с ней, пока всё не закончится.

Почему-то в детстве она думала о нём как о мужчине, хотя никогда не слышала голоса и не видела лица. Он просто был. По крайней мере, именно так ей тогда казалось. Позже девушка начала называть это ощущение Тенью.

Она уже не помнила, откуда взялось название. И тем более не могла сказать, когда всё началось. В большинстве случаев Полина вообще не видела никакой фигуры. Лишь иногда замечала что-то краем глаза или чувствовала присутствие рядом, особенно когда оставалась одна. Она посмотрела на дверной проём и неожиданно для себя тихо произнесла:

— Давно тебя не было.

Боня поднял голову. Полина обернулась к нему.

— Не тебе.

Пёс несколько секунд смотрел на хозяйку, затем снова улёгся возле батареи. Девушка усмехнулась. Собственный голос в пустой квартире прозвучал немного нелепо.

— Всё, Громова, приехали. Уже с пустотой разговариваешь.

Она покачала головой и снова открыла учебник. Ощущение чужого присутствия ещё некоторое время оставалось где-то на границе внимания, но постепенно перестало отвлекать. Полина даже успела прочитать несколько страниц и сделать короткие записи в тетради. Минут через десять завибрировал телефон.

Лера.

кстати, Марта спросила, кто ещё придёт. я про тебя сказала.

Полина посмотрела на сообщение.

и что?

ничего ахах.

Через секунду:

сказала приводить.

Полина отложила ручку.

ты ей что про меня рассказывала?

Лера ответила с небольшой задержкой.

да ничего особо.

это звучит подозрительно.

сказала, что ты моя школьная подруга.

Полина перечитала ответ. Почему-то ей не понравилось, что люди, которых она пока даже не знала, уже могли обсуждать её между собой. Разумеется, ничего плохого Лера, скорее всего, не рассказывала. Да и Марта просто хотела знать, кто придёт в субботу.

Но Полина всё равно не удержалась.

и всё?

Поль, что с тобой?

Девушка замерла. Она и сама понимала, что вопрос звучит странно. Лера не обязана была подробно отчитываться о каждом разговоре, в котором упоминала подругу. И всё же Полине не нравилась сама мысль, что кто-то может заранее составить о ней мнение, а она даже не будет знать, на чём оно основано.

ничего. просто не люблю, когда меня обсуждают без меня.

Ответ пришёл почти сразу.

господи, никто тебя не обсуждал. она просто спросила, кого я приведу.

Полина вздохнула.

ладно.

Лера прислала сердечко. На этом разговор закончился. Полина положила телефон рядом с учебником и несколько секунд смотрела на тёмный экран. Возможно, после сегодняшнего дня она просто устала от вопросов — маминых, бабушкиных, школьных и теперь ещё от собственных.

За входной дверью послышались шаги. В замке повернулся ключ. Полина поднялась и пошла помогать бабушке с покупками. Та привезла неожиданно большой пакет яблок, и они довольно долго пытались найти для него место на кухне.

— Ба, зачем столько?

— Хорошие были.

— Они теперь полхолодильника займут.

— Зато яблоки есть.

Полина рассмеялась. Пока они разбирали продукты и спорили, куда поставить очередную упаковку, девушка постепенно перестала прислушиваться к тишине в коридоре.

К вечеру уроки были закончены. Мама вернулась с работы, бабушка устроилась перед телевизором, а Боня, получив ужин, наконец перестал ходить за всеми по квартире в надежде выпросить что-нибудь ещё.

Полина собиралась перенести на компьютер несколько старых фотографий и вспомнила о флешке, которую давно не видела. Она открыла нижний ящик письменного стола. Внутри обнаружилось привычное собрание вещей, которые когда-то казались слишком важными, чтобы их выбрасывать: открытки, школьные фотографии, высохшие фломастеры, браслеты из ниток и несколько маленьких игрушек.

Полина перебирала всё это, время от времени улыбаясь собственным находкам. На дне ящика лежала тонкая тетрадь в клетку с надорванной обложкой.

Девушка достала её.

Несколько секунд пыталась вспомнить, откуда та взялась, потом раскрыла на первой странице. Внутри были детские рисунки, списки каких-то важных дел и короткие записи, напоминавшие попытки вести дневник.

На одной странице Полина обещала больше никогда не разговаривать с Катей, потому что та не поделилась наклейками. На следующей уже рассказывала, как они вместе играли на перемене.

— Серьёзная была проблема, — усмехнулась девушка.

Она перевернула ещё несколько страниц. Попался рисунок Бони, совсем маленького, с огромными ушами и лапами разной длины. Рядом кто-то был изображён в платье, которое, судя по подписи, должно было быть маминым.

Полина улыбнулась и продолжила листать. На следующем развороте она увидела комнату. Девушка сразу узнала прежнюю детскую, хотя рисунок был сделан неуклюже, с нарушенными пропорциями.

Небольшой письменный стол у окна. Кровать возле стены. Шкаф с тяжёлыми дверцами, которые в детстве ей самой было трудно открывать. На кровати сидела девочка с длинными русыми волосами. Полина наклонилась ближе. Возле шкафа была нарисована ещё одна фигура. Вернее, сначала ей показалось, что это просто большое чёрное пятно.

Она придвинула тетрадь к лампе. Нет, у пятна были очертания. Высокая вытянутая фигура, значительно темнее всех остальных предметов на рисунке. Ни лица, ни одежды, ни каких-либо других подробностей разглядеть не удавалось.

Контур был несколько раз обведён ручкой. Причём так сильно, что бумага местами почти протёрлась. Полина осторожно коснулась рисунка пальцем. Она не помнила, как рисовала его. Не помнила даже, что у неё когда-то была эта тетрадь. Зато хорошо помнила прежнюю комнату.

Особенно шкаф, возле которого в детстве иногда возникало странное чувство, будто кто-то стоит совсем рядом, хотя в полумраке невозможно ничего различить.

Полина медленно опустила взгляд. Под рисунком неровным детским почерком было написано: «Она всегда приходит когда мне плохо».

Девушка перечитала подпись. Потом ещё раз. Она. Полина нахмурилась. Она всегда думала о своём невидимом госте как о мужчине. Во всяком случае, именно так сохранилось в памяти: кто-то, кого она называла «он», хотя никогда не слышала его голоса и не могла представить лица.

Но на старом рисунке было написано совсем другое. Полина перевернула страницу. Там оказалась запись о школе, а ниже — несколько слов про мультик, который она смотрела накануне. Следующая страница рассказывала о той самой Кате и злосчастных наклейках. Никаких упоминаний странной фигуры больше не было.

Девушка вернулась к рисунку. Она попыталась вспомнить, что чувствовала, когда изображала эту комнату. Боялась ли фигуры возле шкафа? Хотела ли показать её маме или бабушке? Почему написала, что та приходит именно тогда, когда ей плохо?

Ничего определённого не вспоминалось. В детстве у неё бывало много вымышленных историй, воображаемых существ и игр, смысл которых теперь было трудно восстановить. Возможно, и здесь речь шла об одной из таких фантазий. Но Полина не могла отделаться от мысли, что подпись звучит слишком знакомо.

Особенно после сегодняшнего вечера.

Они всегда уходят.

Я остаюсь.

Она посмотрела на тёмную фигуру. В памяти снова возникло ощущение присутствия возле кровати, пока за стеной спорили взрослые. Тогда ей почему-то становилось спокойнее от мысли, что она не совсем одна.

Но почему ребёнок, которому казалось, что рядом находится невидимый защитник, нарисовал его настолько тёмным? И почему в подписи назвал «она»?

— Поль! — донёсся из коридора мамин голос. — Чай будешь?

Девушка вздрогнула.

— Сейчас!

Она ещё раз перевернула страницу, словно надеялась обнаружить пропущенное объяснение, но там по-прежнему находились только обычные детские записи.

Полина не стала убирать тетрадь обратно в ящик. Она придвинула её ближе к лампе и снова рассмотрела фигуру возле шкафа. Теперь было хорошо видно, как сильно маленькая рука давила на ручку, раз за разом обводя один и тот же контур.

Под густыми чёрными линиями бумага истончилась настолько, что едва держалась.

Глава 2

К субботнему вечеру Полина успела несколько раз передумать идти к Ане. Утром всё казалось гораздо проще. Она позавтракала с бабушкой, вывела Боню, помогла развесить бельё и даже немного позанималась, почти не вспоминая о предстоящей встрече. В конце концов, никто не заставлял её туда ехать. Можно было остаться дома, сослаться на домашние задания или просто признаться Лере, что сегодня нет настроения знакомиться с целой компанией незнакомых людей.

Но ближе к пяти, когда настала пора собираться, выяснилось, что ни одна из этих причин не звучит достаточно убедительно. Зато в шкафу внезапно не оказалось ни одной подходящей вещи.

Полина вытащила два свитера, джинсы, юбку и рубашку, которую не надевала с прошлого дня рождения Леры. Чёрный свитер показался слишком мрачным, серый напоминал школьную форму, а в рубашке она выглядела так, будто собиралась на семейное торжество, где от неё будут ждать хороших манер и вежливых ответов на вопросы о поступлении. Девушка оглядела разбросанную по кровати одежду и раздражённо выдохнула.

— Господи, да какая разница, в чём я пойду?

Она взяла чёрный свитер, приложила к себе и посмотрела в зеркало. Наверняка остальные вообще не задумываются о таких вещах. Собираются, надевают что-нибудь удобное и едут в гости, не тратя полчаса на попытки выглядеть так, словно совершенно не старались. Полина уже почти убедила себя оставить свитер, когда завибрировал телефон.

Лера.

ты там ещё не придумала, как заболеть?

Полина усмехнулась.

нет. с чего ты взяла?

Поль, я тебя слишком давно знаю.

очень самоуверенное заявление.

ты сейчас стоишь перед шкафом и думаешь, как бы никуда не ехать.

Девушка посмотрела на вещи, разбросанные по кровати.

ты отвратительный человек.

зато правдивый. во сколько встречаемся?

Полина рассмеялась и наконец перестала сопротивляться.

давай у метро через сорок минут.

ЛУЧШАЯ НОВОСТЬ ЗА СЕГОДНЯ.

не привыкай.

Она отложила телефон и снова посмотрела на зеркало. В конце концов выбрала чёрный свитер и джинсы. Волосы сначала собрала, потом распустила, затем снова взялась за резинку, но вовремя остановилась.

— Всё. Хватит.

Она положила резинку на стол и взяла сумку. На фотографиях Марта выглядела человеком, которого вряд ли особенно интересует, сколько времени незнакомая девушка провела перед зеркалом. Впрочем, Полина прекрасно понимала, что по чужим фотографиям нельзя узнать даже такие мелочи.

Тем более ей предстояло познакомиться не только с Мартой.

Маме Полина рассказала почти всё. О том, что они с Лерой собираются к её знакомой, что там будет небольшая компания и что вернуться она планирует ближе к одиннадцати. О картах, Мартиных способностях и Яне, которого Лера несколько раз называла странным, девушка предусмотрительно умолчала.

— Мы сегодня к Ане едем, — объяснила она, застёгивая часы перед зеркалом в прихожей. — У неё друзья собираются.

Мама отвлеклась от телевизора.

— Аня — это кто?

— Лерина знакомая.

— Ты её знаешь?

— Пока нет. Сегодня познакомлюсь.

Мама нахмурилась.

— Подожди, а Лера давно с ней общается?

— Мам, я не уточняла у неё стаж дружбы.

— Полина, я нормально спрашиваю.

Девушка вздохнула.

— Лера не нашла её сегодня на улице. Они давно знакомы, всё нормально.

Мама поднялась с дивана, подошла ближе и поправила загнувшийся воротник её свитера.

— Я просто хочу понимать, куда ты идёшь. Во сколько будешь дома?

— Думаю, к одиннадцати. Может, немного позже, если засидимся.

Из кухни появилась бабушка, вытирая руки полотенцем.

— А адрес у тебя есть?

— Есть.

— Покажи.

Полина достала телефон и открыла сообщение Леры. Бабушка внимательно посмотрела на адрес.

— Пришли нам в семейный чат.

Девушка уже собиралась напомнить, что ей семнадцать, а не семь лет, но вовремя передумала. Написать одно сообщение было гораздо проще, чем объяснять, почему она вполне способна добраться до чужой квартиры и вернуться обратно.

— Отправила.

— Спасибо, — сказала мама. — И напиши, когда будете расходиться.

— Хорошо.

Бабушка тем временем ушла в комнату, а через минуту вернулась со складным зонтом.

— На, возьми. Ночью дождь обещают.

— Ба, у меня капюшон есть.

— Вот и хорошо. Если промокнешь, будет чем голову прикрыть.

Полина посмотрела на зонт, поняла, что спорить бессмысленно, и убрала его в сумку.

— Всё, я пошла.

— Осторожнее там, — сказала бабушка.

— И телефон не убирай далеко, — добавила мама.

— Хорошо, мам.

Она вышла на лестничную площадку и закрыла дверь. Из квартиры ещё доносился мамин голос, спрашивавший, куда бабушка положила пульт от телевизора.

Полина усмехнулась, поправила ремень сумки и направилась вниз. Пока она спускалась по лестнице, раздражение постепенно прошло. В конце концов, мама и бабушка просто волновались, а сама девушка уже достаточно долго откладывала знакомство с Лериными друзьями.

Может быть, вечер действительно окажется интересным.

У метро Полина появилась раньше подруги. Она успела купить кофе, проверить сообщения и несколько минут постоять возле выхода из перехода, наблюдая за прохожими. Лера вышла из метро с большим пакетом из супермаркета. Увидев Полину, довольно улыбнулась и без всякого приветствия протянула ей пакет.

— Подержи.

Полина машинально взяла его, заглянула внутрь и обнаружила коробки с пиццей.

— А, понятно. Вот зачем я вам понадобилась.

— Привет, Поль. Я тоже рада тебя видеть.

— Можно было сразу написать, что нужен грузчик.

— Если бы я написала правду, ты бы не приехала.

— Разумеется. И правильно бы сделала.

Лера рассмеялась и поправила сумку на плече.

— Ну что, готова знакомиться?

— Нет.

— Отлично. Поехали.

Они спустились в метро. В вагоне было довольно свободно, и девушки устроились рядом у окна. Лера сразу начала рассказывать о людях, с которыми Полина сегодня встретится.

Сначала речь зашла об Ане, потом о Марте, затем о каком-то дне рождения Саши, который закончился спором из-за музыки. Между этими историями постоянно появлялись новые имена, и Полина довольно быстро перестала понимать, кто кому приходится и почему некоторые события до сих пор вызывают столько смеха.

— Лер, подожди.

— Что?

— Давай лучше по порядку. Мне не нужно знать, кто с кем поссорился полгода назад. Расскажи про тех, с кем я сегодня буду разговаривать.

— Ну хорошо. Аня — хозяйка квартиры. С ней тебе будет нормально, она общительная. Марта тебе точно понравится.

— Ты это уже говорила.

— Потому что я уверена.

— А Ян?

Лера задумалась.

— С Яном немного сложнее.

— Прекрасное начало.

— Да нормальный он! Просто иногда странный.

— Он хотя бы не кусается?

— Нет. Но может что-нибудь сказать, и ты потом минут десять будешь думать, пошутил он или нет.

Полина рассмеялась.

— Обнадёживает.

— Зато с ним интересно. Он много читает, во всяком таком разбирается.

— В каком «таком»?

— Ну, магия, демонология, разные практики.

— А, это тот, который ночевал под дверью собственной квартиры?

Лера засмеялась.

— Он.

— Я правильно помню? Потерял ключи, немного выпил и не захотел будить маму?

— Да. Сказал, что ей утром на работу, а он и на лестнице прекрасно поспит.

— После твоих рассказов я ожидала чего-нибудь криминального, а это даже мило.

— Вот! Я же говорю, он нормальный. Просто своеобразный.

Полина сделала глоток кофе.

— Ладно. Постараюсь хотя бы первые пять минут никого не оскорбить.

— Знаешь, я ведь действительно об этом подумала.

Девушка повернулась к ней.

— Лера!

Подруга уже смеялась.

— Ну а что? Ты иногда такие вопросы задаёшь...

— Нормальные я задаю вопросы.

— Конечно. Особенно когда начинаешь с «я не хочу никого обидеть, но...».

— Я так не говорю!

— Говоришь.

Они ещё немного поспорили о том, кто чаще заводит разговоры с незнакомыми людьми, и постепенно Полина перестала думать о том, что ждёт её впереди. Но когда поезд подошёл к нужной станции, волнение всё-таки вернулось.

Дом оказался старым, с высокими потолками в подъезде и широкими лестничными пролётами. Лифт не работал. На дверях висел лист бумаги с написанным от руки обещанием всё исправить в понедельник.

— Четвёртый этаж, — сообщила Лера.

Полина посмотрела на лестницу.

— Замечательно.

— Полезно для здоровья.

— Это ты сейчас пиццу понесёшь.

— Нет уж, мы договорились.

— Мы ни о чём не договаривались!

Они поднялись наверх, немного запыхавшись. За дверью слышались музыка и голоса. Кто-то громко смеялся, потом другой голос возмущённо потребовал поставить нормальную песню.

Полина остановилась возле двери. Ей внезапно захотелось сообщить, что разболелась голова и, возможно, лучше вернуться домой. Но Лера уже нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Марта. Полина узнала её по фотографиям, хотя в жизни девушка выглядела немного иначе. Она оказалась ниже, чем Полина представляла, с волосами, небрежно собранными на затылке, и в большом тёмно-зелёном свитере. Никакой чёрной одежды, загадочного макияжа или особенной торжественности, которыми после Лериных рассказов невольно хотелось наделить ведьму. На запястье у Марты было несколько тонких браслетов. Они тихо звякнули, когда она придержала дверь локтем.

— Ну наконец-то! — воскликнула она, увидев Леру.

Подруги обнялись.

Потом Марта посмотрела на Полину.

— Ты Полина, да?

— Да. Привет.

— Привет! Проходи, пожалуйста, а то мы сейчас весь подъезд отапливать будем.

Она отступила, пропуская девушек внутрь. В прихожей теснились ботинки и кроссовки. Возле стены сидел большой рыжий кот, который внимательно разглядывал новых гостей, но вставать ради них явно не собирался.

Из комнаты доносился спор о музыке, пахло пиццей и кофе, а с открытого балкона тянуло табачным дымом. Марта забрала у Леры пакет.

— Можете не разуваться, если хотите. Аня уже разрешила, когда увидела, что творится с полом.

— Я всё слышу! — крикнули из комнаты.

— Тогда считай, что я ничего не говорила! — отозвалась Марта.

Полина улыбнулась. Всю дорогу она представляла самые разные варианты знакомства с людьми, всерьёз занимающимися магией. В воображении почему-то возникали тёмные комнаты, загадочные символы и разговоры, в которых любой вопрос встречают многозначительным взглядом. Вместо этого она попала в обычную квартиру, где кто-то спорил о музыке, кот мешался под ногами, а хозяйка возмущалась замечаниями о своей уборке.

И почему-то сразу стало легче.

В гостиной находилось человек восемь. Двое сидели на диване. Девушка с короткими волосами устроилась прямо на полу, возле компьютера спорили о том, какую песню включить следующей.

У окна сидел мужчина, которого Полина почти сразу определила как Яна. Он устроился на широком подлокотнике кресла, перебирал обычную игральную колоду и время от времени отвечал Саше, стоявшему рядом со стаканом.

Лера начала представлять всех сразу. Полина честно попыталась запомнить имена, но уже через несколько секунд поняла, что перепутала как минимум двух человек.

Хозяйка квартиры вышла из кухни. Аня оказалась невысокой, подвижной девушкой с живым лицом и привычкой разговаривать так, словно все присутствующие давно друг друга знают.

— О, привет! Ты Полина?

— Да.

— Проходи. Есть хочешь?

— Пока нет, спасибо.

— Пить будешь? У нас там коктейли есть...

Она осеклась.

— Подожди, тебе же семнадцать?

— Угу.

— Тогда кола, сок или вода.

Полина улыбнулась.

— Давайте колу, пока несовершеннолетняя.

Аня рассмеялась.

— Хорошо. С правильными приоритетами человек.

Она принесла стакан, поставила на стол и почти сразу вернулась к разговору с Кирой. Полина некоторое время стояла рядом с Лерой, прислушиваясь к чужим репликам.

Вопреки её опасениям, никто не начал подробно расспрашивать новую гостью. Не требовал рассказать о себе, не пытался выяснить её отношение к магии и не смотрел так, словно сейчас ей предстоит пройти какое-нибудь испытание. Компания продолжала общаться, иногда вовлекая её в разговор. Поначалу Полина больше слушала. Время от времени наклонялась к Лере и шёпотом уточняла:

— Подожди, это кто?

— Саша.

— А кто тогда тот?

— Это другой Саша не был. Это Кирин знакомый, я же говорила.

— Лер, ты говорила про половину Москвы.

Подруга давилась смехом. Постепенно девушка начала различать голоса и запоминать лица. Когда разговор зашёл о фильме, который она недавно смотрела, Полина сама не заметила, как включилась в спор.

— Да не мог он так поступить! — возмущался Саша.

— Почему не мог? — спросила она.

— Потому что до этого весь фильм показывали, что он совершенно другой человек.

— Так в этом же и смысл. Он сначала думает одно, потом обстоятельства меняются.

— То есть ты оправдываешь его решение?

— Нет. Я говорю, что оно логично для персонажа. Это немного разные вещи.

Саша посмотрел на неё с притворным возмущением.

— Лера, ты кого привела? Она сейчас весь мой фильм разберёт по косточкам.

— Я предупреждала, — довольно ответила подруга.

Полина рассмеялась. Спустя некоторое время она поймала себя на том, что уже не думает, какое впечатление производит. Она просто разговаривала.

Марта поначалу почти не задерживалась рядом. То помогала Ане на кухне, то относила пустые тарелки, то искала зарядку, которая непонятным образом оказалась под диваном. Несколько раз ей пришлось сгонять рыжего кота со стола, потому что тот явно считал коробки с пиццей своим законным владением.

Полина уже успела немного привыкнуть к обстановке, когда Марта устроилась на свободном краю широкого подоконника с кружкой в руках.

— Слушай, ты сейчас в одиннадцатом классе?

— Да.

— Тогда тебя, наверное, уже замучили вопросом, куда поступать.

Полина вздохнула.

— Каждый первый считает своим долгом спросить.

— Ну тогда я не буду.

Марта отпила из кружки.

Полина удивлённо посмотрела на неё.

— А тебе не интересно?

— Интересно. Но если захочешь, сама расскажешь.

— А если я не знаю?

— Тогда тем более не стану вытягивать из тебя ответ.

Полина улыбнулась.

— Я действительно пока не знаю.

— Ну вот. Значит, можно хотя бы сегодня не решать, чем ты будешь заниматься до пенсии.

— Просто все почему-то считают, что в семнадцать уже обязательно надо определиться.

— В двадцать один тоже считают, — заметила Марта. — Потом вопросы немного меняются. Сначала спрашивают про институт, потом про работу, потом почему ещё не замужем.

— А дальше?

— Пока не проверяла. Но подозреваю, фантазия у родственников богатая.

Полина рассмеялась. Ей сразу вспомнились бабушкины рассуждения о юридическом факультете и мамины вопросы о том, какие предметы она собирается сдавать.

Но рассказывать об этом не хотелось. Марта и так, кажется, прекрасно понимала, насколько утомительными бывают подобные разговоры.

Они перешли к книгам. Выяснилось, что обе любят читать, хотя отношение к школьной литературе у них немного различалось.

— Мне вообще многие книги из программы нравятся, — призналась Полина. — Но я терпеть не могу, когда после каждой надо обязательно объяснить, что хотел сказать автор.

Марта улыбнулась.

— А если он действительно хотел что-нибудь сказать?

— Тогда пусть сам пишет сочинение.

Подруга рассмеялась.

— Жестоко.

— Ну правда. Иногда мне даже жалко писателей. Они давно умерли, а мы продолжаем объяснять им, что они на самом деле имели в виду.

— Причём желательно одним правильным ответом.

— Вот именно!

Полина оживилась.

— Особенно когда в книге можно увидеть несколько разных смыслов. Почему обязательно должен быть только один?

— Не всегда должен. Хотя иногда автор действительно оставляет довольно ясные подсказки, и совсем игнорировать их тоже странно.

— Ну это понятно. Я же не говорю, что можно выдумать вообще что угодно.

Марта кивнула.

— Ты часто проверяешь то, что тебе говорят?

Полина немного задумалась.

— Не всё подряд. Но если объяснение заканчивается словами «так есть, потому что я сказала», обычно хочется проверить.

— По-моему, хорошая привычка.

Девушка посмотрела на неё. После Лериных историй она ожидала, что Марта сейчас начнёт рассуждать о вещах, которые невозможно проверить обычным способом, или попробует убедить её в существовании магии.

Но та только поправила сползший рукав свитера и посмотрела в сторону кухни.

— Март! — позвала Аня. — Помоги мне, пожалуйста!

— Иду!

Марта спрыгнула с подоконника.

— Потом договорим?

— Конечно.

Полина проводила её взглядом. Общаться с подругой Леры оказалось удивительно легко. Марта задавала вопросы, но не пыталась немедленно получить ответы, не спорила ради спора и, кажется, действительно слушала собеседника.

Девушка снова взяла стакан с колой и вернулась к остальным.

Через какое-то время Полина уже спорила с Сашей о другом фильме, пересказывала Лере шутку Марты о поступлении и смеялась над Аней, которая пыталась одновременно нарезать пиццу и не подпускать к коробке кота. Рыжий несколько раз запрыгивал на стол, каждый раз делая вид, что оказался там совершенно случайно.

— Всё, — объявила Аня, в очередной раз снимая его со столешницы. — Ещё раз полезешь — отправлю в ссылку.

Кот недовольно мяукнул.

— Не спорь со мной!

Полина рассмеялась.

Пока хозяйка искала салфетки в шкафу возле телевизора, ей попалась небольшая потёртая коробка.

— О, ваши карты, — сказала она. — Я уже думала, вы их потеряли.

Лера сразу посмотрела на Полину с таким довольным выражением лица, что та насторожилась.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказала!

— Я тебя знаю. И вообще, я ещё могу уйти.

— Уже поздно.

Аня поставила коробку на стол. Внутри лежала колода Таро. У карт были потёртые края и несколько загнутых уголков. Выглядели они так, словно ими пользовались много лет, хотя Полина не могла определить возраст по одному лишь состоянию картона. Марта взяла колоду и передала ей.

— Хочешь посмотреть?

— Можно?

— Конечно.

Полина осторожно вынула несколько карт.

— Это твои?

— Когда-то были моими. Потом каким-то образом остались у Ани.

— У карт есть право на переезд?

— Эти им воспользовались.

Девушка рассмеялась. Она начала рассматривать изображения. Некоторые арканы Полина уже видела в интернете, но большинство названий были ей незнакомы. Рисунки оказались гораздо интереснее, чем она ожидала.

На одних фигуры стояли почти неподвижно, будто художник намеренно лишил их движения. На других было столько мелких предметов, что девушка подолгу задерживалась над каждой картой, пытаясь рассмотреть детали.

Ей нравилось, что изображения не старались быть просто красивыми. Каждое словно предлагало какую-то историю, хотя понять её без объяснений было трудно.

— Можно посмотреть? — спросил кто-то рядом.

Полина подняла глаза. К столику подошёл Ян. До этого они почти не разговаривали, и теперь девушка впервые смогла рассмотреть его поближе.

Он был старше Марты. Худое лицо, тёмные волосы, которым явно не помешала бы стрижка, и тени под глазами, придававшие ему немного усталый вид. Ян не выглядел особенно суровым, но выражение его лица менялось так мало, что Полина сразу вспомнила Лерино предупреждение: иногда непонятно, шутит он или говорит совершенно серьёзно.

Она передала колоду. Ян привычным движением выровнял карты, перетасовал их и сел напротив.

— Ты ведь раньше с Таро не работала?

— Нет. Только картинки видела.

— А сама что думаешь?

— О чём именно?

— О гадании.

Полина немного задумалась.

— Пока не знаю. Мне интересно, как это работает. Если вообще работает.

Ян кивнул.

— Нормальный ответ.

— А какой ненормальный?

— Когда человек ещё не понял, что перед ним, но уже точно знает, что всё это либо обман, либо великая тайна.

Полина улыбнулась.

— А ты, значит, знаешь?

— Я занимаюсь этим достаточно давно, чтобы иметь своё мнение.

— Очень дипломатично.

— Стараюсь.

Он положил колоду на стол между ними.

— Хочешь попробовать?

Полина посмотрела на карты.

— А что делать?

— Для начала просто вытащи две.

— Почему именно две?

— Так проще посмотреть, как образы соотносятся друг с другом. С одной картой ты будешь рассматривать отдельный символ, а с двумя уже появляется какая-то связь.

— И обязательно искать в ней смысл?

— Не обязательно. Но, скорее всего, начнёшь.

— Почему?

Ян чуть улыбнулся.

— Потому что люди обычно пытаются связать то, что видят рядом. Даже если перед ними обычные картинки.

Полина задумалась.

— То есть смысл я всё равно придумаю сама?

— Возможно. Но не обязательно всё сводится к тому, что ты придумаешь. Я просто не хочу заранее рассказывать тебе значения. Тогда ты начнёшь смотреть на карты уже через мои слова.

— А ты сам в них веришь?

— Да.

— Но при этом допускаешь, что человек может просто увидеть подходящее значение?

— Конечно. Одно другому не мешает.

Полина посмотрела на него с интересом. Такой ответ понравился ей гораздо больше, чем она ожидала. Ян явно серьёзно относился к собственным занятиям, но не требовал, чтобы она немедленно согласилась с его представлениями.

— Хорошо, — сказала девушка. — И что дальше?

— Выбирай.

Она положила ладонь на колоду.

— То есть никакой судьбы, пророчеств и великого откровения сегодня не будет?

— Если повезёт, обойдёмся.

Полина усмехнулась.

— Только если я вытащу Смерть, пожалуйста, не смотрите на меня с загадочными лицами.

— Мне кажется, ты сама на нас посмотришь, — заметил Ян.

Полина невольно оглянулась на Леру и Марту, которые уже успели присоединиться к разговору.

Обе улыбались.

— Вот теперь специально не буду.

— Ты уже посмотрела.

Девушка закатила глаза.

— Невыносимые люди.

Она взяла первую карту. Перевернула. На изображении была рогатая фигура, а ниже — двое людей, связанных цепями.

Внизу стояла подпись:

«Дьявол».

Полина замерла на секунду. Она видела эту карту раньше и знала, что она считается одной из самых пугающих в колоде. По предплечьям пробежал неприятный холодок. Ну конечно. Из всех карт именно эта.

Девушка прекрасно понимала, что любая карта могла оказаться первой. Но после собственной шутки о Смерти появление Дьявола выглядело особенно неудачно.

Возле дивана кто-то рассмеялся. Полина подняла глаза, нарушив данное себе обещание. Аня улыбалась. Лера выглядела чрезвычайно довольной. Марта лишь мельком взглянула на стол, а Ян, кажется, вообще не изменился в лице.

— Я прекрасно вижу, что вы сейчас собираетесь что-нибудь сказать, — предупредила Полина.

— Я ничего не сказал, — заметил Ян.

— Это и подозрительно.

Она снова посмотрела на карту.

— Очень тонко получилось. Я даже со всеми познакомиться не успела, а колода уже составила обо мне мнение.

— Или ты сама успела его составить, — ответил Ян.

Полина посмотрела на него с прищуром.

— Ты специально всё портишь?

— Пока просто разговариваю.

Лера рассмеялась.

— Поль, вторую тяни.

Девушка потянулась к колоде. На секунду рука остановилась. Все рубашки выглядели совершенно одинаково. Полина не чувствовала между картами никакой разницы, и сама попытка выбрать одну из них вдруг показалась нелепой.

Она раздражённо усмехнулась собственной нерешительности, взяла карту ближе к краю и положила рядом с первой. На рисунке была женщина возле воды. Над ней сияла большая звезда.

Подпись гласила:

«Звезда».

Полина несколько секунд рассматривала оба изображения. Дьявол с прикованными цепями людьми. Женщина под звёздным небом. Они выглядели совершенно по-разному.

В комнате продолжались разговоры. С балкона доносился смех, кто-то переключил музыку, Аня спорила с Сашей о том, куда поставить пустые коробки. Но Полина всё ещё смотрела на карты, пытаясь понять, почему теперь ей так хочется найти между ними какую-нибудь связь.

— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Теперь, насколько я понимаю, начинается твоя часть программы.

Ян поднял глаза.

— Какая именно?

— Та, где ты объясняешь, что всё это значит.

Он посмотрел на расклад.

— Дьявола часто связывают с зависимостью, страхом, желаниями или тем, что удерживает человека. Звезду — с надеждой, свободой, новым направлением.

Полина перевела взгляд с одной карты на другую.

— И?

— А дальше зависит от вопроса. Без него можно придумать десяток разных историй, и каждая будет выглядеть убедительно.

— То есть ты вообще ничего не скажешь?

— Могу рассказать о символах. Но если хочешь полноценный расклад, нужно понимать, о чём спрашиваем.

Полина задумалась. Она уже начала вспоминать последние дни, собственные сомнения и беспокойство перед встречей.

Дьявола вполне можно было связать с её привычкой постоянно переживать о чужом мнении. Звезду — с надеждой, что сегодня получится расслабиться и познакомиться с новыми людьми. Но ведь несколько минут назад ей даже не приходило в голову смотреть на вечер именно так.

— Подожди, — сказала она. — Ты сейчас объяснил значения, а я уже пытаюсь их к себе применить.

— Вот именно.

— То есть всё-таки можно подогнать?

— Можно. Поэтому я и не люблю, когда человеку дают два значения из справочника и объявляют, что разгадали всю его жизнь.

— А когда нельзя?

Ян чуть наклонил голову.

— Когда есть конкретный вопрос, контекст и ты действительно умеешь читать расклад. Но и тогда ошибиться вполне возможно.

Полина некоторое время смотрела на него.

— Удобная система.

— Иногда очень неудобная.

Она усмехнулась.

— Ладно, допустим. Но я всё равно пока не уверена, что здесь есть что-то кроме случайности.

— Тебя никто не торопит.

Марта поставила кружку на стол.

— Ян, ты ужасно развлекаешь новых людей.

Он повернулся к ней.

— Почему?

— Нормальный человек уже рассказал бы ей про предназначение, тайную любовь и какое-нибудь страшное предупреждение.

— Поэтому нормальных людей, наверное, и зовут чаще.

Аня рассмеялась. Лера тут же возмутилась, что никто не дал ей нормально посмотреть на карты, и потянулась к колоде. Полина ещё раз взглянула на Дьявола и Звезду. В этих изображениях не было ничего, что она не могла бы объяснить случайностью.

И всё же оба рисунка запомнились ей удивительно хорошо. Когда Марта собрала карты и убрала их в коробку, Полина невольно проводила колоду взглядом. Потом разговор снова вернулся к музыке, еде и чужим историям, и девушка постепенно отвлеклась.

Ближе к одиннадцати телефон завибрировал в кармане. Полина достала его и увидела сообщение от мамы.

Вы ещё там?

Она посмотрела на часы.

да, скоро поедем.

Напиши, когда выйдете.

Полина вздохнула и убрала телефон немного резче, чем собиралась. Марта как раз проходила мимо со стопкой пустых стаканов.

— Домой вызывают?

— Проверяют, существую ли я ещё.

Подруга улыбнулась и поставила стаканы один в другой.

— Знакомо.

— Тебе тоже постоянно писали?

— Мне раньше мать каждые двадцать минут звонила, если я где-нибудь задерживалась. Особенно когда училась.

Полина рассмеялась.

— И что ты делала?

— Сначала отвечала нормально. Потом начинала злиться. А потом всё равно отвечала, потому что, если не брала трубку, она звонила ещё чаще.

— Именно так это и работает!

— Причём самое неприятное, что ты ведь понимаешь, почему человек переживает, — продолжила Марта. — Но от этого не перестаёт раздражать, что тебе каждые пятнадцать минут напоминают, сколько сейчас времени.

Полина кивнула. Ей понравилось, что подруга не стала ни осуждать маму, ни объяснять, будто Полина должна быть исключительно благодарна за её заботу.

Дома подобные разговоры почти всегда заканчивались одинаково. Стоило девушке пожаловаться на чрезмерные расспросы, как ей напоминали, что мать просто волнуется, а значит, и раздражаться вроде бы не на что. Марта же, похоже, прекрасно понимала, что можно одновременно ценить чужую заботу и уставать от неё.

— Ладно, — сказала Полина. — Пойду Леру искать, пока мне действительно поисковую операцию не устроили.

— Давай. Только зонт не забудь, там дождь начинается.

Гости постепенно собирались расходиться. Кто-то искал куртку, кто-то пытался вспомнить, где оставил телефон, а Аня уже начинала собирать со стола пустые бутылки и салфетки. Полина застёгивала сумку в прихожей, когда услышала обрывок разговора.

— Ань, ты опять свет на ночь оставишь? — спросила Марта.

— Да.

— Ты же вроде говорила, что уже нормально спишь.

Аня вышла из кухни с кружкой в руках.

— Нормально. Просто не люблю просыпаться в полной темноте.

— До сих пор после той истории?

— Марта.

— Я же не сказала, какой именно!

— Вот и не надо.

Аня покачала головой и снова скрылась на кухне. Полина посмотрела ей вслед. Ей стало любопытно, что за история заставляет человека оставлять свет в коридоре даже спустя какое-то время. Особенно такого человека, как Аня, которая весь вечер спокойно шутила, громко спорила с друзьями и выглядела совершенно уверенной в себе. Но расспрашивать было бы невежливо. Марта тем временем нашла среди курток Полинин зонт.

— Держи, а то забудешь.

— О, спасибо.

— Аня потом неделю будет выяснять, чей он.

— Бабушка бы мне этого не простила.

Марта рассмеялась и поправила браслет на запястье.

— А ты сама нормально одна дома остаёшься?

Полина удивилась вопросу.

— Да. Мне обычно скучно становится, а не страшно.

— Понятно. Я в детстве тоже темноты особо не боялась. Хотя иногда бывало жутковато, когда дома никого, а тебе кажется, что кто-то ходит по комнатам.

Полина невольно крепче сжала ручку зонта. Марта продолжила:

— Я однажды полночи была уверена, что у нас на кухне кто-то стоит. Лежала, прислушивалась, даже вставать боялась.

— И кто там был?

— Пальто.

Полина моргнула.

— Что?

— Пальто на стуле. Мать вечером повесила, а я в темноте решила, что там человек.

Девушка рассмеялась.

— Очень достойная мистическая история.

— Утром мне тоже так показалось. А ночью было вообще не смешно.

Марта улыбнулась и чуть наклонила голову.

— А у тебя бывало такое? Когда вроде знаешь, что дома больше никого нет, но всё равно кажется, будто кто-то рядом?

Полина посмотрела на неё. Вопрос прозвучал совершенно естественно. Они только что говорили об Анином страхе темноты, потом Марта вспомнила собственное пальто.

Но почему-то именно эта последняя реплика заставила Полину насторожиться. Перед глазами возникла её комната. Пустой дверной проём, отражение в ночном окне и старая детская тетрадь, которую она совсем недавно достала из нижнего ящика стола.

Тёмная фигура, нарисованная синим карандашом. И подпись под рисунком. Полина провела пальцем по ручке зонта.

— Иногда бывало, когда я была помладше.

Марта ничем не выдала удивления.

— В детстве такого, наверное, у многих хватает. Особенно когда просыпаешься ночью и ещё толком не понимаешь, где находишься.

— Наверное.

— У меня, например, половина страшных историй потом объяснялась старыми трубами и соседями сверху.

Полина улыбнулась.

— Возможно, у меня просто фантазия хорошая была.

— Вполне может быть.

Марта не стала расспрашивать дальше. Она поправила сползший рукав свитера и поставила кружку на тумбу возле двери. Полина уже собиралась что-то добавить, когда из комнаты появилась Лера. Та одновременно пыталась завязать шарф и застегнуть сумку.

— Поль, если мы сейчас не выйдем, следующий автобус будет через полчаса. А я здесь ночевать не собираюсь.

— Как будто тебя кто-то оставляет! — крикнула Аня из кухни.

— Ань, я тебя очень люблю, но даже любовь имеет границы.

Из комнаты донёсся смех. Полина попрощалась с Мартой, затем с остальными и вышла вместе с подругой на лестничную площадку.

На лестнице пахло сыростью и старой краской. Где-то внизу хлопнула входная дверь, а из-за соседней квартиры доносился приглушённый телевизор. Полина шла рядом с Лерой, придерживая сумку, в которой зонт постоянно цеплялся за молнию.

Мысли всё ещё возвращались к разговору с Мартой. А у тебя бывало такое? Когда вроде знаешь, что дома больше никого нет, но всё равно кажется, будто кто-то рядом? Полина пыталась понять, почему именно этот вопрос её так насторожил.

Ведь Марта не сказала ничего необычного. Они обсуждали темноту, страхи и детские воспоминания. Подруга сама рассказала о пальто, которое приняла за человека, и вполне логично спросила, случалось ли с Полиной что-нибудь похожее. Никаких намёков на магию. Никаких загадочных взглядов. И всё же неприятное чувство не проходило.

Девушка вспомнила старый рисунок и почти сразу заставила себя подумать о чём-нибудь другом. На улице уже моросил дождь. Полина раскрыла бабушкин зонт, и Лера немедленно придвинулась ближе.

— Отлично, — сказала она. — Я знала, что ты предусмотрительная.

— Это бабушка предусмотрительная.

— Передай ей мою благодарность.

Они направились к остановке. Лера некоторое время молчала, но выдержки хватило ненадолго.

— Ну что, можно признать, что я не зря тебя вытащила?

Полина усмехнулась.

— Пока рано делать настолько серьёзные выводы.

— Поль.

— Что?

— Я тебя знаю.

— Хорошо. Они нормальные.

Лера довольно улыбнулась.

— От тебя это практически восторг. Запомню.

— Не преувеличивай.

— Нет уж. Теперь давай по порядку. Кто тебе больше всех понравился?

— Лер, мы что, оценки выставляем?

— Да. Я хочу знать результат своей работы.

Полина рассмеялась.

— Ну, Аня приятная.

— Ага.

— Саша слишком разговорчивый.

— Есть такое.

— Хотя смешной.

— Вот видишь!

— Только не перебивай.

Лера сделала вид, что застёгивает рот на молнию. Полина задумалась.

— Ян... странный немного.

— Я предупреждала.

— Да нет, не в плохом смысле. Просто с ним непонятно, что он думает.

— У него лицо такое.

— Очень полезная особенность, — усмехнулась девушка.

Они прошли ещё несколько шагов.

— А Марта? — спросила Лера.

Полина почему-то не ответила сразу. Перед глазами снова возникла девушка в зелёном свитере, с чашкой в руках, спокойно разговаривавшая о книгах и поступлении.

— С ней легко, — сказала Полина наконец. — Я почему-то совсем другой её представляла.

— Какой?

— Не знаю. Более... ведьмой, наверное.

Лера расхохоталась.

— Господи, я обязательно ей это передам!

— Даже не вздумай.

— «Марта, извини, ты недостаточно ведьма».

— Лера!

Полина толкнула подругу локтем, и та чуть не вышла из-под зонта.

— Эй! Я сейчас промокну!

— Так тебе и надо.

Они обе рассмеялись.

Через некоторое время Полина всё-таки вернулась к интересовавшему её вопросу.

— Слушай, а ты Марте много обо мне рассказывала до сегодняшнего вечера?

Лера посмотрела на неё.

— Да вроде нет. Сказала, что школьная подруга придёт.

— И всё?

— Ну, может, ещё упомянула, что ты вредная.

— Очень смешно.

— А что?

Полина пожала плечами.

— Просто интересно. Она сразу знала, кто я.

Лера недоумённо посмотрела на неё.

— Поль, я ей написала, что мы уже поднимаемся.

Полина замолчала.

Потом усмехнулась.

— А. Ну да, действительно.

— Детектив Громова снова блестяще раскрыл дело.

— Отстань.

Лера засмеялась и крепче взяла подругу под руку, чтобы не выйти из-под зонта.

Автобус подошёл довольно быстро.

Они сели ближе к задней двери. Полина устроилась у окна, а Лера принялась рассказывать очередную историю о Яне — на этот раз о том, как он умудрился поспорить с совершенно незнакомым человеком из-за какой-то книги.

Девушка слушала вполуха, время от времени отвечая на замечания подруги.

За стеклом проплывали мокрые улицы, освещённые витрины и остановки. Под фонарями дождь был хорошо виден: мелкие капли косо пересекали свет, исчезая в темноте между домами.

Когда автобус сворачивал на плохо освещённую дорогу, окно начинало отражать салон. Полина видела собственное лицо, сидевшую рядом Леру и несколько пустых сидений позади. Стоило автобусу проехать под очередным фонарём, как отражения бледнели, уступая место деревьям и мокрому асфальту за стеклом.

Девушка достала телефон. Открыла переписку с Лерой и пролистала сообщения вверх, до сегодняшнего приглашения. Потом ещё немного. Она сама не знала, что именно пытается найти. Полина прекрасно помнила, что никогда не рассказывала подруге ни о детском рисунке, ни о Тени.

Тем более не рассказывала об этом Марте. В памяти снова прозвучал её вопрос. А тебе когда-нибудь казалось, что ты дома не одна? Полина закрыла переписку.

Мама уже успела написать, во сколько она вернётся. Девушка ответила, что они едут и скоро будут на месте, затем убрала телефон. Лера продолжала что-то рассказывать, но Полина всё чаще отвлекалась на отражение в окне.

За ним почти исчез город. Только размытые огни проезжавших машин временами проступали сквозь тёмное стекло. Она вспомнила четверг, когда случайно нашла старую тетрадь в нижнем ящике письменного стола.

Страницы были немного пожелтевшими. На некоторых сохранились детские рисунки, неровные буквы и следы ластика. Полина тогда долго сидела на полу, перебирая забытые записи, пока не наткнулась на изображение собственной комнаты.

Нарисована она была синим карандашом. Кровать, шкаф, окно. Всё довольно неуклюже, с нарушенными пропорциями и слишком крупными предметами мебели. Но возле шкафа стояла фигура. Высокая, тёмная, почти без деталей.

Полина хорошо помнила, как долго рассматривала её, пытаясь вспомнить, почему когда-то нарисовала именно так. На рисунке фигура не выглядела похожей ни на пальто, ни на случайную тень от мебели. Она стояла отдельно. И под ней детским, ещё неровным почерком было написано:

«Она приходит когда мне плохо».

Автобус проехал под фонарём. На мгновение Полина увидела за стеклом собственное отражение — светлое лицо, тёмные волосы и пустые сиденья позади. Она машинально посмотрела через плечо. За ней действительно никого не было.

— Поль, ты меня вообще слушаешь? — спросила Лера.

Девушка повернулась.

— Прости. Задумалась.

— Я заметила.

— Что ты говорила?

— Что Ян потом ещё полчаса объяснял, почему тот человек неправильно понял книгу.

Полина улыбнулась.

— И кто победил?

— Да никто. Они в итоге вообще о другом начали спорить.

Лера продолжила рассказ. Полина постаралась сосредоточиться на её голосе, но время от времени взгляд всё равно возвращался к тёмному автобусному окну.

Особенно когда за стеклом снова появлялись отражения пустых сидений и пространство за её плечом.

Глава 3

В воскресенье Полина проснулась гораздо позже обычного. Некоторое время она просто лежала, разглядывая потолок и пытаясь понять, сколько сейчас времени. За шторами было светло, но солнца не видно. Небо затянуло облаками, и комната выглядела непривычно бледной. Даже возле шкафа, где по вечерам обычно сгущались тени, сейчас всё было хорошо видно.

Боня спал на коврике, изредка подёргивая лапами. С кухни доносились голоса мамы и бабушки, позвякивала посуда, негромко работал телевизор.

Полина повернулась на бок и вспомнила вчерашний вечер. Воспоминания приходили вперемешку, не особенно заботясь о том, что происходило раньше, а что позже.

Сначала почему-то вспомнилась Аня, которая кричала с кухни, что прекрасно слышит все Мартины замечания о её кулинарных способностях. Потом рыжий кот, едва не стащивший кусок пиццы, и Лера, которая по дороге домой так основательно забралась под Полинин зонт, будто собиралась провести под ним всю оставшуюся осень.

Сами карты, ради которых девушка изначально и согласилась прийти, вспоминались гораздо хуже. Перед глазами возникали отдельные изображения, разложенные на столе, но восстановить весь разговор уже не получалось.

Зато Марта запомнилась удивительно подробно. Зелёный свитер, рукава которого постоянно сползали на запястья. Тихий звон браслетов, когда она двигала рукой. Привычка придерживать чашку двумя пальцами, даже когда смеялась и, казалось, совершенно забывала о ней.

Полина улыбнулась.

Обычно после знакомства с новыми людьми она ещё долго вспоминала собственные слова, переживала из-за неудачных шуток и пыталась понять, не выглядела ли слишком навязчивой. Иногда даже обычное молчание казалось ей ошибкой: нужно было что-то спросить, поддержать разговор, найти более интересную тему.

Но вчера ничего такого не произошло.

Да, первые полчаса она держалась поближе к Лере и несколько раз путала имена. Зато потом постепенно расслабилась и даже перестала думать о том, какое впечатление производит.

С новыми знакомыми оказалось легко.

Они могли спорить, не соглашаться друг с другом и при этом совершенно спокойно продолжать разговор. Никто не требовал от Полины немедленно определиться, во что она верит, а сомнения не воспринимались как личное оскорбление.

Она потянулась за телефоном. Ночью Лера прислала несколько фотографий.

На первой Аня сидела на полу с котом на руках. На второй Саша что-то оживлённо доказывал Яну, размахивая вилкой, а тот слушал с таким невозмутимым видом, будто происходящее его совершенно не удивляло.

На третьей Марта полулежала на диване и пыталась закрыть лицо ладонью.

Под снимком Лера написала:

твоя ведьма устала.

Полина рассмеялась.

она не моя.

Ответ пришёл почти сразу.

пока.

Девушка закатила глаза, но спорить не стала. Она снова открыла фотографию. На снимках из собственного профиля Марта почти всегда выглядела уверенной, собранной и очень естественной. А здесь волосы выбились из причёски, зелёный рукав съехал почти до локтя, одна нога нелепо свисала с дивана.

Полина увеличила изображение, пытаясь рассмотреть её лицо. В этот момент телефон снова завибрировал.

Написала сама Марта. Она прислала фотографию раскрытой книги. На странице карандашом был выделен короткий абзац о том, как читатели пытаются найти в литературном произведении единственный правильный смысл.

увидела утром и вспомнила, как ты вчера ругалась на школьную литературу.

Полина удивлённо улыбнулась.

ты реально запомнила?

ну мы же об этом говорили.

Следом пришло ещё одно сообщение.

я пока не настолько старая.

Полина засмеялась.

да я не в этом смысле!

конечно-конечно.

Она ещё раз прочитала выделенный абзац.

Вчера девушка жаловалась, что на литературе от них постоянно требуют определённой трактовки произведений. Можно сколько угодно рассуждать о поступках персонажей и приводить аргументы, но если вывод расходится с тем, что ожидает преподаватель, он всё равно оказывается неправильным.

Марта тогда посмеялась, заметив, что писатели, вероятно, очень удивились бы некоторым школьным разборам собственных книг. Теперь она вспомнила тот разговор и специально отправила Полине подходящий отрывок.

а что за книга? — спросила девушка.

Марта прислала название и предупредила:

только я не отвечаю, если тебе будет скучно.

тогда напишу тебе разгромную рецензию на десять страниц.

жду с нетерпением.

Они ещё немного пошутили, после чего переписка сама собой закончилась. Полина положила телефон рядом с подушкой. Через несколько минут снова посмотрела на экран.

Новых сообщений не было.

Она поймала себя на том, что ждёт продолжения разговора, хотя ни о чём больше не договорились и писать, в общем-то, было незачем. Полина повернулась к Боне.

— Ты тоже считаешь, что мне пора заняться чем-нибудь полезным?

Пёс приоткрыл один глаз. Несколько секунд он смотрел на хозяйку, словно пытался определить, собирается ли та предложить ему завтрак. Не услышав ничего интересного, снова уткнулся носом в коврик.

— Примерно такой поддержки я от тебя и ожидала.

Полина поднялась и пошла умываться.

На кухне мама сидела с телефоном, а бабушка нарезала сыр. Боня, который ещё минуту назад изображал смертельно уставшее животное, уже стоял возле стола и внимательно следил за каждым движением ножа.

— Ну как вчера посидели? — спросила мама, когда Полина вошла.

— Хорошо.

Девушка достала молоко из холодильника и налила себе в кружку.

— Вот видишь, — довольно сказала мать. — А ты сомневалась, идти или нет.

— Я не сомневалась. Просто никого почти не знала.

— Ну вот, познакомилась. Я же говорила, что ты иногда заранее решаешь, будто тебе будет скучно.

Полина хотела возразить, что мама ничего подобного ей не говорила, но та уже переключилась на фотографии какой-то знакомой из отпуска.

— Мам, посмотри, что она надела, — обратилась она к бабушке. — Ну разве это ей идёт?

Бабушка отложила нож и заглянула в экран. Полина усмехнулась и села завтракать.

— А ты вчера поздновато вернулась, — заметила бабушка, возвращаясь к сыру.

— Ба, я же написала, что уже еду.

— Написала. А потом я ещё ждала, пока ты доедешь.

— Ну я ведь доехала.

— Доехала, конечно. Но в следующий раз время рассчитывай получше.

Бабушка положила ей на тарелку ещё один кусок сыра.

— Я столько не съем.

— Съешь. Ты вчера почти ничего не ела.

— Ба, мы там пиццу заказывали.

— Пицца — это не еда.

Полина рассмеялась. Спорить было бесполезно, особенно когда Боня уже с надеждой смотрел на её тарелку.

После завтрака воскресенье постепенно превратилось в обычный выходной. Нужно было вывести Боню, купить хлеб, разобрать одежду, которая за неделю скопилась на стуле, и наконец заняться обществознанием.

В пятницу Полине казалось, что оставлять домашнее задание на выходные — прекрасная идея. Теперь же она всё сильнее подозревала, что пятничная версия самой себя просто решила переложить неприятности на воскресную.

До присланной Мартой книги девушка добралась только вечером. Она открыла ноутбук, собираясь найти информацию об авторе, но среди прежних запросов увидела страницу о Таро.

Полина задержала на ней взгляд.

Вчера у Ани на столе лежали Дьявол и Звезда. Она помнила, как Ян объяснял значения карт. Его интересовали не только отдельные изображения, но и то, как они связаны между собой, какой вопрос был задан и почему именно в этом раскладе одна карта могла менять смысл другой.

Полина открыла несколько статей. В одной Дьявола связывали с зависимостью, деньгами, властью и страхом. В другой говорилось о несвободе и желаниях, которым человек не может сопротивляться. Третья предлагала совершенно иной подход.

Девушка открыла ещё одну вкладку.

Потом следующую.

Через некоторое время она уже почти перестала понимать, где заканчивается одно толкование и начинается другое.

— Прекрасно, — пробормотала Полина. — То есть под это вообще что угодно подойдёт?

Она вернулась к первой статье. Если рассматривать значения отдельно от конкретного вопроса, действительно можно было подобрать подходящее объяснение почти к любой жизненной ситуации.

Человек поссорился с близкими? Возможно, дело в зависимости. Потерял работу? Деньги и власть. Не может принять решение? Страх или несвобода.

Полина нахмурилась.

Но Ян вчера явно не просто выбирал подходящие слова из справочника. Или, может быть, делал именно это, только гораздо лучше, чем новичок? Ей захотелось разобраться, как вообще складываются значения карт.

Она открыла раздел об истории старых колод. На музейных фотографиях изображения сильно отличались от привычных. Одни карты напоминали книжные миниатюры. Другие выглядели грубовато, почти по-детски. На некоторых краска настолько выцвела, что лица приходилось буквально угадывать.

Полина увеличивала фотографии, возвращалась к подписям, переходила по ссылкам и постепенно забывала, что изначально собиралась всего лишь найти значение двух арканов.

Оказалось, что привычные изображения прошли долгий путь. Художники меняли детали, заимствовали мотивы, добавляли новые элементы, а позднейшие авторы предлагали собственные объяснения тому, что видели на старых рисунках.

Полине нравилось обнаруживать такие связи.

За каждой картой неожиданно проступали чужие представления о мире, старые традиции и символы, которые в разные эпохи могли означать совершенно разные вещи. Но больше всего её занимало отношение вчерашних знакомых ко всему этому.

Аня спорила с Сашей о картах так же свободно, как о фильмах или музыке. Марта спокойно объясняла, почему придерживается одного подхода и не согласна с другим. Ян тоже не смущался чужих вопросов.

Для них магия, похоже, не была загадочной темой, которую нужно обсуждать исключительно шёпотом. Они просто считали её частью собственной жизни. Полина снова вспомнила школу, где почти каждый вопрос имел правильный ответ, а любое отступление от учебника приходилось долго обосновывать. Наверное, именно поэтому ей так понравился вчерашний вечер. Среди этих людей можно было не соглашаться и не бояться, что разговор немедленно превратится в спор о том, кто умнее.

Она открыла очередную статью. В ней рассказывалось о змеях, образах смерти и обновления, зеркалах и изменении человеческого облика.

Полина невольно посмотрела на окно. На улице уже стемнело, и стекло отражало комнату. Настольная лампа ярко освещала её лицо, а всё, что находилось за окном, почти полностью исчезло в темноте.

Возле края отражения виднелся шкаф. На секунду Полине показалось, что его дверца приоткрыта.

Она прищурилась.

Нет, металлическая ручка находилась на привычном месте. Дверца была закрыта. Девушка снова посмотрела на экран. После вчерашнего разговора о картах ей почему-то вспомнились собственные странные ощущения. Те моменты, когда она вдруг чувствовала, будто в комнате находится кто-то ещё.

Полина открыла новую вкладку и набрала:

«Почему мне кажется, что в комнате кто-то есть».

Ответы оказались куда менее загадочными, чем всё прочитанное за последние несколько часов. Усталость. Недосып. Тревога. Особенности периферического зрения. Склонность мозга достраивать неполную картину, особенно в темноте. Полина прочитала одну статью, потом другую.

Всё выглядело вполне разумно.

Она вспомнила детскую комнату, ночные разговоры взрослых за стеной и полоску света под дверью. Когда кто-нибудь проходил по коридору, свет менялся, и тени от мебели могли казаться движущимися.

Если ребёнок лежит в темноте, прислушивается к ссоре родителей и боится пошевелиться, он вполне может принять складку одеяла или висящую одежду за человеческую фигуру.

Полина задумалась.

Объяснение подходило ко многим её воспоминаниям. Но что тогда означал старый рисунок? Она помнила высокую фигуру, изображённую рядом с кроватью. Та стояла отдельно от мебели и не напоминала ни пальто, ни шкаф, ни случайную тень. Странной была и подпись.

«Она приходит когда мне плохо».

Полина не написала, что боится этого существа. Не просила прогнать его. Напротив, слова звучали так, словно появление фигуры было связано с чем-то привычным и, возможно, даже утешительным.

Девушка снова посмотрела на дверь. Она вспомнила, как несколько дней назад стояла в комнате и почти физически ощущала чьё-то присутствие, хотя рядом спокойно спал Боня, а из коридора не доносилось ни звука.

Сейчас квартира тоже была тихой. Полина поднялась и подошла к окну.

Во дворе под фонарём блестел мокрый асфальт. Возле подъезда кто-то пытался сложить зонт. Мужчина несколько раз встряхнул его, поправил спицы и снова начал возиться с упрямым механизмом.

Девушка некоторое время наблюдала за ним. Потом поймала себя на странной мысли, будто человек нарочно медлит, ожидая, когда она отойдёт от окна. Полина недовольно поморщилась. Он просто пытался сложить зонт.

Она задёрнула штору и вернулась к столу. Только сев обратно, девушка поняла, что подошла к окну вовсе не ради погоды.

Ей захотелось убедиться, что снаружи всё выглядит обычно, хотя неприятное чувство возникло не там, а у неё за спиной.

Полина снова открыла браузер. В следующей статье похожие ощущения объяснялись религиозными переживаниями. Ещё один сайт уверенно перечислял признаки присутствия неких сущностей. Почти каждый подходил к любому ночному испугу: внезапный холод, желание обернуться, необычные звуки, ощущение чужого взгляда.

Полина закрыла страницу, не дочитав. Ей не нравилось, когда автор заранее знал ответ на вопрос, который сама она ещё толком не успела сформулировать.

Одни уверяли, что всему виной воображение. Другие предлагали немедленно искать сверхъестественную причину. И те и другие порой говорили с одинаковой уверенностью.

Девушка сохранила две первые статьи. Потом немного подумала и сохранила третью, хотя не могла объяснить, зачем она ей нужна.

Среди открытых вкладок обнаружился ещё один текст о символах. Автор сначала утверждал, что значение любого изображения зависит от исторического контекста, а несколькими абзацами ниже пытался доказать, что один знак во все времена означал практически одно и то же.

Полина усмехнулась. Она скопировала ссылку и отправила Марте.

кажется, тут человек спорит сам с собой.

Ответа пока не было. Когда мама позвала пить чай, Полина с удивлением обнаружила, что за окном давно стемнело.

Она закрыла вкладки и выключила ноутбук. В чёрном экране на мгновение отразилось её лицо, а позади — светлая полоска стены и тёмный дверной проём.

С кухни донёсся звон чашек.

— Боня! Иди сюда! — позвала бабушка.

Пёс тут же сорвался с коврика и промчался мимо Полины, скользнув когтями по полу. Девушка проводила его взглядом. Если в комнате и находилось что-нибудь необычное, Боня, похоже, совершенно не собирался обращать на это внимание.

Во вторник вечером Полина сидела на кухне с учебником по обществознанию и пыталась поужинать. Боня устроился рядом с её стулом и смотрел на котлету с таким выражением, словно хозяйка совершала чудовищную несправедливость, отказываясь делиться.

— Нет, — сказала Полина, не отрываясь от страницы.

Пёс завилял хвостом.

— Я даже не смотрю на тебя.

Боня придвинулся ближе.

— И это не поможет.

Она перевернула страницу. В этот момент на столе завибрировал телефон. Написал отец.

Привет. Как ты? Может, в субботу увидимся? Давно никуда не выбирались.

Полина перечитала сообщение. Потом положила телефон возле тарелки и попыталась вернуться к параграфу о социальных институтах.

Через несколько минут обнаружила, что уже второй раз читает одно и то же предложение, но совершенно не понимает, о чём речь. Она вздохнула и отложила учебник. С отцом всё было непросто.

Нельзя сказать, что он исчезал на месяцы и вспоминал о дочери только по праздникам. Папа писал, иногда звонил, присылал фотографии. Мог неожиданно приехать на школьное мероприятие, хотя до последнего уверял, что слишком занят, и всегда искренне радовался встречам.

Полина это видела. Но между встречами иногда проходило столько времени, что она успевала привыкнуть ничего не ждать.

А потом отец писал что-нибудь вроде сегодняшнего сообщения, и девушка снова начинала строить планы. Она посмотрела на экран. Ей хотелось ответить сразу.

Но Полина почему-то подождала ещё несколько минут, словно задержка могла доказать, что у неё тоже есть свои дела и она вовсе не сидит в ожидании папиного приглашения. Наконец написала:

привет. нормально. давай.

Ответ пришёл быстро.

Отлично! Тогда ближе к выходным решим, куда. Может, пообедаем где-нибудь?

давай. только не утром.

Я помню, что ты совёнок, Полюш.

Полина улыбнулась. Боня немедленно поднял голову, решив, что перемена хозяйкиного настроения каким-то образом связана с его шансами получить котлету.

— Даже не пытайся, — предупредила девушка, отодвигая тарелку. — Я тебе ничего не обещала.

Пёс тяжело вздохнул и улёгся рядом. Полина снова посмотрела на переписку.

До субботы оставалось несколько дней, но она уже представляла, как отец заедет за ней, как они будут выбирать ресторан и спорить о том, что заказать. Может быть, наконец удастся спокойно поговорить. Не только о школе, экзаменах и поступлении, но и обо всём остальном, на что обычно не хватало времени.

Девушка вспомнила новых знакомых. Если Марта или Аня предложат встретиться в субботу, придётся отказаться. Пока никто никуда её не приглашал, но сама возможность почему-то казалась вполне реальной. Полина улыбнулась собственным мыслям и наконец вернулась к обществознанию.

На следующий день после уроков она увидела Максима возле школы.

Он стоял рядом с машиной, прислонившись к дверце, и держал в руке бумажный стаканчик кофе. Несмотря на холодный ветер, куртку парень не застегнул.

Заметив Леру, он широко улыбнулся.

— Привет, красавица.

— Привет!

Лера почти сбежала со ступенек.

Максим протянул ей кофе.

— Держи.

Она приподняла крышку.

— С корицей?

— Как ты любишь.

Лера улыбнулась и поцеловала его в щёку. Полина стояла чуть позади и невольно почувствовала досаду на собственную неприязнь к нему.

Максим действительно умел быть приятным. Он помнил, какой кофе любит Лера, иногда заезжал за ней после занятий и мог проявить неожиданную заботу в самых обычных ситуациях. Однажды, например, он почти час разбирался с ноутбуком её матери и даже не захотел брать деньги за помощь.

Со взрослыми Максим разговаривал вежливо. С друзьями Леры легко находил общий язык. Даже с Полиной, которая не особенно старалась скрывать свою настороженность, неизменно держался дружелюбно.

Именно это раздражало её сильнее всего. Она не могла объяснить, почему не доверяет человеку, который почти всегда ведёт себя вполне нормально.

— Поль, привет, — сказал Максим, заметив её.

— Привет.

— Ты сегодня подозрительно мирная.

Она подняла брови.

— Я ещё ничего не сделала.

— Вот поэтому и подозрительно.

Полина не удержалась от улыбки. Лера уже рассказывала Максиму про контрольную, жаловалась на преподавателя и уверяла, что больше никогда не будет оставлять подготовку на последний вечер. Он слушал, время от времени посмеивался.

— Давай вечером что-нибудь закажем, — предложил парень. — Хоть немного от этой учёбы отдохнёшь.

— Давай. Только не пиццу, пожалуйста.

— А что?

— Не знаю. Что-нибудь другое.

— Прекрасно. Очень конкретный заказ.

Лера рассмеялась. Полина смотрела на них и пыталась понять, не придирается ли к Максиму без причины. Пару месяцев назад он обещал приехать к Лере, но так и не появился. Телефон не отвечал, а на следующий день Максим объявился с цветами и историей о разрядившейся батарее.

Тогда Полина заметила, что в рассказе он несколько раз называл разных друзей, с которыми якобы провёл вечер. Ей это показалось странным. Но когда она поделилась сомнениями с Лерой, та справедливо спросила, не пытается ли подруга искать подвох буквально во всём, что говорит Максим.

Полина тогда не нашлась с ответом. Возможно, Лера была права.

Максим открыл дверцу машины, пропуская девушку на пассажирское сиденье, но вдруг что-то вспомнил и легко коснулся её запястья.

— Слушай, можешь мне до завтра пару тысяч скинуть?

Лера повернулась.

— Зачем?

— Карту случайно заблокировал. А наличка дома осталась.

— Ты же вчера деньги получил.

— Получил. Только дома оставил. А сегодня пин-код три раза неправильно набрал, как последний идиот.

Он досадливо усмехнулся и покачал головой.

— Сам не понимаю, как умудрился.

Лера рассмеялась.

— Ну ты даёшь.

Она уже доставала телефон.

— Куда перевести?

Максим назвал номер.

Через несколько секунд Лера отправила деньги.

— Только до выходных верни, ладно?

— Конечно. Спасибо.

Он поцеловал её в висок, дождался, пока девушка сядет в машину, и закрыл дверь.

— Ладно, Поль, увидимся.

— Пока.

Полина проводила их взглядом.

Машина выехала со стоянки и вскоре скрылась за поворотом. Девушка ещё немного постояла возле школы. Ей было неприятно, что из всей встречи она почему-то особенно хорошо запомнила разговор о деньгах. Не купленный Лере кофе. Не предложение провести вечер вместе. Не то, как внимательно Максим слушал её жалобы на контрольную. А именно просьбу перевести две тысячи.

Она поправила ремень сумки и направилась к остановке.

На следующий день Полина всё-таки не удержалась. Они с Лерой стояли возле лестницы и обсуждали предстоящие уроки, когда девушка как бы между прочим спросила:

— Слушай, а Максим тебе деньги вернул?

Лера сразу помрачнела.

— Поль, только не начинай.

— Я просто спросила.

— Да, потому что именно это ты и запомнила.

Полина нахмурилась.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты всё про него замечаешь, только если тебе что-нибудь не нравится.

— Лер, я не хотела...

— Я знаю, что ты думаешь.

Подруга убрала телефон в карман.

— Но иногда можно просто порадоваться, что он приехал за мной, купил кофе и мы хорошо провели вечер? Не обязательно каждый раз искать, что там не так.

Полина замолчала. Ей хотелось вспомнить тот вечер, когда Максим не приехал. Напомнить про разные имена друзей, задержку с возвратом прошлых долгов и ещё несколько мелочей, которые давно вызывали сомнения. Но она понимала, как это будет звучать. Список старых претензий к человеку, который ей просто не нравится.

— Я не хочу, чтобы он сделал тебе что-нибудь плохое, — сказала Полина.

Лера вздохнула.

— Я знаю. Правда знаю.

Она посмотрела на подругу.

— Просто иногда мне кажется, что ты ждёшь, когда он наконец ошибётся, чтобы сказать: «Я же говорила».

Полина почувствовала неприятный укол. От дверей школы тянуло влажным воздухом. Мимо проходили младшие классы, кто-то случайно задел её рюкзаком и торопливо извинился. Девушка смотрела на лестничные перила и пыталась понять, насколько справедливы Лерины слова. Она действительно замечала за Максимом всё, что казалось подозрительным. И гораздо реже вспоминала то хорошее, что он делал для подруги.

— Может, ты и права, — призналась Полина.

Лера удивлённо посмотрела на неё.

— В смысле?

— Ну... Возможно, он мне просто не нравится. И я из-за этого придираюсь ко всему.

Подруга заметно смягчилась.

— Поль, я же не прошу тебя его любить.

— Я знаю.

— Просто иногда хочется рассказывать тебе о нём, не превращая каждый разговор в расследование.

Полина улыбнулась.

— Постараюсь.

Лера кивнула.

Через несколько минут они уже обсуждали одноклассницу, которая перепутала расписание и пришла готовой к контрольной совершенно по другому предмету.

Но неприятный осадок у Полины всё равно остался. Она не знала, что хуже: несправедливо подозревать Максима или однажды понять, что все подозрения были не напрасны.

К пятнице Полина уже несколько раз возвращалась к переписке с отцом.

Они договорились встретиться в субботу, но где именно — так и не решили. Папа обещал написать ближе к выходным, и девушка старалась не напоминать ему об этом слишком часто.

Наверняка у него было много работы.

Он нередко задерживался допоздна, мог весь день провести на встречах или застрять в пробке по дороге домой. Полина знала его расписание достаточно хорошо, чтобы понимать: выбрать ресторан посреди рабочего дня он вряд ли успеет.

Поэтому она ждала вечера.

В восемь телефон наконец завибрировал.

Полина сидела за письменным столом, заканчивая домашнее задание. Она сразу потянулась к экрану.

Поль, прости. Завтра не получится. У нас тут всё переигралось. Нужно с Машей и мелким ехать к её родителям, там семейная история. Давай на следующей неделе обязательно?

Девушка перечитала сообщение. Потом ещё раз. Она положила телефон рядом с тетрадью и попыталась вернуться к заданию. Ручка несколько секунд неподвижно лежала между пальцами. Полина посмотрела на предложение, которое только что начала записывать, и обнаружила, что совершенно забыла его продолжение. Пришлось снова открыть учебник.

Через несколько минут она заметила, что дважды переписала одну строку. Девушка отложила ручку. Конечно, у отца могли быть уважительные причины.

У него была семья, маленький ребёнок, родственники жены, собственные обязательства. Планы действительно иногда менялись, и Полина прекрасно это понимала.

Она даже не собиралась спрашивать, нельзя ли всё-таки увидеться хотя бы ненадолго. Если папа написал, что не получится, значит, действительно не получится.

ок, — ответила она.

Через минуту пришло новое сообщение.

Не обиделась?

Полина провела пальцем по краю телефона. Она хотела написать, что расстроилась. Что ждала субботы и уже несколько дней представляла, как они проведут время вместе. Но тогда отец наверняка начал бы извиняться, объяснять обстоятельства и обещать всё исправить. А ей совсем не хотелось снова слушать эти объяснения.

нет.

Спасибо, родная. Я правда компенсирую. Люблю тебя.

Полина некоторое время смотрела на экран. Потом убрала телефон и снова взялась за ручку.

Из коридора послышались шаги. Мама вошла без стука, держа в руках два платья.

— Поль, помоги выбрать.

Девушка повернулась на стуле.

— Что выбрать?

— В чём завтра идти. Мы с Андреем в ресторан собираемся.

Мама приложила к себе тёмно-синее платье, затем светлое.

— Какое лучше?

Полина посмотрела на оба.

— Синее.

— Вот мне тоже так кажется. Но я в нём уже тысячу раз ходила.

— И что?

— Ну хочется же чего-нибудь другого.

Она снова приложила к себе светлое и посмотрела в зеркало.

— А это надеваю и сразу вижу всё, что мне не нравится.

— Может, тебе просто фасон надоел?

— Может быть.

Мама повернулась боком, поправила ткань возле талии.

— Андрей вообще ничего не понимает. Ему оба красивые. Я ему говорю, что они совершенно разные, а он: «Мне всё нравится».

Полина усмехнулась.

— По-моему, он нашёл идеальный ответ.

— Очень смешно.

Мать ещё несколько минут обсуждала платья, показывала фотографии ресторана и пыталась решить, какие туфли подойдут к выбранному наряду. Полина отвечала, иногда поворачиваясь к зеркалу, но мыслями всё ещё возвращалась к сообщению отца.

— Кстати, — спросила мама, — а ты завтра во сколько с папой встречаешься?

Девушка опустила глаза на тетрадь.

— Не встречаемся. Он отменил.

— А, понятно.

Мать снова посмотрела на платье.

— Тогда ты дома будешь? Мы, скорее всего, поздно вернёмся, Боню вечером надо вывести.

— Буду.

— Отлично. А то я уже думала бабушку просить.

Она положила светлое платье на спинку стула и начала что-то печатать Андрею. Потом всё-таки подняла голову.

— А что у папы случилось?

— Семейные дела. Им с Машей и Артёмом нужно к её родителям ехать.

— Ну, значит, на следующей неделе увидитесь.

Полина кивнула. Мама продолжила:

— Вы же всё равно иногда выбираетесь куда-нибудь, когда у него получается.

Девушка посмотрела на неё.

— Я просто хотела завтра с ним побыть.

— Поль, ну он же не сказал, что больше никогда тебя не увидит.

— Я знаю.

— Перенёс и перенёс. Чего так переживать?

Полина опустила взгляд.

— Я не делаю из этого трагедию. Просто расстроилась.

Мама вздохнула.

— У взрослых постоянно что-нибудь меняется. Особенно когда маленький ребёнок. Ты же понимаешь.

— Понимаю.

Полина повернулась обратно к столу. Она действительно понимала. Отец не отменил встречу назло ей. Никто не пытался её обидеть. Просто у другой части его семьи появились дела, которые оказались важнее запланированного обеда.

И всё же от понимания причины неприятное чувство никуда не исчезало.

Позади шуршали платья. Мама то прикладывала одно к себе, то снимала с плечиков другое, снова разглядывала отражение и недовольно поправляла ткань.

— Знаешь, — сказала она, — я ведь раньше совсем по-другому свою жизнь представляла.

Полина подняла глаза. Мама смотрела в зеркало.

— Хотела пожить для себя, поездить куда-нибудь, чего-то добиться. А потом семья, ребёнок, и всё как-то закрутилось.

Она усмехнулась.

— Иногда смотришь на себя и думаешь: куда вообще годы делись?

Полина молчала. Мама нередко возвращалась к этой теме. Рассказывала о поездках, на которые так и не съездила, о работе, которую хотела попробовать, об учёбе и планах, оставшихся в прошлом.

Обычно всё это звучало без прямых упрёков. Но Полина почему-то каждый раз чувствовала себя немного неуютно.

— Ты ещё маленькая, чтобы это понимать, — добавила мама.

— Ты ещё молодая.

Мать улыбнулась отражению.

— Спасибо, солнце. Хоть ты меня не хоронишь.

Она снова посмотрела на платья. Полина некоторое время наблюдала за ней, а потом неожиданно для самой себя спросила:

— Мам, а ты вообще хотела детей?

Мама обернулась.

— Что?

— Ну, когда я родилась. Ты хотела ребёнка?

Мать удивлённо рассмеялась.

— Поль, ну что за вопросы на ночь глядя?

— Просто спрашиваю.

— Ты же знаешь, я тогда совсем другую жизнь представляла.

Полина кивнула. Мама подошла ближе.

— Но я тебя люблю. И не жалею, что ты родилась, если ты об этом.

— Я знаю.

— Тогда чего ты вдруг?

Полина пожала плечами.

— Не знаю. Просто ты часто говоришь, как много всего хотела сделать до моего рождения.

Мать на секунду задумалась.

— Ну так это правда. Но одно ведь другого не отменяет.

Из кухни донёсся голос бабушки:

— Вы там ужинать вообще собираетесь?

— Сейчас! — отозвалась мама.

Она положила платье на спинку стула, подошла к Полине и поправила ей волосы.

— Ты у меня умница. Я вообще не представляю, что бы без тебя делала.

Мама поцеловала её в макушку.

— Только завтра Боню вечером не забудь вывести, хорошо? И если успеешь, помоги мне с укладкой перед выходом.

— Хорошо.

— Всё, я побежала. А то бабушка сейчас сама к нам придёт.

Когда дверь закрылась, в комнате стало тихо. Полина некоторое время смотрела на светлое платье, оставленное на спинке стула.

Она понимала, что мама любит её. В этом девушка никогда по-настоящему не сомневалась. Но в детстве мать нередко показывала ей фотографии, сделанные ещё до её рождения. Рассказывала о море, друзьях, поездках и новых знакомствах. Иногда шутила, что раньше можно было сорваться куда угодно, а теперь сперва приходится думать, куда деть ребёнка.

Полина тогда смеялась вместе с ней. Позже эти шутки почему-то вспоминались уже не такими смешными.

Она снова посмотрела на раскрытую тетрадь. Вопрос об отцовской встрече, отменённой всего час назад, всё ещё неприятно крутился в голове. Мамины рассказы о несбывшихся планах только усилили это чувство.

Полина потёрла глаза и попыталась сосредоточиться на домашнем задании. Телефон завибрировал. Написала Марта.

ты там под учебниками умерла?

Полина улыбнулась.

почти.

я дочитала твою статью. автор в конце сам себе противоречит.

Девушка сразу выпрямилась.

ДА! Я тоже заметила.

Они принялись обсуждать текст о символах. Автор сначала подробно объяснял, почему значение изображения зависит от времени и культуры, а ближе к концу пытался вывести одно толкование, которое якобы подходило ко всем эпохам.

Марта возмущалась тем, как легко он перескочил от одного утверждения к другому. Полина отправляла цитаты и смеялась над тем, что статья, похоже, умудрилась опровергнуть собственное начало.

Потом Марта прислала фотографию кружки с треснувшей ручкой. Той самой, которую недавно пыталась склеить.

результат моего великого реставрационного проекта.

Полина увеличила снимок. Ручка держалась под таким странным углом, что пользоваться кружкой теперь выглядело опаснее, чем до ремонта.

по-моему, за такую самонадеянность должна быть отдельная статья в гражданском кодексе.

не смейся, я старалась.

Марта прислала несколько возмущённых смайликов. Полина рассмеялась, но, переключаясь между фотографией и перепиской, снова заметила сообщение отца.

Она задержала на нём взгляд. Потом вернулась к диалогу с Мартой.

у меня папа завтра встречу отменил.

Ответ пришёл не сразу.

а.

Через несколько секунд появилось продолжение.

тогда с учёбой я промахнулась.

совсем.

кошмар. и что ты теперь делаешь?

Полина посмотрела на раскрытый учебник, на светлое платье возле шкафа и на собственную руку, которой всё ещё придерживала страницу.

ничего.

очень насыщенные выходные.

да.

Марта спросила, хотела ли Полина вообще встречаться с отцом. Девушка сначала набрала привычное «не особо». Посмотрела на эти слова. Потом стёрла.

хотела.

тогда обидно.

Полина немного подумала.

у него семейные дела.

ну ок.

Она уже собиралась убрать телефон, когда пришло ещё одно сообщение.

а это меняет то, что ты хотела с ним увидеться?

Полина остановилась. Несколько секунд она просто смотрела на экран. Нет, не меняет. У отца могли быть действительно важные причины, и Полина не считала, что он обязан отменять все остальные планы ради неё.

Но она ждала субботы. И расстроилась, когда встреча сорвалась. Одно ведь совсем не обязательно исключало другое.

нет, — написала девушка.

тогда я больше ничего умного не придумала.

Полина неожиданно рассмеялась. Боня, спавший возле двери, поднял голову и недовольно посмотрел на хозяйку.

— Да спи ты, — сказала она сквозь улыбку.

Пёс снова улёгся. Марта не стала объяснять, что всё произошло к лучшему. Не принялась уверять, будто отец обязательно исправится, и не предлагала немедленно отвлечься чем-нибудь полезным.

Она просто признала, что Полине обидно. И почему-то этого оказалось приятно достаточно, чтобы продолжить разговор уже без необходимости оправдывать свои чувства.

Через несколько минут Марта прислала фотографию современной колоды Таро. На карте Дьявола было изображено существо с таким нелепым выражением лица, что Полина долго пыталась понять, что именно ей напоминает этот рисунок.

Потом не выдержала.

Он похож на завуча, который поймал тебя без сменки.

НЕНАВИЖУ. Я теперь тоже это вижу.

Полина снова рассмеялась. Они ещё немного обсудили странное оформление колоды, после чего Марта написала, что ей пора возвращаться к работе. Полина пожелала ей спокойной ночи и убрала телефон.

Она посмотрела на тетрадь. За время переписки девушка почти перестала думать о субботе, которую так ждала всю неделю. Платье всё ещё висело на спинке стула, домашнее задание оставалось незаконченным, а отец обещал встретиться в другой день.

Ничего не изменилось. Но теперь Полина хотя бы могла вернуться к учебнику, не перечитывая каждые несколько минут его сообщение.

Утром мама собиралась в ресторан с такой же обстоятельностью, с какой обычно собиралась на работу. Она искала зарядку, несколько раз проверяла сумку, спрашивала, закрыто ли окно в спальне, и напоминала, что Боню вечером обязательно нужно вывести.

— Поль, ты меня слышишь?

— Слышу, мам.

— И корм ему не забудь.

— Я знаю.

— А бабушке скажи, что мы поздно вернёмся.

— Мам, бабушка уже знает.

Мать ненадолго остановилась посреди прихожей.

— А, ну хорошо.

Потом снова принялась искать телефон. Полина наблюдала за ней, прислонившись к дверному косяку. Наконец мама нашла всё необходимое, поправила волосы перед зеркалом и быстро поцеловала дочь в щёку.

— Всё, мы поехали. Вечером что-нибудь вкусное привезём.

— Хорошо. Удачно посидеть.

— Спасибо, солнце.

Уже спускаясь по лестнице, мать снова заговорила с Андреем по телефону. Полина закрыла дверь. Бабушка тем временем успела составить список покупок и сообщить, что после обеда неплохо бы помыть полы. Девушка посмотрела на список.

— Мы же недавно мыли.

— Недавно — это когда?

— На прошлой неделе.

— Вот именно.

Полина вздохнула.

— Ладно.

Она позавтракала, сходила в магазин, помогла разобрать продукты и вывела Боню. Потом занялась уборкой, между делом пытаясь закончить домашнее задание, которое вчера осталось недоделанным.

Ближе к полудню написал отец. Он прислал фотографию Артёма, перепачканного едой и явно совершенно довольного собой.

Передаёт привет старшей сестре.

Полина улыбнулась снимку.

привет ему тоже. чем вы его кормили?

Он утверждает, что ел очень аккуратно.

оно и видно.

Отец спросил, как проходит день. Полина ответила, что дома с бабушкой, занимается обычными делами.

Понятно. Постараюсь вечером позвонить, если не слишком поздно вернёмся.

Она посмотрела на сообщение.

хорошо.

Потом убрала телефон в карман и вернулась к уборке. Тряпку пришлось снова прополоскать, потому что Боня успел пройтись по влажному полу и оставить несколько следов. Полина присела возле ведра.

— Ты специально?

Пёс радостно завилял хвостом.

— Конечно, специально.

Она выжала тряпку и продолжила мыть пол, стараясь не думать о том, во сколько именно должен начаться «вечер» у человека, который уехал с семьёй за город.

Ближе к семи написала Лера.

Макс так и не вернул деньги.

Полина посмотрела на сообщение. Потом осторожно положила телефон на край стола.

зачем ты мне это пишешь?

чтобы ты могла наслаждаться.

не дождёшься.

он сказал, что завтра.

Полина уже набрала: а почему опять завтра? Потом вспомнила недавний разговор возле школы. Лера ведь совершенно ясно сказала, что не хочет превращать каждый рассказ о Максиме в обсуждение его недостатков. Полина стёрла вопрос.

ну значит завтра.

Ответ пришёл мгновенно.

кто ты и где Полина?

я решила не лезть.

страшно.

Девушка коротко рассмеялась. Она прекрасно понимала, что задержка с возвратом двух тысяч сама по себе ещё ничего не доказывает.

Лера имела право любить Максима, встречаться с ним и доверять ему, не объясняя каждый раз подруге, почему она считает его хорошим человеком.

Полина старалась это принимать. Но отдельные подробности всё равно оставались в памяти. Просьба перевести деньги. Рассказ о заблокированной карте. Прежний долг, который Максим тоже вернул позже обещанного.

Всё это могло быть обычными житейскими неприятностями. И всё-таки девушке было трудно окончательно перестать обращать на них внимание.

Она убрала телефон и вернулась к учебнику.

За окном постепенно темнело. Полина включила настольную лампу, и в стекле появилось отражение комнаты: край письменного стола, светлый прямоугольник раскрытой книги и шкаф у противоположной стены.

Из-за темноты за окном всё выглядело немного ближе, чем было на самом деле. Девушка задержала взгляд на отражении. Затем снова опустила глаза к странице. В коридоре негромко стукнула дверца шкафа. Послышались бабушкины шаги.

— Полин, ты полы закончила?

— Да, ба.

— А чай будешь?

— Скоро приду.

— Только не засиживайся. Уже вечер.

— Хорошо.

Бабушка ушла. Полина дочитала параграф и закрыла учебник. Потом перевернула телефон экраном вверх. Мама ещё днём прислала фотографию из ресторана. Марта несколько часов назад пожаловалась на очередные рабочие правки. Лера уже обсуждала что-то совершенно другое.

От отца новых сообщений не было.

Полина открыла переписку и посмотрела на последнее обещание позвонить вечером. За окном давно стемнело. Она могла написать первой, спросить, вернулись ли они, или просто пожелать спокойной ночи. Но почему-то не захотела.

Девушка положила телефон рядом с тетрадью и погасила настольную лампу. Комната сразу стала темнее. Постепенно глаза привыкли к полумраку. Сначала обозначился край стола, потом дверца шкафа и спинка стула, на которой всё ещё висело мамино светлое платье.

Полина некоторое время сидела неподвижно, слушая, как на кухне бабушка переставляет чашки. Телефон оставался рядом. Экран больше не загорался.

Глава 4

В понедельник после уроков Полина купила блокнот, хотя утром даже не собиралась заходить в магазин. Просто увидела его на витрине, остановилась, а через несколько минут уже стояла у кассы и убеждала себя, что ещё одна тетрадь ей совершенно необходима.

На обложке была нарисована тонкая ветка с мелкими чёрными ягодами. Бумага оказалась плотной, приятной на ощупь, и даже ручка, которой Полина обычно умудрялась продавить несколько страниц школьной тетради, почти не оставляла следов на обороте.

Дома девушка успела исписать два листа, прежде чем мама вспомнила о домашних заданиях. Она записывала названия колод, имена художников и вопросы, которые появлялись всякий раз, когда очередной источник объяснял знакомый символ совершенно иначе, чем предыдущий.

В музейных каталогах попадались старинные карты с непривычными рисунками, а изображения, которые Полина постоянно встречала в интернете, нередко оказывались значительно моложе толкований, которые им приписывали. Чем больше она читала, тем сильнее хотелось разобраться, откуда вообще взялись все эти значения.

Вверху первой страницы девушка крупно написала:

«СИМВОЛЫ».

Немного подумала и добавила сбоку:

«И прочее».

Судя по тому, сколько вопросов уже накопилось, одним изучением символов дело вряд ли ограничится. Полина как раз пыталась перерисовать руку с одной старинной гравюры. Пальцы получались то слишком длинными, то совершенно неестественно вывернутыми. Она стёрла очередную линию и недовольно посмотрела на рисунок.

— Ну почему у тебя опять шесть пальцев?

— У кого шесть пальцев? — спросила мама, заглянувшая в комнату.

Полина подняла голову.

— Ни у кого. Я рисую.

Мама посмотрела на разложенные бумаги.

— А алгебру ты уже сделала?

— Почти.

— Полина.

— Сейчас сделаю, мам. Мне только руку закончить.

— Чью руку?

— Да вот эту.

Девушка показала гравюру.

Мама несколько секунд рассматривала изображение.

— Очень познавательно. Только завтра у тебя, кажется, контрольная.

— Я помню.

— Надеюсь.

Дверь закрылась. Полина вздохнула, снова посмотрела на рисунок и решила, что шестой палец пока останется. В конце концов, художник несколько столетий назад тоже наверняка не с первого раза справлялся с анатомией.

В этот момент завибрировал телефон. Лера прислала фотографию Насти с двумя стаканами кофе.

мы без тебя прекрасно справляемся.

Полина улыбнулась.

Настя выглядит исключительно счастливой.

мы с ней вообще-то только что обсуждали очередную ссору с её парнем.

тогда особенно счастливой.

только не вздумай сразу становиться на её сторону. ты ещё не слышала, что там случилось.

я уже на её стороне.

Поль!

это не мешает мне быть хорошей подругой.

Лера прислала несколько смеющихся смайликов. Потом написала, что Марта сегодня спрашивала, как у Полины продвигается чтение.

я ей уже отвечала.

а, ну тогда ладно.

Полина отложила телефон и вернулась к рисунку. Но через несколько секунд экран снова загорелся.

слушай, а хочешь, я тебя в наш общий чат добавлю? Там Анька, Марта, Ян и остальные.

Полина удивлённо подняла брови.

а я уже ваша?

не придирайся. тебе же понравилось с ними.

Это было правдой. После вечера у Ани Полина не раз вспоминала новых знакомых. Ей нравилось, что они могут всерьёз обсуждать магию, спорить о книгах и при этом смеяться над совершенно обычными вещами. Но прежде чем согласиться, девушка решила кое-что уточнить.

а ты сама давно с ними общаешься?

Лера рассказала, что с Аней познакомилась ещё прошлым летом. С остальными сблизилась немного позже, а первые расклады, которыми когда-то так увлечённо делилась с Полиной, ей делала именно Марта.

ты же не говорила, что они настолько серьёзно всем этим занимаются.

а ты не спрашивала.

Лер.

ну а что? я сама не настолько глубоко в этом. мне карты нравятся, кое-что пробую. а у Марты и Яна совсем другой уровень.

Полина задумалась.

а ты правда веришь, что карты работают?

На этот раз подруга ответила не сразу.

в некоторые вещи — да.

Следом пришло ещё одно сообщение.

у меня были расклады, которые потом очень странно совпадали с тем, что происходило.

но я не думаю, что каждая выпавшая карта — это приговор.

Полина устроилась поудобнее и попросила привести пример. Лера вспомнила прошлогоднюю ссору с Настей. Тогда они долго не могли помириться, и несколько раскладов подряд, по словам подруги, указывали на причину конфликта, которую сама Лера упорно не хотела признавать.

и ты из-за карт поняла, в чём дело?

ну, они меня заставили об этом подумать.

а без карт нельзя было догадаться?

можно, конечно.

Полина даже немного растерялась от того, как легко Лера согласилась.

тогда зачем они понадобились?

потому что я сама не хотела это признавать. а тут мне как будто третий раз одно и то же показывают.

Девушка перечитала сообщение. Это она вполне могла понять. Иногда действительно проще услышать неприятную мысль от кого-то другого, чем признаться себе, что давно о ней догадывалась. Карты вполне могли помочь посмотреть на ситуацию со стороны, даже если ничего сверхъестественного в них не было.

Но Полину интересовало другое. Что, если расклад покажет нечто такое, чего человек вообще не мог предположить? Если ответ окажется настолько неожиданным, что его нельзя будет объяснить собственными опасениями или желаниями?

Она взглянула на недорисованную руку, затем на новый блокнот. Пока в нём вопросов было значительно больше, чем ответов. Они ещё немного поговорили о школе, после чего Полина вернулась к предложению насчёт общего чата.

ладно, добавляй. Только спроси сначала у Ани, они точно не против?

Поль, господи, конечно не против.

всё равно спроси.

Через несколько минут Лера прислала приглашение в группу с названием «не секта». Полина рассмеялась.

очень обнадёживающее название, — написала она подруге.

мы старались.

В чате уже накопилось несколько десятков сообщений. Большая часть относилась к каким-то старым встречам, шуткам и историям, о которых Полина ничего не знала.

Аня выясняла, кто оставил у неё зарядку. Саша уверял, что к чужим проводам не прикасался. Кира прислала фотографию пирога, который в духовке поднялся с одного края и остался почти плоским с другого. Марта жаловалась, что один знакомый уже месяц не возвращает ей книгу.

А несколькими сообщениями выше Ян отказывался смотреть очередной фильм про демонов, потому что, по его словам, местная нечисть слишком много разговаривает и существует преимущественно для того, чтобы объяснять зрителям сюжет. Полина успела прочитать только часть переписки, когда Лера объявила:

так, я Полину добавила.

Аня поздоровалась первой.

О, отлично! Теперь хоть сама будешь узнавать, когда мы собираемся, а то Лера у нас постоянно посредником работает.

очень удобно, а то она комиссию берёт, — ответила Полина.

не раскрывай мой бизнес! — немедленно возмутилась Лера.

Саша поинтересовался, предупредили ли новую участницу об обязательных взносах. Марта попросила его не отпугивать человека в первый же день.

я уже изучаю условия выхода, — сообщила Полина.

Если найдёшь, пришли мне тоже.

Это написал Ян. Полина рассмеялась так громко, что Боня, дремавший возле кровати, поднял голову.

— Всё нормально, — сказала она псу. — Спи.

Тот недоверчиво посмотрел на хозяйку, но вскоре снова улёгся. Полина вернулась к блокноту, время от времени поглядывая на новые сообщения. Ей нравилось, что теперь она могла общаться с остальными напрямую, не расспрашивая Леру, кто что сказал и когда собирается следующая встреча.

При этом никто не пытался немедленно втянуть её в разговор или заставить объяснять, насколько серьёзно она относится к магии. Она могла просто читать.

Ближе к вечеру Аня написала, что в пятницу собирается наконец закончить одну давно начатую работу. Если кто-нибудь сможет приехать пораньше и помочь подготовить квартиру, будет замечательно.

Марта ответила, что принесёт всё, о чём они договаривались. Кира уточнила время. Ян коротко сообщил, что заедет после работы. Полина уже собиралась пролистнуть переписку, решив, что речь идёт о встрече, к которой она пока не имеет отношения, когда Марта обратилась к ней лично.

Поль, если интересно, можешь тоже приехать посмотреть.

мы с Анькой уже говорили.

только предупреждаю: это не обычная посиделка, мы работать будем.

Полина заинтересовалась.

а что именно будете делать?

Аня объяснила, что собирается закончить начатую ранее работу и обновить защиту квартиры. Марта подготовит свою часть, а Ян приедет заняться тем, о чём они договорились отдельно. Остальные, похоже, прекрасно понимали, о чём речь. Только Саша не удержался от шутки.

Под видом магии Анька опять собирает людей на бесплатную уборку.

Саша, ты можешь не приезжать, — ответила хозяйка.

Нет уж, я свечи обещал.

Вот и привози. И не забудь, как в прошлый раз.

Полина улыбнулась.

а я вам мешать не буду?

Марта ответила почти сразу.

нет. только когда начнём, лучше не отвлекай нас вопросами. а до и после спрашивай сколько хочешь.

Полина поблагодарила её и отложила телефон. До пятницы оставалось несколько дней. Она ещё успеет решить, действительно ли хочет присутствовать на чужом ритуале.

Хотя любопытство уже заметно перевешивало сомнения.

На следующий день Марта прислала фотографию страницы из старой книги. Снимок оказался ужасного качества. Заголовок был почти полностью обрезан, подпись под изображением сохранилась только наполовину, а мелкий текст расплылся так, словно страницу фотографировали из окна движущегося автобуса.

ты вроде уже во всех этих каталогах ориентируешься, — написала подруга. — попробуешь найти, откуда рисунок?

Полина открыла фотографию. Гравюра казалась знакомой, но она никак не могла вспомнить, где именно её видела.

попробую. только почему снимок такой?

не спрашивай. мне его таким прислали.

ужас.

вот именно.

Полина отложила недописанное упражнение по алгебре и открыла поиск. Само изображение нашлось довольно быстро. Но в найденной копии отсутствовали некоторые детали, которые были на Мартиным снимке.

Девушка сравнила их ещё раз, затем принялась искать другие издания. Через полчаса она наконец обнаружила полный разворот. Оказалось, что в поздней публикации к гравюре добавили пояснение, которого не было в более раннем тексте. Более того, подписи под изображениями заметно различались по смыслу. Полина открыла обе страницы рядом и сделала снимок экрана.

нашла.

Она отправила Марте ссылки.

смотри, это два разных издания. и подписи вообще не про одно и то же.

Ответ пришёл почти сразу.

о, вот это уже интересно.

спасибо! я бы ещё долго искала.

Полина довольно улыбнулась.

а тебе зачем именно этот вариант? рисунки же почти одинаковые.

Марта прислала голосовое сообщение. На заднем плане шумели машины, а её голос звучал немного запыхавшимся, будто она шла по улице быстрым шагом.

— Потому что мне хочется понимать, что именно я использую. А то сейчас любят взять какую-нибудь красивую картинку, назвать её древним знаком защиты, а потом выясняется, что её десять лет назад придумали для логотипа магазина. Если я беру символ в работу, мне важно хотя бы разобраться, откуда он появился.

Полина прослушала сообщение ещё раз. Ей нравилось, что Марта не довольствуется первым попавшимся объяснением, даже когда речь идёт о практиках, в которые сама искренне верит.

Она немного подумала и написала:

а когда ты поняла, что всё это не просто символы? ну, что магия действительно работает?

Марта не ответила сразу. Полина успела вернуться к алгебре, решить два примера и обнаружить ошибку в третьем, прежде чем телефон снова загорелся.

не было какого-то одного момента. сначала читала, потом пробовала. потом начала замечать результаты. но я до сих пор далеко не во всём уверена.

Полина нахмурилась.

а что значит результаты?

На этот раз подруга ответила голосовым.

— По-разному, Поль. Иногда проводишь работу, а потом происходят изменения, которые ты с ней связываешь. Иногда вообще ничего не происходит. Бывает и так, что всё идёт совсем не так, как рассчитывала. За несколько лет у меня накопилось достаточно опыта, чтобы я перестала относиться к этому как к красивой игре. Но я же не могу тебе просто рассказать пару историй и ожидать, что ты сразу поверишь.

Полина отложила телефон. За стеной работал телевизор. Бабушка уже несколько раз прибавляла громкость, и девушка машинально прикрыла дверь, чтобы не отвлекаться.

Слова Марты продолжали крутиться в голове. Особенно замечание о том, что результат иногда оказывается совсем не таким, какого ждёшь. Полине хотелось увидеть хоть что-нибудь, что нельзя было бы объяснить совпадением, воображением или удачной догадкой. Что-то настолько ясное, чтобы не приходилось бесконечно сравнивать версии.

Но в то же время она не знала, что именно могло бы стать для неё убедительным доказательством. И как отреагировала бы, если бы такое доказательство действительно получила. Она снова взяла телефон.

я бы, наверное, тоже хотела что-нибудь попробовать.

Потом добавила:

не обязательно в пятницу. просто интересно.

можно как-нибудь, — ответила Марта. — только сначала лучше понять, что именно тебе интересно. а то я вначале за всё подряд хваталась.

у меня пока список примерно на сто пунктов.

тогда начнём с книги.

разумно.

Полина улыбнулась и вернулась к алгебре. Теперь оставалось как-то заставить себя думать об уравнениях, а не о старинных гравюрах и магических практиках.

В четверг Лера написала, что в пятницу всё-таки собирается к Ане. Максим договорился встретиться с приятелем, а ей после пробного экзамена совершенно не хотелось возвращаться домой и сразу садиться за уроки.

ты со мной? — спросила она.

посмотрим, в каком состоянии буду после пробника.

давай. а то я одна там опять буду слушать Сашины шутки.

как будто со мной он перестанет.

хотя бы страдать будем вдвоём.

На следующий день Полина вышла из школы с ощущением, что в голове больше не осталось места ни для одной сложной мысли. Она добралась домой, пообедала и ненадолго легла. Проснулась гораздо позже, чем собиралась, вывела Боню на прогулку и только ближе к шести написала Лере:

ладно, приеду. но если я там усну, считайте, что так и задумано.

отлично. с тебя присутствие, больше ничего.

Полина быстро собралась и поехала к Ане. На лестничной площадке пахло сырой штукатуркой и чьим-то ужином. За закрытой дверью раздавался голос Саши.

— Я этот стол больше таскать не буду! Мы его уже два раза двигали!

— Саша, я тебя прошу последний раз! — отозвалась Аня.

— Ты это и в прошлый раз говорила!

Полина невольно улыбнулась и нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу. Аня стояла перед ней в старой футболке, с кое-как собранными волосами и таким видом, будто уже пожалела о решении затеять уборку.

— О, привет! Проходи.

— Привет. Я, кажется, вовремя.

— В самый раз. Сейчас как раз кого-нибудь эксплуатировать будем.

Полина рассмеялась и сняла куртку. Квартира заметно изменилась. Стол передвинули к стене, часть стульев вынесли в коридор, на кухне распахнули окна. Возле раковины лежали тряпки, пакеты и какие-то вещи, которые хозяйка, похоже, наконец решила разобрать. Из комнаты снова послышался голос Саши.

— Ань, ну серьёзно, куда ещё этот стол?

— К стене!

— Он уже у стены!

— У другой!

Полина заглянула в комнату.

— У вас тут ремонт?

Аня тяжело вздохнула.

— Нет. Просто я уже три месяца собираюсь обновить защиту квартиры, а у меня под диваном, кажется, отдельная цивилизация образовалась.

— Понимаю.

— Вот решили сначала хотя бы нормально убраться.

Полина помогла отнести несколько коробок в кладовку, затем вернулась в комнату. Марта уже раскладывала на столе приготовленные вещи. Поверх тёмной ткани лежали мешочки, сухие растения, свечи, небольшой моток тонкого шнура и несколько листов с записями.