Kitobni o'qish: «История Дальнего Востока. Восточная и Юго-Восточная Азия»

Alfred Crofts, Percy Buchanan

A HISTORY OF THE FAR EAST

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Оформление художника Я. А. Галеевой

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2013

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2013

* * *

Введение
Географические рамки и характер исследования

Географические рамки данного исследования включают Восточную и Юго-Восточную Азию. Индия не изучается в этой работе, тем не менее даже при этом объектом исследования является жизнь целых девяти миллиардов человек (так в тексте. – Пер.) на территории более десятка государств – почти половины людей, которые когда-либо жили на земле. Азиатские историки, которые, вполне естественно, раньше других приступили к изучению Азии, давно установили модель чередования династий, которую восприняли все западные авторы. Однако западные исследователи, которые в известной степени пришли к общему мнению об иерархии событий в Европе, не достигли четкого понимания хода истории Востока. Такие события, как тайпинское восстание, или личности, как Хидэёси Тоётоми, в одних работах могут играть центральную, а в других чисто случайную роль.

Существует несомненная тенденция к ограничению места, занимаемого в исторических текстах философией и эстетикой, что вызывает сожаление, к расширению изучения современности и к акцентированию внимания на том, что Восточная Азия представляет собой интегрированное целое. Данный труд подразделяется на три книги. В первой книге рассматриваются истоки местной, восточной истории, во второй – влияние Запада в XIX в., в третьей – детально исследуются проблемы первой половины XX столетия. В первых двух книгах классическая последовательность династий в основном соблюдается. В последней упор делается на исторические движения. Это неизбежно ведет к частичному географическому и хронологическому совпадению. Китайская революция и подъем коммунизма, например, рассматриваются в нескольких главах, причем внимание сосредоточивается на одной и той же нации и характеризуются некоторые из тех же самых лидеров. Авторы надеются, что широкий подход позволит читателю получить цельное, комплексное, а не фрагментарное понимание азиатских проблем в рассматриваемый период.

Восточная история многим представляется смесью неразборчивых имен вне связи с жизнью и личностью. Беллетристика, имеющая отношение к Дальнему Востоку, также продолжительное время эксплуатировала «экзотику» и парадоксальность, даже дегенеративность, создавая несколько действительно человеческих типов. В этой работе авторы попытались вдохнуть жизнь в основные фигуры посредством биографических очерков и кратких характеристик.

Часть первая
История Дальнего Востока
до 1600 г

Истоки – предание¹

Человекообразные аборигены Евразии постепенно покидали заснеженные перевалы Гиндукуша.

Часть орды волнами перемещалась на запад. Их пути пролегали через районы лугов и пастбищ к огромным внутренним морям, а затем – к лесистым равнинам, граничащим с туманным северным морем. Было изобилие дичи и кормовых растений, множество медведей и волков, и враждебные племена претендовали на охотничьи угодья. Пища, а позже земля были объектами борьбы. Природа формировала человека высокого, сильного, взрывного по характеру. Благодаря мягкому солнечному свету кожа у него была светлой и глаза – голубыми.

Остальные переселялись к востоку в беспредельные безлюдные места континента, подвергавшиеся воздействию палящего солнца и ветров, которые дули с севера. В дождливые периоды здесь расцветали оазисы, и болота пополнялись водой от таявших ледяных полей. Когда следовал засушливый сезон, иссохшая земля поднималась в форме пыльных колонн и оседала в виде лёссовых холмов. Природа была врагом человека: ничто не могло победить пыльные бури; приходилось бороться за источники воды или выживание в голодные месяцы. Эволюция породила человеческий тип, выносливый, хотя и не безгранично, с круглой головой, редким волосяным покровом и слабым скелетом; непревзойденную по эффективности биологическую машину, с глазами и кожей, содержащими пигменты, которые помогали преодолеть воздействие жаркого солнца пустыни, но с кожей намного светлее, чем у негров в тропиках.

Восточный человек выживал благодаря выносливости; он был скорее пассивным, чем стремительным и неистовым, скорее тружеником, чем гладиатором. Покорив центральную часть Азии, он стал способным преуспевать на любой широте земли.

В ходе исторического процесса после смены тысячи поколений арийцы оказались у Средиземного моря, урало-алтайские передовые отряды – у Желтого моря. У них сформировались языки, не имевшие никаких признаков общего происхождения. На Западе письменность выражала звуки, на Востоке она была идеографической. Обе группы народов имели свои нравы и представления, обряды и мифы, слившиеся в доктрины культурного превосходства. Обе усматривали в своей физической внешности идеальную красоту, а в саге о своем выживании – великий план Провидения.

Глава 1
Китай, господствующая культура

Изучая древность, мы обнаруживаем, что император Яо был почтительным, мудрым, искусным и заботливым. Он был искренне вежливым и обходительным. Проявление этих качеств произошло во всех четырех концах империи. Он был в состоянии выделять способных и добродетельных… император Яо также направлял жизнь жителей своих владений, делал их более совершенными людьми, и те стали в высшей мере разумными. Наконец, он объединил несметное число государств империи, добился, чтобы они были в согласии. И вот! Черноволосые люди преобразились.

Шу цзин²

Человек появился в Восточной Азии 100 000–500 000 лет тому назад. В результате последних открытий³ в известняковых пещерах в Чжоукоудяне, около 200 футов над поймой Желтой реки, были обнаружены останки одного из самых первых типов первобытного человека вместе с ископаемыми останками носорога и саблезубого тигра. В черепной коробке этого «пекинского человека» видны плоская часть, где находился мозг, и огромные глазницы. Гораздо южнее был найден еще более древний череп – череп «яванского человека».

Не были установлены прямые потомки этих двух ранних типов первобытного человека. Однако многие антропологи считали, что плато Азии были «питомниками» раннего человека. В Монголии, например, в ранний плейстоцен был влажный климат, до того как ее высушенная почва была унесена в южном направлении, образовав лёссовые холмы в Северном Китае. Артефакты древнего каменного века обнаружены в руслах под лёссом в средней части Желтой реки, хотя и не были найдены какие-либо скелетные материалы, связанные с ними. Не обнаружены ранние артефакты в Южном и Центральном Китае. Исследователи предположили, что обитатели использовали бамбук, который уже давно сгнил.

Одна из самых ранних миграций человека прослеживается из Восточной Азии в Индию, Малайю и на индонезийские острова. Более поздняя миграция, зародившаяся в Африке, вышла за ее рамки и распространилась на Филиппины и бассейн Тихого океана, и последствия ее легко идентифицируются – черная кожа и курчавые волосы жителей Соломоновых островов и Фиджи, аборигенов Малайи и негритосов Филиппин. Вскоре после этого прамонголы, как утверждают, переселились с территории Ирана через Сибирь и Центральную Азию.

ПРОТОКИТАЙЦЫ

Новый каменный век (неолит, Яншао), который характеризовался искусно сделанными орудиями и довольно развитой цивилизацией, начался в китайской культуре, которая считается результатом смешения тибетской, тюркской и тайской культур около 4-го тысячелетия до н. э. Артефакты нового каменного века обнаружены в пяти местах археологических раскопок в провинции Хэнань. Одновременно, по-видимому, происходило передвижение смешанных хамитских и семитских народов на юг, в Индию. После того как Евразийский континент и его острова были заселены – в последние доисторические времена, – урало-алтайские народы стали мигрировать из районов около Каспийского моря до Кореи.

Бронза, несомненно, была известна на Ближнем Востоке около 6000 г. до н. э., за двадцать веков до ее появления в тихоокеанской Азии. Бронзовый век никогда не существовал за пределами пояса, простиравшегося от Западной Европы до Китая и Индии. На Востоке он длился около 1500 лет. В бронзовом веке Китай опережал все прочие восточные народы. Металлические артефакты, найденные в других местах, вероятно, были ввезены из Китая или являются имитацией китайских работ.

Племена бронзового века, в физическом отношении похожие на современное население, занимали долину Желтой реки и притоков ее среднего течения до 2000 г. до н. э. Существует гипотеза, что они пришли с Тянь-Шаня и Алтая. Их новое место характеризовалось глубоким почвенным слоем, небольшим количеством деревьев и здоровым климатом на низких широтах, близких к тридцать пятой параллели. Их жизнь была столь же тесно связана с большой мутной рекой, как и жизнь ранних египтян – с Нилом. Желтый цвет стал священным для китайцев. Они предполагали, что источник Желтой реки следует искать среди звезд Млечного Пути.

Эта долина, окруженная горами и пустынями, стала, вероятно, этнологически переполненным резервуаром, принимающим многие племена. Вместе с тем он был хорошо приспособлен для их объединения, и со временем возникла династия Шан, или Инь, со столицей в Аньяне – место в нескольких милях от реки в нынешней провинции Хэнань. Здесь были обнаружены царские погребения, фундаменты дворца и храма, а также бронзовые урны и обрядовые вазы, непревзойденные по мастерству изготовления. Литературные произведения в период династии Шан были позже опубликованы в «Книге од». Уже была создана примитивная, но опознаваемая форма китайской письменности. Несколько напоминающая современные иероглифы на печати, она дошла до нас нацарапанной на костях животных, которые эти ранние китайцы использовали для предсказания. Они вырезали вопросы на костях ног или на лопатках и получали ответы в форме трещин в костях при их сильном нагревании. Значение этих трещин разъясняли придворные шаманы⁴.

Шанцы жили в домах из утрамбованной земли. Они выращивали просо, содержали поросят и овец и разводили скот для употребления в пищу или использования в качестве тягловой силы, но не для получения молока. Они научились ткать шерсть и делать керамику – сначала грубую серую, позже синюю, цвета буйволовой кожи или черную. Почти несомненно, что выращивание пшеницы, а также колесницы и повозки были заимствованы из Западной Азии. В качестве денег они использовали не металл, а раковины каури. Господствовала клановая система, семейных имен было мало, как и в наши дни. Лишь аристократия имела семейные имена, у простых людей не было ни имен, ни божественного происхождения. Население Шан, по-видимому, составляло десять миллионов человек. Земельная собственность была разделена на тысячи маленьких владений, и так называемое королевство было не больше современного графства. Протоцивилизация Дальнего Востока по своим характерным чертам была сходна с цивилизацией современного Китая и стала предшественником культур всех восточных стран.

Соседями ранних китайцев на северо-востоке были тунгусские племена, позже названные сяньби и затем – маньчжурами. Это были люди высокого роста, они занимались скотоводством – выращивали свиней. На севере, где ныне находится провинция Шэньси, жили монгольские кочевники и племена хунну, известные в Европе как гунны. На северо-западе с Шан граничили тюркские кочевники. К западу от шанских племен обитали тибетские пастушеские племена. В Центральном и Южном Китае в шанский период жили первобытные народы, которые мигрировали затем далеко по территориям Восточной Азии. Это (с использованием их китайских названий) ляо, австроазиатские первобытные охотники; тайцы, занимавшиеся сельским хозяйством, захватившие позже Сиам; шанские племена, впервые обнаруженные в Сычуани, но теперь живущие в горах Северной Бирмы; яо, ранние охотники, применявшие прямоугольные обухи топоров из бронзы; племена юэ, имевшие сходные топоры и бронзовые барабаны, которые они распространяли по территориям Юго-Восточной Азии до Индонезии.

Первые восточные китайцы жили в свайных постройках, занимались нанесением татуировок, охотой за головами и каннибализмом. Когда произошло их слияние в довольно однородную группу, они стали более худощавыми, чем северные китайцы, менее воинственными, но более рассудительными и уважительными.

ЙОД И ФИЗИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ

Обобщенный восточный, или монгольский, тип людей имеет физические особенности, часто описываемые как «инфантильные»: относительное отсутствие волос, короткие конечности по отношению к длинному телу, плоская глазная орбита и небольшой нос. Это может быть связано с дефицитом йода в почве их первоначальной центральноазиатской родины. Другие монгольские черты: разбухшее верхнее веко так сложено, что создает впечатление раскосости; темное пятно в центре спины, исчезающее на раннем этапе жизни; передние зубы в форме совковой лопаты. Это относится ко всем народам, живущим вокруг Китайского моря, и ко многим народам в Юго-Восточной Азии.

Волосы у монголов черные, с детства не меняют цвета, хотя волосы малайцев можно описать как темно-коричневые. Курчавые волосы меланезийцев и их черная как уголь кожа выдают их африканское происхождение. Цвет кожи у малайцев и индонезийцев коричневый. Другие восточные народы классифицируются как желтые. Глаза почти всегда карие, хотя некоторые племена лоло в Юго-Западном Китае имеют голубые глаза и светлую кожу. Форма головы почти сферическая у монгольского типа, но есть и длинноголовые индонезийцы и тибетцы. Малайцы имеют прямой крупный нос, в отличие от небольшого или плоского носа восточного типа.

По росту восточные азиаты уступают европейцам. Смешение с тюрками способствовало относительно высокому росту северных китайцев, чей средний рост (почти пять футов шесть дюймов [приблизительно 168 см]) на два дюйма (5 см) выше, чем средний рост южных китайцев. Рост корейцев и маньчжуров около пяти футов трех дюймов (160 см). Японцы: префектура Исикава – пять футов три дюйма, жители префектуры Окаяма такого же роста, как северные китайцы. Средний рост айнов в Японии – только пять футов (152 см), примитивных негритосов – едва достигает четырех футов десяти дюймов (147 см).

Расового соответствия группе крови не установлено. Жители Востока имеют довольно высокий процент группы 0 (довольно распространена среди эскимосов и американских индейцев) и меньший процент группы А по сравнению с европейцами. Малайские расы имеют чрезвычайно высокий процент крови В.

ЛЮДИ ГОВОРЯТ

Дальневосточные языки в целом принадлежат к однослоговой тональной группе языков. Так как только один слог используется для каждого слова, запас возможных слов небольшой, и разнообразие значений достигается произношением каждого слова с различной тональностью. В северокитайских диалектах существуют четыре тона, в некоторых южных языковых группах число тонов достигает девяти.

Китайский язык – классический язык Дальнего Востока. Соседние народы заимствовали слова из китайского языка, подобно тому как европейские народы заимствовали слова из латинского и греческого языков. В нем нет флексий, которые указывали бы время, число, род или падеж, хотя ученые располагают фактами, подтверждающими то, что некогда китайский язык имел более сложную грамматику и некоторые флексии. Путем завоеваний или культурного влияния мандаринский диалект китайского языка распространился по всему Китаю, за исключением приморских провинций Фуцзянь и Гуандун на юго-востоке, изолированных от континента горами и фьордами, что способствовало развитию местных диалектов.

Большинство языков Юго-Восточной Азии, подобно китайскому, односложные и тонические, хотя тибетско-бирманская языковая группа имеет многосложную структуру. Тесно связан с современным сиамским (тайским) языком язык мяо, лоло и шанов, а также язык лаосских племен, обитающих между Ассамом и рекой Меконг. На Филиппинах насчитывается 87 диалектов и языков – только на одном Лусоне их 19. Связи японского языка с другими утрачены. Он многосложный и агглютинативный, то есть в нем слова соединяются в длинные формы слов-гибридов, как в немецком языке. Используются глагольные временные формы, так же как в европейских языках. В китайском языке существительные не склоняются и нет различия между единственным и множественным числом, мужским и женским родом. Существуют некоторые лексические сходства с турецким языком, и японский язык был классифицирован как язык, связанный с алтайской группой языков, в которую включаются турецкий, монгольский и маньчжурский языки. Арийские языки, родственные европейским языкам, обнаружены в Кашгаре и в бассейне Тарима в отдаленной Центральной Азии.

ЗВУК И СИМВОЛ

Доминирующей формой письменности является китайский иероглиф, который используется в архаичной форме по крайней мере с 1400 г. до н. э. и как носитель литературы – более двадцати пяти веков. Это модифицированная картинная письменность, хорошо приспособленная к односложному языку, так как омофоны, или различные значения, выраженные тем же самым звуком, можно отличить, используя различные письменные знаки⁵. Написание иероглифов ценится как тренировка в достижении точности и пропорции, и каллиграфия считается высочайшим из графических искусств.

Китайские иероглифы используются на всех территориях, которые когда-то были частью Китайской империи, и в соседних странах – Корее, Японии и Аннаме. Их распространение объяснялось большим престижем китайской культуры, хотя они не были хорошо приспособлены для записи слов многосложных языков. Иероглифы никогда не изменялись в Китае, но в Японии в IX в. возникли два типа записи слогов. Сегодня японское слоговое письмо используется для написания окончаний глаголов, прилагательных и частиц. Один из корейских королей разработал фонетический алфавит, которым легко пользовались необразованные люди. Маньчжуры также давно имеют фонетическое письмо. Южный Аннам, Камбоджа, часть Малайского архипелага модифицировали индусский фонетический шрифт. Арабский язык был занесен в южные регионы мусульманскими торговцами⁶. Христианские миссионеры перевели на латиницу тагальский язык на Филиппинах столетия тому назад, и французы латинизировали написание местных слов в Индокитае.

НЕУДАЧА КИТАЙСКОГО ФЕОДАЛИЗМА

Государство династии Шан было покорено в XII в. до н. э. государством Чжоу, чья столица Сян находилась на реке Вэй, западном притоке Желтой реки. Номинально династия Чжоу была самой продолжительной в истории Китая, просуществовав почти девять веков до 222 г. до н. э., вдвое больше самой продолжительной династии в последующие периоды.

Империя Чжоу подчинила бо́льшую часть Северного Китая, но не смогла захватить болотистую долину реки Хуай в юго-восточном направлении или субтропические лесные массивы к югу от Янцзы⁷. Правители Чжоу ввели, возможно позаимствовав из Западной Азии, институт императорского гарема, охраняемого придворными евнухами. Они наладили чеканку из латуни монет, похожих на современные, развивали ирригацию и выращивали дополнительное количество зерна для торговли с кочевыми степными племенами – тюрками и монголами. Около 600 г. до н. э. в Китае появилось железо, предположительно оно было ввезено из Индии через Бирму. Также ввозились стальные мечи и плуги (в качестве тягловой силы использовали быков) из семитского Ближнего Востока, или же они производились по их подобию. Китай на более чем тысячу лет отставал от Ближнего Востока в этой области, но опережал Японию на пять веков. Именно через Китай железный век распространился на Дальнем Востоке.

Императоры династии Чжоу вскоре стали недееспособными rois fainéants («ленивыми королями». – Пер.), чья власть была парализована беспрерывными войнами между их феодалами. Они оставались просто наблюдателями, когда число государств упало с 1800 до 100, а затем до нескольких: Янь на северо-востоке, Ци в Шаньдуне, Цзинь на севере, Цинь на северо-западе, Чу на юге и Юэ на востоке. Эти государства интриговали и воевали друг с другом в период анархии, названный периодом «Воюющих царств» (Чжаньго).

ДЕМОНЫ И БОЖЕСТВО

В период династии Чжоу китайская философия и религия приняли формы, которые оставались постоянными в течение более двадцати столетий. Был развит концепт безличной, но активной силы Неба, названный тянь. Предки почитались как духи с индивидуальными чертами, и их умилостивляли регулярными обрядами и жертвоприношениями. Души обычных людей становились куэй, а знатных – шень⁸. Неопределенность в жизни и феодальная анархия заставляли вдумчивых людей размышлять об идеальном государстве. В борьбе за власть правители пытались найти мудрых советников, которые могли бы сделать государство процветающим, или, если мира не удавалось достичь, – добиться успеха в войне – стратегия, которую гораздо более ценили, чем военную доблесть.

МУДРЕЦ И ЕГО УЧЕНИКИ

Почти вся классика китайской философии была создана в период Чжоу, и некоторые из великих мыслителей были современниками, поддерживавшими отношения друг с другом. Самый знаменитый из них Кун⁹, или Конфуций, новатор в области этики, полагавший, что самодисциплина, соблюдение обрядов и обычаев и врожденная добродетель человечества могут сохранить золотой век. Он подчеркивал скорее значение патриархальной семьи, чем государства. В его концепции идеального государства великодушный император являлся отцом народа, строго придерживавшимся обрядов и посредством этого угождавшим Небу и приносившим процветание стране. Менций, первый из великих комментаторов Конфуция, родившийся после смерти Конфуция более чем через сто лет, развил доктрину, согласно которой если император оказывается недостойным – то есть если народ страдает от бедствий, – то он лишается мандата Неба и его подданные освобождаются от необходимости подчиняться ему. Учение Менция санкционировало восстания и морально оправдывало свержение императоров и приход к власти новых династий.

Конфуций учил, что человек совершенен благодаря процессу работы над собой и что наиболее подходящими объектами изучения являются жизнь и афоризмы праведных правителей. Он назвал в качестве примеров князя Чжоу и других видных князей. Однако его последователи, то есть почти сто поколений китайского народа, отдавали должное самому Куну. Конфуций полагал, что управление принадлежало людям, в моральном плане превосходящим других и действия которых не должны ограничиваться точными законами. Они могли урегулировать проблемы согласно своим личным заслугам, следуя канонам гармонии, человеколюбия и искренности. Простым людям нет необходимости стремиться к эгалитаризму, но они могли доверять мудрости и честности тех, кто превосходил их в нравственном отношении.

Для простого ума конфуцианское учение предоставляло четко сформулированные принципы. Существовали четыре социальные группы: ученые – высшая социальная группа; затем следовали земледельцы, удовлетворяющие универсальные потребности человека; после – ремесленники, также производители, хотя менее важные; наконец, купцы, торгующие продуктами, производимыми другими людьми¹⁰. Моральная ответственность классифицировалась по пяти типам отношений: между князем и подданными, отцом и сыном, мужем и женой, старшим братом и младшим братом, другом и другом. Женщины должны подчиняться последовательно отцу, мужу и старшему сыну. Согласно учению Конфуция, отец, следящий за строгим соблюдением обрядов в семье, пользовался уважением при жизни и почитался после смерти его потомками по мужской линии.

Отношения, конечно, были неравными: с одной стороны, лицо, стоящее выше по положению, проявляющее добросердечие, чья собственная честность ограничивала его власть, с другой стороны, лицо, занимающее более низкое положение. В семье существовали три вида отношений, имевших первостепенное значение, даже друзья включались в семейные отношения. Чужестранцы и другие государства, в том числе военные союзники, находились вне сферы этики. Конфуцианское общество видело семью как обнесенный стеной замок, с сотрудничеством внутри, за пределами чего все является законной добычей.

Конфуцианство не имеет четкого учения о загробной жизни. Счастье в потустороннем мире достигается косвенным путем: самый добродетельный человек будет страдать, если его потомки не будут почитать мемориальную доску в его память и посещать его могилу. Величайший позор – равносильный исчезновению навсегда – это не иметь потомков мужского рода. Несомненно, желание иметь максимальное число сыновей способствовало перенаселению в каждом конфуцианском обществе. Семейная солидарность препятствует проявлению смелых самостоятельных действий, привязывая их к родовому участку земли, и те, кто отправился за рубеж, могли заранее договориться о доставке своих тел на семейное кладбище.

ОБРАТНО К ПРИРОДЕ

Почти полностью был противопоставлен строгой обрядности Конфуция анархический индивидуализм Лао-цзы, которого традиционно считали современником и знакомым Конфуция¹¹. Даосистское учение, названное даосизмом (от дао, или «путь вещей»), с пренебрежением относилось к обрядности и подчеркивало натурализм и свободу от ограничений. Последователи Лао-цзы презирали высшую власть и так мало думали об ответственности перед семьей, что один из них странствовал по Китаю, сопровождаемый двумя слугами, один из которых нес кувшин с вином, а другой – лопату, чтобы похоронить этого последователя Лао-цзы, где бы тот ни умер. С точки зрения даосизма ни один цивилизованный институт не был достоин восхищения; дворы были посмешищем и армии – просто бандами разбойников. Даосы рано стали придерживаться монастырской жизни, выбирая красивые и уединенные места. В их деятельности акцент делался на паломничестве и уходе в святыни и священные горы. От мистицизма они легко перешли к магии, эликсирам, занимаясь поисками философского камня и продавая талисманы легковерным.

ЧЕЛОВЕК: ПОРОЧНЫЙ, ЛЮБЯЩИЙ УДОВОЛЬСТВИЯ ИЛИ АЛЬТРУИСТ?

В равной степени контрастировало с учением Конфуция учение Сунь-цзы, жившего около трех веков спустя после Конфуция. Сунь-цзы, убежденный материалист, не верил в бессмертие, отрицал человеческую доброту и утверждал, что закон, кодифицированный и строго реализуемый, был более ценным, чем пример человека, занимающего более высокое положение. Он был назван легалистом¹².

Китай имел своего Эпикура в лице Ян Чжу, который в наслаждениях встретил свою смерть, так как она закрывает все счета. Был также альтруист Мо Ти, который выступил против бессмысленной бойни своего времени, заявляя, что люди должны любить, а не ненавидеть друг друга, что наступательная война является просто убийством и любовь – истинным законом вселенной. Так как его сторонники не могли сражаться, пока на них не нападали, они были побеждены и в значительной мере уничтожены до объединения «Воюющих царств».

ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОР

Это объединение было осуществлено государством Цинь, которое захватило Сянь и низложило императора Чжоу после разгрома вражеской коалиции. Армия Цинь овладела военным искусством, пройдя суровую школу на северо-западной границе, и ее конница оказалась более эффективной, чем архаичные бронзовые колесницы. Управление страной находилось в руках централизованной тоталитарной монархии, основанной на легалистской философии. Конфуцианское учение было объявлено вне закона – некоторые его приверженцы умерли мученической смертью, и, чтобы покончить со всеми еретическими взглядами, все книги, находившиеся в частных руках, подлежали уничтожению, за исключением практических трактатов по медицине и ремеслам¹³.

Правитель государства Цинь, объединивший Китай в 221 г., принял титул Цинь Шихуанди – «первого императора Цинь». Убежденный легалист, он издал детальные предписания, стандартизуя веса и размеры оси для повозок, которые везли зерно в качестве дани по широким дорогам¹⁴ в его столицу Сеньян. Ради увеличения государственных доходов Цинь Шихуанди учредил государственную монополию на соль и железо. Он поразил население империи великолепием царского двора, крыши которого покрывали площадь в тридцать акров. Чтобы остановить варваров пустыни, он построил самое колоссальное фортификационное сооружение в истории человечества – Великую стену¹⁵. Его армии прошли Южный Китай до Гуандуна, за исключением гор на юго-западе и фьордов на юго-восточном побережье. Утверждают, что Цинь Шихуанди торговал с Европой, и название его династии и государства постоянно ассоциировалось в Западной Европе со всей Китайской империей – China. Однако власть династии Цинь пережила смерть императора всего на три года – до 207 г. до н. э. После пятилетней гражданской войны Лю Бан, крестьянского происхождения, провозгласил себя императором, положив начало династии Хань¹⁶.

ЛЮДИ ХАНЬ

Период Хань длился четыре столетия, два до и два после начала новой эры, включая междуцарствие (9–23 н. э.) с правлением так называемого «социалистического» императора Ван Мана. Ван Ман, родственник императрицы, стал популярным, ведя скромный образ жизни, предоставляя большие суммы денег для распределения среди бедноты, и основал высшее учебное заведение. Он низложил малолетнего императора и основал династию Синь, или «Обновленную» династию. Ван Мин национализировал землю, упразднил рабство и расширил государственную монополию. Он раздавал беспроцентные ссуды на похороны и жертвоприношения. Ван Ман натолкнулся на сопротивление богатых и влиятельных групп, объединенных в тайном обществе «Красных бровей», был убит в 23 г. н. э., и род Лю вернулся к власти (согласно «Истории Востока», т. 1, «Восток в древности». М., 2002, с. 452, в движении «Красных бровей» принимали самое активное участие обездоленные и эксплуатируемые массы. – Пер.).

Ранние императоры Хань проявляли кипучую энергию, ведя успешную войну против кочевых племен сюнну. Они также оттеснили южноманьчжурские племена и продвинулись, обогнув Чжилийский залив, чтобы захватить Северную Корею. Хотя правители Хань не заняли Фуцзянь и Юньнань, они покорили дельту Кантона и северное побережье Вьетнама. Они проникли в Центральную Азию, торговали с Персией и в Прикаспии имели контакты с аванпостами Римской империи¹⁷. Хотя Хань воздерживались от тяжелого бремени общественных работ, способствовавших падению Цинь, все же они оставили после себя такой памятник, как первые 500 миль (800 км) Великого канала, по которому в их столицу в Лояне (Хэнань) доставлялся рис из хозяйств в долине Янцзы. Почти таким же триумфом строительного искусства была система дамб, контролирующая воды Желтой реки.

В эпоху Хань появились первая работа по национальной истории, написанная Сымой Цянем, и обширный юридический кодекс Ли Куэя. Позже правители Хань покровительствовали культу Конфуция, выгравировав три конфуцианских произведения на камне в Лояне в 175 г. н. э. – один из старейших классических литературных текстов в мире. После безуспешных попыток правления на основе фаворитизма и семейных отношений Хань учредили конкурентные экзамены для желающих работать на гражданской службе для рекрутирования «более способных претендентов», о которых писали в стихах в конфуцианской философии. Эта система превалировала до 1907 г.

Все китайцы, за исключением, возможно, покоренных жителей Кантона, гордились своим названием «люди Хань», потому что династия создала такое же великолепное политическое здание на Дальнем Востоке, каким была в то время Римская империя. Однако в отличие от римлян III столетия поздние правители Хань оказались недолговечными, деградировавшими, купавшимися в роскоши. Эти бездарные монархи, руководимые дворцовыми евнухами, обрекли страну на банкротство. Нищета приводила к росту числа крестьянских восстаний, возглавлявшихся тайными обществами, отделению провинций во главе с военачальниками и, наконец, к разрушению в 220 г. н. э. Лояна и падению династии Хань.

РАСПАД СТРАНЫ И ТРОЕЦАРСТВИЕ

Так закончился период величия, предшествуя хаосу, сходному с «темными веками» Европы, так как не было достаточно мощной силы, способной объединить Китай. Вскоре после того, как был низложен последний представитель династии Хань, империя раскололась на три царства: Вэй на севере, Шу на западе и У в нижней части бассейна Янцзы. Войны между ними свирепствовали более полувека. Совершались подвиги, появились «романтические» лидеры, так же как на средневековом Западе¹⁸. В стране происходили смута, разгул бандитизма, бесчисленные измены, пока «кондотьеры» не уничтожили друг друга. Феодализм был восстановлен таким, каким он был в поздний период Чжоу.

В конечном счете Китай распался на отдельные части на севере и на юге. В долине Янцзы правили местные династии, а на север хлынули варвары. Тибетцы покорили провинции Желтой реки до 400 г. н. э. За ними последовала тюркско-монгольская орда, образовавшая царство Тоба, которому, в свою очередь, угрожала коалиция восточных татар, известных как юань-юань.

«КНЯЗЬ-УТЕШИТЕЛЬ»

Агония народа способствовала распространению новой веры, основанной арийским князем Гаутамой Сиддхартой в Индии за пять веков до Христа. Гаутама, почитаемый как Будда, или «просветленный», искал спасения от всеобщего человеческого страдания и несчастья. Он нашел его в очищении от честолюбия и желаний, или символически в отделении от бессмысленно вращающегося колеса жизни. Угасание желаний, или состояние нирваны, лежит в конце восьмикратного пути самоограничения. Первоначальный буддизм отрицает существование атмана, или индивидуальной души. Возрождение страстного желания заставляет индивида отступать от желанной цели – нирваны.

Из буддийского учения вытекает неприкосновенность души в любой форме – каждом животном, рыбе, насекомом. Согласно учению о карме, счастье в любой инкарнации зависит от заслуг, накопленных во всех предшествовавших видах существования¹⁹. Организованный буддизм поощрял бегство от мира в монастыри. Он придавал большое значение молитве, чудесам и чтению священных сутр.

Миссионеры из Индии принесли буддизм в Китай намного раньше, но бюрократия Хань, рекрутированная из круга конфуцианских ученых, с презрением относилась к миссионерам и их мистическим учениям, подрывавшим семейный строй и престиж императора. Однако варвары царства Тобы (также называемого Северным Вэем) обращали мало внимания на конфуцианство. Буддийские миссионеры склонили их на свою сторону, провозгласив их правителей перевоплощениями самого Будды. Они подтвердили свой переход в буддизм, создав некоторые из самых изумительных работ восточной скульптуры – каменных Будд Юн-Кана и гроты Лунмэня. Высшим властям импонировало учение буддизма, согласно которому их положение основывалось на высшей добродетели в предшествовавших жизнях. Они ценили его за то, что в соответствии с ним набожность и покорность бедных людей были средством улучшения их будущего состояния. По их собственным словам, униженные были рады появившейся надежде перевоплощения, несущего радость, после страданий в этой жизни. Подобно христианству буддизм нес утешение страдавшим массам и усиливал свое влияние в тяжелые времена. К концу периода Троецарствия он распространился в Китае, начиная с дворца и кончая крестьянской хижиной. Монахи различных сект ходили по стране, распевая молитвы, читая проповеди и священные сутры. Они получали дары, накапливали капитал для торговли и банковских операций и даже сдавали свои монастыри в аренду купцам в качестве складов товаров²⁰. Темные века Китая длились почти четыре века. Испытание было настолько суровым, что Китай утратил зависимые от него территории в Корее, Аннаме и Центральной Азии. Согласно некоторым китайским летописцам, численность его населения сократилась вдвое. Кровавая резня способствовала смягчению социальной напряженности: помещики-эксплуататоры были уничтожены, крестьяне утолили земельный голод приобретением новых земельных участков, истощенные поля получили отдых. Феодальные добродетели, вдохновлявшие героев Троецарствия, почти исчезли в Китае. Однако они, вероятно, оказали влияние на формирование более позднего японского культа бусидо («путь воина»).

ОБЪЕДИНЕНИЕ ПРИ СУЙ И КОНСОЛИДАЦИЯ ПРИ ТАН

Династия Суй восстановила центральную власть в 589 г. Ее правители начали другой цикл огромных строительных работ, включая строительство каналов, по которым могли передвигаться суда с зерном, водоизмещением до восьмисот тонн, и широких дорог, обсаженных деревьями, создававшими тень. Император Ян-ди в своих дворцовых садах в Лояне бросал вызов самой зиме, покрывая шелковыми листьями и цветами ветви деревьев. Однако активность групп евнухов²¹ не оказалась достойной заменой хорошего управления. Огромное бремя налогов вызвало недовольство крестьян. Внешняя политика была неудачной. Династия Суй опасалась, что к татарской коалиции на северо-востоке могла присоединиться Япония. Китайцы напали на Корею, но были отброшены с большими потерями. После менее тридцати лет правления Суй была свергнута северным военачальником Ли Шиминем и его отцом, причем последний принял династический титул Тан.

Императоры Тан происходили из семьи, возведенной в знатное достоинство при правителях Вэй или Тоба, и в них текла тюркская кровь. В средний период Тан происходила внешняя экспансия Китая до Северо-Западной Индии, Северной Кореи и Тибета. Тан неизбежно столкнулись с исламом, который на протяжении VII в. продвигался на север и восток из Аравии. Несторианские христиане были вытеснены из Среднего Востока в Китай, и беженцы из шахиншахского рода Сасанидов прибыли в Чанань²², когда Персия оказалась под властью халифов. Спустя столетие, в 751 г., мусульмане разбили армию Тан под Самаркандом и узнали секреты изготовления бумаги и фарфора от китайских военнопленных. Арабы и персы через Индийский океан добрались до Малайских островов. Они открыли торговые фактории в Китае и получили контроль над торговлей в Южных морях, который сохраняли семь столетий. Товары, которые они доставляли, были благом противоречивого характера, потому что при этом из китайской экономики выкачивалось золото в обмен на товары роскоши.

Во время внутреннего кризиса 756 г., когда генерал Ань Лушань, наполовину тюркского происхождения, возглавил мятеж восточных провинций против императора Сюань-цзуна и его любовницы Ян Гуйфэй, арабские и уйгурские войска спасли династию.

Государство Тан укрепилось благодаря созданию цензурного управления официальных инспекторов, разъезжавших по стране инкогнито, докладывая о случаях неэффективности или злоупотреблений самому императору. Предполагалось, что они, обладая иммунитетом, могли также критиковать действия императора. Цензурное управление стало постоянной особенностью правительства Китая, которому подражали на всем Востоке. Наверху бюрократической структуры находилась Академия Ханьлинь, высший культурный центр, учреждение в императорском Китае, выполнявшее функции императорской канцелярии (ее члены часто были советниками императора), комитета по цензуре и литературе, идеологического комитета, высшей школы управления, библиотеки и др. Было изобретено печатание. Сначала текст вырезали на камне, и с него делались оттиски на бумаге. Затем был изобретен способ книгопечатания подвижным разборным шрифтом. Печатание расширило сферу образования, так как частные лица, которые раньше редко могли позволить себе иметь более одной рукописи, теперь обладали целыми библиотеками. Сильное влияние буддийских храмов, соперничавших с самим государством, вынуждало правителей издавать антиклерикальные эдикты и подавлять деятельность монастырей.

На вершине своего могущества в 750 г. Тан была динамичной, сильной и культурно развитой империей в мире. Ее великолепие настолько поразило японских послов, что Япония преобразила свою архитектуру, искусство и литературу, подражая китайским формам²³. Это был елизаветинский век, как в предпринимательстве, так и в литературе. О народе говорили, что каждый человек был поэтом, и остроумные фантазии Ли Бо, так же как трогательные, трагические стихи Ту Фу, стали культурным наследием для всего восточного мира.

Великолепие Тан неизбежно слишком обременяло национальные ресурсы. Оно особенно тяжело сказывалось на отдаленных провинциях, на востоке и юге, которые извлекали мало пользы из расходов на императорский двор в Чанане. Наводнения и голод охватили регион Желтой реки. В 875 г. в Северном Китае вспыхнуло крестьянское восстание под руководством Хуан Чао, которое серьезно ослабило власть династии, окончательно прекратившей существование в 907 г. Последовала половина века анархии (907–960), названной периодом пяти династий, прежде чем установилось стабильное правление Чжао Куаньиня.

УТОНЧЕННОСТЬ СУН

Чжао и его преемники, взяв имя династии Сун, перенесли столицу с запада в Кайфэн в Хэнане, расположенном в центральной части к югу от Желтой реки. Они были гуманными правителями, действуя убеждением, а не мечом. Они смягчили жесткое уголовное законодательство и потребовали, чтобы все смертные приговоры просматривались императором. Их военная слабость рано стала очевидной. Сначала они откупались от захватчиков, но наконец в 1125 г. цзинь, татары из Южной Маньчжурии, захватили Кайфэн и в течение века управляли северными провинциями к северу от Янцзы.

Правящая семья Сун удалилась в Чжэцзян, сопровождаемая большим числом беженцев, так что предки многих из влиятельных семей Южного Китая жили на севере. Династия (государство) Южная Сун довела Великий канал до их новой столицы, нарядной и блестящей Ханчжоу. Этот город был теплой Венецией с озерами и садами. Его картины-свитки, изображающие одноцветный подернутый дымкой ландшафт, и глазурованный фарфор коричневого или серовато-зеленого цвета являются частью сокровищ мирового искусства. Однако империя Сун продолжала страдать от недальновидных политических решений. Ей угрожала еще бо́льшая опасность, чем раньше, – она исходила от Темучина, позже названного Чингисханом, который к 1200 г. объединил монгольские племена. Он опустошил и почти уничтожил тибетское царство Си Ся в западной части территории нынешней провинции Ганьсу, затем пересек Великую стену и наметил следующей жертвой государство Цзинь. Цзинь обратилось за помощью к Ханчжоу, но Южная Сун по-прежнему имела зуб против них и фактически помогла монголам оккупировать Северный Китай.

После смерти Чингисхана в 1227 г., когда Золотая Орда повернула на запад и вторглась в Европу, империя Южная Сун получила тревожную передышку. Наконец внук Чингисхана Хубилай нашел предлог для того, чтобы пересечь западную часть Янцзы, прошел через Наньчжао (нынешняя Юньнань) до Верхней Бирмы. Южная Сун подписала унизительный мир в 1259 г. Однако спустя несколько лет монголы развернули решительные действия против Южной Сун, продвинулись, несмотря на героическое сопротивление, по течению реки Хань, пересекли Янцзы и в 1276 г. захватили Ханчжоу. Китайский двор с боями уходил от преследования до побережья Гуандуна. В 1279 г. малолетний император, его министры и генералы погибли при уничтожении монгольскими кораблями южносунского флота.

В империи Северная Сун ученый и администратор Ван Аньши проделал крупномасштабный эксперимент по реформированию государства. Он расширил государственные монополии, известные со времен Цинь, включая большинство видов торговли. Он перераспределил земли, обеспечил семенами крестьян, предоставив ссуды с процентной ставкой от 20 до 30 %, пытался усилить кавалерию, передавая лошадь заботам каждой крестьянской семьи. Ван отдавал предпочтение собственным сотрудникам перед конфуцианской бюрократией, которая ответила саботажем его реформ и осуждением его планов в официальной истории. Разработка программы потребовала бы много времени, она велась в течение лишь двух десятилетий в конце XI в., когда Кайфэну уже угрожали цзиньские захватчики.

Южная Сун породила философа более знаменитого, чем Ван. Это был конфуцианский комментатор Чжу Си, который подчеркивал необходимость «найти причины», что, будучи применено к естественным явлениям, а не к классическим работам, могло бы начать научную революцию. К его истолкованиям конфуцианских текстов относились с таким уважением, что они доминировали столетиями на экзаменах гражданской службы и вряд ли были менее распространенными в Японии.

МОНГОЛЫ

Хотя при Тан Китаем управляли императоры со смешанной кровью, никогда до 1279 г. все население не оказывалось под иностранным игом. Монгольские татары, кровные родственники китайцев, в культурном отношении были чужды им. Они представляли собой пастушеские и кочевые племена, у них не было семейных обрядов и письменных хроник, хотя имели разновидность фонетического алфавита. Они плохо знали конфуцианскую философию или буддийскую этику²⁴. Монгольские татары исповедовали шаманизм, смешанный с мифами, связанными с магией и природой. Когда они правили в Китае, то покровительствовали таоистам. Китайские горожане презирали и в то же время боялись монголов, и монголы некоторое время обсуждали уместность уничтожения всех людей к югу от Великой стены и превращение китайской территории в пастбище.

Конечно, они не были неотесанными глупцами, потому что их военное искусство было почти гениальным. Монголы на лошадях и легковооруженные, с транспортабельными порциями сушеной и сырой баранины, предвосхитили на века тактику блицкрига²⁵. Их тактический успех опирался на мобильность; на нанесение тревожащих ударов по главным силам, избегая при этом шоковой атаки; на проникновение на слабых участках для обхода фланга с тыла. Они были также мастерами подрывной пропаганды, используя войну как последнее средство. Корея уступила одним лишь льстивым обещаниям и была быстро превращена в базу для нападения на Японию. Монголы успешно вбили клин в отношения между Цзинь и Сун, прежде чем разгромить их порознь. Нападая на долину Янцзы, они подорвали лояльность мелких землевладельцев, обещая им гарантировать целостность их земельных участков и имущества.

Их военное искусство было сбалансировано варварской наивностью. По существу монголы представляли собой кочевую кавалерию, были хозяевами северной евразийской равнины. С помощью европейских специалистов они разработали технику осады укрепленных городов. Они успешно заставили повернуть назад боевых слонов – неожиданное оружие бирманского царя. Однако в морских сражениях и в десантных операциях их смелость превысила их умение. Они не имели понятия о военной гигиене, поэтому несли тяжелые потери от тропических эпидемий, не могли преодолеть стихийные силы штормов или оказывались разделенными на части на плацдарме высадки, в то время как их спешившиеся войска, страдающие от морской болезни, пробивались через буруны²⁶.

Личность Темучина объединила соперничавшие орды в единую, непобедимую организацию. После его смерти она не распалась полностью, но возникли отдельные ханства – самое сильное было в Китае. Хубилай управлял им твердой рукой с 1279 г. до 1294 г., и Китай оставался монгольским владением почти девяносто лет. Монголы не были способными военными правителями, и сомнительно, чтобы они внесли какой-либо вклад в политическую мысль. Им не было доступно понимание какой-либо системы, кроме неограниченного деспотизма. У монголов не было закона о престолонаследии. Правитель избирался советом вождей на съезде, который часто сопровождался племенными ссорами и кровопролитиями. Поэтому Монгольскому государству угрожал распад, когда бы ни избирался новый хан, и только самый сильный и обладавший наибольшим даром убеждения мог сохранить лояльность кочевых родов. Правитель, воспитанный в юрте, не претендовал на божественную поддержку и правил, только пока он был энергичным и ему благоприятствовала судьба.

Ханы сначала управляли своей империей из Каракорума, расположенного к югу от озера Байкал²⁷. Хубилай переместил свой двор в Ханбалык, южнее Великой стены, теперь известный как Пекин, недалеко от прохладных равнин, где он вырос, но расположенный среди местного китайского населения в сто миллионов человек. Чтобы доставлять рис, древесину и шелк в новую столицу, Великий канал был удлинен от Желтой реки до Северной реки.

Прежде чем закончилось его долгое правление, Хубилай стал с уважением относиться к китайской культуре, и его преемники из династии Юань (так назывался период правления монголов) восстановили конфуцианские экзамены. Однако китайцам было запрещено изучать язык двора, то есть монгольский, и таким образом способные иностранцы – уйгуры, арабы и даже несколько европейцев, прибывших с дипломатическими документами по центральноазиатской почтовой дороге, – заняли властные должности в империи.

КИТАЙ МАРКО ПОЛО

Самым известным из этих искателей приключений был венецианец Марко Поло, приехавший в Китай в 1275 г. и служивший гражданским администратором в провинциальных городах в течение восемнадцати лет. Его мемуары, опубликованные в Европе длительное время спустя, подробно описывают великолепие Ханбалыка, где при Хубилае находились музыканты, мудрецы и свита из 12 тысяч великолепно одетых представителей знати. Он никогда не упоминал о Великой стене²⁸, а также об обычае бинтовать ноги женщин, однако распространялся о ханской охоте, пирах и небывалой благотворительности хана, который каждый день кормил 30 тысяч пенсионеров. Поло насчитал десятки городов в Китае, равных по размеру любому городу в Европе. С высоты своей официальной должности венецианец не видел нищеты страны, чьи ресурсы уходили на содержание монгольской военной машины. Масштаб монгольских амбиций совпадал с размером японского геополитического проекта «Великой Восточной Азии». Хубилай вел дорогостоящие войны в Индокитае, на Окинаве и Яве. Корея была захвачена мирным путем, и на Японию были совершены два нападения в 1274 и 1281 гг. – самые большие десантные операции до 1941 г. и наиболее катастрофические.

В сражениях монголы продемонстрировали великолепное военное искусство и построили величайшую империю в мире. Они не устояли перед городской роскошью, которую вначале презирали, и за три поколения конные лучники Темучина почти разучились пользоваться оружием. Восемь второстепенных по своему значению ханов поочередно наследовали Хубилаю. Они все более делались китайцами по своему поведению, но, за исключением их союзников-помещиков, их ненавидели как иностранцев. Когда они приказали крестьянам выйти на борьбу с целым рядом наводнений на Желтой реке, последовала серия восстаний. Наиболее мощное возглавил Чжу Юаньчжан, бывший монах и нищий, которого скрытно называли «императором-поросенком» за его некрасивую внешность²⁹. Он отогнал монголов обратно в северные равнины.

Монголы принесли домой с юга немного достижений. В искусстве они покровительствовали в основном театру, грубый юмор, действие и яркие одежды восхищали их простые умы. Они полностью забыли конфуцианскую этику, но после возвращения на север восточные племена обратились в ламаистский буддизм. Племена запада, позже известные как моголы, завоеватели Индии, стали ортодоксальными мусульманами.

«СИЯЮЩАЯ» ДИНАСТИЯ

Чжу Юаньчжан (1368–1398) взял в качестве имени династии слово Мин, или «Сияющая». Ее ранней столицей стал Нанкин, расположенный к югу от Янцзы, в благодарность за роль, которую сыграл юг в освободительной войне. Его преемник Чэн Дау (в «Истории Востока» (т. 2) Чэн Дау не упоминается. Сразу после кончины Чжу Юаньчжана в 1398–1402 гг. царствовал Чжу Юньвэнь, свергнутый удельным властителем Чжу Ди (1402–1424). – Пер.), известный по названию его девиза правления как Юн-лэ³⁰, перенес столицу обратно в Ханбалык. После этого столица получила название Пекин, или в буквальном переводе «Северная столица».

После изгнания монголов последовала сильная националистическая реакция. В 1400 г. китайские корабли господствовали в Южных морях и привезли дань с Цейлона. Сухопутный путь в Европу был закрыт. Великая стена была восстановлена в ее нынешнем виде, и ее удлинили как деревянный забор через Маньчжурию до реки Сунгари. Пекин, город классических залов и императорских садов, разбитый на прямоугольники, разделенные великолепными аллеями от Барабанной башни до Небесного храма, стал самым величественным городом на земле.

Империя Мин существовала в состоянии хронической неформальной войны со своими соседями. Монголы беспокоили тех китайцев, которые пытались заниматься сельским хозяйством на границах степи, и однажды (в 1449 г.) победили большую китайскую армию и захватили в плен императора. Японские пираты совершали набеги на побережье и временами продвигались внутрь страны. Европейцы появились во времена Мин – португальцы в 1511 г., голландцы почти на сто лет позднее.

Глава 2
Япония и Юго-Восточная Азия

В Ямато, хотя существует много гор, только Кагуяма, которая сошла с Неба, совершенна по форме. Поднявшись на ее вершину, я посмотрел на землю: над землями под паром поднимается дым; с рисовых полей взлетают чайки. О, милая страна, острова осеннего урожая! О, страна Ямато!

Поэма 2 из Манёсю, 630 н. э.

ЯПОНИЯ

Внешний вид японцев во многих отношениях – расовая загадка, хотя все крупные специалисты признают южное малайско-полинезийское происхождение, так же как монгольские черты.

С юга проникли, предположительно, такие обычаи, как строительство домов с соломенными крышами с циркуляцией воздуха под полом, потребление риса как основного продовольственного продукта, обычай татуировки, пристрастие к купанию в холодной воде. Страну населяют и светлокожие японцы хрупкого телосложения, монгольского типа, и более массивные, длинноголовые, плосколицые и с более смуглым цветом лица японцы – названные одним антропологом соответственно исикавским и окаямским типами.

В японской крови есть значительная доля крови айнов, аборигенной расы, сохранившейся на Курилах и в нескольких резервациях на Хоккайдо. Сильные, плосколицые и небольшого роста, часто со светлыми глазами, айны отличаются от остальных восточных азиатов густым волосяным покровом на лице и на теле. Они относятся к протокавказской группе. Айны, возможно, первыми поселились в Японии. Начиная с дохристианской эры и до IX в. они боролись за остров Хонсю с наступающими японцами, но, подобно индейцам Нового Света, были постепенно ассимилированы или изгнаны. Влияние айнов привело к тому, что многие японцы стали носить бороды – даже на высшем уровне.

Большинство японцев довольно трудно отличить от китайцев, когда все они в одинаковой одежде. Все же есть заметные различия в поведении. Принято считать, что японцы легче адаптируются, чем китайцы. Китайцы остались индивидуалистами, в то время как японцы монолитны и легко организуются, разделяя многие качества немцев на Западе. Китайцы же – эпикурейцы и общительные – напоминают французов. Японцы склонны настолько негативно относиться к любой нерегулярности, насколько китайцам она нравится.

Народ Ямато

Постоянные письменные источники истории Японии начинаются с VII в. Сведения о событиях в Японии в более раннее время можно почерпнуть из упоминаний в китайских и корейских летописях, из археологических находок и полумифических традиций. Легенды, которые декламировали барды и были опубликованы как Кодзики и Нихонги³¹, получили официальный статус у японских националистов. Легенды включают миф о сотворении и сказание о богине солнца Аматэрасу. Ее внук Дзимму-тэнно, примитивный викинг, отплыл из Восточного Кюсю в южную часть острова Хонсю, землю Ямато, которую он оспаривал с теми, кто обосновался ранее в земле Идзумо в Японском море. За драматической легендой скрывается история об иммигрантах с юга, смешавшихся с поселенцами из Кореи, в результате чего возникло единое общество на юге острова Хонсю. Линия императоров-первосвященников (первосвященниками они перестали быть в 1947 г. в соответствии с принятой в этом году конституцией. – Пер.), или тэнно, прослеживается японскими историками на протяжении 135 правлений от Дзимму в 660 г. до н. э. до Хирохито. Таким образом, в Японии в течение всей ее истории правит лишь одна династия. Исторические «периоды» обычно называются в зависимости от того, какой из военных кланов, узурпировавших государственную власть, правил страной.

Ранние археологические материалы представляют собой кучи раковин – результат деятельности примитивных собирателей моллюсков, и в них часто содержится каменное оружие из камня, но не из металла. Ранние захоронения находятся под курганами – по китайскому образцу – с бронзовыми артифактами, или в сложных скальных дольменах, в которых иногда находили каменные мечи³². На главных островах существуют некоторые следы айноидных людей и монгольской культуры, в которой, однако, использовались ожерелья, кольца и серьги³³. Бронзовый век, хотя он длился пятнадцать веков в Китае, появился в Японии как раз перед освоением железа³⁴ во времена Христа.

Японская религия, на формирование которой народы континента оказали незначительное влияние, может быть реконструирована как синто, «путь богов». Она имеет сильно выраженные анимистские черты, сравнимые с греческим язычеством. Синтоизм обожествляет горы, рощи или реки, причем священные места отмечаются ритуальными вратами («тории»), состоящими из двух столбов, соединенных поверху двумя перекладинами.

Синтоистские храмы сохраняют свою древнюю форму – некрашеное дерево, столбы с арками; дворы, покрытые галькой, а в них каменные бассейны с текущей водой. Синтоизм характеризуется обрядовой чистотой, запрещая участвовать в синтоистских обрядах после соприкосновения с загрязнением или источником болезни. В ранние времена дом, в котором умер человек, становился табу. До 700 г. н. э. люди покидали дворец или даже столицу покойного императора, так что их здания всегда были непрочными. В отличие от китайских форм религии этическое учение в синтоизме было развито слабо, но синтоизм превосходит их по содержанию эстетики. В течение тридцати поколений император жил едва ли не скромнее своих подданных. Около IV в. н. э.³⁵ беженцы из Китая принесли с собой конфуцианское учение, которое привело в восторг принца. Они также ознакомили японцев с китайской письменностью, которую восприняли литература и государственная власть Японии.

Буддизм проник в Японию через Корею после 550 г. н. э., и ему покровительствовала аристократическая семья Сога, которая пыталась использовать его как орудие власти. Новая вера ввела японцев в мир религиозной живописи и нарядный и образцовый стиль архитектуры. Буддийским росписям и скульптуре и чтению сутр приписывались магические качества. Обращенные в буддизм полагали, что новая вера изгонит болезни и принесет военные победы. В каждой провинции увеличивалось количество храмов. Некоторые императоры настолько уважали буддийский закон, что запретили уничтожение рыб и даже насекомых. Синтоизм сосуществовал с буддизмом и якобы слился с ним в 752 г., когда монах Гёги обнаружил, что божество Аматэрасу было перевоплощением Будды. Однако две религии никогда полностью не сливались.

Под китайским влиянием принц Сотоку в VI в. провозгласил «реформу Тайка». Япония раньше представляла собой конгломерат небольших феодальных владений. Феодалы проводили в жизнь законы и собирали свои собственные налоги. Благодаря реформе было создано централизованное государство: появился совет с восемью ведомствами. Возникла бюрократия, формируемая посредством экзаменов по китайскому образцу, хотя вскоре рекрутирование стало происходить только за счет класса феодалов. Были учреждены новые административные подразделения. Власти провели перепись земли и населения с целью перераспределения земельных участков с каждым новым поколением³⁶. Доходы, главным образом в виде риса, доставлялись в государственные хранилища по новым дорогам.

Периоды Нара и Хэйан

К 600 г. н. э. император значительно возвышался над японскими массами, но у него не было фиксированного капитала и своего двора до следующего века, когда была создана Нара, столица Японии. Японцы чрезвычайно восхищались Китаем династии Тан: в Наре было построено множество государственных зданий и храмов точно по образцу тех, которые существовали в китайской столице в Чанань³⁷.

Наиболее внушительными и импозантными зданиями в этом районе были буддийские храмы и монастыри, среди них Хорюдзи³⁸, чей сохранившийся Большой зал – старейшее деревянное здание на земле, и Тодайдзи, в котором находится бронзовая скульптура Будды высотой пятьдесят семь футов (17,4 м).

Конечно, оказалось труднее объединить горные феоды Японии, чем феоды сельскохозяйственных равнин Северного Китая. Ни одному правителю не удавалось создать централизованную администрацию до 1550 г. Император Каму в 784 г. перенес свою столицу, которую он назвал Хэйан³⁹, на территорию в тридцати милях (48 км) к северу от Нары. Она располагалась на месте современного Киото и оставалась местопребыванием императора до 1867 г.

Период Хэйан охватывает четыреста лет. В первое столетие этого периода айны были изгнаны с острова Хонсю в леса Хоккайдо. Китайское влияние ослабевало, и позже даже работа посольства в столице Сун прекратилась⁴⁰. Внутри парков Хэйан отмечались религиозные праздники, совершались прогулки на лодках, обряды, связанные с любованием цветами и луной. Все они были связаны с составлением стихов, при этом использовался жанр танка из тридцати одного слога, почти тысяча образцов которого сохранилась в Манъёсю, самом раннем японском сборнике стихов. Эстетизм приближался к гротеску, потому что придворные были похожи на слишком нарядно одетых щеголей, фатов, а женщины надевали на себя от десяти до восемнадцати шелковых платьев. Насчитывались 28 придворных рангов. Процветал клерикализм, и монастырская крепость буддийской секты Тэндай на горе Хиэй около столицы⁴¹ включала три тысячи зданий. Меньшая по размеру система возникла на горе Койа в честь Кобо Дайси, святого секты Сингон⁴².

Религиозные секты освобождались от налогов, так же как земли придворных фаворитов. Чтобы поддерживать государство, подлежавшие обложению налогами поместья были столь обременены налогами, что многие владельцы оставляли или отдавали другим свои поля. Период хаоса, который последовал, привел бы в Китае к падению династии. В Японии он подорвал силу семьи Фудзивара, из которой происходили не только канцлеры, но и большинство императриц.

Чтобы покончить с хроническими восстаниями, семья Фудзивара прибегла к помощи провинциальных военных кланов и оказалась в зависимости от них. Семья Тайра к 1156 г. сменила семью Фудзивара, затем поддалась удовольствиям двора. Спустя тридцать лет соперничающий клан Минамото, возглавляемый Ёритомо и его младшим братом Ёсицуне, вступил в борьбу с ней. Последовавшая за этим война Гэмпэй⁴³ стала самой известной в японских летописях. Она закончилась в 1185 г. на восточной оконечности острова Хонсю, где семья Тайра была побеждена в эпической битве на суше и на море.

Роль сёгуна

Ёритомо, умный, хладнокровный автократ, уничтожил Ёсицуне⁴⁴ и принял титул сёгуна, или руководителя военного государственного аппарата – бакуфу. В течение столетий сёгун должен был оставаться Минамото (Минамото – группа родов древней и средневековой Японии, происходивших от детей императоров, которым было отказано в статусе принцев и переведенных в разряд подданных путем предоставления фамилии Минамото («источник») и титула «асон» («слуга династии»). Эти роды также известны как Гэндзи. – Пер.), так же как император претендовал на происхождение от божественной расы Дзимму Тэнно. Ёритомо, опасаясь, что его двор отдастся наслаждениям и развлечениям столицы, обосновался в Камакуре, бывшей рыболовецкой деревне вблизи современного Токио⁴⁵. Теневые императоры оставались в Хэйане. Ёритомо официально подчинялся им, но составлял и проводил в жизнь свои законы. Он вылечил самые худшие болезни государства восстановлением налогообложения всех рисовых полей и заменой почти бесполезных провинциальных губернаторов эффективными полицейскими и управляющими. Крестьянин был защищен в своих правах на землю и воду, и он получил некоторые гражданские права.

Жизнь в Камакуре была сначала суровой – охота⁴⁶ и главным образом тренировки, заменившие пышность Киото. Более старые секты уступили место дзен-буддизму, чьи суровая дисциплина, простота обрядов и упор на «внутреннем просветлении» доставляли удовольствие военным. Простые люди между тем обратили свой взор к новым сектам – син и нитирэн, предлагавшим спасение только верой. Синран, основатель секты син, требовал просто единственного повторения слов Наму Амида Буцу, призыва к Будде Амиде, богу безграничной жизни. Религиозная система син, или хонгвандзи, стала и осталась самой популярной в Японии.

Феодальное общество было разделено на слои: кугэ, или придворное дворянство, и букэ, или провинциальное дворянство. Военная этика развивалась подобно этике европейского рыцарства. Заслуживающими внимания различиями были отсутствие в Японии культа «прекрасной дамы» и каких-либо сильных религиозных связей. У буддизма не было языческих соперников, не было необходимости обнажать меч в защиту веры. Так как военно-служилое дворянство не защищало их, монахи сформировали обученную милицию. Хотя вооруженные монахи редко нападали на людей, они иногда запугивали императора или грабили монастырские крепости соперничающих с ними сект.

Буддийское учение поощряло правителей отказываться от власти и проводить свои последние годы в монастыре, где они рисовали картины и сочиняли стихи. Их уход был иногда притворным, косвенное правление доходило до того, что два или три отрекшихся от престола императора могли делить между собой императорскую резиденцию в Киото, в то время как в Камакуре находящийся в монастыре сёгун оспаривал власть над бакуфу со своим активным преемником.

После того как прямая линия Ёритомо пресеклась, власть в Камакуре перешла к родственному клану Ходзо⁴⁷, восемь представителей которого наследовали друг другу до 1300 г. Они были энергичными правителями с простыми манерами. Внутри страны они подавили стремление императоров восстановить свою реальную власть. Им пришлось столкнуться с величайшей внешнеполитической угрозой до нашего времени – монгольскими вторжениями 1274 и 1281 гг. Ходзо Токимуне отказался подчиниться монголам, хотя император был склонен умиротворить их, но решительная победа японцев фактически ослабила власть семьи Ходзо. После гражданских войн всегда конфисковывались земли и распределялись, но отражение нападения флотов великого хана не принесло никаких трофеев. Действия многих даймё (крупных военных феодалов), чьи силы понесли тяжелые потери в битвах и большие затраты, чтобы защитить страну с моря, получили незначительное признание. Значительное число их стали пиратами, подвергая нападениям побережье Китая и Кореи⁴⁸.

В 1333 г. императорская армия захватила Камакуру. Город был сожжен, и Ходзо Такатоки, последний в своей линии, совершил самоубийство. Император Дайго II (в «Истории Востока», т. 2, с. 360, он упомянут под именем Годайго. – Пер.) насладился коротким триумфом, который закончился, когда Асикага Такаудзи, командующий войсками, разрушивший Камакуру, свергнул его и посадил на трон Комё⁴⁹. Дайго бежал, но не отрекся, и в 1336 г. две конкурирующие линии, «южная» в Ёсино и «северная» в Киото, оспаривали наследование богине солнца Аматэрасу. Раскол был устранен через пятьдесят лет, когда южный двор сдался двору в Киото.

Анархия и упадок при Асикага

Асикага восстановили Киото как местопребывание правительства. Они правили на основе закона Камакуры, проводя разделение между административным и военным ведомствами, но без жесткости клана Ходзо. Чувственность двора соперничала с чувственностью периода Хэйан. Число больших дворцов кугэ составляло более шести тысяч; сохранившиеся памятники того периода – это два дзен-буддийских храма, Золотой⁵⁰ и Серебряный павильоны.

Власть Асикага не распространялась далеко за пределы столицы. Независимые военачальники игнорировали контроль, и в результате столкновения между домами Ямана и Хосокава, известного как война Онин, был почти разрушен Киото. Анархия продолжалась в течение ста лет – восточная Война Алой и Белой розы, в которой феодалы-разбойники выбирали противоборствующие стороны и меняли свою лояльность.

Старое общество было близко к исчезновению, и его должны были заменить грубые ландскнехты. Только в отдаленных районах старинные семьи, такие как Датэ, Уэсуги и на Кюсю – Симадзу, предоставляли убежище ученым и художникам. «Внутренние провинции» были ареной борьбы, где соперничающие кланы сражались в надежде захватить Киото и контролировать лишенного свободы императора. Ни один лидер не поднялся выше бандитизма, пока после 1550 г. Нобунага, отпрыск семьи Ода, не проявил умения и мужества и не разбогател, что сделало его хозяином Японии.

КОРЕЙСКИЕ КОРОЛЕВСТВА⁵¹

Восточные татары, или тунгусы, мигрировали с реки Сунгари на Корейский полуостров, основав царство Когурё. Они также заняли Южную Маньчжурию до реки Ляо. Некий Тангун предположительно правил в Пхеньяне до 2300 г. до н. э. Изгнанные из Китая представители двора Чжоу, вероятно, основали династию в 1122 г. до н. э.

Незадолго до эры летосчисления от Рождества Христова существовали три королевства: на севере Когурё, включая бассейн реки Тэдонган к северу от современного Сеула; южная часть Кореи была разделена вертикально – Силла к востоку и Пэкче к западу. Разделение длилось шесть веков. Когурё имело общую сухопутную границу с Китаем и было завоевано в 110 г. до н. э., войдя на 70 лет в состав Ханьской империи. Силла, обращенная к Японии и отделенная от нее Цусимским проливом, добивалась дружбы с Китаем. Пэкче, опасаясь нападения Силлы или Когурё, развивало хорошие отношения с японцами.

Буддизм проник из Китая до 400 г. н. э., а потом, два столетия спустя, из двора Пэкче в Японию. В начале VII в. Когурё трижды отражало нападение китайских захватчиков, но, хотя оно победило армии Суй, империя Тан, преемница империи Суй, смогла изгнать корейцев из Маньчжурии за реку Ялу. В 651 г. принц Когурё, побывавший при китайском дворе, ввел китайские экзамены гражданской службы. Хотя конфуцианство глубоко укоренилось, система правления классических ученых никогда не действовала полностью, как в Китае.

Объединение Кореи

Объединение Кореи произошло в 918 г., когда Ван Гон, правитель Когурё, захватил Силлу и Пэкче, дав стране название Корё, и учредил свое правительство в Сонгдо, к северу от современного Сеула. Его династия просуществовала почти пять веков. Она была побеждена киданями, которые прошли дальше и захватили весь Северный Китай. Династия Ван платила дань императорам Сун, сдалась хану Хубилаю, который опустошил страну и мобилизовал ее моряков для вторжения в Японию в 1274 и 1281 гг., заставив корейский двор эмигрировать.

Ослабленный клан Ван был свергнут в 1392 г. Ли Тай Джо, основавшим династию Ли (Yi)⁵², (В «Истории Востока», т. 2, написано «Ли Сонге, основавшим династию». – Пер.), который перенес местопребывание правительства из Сонгдо в одно место на берегах реки Хан в центре полуострова, которое превратилось в постоянную столицу Кореи Сеул. Монархи Ли подобострастно относились ко двору Мин, они создали правительство по китайскому образцу, видоизмененный китайский кодекс законов и создали конфуцианское учебное заведение. Конфуцианское учение вытеснило буддизм – буддийские произведения были сожжены за то, что те «принесли несчастье государству».

Корея в XV и XVI вв. в некоторых областях превосходила Японию, особенно в керамике и книгопечатании.

Однако зависимость масс от корыстных бюрократов и алчных помещиков была абсолютной, что совершенно не способствовало развитию предпринимательства и среднего класса. Поэтому Корея не играла значительной роли в азиатских делах, она также не была способна защитить свою территорию от агрессоров.

ОСТРОВА РЮКЮ И ФОРМОЗА

Остров Окинава, на полпути между Формозой (так автор называет Тайвань. – Пер.) и Японией, был центром культуры Рюкю, содержавшей китайские, синтоистские и, возможно, полинезийские элементы. Мало известно о предыстории этой цепочки островов. Аборигенные рюкюские институты включали культ женщин-жриц, называемых нори, хранительниц священного огня, которые занимали почетное место, пока китайское конфуцианское учение, с презрением относившееся к женщинам, не разрушило этот культ. Самые известные архитектурные памятники на Окинаве, сложные гробницы или склепы, сделанные из коралловых блоков, напоминают южнокитайские семейные мавзолеи в провинции Гуандун.

В XIV веке Окинава разделилась на три королевства. После ста лет соперничества один из лидеров по имени Хаси подчинил весь остров и основал официальный дворец в замке Сюри на юге. Его династия была смещена семьей Сё, которая установила централизованное правление и ввела дзен-буддизм. Сё правили номинально до XIX в. Каждые три года они посылали посольство в Пекин в знак верности вассала. Сё использовали китайскую письменность, подражали китайской архитектуре, так что Сюри, подобно Хэйан и Сеулу, превратился в миниатюрный Пекин. В конце XVII в. Симадзу, вожди клана Сацума в южной части Кюсю, вторглись в Окинаву и установили японское господство.

Формоза, которая больше по размеру любого из островов Рюкю, осталась почти на примитивной стадии развития до XVII в. Его аборигенами было население малайско-полинезийского происхождения, предки охотников за головами, которые еще живут в горных лесах. Конечно, китайские и рюкюские рыболовные флотилии посещали острова, хотя географы не описали его до XX в. Он был промежуточным пунктом для японских пиратов на их пути в Южные моря. Они, вероятно, захватили бы Формозу, если бы голландцы не колонизовали ее в 1628 г.

ВЬЕТНАМЦЫ И ИХ СОСЕДИ

Коренные жители Аннама предположительно произошли от племен, живших в районе Шанхая в IV в. до н. э. В III в. до н. э. китайцы продвинулись к югу от Гуандуна в приморскую равнину, которую они назвали Аннам, или «умиротворенный юг», и господствовали одиннадцать веков. Китайская письменность, конфуцианское почитание предков и семейная солидарность укоренились в аннамской культуре, хотя в 968 г. китайские правители были заменены местной династией Динь.

После завоевания независимости аннамцы совершили экспансию в южном направлении, подавив сопротивление чамского народа, чья цивилизация была индийского происхождения. На какой-то период XV в. империя Мин покорила Аннам, но в 1428 г. военачальник Лой прогнал китайцев на север и основал династию, правившую четыреста лет, хотя ее более поздние представители превратились в марионеток. Южный Аннам в 1568 г. образовал отдельное государство, недавно названное Кохинхиной.

Камбоджа, родина кхмерских народов, расположенная на восточном побережье Сиамского залива, оказалась под сильным влиянием индийской иммиграции до эры христианского летосчисления. Она приняла санскритскую письменность и брахманизм вместо конфуцианских учений, преобладавших в Аннаме. Великий век кхмеров наступил после 800 г. н. э., когда они построили изумительные высеченные из камня храмы и дворцы Ангкора⁵³, включающие прямоугольник в четыре квадратные мили (10,4 кв. км). Буддизм пришел в Камбоджу очень поздно, как раз перед 1000 г. н. э., смешиваясь с более ранней индуистской религией.

Камбоджийцы покорили нижнюю Кохинхину и Аннам после 1150 г. и контролировали также бассейн южного течения Менама. Однако растущая сила тайских народов заставила кхмеров покинуть Менам, вытесняя их постепенно на восток, пока не захватили в 1431 г. Ангкор. Власть кхмеров ослабла, и их храмы исчезли в лесу.

ТАЙЦЫ ПОКИДАЮТ КИТАЙ

Нынешняя территория долины реки Менам с ее равнинами, засеянными рисом, и высоким кольцом гор, покрытых лесами, была занята кхмерами и другими народами до первой половины христианской эры. Тайцы, предки сиамской расы, жили в это время в Китае, пока не были изгнаны на юг. Происходили последовательные волны тайской миграции, самая большая после 1250 г., когда монголы захватили их исконную родину. Их возможный путь проходил через каньон Меконга к истокам Менама и вниз по реке. Их ранней столицей был Чиангмай. Отсюда их король Рама пробился к соленой воде Сиамского залива. Эти племена также проникли на юг до острова Сингапур, прежде чем там была основана первая малайская колония.

В 1350 г. из своей столицы Аютии (Аюттхаи) в центре долины Менам тайские монархи управляли территориями от реки Салуин и залива Мартабан вниз вдоль Малайского полуострова, в восточном направлении к Южно-Китайскому морю.

БИРМА

Многие племена переселялись из Китая и Центральной Азии в долины Салуина, Ситтанга и Иравади. С лингвистической точки зрения две трети современного населения относятся к тибето-китайской группе. Больше половины используют бирманский язык. 10 %, живущие рядом с Индией в Бенгальском заливе, говорят на родственном языке аракан. Другие 10 %, в горах между Бирмой и Сиамом, – карены. Племена шан, родственные таиландцам, живут в горной и северо-западной части страны. Племена мон создали королевство Пегу в нижнем течении Иравади. Предполагается, что все племена состоят в дальнем родстве с монголами и пришли на юг через Сычуань и Юньнань. Происходило сильное смешение индийской иммиграции из Бенгалии и Мадраса. Индуистская мифология на время подавила центральноазиатские традиции. Буддизм, придя непосредственно из Индии, взял верх над индуизмом ко временам Христа. Монастырская система глубоко укоренилась, и Бирма не уступает любой другой восточной стране по великолепию религиозных памятников.

Политическая история началась с династии Паган в XI в., чьи храмы и общественные здания, разрушенные монголами в 1287 г., все еще лежат в руинах около Иравади. Последовало господство племен шан в течение двух с половиной столетий в ходе постоянной гражданской войны. В 1531 г. централизованная власть была восстановлена династией Таунгу чисто бирманского происхождения, получившей название от своей столицы в дельте. Великий век Бирмы был при короле Байиннауне (1551–1581), захватившем половину Сиама и всю Верхнюю и Нижнюю Бирму, кроме Аракана.

ИСТОКИ МАЛАЙИ

Полуостровная Малайя была населена в ранние времена смешанным населением различных типов – ранних негроидов, аборигенов, тайских племен из Верхней Азии и малайских мореплавателей. Буддийское королевство, управляемое с Суматры, контролировало столетиями нижний Малайский полуостров, но было уничтожено мусульманскими захватчиками, так что Малайя с Зондскими островами стала экономически связанной с Южной Индией. Их специи доставлялись арабскими морскими торговцами в Средиземноморье, а потом этот товар переправляли венецианскими галерами в европейские порты.

ИНДОНЕЗИЙСКИЕ ОСТРОВА

Мелкие моря между Индонезийскими островами, возможно, были сушей в последний ледниковый период; животные и самый ранний человек свободно передвигались между Южной Азией, Явой, Суматрой и Борнео. В бронзовый век до христианской эры, очевидно, была постоянная морская торговля между Южным Китаем и этими островами, чьи самые ранние рельефные резные работы по камню, бронзовые барабаны и топоры вызывают сильную ассоциацию с китайской культурой Юэ. Яванцы в ранний период выращивали рис и управляли судами. Они также использовали железо, возможно получив знания о металлургии у индийцев, большое число которых иммигрировали до XV в.

Ява оказалась разделенной на западное, центральное и восточное государства, основанные между 400 и 900 гг. н. э., в которых обычно господствовал индуизм. В XIII в. возникла империя Маджапахит, которая в период своего расцвета при короле Хайаме Вуруке (1350–1389) контролировала индонезийские острова, часть Филиппин и на материке – прилегающие территории Камбоджи и Чампы, или Тьямпы. Эти районы были объединены в первый и последний раз перед японской Великой восточноазиатской сферой взаимного процветания. Под мусульманским воздействием конфедерация Маджапахит распалась. Исламские правители и купцы утвердились на Яве к 1518 г. и на своих быстрых фелюгах проплывали через острова до Минданао, обращая аборигенов в ислам, когда вели меновую торговлю.

ФИЛИППИНЫ

Филиппины, по-видимому, были заселены племенами неолита из Китая и Юго-Восточной Азии, хотя железо, по всей вероятности, было завезено с юга около 200 г. до н. э. Одно китайское племя, путь которого был прослежен благодаря его своеобразному обычаю хоронить мертвых в кувшинах, мигрировало на юге до Целебеса в христианскую эру. Арабские торговцы посетили острова к 900 г. на пути в Японию и Корею; первое упоминание о Филиппинах в китайской литературе датируется 982 г.

После прихода к власти в Ханчжоу династии Южная Сун китайские торговцы – возможно, отрезанные от севера монгольскими ордами – плавали по Южным морям, торгуя с кораблей и позже создавая колонии. Фарфоровые изделия эпохи Сун обнаружены близко от берега Манильского залива и реки Пасиг, и позже товары периода Мин – на всей внутренней территории Лусона. Китайцы покупали в архипелаге хлопок, пеньку, жемчужные раковины.

Индусы достигли островов до 100 г. до н. э. и продолжали торговать в течение пятнадцати столетий. К 1350 г. бо́льшая часть Филиппин была интегрирована в систему Маджапахит. В начале XV в. прибыл минский флот из 60 кораблей, и в течение непродолжительного времени китайский губернатор управлял Лусоном. Затем распространявшийся ислам вытеснил китайцев, за исключением восточного побережья, и удерживал остров до захвата его испанцами. Японские полупиратские торговцы прибывали в Филиппины в XV и XVI вв., увозя обратно продукты плантаций, намытое золото и фарфор периода Сун, на который был очень большой спрос, поскольку он использовался на чайных церемониях при дворе Асикага.

Сложный характер филиппинского общества можно увидеть при разбивке его на группы: около 10 % считаются аборигенами, 30 % происходят от иммигрантов из Индонезии в каменном веке; 40 % – от более поздних иммигрантов в железном веке, 5 % – от индусов, 2 % – от арабов, около 10 % – от китайцев и японцев. Утверждают, что каждый знаменитый филиппинец в последнем десятилетии был китайцем. В венах 3 % современного населения течет некоторое количество западной крови.

Глава 3
Начало проникновения Запада в Восточную Азию

Нобунага сказал: «Если птица не будет петь,

Я убью птицу».

Хидэёси сказал: «Если птица не будет петь,

Я научу ее петь».

Иэясу сказал: «Если птица не будет петь,

Я подожду, пока она не запоет».

Старая японская пословица

ОБЪЕДИНЕНИЕ ЯПОНИИ

В конце XVI в. Япония была ведущей военной силой в Восточной Азии. Это положение было приобретено благодаря достижениям трех современников, каждый достоин быть причисленным к великим именам в истории: Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси, Токугава Иэясу.

Нобунага, родившийся в семье военного предводителя небольшого ранга, в юности казался таким непреклонным и неуступчивым, что его прозвали Бака, «болваном». Все же в возрасте двадцати семи лет в 1560 г. он утроил размер своего владения. Спустя несколько лет он проявил активность на национальном уровне.

Он увидел, что отсутствие единства в период сёгуната Асикага объяснялось влиянием буддийского духовенства, особенно школ син и монто, чей легкий, доступный догмат спасения посредством обращения однажды к Амида-Будде везде получал признание простого народа⁵⁴. Члены духовенства школы монто женились и завещали храмовые владения своим сыновьям, тем самым возникали сильные имущественные интересы и силы, защищающие их.

В 1571 г. Нобунага нанес удар по большому тэндайскому монастырю, который господствовал над Киото с горы Хиэй. Когда он сжег его три тысячи зданий, он продолжил сокращение числа монастырских крепостей школы монто. Император назначил Нобунагу вице-сёгуном, который рядом с озером Бива построил замок Адзути. В конечном счете Нобунага контролировал тридцать две провинции, или половину Японии. Он создал образ победителя, высокомерного и жестокого, хотя и щедрого. По общему мнению, мстя за бестактную шутку, подчиненный напал на Нобунагу и убил его в середине лета 1582 г.

Крестьянский мститель

Нобунага назначил своего внука преемником, оставив его под защитой доверенного советника Хидэёси⁵⁵. Регент был сыном крестьянина, низкорослым и с таким сморщенным лицом, что его прозвали «обезьянкой». За двенадцать дней он отомстил за Нобунагу, но не был намерен разделить власть с внуком Нобунаги.

Хидэёси был превосходным командиром, но его одаренность заключалась в умении вести переговоры, определять характер и использовать его недостатки. Он создал стратегическую базу в Осаке, между Киото и Внутренним морем. Отсюда он осуществил покорение Западного Хонсю и в 1587 г. подчинил себе Симадзу, правителей провинции Сацума на острове Кюсю. После этих побед император даровал ему титул тайко, или регента. Хидэёси оценил значение этого символического акта и заверил в своей лояльности, но никогда не консультировался с императором по политическим вопросам.

Северные феодалы мирно приняли условия Хидэёси. Все еще оставались независимыми десять феодов равнины Кванто на юго-востоке. Все они быстро сдались, за исключением клана Ходзо в их огромной крепости Одавара, когда Хидэёси двинулся в восточном направлении. Однако после трехмесячной осады тайко удалось посеять разногласия среди защитников крепости, которые капитулировали. В 1590 г., спустя только восемь лет регентства, Хидэёси контролировал всю Японию.

Власть диктатора никто не мог оспорить. Хидэёси сумел, немного увеличив налоги, дать своему народу такие безопасность и процветание, которых тот не знал прежде⁵⁶. Однако Японские острова казались ему слишком малым театром военных действий. Кроме того, на них было слишком мало владений для вознаграждения его сторонников. В 1586 г. Хидэёси приказал подготовить две тысячи десантных кораблей. Он хотел использовать западные провинции как плацдарм для вторжения на континент, «легко осуществимого, как сворачивание циновки». В храме Минамото в Камакуре тайко напомнил духу Ёритомо, что он покорил лишь Японию, но добавит к империи Китай.

План континентальной войны Хидэёси

Между Японией и континентом пролегал только коридор в виде Корейского полуострова. Японские посланцы говорили в Сеуле, что Корее нужно лишь открыть путь для японских армий, ее нейтралитет будет соблюдаться. Шпионы Хидэёси низко оценивали силу Кореи. Корейцы достигли мастерства в керамике, книгопечатании и металлургии, но королевский двор был разделен, дворяне были изнеженными и развращенными, а простой народ не имел ни собственности, ни политических прав. Корейцы научились у китайцев применять артиллерию, но их первое ручное огнестрельное оружие с фитильным замком было в качестве подарка завезено японским посольством. Однако корейский король отказался заключить с японцами предложенный теми союз. «Китай, – протестовал он, – наша родина… Корея не оставит ее».

Хидэёси потребовалось немного времени, чтобы подготовить свои войска. Его люди приобрели ценный опыт в гражданской войне, которая длилась в течение жизни нескольких поколений⁵⁷. Все японцы научились пользоваться португальским мушкетом, хотя тот был малоприспособленным к индивидуальным схваткам в сражениях в Японии. Благодаря конкуренции сформировалось жесткое и агрессивное руководство: командующими его десантным авангардом были Кониси Юкинага, сын аптекаря, перешедший в христианство, и Като Киёмаса, сын кузнеца и набожный буддист. Тайко надеялся, что религиозное соперничество между ними будет способствовать их стремлению больше прославиться в борьбе с противником.

Первые отряды десанта захватили Пусан в конце мая 1592 г. Когда новости о несчастье дошли до севера, паника охватила корейские власти. Их единственная армия была разделена на части, и в течение четырех недель два японских подразделения успешно соединились в стенах Сеула⁵⁸. К середине июля японцы заняли Пхеньян, и они были почти в ста милях от Ялу. Они легко захватывали замки и города, уничтожая обороняющихся огнестрельным оружием, пока саперы под защитой частично перекрывающих друг друга щитов минировали стены. В ближнем бою корейцы не могли противостоять ужасному двуручному самурайскому мечу. Хидэёси составил меморандум в июне, назначив канцлера Кореи, и отвел десять провинций Китая в качестве феодов киотскому дворянству. Японский император Го-Ёдзэй и его двор начали изучение китайского протокола, готовясь к продвижению к Пекину.

Хидэёси планировал послать свои оставшиеся войска прямо морем к Пхеньяну, откуда все силы двинутся на Пекин. Он мало думал о делах на море. Его флот состоял из военных транспортных судов, предназначенных только для того, чтобы взять вражеские суда на абордаж и сделать их экипажи доступными для японских мечей. Тайко безуспешно пытался получить временно в свое распоряжение от португальцев два боевых галеона. Он пожалел, что не имел их.

Корея имела несколько провинциальных флотилий, лучшей из которых была флотилия провинции Чолла во главе с адмиралом Ли Сунсином⁵⁹. Она включала по крайней мере 85 морских кораблей тактического назначения, не считая нескольких новых кораблей, сконструированных самим Ли: низкопалубные галеры, обшитые железными листами. Эти «корабли-черепахи» с внешней стороны были водонепроницаемыми и окружены шипами для предотвращения абордажа, оборудованы таранами, тяжелой артиллерией и зажигательными стрелами.

«Корабли-черепахи»

Ли перехватил армаду, плывшую к Пхеньяну в Желтом море. В этот июльский день произошло одно из решающих морских сражений в истории. 59 японских судов были потоплены или сожжены.

Като и Кониси не могли больше рассчитывать ни на подкрепления, ни на снабжение. Когда коммуникации, обеспечивавшие снабжение, растянулись, корейские партизаны своими нападениями истощали силы японцев. Корейцы могли бы отразить японское вторжение сами, создавая новый патриотизм.

Однако помощь была на подходе. Войска империи Мин вошли в Корею. К февралю они вернули Пхеньян, и в начале весны 1593 г. китайцы вошли в Сеул. К концу октября – ушли с полуострова, и оставшиеся японские силы были прижаты рядом с проливом. Начались мирные переговоры. Хидэёси поразил воображение китайских послов фестивалями цветов и регатами. Тем не менее в 1596 г. конференция потерпела неудачу⁶⁰, и в начале 1597 г. японские подкрепления высадились в Корее, чтобы возобновить войну.

Несмотря на помощь Китая, корейцы не могли вытеснить японцев, которые перешли в наступление, захватив три провинции. Тогда старый морской военачальник Ли собрал вокруг себя ветеранов, воскурил фимиам и посвятил себя уничтожению морской силы врага. В конце осени 1598 г. он нанес удар всеми своими силами, потопив 200 кораблей, хотя несколько большее количество кораблей ускользнуло в Кюсю. Победа была омрачена гибелью самого Ли Сунсина на шканцах – одна из последних потерь в семилетней войне⁶¹.

Из 200-тысячной армии, покинувшей Японию, – самая большая заморская экспедиционная сила до 1900 г. – четверть не вернулась на родину. Потери союзников были во много раз больше⁶². Война была бессмысленной, несправедливой и жестокой. Чувство вины побудило многих вернувшихся японских воинов повесить свое оружие и принять монашество. Корейцы, озлобившись и ожесточившись, веками оставались в состоянии изоляции, они строили мемориалы в каждом месте, где совершались массовые убийства, чтобы поддерживать свою ненависть. Дипломатия вернулась к модели 1590 г.: Япония сохранила свой торговый плацдарм в Пусане; Корея в знак благодарности приняла покровительство династии Мин, но в 1624 г. возобновила корреспонденцию с Эдо. Ношение креста военными подразделениями Кониси связывало, по мнению корейцев, христианскую веру с агрессией⁶³. Поэтому, когда делегация католических священников попыталась в 1618 г. посетить полуостров, им было в этом отказано. Перемирие наступило после смерти самого Хидэёси в один августовский день (Хидэёси сожалел, когда он умирал, что не может «подождать восхода луны»). Он оставил два поручения: его собственное обожествление и передача власти его молодому сыну Хидэёри. Управление государством было доверено пяти регентам и восьми чиновникам более низкого ранга. Эта мера была призвана сдержать одного человека, который возвышался над всеми другими японцами, – имелся в виду Токугава Иэясу. Ему было почти шестьдесят лет, Иэясу родился на несколько лет позже, чем Нобунага и Хидэёси, которым он служил с самого момента их возвышения, и он отличался хладнокровием.

Терпеливый объединитель

Тучная фигура Иэясу создавала ложное представление о его атлетизме и ловкости. Он обнажал меч и скакал на лошади так же хорошо, как самый прекрасный буси. Известно, что выстрелами из аркебуза он поразил подряд трех летевших журавлей. Иэясу не был выскочкой, он родился в семье, родственной Минамото, был достаточно образованным, чтобы почитать Конфуция и переводить буддийские сутры. Бесстрашный, но осторожный, Иэясу позволял горячим головам пожинать пустую, бессмысленную славу корейской кампании, в то время как сам занимался делами своих имений в Кванто. Когда наемному убийце не удалось убить Иэясу, этого человека похвалили за верность и отослали обратно к его покровителям. Однако тот же Иэясу не колеблясь способствовал смерти своей жены и своего сына, руководствуясь чувством преданности Нобунаге. Иэясу отличался от Хидэёси, кроме того, своей бережливостью: его свита состояла всего из тридцати слуг. Никто в его век лучше не понимал всего значения золота. Он оценил обычных людей как «обжор», которых нужно кормить лишь для того, чтобы поощрять их трудолюбие.

Естественно, Иэясу не хотелось передавать власть молодому Хидэёри. Вскоре его коллеги-регенты нашли причину, чтобы обвинить его в нарушении завещания тайко, и объединились, чтобы наказать его. Его главный противник Исида Мицунари занял Киото и захватил многих друзей Иэясу в качестве заложников. Западная Япония встала на сторону Исиды. Генералы, участвовавшие в корейской войне, встали по разные стороны, большинство христиан присоединились к регентам.

Две армии встретились 21 октября 1600 г. около деревни Секигахара вблизи озера Бива. После нескольких часов равного противостояния Иэясу смог перетянуть на свою сторону командующего правым флангом противника, который в решающий момент привел свои силы на помощь Токугаве. Победа была полной, и Иэясу счел необходимым казнить лишь четырех из своих противников⁶⁴. Более крупные вассалы были в целом прощены, хотя некоторое число мелких феодалов потеряли свои земли. Никаких мер в отношении Хидэёри и его матери в их замке не было принято.

Эдо, последний памятник Иэясу

Когда Иэясу получил пожалованное ему Кванто (северо-восточные провинции), наибольшее впечатление на него произвело поселение Эдо в верхней части защищенной бухты, в месте, где река Сумида образует илистую, грязную дельту. На этом месте стояли замок Ота Докана и около ста хижин. Иэясу значительно расширил размеры замка и окружил его системой концентрических стен с рвами. В строительстве участвовали 300 тысяч рабочих. Холм Канда был срезан, чтобы заполнить низину на востоке страны и создать там район Маруноути, где должен был располагаться купеческий и финансовый центр империи. Торговцы и ремесленники толпами устремлялись в Эдо по приглашению Иэясу. Кордон фортов располагался по периметру Кванто.

Иэясу возложил бо́льшую часть расходов на побежденных противников, которые или преподносили огромные «подарки», или обеспечивали рабочей силой, камнями и лесоматериалами. Многие дворяне строили ясики, или городские особняки, и в них оставляли свои семьи, а сами занимались делами провинций.

Сёгун посвятил себя мерам по оздоровлению экономики. Его особенно интересовала внешняя торговля. Она была в руках португальцев в юго-западных портах. Тогда, в 1600 г. Уилл Адамс, английский лоцман, командовавший кораблем в сражении с Непобедимой армадой, оказался в Японии, потерпев кораблекрушение. Он вскоре стал близким советником Иэясу, несмотря на противодействие португальцев, испанцев и даже голландцев-протестантов. Сёгун сталкивал все группы иностранцев друг с другом, поощряя конкуренцию между ними, чтобы те извлекли для себя меньше выгоды. Он переписывался непосредственно с королевскими домами Англии, Голландии и Испании, но не мог привлечь иностранных купцов в Эдо из их резиденций на Кюсю⁶⁵.

Он постоянно пытался привлечь на свою службу судостроителей и штурманов. Хидэёси имел лишь десяток морских кораблей, Иэясу довел их количество до двухсот. Он позволил клану Сацума захватить в 1609 г. Окинаву. Две экспедиции на Формозу потерпели неудачу. За Формозой находились Филиппины, цитадель религии, которую сёгун ненавидел. 15 тысяч его подданных, искавших приключений, обосновались на островах, а испанский гарнизон насчитывал едва тысячу мушкетеров. Хотя Иэясу не угрожал и не запугивал, он, возможно, планировал создать морскую империю, которая обеспечила бы контроль над островами Тихого океана их коренным народам. Но его годы истекали, и проекты ушли вместе с ним нереализованными в Белый нефритовый павильон (метафорическое название смерти. – Пер.).

КИТАЙ: УПАДОК ИМПЕРИИ МИН

Расцвет китайской династии Мин длился сто лет – до середины XV в. В этот период были совершены путешествия Чжэн Хэ, осуществлена реконструкция Великой стены, строительство императорского Пекина со стенами в девяносто девять футов (30 м)⁶⁶. Тогда готовились великие проекты в области образования, развивались гончарные мастерские Цзиндэчжэнь в Цзянси, чьи многоцветные или сине-белые гончарные изделия стали синонимом Китая во всех концах земли.

В 1428 г. минские императоры потеряли контроль над Кохинхиной на крайнем юге. Спустя поколение они уступили инициативу за пределами Великой стены монголам. На юго-восточных морских границах также появился безжалостный враг: полуофициальный японский пиратский флот.

Полный упадок наступил после восхождения на престол в 1567 г. малолетнего Ван Ли, чье обреченное на неудачу правление длилось пятьдесят три года. Развитие книгопечатания привело к росту числа кандидатов на экзаменах гражданской службы без увеличения количества должностей. Появилась беспрецедентная масса разочарованных людей в поисках работы в чиновничьем аппарате. Некоторые из них пытались сделать карьеру при дворе путем оскопления себя, и таким образом евнухи, которым давно отказывали в доступе к правительственным должностям, стали влиятельными как никогда.

Члены правящих классов успешно ускользали от уплаты налогов, тем самым увеличивая бремя налогов на небольших землевладельцев и сокращая ассигнования на предотвращение наводнений. Серия засух углубила бедственное положение в аграрном секторе. Мелкопоместное дворянство извлекало выгоду из этих хронических невзгод, лишая крестьян права выкупа заложенной земельной собственности. Согнанные с земли крестьяне становились разбойниками или делали себе жилище в лесах юго-запада, что приводило к столкновениям с аборигенными племенами.

Внешняя политика находилась в еще более плачевном состоянии. Война в Корее показала некомпетентность военного руководства. После ее окончания возникла еще большая опасность, на этот раз на северо-восточной границе, исходившая от маньчжурских племен. Минская империя реагировала на это отводом войск в интересах обороны, желая создать нейтральную зону за своими аванпостами. Однако ее подвела география: столица империи Пекин находилась на краю северных степей, слишком близко от противника, чтобы создать свободное пространство для маневра и слишком далеко от населенных центров Китая, чтобы усилить оборону.

Стало очевидным, когда начался XVII век, что династия Мин могла надеяться лишь на короткий период продления мандата Неба.

ИМПЕРИАЛИЗМ В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ

Португальцы появились в малайских водах в 1510 г., действуя со своей базы в Южной Индии. Маджапахитская империя рухнула, после нее остались три существенных фрагмента: султанаты Ачех в северной половине Суматры, Джохор на оконечности Малайского полуострова и Западная Ява. Все приняли ислам в XIII и XIV вв., но взаимное недоверие мешало их сотрудничеству в противостоянии европейцам.

Первой португальской целью был город Малакка, крепость Западного Джохора, контролировавший пролив в его самом узком месте. Герцог Албукерки в 1511 г. захватил Малакку. Она была сильно укреплена, ее гарнизон насчитывал триста европейцев. Португалия начала войну против ислама⁶⁷, которую она выиграла, натравливая друг на друга местные государства, сначала помогая Джохору против Ачеха, потом в 1586 г. она разрушила до основания город Джохор.

Вторжение в регион Голландии изменило баланс сил в политике. До 1602 г. десятки голландских судов крейсеровали в восточных водах, часто скрываясь в засаде в Сингапурском проливе, чтобы атаковать галеоны с сокровищами или отрезать путь яванским кораблям с рисом. В 1600 г. бо́льшая часть Явы управлялась с востока, в Матараме, но западную часть удерживал король Бантама.

Португальцы мало тревожили остров. Именно голландцы в 1596 г. обосновались в Бантаме и спустя десятилетия сделали соседнюю Батавию своей штаб-квартирой. В голландских сообщениях индонезийские князья описываются как дегенеративные повесы и бездельники, занимающиеся оргиями в гаремах, как автократические правители. В них экономика характеризуется как плантационный феодализм с торговлей, страдающей от поборов и местных пошлин. Как только в распоряжении голландцев появились сухопутные силы, они стали брать верх над португальскими аванпостами на Целебесе, Молуккских островах и Суматре. В Пераке малайские султаны предоставили им в концессию важные оловянные рудники⁶⁸.

СИАМ, БИРМА И ВЬЕТНАМ

Тайцы из своей столицы в Аюттхаи контролировали обширные провинции к востоку и югу в середине XVI в. Китай утверждал свой суверенитет над ними, который, правда, носил неопределенный характер, поскольку в них жили китайские иммигранты⁶⁹. Однако когда на Сиам напало бирманское королевство Пегу, на его призыв о помощи последовали рассуждения Пекина о достоинствах мира. В течение пятнадцати лет после поражения Аюттхаи в 1568 г. Сиам стал придатком Пегу. Восстановление независимости тайцев произошло при Пра Нарете, который победил бирманского сюзерена и приступил к действиям на востоке, несмотря на вмешательство аннамских и испанских сил, чтобы разгромить короля Камбоджи в 1600 г. В течение полутора столетий Сиам оставался очень сильным государством⁷⁰.

В долину Менам уже проникли китайские иммигранты, контролировавшие торговлю рисом, и дома их заняли лучший квартал Аюттхаи. Происходил небольшой приток японцев, особенно христианских изгнанников, которые составили королевскую личную охрану⁷¹.

Доминирующей силой в долине Иравади в 1560 г. был король государства Пегу, деспот, который поразил одного венецианца тем, что он был богаче и сильнее Великого турка в Константинополе (то есть Мехмеда II, взявшего штурмом Константинополь в 1453 г. – Пер.). Его нападения на Сиам ускорили прерывающуюся столетнюю войну. Сиамцы участвовали в разрушении города Пегу в 1593 г. (согласно «Истории Востока», т. 2, с. 214, Пегу был сожжен в 1599 г. – Пер.), после чего столица была восстановлена на более безопасной территории в Аве.

Государство Аракан, расположенное на протяженной приморской равнине Бирмы, в 1599 г. захватило дельту Иравади и овладело Зубом Будды⁷². Пираты из Аракана, которым часто помогали португальцы, опустошали Бенгалию. Происходил узаконенный экспорт рабов и риса на голландских судах на Яву.

Глава 4
Вторжение европейцев в Восточную Азию

Согласно морякам, которые плавают в Океане-Море и ведают правду, в нем 7448 островов, большинство которых населены. Я добавлю, что на всех этих островах нет ценных деревьев. Здесь много драгоценных пряностей. Количество золота и других драгоценных вещей на этих островах огромное. Однако я должен добавить, что они очень далеко. Когда корабли из Зайтуна и Кинсая идут туда, они получают большую прибыль, но они усиленно работают целый год в своем путешествии, так как дуют только два ветра, один их приносит сюда, другой гонит назад, на родину.

Марко Поло. Путешествия

Войска Александра Великого впервые принесли европейскую культуру на Восток, и несколько общин в Центральной Азии сохраняли свой эллинистический характер, пока не были поглощены китайской империей Тан. Римляне, решив проблему муссонного цикла, смогли торговать через Аравийское море с малабарским побережьем Индии. Одновременно они приобретали шелк по суше из Китая в период империи Хань⁷³.

В течение столетий после начала торговли по Шелковому пути эта торговля с Европой оставалась в значительной мере односторонней в виде экспорта предметов роскоши с Дальнего Востока. Азия простирается от тропиков до Арктики, поэтому она может предложить разнообразные плантационные продукты европейцам, которые живут в пределах северной умеренной зоны. Кроме того, в это время азиатские художники и ремесленники были самыми лучшими.

Императоры династии Тан давали прибежище многим персам, бежавшим от мусульманских завоевателей. За ними последовали многие арабы, тысячи которых служили в китайских армиях, в то время как другие обосновались в самоуправляемых купеческих общинах. Разграбление Капру вблизи Ханчжоу в 877 г. стоило жизни 125 тысячам иностранцев – мусульманам, евреям, христианам и индийцам – и закрыло Китай на века для иностранного проникновения.

ЕВРОПЕЙСКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ

Письмо, полученное в 1166 г. от Пресвитера Иоанна, правителя христианского государства за каспийскими пустынями⁷⁴, побудило папу Александра III послать представителя в Центральную Азию. Контакты не были установлены, но в 1245 г. Джованни Карпини, член францисканского ордена, посетил Дальний Восток и вернулся в Европу. По его маршруту несколько десятилетий до этого прошли войска Чингисхана, основав Pax Mongolorum.

Карпини, имевший при себе посольскую грамоту, был хорошо принят. Он написал отчет первого европейского очевидца о пребывании при монгольском дворе.

Спустя восемь лет другой францисканец, фламандец Вильгельм Рубрук, посетил великого хана в качестве посла французского короля Людовика IX. Он обнаружил в Каракоруме христианскую церковь, а также две мусульманские мечети. Европейские инженеры обучали монголов осадной технике для ее использования против китайских городов, окруженных стенами.

Перед возвращением Рубрука венецианские купцы Маттео и Никколо Поло отправились к монголам на Волгу, а оттуда на восток к Хубилай-хану. Там им предложили привести с собой сто христианских экспертов в области «семи наук», которые обсудили бы богословские вопросы с шаманами. Многие уйгуры знатного происхождения, включая мать хана, ранее приняли несторианское христианство. Хубилай, вероятно зная о прогрессе европейцев в медицине и механике, зондировал почву для приглашения европейских технических специалистов. Со Средних веков Восточная Азия приветствовала приезд западных инженеров, но, удовлетворенная своей собственной культурой, с подозрением относилась к западным богословам и миссионерам.

Братьям Поло не удалось привлечь для работы на Востоке европейских священников или технических специалистов⁷⁵, но они вернулись с Марко, сыном Никколо, следуя через равнины Кашгара и Гоби, ко двору в Ханбалыке, будущем Пекине. Монгольские воины, сами чужестранцы в Китае, вероятно, больше доверяли иностранцам, чем своим китайским подданным. Марко Поло, красивый и легко адаптирующийся к новой обстановке молодой человек, высоко поднялся при дворе Хубилая, благоволившего к итальянцу. Он побывал по административным делам в Монголии и почти во всех провинциях Китая и южных зависимых от монголов землях в течение своей девятнадцатилетней службы при ханском дворе. Он первым из европейцев описал Тибет, Бирму, Сиам, Индокитай, индонезийские острова и Бенгальский залив.

МОРСКАЯ ТОРГОВЛЯ С АЗИЕЙ

С крушением Монгольской империи почтовые станции и гарнизоны на многих землях Азии исчезли. Националистически настроенные императоры династии Мин совершенно не были заинтересованы в приезде иностранцев в Китай. Они начали исследовать Южные моря в своих целях. В 1342 г. арабский летописец сообщил о пятнадцати больших китайских судах в Калькутте в Индии. Спустя шестьдесят лет корабли флота адмирала Чэн Хэ доплывали до берегов Восточной Африки, требуя по дороге уплаты дани с местных правителей. После в течение длительного времени китайские капитаны продолжали бороздить воды Индийского океана. Фарфор, слишком хрупкий для транспортировки на верблюдах, можно было безопасно доставить морским путем. Прекрасные керамические изделия эпохи Мин ввозились в Индию и арабские страны, и первые китайские товары появились даже в Англии до 1540 г.

Сбыт гвоздики и перца с Зондских и Молуккских островов некогда был монополизирован индийцами. Затем арабы не только монополизировали торговлю специями, скупая товар, но к 1500 г. обратили в ислам малайских султанов. Они были в дружественных отношениях с венецианцами, которые распространяли восточные товары по Европе. Только когда турки покончили с влиянием арабов на море, христианские государства были вынуждены искать новый водный путь к восточным пряностям.

ПРЕДПРИИМЧИВОСТЬ ПОРТУГАЛЬЦЕВ

Португальские мореплаватели, огибая Африку в 1498 г., закрепились в Гоа на малабарском побережье Индии. Их целью было не только приобретение пряностей, но и уничтожение турецких и арабских баз по другую сторону Суэца и лишение мусульман доходов от торговли, которые способствовали их активности в Средиземном море.

Лишь спустя одиннадцать лет после первого прохода Васко да Гамы за мыс Доброй Надежды герцог Албукерки захватил Малакку в узком заливе между Суматрой и Малайским полуостровом, ворота в Китайские моря. Здесь португальцы получили информацию обо всем Дальнем Востоке. Они быстро продвинулись до Молуккских островов, источника прекраснейшего перца, и проследовали до Сиама, где наемники из их числа, нанятые сиамским королем, помогли отразить бирманские атаки на его столицу Аюттхаю. Другие португальцы поступили на службу к бирманским государствам. Один солдат удачи Филипе де Бриту объявил себя королем Сириама, района нынешнего Рангуна, в XVII в. и приказал своим буддийским подданным перейти в католическую веру.

В каждом восточном государстве португальских мушкетеров охотно нанимали – и боялись. Жестокость новоприбывших контрастировала с мягким поведением арабских торговцев, которые редко вмешивались в местную политику. Было трудно отличить раннюю европейскую торговлю от простого пиратства. Христиане вели меновую торговлю там, где они не могли грабить. Они оправдывали свое насилие как божественную кару на язычников.

Соперничающие между собой индонезийские султаны не были достойными противниками для португальцев, но Китай оказался слишком большим, чтобы они могли угрожать ему. Португальские фидалго⁷⁶ обычно рассматривали китайские торговые джонки в иностранных водах как законный приз. В 1516 г. Рафаэл Перестрелло стал первым европейцем, достигшим Китая морем. Спустя несколько месяцев на собственной галере прибыл Фернау Андраде, за ним приплыл его брат Симау. В 1550 г. португальцам было разрешено выгружать грузы на острове Сань-чуань у дельты Кантона. Позднее правитель Гуандуна отвел им полуостров Макао, в 50 милях (80 км) ниже Кантона в устье Жемчужной реки. Макао не был завоеван – португальцам вначале было запрещено строить форты или иметь в своем распоряжении производительные земли.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДИПЛОМАТИИ КАНОНЕРОК

Гордые фидалго полагали, что унизительно заниматься бизнесом в обществе, где в социальном отношении купцы приравнивались к слугам. Возмущение было взаимным, потому что китайцы считали привычки и обычаи шумливых, волосатых, «краснолицых» незваных гостей почти невыносимыми; в особенности им не нравилось вести переговоры с варварами, которые входили с мечами в комнату Совета. Однако португальцы были необходимы: их корабли, не столь большие, как китайские военные джонки, были более пригодными для плавания, лучше управляемыми и вооруженными эффективными латунными пушками. Китайцы были робкими, осторожными мореплавателями, держались близко к берегу, а португальцы смело передвигались в открытом море. Осторожные китайские купцы отправляли свои товары на иностранных судах, которые могли обгонять японские пиратские корабли и побеждать их.

Поскольку португальцам было запрещено входить в китайские порты, португальские торговцы обычно находились недалеко от берега и перегружали товары на другие суда. Когда в 1542 г. на одной галере производились такие работы, она была унесена тайфуном через Красное море к берегам Японии. Экипаж (первые белые люди, прибывшие в Японию) был хорошо принят японцами, и местные кузнецы сделали шестьсот копий португальского огнестрельного оружия для армий княжества Сацума⁷⁷. Китайское правительство проявляло мало интереса к западному оружию до 1630 г., когда несколько артиллеристов были доставлены из Макао при запоздалой попытке остановить маньчжурское вторжение.

В 1550 г. началась регулярная торговля между Макао и Японией, которая продолжалась девяносто лет. Португальцы сначала использовали флотилии небольших кораблей, а позже отдельные каракки до 12 тысяч тонн. Эти большие корабли более 150 футов (45 м) длиной были неуязвимы для вооруженной атаки, хотя семь раз были приведены в негодность тайфунами в 1580–1618 гг. Считавшиеся самыми хорошими кораблями XVI в., они были построены из бирманского тикового дерева. Манильские галеоны также начали строиться на восточных верфях из филиппинских деревьев с твердой древесиной.

Колонии Португалии со временем стали почти автономными. Ее моряки редко возвращались в Европу, но оставались жить на Дальнем Востоке, занимаясь там торговлей между портами. Путешествие из Индии в Японию туда и обратно могло занимать два года. Отправившись из Индии в апреле, каракки находились летом в Китае, ожидая осеннего муссона, который должен был привести их в Японию к ноябрю.

Товары со всего мира сосредотачивались на португальских складах. Западные машины, стекло, часы и шерсть вместе с индийским текстилем из хлопка сосредоточились в Гоа. В Малакке шкуры оленей и хищных зверей, а также ароматические деревья грузились на корабли. Они обменивались в Макао на шелк. В Японии каракки загружались медными слитками, используемыми для производства пушек (в арсенале Макао), которые доставлялись даже в Европу. В некоторые годы экспортировалось также серебро, которое китайцы предпочитали любым другим товарам⁷⁸, и десятки тысяч несравненных самурайских мечей вывозились за рубеж. Прибыль была столь большой, что Макао стал богатым городом, и его крупные купцы по образу жизни соперничали с лиссабонскими грандами.

Фидалго были желанными гостями в Японии, где соперничавшие даймё боролись за их благосклонность. Португальские одежда и еда, оставившие следы в японском языке⁷⁹, стали модными. В 1571 г. даймё, правивший в Омуре, основал порт Нагасаки и представил его иностранцам как торговый и религиозный центр.

Однако сёгун Иэясу поощрял после 1605 г. соперничество англичан, испанцев и голландцев с португальцами, нанеся тем самым оскорбление купцам Макао. Он все больше тревожился по поводу успеха португальских иезуитских священников на юго-западе страны и, наконец, приказал депортировать их. Сын и внук Иэясу усилили преследование христиан и полностью прекратили торговлю с европейскими католиками.

ИСПАНИЯ В ВОСТОЧНОМ ПОЛУШАРИИ

После путешествия Колумба Испании было запрещено, в соответствии с Тордесильясским договором, искать восточный путь к Островам пряностей. Однако когда Магеллан пересек Тихий океан, он заявил права своего властителя Карла V на Ландронские (теперь Марианские) острова и Филиппины. Навигаторы не отгадали загадку долготы и не могли определить линию демаркации в Восточном полушарии. Когда через пятьдесят лет после Магеллана Легаспи прибыл для организации испанской власти на Лусон, он был вынужден сражаться с португальцами почти десять лет. Китайские поселенцы также хорошо закрепились на острове, но с их сопротивлением было покончено в 1600 г. На Минданао мусульмане, такие же воинственные, как их единоверцы на Иберийском полуострове, были названы, как и те, моро, или маврами. К XVII в. Манила стала столицей Филиппин и власть Испании была признана, за исключением юго-западных островов. Экономически на архипелаге была организована система плантационных энкомьендас. Доминиканские и францисканские священники распространяли христианство в отдаленных деревнях аборигенов. Почти единственной связью с остальной частью империи короля Филиппа был ежегодный рейс галеона Манила – Акапулько (из Манилы на Филиппинах в Акапулько в Мексике. – Пер.).

В период династической унии корон Испании и Португалии (1580–1640) Испания не оккупировала португальские колонии и не направляла свои корабли по маршруту через Индийский океан. Испанский торговый путь всегда проходил через Тихий океан. Испанские корабли не могли входить в Макао, но грузы китайского шелка доставлялись в Манилу, где они обменивались на мексиканское серебро⁸⁰. Несколько китайцев поселились в Мехико.

Направлявшиеся на запад галеоны обычно делали первую остановку в Японии, и некоторые потерпели крушение у Японских островов⁸¹. В 1609 г. потерпевшему кораблекрушение губернатору Филиппин был оказан хороший прием сёгуном, который построил для него новый корабль, за который губернатор по возвращении расплатился испанским галеоном. Япония старалась привлечь к себе мексиканских рудокопов, но безуспешно. Наконец, торговля Испании с Японией была прекращена в соответствии с эдиктом 1637 г. о запрещении въезда в страну иностранцев.

МИССИОНЕРЫ

Успехам католических государств на Дальнем Востоке способствовало их духовенство. Миссионерская деятельность была поручена различным орденам церкви: иезуиты с их утонченными манерами наиболее успешно действовали в верхних слоях общества. Они общались с мандаринами, даймё и князьями, надеясь, что те обратят своих подданных в христианство. Они терпимо относились к обычаям аборигенов: в Индии иезуиты допускали сохранение кастовых различий, в Японии они выступали в роли военных экспертов, в Китае они были вхожи в доверенный круг знатоков конфуцианского учения.

Более догматичными были монахи, доминиканцы, одетые в черную одежду, и францисканцы, одетые в серую одежду, – простые люди, которые занимались евангелизацией масс (настаивая на ортодоксальности) и иногда возмущались терпимостью иезуитов. С другой стороны, иезуиты редко позволяли, чтобы кто-нибудь покушался на их личное достоинство, в то время как монахи в дальних районах иногда опускались на примитивный уровень общения.

Иезуит Франсиско Хавьер впервые сошел на японский берег в 1549 г., где он был хорошо принят даймё княжества Сацума. Семьдесят иезуитов последовали его примеру в течение сорока лет. Они достигли поразительного успеха. Иберийцы, смуглого цвета лица, с надменным видом, выглядели и вели себя как самураи. Иезуиты сбалансировали влияние воинствующих буддийских сект. Они принесли с собой знания в области строительства крепостей, производства часов и литья пушек. Они пользовались расположением португальских торговцев.

В Макао был основан колледж. Незадолго до этого отцы иезуиты были приняты как послы в маньчжурском дворе в Пекине (так в тексте. – Пер.). Наиболее известные из них – Риччи, Шалль (есть сведения, что он родился и окончил иезуитскую гимназию в Германии. – Пер.) и Вербист – воспитывались в Италии и Фландрии, колыбели Возрождения. Они очаровали мандаринов своими знаниями: в астрономии они исправили ошибки в официальном арабо-мусульманском календаре; они составили карты мира, на которых придворные географы увидели новые континенты. Хотя многие местные интеллектуалы завидовали им, иезуиты заслужили доверие императоров. Отец Шалль был наставником молодого Канси, будущего императора Китая, а отец Вербист был близким другом Канси в период его правления⁸².

Позднее в Макао была основана доминиканская семинария. Монахи прибыли на Филиппины до 1590 г., и острова оставались заповедником их орденов. Францисканцы прибыли в Японию в 1591 г. с посольством из Манилы. Хотя им было приказано не проповедовать христианство, они остались в стране. Продолжавшиеся пререкания между монахами и иезуитами неизбежно настроили сёгунов против всех иностранных религий. В 1614 г. оба ордена были запрещены.

В Китае иезуиты позволили отождествлять безличное конфуцианское тянь (Небо) с христианским Богом. Этот компромисс сузил разрыв между восточной и западной верами, но, с точки зрения монахов, он отдавал язычеством. Вопрос был доведен до сведения папы, который решил его в конечном счете в пользу доминиканцев, но это обращение к иностранному суду вывело из себя китайского императора, который в 1724 г. распорядился об изгнании всех христианских священников из империи. За исключением Филиппин, миссионерская деятельность почти прекратилась во второй половине XVIII в.⁸³

ГОЛЛАНДСКАЯ ОСТ-ИНДСКАЯ КОМПАНИЯ

Государства Северной Европы не участвовали в разделе мира между Испанией и Португалией. В XVI в. они удовлетворялись покупкой дальневосточных продуктов у еврейских торговцев в Лиссабоне. Голландцы, хотя были «еретиками», оставались подданными Священной Римской империи, и некоторые служили на португальских каракках. Голландец Линсхотен, проживший пять лет в Гоа, возбудил национальное воображение своей книгой Itinerario: Voyage ofte schipvaert van Jan Huyghen van Linschoten naer Oost ofte Portugaels Indien,1579–1592, снабженной картами⁸⁴. После 1580 г. испанцы закрыли лиссабонский порт для голландцев⁸⁵, вследствие чего голландцы решили искать счастья на Востоке. В 1595 г. они послали корабли для исследования Островов пряностей. В 1602 г. амстердамские инвесторы ассигновали более шести с половиной миллионов флоринов для основания голландской Ост-Индской компании, получившей разрешение на ведение торговли, переговоров и войны к востоку от линии разграничения.

Португалии не хватало людских ресурсов. Собственно ее население в Европе составляло едва один миллион человек. На Востоке они женились на аборигенных женщинах, так что бо́льшая часть ее солдат были метисами, никогда не видевшими Лиссабона. Португальцы не имели профессиональных войск на Востоке, полагаясь на levée en masse (народное ополчение. – Пер.) в чрезвычайных обстоятельствах, причем каждый волонтер присоединялся к тому офицеру, которого он выбрал. Между боевыми действиями были длительные периоды паразитического бездействия, когда фидалго жили как пенсионеры, пользуясь плодами труда местной рабочей силы.

Голландцы уже сражались в Европе против католических имперских армий. Они могли посылать лишь часть своих сил на Дальний Восток. На море они значительно превосходили иберийские государства. В 1600 г. на голландских верфях была заложена половина всех кораблей, заложенных в Европе. Они наладили массовое производство многоцелевых судов, не таких быстрых и не таких тяжеловооруженных кораблей, как великолепные каракки, но устойчивых и просторных – вьючных лошадей на море. Цена строительства колониальной империи была высокой – больше половины исследовательских кораблей терялось в каждом из крупных путешествий вокруг Африки, – но Голландия была готова заплатить ее. Развертывая военно-морские силы против португальских колоний, голландцы могли рассчитывать на свое превосходство в любом месте. В их вооруженные силы входило ядро профессиональных солдат, которых заставляли соблюдать строгую дисциплину.

Голландцы были целеустремленными торговцами, не проявлявшими интереса к религиозному спасению своих клиентов. Голландия отвергла принцип смешанных браков с аборигенами⁸⁶; ее агенты имели дело с местными князьями, обычно избегая простого народа и изменяя обычаи страны как можно меньше. Мы наблюдаем возникновение доктрины «белого превосходства», которой позднее придерживались англичане, и принятой даже азиатскими народами до XX в.

В 1596 г. голландцы оккупировали Бантам, яванский султанат, контролировавший Зундский пролив. Молуккские острова, прославившиеся всеми видами пряностей, были захвачены ими в 1605 г. К 1650 г. они обладали почти полной монополией на торговлю перцем, мускатным орехом, гвоздикой, кардамоном и корицей – призом, за который соперничали все европейцы. Голландская резиденция находилась сначала в Макассаре. В 1619 г. она была переведена в Батавию на Западной Яве, где оставалась более трех веков. В течение тридцати лет после 1600 г. они почти монополизировали торговлю Сиама.

Захват голландцами Малакки в 1641 г. прервал сообщение португальцев между Гоа и Макао. Одиннадцать лет спустя они учредили свою собственную прочную базу поддержки в Кейптауне. Среди островов, где господство на море было решающим фактором, позиции голландцев стали неуязвимыми. Однако они не могли бесконечно держать свои аванпосты на внутренних реках Бирмы и Сиама. Тем временем их мореплаватели подошли к землям, о существовании которых португальцы не подозревали; обогнув Австралию, они высадились в Новой Зеландии, хотя и не пытались колонизовать их. Они пришли на Восток как купцы и управляющие, но не как пионеры.

Флот Голландии не всегда одерживал победы. Короткое время голландцы сотрудничали с англичанами⁸⁷, но союзники были отбиты от Манилы, а крупномасштабное нападение голландцев на Макао потерпело большое фиаско в середине лета 1622 г. и убедило китайских губернаторов закрыть все порты для голубоглазых, рыжеволосых «заморских дьяволов». Побежденная голландская флотилия двинулась к Пескадорским островам, обменивая по просьбе китайцев эту базу на порт на соседней Формозе, на который Пекин еще не претендовал. Позже голландцы посылали торговые посольства в Пекин, но переговоры были безуспешными⁸⁸.

Голландская Ост-Индская компания надеялась превратить Анпин на Формозе в военно-морскую базу и торговый склад на полпути между голландской резиденцией в Батавии и рынками Северной Азии. Они защищали местное население от китайских поселенцев, открывали европейские школы и даже присылали кальвинистских пасторов для обращения аборигенов в христиан⁸⁹. Сорок лет голландцы владели Формозой; наконец в 1662 г. китайский пират Коксинга (так его называли голландцы, настоящее его имя Чжэн Чэнгун) осадил Анпин и захватил его.

Большего успеха голландцы добились в Японии, куда они ежегодно посылали торговый корабль после 1609 г. В период религиозных преследований 1614–1637 гг. голландцы доказали сёгуну свое враждебное отношение к католикам, даже обстреливая крепость в Симабаре, захваченную японскими католиками⁹⁰. Наградой им была монополия на торговлю с Японией после эдикта о запрещении въезда в страну иностранцев: право посылать раз в год корабль в Нагасаки. Их агенты были ограничены островом Дэсима, где им были отведены несколько акров земли в порту. Они редко могли по мосту пройти в город, и один раз за несколько лет они наносили официальный визит сёгуну в Эдо. С кораблей в порту были сняты рули и орудия, и все иностранные книги содержались в закрытых бочках, чтобы предотвратить проникновение иностранных идей.

АНГЛИЯ УСТРЕМЛЯЕТ СВОЙ ВЗОР НА ЮЖНЫЕ МОРЯ

Англия, отрезанная от мореплавания на юге иберийскими государствами, искала прохода к Островам пряностей в северо-западном или северо-восточном направлениях. Остановленная непроходимыми льдами, она решила воспользоваться маршрутом вокруг мыса Доброй Надежды⁹¹. Непосредственной причиной английского вмешательства было утроение цены перца. Это вынудило купцов Сити (после первого банкета в английской истории, который обслуживался на посуде из китайского фарфора) подписаться на акции английской Ост-Индской компании на сумму 72 тысячи фунтов. Компания была учреждена в последний день 1600 г. по указу королевы.

Англичане уже получили информацию о Востоке от Дрейка, который обогнул земной шар за четверть века до этого, и от Фитча, рассказавшего в 1582 г. о великолепии могульского двора в Агре. В 1587–1588 гг. Кэвендиш четыре раза пересек Тихий океан, захватив двадцать галеонов. Первым английским резидентом (постоянным жителем) на Востоке был Уилл Адамс, спасшийся при крушении голландского корабля, в 1600–1616 гг. – советник японского сёгуна⁹².

Купцы английской Ост-Индской компании стали активными на побережье Суматры и создали фактории в Бантаме, где действовали также голландцы. Сиамские послы были восхищены английскими шерстяными товарами и способствовали открытию Ост-Индской компанией торговых складов в их стране. Те функционировали почти семьдесят лет, пока сиамский король не изгнал всех европейцев в 1688 г. Попытки соперничать с голландцами на Молуккских островах привели к массовому убийству английских резидентов в 1623 г., прекратившему кратковременное сотрудничество между протестантскими державами. Английские агенты (чиновники Ост-Индской компании) обвинили голландцев в торговле украденными товарами и, что еще хуже, в том, что те выдавали себя за англичан, грабя китайские джонки. В 1613 г. первое судно английской Ост-Индской компании бросило якорь в Хирадо в Западной Японии. Уилл Адамс убеждал сёгуна предоставить торговые помещения в его столице Эдо, но его предложение было отвергнуто. Английская фактория в Хирадо угасала, закрывшись в 1623 г. Японцы предпочитали шелк британской шерсти, но нуждались больше всего в черном порохе и свинце, который англичане не продавали.

Со времени своего прибытия на Восток англичане были восхищены богатой керамикой, доставляемой на юг в кантоновских джонках. Со временем они старались установить прямые торговые связи с Китаем, бросая вызов португальской монополии. Флотилия английской Ост-Индской компании попыталась обойти Макао в 1638 г., смело рассекая запретные воды устья Жемчужной реки. Китайские форты открыли огонь. Англичане снискали славу короткого боя, но никакой торговли не последовало. Потеря Бантама в 1690 г. лишила их оперативной резиденции в Китайских морях. Ранние действия Англии на Тихом океане явно были безуспешными⁹³.

РОССИЯ ПРОДВИГАЕТСЯ ПО ЕВРАЗИИ

Только Россия поддерживала постоянные контакты по суше с Востоком после падения Монгольской империи. Отряд московских стражников служил монгольским императорам в Пекине, и в 1500 г. в Москве находилась довольно большая китайская община. В 1616 г. русские послали группу войск для оказания помощи западным халха-монголам, которые искали защиты от усиливавшейся маньчжурской конфедерации.

Когда маньчжуры покоряли Китай (1640–1660), царские военачальники Хабаров и Пашков повернули на юг и захватили территорию севернее бассейна реки Амур. Отсюда они использовали монгольские карнавалы для торговли с Китаем, вывозя хлопок, приучаясь наслаждаться чаепитием и носить шелковую одежду – хотя шелковое волокно было редкостью и его экспорт был официально запрещен.

ДАЛЬНИЙ ВОСТОК В 1600 Г.

В начале XVII в. рассеялись радужные надежды на христианизацию Восточной Азии, хотя отчеты миссионеров являются лучшими иностранными источниками по истории того времени.

Век был критическим в истории Азии: он ознаменовал окончание первой серьезной попытки Японии осуществить наступление на континент и взятие инициативы в свои руки маньчжурами, начало объединения страны при Токугаве и дезинтеграцию империи Мин. Корея впала в состояние апатии и враждебности к иностранным идеям, из которого она так и не вышла, но на юге произошло усиление Сиама.

Экспансия на Дальнем Востоке в соответствии с папским мандатом, данным Португалии, подходила к концу. После 1600 г. в интересах бизнеса и с согласия соответствующих правительств были учреждены английская и голландская Ост-Индские компании, при этом не преследовались какие-либо религиозные и империалистические цели. Их пристрастия стали доминировать в отношениях Европы с Востоком, когда голландские и английские корабли вытеснили иберийцев из Южных морей и сдержали экспансию Китая и Японии в южном направлении.

Часть вторая
История Дальнего Востока до 1904 г.: подъем и закат европейского влияния

В год Дракона⁹⁴, на двадцать третьем году правления императора Чжоу Цзина, девятого из Минов⁹⁵

Наступил рассвет над желтой черепичной крышей Императорского зала для приемов в Пекине. Внутри Сын Неба встретился со своими государственными министрами. Он приказал: «Пусть прочитают рескрипт Старшего Секретаря о заморских варварах, белых мародерах, о которых до Нашего трона дошли многие донесения».

Секретарь совершил коутоу, девять низких поклонов, и стал читать монотонным, ритмичным голосом. Он цитировал отрывки из классических текстов, доклады императорских цензоров и губернаторов юго-восточных провинций.

«Бесспорно, – он подытожил, – что они родственны тем людям, которые пришли по Шелковому пути по суше из Фу-лин⁹⁶ во времена древних императоров. Многие встречались с ханами в их дворах в Каракоруме и Ханбалыке. Теперь в течение тридцати лет они прибывают в кораблях с высокими мачтами, на которых они плавают при любом ветре, пересекая два океана, чтобы добраться до наших берегов.

Они принадлежат к одной расе, волосатые и длинноносые, хотя некоторые смуглые, а у некоторых рыжие волосы и голубые глаза, как у демонов. Однако они разной национальности и говорят на разных языках. Их князья непрерывно воюют друг с другом.

Существует один путь: их нужно изгнать и закрыть порты для них, чтобы установить мир в Срединном Царстве».

«Могут ли они быть хуже, – поинтересовался император, – чем карлики Сацума, которые опустошают Наши побережья, татары за Стеной или чем дикие мяо в южных горах?»

Секретарь поклонился:

«Они все же, ваше величество, цивилизованные люди, потому что похожи на людей Хань, и немало научились читать Пять Книг. Белые варвары презирают любую добродетель, поклоняясь только Царице Неба, чьим именем они осуждают и запрещают все другие религии».

Ответил старший дворцовый евнух, ближайший к трону. Он говорил полунасмешливо:

«Разве не слышал ученый человек, как они ценят фарфор и дарят своим королям, и наш шелк, одежду своей богатейшей знати, предлагая в обмен лютни нового образца, латунные трубы, стекло прекраснее нефрита, астролябии для измерения звезд, пушки, которые стреляют на многие ли⁹⁷ (чем они предлагают отражать нападения японских карликов) и книги о колдовстве, предсказывающие затмения и утверждающие, что земля круглая, как дыни из Гуанси?»

«Они привозили также игрушки, – резко заметил секретарь, – южным князьям, прежде чем они свергли их. Они всегда дарят подарки и ведут красивые речи, пока они слабые, – и убивают, когда становятся сильнее. В наших защищенных портах они торгуют. В море они грабят наши грузы и топят наших купцов. Может ли Сын Неба заключать союз с пиратами?»

«Таков был путь мореплавателей во все времена, – признал евнух. – Однако знайте, что они говорят также о рудниках в новых землях за Западным морем, где к драгоценному металлу относятся как к простому камню. Они обещают столько серебра, которого будет достаточно для наполнения нашей казны, опустошенной войнами и выкупами. Разве наши доходы такие большие, чтобы мы могли отказаться?»

Расчетливый призыв евнуха взял верх. Чжоу Цзин повернулся к секретарю:

«Твои слова действительно искренние и честные. Все же согласно обычаю Наших предков у Нас принято терпимо относиться ко всем чужеземцам, оставляя их под руководством их собственных людей. Подтверди заморским варварам их право вести торговлю и иметь право на постоянное местопребывание и отведи им место под склады товаров. Возможно, со временем они смогут научиться быть добродетельными. Пусть этот указ будет написан цветом киновари и скреплен Нашей печатью».

Глава 5
Сёгуны изолируют Японию от мира

Никто не осмеливается противиться воле Сёгуна; когда он высказал свое мнение, никто не осмеливается убедить его изменить это мнение. Чиновники выбираются из числа знатных лиц, способных, благодаря полученному образованию, служить ему. Он выбирает тех, кто больше всего понравился ему. Надеясь на благосклонность, каждый старается угодить правителю. Какую бы несправедливость ни совершал он и как бы далеко он ни выходил за пределы допустимого, они всё восхваляют или одобряют.

Франсуа Карон. Рассказ о Японии, 1636

Тоётоми Хидэёси, выходцу из народа, по традиции не полагалось занимать знатную должность, и он принял титул тайко, или регента. Однако Токугава Иэясу, принадлежавший к младшей линии рода Минамото, смог принять после победы при Секигахаре титул тридцать второго сэйи тай сёгун, «великого военачальника, покорителя варваров».

Иэясу формально ушел в отставку в 1605 г., чтобы выдвинуть своего сына Хидетаду, которому было тогда двадцать шесть лет. Его власти никто не оспаривал, кроме молодого Хидэёри, любимого сына тайко. Говорят, что способности Хидэёри произвели впечатление на сёгуна. Возможно, это заставило его опасаться, что молодой человек вернет себе власть своего отца. Замок в Осаке был самым укрепленным из всех известных: спроектированный архитекторами-иезуитами, с крепостным валом высотой 120 футов (36,5 м).

К 1614 г. замок был обеспечен пушками, порохом, рационами риса на несколько лет. Его гарнизон состоял из собственных сил Тоётоми, поддерживаемых более чем 50 тысячами ветеранов-ронинов – самураев, потерявших своих сюзеренов в войнах; некоторые из них были христианами. Иэясу прибег к хитрости: он смог вызвать противоречия между защитниками и даже убедить Хидэёри снести внешние стены замка и построить мост через крепостной ров в знак дружбы. Этот безрассудный поступок Хидэёри позволил Иэясу снова напасть с превосходящими силами, захватив Осаку, и уничтожить семью Хидэёси и его сторонников.

ПЛАН ИЭЯСУ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ ПОСТОЯННОГО МИРА

Ушедшему в отставку сёгуну, пережившему восемь сражений с собственными соотечественниками, было семьдесят три года. Военщина ввергла Японию в пучину беспорядков, пока ее власть не ослабла. Иэясу стремился к большему, чем слава успешного кондотьера: он надеялся принести мир, который оправдал бы кровопролитие в ходе его карьерного восхождения.

Результатом осуществления его плана было Наследие⁹⁸ из ста статей, этический кодекс, наложенный на политическую систему в духе китайских философов. Основатель рода Токугава оказал большое влияние на своих потомков. При нем Япония в течение около 230 лет являлась одним из самых мирных, спокойных государств на земле.

Иэясу обезопасил род Токугава от вымирания, оставив после себя двенадцать детей от многих браков с женщинами из наиболее могущественных кланов. Его закон о наследовании гласил, что, если наследники Хидетады вымрут, потомки его трех младших сыновей выберут среди себя нового сёгуна.

Он сделал столицей клана Токугава Эдо⁹⁹. Его местоположение, близкое к большой защищенной бухте, на гряде отлогих холмов, было защищено от наводнений, хотя он был снабжен каналами для транспортировки грузов. Эта столица стала восточной Венецией. На самой большой в Японии равнине Кванто, окружающей ее, можно было легко выращивать миллион рационов риса. В «пятке» острова Хонсю, находящейся на равном расстоянии от Хоккайдо и Кюсю, Эдо занимал самое удобное стратегическое положение в Японии. Город вскоре по размеру превзошел Осаку, и из местной крепости его замок стал самым большим в империи.

Токугава привели в Эдо 80 тысяч своих рыцарей-знаменосцев и вассалов. Знать была разделена на фудай, вставших на сторону Иэясу во время его восхождения к власти, и тодзама, «посторонних» феодалов, которые присоединились к нему позже, после сражения при Секигахаре или падения Осаки. Каждый чиновник в правительстве должен был быть отобран из 160 фудай. 86 «посторонних» феодалов обладали поместьями по воле сёгуна. Их замки были обычно разрушены. Смежные территории тодзама были разделены друг от друга новыми феодами, дарованными близким друзьям правящего дома. Владение не могло быть расширено без согласия сёгуна, не существовало возможности приобрести поместье, участвуя в сражении.

Наиболее оригинальным распоряжением Иэясу было «чередующееся присутствие» в Эдо. Провинциальное дворянство должно было проводить половину каждого года в столице сёгуна под наблюдением его чиновников. Семья каждого даймё должна была оставаться в Эдо во время его отсутствия, а на дороге устанавливались заставы для предотвращения незаконного отъезда женщин или ввоза огнестрельного оружия.

Расходы на путешествие в сопровождении свиты в столицу и обратно были большим бременем для казны феодалов. В Эдо, настоящем Версале, происходил непрерывный вихрь утонченных удовольствий и наслаждений, сосредоточенный вокруг садов и салонов особняков городской знати, или ясики. Каждое общественное излюбленное место отдыха и прогулок – баня, театр, парикмахерская, ресторан или фешенебельный публичный дом – было напичкано шпионами. Почти никакие замыслы не ускользали из поля зрения шпионской сети, охватывавшей всю Японию, начиная с лесистых окрестностей замка Эдо.

ИМПЕРАТОР СТАНОВИТСЯ НОМИНАЛЬНЫМ ГЛАВОЙ ЯПОНИИ

Император все еще назывался «тэнно», или «Сыном Неба». Он имел право вводить каждого сёгуна в должность и жаловать почетные титулы. Он продолжал пользоваться огромным престижем, что двумя веками раньше привело к падению регентов Ходзо.

Преемники Иэясу приняли все предосторожности против прямых политических действий императора. Посещение его без разрешения объявлялось преступлением. Киото был закрыт для тех, кто направлялся в Эдо, и за два десятилетия численность города сократилась на три четверти. Члены старой аристократии, или кугэ, посвящали себя сочинению поэзии или пустым церемониям, даже знатнейшие из них носили потрепанную одежду, получая доходы намного меньше офицера стражи сёгуна¹⁰⁰. По крайней мере, сто фудай даймё владели большим богатством, чем император и весь его двор.

Все, кроме прямых наследников трона, были должны принять монашеские обеты, и отречение навязывалось своевольным императорам, освобождая трон для его детей. В течение двух веков возраст тэнно составлял в среднем только тринадцать лет при наследовании престола, а длительность правления – всего лишь четырнадцать лет¹⁰¹. Представитель сёгуна из клана Токугава, который осуществлял наблюдение в замке Нидзё около дворца, получил прозвище «тюремщик императора».

ЗАПРЕТ ХРИСТИАНСТВА

Иезуитские священники примкнули к Нобунаге в войне против буддийской секты Монто. Он вознаградил их высокими должностями и позволил перешедшим в христианство уничтожать местных идолов. К 1580 г. во внутренних провинциях вокруг Киото и на острове Кюсю существовали христианские общины¹⁰².

Хидэёси ценил христианских посредников в контактах с иностранными державами. К 1587 г. христианство стало модой, но еще до истечения года тайко неожиданно издал приказ всем иностранным учителям покинуть Японию¹⁰³. Запрет не был осуществлен. Во время войны в Корее кюсютская армия во главе с Кониси сражалась под христианскими знаменами. В 1596 г. в Японии насчитывалось 137 иезуитов и 300 тысяч новообращенных христиан. Был принят указ о провозглашении феодов шести даймё христианскими¹⁰⁴. Однако когда один испанский лоцман похвастался, что его католическое величество всегда сначала посылал священников для того, чтобы те расчистили путь для его армий, Хидэёси пришел в бешенство, и эдикты вновь вошли в силу.

Иэясу оставался сторонником буддийской секты Дзёдо – основной в Японии. Иностранные священники казались полезными как приманка для купцов, но его отношение к ним ухудшилось из-за распущенности европейских моряков и ожесточенных споров между монахами, иезуитами, протестантами. Все секты были допущены в Японию, вероятно чтобы усилить между ними соперничество. В 1609 г. сёгун обещал губернатору Филиппин Веласко¹⁰⁵, что священники смогут вступить в пределы империи, если с ними прибудут также горные инженеры, хотя «религия [его] уважаемой страны никак не связана с чем-либо в Японии».

Три года спустя северный крупный землевладелец Дате Масамуне, сопровождаемый испанцами, отправился в Европу и был принят папскими властями. Однако в 1614 г., согласно эдикту, все священники должны были покинуть пределы Японии. Землевладельцы и купцы могли исповедовать новую веру, но не военное сословие. Никаких новых суровых наказаний христиан не было при Иэясу и его сыне Хидетаде. Третий сёгун из рода Токугава был встревожен заявлением отступившего от христианства местного священника о том, что тот лично слышал в Мадриде о планах вторжения в Японию.

Христиане, хотя и были лишены земли, поддерживали свое военное искусство, в то время как сторонники сёгуна вели праздную жизнь. Так как налоги росли, восстания особенно часто происходили в феодах Кюсю. Наконец, в декабре 1637 г. местные крестьяне во главе с христианскими самураями подняли мятеж и закрепились в замке Симабара около бухты Нагасаки. Хотя их дело было безнадежное, повстанцы побеждали правительственные силы до тех пор, пока сломленные превосходящими силами и выкрикивая боевой клич «Сантьяго!» («Святой Иаков!»), они почти все погибли. Христианство на какое-то время исчезло. Каждый подданный сёгуна должен был топтать крест и записываться в буддийское объединение.

Иэясу никогда не боялся Запада, но трудная победа при Симабаре заставила сёгунат быть настороже. Кроме того, если бы торговля продолжалась, то из этого извлекло бы пользу юго-западное княжество Сацума и укрепилась бы власть «посторонних» крупных землевладельцев. Поэтому, чтобы отвести опасность вредного западного влияния, было приказано разрушить океанские корабли и ограничить водоизмещение новых судов 75 тоннами. Строгий закон запрещал эмиграцию японцев или прибытие иностранцев на Священную землю «до тех пор, пока будет светить солнце». Так выглядел эдикт 1637 г. Голландцы, оказав помощь бомбардировкой Симабары, получили право ежегодно посылать корабль на искусственный остров Дэсима у входа в гавань Нагасаки, состоявший из нескольких акров земли. Контакты с Азией не были полностью прерваны: корейские послы продолжали присутствовать на инаугурациях сёгунов. Сацуме было разрешено захватить крошечные княжества Окинавы. Китайские беженцы, немногочисленные, но влиятельные, прибыли в Японию после падения династии Мин в 1644 г.

ВОЕННЫЕ ПРАВИТЕЛИ ЯПОНИИ В 1622–1853 ГГ.

Хидетада пережил своего отца Иэясу только на семь лет. Иэмицу, третий по счету сёгун из рода Токугава, правил двадцать семь лет, при нем была подтверждена власть сёгуна и соперники превратились в вассалов. Памятниками его правления являются несравненные храмы-мавзолеи, построенные среди рощ японского кедра в Никко, расположенные к северу от равнины Кванто. Невмешательством во время вторжения маньчжуров в Китай он пожертвовал последней возможностью сыграть решающую роль на континенте.

Его сын Иэцуна, правивший до 1680 г., подавил военный заговор, участники которого намеревались поджечь столицу и под покровом пожара покончить с правительством. Хотя заговор не удался, столица сёгуна Эдо почти полностью сгорела через несколько лет в большом пожаре, в котором погибли 100 тысяч человек.

Пятый сёгун Цунаёси (1680–1709), честный, но скучный педант, пренебрегал военными вопросами, стал придворным преподавателем, читая лекции своим чиновникам по китайской классике. Буддийские священники убедили его издать указы, запрещавшие убивать животных, птиц и даже насекомых. Большие обрабатываемые территории должны были быть отведены диким животным, на которых охотятся, и хищникам. Он показал эксцентричную привязанность к собакам, которые пользовались правом жить на городских улицах и которым предоставляли кров и корм на хорошо оборудованных псарнях.

Сто лет власти Токугава настолько убедили сёгуна в своей безопасности, что его капризы нарушали права человека. Общество становилось весьма неустойчивым. Было слишком мало крестьян, чтобы содержать паразитов Эдо. Самурайская доблесть казалась забытой, пока на нее не пал яркий свет от поступка¹⁰⁶ сорока семи ронинов, чья месть врагу их господина и последующее массовое самоубийство потрясли нацию в 1702 г. Их место погребения в храме Сэнгакудзи стало самым популярным местом поклонения в империи.

При преемнике Цунаёси указы о защите жизни были отменены. Спустя восемь лет прямая линия Токугава пресеклась, и три семьи выбрали преемником потомка ветви Кии рода Токугава – Ёсимуне.

Этот девятый сёгун считается образцовым правителем века. Он был воспитан как провинциал, не имея перспективы возглавить сёгунат. Всю жизнь он презирал дорогостоящие увлечения и капризы и придворный ритуал, был одет в одежду из конопли и хлопка и не передвигался среди подданных под звуки фанфар. Ёсимуне значительно увеличил производство продовольствия и изымал излишки зерна на случай голода. Он переработал законодательный кодекс, оздоровил финансовую систему и принял меры по борьбе с азартными играми. Его понимание проблем империи основывалось на прямой связи с населением через ящик для подачи жалоб, установленный у ворот замка. Ёсимуне лично изучал жалобы и восстанавливал справедливость. Он менее подозрительно относился к иностранным идеям по сравнению со своими предшественниками, потому что позволил ввозить в Японию любые книги, не содержавшие христианские учения.

Способности Ёсимуне не передались ни его сыну Иэсиге, ни внуку Иэхару (1762–1786). Иэсиге, который вел развратный образ жизни, с трудом излагал свои мысли на заседаниях советов. При обоих сёгунах паразитические элементы управляли двором и должностная коррупция еще более усилилась. Однако нельзя винить правителей в большом пожаре 1761 г., уничтожившем половину Эдо, или природных катаклизмах в 1780-х гг. – сезонах неурожаев из-за сельскохозяйственных вредителей, тайфунах и засухах. Кульминацией были землетрясения и извержение вулкана Асама. Численность населения сократилась на более чем миллион человек¹⁰⁷.

Иэнари, который правил полвека до 1848 г., представлял собой ничтожество, хотя ему повезло с его первыми советниками. Чтобы защитить дворянство, чей престиж падал, он подготовил строгий закон, регулировавший расходы низших слоев общества на продовольствие и одежду. Он также продемонстрировал уважение к императору. Однако недовольство крестьян усилилось.

Иэёси правил до 1852 г. Спустя лишь год еще неопытный сёгун Иэсада увидел, как «черные фрегаты» эскадры Перри бросили якорь напротив Урага. Беспомощность его правительства была очевидной. Впервые сёгун из рода Токугава попросил совета «посторонних» даймё. Все ограничения на строительство кораблей были сняты, и были заключены контракты на поставку нескольких паровых судов из Голландии. Однако оборона страны оказалась неготовой, когда Перри вернулся в 1854 г., потребовав немедленного открытия портов для торговли. Совет предоставил ему Симоду в ста милях (160 км) к югу от столицы, и Хакодате на острове Хоккайдо. Перри отказался вести переговоры в Нагасаки, где в течение двух столетий к белым относились как к резидентам второго класса. США также получили дипломатическое признание. В 1856 г. Таунзенд Гаррис учредил консульство в Симоде, добился через восемнадцать месяцев заключения договора, гарантировавшего американцам большинство прав, которые те получили в Китае и Сиаме¹⁰⁸. Затем последовали договоры с Великобританией, Россией и Пруссией: стена изоляции вокруг островной империи рухнула без надежды на какой-либо ремонт.

Беспокойный период правления Иэсады длился только пять лет. После него к власти пришел его сын Иэмоти. Юноша оказался в тисках между вооруженными иностранцами и японскими изоляционистами, чьим девизом было: Сон-Но (Чтить императора)! Дзё-И (Изгнать варваров)! Сак-О (Закрыть порты)! Разгневанные патриоты неистовствовали на улицах, избивая иностранцев, а также чиновников бакуфу (правительства сёгуна). Жестко действовавшему премьер-министру Ии Наосуке было поручено подавить террор. Его агенты в Киото арестовали тех, кто агитировал против «варваров»; некоторые были казнены, включая Ёсиду Соина, одаренного молодого фанатика, который посвятил себя овладению западными знаниями, чтобы победить Запад. Ёсида Соин мечтал об установлении власти императора над Кореей, а потом всей Азией. Как уважаемый учитель молодых самураев, которые стали государственными деятелями в следующую эпоху, Ёсида оказал безмерное влияние на национальную историю.

В течение года он был отмщен, когда был убит сам Ии и на время из Эдо были изгнаны все иностранцы. Убийство английского купца в 1862 г. и обстрел западных кораблей в Симоносекском проливе подчеркнуло некоторые мотивы восстания против иностранцев, потому что убийцами были люди Сацума и пушки принадлежали княжеству Тёсю. Западная часть клана Тодзама, давнего врага Токугава, старалась добиться компромисса несчастного сёгуна с западными державами.

В 1864 г. Иэмоти все еще одерживал верх. За год до этого британские военные корабли разрушили столицу княжества Сацума и объединенный флот союзников уничтожил береговые батареи Тёсю. Однако мало что осталось от высокомерия и самонадеянности Токугава: принцип «чередующегося присутствия», которое обеспечивало подчинение Эдо провинциальной знати, был отвергнут. Армия, посланная на запад, почти не добилась каких-либо успехов, действуя против новой, дисциплинированной и хорошо вооруженной пехоты Тёсю. Тем временем европейские корабли производили демонстрации во Внутреннем море. В 1868 г. умер сёгун Иэмоти. Преемник неохотно взял бразды правления в руки, но спустя несколько месяцев уступил всю власть пятнадцатилетнему императору Мицухито. Юноша был эскортирован в Эдо, где его резиденцией стал замок сёгунов. Город остался местопребыванием национальной власти, получив название Токио, или «Восточная столица».

КАК ЯПОНЦЫ ЖИЛИ В ЭПОХУ ИЗОЛЯЦИИ

Правление Токугава было чистым деспотизмом, мало отличавшимся от военного штаба и известным как «баку-фу», или военное правительство (буквально «полевая ставка»). Императорский двор, как было отмечено, немногим отличался от духовенства. Сёгун просил рекомендаций большого совета, состоявшего из четырех или пяти членов, по вопросам государственной важности, и малого совета, представлявшего военный класс. Местные чиновники сёгуната, имевшие власть, сравнимую с властью китайских мандаринов, были известны как бугё¹⁰⁹. По китайскому образцу существовала сеть цензоров или агентов разведки, докладывавших непосредственно Эдо. Каждая община имела своего главу, и жители деревни были разделены на взаимно ответственные группы по пяти семей.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА

Бакуфу унаследовало от Иэясу излишек денег на сумму один миллион золотых рё (весовых единиц денежной системы. – Пер.). Половина их была израсходована на храмы Никко, остаток – на подавление восстания в Симабаре и помощь жертвам пожара 1657 г. в Эдо. Впоследствии казна редко имела излишек денег, и в жесткой, закрытой экономике дефицит средств мог быть покрыт только налогом на даймё в виде «подарков», повышением арендной платы для земледельцев и фальсификацией монет. Из пущенных в обращение десяти золотых и серебряных монет семь были фальсифицированными. Монет из высокопробного золота вообще не было в обращении, они использовались для тезаврации (накопления).

Не существовало национального долга, и сёгунат почти не печатал бумажных денег, но насчитывалось 1700 эмиссий на провинциальном уровне. За столетие цены выросли в десять раз. Главными средствами борьбы с инфляцией были моральные наставления о добродетели бережливости, которой редко придерживались при дворе, и законы, регулировавшие расходы населения в интересах государства, направленные против земледельцев и bourgeoisie (буржуазии). Было опасно сокращать жалованье вассалов из-за опасения подорвать клановую лояльность, на которой покоилась власть бакуфу.

Сельское хозяйство давало девять десятых продукции токугавской Японии. Бо́льшую часть времени страна в достаточной мере обеспечивалась продовольствием. В 1620 г. было выращено менее 19 миллионов коку (около 90 миллионов бушелей¹¹⁰) риса. Величина урожая увеличилась до 60 миллионов коку при Ёсимуне, но затем снизилась наполовину, несмотря на удвоение площади под зерном. Падение производства было вызвано истощением земли, отсутствием рабочей силы для обрабатывания добавленной площади. Численность населения не изменилась, но скудные урожаи заставляли крестьян мигрировать в города.

Избыточное количество риса отмечалось в восточной части острова Кюсю и в новых сельскохозяйственных районах Северо-Восточного и Северо-Западного Хонсю. Эдо и равнина Кванто имели 50 %-й дефицит продовольствия, восполняемый импортом (водным путем) 2 миллионов 500 тысяч бушелей. Возникли пять рисовых бирж, самая большая в Осаке, чьи брокеры станут самыми богатыми людьми в Японии. Они ежегодно покупали и распределяли более 20 миллионов бушелей риса.

С падением производительности при Цунаёси, принявшем указ о «запрете лишения жизни живых существ», рис стал дорогим, и самураи обогащались. Они беднели во времена Ёсимуне, когда доходы от зерна были низкими, и землевладельцы начали молиться богу-дракону в связи с плохими урожаями.

На землях, непригодных для риса, производились менее крупные зерновые культуры – просо и пшеница, в большом количестве выращивались соевые бобы, овощи и фрукты. На холмистой земле возделывались «четыре дерева» – тутовое дерево, бумажная шелковица, чай и лаковое дерево. Большие пространства были заняты хлопком, коноплей и индигоноской, используемыми в текстильном производстве. На фермах в центральных провинциях разводили верховых лошадей и тягловый скот. Скот не продавали на мясо, но производилось небольшое количество молока и масла – пища почти неизвестная китайцам¹¹¹.

Рыбную ловлю вели небольшие суда, действовавшие у побережья. Огромное количество сардин добывалось у восточного побережья Хоккайдо и перерабатывалось в удобрение. Большие косяки съедобных рыб следовали за Черным течением мимо побережья Эдо. Киты ловились гарпунами и иногда сетями, вытаскивались на берег и разделывались, из них получали ворвань и мясо.

Один Эдо потреблял восемьсот тысяч баррелей масла, выжатого из семян хлопка или рапса или извлеченного из рыбы или ворвани. Оно использовалось для освещения или жаренья пищи, распределялось через организацию, использовавшую флотилии «кораблей-бочек». Люди знали, как сжигать, но не очищать нефть, обнаруженную на западе Хонсю.

Лучшие золотые и серебряные рудники управлялись сёгуном, использовавшим бо́льшую часть продукции для чеканки монет или расчетов во внешней торговле. Медь оставалась самым важным металлом. Железа, обычно в форме довольно чистого «песка» из карьеров или речных осадков, было достаточно для производства домашней посуды и оружия, в особенности несравненных самурайских мечей, которые делали священнослужители-ремесленники по секретным технологиям. Почти все известные металлы производились в Японии, японцы умели выплавлять и сплавлять их.

ПУТИ СООБЩЕНИЯ¹¹²

Чтобы обслуживать даймё, приезжавших в Эдо для пребывания во дворе, Иэясу распорядился построить большие дороги шириной тридцать шесть футов, по обеим сторонам которых находились аллеи с деревьями, боковые дороги шириной в два раза меньше и дорожки шириной три фута. Существовали пять магистральных дорог, исходящих из столицы, но более половины движения проходило по Токайдо – «Восточному морскому пути» – между Осакой, Киото и Эдо. Его длина составляла 310 миль (500 км) – немного короче, чем Накасэндо, или «Центральная большая дорога». Общая длина первоклассных дорог достигала более тысячи миль (1609 км). Существовали почтовые станции со сменными лошадями с интервалами в шесть миль (9,7 км) – пятьдесят три станции на Токайдо, ставшие японской поговоркой. Из семи рек, которые пересекала дорога, только на двух были мосты. Всегда подозрительные сёгуны боялись, что удобные пути сообщения могли бы способствовать концентрации сил противника. Из-за трудностей переправы через реки не так много повозок на колесах передвигались по дорогам. Богатые японцы или дворяне передвигались с помощью лошадей и задрапированных носилок, а простые люди – пешком. Связь между двумя столицами обеспечивалась курьерской службой за восемьдесят часов, а платному курьеру требовалось на это шесть дней (так в тексте. – Пер.).

Максимальное водоизмещение судов сначала составляло 75 тонн, позже увеличилось вдвое. Флотилии передвигались по трем основным маршрутам: длинный (транспортировка риса) – из Северо-Западного Хонсю через Симоносекский пролив в Осаку; более короткий, но более открытый – из Сэндая в Эдо. Каждый рейс туда и обратно совершался один раз в год. Что касается третьего маршрута (Осака – Эдо), по которому столица обеспечивалась большей частью ввозимых продовольствия и товаров, то рейс туда и обратно осуществлялся только за три месяца. Кроме морских грузовых судов, плавали бесчисленные портовые и рыболовецкие суда, почти 21 тысяча из них в бухте Эдо.

ЛЮДИ

В XVIII в. переписи населения проводились каждые шесть лет, и неофициальный подсчет можно было сделать из антихристианских показаний, собранных в буддийских храмах. Согласно им, численность населения страны составляла приблизительно 30 миллионов, этот показатель изменялся не более чем на 2 миллиона на протяжении всего периода Токугава. Был осознан тот факт, что при ограниченности земли и закрытой экономике требовалась стабилизация численности населения. Распространению больших семей препятствовали практика первородства или, более жестоким методом, убийства новорожденных, главным образом девочек. Бедным семьям было дешевле покупать детей, похищенных в Осаке или Эдо, чем растить собственных. Спорадические попытки субсидировать более крупные семьи после природных катастроф оказывали незначительное влияние. Четыре социальных класса, признанные конфуцианским учением, различались также в Японии: ученый-воин, земледелец, ремесленник и купец.

Ученые-воины

Самая высшая группа, прославившаяся в истории как самураи, составляла одну шестнадцатую часть населения. Ее символом был меч¹¹³, ношение которого было положено воинам, но запрещено другим социальным группам: «Меч – живая душа самурая». Слепо повиновавшийся всем более высоким властям, воин имел привилегию убивать любого представителя более низкой по статусу группы, который не отнесся к нему с уважением. Соблюдалось четкое различие между придворной аристократией в Киото, кугэ – эстетами, напоминавшими китайских ученых, – и феодальными военачальниками.

Даймё («большое имя»)¹¹⁴ были владельцами поместий, производящих более десяти тысяч коку риса; военные землевладельцы с меньшими доходами относились к категории сомё («малое имя»). Производственная единица коку (около пяти бушелей) – это минимальный ежегодный продовольственный рацион. Даймё мог передать половину своего урожая крестьянам-производителям. Четверть урожая предназначалась как жалованье его главным вассалам. Оставшаяся часть отправлялась для продажи на рынок Осаки, чтобы получить деньги, необходимые для постоянных путешествий, «подарков» для бакуфу и домашних расходов на загородную усадьбу и ясики в Эдо.

Из производимого риса в 30 миллионов коку почти четверть принадлежала сёгуну¹¹⁵, около миллиона – религиозным учреждениям и только 40 тысяч – императору. Из двухсот даймё восемьдесят были вассалами Токугава.

Сёгун, теоретически princeps inter pares (первый среди равных. – Пер.) среди военной аристократии, постепенно все больше усиливал свою власть. Он возлагал расходы по строительству общественных сооружений на ближайшего даймё, который ими пользовался. Сёгуны были склонны разорять «посторонних» феодалов, требуя от них строительства дорогих храмов в Эдо или перестройки кварталов сгоревшего города. Вассалов принуждали делать «добровольные подарки» или «подарки в знак благодарности», их лишали наиболее ценных рудников или рыбных мест.

Перемещение ненадежных даймё на меньшие по размеру феоды являлось эффективной мерой наказания. Первые три Токугава таким образом перераспределили почти половину владений в Японии, хотя в дальнейшем сёгуны редко прибегали к этому средству. Тем не менее путешествовавшие даймё были вынуждены с почтением относиться к чайному кувшину сёгуна, когда его доставляли в Эдо. Самый отчаянный головорез не осмеливался ранить собак Цунаёси. Лишь на территории Сацума на отдаленнейшем Кюсю существовала местная автономия, там ни один сёгун не мог полностью осуществлять свою власть.

Сёмё (согласно некоторым источникам, даймё – вассалы императора, сёмё – вассалы сёгуна. – Пер.), часто вассалы провинциальных землевладельцев, концентрировались больше в городах с замками. Самураи были настолько типичны для Эдо, что один из трех человек носил мечи. Задача государства заключалась в том, чтобы они были заняты чем-либо в мирные годы и защищали горожан от их своеволия. Военные игры не поощрялись, и Ёсимуне возглавлял большие охотничьи группы ниже склонов Фудзиямы. Два миллиона «едоков риса», презрительно относившиеся к полезной работе и возмущавшиеся сокращением своих привилегий и обеднением, представляли немалую угрозу миру.

Находившиеся на службе были менее опасны, чем ронины (буквально «блуждающие волны», то есть «скитающиеся люди»), потерявшие своих господ, – ландскнехты, которым часто запрещали служить новым феодалам. В ранние времена многие уходили из этого мира путем дзюнси (ритуальное самоубийство слуги после смерти господина), совершая харакири, чтобы сопровождать своих господ в Страну желтых вод, но обычай был запрещен после 1670 г. Умеренные ронины становились учеными, принимали обет священнослужителя или занимались торговлей. Агрессивно настроенные ронины слонялись по Токайдо или улицам Эдо в поисках ссор и конфликтов, страстно желая испытать клинки своих мечей на непочтительных гражданах. Во времена бедствий ронины могли сражаться подобно волчьим стаям, как они делали в замке Осаки или в Симабаре.

Земледельцы

Класс земледельцев занимал второе место в социальной иерархии. Они составляли около 82 % населения страны. У земледельцев, хотя их уважали, была незавидная судьба. В ранние времена периода Эдо крестьянин потерял право покупать, продавать или закладывать свои поля. В соответствии с предписанием Ёсимуне, земледельцы могли подняться до статуса самурая. Они редко становились богатыми. Большинство жило в нищете, несмотря на объединенные усилия по обеспечению кредитами и семенами.

Иэясу цинично намеревался «обложить земледельца налогами, так чтобы он не мог ни жить, ни умереть»; однако во владениях сёгуна налогообложение не было самым тяжелым, потому что местные землевладельцы могли наказывать крестьянина почти по собственному усмотрению. Согласно оценке, крестьянская семья, получившая великолепный урожай в семьсот бушелей, в конце сезона окажется в долгу. Сто пятьдесят зафиксированных случаев голода, двадцать один из которых был сильным, вызывали большую смертность, и отсутствие дорог между большинством соседних феодов¹¹⁶ затрудняло оказание помощи. Неудивительно, что Pax Tokugawana («Мир Токугава». – Пер.) потрясали крестьянские восстания (около тысячи) – четыре пятых из них против налогов – десять ежегодно в ужасные 1780-е годы.

Ремесленники

Ремесленники образовывали самую небольшую часть доиндустриального общества – лишь 2 %. Они считались несколько менее необходимыми производителями, чем земледельцы. Ремесленники – переработчики продовольственных продуктов всех видов, прядильщики, ткачи и портные, строители, рудокопы и работники в лесу – занимались своей работой в 60 тысячах деревень. Производители мечей по статусу были выше остальных ремесленников. Низкое положение занимали кожевники, использование которыми шкур животных нарушало закон Будды. Эти и другие ремесленники, занимающиеся менее престижными формами работы, могли быть отнесены к эта или хинин, отверженным людям, численность которых не учитывалась.

Ремесленники в области производства шелка, лака и искусства первоначально концентрировались в Киото, но вскоре Эдо доминировал в изготовлении предметов роскоши. Производство фарфора сосредоточилось в провинции Сацума, где были расселены пленные корейские мастера по керамике после вторжения Хидэёси. Печатание с помощью ксилографического клише – которое стало известно столетиями раньше от китайцев – достигло почти совершенства. После 1650 г. развился массовый рынок товаров роскоши, которые когда-то покупали только самураи. Городские ремесленники объединялись в жестко организованные гильдии, расположенные на отдельных улицах; подмастерья обучались около двадцати лет без оплаты труда.

Купцы и их торговля

Купцы, возможно, составляли 3 % населения. В их число входили уличные торговцы провинций Оми и Тояма, так же как брокеры по зерну и банкиры. Последние образовывали объединения в некоторой степени по образцу структуры политического феодализма. Мицуи Хатиробэй до 1600 г. был торговцем винным и соевым соусом. Его наследники со временем стали банкирами в области обмена между Осакой и Эдо. На протяжении поколений род Мицуи следовал кодексу основателя, поддерживал твердую внутреннюю дисциплину и сохранял высокий уровень эффективности, отстраняя от работы неумелых сыновей и принимая в свои ряды способных служащих путем заключения с ними браков.

Иэясу с уважением относился к торговцам, но последующие сёгуны презирали их и запрещали иметь собственные пахотные угодья. Однако они избегли самого высокого уровня налогообложения, и их коммерческие ассоциации были санкционированы в обмен на низкие цены и оказание специальных услуг бакуфу.

Внешняя торговля с голландцами в Нагасаки и после 1644 г. также с китайцами осуществлялась посредством лицензий под полным контролем правительства. Она велась постоянно, за исключением двух десятилетий после 1794 г., когда голландские опорные пункты были захвачены Англией. Главным импортируемым товаром был сырой шелк, оплачиваемый металлом. Голландцы привозили золото, так как оно стоило в Японии почти вдвое дороже, чем на континенте. Однако постоянно происходила утечка серебра: к 1720 г. почти 5 тысяч тонн белого металла было отправлено за пределы Японии. Количество экспортированной меди выражалось в 140 миллионах монет, не считая слитков.

Пошлины (15 % на голландские и 60 % на китайские товары) приносили ежегодно около полмиллиона рё – 3 миллиона 500 тысяч долларов. Нагасаки стал городом, приносившим наибольший доход в Японии. Ортодоксальные экономисты протестовали против обмена «костей» империи – ее невосполнимых минеральных ресурсов на иностранные безделушки. Иногда им удавалось, встревожив сёгуна, убедить его сократить объем торговли или, по крайней мере, вывоз золотых и серебряных монет. В то же время поощрялось производство японского шелка.

Голландцы, будь то в их темнице в Дэсиме или во время государственных визитов в Эдо, были презираемы, как и все торговцы. Власти проявляли произвол в ценообразовании. После 1672 г. они устанавливали цены на все товары импорта и экспорта. Все же торговля приносила большие прибыли монополистам, и она подпитывала тучу паразитов, имевших отношение к портам и вынуждавших голландцев давать им взятки. Сообщение между Востоком и Западом осуществлялось по той модели, которая существовала во времена Римской империи. Это был обмен предметами роскоши: благодаря торговле богатые женщины красиво одевались, накапливались запасы золота и серебра, оружейные мастера обеспечивались металлом.

Однако эта торговля не способствовала общему повышению жизненного уровня. Пряности, которые продавались в Японии в восемь раз дороже, чем они стоили в Макассаре, явно не могли повлиять на питание бедняков.

Города

Тёнины («тёнин» – горожанин) были классом в себе. Город Осака, кухня и мастерская Японии, в некоторой степени утратил свой престиж с падением Тоётоми, но к 1800 г. население города составляло полмиллиона человек. Эдо был крупным городом, почти в три раза больше Осаки: 800 улиц, 731 ясики, из которых самый большой занимает площадь в 200 акров (809 кв. м), и 1000 храмов. Эдокко (буквально «ребенок Эдо», то есть тот, кто родился и вырос в Эдо. – Пер.) – особая категория людей, отличающихся напористостью, сметливостью, находчивостью. Городская bourgeoisie быстро завладевала деньгами даймё, приезжавших на полгода в Эдо, и тратила их на развлечения. Было рискованно накапливать капитал, который мог быть съеден налогами или конфискован. Большинство горожан предпочитало тратить деньги в великолепных ресторанах с гейшами, таких же роскошных, как дворцы, или в квартале ёсивара («веселое поле». – Пер.), созданном сёгунатом, чьи «королевы» были украшением общества. (Квартал «ёсивара», в котором находились публичные дома, был создан сёгунами династии Токугава. – Пер.)

Театр был почти так же популярен. Предпочтение отдавалось кабуки, пьесе с интригой, напыщенностью и насилием. Успешный актер театра кабуки получал больше денег, чем губернатор. Его техника была объектом бесконечных дебатов в чайных. Жена купца мало думала о трудностях путешествия туда и обратно по Токайдо, желая посетить демонстрацию моды в Киото.

Жизнь в городе была такой яркой и заманчивой, что самураи утратили склонность к сельской, скучной жизни. Значение городов возрастало как в политической области, так и в концентрации богатства¹¹⁷, но разросшийся Эдо сильно зависел от источников снабжения. Если поставки риса прекращались на неделю, городу угрожал голод. Эти частые сбои в поставках вызвали около ста городских «рисовых» волнений в эпоху Токугава¹¹⁸.

Различия между самураями, земледельцами, ремесленниками и купцами были наследственными, но все же происходило некоторое классовое перераспределение, когда, например, дворянин начинал заниматься какой-либо профессией или священнослужитель переходил в сферу финансов. Разница в жизненном уровне была меньше, чем в Европе. В каждом доме были соломенные маты и бумажные стены. Буддизм запрещал употребление мяса, и большинство бедных людей могли регулярно есть только рис. Наглядное действие закона экономики позволяло обедневшему эстету с его несколькими хорошо подобранными предметами искусства быть на равных с богатым коллекционером.

КОДЕКСЫ, КОТОРЫМИ РУКОВОДСТВОВАЛИСЬ ЛЮДИ

Иэясу был против ненужного вмешательства в дела духовенства. В период его правления буддизм в некоторой степени сохранил импульс к возрождению и заслужил признательность за руководящую роль в борьбе против христианства. Он обладал почти полной монополией в сфере образования и, подобно католической церкви в то время, способствовал развитию искусства. В одном Киото насчитывалось почти 50 тысяч священнослужителей. Пожертвования были значительными – хотя менее 5 % национального богатства. Несколько монастырей оказались жестокими и суровыми землевладельцами¹¹⁹, но чаще священники служили посредниками между крестьянами и феодалами, осуществлявшими насильственные поборы и вымогательство.

Влияние синтоизма падало по мере ослабления почитания императора. Конфуцианство, несмотря на его зарубежные связи, стало почти официальным учением. Многие статьи в «Наследовании», составленном Иэясу, взяты из философии Конфуция. Действительно, в системе Токугава была имплицитной концепция фиксированных, постоянных социальных слоев при благосклонном правлении, подкреплявшимся добровольной покорностью. Иэясу, который искусно подорвал власть вассалов Хидэёси, твердо решил, что его собственный род не должен потерять власть из-за отсутствия лояльности. Первые три сёгуна серьезно поддерживали Хаяси Радзана, представителя конфуцианской школы Чжу Си, в учении которого высшей ценностью считалось повиновение. Доскональное знание этого учения являлось условием для получения должности в административном аппарате и требовалось, наравне с военными навыками, при подготовке молодых самураев к службе в качестве гвардейских офицеров.

Однако сильное сопротивление оказывалось распространению школы конфуцианства, известной как оёмэй¹²⁰ (китайский философ Ван Ян-мин, основоположник неокунфуцианской школы синь сюэ – «учение о сердце», был известен в Японии как Оёмэй. – Пер.). Эта школа делала акцент на интуитивной этике, или действиях «ради них самих». Такое учение, по мнению цензоров, граничило с анархией, и его сторонников обвиняли в неортодоксальной мысли и открытом неповиновении.

ДОСТИЖЕНИЯ

Признано, что если бы не был опущен занавес изоляции, Япония могла бы не отстать в развитии от Запада. Однако правление Токугава не было периодом стагнации. Сахар, табак, апельсины и сладкий и ирландский картофель были ввезены в страну. Дополнительное снабжение продовольствием позволило обеспечить питанием население, численность которого превышала численность населения современной Англии. За два века производство шелка возросло в восемь раз. Порох стал использоваться в горных работах, и каменный уголь после 1700 г. применялся в большом количестве для выпаривания соляного раствора с целью получения соли. Нефтяные скважины были выкопаны в Этиго за тридцать лет до того, как полковник Дрейк получил первый нефтяной фонтан в Пенсильвании в 1859 г. Голландские насосы значительно улучшили ирригационные системы, и Япония достигла крупной инженерной победы с введением в строй токийского акведука в 1654 г.

Архитектурные сооружения на Дальнем Востоке редко превосходили по великолепию мавзолеи Никко и парка Сиба. Причудливые и яркие, а не выдержанные в классическом духе, они сравнимы с бурбонскими дворцами в Версале того времени. Также улучшались жилые здания: если до Токугава крыши были покрыты соломой и тростником, то к концу этого периода они были уже покрыты черепицей и выглядели красивее, и были гораздо более прочными и пожароустойчивыми.

Существовали понятные, четко изложенные кодификации законов. Экономисты много писали о природе денег, торговле и проблемах труда. Постоянно ставились эксперименты в области контроля над ценами и производством, хотя они не были успешнее экспериментов Ван Аньши в Китае или на Западе сегодня. На рисовых биржах Осаки и Эдо можно было осуществлять «фьючерсные» продажи, и эти биржи очень походили на пшеничные биржи Чикаго и Ливерпуля.

Сёгуны построили крупнейшую столицу в мире. Они поощряли такие утонченные церемонии среди дворянства, как чаепитие и составление букетов цветов. Влияние поэзии сказывалось на всех классах. Больше всего японцы восторгались такой формой поэзии, как лаконичная, состоящая из семнадцати слогов хокку, почти совершенное средство для составления эпиграммы и краткого описания момента. Хокку Басо занимают видное место в мировой литературе. Веселье горожан, самураев и куртизанок в ярком «бренном мире»¹²¹ Эдо отображено на деревянных гравюрах современников – Утамаро, Моронобу и полотнах художников эпохи Гэнроку дзидай (период 1688–1704 гг., по наименованию царствования императора Хигасиямы. – Пер.). Еще более знаменитыми являются гравюры Хокусая и Хиросиге, творивших в последние десятилетия сёгуната, включая всемирно известные «Пятьдесят три станции Токайдо» и «Виды Фудзи». Возможно, ни одно общество «допромышленной эпохи» не было сохранено в такой яркой форме, как это сделали художники Японии Токугава. Написание работ по истории было затруднено некритическим восхвалением принципа двойного правления и запретом на обсуждение событий после 1600 г. Однако были довольно существенные работы по более ранним периодам. Первая государственная школа была основана в 1666 г., хотя школьное образование для широких масс никогда не существовало. Ведущий университет в Эдо оставался бастионом строгого конфуцианского учения. Однако знания никоим образом не ограничивались китайской классикой: была опубликована масса западных работ, с которыми японцы ознакомились через голландцев.

Голландцы ознакомили японцев с тропическими лекарственными растениями и обеспечили их научными работами по ботанике. Опираясь на голландскую литературу по анатомии, японцы первыми на Дальнем Востоке произвели вскрытие трупов и соответствующие исследования. К 1840 г. несколько врачей делали вакцинации против оспы и хирургические операции. Японским студентам преподавали оптику, электричество и химию. Наконец, в 1771 г. был опубликован обширный трактат по голландским исследованиям – Рангаку котохадзимэ¹²². История Европы стала известна к 1860 г. На картах указывались долгота и широта, и небесный глобус в Эдо демонстрировал ньютоновскую космогонию. Художники экспериментировали с масляной живописью в голландской манере. В библиотеке сёгуна находились западные журналы и модели машин. Таким образом, японские ученые смогли во время своего первого визита на борт идентифицировать почти каждую часть кораблей Перри.

В Японии Токугава понимали фундаментальные проблемы, сохраняя почву и леса и ограничивая численность населения эффективными, хотя и жестокими методами. Однако господствовавшая система давала лишь небольшие возможности для проявления купеческой предприимчивости или честолюбия воинов¹²³.

Система Токугава была уничтожена прежде всего купеческим классом. Иэясу предвосхищал военный мятеж путем разорения даймё. Некомпетентные и надменные, не желающие даже прикасаться к деньгам¹²⁴, обладатели двух мечей легко становились жертвами брокеров и купцов. К 1735 г. сёнин, или купцы, в иерархии поднялись выше земледельцев; к 1780 г. они относились к ремесленникам как к рабам; в конце столетия снисходительно говорили с самураями-должниками; перед падением сёгуната три четверти всех расписок на рис в Осаке предназначались для обслуживания долгов землевладельцев. Крупной bourgeoisie принадлежало 70 % национальных богатств. Ее представители требовали титулов, носили мечи и свободно вступали в брачные связи с членами военного класса. Сёгуны не находили иных средств, кроме редких токусэй, или прощения долгов, что грозило полностью подорвать доверие к самураям.

Гвардейские офицеры, главная опора военной власти, все более закладывали свои доходы, пока у них не оставалась простая порция риса. Некоторые зарабатывали средства к существованию, обучая детей сёнин. Другие вступали в брак с дочерьми купеческих семей, и таким образом «малые имена» становились союзниками торговцев в противостоянии к высшей аристократии. На этих высоких уровнях привилегированные фудай (наследственные вассалы сёгунов Токугава. – Пер.), чья работа в государственном аппарате отвлекала от управления поместьями, сдавали свои позиции «посторонним» даймё, которые вследствие высоких налогов на них были вынуждены эффективно вести свое хозяйство.

УСИЛЕНИЕ ЛОЯЛЬНОСТИ

Вопрос о почитании императора был отодвинут на задний план философами Эдо. В столице проимператорские сочинения подвергались цензуре. Однако Токугава поощряли придворных Киото проводить время в безвредных исследованиях древности. Именно эти исследования привели к ревизии мысли и в конечном счете к политическому синтоизму. Кугэ (старое придворное дворянство – Пер.), у которых не было финансовых ресурсов, кроме небольшого императорского жалованья, должны были всего добиваться, поддерживая императора. Принц Мито, один из Токугава, написал до 1700 г. Дай Нихон си («История великой Японии». – Пер.), основанную на древних источниках и подтверждающую уникальную верховную власть тэнно. Опасные книги не издавались более века, но они оказали влияние на преподавателей, передававших свои идеи учащимся, которыми была заполнена столица Киото. Эмоции собирались вокруг фантомного правителя, спрятанного от людей за стенами со рвом в своем старом саду – «Все люди боятся сёгуна; все люди любят императора».

Так как национальная изоляция стала твердым принципом династии Токугава, иностранное проникновение представлялось как вызов государству. После 1750 г. западное давление поддерживалось потребностями нового индустриализма. Британские, французские и русские корабли заходили в японские порты. Китобои ловили китов вблизи западных берегов, и некоторые обменивали добычу на воду и продовольствие. Несколько судов потерпели крушение, и выживших отправляли в Нагасаки для репатриации.

К 1840 г. консерваторы с тревогой, а либералы с надеждой наблюдали за длинным следом дыма по направлению к морю и слышали свист паровой струи. Прибытие Перри показало полную беспомощность государства. Его корабли затмевали все в бухте Эдо, и адмирал, настоящий «дипломат канонерок», намекнул на поддержку сотни крейсеров. Напротив них была пустая земля. Когда самураев призвали к оружию, выяснилось, что они отдали в залог доспехи и мечи в обмен на рис.

Уже в 1846 г. во время кризиса, созданного французскими военными кораблями, император занял твердую позицию. Когда в 1858 г. Таунзенд Гаррис сослался на императорскую власть, Совет взорвался от смеха, но быстрый темп событий привел к смене объекта шутки. Когда заместитель сёгуна взял с собой в Киото договор с Гаррисом, он ждал целые недели и вернулся без подписи императора. Ссылаясь на ее отсутствие, многие «посторонние» даймё отказались соблюдать соглашение.

Последовали годы анархии, во время которых произошло ослабление власти Эдо. Дипломатия Иэясу с ее балансированием между различными центрами феодальной власти, с ее системой разделения на феоды, шпионской сетью изжила себя. Подавляющая часть населения обратилась к древнему культу богини солнца. Когда Муцухито, сто двадцать второй потомок божественного Дзимму Тэнно, открыл эпоху Мэйдзи, или «просвещенного правления», только один клан обнажил меч от имени свергнутого Токугава. Последний сёгун принес присягу императору, и от бакуфу мало что осталось, за исключением его знамени, красного солнца на белом фоне, который остался национальным флагом.

И так ушла старая Япония, оплакиваемая романтиками. Мало веков в истории прошли быстрее. Занятые европеизацией, торопясь к неизвестным целям, люди вспоминали свою «отшельническую» эпоху как что-то очаровательное и пленительное, но отдаленное – как поблекшую шелковую картину гор Хорай в царстве грез Синкуру.