Kitobni o'qish: «Места здесь тихие», sahifa 3

Глава 4

– И что? – осторожно спросил Крячко.

– Как это что? – удивился Орлов. – Ну глаза разуй, сыскарь, глянь на карту-то, я что, просто так тут разрисовываю?

Лев Иванович поспешил на помощь:

– Стас, это ближайшая остановка общественного транспорта к нашему бермудскому огурцу.

– Ах, это, – спохватился Станислав, – каюсь, не уловил сразу.

– Ничего, с первого раза бывает, дальше будет легче, – пообещал Орлов. – Вот вам другого рода фигурант. Красочный, вы оцените. Золий Оксана Сергеевна, год рождения две тысячи первый, передвигалась на собственном автомобиле… возьми, читай сам.

Станислав взял папку, прочитал, присвистнул:

– «Ровер Эвок». Неплохо для двадцатилетней деточки. Разумеется, сама заработала?

– Не отбивай хлеб у налоговых инспекторов, – напомнил Лев Иванович, – излагай, а то с твоими остроумными ремарками до утра не управимся.

– Ладно, ладно, – отмахнулся коллега. – Итак, двадцать первого ноября двадцать второго года, оставив малолетнюю дочь на попечение няни, она же соседка по коммуналке…

– Что?! – переспросил Гуров, полагая, что ошибся.

– Ну чего неясно? Золий Оксана, «Ровер Эвок», коммуналка, двадцать лет. Не отбирай хлеб у моралистов и проповедников нравственности, – не без удовлетворения отомстил Крячко. – В общем, умчалась в неизвестном направлении, посулив, что скоро будет. Род занятий предполагал такие отлучки, но есть обстоятельство: деточка жила не по средствам, брала кредиты и взаймы.

– И в местном ОВД успокоились на том, что товарищ Золий просто смылась от кредиторов? – уточнил Гуров.

Станислав пожал плечами.

– Несмотря на то что дамочка из сферы сексуальных услуг исчезла на пару с автотранспортом? И оставила ребенка?

– Держи, сам смотри. – Крячко протянул папку.

– Не хочу.

Стас, хмыкнув, продолжил:

– В общем, соседка – старая дева, самоотверженная, бездетная, готова за новую дочку глотку порвать, так что о пропаже заявила лишь месяц спустя. Со ссылкой на то, что бывало и подольше, чего ж нет. Говорит к тому же, что Золий эта немного того… ну, любила истории рассказывать. Вечный, почти горьковский сюжет: подзаборная девка до пенсии рассказывает подружкам, как молодой зарубежный принц на белом коне метал под ноги ей бриллианты и яхты, зовя в принцессы, а она – нет, и все тут.

Гуров все-таки взял папку, просмотрел бумаги: протоколы обыска комнаты, фотографии… Пусть коммуналка, но обставлена с претензией на дизайн, никаких бабушкиных люстр и фикусов, зато над уголком для завтрака висит некая доска, к которой густо пришпилены какие-то вырезки, фотокарточки, лозунги. И в центре – сама Оксана, вальяжно опираясь на блестящий, нежно-розовый «Ровер» с нарочито не по ГОСТу сделанными номерами.

– «Ксю Три Семерки». Ни меры, ни вкуса. Ничего себе у нее грезы. Это у нее доска для визуализаций, – зачем-то и неясно для кого пояснил Станислав.

Генерал лишь бровями дернул: мол, тебе-то откуда известно, господин полковник? Гуров усмехнулся, завладел лупой командования, принялся изучать детали. У товарища Золий оказалось множество желаний, и разнообразных, почерк красивый, и русским языком владела она вполне сносно: сумка «Хермес», часы «Бреге», соболиная шуба, поездка в Лондон, отпуск на Мальдивах, миллион долларов – все это было визуализировано путем вырезания картинок из блестящих журналов. И лишь основной заказ – на высокого, красивого, обеспеченного, холостого олигарха – был оформлен целиком в письменной форме.

– «Я забуду Петра. Я буду встречаться с мужчиной, который будет меня любить, уважать, поддерживать». «Я съезжу с любимым на Мальдивы». «Цель к концу года – миллион долларов». «Куплю отдельную квартиру на Остоженке»… о, вот оно, перечеркнуто: «Хочу «Ровер Эвок». Розовый!» – цитировал Станислав. – Желания четкие, конструктивные, сформулировано толково. Любопытно только, сколько бы ей пришлось работать не покладая ног.

– И главное, ни слова о ребенке, – заметил Гуров, – а эти бумажки… что за шизофрения?

– Не скажи, – возразил Крячко. – Знаешь, сколько таким образом правильно мечтают о великом. А ребенок – это такая малость, каждый может.

– Давайте ближе к делу, – призвал Орлов. – Оставим в покое отдельные девиа- ции – и к основному.

Генерал очертил карандашиком перекресток на пересечении с бетонкой А-107, первой после МКАДа:

– Тут последняя камера, и тут же транспорт Золий был зафиксирован в последний раз. Следующая камера стоит уже на пересечении с третьей бетонкой, А-108, и на ней машины уже не было.

– Между этими двумя камерами всего-то шестьдесят километров, – заметил Гуров, прикинув расстояние.

– Это да, и ответвлений много. – Орлов поскреб подбородок. – И разумеется, можно свернуть на любой на выбор. К тому же, насколько я понимаю, этот «Ровер» типа внедорожника?

– Ну так. А GPS? – спросил Станислав. – Когда машины дорогие, должны же быть какие-то средства отслеживания.

– И снова молодец, – одобрил генерал. – Однако тут какой-то казус: оказывается, это не постоянная услуга производителя, а по подписке. Пробный период прошел, Золий ее не оплатила – ну и определение местонахождения отключено.

– Это для нее отключено, а по запросу органов?

– Ну так сам и запроси у производителя, это в Англии, направо от Ла-Манша, – предложил Орлов, – и послушай, что тебе ответят. Итак, последний раз автомобиль зафиксирован на перекрестке бетонки А-107 и Рогачевского шоссе. Изучение камер, расположенных в этом районе далее, ничего не дало, ДТП не зафиксировано, то есть где-то на этом отрезке, между двумя кольцевыми дорогами, запропал и автомобиль, и сама Золий.

– Да тут и искать нечего, – съязвил Станислав, – всего-то площадью с Люксембург.

– Есть идея насчет оставить в покое девиации, – подал голос Гуров, – если позволите, не стоит оставлять. Это общий момент, помимо направления движения.

– Что имеешь в виду?

– Я имею в виду, что у обеих этих фигур, помимо личной неустроенности, специфическое восприятие действительности, – пояснил Лев Иванович. – Пусть и по-разному, но обе, безусловно, уверены, что могут сказку сделать былью. Пусть одна обвешивает помещение квазисвятыми, а вторая – своим, хотелками, мысль-то одинаковая.

– Согласен, – кратко ответил Орлов.

– Томина забрала сбережения, а у Золий если не наличные, то машина дорогая, – задумчиво отметил Станислав. – Тоже, знаете ли, момент объединяющий. И к тому же дата, обе пропали, насколько я понял, в один день с годичной разницей.

– Это много, но далеко не все. Кстати, бравые сыскари хотя бы примерно выяснили, куда конкретно все эти дамы могли путь держать? – спросил Лев Иванович.

Орлов погрозил пальцем:

– Ты хитрый старый жук. Все на блюдечке подай, а ты только умные выводы делать будешь да аналитикой страдать. Неизвестно, куда направлялись они, – исключая указания камер и кондуктора автобуса, конкретики по месту и цели нет. Но вектор-то ясен? Определенно. Пожалуй, это еще одно объединяющее обстоятельство. Да! – как бы спохватился он. – Если следующий вопрос: что там такого, в тех краях, эдакого, притягивающего дамочек, разочарованных в действительности…

Гуров удивился. Орлов улыбнулся:

– Что, хочешь оставаться сфинксом для руководства? После стольких-то лет совместной работы? Итак, на вопрос о том, что в лесах-болотах тамошних эдакого имеется, – это сами ройте и начинайте лучше тут, в цивилизации. Даже не надейтесь сориентироваться на месте и на то, что дело сие на одну трубку: в тех краях глухие зоны, телефоны не берут, интернета негусто.

– Ну… – с шутовским разочарованием протянул Крячко.

– Вот тебе и ну, – поддразнил Орлов. – По-твоему, почему речь о вас зашла? Все, что могли эти, которые на «ты» с GPS и прочей нечистью, уже сделали. И окрестности, разумеется, прочесали с волонтерами и собаками. Увы, без результатов, хотя и, как вы сами понимаете, снегу по горло, но нет, ничего не отыскали. И все-таки лично я почти уверен, что именно тут пропали эти две…

– Три, – уточнил Гуров. – Паскевич забыли.

– Само собой, три, – согласился генерал, – красивое круглое число. Ты молодец, что Паскевич вспомнил, ибо ее, как персону известную, держит на карандаше общественность, да и не только. – Он указал пальцем в потолок. – Так что давайте докапываться до сути. Материалы забирайте, еще раз просмотрите свежим взглядом, покумекайте, наверняка что-то и упущено. О результатах анализа доложить. Дня два на планы построить хватит?

Сыщики заверили, что да, уложатся.

– Вот и добре, послезавтра жду.

Глава 5

Масса времени ушла на то, чтобы изучить материалы по пропавшим женщинам и неопознанным трупам. К тому же в районе их, пропавших, было, как оказалось, куда больше, в том числе и в тех краях. Но многомудрый Крячко вернулся с уловом.

– В целом и так все было понятно, что ни фига не понятно, – заметил Станислав, откидываясь на спинку кресла.

Несмотря на то что изначально он плакался, что в ориентировках потонет и не выплывет, не просто выплыл, но с добычей.

– Чутье и нюх у меня собачьи, и интуиция зверская, – мрачно заявил он. – И ассоциации со зверьем вполне извинимы.

– Почему? – вежливо поинтересовался Лев Иванович.

– А вот сейчас сам увидишь, – посулил друг. И, уточнив, проглотил ли господин полковник то, что во рту, выложил на стол неаппетитные бумаги.

Крячковскую деликатность Гуров оценил моментально, очень хорошо, что во рту ничего не было. Невозможно нормальному человеку смотреть на подобные фото и не почувствовать желания вытошнить все съеденное и выпитое. Речь шла о коллекции скелетированных останков неустановленных лиц, обнаруженных в лесу охотниками и грибниками.

– Что ж их так много-то, господи…

– А ты погоди, Лева. Много-то, оно, может, и много. Пожалуй, вот эти. – Станислав, видимо, сжалившись, убрал с глаз долой почти все фото, оставив лишь две. – И есть серьезные основания полагать, что это наши с вами клиентки.

– Почему ты так решил?

– Методом исключения: только у этих имеются на сохранившихся тканях следы рваных ран, напоминающие зубы хищного животного, – пояснил Крячко, обводя карандашом соответствующие места. – Вот, сам смотри.

– Томина пропала в двадцатом, Ксю Три Семерки в двадцать первом – с чего так хорошо сохранились ткани?

– Оба фрагмента – с торфяников.

– Прямо там, в Шужкопе, или что там в Волчьем?

– Не совсем. Однако радиус вполне допустимый – не более пяти километров, если в центре оставить эти самые горы. Смотри сам.

Станислав, открыв карту, обвел толстым пальцем примерно соответствующий радиус.

– Видишь? Этот отрезок зажат меж дорог, имеются пьяные пути и удобные перекрестки, где легко налететь на патруль. Согласен?

– Абсолютно.

– Если бы ты сам захотел кого припрятать с концами, то не стал бы выезжать на дорогу, рискуя быть остановленным. Так?

– И это в целом справедливо.

– Не просто справедливо, а единственно возможно, – твердо заявил Станислав. – Эти останки покусанные найдены именно в пределах, ограниченных дорогами, – это раз, и рукой подать именно до этой Волчьей Ямы – которая, как бы то ни было, единственный населенный пункт в данном квадрате, – это два…

– Населенный ли?

Крячко вздохнул:

– Думаю, что кем-то да населенный. Лева, не мне ж тебе напоминать: где люди – там и трупы. Редко так бывает, чтобы труп был, а населенных пунктов в округе не было. И заметь: судя по следам, это не лисы, не енотовидные собаки, не мыши…

– Да, крупноваты следы, – согласился Гуров, – хотя не исключено, что растянулись от времени, разложения.

– Может, ты и прав.

– Или собаки…

– Ага, а псам-то что делать вдали от населенных пунктов да помоек?

– Ну не волки же там, – усмехнулся Лев Иванович. – В Подмосковье?

– Я не биолог, я не знаю, – признал Стас. – Но факт остается фактом: из тех неопознанных останков, которые найдены в очерченном квадрате… или огурце, если угодно, во‐первых, только эти два рядом с интересующим нас населенным…

Гуров поднял палец:

– Предположительно.

– Хорошо, пусть… пунктом, во‐вторых, только они имеют такие вот отметины, сходные с отверстиями от зубов крупного хищника, возможно, собаки.

– А остальные?

– Нет, ничего подобного, на них вполне ординарные, мелкие пакостные отрывы, характерные для лис, мышей, ворон. Ну, ты понял.

– Само собой, с идентификацией не заладилось, – заметил Гуров, просматривая бумаги. – Предположительно, женщины, предположительно, от двадцати до пятидесяти, не исключено, что не старее одного-двух лет.

Станислав развел руками:

– Ну, извини, чем богаты.

– И все-таки я бы сказал, наличествует некоторое вольное допущение, нет? – спросил Гуров.

– Так и началось-то именно с допущения, с версии. Всему начало – не более чем орловская версия, – возразил Станислав. – Интуиция, она у сыщиков не дремлет. Особенно у старых. Стал бы я, скажем, копаться, если бы не руководство – мало ли что накопаешь, и самому придется разгребать. Куда как легче и спокойнее предположить, что в пропажах виноваты кривое дорожное полотно, лоси на дорогах, резкие спуски, повороты или там туманы болотные.

– Было бы неплохо, но Томина-то передвигалась на своих двоих.

– Ну а Золий…

– ДТП редко проходит незамеченным.

– Справедливо. А может, там по этим дорогам вообще никто не ездит – вот и не сигналят.

– Станислав, ты фантазируй, но не очень. Где это в Подмосковье дела такие творятся – дорога есть, а по ней не ездит никто?

– Вот, может, тут и в самом деле имеет место эдакая аномалия…

– …Ориентированная исключительно на мистически настроенных дам, которые бегут с деньгами и дорогими машинами непонятно куда, не уведомив родственников.

– Маньяк?

– Хорошая версия, но вряд ли все объясняет. Маньяки – это очень удобно, на них что угодно списать можно. Голова, как говорится, предмет темный и исследованию не подлежит, – заметил Лев Иванович. – Но это оставим на крайний случай. Давай пока опираться на факты. Переопросить разве близких? Родные, связи-контакты?

– Хорошо.

– Кроме Паскевич, ее я себе забираю, по личным причинам.

– Само собой, – ухмыльнулся Крячко. – Ты, таки-да, имеешь вкус.

– У меня личные мотивы и свое видение конкретно этого случая, – невозмутимо парировал Гуров. – И нечего намекать на всякое.

– И что, какое видение? – поддел Станислав.

– Хотя бы то, что я в курсе, куда Паскевич направлялась. Есть у меня версийка, причем вполне внятная.

– И куда же?

– Именно в Волчью Яму. – Гуров не без удовольствия наблюдал, как вытянулось лицо у коллеги. – Что, эффектно?

– Не то слово.

– Неохота снижать впечатления, но не могу не признаться старому другу – у меня был козырь в рукаве.

– Это какого же плана?

– Как раз в конце ноября супруга сообщила, что Паскевич предложила ей войти в полдоли, отельный бизнес на слезах брошенных дам и на их неврозах, санаторий для ретритных…

– И ты позволил? – осторожно уточнил Крячко. – Я просто так, для себя, уяснить.

– Я сделал все, чтобы помешать, – заверил Лев Иванович. – Не надо недооценивать мои умственные способности.

– Ах, да… ну извини. И что же?

– Так вот, они должны были встретиться, Паскевич – передать документы, Мария – получить их, чтобы потом посоветоваться с адвокатом. Однако встреча сорвалась, поскольку Лера просто пропала с радаров и так и не вышла на связь. Пока все ясно?

– Кристально, – заверил Станислав. – Надеюсь, ты рук своих умелых к пропаже Леры не приложил.

Гуров заверил, что нет. И продолжил:

– Сама же Лера, по словам Марии, должна была в этот же день отправиться в те края, то ли на переговоры, то ли уже внести аванс.

– Кому?

– Честно говоря, без понятия, – признался сыщик. – Скорее всего, если там все лежит в развалинах, то рискну предположить, что усадьба в частной собственности как не имеющая исторической ценности. Ну а турбаза что? Груда хлама на дрова.

– В какой день предполагался вояж?

– Это не помню. Но можно и уточнить.

– Так. А как ты считаешь, при ней-то были наличные?

– Рискну предположить такое.

– Неразумно. Женщина, одна, с крупной суммой.

– Однако если вспомнить, какой это медвежий угол – без интернета и прочего…

– Логично. Паскевич ваша, насколько можно судить, женщина решительная и предусмотрительная. Вот так договоришься с кем-то с пылу с жару, а потом эдак ах, мобильный банк не пашет. В это время клиент и передумать может.

– Прибавь к тому, что Лера – не Томина, передвигалась на хорошей дорогой машине, – напомнил Гуров. – И есть как минимум еще один момент с Лерой, который не может не настораживать. Перед ее отъездом имела место приватная, но крупная ссора с мужем.

– Тот самый, который похож на сына? – уточнил Крячко. – А ведь в кино показывали, что муж безутешный. А он, стало быть, подлец коварный.

– Читалось искреннее горе, – согласился Гуров, – но вот адвокат Личман, который в курсе всего происходящего…

Станислав двусмысленно пошутил:

– Друг семейства?

– Адвокат, который в последнее время перешел исключительно на разводы и разделы имущества, – невозмутимо поправил Гуров. – А что? Почище, чем уголовщина, к тому же и гонорары больше. Так вот, Личман совершенно уверенно утверждает, что ссора зашла далеко, до развода.

– И, я так понимаю, делить было что?

– Разумеется.

Станислав поскреб подбородок.

– Ну, ладно, это все не более чем соображения и мифы среди рифов. Делать что будем? Понаведаемся еще раз к Томиным и соседке Золий?

– И к мужу Паскевич.

– Вот это уволь, сам-сам, – попросил Крячко. – Я даже себе обоих нормальных свидетелей забираю, а громкие имена и прочее – это к тебе. Не ровен час психану – не сдюжу, потом уже и меня придется отмазывать с кички.

– А я, стало быть, терпи, – хмыкнул Лев Иванович.

– Ты – иное дело, человек терпеливый, дипломатичный и без аллергии на громкие имена, – пояснил друг, – тебе и страдать.

Он по-быстрому созвонился с домашними пропавших – на удивление, что Томины, что соседка Золий были доступны, как в первые дни после исчезновения, когда у несчастных руки вечно на телефоне, – и, договорившись о встречах, умчался.