Kitobni o'qish: «Места здесь тихие», sahifa 2
– И это очень круто, насколько я могу понять. И что же?
– А то, что вышел конфликт, и теперь дело уверенно идет к разводу.
– На почве чего?
– Лев Иванович, любая женщина, даже умная – это прежде всего женщина. Не думаю, чтобы Лере понравилось, что ее супруг, ее же стараниями отправленный за океан, присел там за изнасилование, к тому же, по слухам, несовершеннолетней…
– Нормальная бы не поверила, – заметил сыщик.
– Возможно. Но у них с мужем разница в возрасте около пятнадцати лет, с ее стороны, конечно.
– Ага, он что, минимум геронтофил?
– Это не извращение, а уже тренд, Лев Иванович, – деликатно указал Личман. – К тому же всем бы выглядеть, как Лера в свои очередные восемнадцать. Но, зная Паскевич, рискну предположить, что основной корень бед – в деньгах. Наверное, не определились, кто больше в дом несет. Вы говорите, супруге вашей она бизнес на ретрите предлагала?
– Да, вроде бы это слово.
– Возможно, и по концепции разошлись, – предположил адвокат. – Лера еще по молодости по разным тибетам скиталась, теперь, видимо, решила на этом заработать.
– И кто ж ее осудит, ловко, – подхватил Гуров. – Главное, чтобы мою собственную жену в это дело не впутывала.
– Прогнозирую: грядет долгий и кропотливый процесс, и с учетом того, что он за океаном в тюряге, а она тут – можете себе вообразить волокиту.
Лев Иванович слабо себе представлял эти сугубо адвокатские страдания, но из вежливости признал, что да, имеет понятие. Личман подвел итоги:
– В общем, не беспокойтесь. В ближайшей перспективе у Леры будет на что потратиться нервами и деньгами и без новых проектов. Не до того ей станет.
Распростились.
Успокоенный, Гуров вернулся к приятному кулинарному труду, размышляя на философские темы.
«Да уж, на всякого мудреца довольно простоты. Бедная Лера, надо же так промахнуться. Жаль мне тебя, старушка. Окажись на месте этого Профессора Сан Саныча какой-нибудь тип старой закалки – заплакал бы и ушел с одним чемоданчиком, а тут не так, времена не те…»
И тут вернулась Мария. Злая и расстроенная, и от былого утреннего воодушевления не осталось и следа.
– Что, не встретились? – спросил муж, помогая снять шубку.
– Представь себе! Взяла и запропала, гадюка! Ждала ее битый час, потом нача- ла звонить, так абонент – не абонент. Несерьезно.
«Что ж, вот и славно», – порадовался Лев Иванович, но все-таки заметил, изображая терпимость, доброту и объективность:
– Заболела, мало ли, или проблемы семейные.
Жена фыркнула рассерженной кошкой:
– Семейные! Наверняка муженек прилетел-таки из-за океана – ну и помирились, хорошо, если не прилюдно.
– Интригует, – признал Гуров, – даже зависть берет. А просвети, пожалуйста, муж у нее кто?
Мария, подняв брови, глянула недоверчиво, точно заподозрив издевательство. Супруг кротко заметил:
– Ты же не будешь мне пенять, что я и в красавцах не ориентируюсь.
Жена молча протянула смартфон.
– Ах, этот.
– Знакомы?
– Кто ж его не знает, икону стиля и мечту дантистов. Погоди, только сколько же ему лет?
– Вот это как раз неважно, – заметила Мария со значением, – разве можно задавать такие вопросы мужу Леры Паскевич?
– Хорошо, – легко согласился он, – пусть их, не маленькие, разберутся. Давай к нашим баранам: денежки остаются в кубышке? Вопрос с капиталовложениями в развалины снят?
– Снят, снят, успокойся, – утешила Мария не без язвительности, – не стану же я связываться с этой внезапно неуравновешенной… Нет, ну передумала, пожалела, что предложила, – ну скажи по-человечески, а то так, просто пропасть… так.
Она прищурилась, уперла руки в боки:
– Надеюсь, не ты приложил лапы к этому возмутительному демаршу?
– У меня железное алиби: я готовил ужин и ждал любимую жену, – заверил Гуров. – Пошли докажу, у меня все на столе.
Глава 2
С возрастом Гурова все чаще начала посещать мысль о том, что в суевериях что-то да есть. Не предопределенность, само собой, но, может, народные мудрости в какой-то момент взяли и перешли из количества в качество. В любом случае стоило задуматься о том, не послать ли все это к черту и не отправиться ли на рыбалку… это Мариино видео с одиноким рыбаком на мостках уж такое аппетитное… да, так вот стоило размечтаться об удочке, тишине и легкой ряби на воде, как судьба сыщицкая подкладывает такую жирную свинью, что уже не до того, чтобы дурить рыбу.
– Ясное дело, примета есть примета, – веско заявил Станислав, прихлебывая, – вот я пример приведу. Иду с пакетами из магазина, захожу во двор – и прям под ноги кошак черный, облезлый. Думаю: вот верил бы я в приметы – тотчас бы какая-то беда приключилась…
Он замолчал, откусил от пирога и принялся тщательно пережевывать.
– И что, продолжение будет? – напомнил о себе Лев Иванович.
– И все. – Крячко пожал плечами. – Порвался пакет, и вся снедь на земле. Бутылку красного игристого Наталье с таким трудом отыскал – и вот, все в канализацию. Стало быть, приметы работают.
– Логика – страшная вещь, Стас.
И все-таки, как говорят некоторые, в мире «что-то есть».
Только завершили обсуждение преференций в области рыбалки – какой где лох идет на опарыша и не проще ли купить его живым весом у оператора пруда, чем просиживать на берегу без гарантий результата, как Верочка неделикатно прервала мужской разговор:
– Пойдемте, господа полковники, настало время удивительных историй.
Станислав не без подозрения спросил, каких именно, и получил заверение, что самых захватывающих, да еще и с кинопросмотром.
Честная Верочка не солгала.
Генерал Орлов, раздраженно указав на стулья, точно мебель в чем-то провинилась, ворчал и разбирался с пультом от телевизора. Секретарша деликатно подсказала, что искомое «кино» на самом деле надо смотреть на компьютере, начальник обрадовался:
– Вот и славно, ты и запусти.
Верочка, пожав плечиками, подчинилась и, установив мышку в такое положение, что промахнуться по кнопке «Рlay» было невозможно, покинула кабинет.
Прошла таинственная заставка с таинственными буквами, телеведущий с загадочным выражением на пухлой физиономии вещал:
– …Олимпийская чемпионка, телеведущая, эффективный спортивный менеджер, счастливая жена – все это и многое другое перечислять слишком долго и бессмысленно. Реши она заказать визитки, то на ней двух слов было бы достаточно… Валерия Паскевич.
Бывают же совпадения. Вот оно, проклятие рыбалки.
Станислав, с предысторией этого имени и фамилии пока не знакомый, заинтересованно глядел на экран, на котором разворачивалась очередная пустая, но красочно рассказываемая история.
Все тут было: говорящее название «Волчья Яма» («И почему я совершенно не удивлен?» – подумал Гуров), загадочные болотные туманы, корявые деревья, которые так и тянули из марева свои узловатые ветви, и маячившие в дымке живописные развалины. Так и напрашивался под все это вой какой-нибудь собакообразной болотной твари и английский рожок.
Многозначительно шагали под загробную музыку неизвестно чьи ботинки, и кто-то невидимый хрустел снегом по кустам. Маячило перед камерой пустынное шоссе, ухающее резко вниз, в яму стоячего тумана.
Некие личности с лицами невнятными или замыленными травили традиционные байки с общим смыслом: не, ну места тут тихие, а то, что иной раз пропадает кто, так это в пределах нормы, болота, леса – бывает, мол.
Гуров скучал. Сколько можно? Вот сколько существует кино, столько будет существовать и это переливание из пустого в порожнее с дерготней за нужные ниточки в нужный момент. Дерг – и губки у публики трясутся, дерг – и уже слезки наворачиваются на глаза, дерг-дерг – и уже до утра неохота в уборную идти в одиночку.
А Станиславу нравились и программа, и красавица Паскевич. Хоть он и верный супруг, но тут справедливость требует признать, что Лера – особенно если возраст ее учесть – просто огонь. К тому же по картинке вырисовывалось, что вот эта самая неотразимая, роскошная женщина без следа пропала на шикарном авто (новехонький серебристо-голубой «БМВ-икс шесть», госномер С 777 СР – 177), причем совсем недалеко от Москвы, не более семидесяти километров на север. Трагедия! Не могло это не вызывать сочувствия у опытного сыщика, человека по умолчанию отзывчивого и совестливого.
Кадр сменился, при пляшущих свечах замаячила инфернально растрепанная дамочка, которая, тараща глаза, обведенные жирным черным, вещала замогильным голосом: «Вижу! Вижу ее, томящуюся за решетками, вокруг множество людей в белом, ей мучительно больно и одиноко, она постоянно вяжет и распускает узлы…»
Пока ничего интересного на экране не показывали, Гуров отвлекся на размышления: «Значит, на самом деле пропала Лера Паскевич, вот так-то. Постой, сыщик, а когда они с Марией собирались встречаться? Вроде бы конец ноября, если не путаю… так и есть, где-то так. Мария тогда помчалась на встречу, воодушевленная, довольная, и быстро вернулась, мол, Лера пропала, на звонки не отвечает. Возможно, что уже не могла ответить…»
Потом на экране возникла другая – уже не дама, а скорее особь женского пола, от выпивки и разочарований любовных припухшая, шамкая, поведала, что отродясь такого не было, а вот как только буржуи к власти пришли, «так и вот, пожалте».
Станислав скис, это зрелище ему не особо интересно было.
– Кошка бросила котят, и куда только правительство смотрит, – пробормотал он, – хотя ничего так, захватывающе снято.
Орлов бросил на него красноречивый взгляд, полковник счел за благо не блистать более остроумием, а погрузиться в происходящее. К тому же там, на экране, разворачивалось душещипательное.
На экране возник другой экран, и на нем же – немалых габаритов детина лет двадцати пяти или чуть больше, облаченный дорого и элегантно, но заросший волосом под глаза. Заметно пришепетывая – ибо с передними зубами у него вышла недостача, – он глухо вещал о том, что их счастью активно противились абсолютно все, и сколько пришлось преодолеть им на пути к взаимопониманию… и, наконец, прерывисто вздохнув, закрылся огромными ладонями: простите, мол, говорить не могу.
– Это что за страдалец? Сынуля? – полюбопытствовал Крячко.
– Муж, – просветил Лев Иванович.
Станислав чуть поперхнулся, но признал, что да, биологически и не такое возможно.
Передача между тем перешла в эндшпиль, ведущий, вдохновленный и полупрозрачный, риторически взывал к небесам о справедливости и деликатно недоумевал, за что получают деньги соответствующие органы. Генерал поморщился, как от зубной боли – надоевшей, но в целом уже привычной:
– Далее и так все понятно. – И, глянув поверх очков, нашел-таки кнопку, правда, не остановки, а паузы.
Теперь красавица Лера Паскевич, застыв, смотрела с экрана с некоторой укоризной. Господа полковники же смотрели на командование и ожидали дальнейших указаний.
Глава 3
– Сюжет относительно свежий, – заговорил наконец генерал, – и по этому поводу уже было поручение руководства, отряжена и отработала группа, взято на контроль и прочее в том же духе. Первичные действия завершены.
– Разумеется, безрезультатно, и план «Перехват» результатов не дал, – на всякий случай уточнил Станислав.
Орлов ожег его взглядом поверх очков:
– Иначе к чему вас-то кликать? Ближе к делу.
Орлов достал из ящика стола бумажную карту, глянул с подозрением – не скажет ли что «молодежь», не обсмеет любовь старого сыскаря к творениям генштабовских топографов. Однако «молодежь» сидела ровно, смотрела прямо и слушала внимательно. И генерал, поправив очки, взял остро очиненный карандаш:
– Признаться, я бы не стал поднимать этот вопрос. Однако я тут поработал немного и выяснил, что некрасивая ситуация с пропажей Паскевич имеет предысторию. Возможно, имеет. Буду рад, если вы мои сомнения развеете.
Он помолчал, собираясь с мыслями. Молчали и подчиненные (это и понятно, любое поручение должно вызреть, прежде чем свалиться на голову).
– В общем, похоже, что Паскевич – это уже третья пропавшая при сходных обстоятельствах. Просто два других случая не такие громкие и тихонько спущены на тормозах.
– Кто б сомневался, – вполголоса сострил Крячко, не шевеля губами.
Орлов скинул очки на кончик носа, Станислав придал себе вид смирный и придурковатый. Генерал отвел горящий взгляд, продолжил:
– Итак, повторяю. Валерия Паскевич – случай третий и самый громкий. За последние годы, по моему впечатлению, имели место аналогичные…
Орлов бережно, чтобы потом стереть можно было, не повредив драгоценную реликвию, очертил продолговатым овалом зону, захватив часть шоссе и прилегающие территории, щедро раскрашенные зеленым. Тут же имели место прерывистые и сплошные синие линии, зубастые линии с подписью «Пес.», причудливые силуэты, напоминающие фигурки из тетриса.
– Леса, болота различной проходи- мости и карьеры, отличные места для «Зарницы». Что вот это за строения? – поинтересовался Станислав. – Поселок, село?
– По данным карты – поселок карьера «Волчья Яма».
– Или Шужкопа, – вполголоса добавил Гуров.
– Что, знакомые места? – поинтересовался генерал.
– Да так…
– Ну, хорошо, как знаешь. Поселок – не поселок – не могу сказать, карта старая, советская, что там теперь – поселок или пустое место, я не ведаю. Что рельеф отметил – хвалю, потому-то я и взял именно эту старую карту, чтобы наглядно продемонстрировать именно его.
– Да, рельефчик такой себе, – согласился Крячко. – Болота, леса и карьеры, скорее всего, уже выработанные, а то и затопленные. Места уединенные и невеселые, особенно если, скажем, пробить колесо или ввечеру встать на обочине. Не то и похуже – вообще улететь в кювет.
– Да, но учти, что, по сводкам ДПС, в этом районе за последний год сообщений о происшествиях, угонах и прочем не зафиксировано, – заметил генерал.
Лев Иванович, изучая карту, рассматривал знакомое обозначение: «Вот ты какая, Шужкопа. Нечего сказать, умиротворяюще. Что ж, стало быть, эти края умница Лера расхваливала как места, самые располагающие к этому… ретриту. Так-то, если оставить в сторонке подозрения генеральские, места в самом деле приватные, уединенные и тихие, настоящее Средиземье, Пошехонье или что там…»
– Теперь данные по оперативной обстановке. – Генерал вынул из сейфа еще несколько листов. – Это для полноты и понятности картины.
Неясно, что имел в виду Орлов, но из предложенных сводок не следовало вообще ничего. Пусто. Некому буянить. Единичные случаи – из серии сугубо деревенской, типа бытовой мордобой, попытки похищения перепелов и причинение укусов цепной собакой – были зафиксированы в радиусе пятидесяти километров от очерченной местности.
– Я так полагаю, ближайшее отделение милиции примерно на таком же расстоянии? – уточнил Крячко.
– По крайней мере, все протоколы составлены отделением, которое расположено в ближайшем райцентре, это порядка одиннадцати километров от места.
– Тихие места. Ходить бы по грибы-ягоды, а то и с ружьишком побаловаться… – кивнул Станислав. – А кстати, интересно: охотники наверняка должны быть, в таких-то угодьях. Оружие есть, а конфликтов нет. Только, Петр Николаевич, не совсем улавливаю – к чему это? Что же со случаями пропаж, которых «больше»?
Он вопросительно глянул на коллегу:
– Лева?
– Да, присоединюсь, пока материал вызывает лишь недоумение, – согласился тот.
– Я вас ввожу в курс по оперативной обстановке. Она самая умиротворяющая, – невозмутимо пояснил генерал и вынул еще порцию бумаг. – Теперь ориентировки. Так понятнее.
Это были две папки, со стандартными листами и со стандартным текстом, фиксирующим стандартную беду: ушла из дома и до настоящего времени не вернулась.
– Томина Елена Антоновна, шестьдесят девятого года рождения, вдова. До того она вернулась обратно после разрыва с любовником в свою квартиру, где и так места было немного, поссорилась с совместно проживающими родственниками и двадцать первого ноября двадцатого первого года уехала, собрав вещи и сбережения.
Генерал сердито пошевелил бровями:
– Заявление подали аж три месяца спустя.
– Чем же объяснили неторопливость сию? – поинтересовался Гуров.
Генерал был лаконичен:
– Тридцать один квадратный метр жилой площади, лишь одна смежная комната из трех, трое взрослых, трое детей, плюс извечный конфликт тещи и зятя.
– Бухали на радостях, – вставил Крячко.
– Утверждают, что сочли: уехала, мол, мама для воссоединения с родичами на Орловщине, давно грозилась. Однако случайно выяснилось, что податься ей не к кому, все скончались.
– Ну, а как мама съехала, небось тотчас ремонт затеяли в ее комнатке-то? – как бы между прочим спросил Станислав. – Наверняка в той самой, единственной смежной?
– Не ищи легких путей, – посоветовал Орлов не без юмора, – мама ютилась на кухне. Которая после отъезда так и осталась нетронутой.
Гуров, открыв протокол осмотра, чуть не присвистнул, успел лишь по губам хлопнуть себя самого:
– …А там!
– Что, что? Кровь-мясо? – с любопытством подбодрил Станислав.
– Ну извини, совсем не по инструкции получается. Нет ничего, похожего на следы биологических жидкостей, борозд на полу от сведенных судорогой пальцев.
– Брызг крови и мозгов на обоях тоже? – требовательно спросил Крячко.
– Как и было сказано, не будет тебе легких путей, – заметил друг и коллега, – напротив, все благостно до приторности. Вся кухня увешана не только полочками-кастрюльками, а сплошь иконочки, образочки, свечки, ритуальные колеса, фатимьи глаза и аюрведические веники. Я так понимаю, мама прямо с кухни шла к истине, причем одновременно всеми путями.
– Тебе-то что за дело? – спросил генерал не без сарказма.
– Никакого, – не стал спорить Лев Иванович.
– Насколько я понимаю, на фоне всего обнаруженного приняли разыскную версию о том, что пропавшая без вести Томина на фоне личной драмы и конфликта с родственниками уехала с отчего дома добровольно и не желает сообщать о своем местонахождении, – предположил Крячко.
– Именно, – подтвердил Гуров, – вот в этой сфере все по писаному, по инструкции. Разрыв радикальный; как раз выяснилось, что она, уходя, даже телефон свой бросила.
– Цел? – тотчас спросил Крячко.
– Представь себе, разбила. Сим-карты, что интересно, в нем не было. Интересная деталь, обычно нервные и престарелые дамы осторожны и такого рода поступков не совершают.
– В самом деле, решительный разрыв. Возможно, осознала, что нагрешила аль приняла печать антихриста? – предположил Станислав. – Так, а братья-сыскари, само собой, тотчас диагностировали вступление в нетрадиционную религиозную секту, положив в основу дедукции обстановку и вещички, в кухне-келейке обнаруженные?
– В точности, профессор, – подтвердил Гуров, сверившись с бумагами.
– И тут же имеется момент, – подал голос Орлов. – Кондуктор тамошнего единственного автобуса, сорок третий маршрут, будучи опрошенной, признала в фотографии Томину.
Он сделал паузу (да, маленькие слабости к эффектам присущи и большим людям).
– Сошла эта женщина на остановке по требованию, как раз на Волчьей Яме или, как Лева утверждает, Шужкопе. Остановка называется куда проще, «Турбаза». – И постучал карандашом по карте.
