Kitobni o'qish: «Шпионский маршрут»

Name: Шпионский маршрут
Author: Александр Тамоников
ISBN: 978-5-04-236258-3

Shrift:

СМЕРШ – спецназ Сталина

В тот момент Ватагина словно по спине кто-то хлопнул. Он поднял взгляд от письма именно тогда, когда в кустах впереди полыхнуло. В тот же миг он пригнулся и выпрыгнул из кабины.

Он плюхнулся на обочину, сильно ударившись плечом. Прокатился по пыли и камням, распластался лицом вниз и, повинуясь инстинкту самосохранения, пополз к спасительному кювету.

Впереди стреляли. ЗИС застыл, накренившись на левой обочине, угодив передним колесом с выбоину. В кузове никого видно не было. Только из кустов бессильно и нервно огрызался ППШ.

Достав ТТ, Ватагин начал пробираться по подлеску. Там, меж деревьев, замелькали серые фигурки. Немцы обосновались на холмике, с которого хорошо просматривалась дорога, а вот сам холм с дороги был почти не виден. Вот они, пригнувшись, двинулись к машине, а Ватагин перебежками стал заходить немцам в тыл.

«Поторопились, гады», – сам себе сказал Ватагин, прижимаясь к стволу сосны позади холма. Там оставался только один немец, он чуть привстал и, вытянув тощую шею, смотрел на происходящее из укрытия.

«Любопытной Варваре в дверях нос оторвали», – снова самому себе сказал Ватагин и выстрелил.

Немец повалился словно марионетка, у которой разом обрезали все нитки. Ватагин осмотрел дорогу, трое оставшихся были уже там. Скрюченные, как серые пауки, они подбирались к машине, охватывая ее полукольцом.

Еще в детстве отработанное умение мгновенно просчитывать порядок действий и их последствия включилось. Сначала упал правый, он первым обернулся на выстрел. Затем средний, который замешкался, ища укрытие, и не нашел его. Так и повалился, упершись затылком в заднее колесо. Третий, уже падая от удара пули, успел выпустить длинную очередь по кустам, но слишком высоко, чтобы кого-то задеть.

– Эй! Кто там стреляет? – послышался из-за машины голос Тяпова. – Лейтенант, ты, что ли?

– Не стреляй, я выхожу. Подожди, только осмотрюсь. Тут еще один.

Ватагин перевернул мертвого немца и ощупал его карманы. Вынул их содержимое, сложил в свалившуюся с головы немца каску. Забрал автомат и подсумок с магазинами.

У машины Тяпов перевязывал предплечье шоферу, тот всхлипывал и утирался.

– Терпи, терпи, – приговаривал Тяпов.

– Я же не струсил, товарищ лейтенант, – завидев Ватагина, затараторил шофер. – Она зараза в яму угодила, а так бы я проскочил… Это я потом… Когда из кабины выпал… А винтовка она ремнем зацепилась…

– Отставить. Машину вести сможешь?

– Какая тут машина… – вместо шофера ответил Тяпов. – Радиатор пробит и три колеса. И еще Карпов…

– Что Карпов? – вздрогнул Ватагин.

– В кузове, – потупился Тяпов. – Наповал.

Ватагин откинул задний борт, и рука Мишки Карпова плетью свесилась из кузова. Переводчик лежал, вытянувшись во весь рост. Он сидел спиной к кабине, и пули, попав ему в спину, бросили его вперед. Это были те самые пули, от которых уберегся Ватагин.

– Ехать нельзя, товарищ лейтенант, – отвлек его подошедший шофер. – Никак нельзя.

Покалеченная рука теперь была у него на перевязи, и он, как ляльку, баюкал ее здоровой. Теперь он выглядел бодрее и злополучную винтовку держал в положении «на ремень».

– Проедет кто-нибудь, – ответил Ватагин. – Охраняй машину, а мы со старшиной лес проверим. Лейтенанта накрой плащ-палаткой.

– А ловко вы их, товарищ лейтенант, – заметил Тяпов, когда они, осматривая придорожные кусты, спустились в канаву.

– А у нас в Хотьково преступность низкая была, – ответил Ватагин. – Потому мы от скуки часто в тир ходили. Провинция. Видишь, старшина? Еще одна лежка.

Трава здесь была плотно примята. Видно было, что люди лежали здесь долго, возможно, несколько часов. Ватагин пошарил в траве и отыскал место, куда лежавшие прятали следы своего пребывания. Пласт дерна был подрезан с трех сторон и приподнимался. Под ним были вдавленные в суглинок окурки и пустая консервная банка без маркировки.

Ватагин завернул в платок несколько окурков поцелее и осмотрелся. Дорога с лежки не просматривалась, это было странно.

– Товарищ лейтенант, – окликнул его Тяпов. – Вот так вот они на лежку пришли и ушли вон по канавке. Там дальше галька выходит и следов не видно. Но было двое.

– Давно?

– Не позднее сегодняшнего утра. Точнее не скажу. Сухо, следов не оставили.

– Ладно, посмотри тут вокруг и давай к машине. И другую обочину осмотри. Я вернусь к холму, похожу, посмотрю.

От осмотра холма Ватагина отвлек шум на дороге. Подъехавший «Додж» настырно подзывал его гудком.

– Кто такие? – с ходу навалился на него коренастый капитан, выходя из машины.

Ватагин молча вынул из нагрудного кармана удостоверение и протянул капитану.

– Вон оно что, – ответил капитан, решительно возвращая Ватагину удостоверение, видимо, аббревиатуры на обложке ему хватило, чтобы не заглядывать в него. – Засада, значит. Неделя как их отбросили, уже и передовой не слышно, а они все тут лазают.

– Часто здесь такое?

– А черт его знает… – посетовал капитан, вынимая пачку папирос, закуривая одну, а вторую предлагая Ватагину. – Позавчера мост взорвали. Не чаще обычного, да только обидно…

– А раньше что, не так было обидно?

– Раньше они наступали, а теперь наша берет, – ответил капитан, – оттого и обидно, что шастают здесь фрицы.

– Подбросите нас до Ворчуково? – спросил Ватагин. – А то мы без машины остались?

– Подбросим, – кивнул капитан.

– Далеко это?

– Километров пятнадцать.

– Только у нас убитый, – вспомнил Ватагин.

– Потеснимся.

Местечко Ворчуково было небольшое, но, видимо, из-за его положения на перекрестке главных дорог этот населенный пункт и выбрали для размещения оперативного отдела дивизии. Ватагин прибыл к самому разносу.

В единственном каменном здании раньше размещался поселковый совет, при немцах была комендатура, теперь здесь разместились связисты, интенданты, полевая комендатура и прочая тыловая братия.

Часовой у входа указал Ватагину куда двигаться, но в коридоре его остановил дежурный и принялся проверять документы. Пускать прибывшего лейтенанта дальше дежурный совершенно не собирался, но Ватагин и сам не горел желанием лезть на рожон. Он сел на подоконник и стал прислушиваться к шедшему за стенкой совещанию.

– Наведите наконец порядок в тылах дивизии! – гремел поставленный кавалерийский голос. – Мне нужна безопасность тылов, майор. Когда вы покончите со всеми этими немецкими недобитками?! И особенно с полицаями, старостами, бургомистрами?

– Товарищ полковник, – отвечал ему более молодой голос. – В районе практически отсутствуют архивы. Довоенных не осталось вовсе. А немецкие требуют разбора.

– Значит, разбирайте. Значит, сами накапливайте информацию. Проверяйте население, фильтруйте, отсеивайте. Что, мне вас учить? В район вернулась советская власть. Население должно видеть, что немец больше не вернется. Что народ снова – советские граждане. И что власть защитит их от всякой сволочи. А у вас еще мосты взрываются!

Мимо окон проехал грузовик, стрельнул глушителем и отвлек Ватагина от звуков из кабинета.

Дверь распахнулась, на пороге появился маленького роста полковник, мельком осмотрев вытянувшихся по стойке смирно дежурного и Ватагина, сорвал с крючка фуражку и зашагал к выходу.

– Товарищ полковник, – следом за ним двинулась группа офицеров во главе с усатым майором. – Людей не хватает.

– А где их сейчас хватает? Ты назначен комендантом. Привлекай местных. Ты же не в пустыне. Работай, Иван Сергеич, работай!

Группа вышла на улицу и, проводив полковника, принялась курить и расходиться. Вскоре вернулся майор в сопровождении старшего лейтенанта.

– Ты все слышал, Костиков? – отмахнулся майор от старлея, остановившись, повернулся к дежурному. – Переводчик приехал?

– Переводчика не будет, – вместо дежурного ответил Ватагин, подходя и прикладывая руку к головному убору. – Лейтенант Ватагин. Переводчик лейтенант Карпов погиб при нападении. В засаду на дороге попали.

– Час от часу не легче! Вот, Костиков, что не час, то новости. И я их узнаю не от тебя.

– Товарищ майор, так я сам только сейчас о нападении услышал.

– Вот, бери лейтенанта. Как там тебя?

– Ватагин, товарищ майор.

– Вот именно. Проведи дознание и с докладом ко мне. И меры принимай! Принимай меры, Костиков!

Майор ушел, а старлей впился глазами в Ватагина, словно желая пробуравить его взглядом. Был он немногим старше Ватагина, но держался высокомерно и даже заносчиво.

Пока Ватагин подробно излагал на листе бумаги обстоятельства происшествия, Костиков листал его документы, предписание и личное дело. Увидев корочку с аббревиатурой СМЕРШ, он как-то смягчился, но вида не подал, у него в кармане лежало такое же удостоверение.

– Значит, из милиции к нам? – сказал наконец Костиков, прочтя рапорт Ватагина. – Почему к нам?

– По мобилизации, – спокойно ответил Ватагин и с наглецой добавил: – Для усиления кадров.

– Ладно, не заводись, – усмехнулся Костиков, протягивая руку. – Антон.

– Николай, можно Коля.

– Ну-ка покажи, где это случилось, – Костиков положил на стол карту.

Ватагин осмотрелся, нашел Ворчуково, растопыренными пальцами прикинул расстояние.

– Вот, примерно здесь. Точнее не скажу, но вот этот мостик мы точно проехали, – Ватагин ткнул карандашом в карту: – Да вот у этого поворота.

– Вот черт! Только вчера доложили, что проверили эту дорогу.

– Надо же, – продолжил Ватагин, разглядывая карту. – Сколько в лесах деревень, а на вид глухомань.

– Это только на вид, и на этой карте обозначено не все, – сказал Костиков. – В этих лесах и болотах до войны проживала уйма народу. И чем они дышали при немцах и чем дышат сейчас – одному Богу известно… Воевал?

– В сорок первом, два месяца, потом, после окружения, отправили укреплять областную милицию.

– С чего бы? – лукаво прищурился Костиков.

– Я с последнего курса юридического на фронт ушел, – пояснил Ватагин.

– Теперь, значит, прислали наши кадры укреплять? – постарался подцепить лейтенанта Костиков.

– Если официальная часть проверки закончена, – отрезал Ватагин, – то давай по делу.

– Ну по делу, так по делу, – согласился Костиков, складывая бумаги в папку. – Пойдем представлю тебя капитану Шадрину. Там тебе и будет дело.

Идти пришлось довольно долго. Контрразведчики разместились на окраине поселка в приземистом отдельно стоящем домике. Кроме скучавшего часового, на дворе никого не было. Но Ватагин сразу заметил, что вялый вид часового совершенно не притупляет его бдительности. Завидев приближающихся, он вроде как и бровью не повел, однако, сделав шаг в сторону, занял очень выгодную в случае нападения позицию.

– Егоров! Капитан вернулся?

– Еще нет, – ответил часовой и обратился к Ватагину: – Попрошу документы, товарищ лейтенант.

Часовой внимательно проверил документ и вернул владельцу, пристально следя за каждой реакцией нового лейтенанта. Но Ватагин уже давно не демонстрировал никаких эмоций при предъявлении документов.

В этих вопросах он всегда был сдержан и лаконичен. Когда ему приходилось самому проверять у людей документы, он всегда смотрел на реакцию проверяемого. За год службы в милиции у него сложился даже некоторый почти научный взгляд на этот процесс. Суетность и нервозность вызывали у него не меньшую настороженность, чем полное равнодушие и отрешенность.

Удовлетворившись проверкой документов, часовой пропустил офицеров и снова сделал скучающее лицо.

– А кто дома? – окликнул Костиков часового.

– Никого, – ответил часовой. – Севчук и Грач, как утром уехали, еще не возвращались. А старшего лейтенанта Дмитриева капитан забрал.

– А Лупанов с Береговым?

– Со старшиной уехали.

– Не говорили, когда будут?

– А я почем знаю?

В доме были две просторные комнаты, разделенные давно не беленой печкой. В одной комнате был длинный стол с несколькими стульями, казенный сейф и пишущая машинка. Другая, отгороженная шторкой из плащ-палатки, была отведена под размещение личного состава отдела. Признаков хозяев видно не было. Ни в доме, ни во дворе.

– А где хозяева? – спросил Ватагин.

– А кто их знает? Капитан всегда старается подыскать хату без хозяев.

– Хлопотно без хозяйки. Стало быть, тут и будем служить.

– Пока дальше не двинем. Ты располагайся, там должна быть свободная лежанка. А ты, значит, комфорт предпочитаешь?

– Потерплю, – усмехнулся Ватагин, снимая с плеча шмайссер и кидая вещмешок на указанный лежак.

Костиков вышел и некоторое время чем-то гремел в сенях. Потом, вернувшись, поставил на стол несколько консервных банок и полбуханки хлеба.

– Вот почему, когда приезжает начальство, я всегда попадаюсь ему на глаза? – начал сетовать старлей, придвигая стул и приглашая Ватагина присоединяться к трапезе. – Как только намечается приезд начальства, у всех сразу находятся служебные дела. А кто доложит о работе отдела контрразведки дивизии? Правильно, старший лейтенант Костиков. Заместитель начальника отдела капитана Шадрина. И вот именно поэтому, Коля, я до сих пор старший лейтенант. А капитана еще в прошлом году обещали.

– А ты, Антон, значит, переживаешь, что не растешь? – усмехнулся Ватагин, садясь напротив и выкладывая на стол кусок припасенного сала и пару огурцов.

– Потерплю, – лукаво ответил старлей, потом улыбнулся и принялся нарезать сало тонкими кусками. – А ты, я вижу, запасливый. Не успел приехать уже и автоматиком трофейным обзавелся.

– Все законно, добыто в бою, – ответил Ватагин. – Часто здесь такие нападения? Все же уже глубокий тыл.

– А как без этого? Немец вроде собирался обороняться, а потом отошел. Мы, считай, по пустому месту ударили. Так, похлестали лозой по хвостам. А это, брат, еще неизвестно, что хуже. Когда врага сам ломишь, тебе все понятно. А сейчас? Кто, что и где тут оставил? А главное, когда и где оно заговорит? Здесь в лесах дивизию спрятать можно. Конечно, с одной стороны, хорошо, малые потери. Но, чувствую, мы тут засядем надолго. Привыкай, таких нападений у тебя теперь будет много.

– Это понятно, – согласился Ватагин. – Ну так с чего прикажете начинать, товарищ заместитель начальника отдела контрразведки?

– А вот сейчас начальство вернется и все нам расскажет. И чувствую я, что станем мы с тобой похожи на персонажей фильма «Трактористы». Помнишь? «Ты пришла, меня нашла, а я растерялся».

За окном затрещал мотор, это вернулся капитан.

– Эй, в хате, – донесся с улицы капитанский бас. – Принимай хозяйство!

Костиков мгновенно подскочил и дал Ватагину знак идти вместе с ним. У заднего борта полуторки уже суетились часовой и водитель. Они снимали на землю серые ящики с немецкими орлами.

– Костиков, – скомандовал капитан, едва офицеры показались на крыльце. – Вот эти ящики, которые серые, их в хату, остальное передадите старшине… Это что за новое лицо?

– Лейтенант Ватагин, прибыл в ваше распоряжение.

– Ватагин? Это вас обстреляли на дороге?

– Так точно! – ответил Ватагин и добавил: – При нападении ликвидированы четверо немцев. Погиб лейтенант Карпов.

– Переводчик! Ай как плохо. Это уж сейчас совсем некстати… Ты немецкий знаешь?

– Нет, – ответил Ватагин.

– Ладно, помоги Костикову, потом решим, что с тобой дальше делать…

В ящиках оказались немецкие папки. Шадрин самолично вынимал их из ящиков и укладывал в сейф. Ватагина посадили за стол и приказали составлять опись. Поверх немецкой латиницы красным карандашом стояли пометки, уже кем-то сделанные, видимо, при первичном разборе. Костиков брал папку, зачитывал Ватагину название, ставил на папке порядковый номер и передавал капитану. Папки были тонкие, но их было много, на опись ушло три листа.

– Вот так вот, ребята, – подытожил капитан, закрывая сейф, когда последняя папка исчезла в его стальной утробе. – Это все, что у нас есть, и касательно не только нашего района.

– Обрастаем, – грустно пошутил Костиков.

– И во всем этом надо подробно разобраться, в кратчайшие сроки.

– И что же немцы все это оставили? – перечитывая опись, спросил Ватагин. – Вот так просто?

– Сомневаешься, лейтенант? – прищурился Шадрин.

– Николай к нам из милиции прибыл. Подмечает…

– Такой объемный архив, и не уничтожили, не спрятали… – продолжил Ватагин.

– Хотели вывезти – не получилось, – пояснил капитан. – Но ты, Коля, мозгуй, мозгуй, только без отрыва от основной работы.

Вечером вернулись Севчук и Грач, долго что-то докладывали Шадрину. Все происходило в общей комнате, в группе Шадрина было так заведено.

– И почему ты, Грач, ее не привез? Опять схемы строишь?

– Командир, – весело, словно не замечая недовольства начальства, стал говорить Грач. – На чем ее брать? По факту, конечно, повод найти можно, но по уму, рано. Если ничего нет, провозимся, а если есть, так надо не спугнуть. Старуха хитрая. Командир, ну ты же меня знаешь…

– Оттого и терплю тебя, что знаю, как ты работаешь. Только у нас с завтрашнего дня работы прибавится. И больше суток я тебе на твою старуху дать не смогу. А может и суток не дам. Так что ускоряй работу.

– Мне нужно знать точно, – стальным голосом отрезал Грач. – Если я прав…

– Через трое суток, – оборвал его капитан, расстилая карту, – на участке Кратово – Ворчуково – Усца должно быть организовано рокадное движение. Через нас будут круглые сутки идти войска. И времени, чтобы перехитрить твою старуху, у тебя не останется. Нету времени. Завтра вернется Дмитриев и привезет нам еще работы. Так что завтра подъем в четыре утра. Получаем задачи и вперед.

– Составы групп? – уточнил Севчук.

– Как обычно, – ответил Шадрин. – Вы с Грачом и возьмете Берегового. Костиков с Ватагиным. Кстати, кто не знаком, знакомьтесь, Николай Ватагин, прибыл сегодня. С корабля на бал.

– Гриша, – протянул руку улыбчивый Грач и, кивнув в сторону напарника, добавил: – Севчук Иван.

– Николай. Можно Коля, – ответил Ватагин, пожимая протянутые руки.

– На сегодня все, всем отдыхать, – приказал капитан. – Кроме Костикова. Пойдем, Антон, прикинем планы на завтрашний поиск.

На ночлег определились быстро. Грач сразу растянулся на своем лежаке, скинув сапоги и ремень. Гимнастерку он повесил в сенях.

Севчук и Ватагин оказались соседями. У Ватагина особых дел не было, и он тоже лег, но долго лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к окружающим звукам. Иван Севчук еще долго бродил по двору, плескался из ведра, вроде что-то стирал или умывался.

– Надо будет завтра старшине приказать баню организовать, – коротко сказал он, когда вернулся в хату, шлепая по полу босыми ногами. – А ты, Коля, что не спишь?

– Привычка.

– Не спать? – оживился Иван.

– Нет, – усмехнулся Ватагин. – Привычка перед сном еще раз обдумать все, что было днем.

– Рассчитываешь во сне увидеть ответы на неразрешенные вопросы? – предположил Иван, ворочаясь, желая улечься поудобнее. – Ненадежное это дело. Я вот снов вообще не вижу.

– А что там за хитрая старуха? – поинтересовался Ватагин.

– Есть такая старуха, – полушепотом сказал Иван. – Средний сын у нее на фронте. Младший перед самой войной получил срок, а старший, имея в колхозе бронь, пропал.

– Ну! – протянул Ватагин. – Таких старух сейчас везде полно.

– Так-то оно так, – продолжил Иван. – Только сын ее, который с бронью пропал, нашелся. И нашелся у немцев.

– Полицай?

– Работал с местным бургомистром. Организовывал взаимодействие оккупационных властей с местной администрацией. Занимался всем понемногу. Имел благодарности. А теперь снова пропал.

– Ушел с немцами?

– Может, и ушел, а может, и нет, – глядя в потолок, скривил губы Иван. – Только как обосновался у немцев, так мать из деревни в город перевез. А теперь она обратно вернулась. Значит, если с собой не забрал, то и сам не ушел. Но ты прав, Коля, сегодня таких старух много и будет еще больше. Или у вас там в тылу как-то иначе?

– В тылу тоже по-разному. Но мне в основном со спекулянтами и несунами пришлось дело иметь. Хотя и всякой блатной шушеры наползло, но и с ней все ясно. Хотя блатные – народ ушлый, вертятся так, что в стакане не ухватишь.

– Значит, и там фронт.

– Только не всякого врага можно к стенке поставить.

– Здесь тоже не всякого. Здесь по уму надо. Тут иной мертвый немец опасней живого.

– Как так?

– А так. Наши подопечные с автоматами по лесам не бегают. Как говорит капитан, и я с ним согласен: «Каждый сидящий на табурете и говорящий немец – это возможность что-то узнать. А каждый мертвый – упущенная ниточка». Вот и поди знай, кто, когда и где потом об эту ниточку споткнется. Может, один ты, а может, весь фронт?

Севчук замолчал, а Ватагин снова уставился в потолок, еще раз прокручивая в голове последние события. Что-то в утренней засаде не укладывалось у него в голове. Что-то было не так, а что, он пока не мог понять.

В октябре сорок первого, когда их небольшой отряд почти две недели выходил к своим из-под Вязьмы, шарахаясь от каждого треска мотора, трясясь над каждым патроном, ему, вчерашнему студенту, было не до размышлений. Из уцелевших до линии фронта добрались только пятеро.

Мир менялся вокруг него как картинка в калейдоскопе, который крутит рука самой судьбы. Только потом долгими днями в фильтрационном лагере, когда его раз за разом просили вспоминать их скитания, он снова научился запоминать, сопоставлять и анализировать.

Николаю повезло, что никто из тех, с кем он вышел к своим, ни дня не провел в немецком плену. И еще что в отряде не было ни одного чужого, то есть прибившегося по дороге. Все они были из одной роты, одного призыва. Московские ополченцы. Студент-юрист, преподаватель консерватории, инженер-транспортник.

Дознавателям предъявить им было нечего, хотя один из них и попытался перевернуть все с ног на голову, упирая именно на то, что слишком уж все гладко у них получается. Но это была уже уловка бессильного.

Ватагин еще со школы не любил таких людей. Истина для них была тем, что следовало не отыскивать, а опровергать. Причем делать это следовало любой ценой. Не для истины, а для галочки. Для галочки, невесть кем уже давно и заранее поставленной. Со временем Ватагин даже стал понимать мотивацию таких людей, но от этого его отношение к ним становилось еще хуже. Они так сильно боялись ошибиться, что не допускали самой возможности ошибки в собственной убежденности. Несомненно, были случаи, когда они оказывались правы, и тогда истина всплывала. Но эти случаи еще больше укрепляли их в своей собственной твердолобости. А Ватагина эти случаи только убеждали в обратном.

Несомненно, цель вполне способна оправдывать средства, но где уверенность, что примененные средства приведут именно к нужной цели. Что с ней не произойдет та неуловимая метаморфоза, которая ее полностью обесценит.

– Сложно ты все это объясняешь, – сказал ему как-то его напарник по Хотьковскому отделу милиции Петька Заклунный. – Вот, к примеру, вчера взяли Хлыста. Вагонный вор, что тут размышлять. На нем уже есть срок и побег, а сейчас три кражи. Что тут доказывать? В чем сомневаться? Жалко, к стенке его нельзя поставить. И он поедет в лагерь, где будет жрать и играть в карты на чужие пайки. Пока страна воюет.

– Ну с Хлюстовым-то как раз все ясно, – отмахивался Ватагин. – И взяли мы его по горячим следам. Уголовная среда – это отдельная песня.

Тогда они с Заклунным так и не договорили. На следующий день пришла разнарядка и Ватагина мобилизовали в действующую армию. А так они, может, и договорились бы до чего-нибудь.

Мысль наконец-то сформировалась в голове Николая. Почему один из немцев оставался на холме, пока остальные побежали к машине? Не остался же он на шухере. Раненым он не был и нападения явно не ждал. С этим Николай и уснул.

Оказалось, что ночью прошел дождь, но Ватагин, к своему удивлению, его не слышал. Теперь на сиденье «газика» пришлось набросить сложенную рабочую куртку, где-то добытую вечным часовым Егоровым. Вел машину Лупанов, это был невысокий, очень крепкий мужик лет пятидесяти, с нашивкой за ранение и одинокой медалью «За отвагу».

Машину он вел в странной манере. Сидел, пригнувшись к рулю, изредка вытягивая шею и осматриваясь. Он то разгонялся, то, напротив, начинал катиться на выжатом сцеплении. В промоины он не совался, но, едва не опрокидываясь, объезжал их по обочине. То и дело колесо подпрыгивало на кочке или ином препятствии. В такие моменты Ватагин цеплялся за все что можно и упирался ногами в пол, стараясь не потерять ни пилотку, ни автомат.

Костиков, напротив, был привычен к манере езды Лупанова и потому полулежал на заднем сиденье, цепляясь за борта то локтями, то каблуками сапог.

Машина одолела очередной размыв и покатила по необычайно ровной дороге. Здесь Лупанов сбросил скорость и прижался к обочине, куда склонилось заваленное зимней непогодой, но еще живое дерево.

– Сеча, товарищ старший лейтенант, – коротко сообщил Лупанов. – Отсюда с полверсты будет. Вон впереди за деревьями просвет. Аккурат там и стоит.

Костиков подался вперед и толкнул Ватагина в плечо, чтобы тот достал карту.

– Так. Тридцать пять дворов с хозяйственными постройками, деревянная церковь, колхозная конюшня, – принялся по памяти перечислять Костиков, заглядывая в развернутую карту. – По довоенной переписи, проживало сто тридцать семь человек. Интересно, сколько сейчас наберется?

– Половину смело списывай, – заметил Ватагин, поводя носом. – Дымом не пахнет, собак не слышно. Домашнего скота тоже.

И тут словно в ответ Ватагину впереди заревела корова.

– Ага, люди есть, – потер руки Лупанов. – Значит, по старой схеме действуем.

– Вот именно, – кивнул Костиков, показывая Лупанову карту. – Мы тебя вот тут ждать будем. Вот эти крайние сарайчики пощупаем, людей посмотрим.

– Антон Петрович, – неожиданно повеселел Лупанов, – а ежели предложат, пробовать надо.

– Попробуй, но в меру, – процедил сквозь зубы Костиков, спрыгивая на землю. – Коля, бери автомат и за мной. Разомнем ноги. А ты, Петрович, в село сразу не заезжай. Обожди тут минут пятнадцать. Потом трогай потихоньку. Долго в селе не задерживайся. Не больше часа.

– Не впервой, – кивнул Лупанов.

Костиков поманил Ватагина, и они скрылись за листвой. Старлей шел, чуть пригнувшись и придерживая ветки. Ватагин старался ступать след в след и часто оглядывался. Костиков же, напротив, двигался вперед, как казалось Ватагину, совершенно беззаботно, словно ничего вокруг не существовало.

У самой кромки леса старлей вдруг схватил Ватагина за плечо и потащил в сторону.

– Вот черт, – тихо выругался Костиков. – Чуть не нарвались.

– Что там? – присев за куст, спросил Ватагин.

– Дом видишь?

– Дом, как дом, – ответил Ватагин. – Что не так-то? Или ты тут хотел дворец увидеть?

– Домик стоит у самого леса, легко прийти, легко уйти, – пояснил Костиков. – И всякий раз, когда будешь приходить в незнакомое место, всегда обращай внимание именно на такие дома.

– Шаблон, – ответил Ватагин. – А мне говорили, что опасно всецело доверять шаблонам.

– Тихо, Коля, – оборвал лейтенанта Костиков.

Заскрипели дверные петли, грохнуло и покатилось по двору опрокинутое ведро. Простоволосая женщина лет сорока, видимо, хозяйка дома, вышла на двор и пошла в сарай. Следом за ней вышел рослый парень, проводил хозяйку взглядом, сплюнул и засеменил следом. Постоял у двери сарая, воровато озираясь, потом нырнул внутрь.

– За мной, – неожиданно скомандовал Костиков. – Только тихо, и следи за окнами.

В доме было тихо, но кто-то должен был там быть. Костиков нырнул в сарай, а Ватагин остался снаружи, глядя за домом и одновременно прислушиваясь к звукам за спиной. Из темноты послышался звук короткого удара и сдавленный женский визг. Когда Ватагин пятясь вошел в сарай, Костиков сидел напротив женщины, зажимая ей рот ладонью.

– Спокойно, не волнуйтесь, – приговаривал старлей. – Я сейчас уберу руку, и вы не будете кричать. Договорились?

Женщина закивала, и Костиков убрал руку.

– Это кто? – указал он на лежащее ничком тело в сером пиджаке.

– Ой, солдатики, – затараторила женщина. – Пришли ночью, сказались партизанами, а как вошли, так принялись по всем углам шарить. Потом говорят, мол, ставь на стол все что есть.

– Хорошо поели? – неожиданно спокойно спросил Костиков.

Ватагин между тем быстро связал лежащему руки за спиной, привалил его к столбу и стал обыскивать.

– Как их прокормишь, – сетовала женщина, но было видно, что она успокоилась и осмелела. – В доме одна картошка, а им самогону подавай, сало неси. А где ночью взять? Полоумные: один говорит – беги, другой – сиди. Страшные.

– Блатной, – сообщил Ватагин, закончив обыск. – Оружия нет, только нож. Документов никаких.

– Откуда видно, что блатной? – спросил Костиков.

– У этих паспорта на теле набиты, – пояснил Ватагин и обратился к женщине: – Сколько их? Чем вооружены? Что говорили? Есть в доме еще кто-нибудь? Отвечайте быстро и коротко, времени мало. Его могут хватиться.

– Пришли четверо, – стала быстро говорить хозяйка дома. – Этот вот постучался, а как открыла, остальные ввалились и принялись по углам шарить.

– Спокойно, спокойно, – неожиданно нежно сказал Костиков. – Они тебе больше ничего не сделают.

– Один седой весь, но, видать, не старший. А старший у них такой коренастый, сутулится и только глазами шасть да шасть. Все с наганами.

– В доме их брать нельзя, – сказал Ватагин. – Нарвемся на пулю.

– Но и ждать нечего, – отрезал Костиков. – Сейчас они его хватятся. Станут искать. А нам бы не нашуметь.

– Товарищи командиры, – потянула Ватагина за рукав женщина. – Они еще говорили, что ждут кого-то.

– Ждут? Они это сами сказали?

– Ну да, то есть нет, – помотала головой женщина. – Они промеж собой. Тот, что глазами шастает, говорит, еще подождем, а седой, мол, вляпаемся. И что уходить надо.

– Ну, это общие фразы, – отмахнулся Костиков. – Могут про себя, а могут и про кого-то говорить.

– Шпала! – донесся с улицы сиплый голос.

– Ну будь что будет, – кивнул Костиков и прижался к стене.

Ватагин ухватил хозяйку за руку, рывком поднял и тут же втолкнул в какой-то закуток. При этом женщина взвизгнула и тем самым привлекла к себе внимание.

– А! – послышался со двора раскатистый смешок. – Дорвался-таки.

Ватагин ущипнул женщину ниже спины, так что она опять взвизгнула.

– Делиться с братвой надо.

Подельник связанного Шпалы привалился снаружи к косяку сарайных ворот и принялся справлять малую нужду.

– Ну что ты там замолчал, доходяга, все, что ли, ну так дай старшим…

Но едва подельник, держась за штаны, не зная еще, застегивать их или нет, шагнул в сарай, Костиков саданул его по голове рукояткой пистолета. Вопреки ожиданиям, детина не свалился, он только опешил, выкатил глаза и, оттолкнув Костикова, кинулся наружу.

– Красноперые! – заревел он и кинулся к двери в дом. Громкого крика у него не вышло. Видимо, удар Костикова хоть и не сразу, но дал о себе знать, он оступился на крыльце, затряс головой, стал вытаскивать из кармана наган.

Навстречу ему выкатился третий и с ходу принялся палить в сторону сарая. Над головой у Костикова брызнули щепки, и он пригнулся, прикрывая голову.

Ватагин подскочил к низенькому окну, откуда был виден дом. Ему пришлось встать на колени, чтобы прицелиться, но очередь он выпустил скорее наугад. В ответ пуля ударила в бревно под окошком, и Ватагин отскочил в сторону, ища другую позицию.

Тем временем Костиков, прикрываясь воротным косяком, стрелял по бандитам. Но позиция была неудачной и высунуться или сменить ее Костиков не мог. Вслед за наганными хлопками грянул пистолетный выстрел. Второй. Третий.

Ватагин метнулся к противоположной стене сарая, выбил затыльником шмайссера треснувший горбыль и выкатился на улицу. Вскочил, пригнулся, бросился за покосившуюся поленницу. Отсюда было видно сбоку крыльцо. Бандиты успели укрыться в доме и теперь обстреливали сарай из окон.

Ответного огня из сарая не было, и Ватагин подумал о худшем, что Костиков убит. Но долго думать не пришлось.

Окно на противоположной стороне дома распахнулось и двое бандитов, один за другим выскочили на двор. Ватагин нажал на спусковой крючок и срезал первого, который кинулся к изгороди. Другой успел вскинуть пистолет, но очередь ударила ему в грудь и живот. Он театрально вскинул руки, будто пытаясь закрыться от удара. Парабеллум повис на пальце, удерживаясь за него предохранительной скобой. Лицо исказила гримаса боли. На миг он замер в такой позе, потом ноги обмякли и он повалился.

Первый упал у самой изгороди и был плохо виден Ватагину. Он откатился в сторону, привстал и стал по дуге подходить к лежащему. Походя, он подобрал березовое полено и метнул его туда, где в траве виднелась серая фигура.

– Встать! – прокричал он, заметив, что фигура инстинктивно дернулась от ударившего ее полена – Встать, руки над головой! Расстреляю!

– Ладно, ладно начальник, – раздался сдавленный голос. – Твоя взяла. Не стреляй.

– Ствол выброси! Встать!

В сторону отлетел наган.

– Бросаю, бросаю. Не стреляй.

Бандит поднялся сначала на четвереньки, потом с ленцой выпрямился, опершись о колени.

– Руки над головой, – скомандовал Ватагин. – Встал, пошел к стене. Мешок оставь.

Бандит, видимо, все-таки еще рассчитывал улизнуть, бросив мешок Ватагину, и тем самым попытаться отвлечь его, но тут появился Лупанов с автоматом на изготовку.

– Обыскать, – скомандовал Ватагин.

– А ну поворачивайся, – процедил сквозь зубы Лупанов. Он ловко завел руки бандита за спину и перехватил заранее приготовленной петлей. Толчком поставил связанного лбом к стене и стал ощупывать, выкидывая на траву позади себя содержимое карманов.

Ватагин подошел ко второму и отшвырнул ногой обрез. И тут из окна показалась улыбающаяся физиономия Костикова.

– Здорово, мужики. Лупанов, ты что же, весь керосин на самогон у местных уже поменял?

– С вами поменяешь, товарищ старший лейтенант. Только въехал, а у вас уже стрельба. Куда его?

– Давай пока к крыльцу, да стреножь его хорошенько, – распорядился Костиков и сделал Ватагину знак следовать за ним. – Пойдем, Коля, второго принесем.

– Я уж думал… – начал было Ватагин.

– Нормально все, Коля, нормально, – отмахнулся Костиков. – Ты молодец, что нашел способ, как выбраться из сарая. А то ушли бы гады.

На крыльце лежал тот, которого оглушил Костиков, только теперь он был распластан на ступенях. Шпала к тому времени уже пришел в себя и, видно, все понял. Ватагин с Костиковым подняли его под руки и повели к дому, где уже сидел задержанный.

– Это кто? – спросил Шпалу Костиков, когда они проходили мимо трупа на крыльце.

Шпала замешкался.

– Тебя что, отправить к нему спросить? – тряхнув Шпалу за ворот, задал вопрос Ватагин.

– Барсук! – взвизгнул перепуганный Шпала. – А тот Седой.

– Этот кто?

– Мамай.

– Ладно, разберемся, – прервал дознание Костиков и обратился к Лупанову.

– Этого Мамая грузи в машину и вези к нам. Заедешь в комендатуру, пусть вышлют сюда отделение из комендантского взвода и пусть за трупами пришлют машину. Мы тут осмотримся. До Усцов километров пять?

– Около того, – подтвердил Лупанов и тут же, почуяв неладное, добавил: – Только не положено.

– Ничего, – ответил Костиков. – Мы с лейтенантом Ватагиным здесь погуляем. А в Усцу с тобой поедем.

– Этого не отвязывать, – сказал Ватагин. – Что бы ни говорил, ни обещал, ни просил. Станет выпендриваться или больным прикидываться, не реагировать.

– А по нужде, начальничек? – выпятив челюсть, процедил Мамай.

– До камеры потерпишь, – ответил Ватагин, – там на этот случай в описи параша числится.

Шпалу отвели в дом и усадили в угол подле печи. За окном затарахтела машина Лупанова, он уехал.

– А ты суров, Николай, – начал Костиков, когда они стащили трупы под навес и стали их осматривать.

– А нельзя с ними по-другому, – ответил Ватагин. – Я хоть и должен был с ними по закону бороться. Перевоспитывать. Возвращать обществу исправившихся членов. Только пустой это номер. Особенно сейчас.

– А что сейчас?

– А сейчас они вдвойне наглеют. Время такое, думают, у нас на всех рук не хватит. Да и не хватает. Дураков там и мелочь, конечно, отлавливаем, но эти не мелочь.

Ватагин разорвал рубаху на груди мертвого Барсука.

– Гляди, какая роспись. У нас в институте врач преподавал, так он по этим наколкам их как книгу читал. Вот этому на вид и тридцати нет, а у него уже три ходки, и по-любому десятка набежит. А как он сюда попал, в прифронтовую полосу? Сколько они тут уже лазают?

– Меня-то больше интересует другая сторона, – ответил Костиков. – Были ли они здесь при немцах. Что делали? Пойду с хозяйкой поговорю, а ты тут побудь, вон уже и народ собирается. Попробуй у местных за этих убиенных поспрашивать. Вдруг неспроста они именно сюда сунулись.

Хозяйка пришла в себя и, хотя и косилась с опаской на связанного Шпалу, а все же, повинуясь женскому инстинкту, приводила комнату в порядок.

Костиков прошел по комнате, демонстративно игнорируя задержанного. Подошел к висящей на стене рамке с фотографиями.

– А вас как зовут, хозяюшка?

– Нина Романовна, – ответила хозяйка.

– А это ваши? – спросил старлей, указывая на групповое фото.

– Конечно, – ответила хозяйка и стала пояснять: – Вот муж, Виктор. Вот я, а это сын Митя и Наталья, дочка.

– И где все? – участливо и вкрадчиво спросил Костиков.

– Муж-то, где же ему быть? – ответила хозяйка. – Как война началась, его и остальных мужиков призвали в Красную армию. Воюет. А где, да и жив ли, как знать. – Хозяйка промокнула глаза платком.

– Вот Наташенька моя. Перед самой войной седьмой класс окончила.

– А у вас в селе школа есть?

– Да нет, – всплеснула руками женщина. – Дети-то у нас в центральной усадьбе учились, там и школу открыли, и жили там же при школе. Так правление колхоза решило. Собрали со всей округи ребятишек. Там у них и ночлег был, и питание.

– Интернат, – подсказал Костиков.

– Вот-вот, – закивала хозяйка дома. – Так там и училась Наташенька моя. А училась хорошо, так порешили ее и других отличников наградить от области. Дали им путевку в пионерский лагерь к морю. Вот как проводила я свою доченьку пятнадцатого июня, так с тех пор и не знаю, что с нею.

– За неделю до войны, – сказал Костиков. – Кто бы знал, кто бы знал… А сын, значит, с вами был?

– Так и был, – подтвердила Нина Романовна. – По первости на фронт за отцом рвался. Годом не вышел. А как пришли немцы, так я его в подвале прятала. У нас там потайной закуток был.

– Когда немцы пришли?

– А в августе. Боев-то тут у нас не было. Наши-то оборону держали ближе к шоссе, а как немец принялся их окружать, так они и отошли.

– Долго немцы у вас стояли?

– Налетели, побрали все, что можно. У кого поросенка, у кого огород ободрали, кур так всех извели. Ну а погреба да кладовые подчистую обчистили. Постояли два дня и дальше поехали.

– Прямо так и уехали? – усомнился Костиков.

– Как же, – ответила хозяйка. – Корсуна нам оставили.

– Какого еще Корсуна?

– А он у нас в райцентре счетоводом в сберкассе работал, – пояснила женщина. – А при немцах полицией стал заведывать.

– Вот, значит, как, – заметил Костиков и сделал пометку в блокноте. – А сын что же?

– Митю я от немцев уберегла, – пояснила хозяйка. – А как они ушли, он принялся по лесам бродить, хотел партизан отыскать и к ним уйти. Да где же им тут у нас быть-то. Мы же думали, война быстро кончится. А вот как получилось.

– Так что же сын? – напомнил Костиков.

– Нашел его Корсун. Зимой проехал по селам, собрал всю молодежь, и ребят, и девок. Сказал, что в Германию, на работу их определили. Радуйтесь, говорит, ваши дети цивилизованную Европу увидят. Так с тех пор и не видела я своего Митеньку.

– Что же он не спрятался? Что же в лес-то не ушел?

– Я так думаю, что выдал его кто-то, – предположила хозяйка. – Может, кто приметил, увидел. А может, решил, что если моего отдаст, то своего убережет. Только, видать, от волка чужой овчинкой не откупишься. Всех Корсун прибрал.

– Так с тех пор, Нина Романовна, одна и живете? – подытожил Костиков.

– Так и живу. Вдруг кто из моих жив, может, вернется. Вот и Красная армия вернулась, погнала немцев…

Женщина замолчала и стала прибирать со стола остатки пира ночных гостей.

– Нина Романовна, – прервал женщину Костиков. – Вы не обессудьте, но нам бы с вашим гостем поговорить, не могли бы вы позвать с улицы лейтенанта, он там при убитых.

Женщина кивнула и вышла. Костиков поднял на ноги Шпалу и усадил перед столом. Вошел Ватагин, снял с плеча автомат и сел между двух окошек, положив оружие на колени.

– Ну, Шпала, давай знакомиться, – начал Костиков. – Я старший оперуполномоченный отдела СМЕРШ. А ты кто такой? Фамилия, имя, отчество, когда родился, ну как положено. Не впервой ведь?

– Ну чего вылупился? – вклинился в разговор Ватагин. – Фамилия твоя как?

– Палин, – надтреснутым голосом ответил Шпала. – Александр.

– Потому и Шпала? Александр значит Сашка, Сашка значит Шурка. Шурка Палин – Шпала. Так, что ли?

– Все-то вы знаете, гражданин начальник, – огрызнулся Шпала, видимо, признав в лейтенанте бывшего милиционера. – Может, и статьи мои перечислите?

– А тебе, Шурка, теперь какую статью не назови, все расстрельные, – скучающим и даже каким-то насмешливым тоном ответил Ватагин. – Ты же не в милицию попал.

– Вот! Очень верное замечание, – подтвердил Костиков, лукаво переводя взгляд с Ватагина на Шпалу и обратно. – Улавливай разницу, Шпала. Если бы тебя поймал товарищ лейтенант милиции, он бы привел тебя к следователю или прокурору и им пришлось бы доказывать, что ты вор. А сейчас нам с товарищем лейтенантом этого делать не надо. Мы теперь ловим не воров, а шпионов и диверсантов.

– А как вы их отличаете? – спросил растерявшийся Шпала.

– А никак. У нас сейчас полная свобода действий, – пояснил Ватагин. – Кого мы поймаем, тот и есть немецкий диверсант. И это ему придется доказывать, что это не так.

– Да вы что, гражданин начальник, – затараторил Шпала, обращаясь не то к каждому из офицеров в отдельности, не то к обоим сразу. – Я же сам из пролетариев. Отец на фабрике работал. А как мать померла, так он запил. А мне-то как? Я же по малолетке. Да и не было за мной ничего. Так, трешку дали за мелкую кражу. А я потом, как вернулся, завязать хотел. Так работы не дают. Поехал на стройку, а там на меня прораб, сволочь, показал. А он же сам тащил и на сторону сбывал. А меня как неблагонадежного… – Шпала задохнулся и замолчал, переводя дух.

– А сюда как попал? – каким-то равнодушным голосом, словно скучая, спросил Костиков. – Как ты здесь-то оказался? В прифронтовой зоне. С оружием.

– В составе банды, – признался Ватагин.

– Вот откуда ты знаешь Барсука?

– А главное, когда на тебя прораб показал, ты же, как я понимаю, оказался снова в тюрьме?

– Не попал я в тюрьму, – признался Шпала. – Как повезли меня, я и сбежал. А с Барсуком я первый срок в одном лагере отбывал. Я вышел, а он еще сидел. Я как сбежал, так скитался, то по вокзалам, то по рынкам, и вдруг его встретил. А тут война.

– А где ты его встретил? – уточнил Ватагин.

– В Минске на вокзале, – пояснил Шпала. – Он меня узнал. Это перед самой войной было. А как немец попер, так мы с ним вместе сначала от наших, потом от немцев и бегали. Сначала к колонне беженцев прибились, там потеряться легко, народ разный.

– И как я понимаю, далеко вы с беженцами не ушли, – предположил Костиков.

– Да как уйдешь? – посетовал Шпала и, увидев, что оперативники слушают его с интересом, стал пояснять: – Немцы с самолетов бомбят. Впереди заставы с патрулями. Так прошли мы за два дня километров сорок и свернули с дороги. Решили в лесах переждать…

– А кто такой Седой? – неожиданно прервал Шпалу Ватагин.

Костиков вопросительно уставился на Шпалу, явно желая услышать ответ.

– Так Седого Мамай привел, – уклончиво ответил Шпала.

Он настроился дальше рассказывать про свое горькое житье-бытье, но вопрос про Седого сбил его с толку. И теперь, после короткой паузы он постарался сделать эпизод с Седым несущественным, как бы отстраниться от него.

Не говоря ни слова, Ватагин подошел к Шпале, поднял его и повел к выходу, Костиков последовал за ним. Они вышли на двор. Шпалу со связанными руками оперативники усадили на крыльцо и, не упуская его из виду, подошли к трупу Седого.

– Выкладывай, – тихо сказал Ватагину Костиков.

– На сапоги посмотри, – предложил Ватагин. – Голенища потерты, смяты в гармошку, подошва избитая, а каблуки новые. Грязные, битые, но не стоптанные.

– Молодец, Николай, – усмехнулся Костиков и присел у сапог. – Зачем на такие убитые сапоги ставить новые каблуки? Посмотрим!

Костиков стянул с убитого правый сапог и достал из кармана складной ножик. Каблук был прибит качественно, и поддеть его ножом сразу не удалось. Он стянул левый сапог.

Пока старлей возился с сапогами, Ватагин смотрел на Шпалу, желая увидеть его реакцию. Но тот сидел спокойно, даже как-то отрешенно, словно не попался органам контрразведки, а просто присел на завалинку отдохнуть.

– Смотрите и не говорите, что не видели, – изображая фокусника, сказал Костиков, обращаясь к задержанному. – На ваших глазах, при осмотре тела, в каблуке левого сапога обнаружен тайник, в котором находится цилиндрический футляр коричневого цвета.

Пока Костиков вскрывал каблуки, Ватагин пристально смотрел на Шпалу. Тот делал вид, будто его не интересует происходящее. Но Николай почему-то в это не верил.

Все уголовники, с которыми ему доводилось иметь дело, в таких ситуациях всегда проявляли любопытство. Эти люди знали, что любая улика или найденная вещь может сыграть против них, и стремились вооружиться на случай новых неудобных вопросов, чтобы не оказаться во время допроса загнанным в угол вновь вскрывшимся обстоятельством. Это, как правило, было их главным, а часто единственным средством защиты.

– Будем продолжать, товарищ лейтенант? – спросил Костиков.

– Да в принципе мне все ясно! – громко, так, чтобы слышал задержанный, ответил Ватагин. – Разведывательная группа, действующая в прифронтовой полосе под видом уголовников.

– Вот так-то, гражданин Палин, – сказал Костиков, подходя к Шпале, чтобы завести его обратно в дом.

Но вместо того, чтобы, как прежде, с ленцой встать, Шпала запрокинул голову и повалился набок.

– Эй! Ну ты чего, – воскликнул Костиков, – Коля! Быстрее! Помоги!

Едва Костиков нагнулся, как Шпала сделал резкое движение ногой, подсекая старлея под колени и сбивая с ног. Оттолкнув Костикова, он вскочил и побежал к лесу.

– Не стрелять! – крикнул Костиков Ватагину, бросаясь следом, на ходу расстегивая кобуру.

Оказалось, что Шпала сумел развязать руки. Он бежал напролом через кусты, прочь, проворно петляя между деревьями, не давая преследователям возможность прицелиться. Ватагин бежал за ним по прямой, ловко перепрыгивая трухлявый валежник и увертываясь от упругих веток. Позади со сбившимся дыханием пыхтел Костиков.

Серая фигура Шпалы вдруг переломилась, словно ей подсекли ноги. Раздался сдавленный отчаянный крик. Ватагин в несколько прыжков настиг беглеца и навалился на него, заламывая руки.

– Ворот! Ворот держи! – кричал позади Костиков.

Шпала извивался как червяк, и Николай решил, что тот пытается дотянуться до края своего ворота. Ватагин ухватил его за отворот, и Шпала впился зубами в его руку. Только подбежавший Костиков сумел окончательно сломить сопротивление задержанного. На нем разорвали рубаху и заткнули рот пилоткой.

До села его пришлось тащить волоком – убегая, Шпала вывихнул лодыжку.

Когда они вышли из леса, во двор въехала машина. Из нее на ходу выскочил Шадрин и еще двое солдат с автоматами.

– Взяли, товарищ капитан, – с ходу крикнул Костиков. – Отравиться, видимо, хотел, не успел, сволочь.

Шпалу повалили на траву, а Ватагин стал промывать руку под рукомойником.

– Ранены, лейтенант? – спросил подошедший Лупанов.

– Кусается, гад.

Доклад капитану был недолгим. Шадрин лично осмотрел тела убитых и очень удивился захваченному у них оружию, особенно обрезу.

– Ватагин, возьми солдат, осмотри лес, – распорядился капитан. – Возможно, неподалеку найдется схрон или тайник.

Солдаты, которых привез Шадрин, оказались людьми бывалыми, и Николаю не пришлось объяснять, что конкретно нужно искать. Быстро определили место, где диверсанты выжидали, прежде чем вломиться в дом. Проследили маршрут, которым они пришли, но никаких тайников не обнаружили. Ни следов разрытой земли или завалов из веток.

Тем временем в доме Костиков и Шадрин обсуждали сложившееся положение.

– Ну? – Шадрин шагнул навстречу вошедшему Ватагину. – Что нашли?

– Место, где они сидели, видимо, дожидаясь ночи, – стал рассказывать Ватагин. – Осмотрели тропу, которой они пришли. Тропа заметная, да и наследили изрядно. О скрытности не заботились. Они пришли по дороге, а перед деревней свернули в лес. Обошли деревню кругом и пришли сюда.

– Мы проверили направление, куда бежал задержанный, – добавил один из солдат. – Прошли метров с двести, там ручей и овражек, дальше болото. Овражек осмотрели, но они там точно не были.

– Что же он в болото бежал? – спросил Шадрин. – Глупость какая-то. Диверсанты, переодетые в уголовников. Согласен. Это понятно. Но зачем диверсантам строить из себя уголовников. Вламываться в дом?

– То-то и оно, – задумчиво заметил Костиков. – Мы когда сюда пришли, они нас не ждали. Даже в охранении никто не стоял. И уходить, похоже, не собирались.

– И тайник был как раз у Седого, – заметил Ватагин, подходя к столу, где лежали предметы, обнаруженные в ходе обыска. – Задержанный бежал в болото, возможно, запаниковал, когда мы нашли тайник.

– Если хотел отравиться, зачем бежал? – добавил Костиков. – Как это одно с другим вяжется?

– Вот и у меня пока не вяжется, – сказал Шадрин. – Давайте еще раз. Группа диверсантов под видом уголовников обезврежена в прифронтовой полосе. Значит, пришли они с той стороны.

– А может, были оставлены немцами, – предположил Костиков. – Во всяком случае они пришли не из нашего тыла. И шли они скорее всего в город, в этих деревеньках поживиться нечем. Если только они себе перевалочный пункт не искали. В таком виде, как у них, кроме города потеряться негде. Как считаешь, Николай, ты же у нас знаток уголовных повадок?

– Не такой уж, видимо, хороший, – отмахнулся Ватагин. – Я сейчас ни в чем не уверен. Если они привлекались, это можно проверить. Но на это уйдет время. Они могут быть и ряжеными. Неужто у немцев некому блатные наколки набить?

– Тогда тоже разные варианты, – сказал Шадрин. – Они могли оказаться на оккупированной территории и сотрудничать с немцами. Пройти спецподготовку, и их могли забросить к нам в тыл.

– Но такое глупое, совершенно непрофессиональное поведение, – напомнил Костиков. – Диверсант – все равно военный человек и в такой ситуации, как привал или ночлег, действует по-военному. Возможно, они решили вернуться к старому? Немцев погнали, вот они и решили послать своих хозяев лесом, а самим затеряться в уголовной среде.

– Но тайник в каблуке у них же был, – напомнил Ватагин. – Кстати, что в нем?

– Нумерология, – ответил Шадрин, слушавший подчиненных не перебивая. – Цифры, цифры и еще раз цифры. Отправим шифровальщикам, пусть разбираются. И Шпалу этого отправим – пусть его там обрабатывают. В любом случае группу разгромили, перехватили шифровку, значит, осложнили работу агентов в наших тылах. Возможно, они как-то себя проявят. Может, даже ошибутся, а нам надо продолжать выполнять нашу задачу, очищать тылы фронта от недобитков. А потому вы отправляйтесь и помогите Грачу с немецким архивом. Сегодня пришлют переводчика, к его приезду надо хотя бы предварительно рассортировать документы. Чтобы он не тратил время на чтение всего подряд. А только насущного.

– А с убитыми что? – спросил Ватагин. – В смысле, нам их забрать или пусть пришлют кого-то.

– У нас не так много тех, кто подпадает под категорию «кто-то», – ответил капитан. – Так что, Коля, все сами. Сами взяли, сами погрузим, сами отправим в морг, пусть там их осмотрят, сфотографируют, отпечатки пальцев снимут, все как положено. Вот сейчас машина придет, с ней и вернетесь.

Когда Ватагин и Костиков вошли в дом, Грач сидел на краю заваленного бумагами стола и пил чай из алюминиевой кружки. Вид у него был, как у человека, перед которым поставили вагон с углем и дали чайную ложку, с помощью которой нужно его разгрузить. На лице старшего лейтенанта Грача отражалась борьба добровольной инициативы с неизбежной обреченностью. Круглые очки, которые он обычно прятал, сейчас громоздились на его лоснящемся лбу.

Папки с документами лежали повсюду – на столе, на лавке, на полу. Было видно, что Грач уже начал группировать архив по определенному принципу, и теперь предстояло эту работу улучшить и форсировать.

– Вы ко мне в подкрепление? – обрадовался Грач, отставляя в сторону кружку.

– Коля, а у тебя еще патроны остались? – обратился Костиков к Ватагину.

– Есть, – кивнул Ватагин. – А тебе зачем?

– Может, сходим в лес и еще кого-нибудь поймаем? – склонив голову, шутливо и наивно предложил Костиков. – Вот попомни мои слова. В этих завалах мы с тобой заработаем только вот такие очки, как у Грача.

Сказав это, Костиков начал поворачиваться кругом, увлекая Ватагина за собой, потянув за рукав.

– Антоша, – обратился к нему Грач. – Мы же с тобой второй год вместе воюем. И ты знаешь, что мне вредно отказывать…

Костиков продолжил поворачиваться, но явно заинтересовался.

– А я вам предлагаю уху на ужин, – сообщил Грач, кивнув так, чтобы очки свалились на кончик носа.

– А где ты ее возьмешь? – недоверчиво поинтересовался Костиков, но видя, как загадочно улыбается Грач, развернулся обратно. – Вот когда у тебя очки на носу, ты внушаешь мне больше доверия. Появляется в тебе какая-то неуловимая, я бы даже сказал, неестественная мудрость.

Пока шла эта шутливая перепалка, Ватагин подошел к столу и взял ближайшую папку.

– Ты немецкого случайно не знаешь? – обратился к нему Грач.

– Нет, – признался Николай. – Не освоил.

– А мы тут понемногу осваиваем, – сказал Грач. – Пока научились читать печатный шрифт. Понемногу отличаем пехоту от саперов, а гауптманов от ефрейторов. И пока знаний хватает.

– Так что делать? – спросил Костиков, пододвигая стул и садясь, расстегивая ворот.

– Все свалено в одну кучу, – стал пояснять Грач, указывая на стопки папок на столе. – Я пока разделил контингент на несколько групп. В этой стопке откровенная сволочь – лица, служившие полицаями. Вот тут лица, сотрудничавшие с оккупационной администрацией, набранные из местных, в основном работавшие на железной дороге. Но не только. Здесь те, кто работал при немцах. Ну там лавочки начал держать и тому подобное, Нэпманы, можно сказать.

– Тоже из местных? – уточнил Костиков.

– По-разному, возможно, есть и пришлые из других мест. Сам понимаешь, надо вчитываться. – ответил Грач и опять вернулся к стопкам папок. – А тут те, про кого пока не могу понять – без переводчика не разберешься.

– И мы всех будем отрабатывать? – спросил Ватагин.

– Нет, – ответил на этот раз Костиков. – Нас интересуют только выходцы из местных деревень и сел. Само собой, пришлые, из Прибалтики или украинцы, скорее всего, подались с немцами. А местные могли и здесь затеряться.

– Но тебе, Коля, я другую работу придумал, – сказал Грач, беря с лавки увесистую парку. – Ты у нас недавно и уже успел побывать в переплете. Вот тут данные по нападениям немцев на наши автомашины за последнее время. Я мимоходом полистал, много воды, разберись.

– А что конкретно делать? – Николай взял папку и оценил ее толщину. – Неужели так много нападений?

– Составь общую картину, географию, хронологию, – подсказал Костиков, поводя пальцами в воздухе. – Поищи почерк. Нестыковки. Опять же, что-то можем передать соседям.

– Но только не затягивай, – предостерег Грач. – Завтра все, что территориально к нам не относится, надо будет сдать в управление контрразведки армии.

– А почему нам вообще разрешили в архиве копаться? – спросил Костиков. – Это все сразу должно было в главк попасть.

– Для пользы дела, – пояснил Грач, укладывая очередную папку в стопку с данными о полицаях. – Шадрин лично говорил с Масловым. Убедил. Пока там разберутся, пока сюда спустят. Время уходит. Видел, что уже по всей дороге идет подготовка. Завтра тут будет дорожный батальон и по всему участку рокады начнут работы. И через нас будут без конца ездить интенданты, вестовые, штабные, проверяющие, саперы, связисты. Тут Вавилон начнется.

– Что да то да, – согласился Костиков, рассматривая очередную папку. – Батурин Александр, часовщик. Куда его?

– А вот сюда, к нэпманам.

Николай взял свою папку, придвинул табурет, сел на дальний край лавки и принялся читать. Сверху лежал его собственный рапорт, за ним объяснительная шофера Жуланова и старшины Тяпова. Ватагин отложил их в сторону и взял следующий рапорт. В нем речь шла о нападении немцев на интендантский грузовик. Это произошло в районе деревни Крутово. Николай подошел к карте, нашел это самое Крутово. Маленькая деревня, даже не выраженная в масштабе карты. Ворчуково, где располагались контрразведчики, было обозначено воткнутой булавкой. По карте до Крутово, прямиком через лес, было километров пятнадцать, по дороге – в полтора раза дольше.

Ватагин прочел донесение о нападении, сложил листки и положил их справа от себя.

Следующее донесение касалось подрыва заправщика по дороге к селу Права, расположенному ближе к передовой. Водитель Самсонов ночевал в Ворчуково, утром отправился в расположение своей части, по дороге подорвался на мине. На участке дороги, который ранее был проверен саперами. Ватагин отложил донесение на левую сторону.

Дальше было нападение на одиночную машину возле деревни Филиппово. Николай снова подошел к карте, нашел место и снова сел на место читать рапорт. Следовало, что машина была обстреляна и выведена из строя. Шофер, ефрейтор Грымов, убит. Ответным огнем нападение было отбито. О чем и докладывал лейтенант Подрезов, следовавший к месту службы на этой машине.

Николай сравнил даты. Нападение на лейтенанта Подрезова и на интендантов в Крутово произошло с разницей в сутки. Рапорт лейтенанта лег в стопку справа.

Следующим в папке лежал рапорт, составленный лейтенантом Роганем, подвергшимся нападению в районе села Гурьяны. Николай мельком глянул донесение и отложил его в стопку слева.

Потом шли несколько рапортов, докладных и объяснительных по фактам нападения немцев в районах южнее села Вечары, имевших место неделю назад. Все они различались, везде были убитые и раненые, но никакой системы не прослеживалось.

Наконец Ватагин добрался до последнего рапорта, составленного старшим лейтенантом связи Миклуном. Нападение произошло в десяти километрах от Ворчуково, на той же дороге, где напали на Ватагина.

Николай отложил последний рапорт, выпрямил спину и потянулся.

– Ну как? – спросил подошедший Грач.

– С имеющейся информацией ознакомился.

– Результат?

– Спина затекла, – ответил Ватагин, вставая и направляясь к карте. – Неудобно на табурете. А по делу вот что. За последние пять суток произошло четыре нападения в прилегающем к нам районе. Это вместе с моим вчерашним.

– А эти? – Грач ткнул пальцем в стопку слева от табурета.

– Эти произошли далеко и давно, – пояснил Ватагин. – А по последним, о которых я говорил, район примерно понятен. Надо прочесывать лес.

– Ну это мы и без тебя знаем, что надо прочесывать лес, – вставил Костиков.

– Но, – вдруг задумчиво протянул Ватагин и быстро шагнул к своему табурету.

Он взял правую стопку, быстро перелистал, вытащил несколько листов. А потом проделал то же со второй стопкой. Снова вернулся к карте, поводил по ней пальцем и довольный вернулся на место.

– Антон, а вот эта дорога Маркино – Гурьяны – Ворчуково она же оживленная.

– Ну не большак, – покачал головой Костиков, – Скорее объезд. Обычно сюда через Вечары – Кратово едут, но там недавно мост взорван. Есть брод, но через него переправляться не всякий отважится.

– А как же рокада?

– Вместо моста уже наводят понтонную переправу, – подсказал Грач. – Сразу два понтонных моста наводят. Чтобы движение было в обе стороны. Из резерва ставки выделили. Но ты это к чему?

– А к тому, что нападения происходили не на все машины подряд, – ответил Николай. – По дороге нам несколько встречных машин попалось, и «виллис» нас у моста обогнал. Я его потом здесь, у штаба видел.

– Это интересно, – согласился Грач. – И какие у тебя соображения?

– Рапорта неполные, – посетовал Николай. – Свидетелей у нас опрашивали?

– В комендатуре, – ответил Грач. – Комендатура же и высылала бойцов на прочесывание. Охрана дорог – задача комендатуры и войск НКВД по охране тыла.

– Понятно, – кивнул Ватагин. – Так мне эти случаи нападений что, объединять или рассматривать отдельно?

– А есть по каким признакам объединять? – заинтересовался Костиков.

– Ну, по крайней мере эти можно объединить территориально, – Николай указал на листы, которые держал в руках. – Все на одной дороге произошли. Но, может, и еще что найдется. Говорю же, рапорта неполные. Покопаться нужно.

– Ну покопайся, – переглянувшись с Костиковым, сказал Грач. – Только не сильно мудри и не затягивай. Если что-то интересное прослеживается, то Шадрину нужно будет доложить конкретно, без домыслов.

– Полируй версию, одним словом, – добавил Костиков.

Вскоре приехал переводчик, им оказался крестьянского вида парень, совсем непохожий на Мишку Карпова. Сухо представившись Иваном, он сразу включился в работу, и дело у Грача и Костикова пошло быстрее. Помощь им не требовалась, и Николай снова принялся за изучение случаев нападения.

Вскоре из-за шума голосов ему стало некомфортно, и он, собрав свои рапорта, перешел в соседнюю комнату и принялся, по наказу Костикова, «полировать версию».

Для наглядности Ватагин составил на тетрадном листке таблицу, куда по порядку занес все обстоятельства нападений, их места и время. Получалась хоть и не полная, но вполне последовательная схема каждого события. Ватагин взял другой лист и составил ряд вопросов, которые нужно прояснить.

Все машины, как выяснилось, шли через Ворчуково транзитом. Но откуда они шли, точно установить не удавалось, поскольку все шоферы и сопровождающие их лица были убиты. Уцелели только трое, которых, по их же словам, сердобольные шоферы подобрали по дороге. И ехали они не в Ворчуково, а дальше, в части, находящиеся на линии будущей рокады. Место, откуда они следовали, тоже было записано с их слов.

Шадрин вернулся, когда за окном так стемнело, что в доме стало невозможно работать. Грач зажег единственную керосинку, от чего в комнате вскоре стало тяжело дышать.

В комнату вошел старший лейтенант Дмитриев и с ходу распахнул окно – сразу потянуло вечерней свежестью.

– Как ты тут еще не задохнулся, Коля? – удивился он, усаживаясь на свою лежанку и стягивая гимнастерку. – Ух и денек, я тебе скажу.

– Поймали кого-нибудь? – не отрываясь от записей, скорее из вежливости, чем из интереса, спросил Ватагин.

– Никого, – отмахнулся старлей. – Но насмотрелись и наслушались по самое сполна. Сволочи, целые деревни повыбили… Есть у нас что перекусить?

– Вроде было, – кивнул Ватагин в сторону накрытого полотенцем стола.

По невесть кем и когда заведенной традиции в отделе было принято ставить на общий стол все, что имелось у каждого. И брать поставленное тоже мог каждый. Служба контрразведчиков была сродни бесконечной охоте. Группам, ведущим постоянный поиск, редко выпадала возможность посидеть за общим столом.

В обязанности старшины Лосева, который обычно оставался на хозяйстве, входило обеспечение едой общего стола. И Лосев старался как мог, ни страха ради, а из человеческой любви к своим товарищам. Но он не был волшебником. Варить кашу или суп в такой обстановке было почти невозможно, разве что вечерами. Но днем можно было перекусить холодной отварной картошкой, салом, консервами, вдоволь было хлеба. На общий же стол шли офицерские пайки и добытые трофеи в виде шоколада и каких-нибудь рыбных консервов. Единственное горячее, которое мог бесперебойно обеспечивать старшина, был чай.

Дмитриев взял со стола банку немецкой ветчины и сделал Николаю пригласительный жест. Ветчину он вывалил на плоскую тарелку и принялся крошить ножом. Получившуюся кашу стал мазать на хлеб и складывать на потертую разделочную доску. Из банки вышло семь бутербродов.

Покончив с ними, Дмитриев высунулся в окно и окликнул кого-то на улице.

– Семеныч, что там с чаем?

– Поспевает! – откликнулся голос невидимого старшины.

Один кусок хлеба с ветчиной старлей протянул Ватагину, один взял себе, а остальные отнес в соседнюю комнату, где все еще шелестели бумагами Грач с Костиковым и то и дело нараспев читал очередной трескучий текст переводчик.

В этом был весь Пашка Дмитриев. Ровесник революции, рано потерявший родителей и сданный подслеповатой бабкой на поруки советской власти. Но несмотря на это, сохранивший какую-то внутреннюю русскую интеллигентность. Проявлялась она всегда по-разному, проступала в его поведении, как проступает из-под старой краски неповторимая фактура дерева.

Вот и сейчас он, проведя весь день в поиске, и так и не рассказавший новичку Ватагину, что он, Пашка Дмитриев, сегодня повидал, взял и накормил своих товарищей. Не принялся отдавать команды и требовать, а взял и накормил.

После ужина Шадрин вызвал к себе Ватагина и внимательно выслушал его доклад и соображения. Он слушал, сидя на крыльце, широко расставив колени и опершись на левое колено локтем, а в правое упираясь ладонью.

Он сидел, чуть склонив голову, едва заметно повернув к Ватагину правое ухо. Когда спрашивал, то поднимал на него глаза и произносил слова четко, с паузами.

– Это значит, все эти нападения следует объединить и рассматривать как одну операцию. Я правильно вас понимаю, товарищ лейтенант?

– Так точно, – ответил Ватагин.

– Ну допустим, – чуть помолчав, продолжил капитан. – Что мы тогда имеем?

– Имеем троих офицеров, уцелевших при сходных по обстоятельствам нападениях. О которых они же сами и доложили.

– Ну-ка, дай-ка мне твою табличку, – попросил Шадрин и снова пробежал глазами по строчкам и столбцам. – Связист, дорожник и сапер. Но это все пока догадки. На основании этих записей нельзя просто прийти, ткнуть пальцем в того же самого Роганя и назвать его немецким агентом. По каким признакам вы решили, что эти трое подменены немцами? В твоих рассуждениях есть логика, но в твоих выкладках много дырок. Если мы примем как отправную точку результат, как выглядит его предыстория?

– Согласен, товарищ капитан, – кивнул Ватагин. – Во всех случаях мы неминуемо упремся в слова самих подозреваемых.

– Вот! – поднял палец капитан. – В этом случае просто так их взять мы не сможем. У нас, по сути, даже косвенных улик нет.

– Но мы пока не искали эти улики, – возразил Ватагин. – Только в моем случае у них произошел сбой. В моем случае нападение не увенчалось успехом. Все, кроме Карпова, остались живы. И прилегающую местность я успел осмотреть. И поведение немцев видел.

– А вот это важно, – согласился капитан. – Давай, Николай, рассказывай, что тебе показалось в их поведении странным.

– Обстреляв машину, они полностью вывели ее из строя. Значит, захват машины исключаем. Допустим, это обычные окруженцы-недобитки огрызаются из кустов. Уничтожил машину, поубивал людей и уходи, а эти пошли к машине. Именно к машине. А один из них остался на месте засады. Он словно чего-то ждал.

– Ждал? – переспросил Шадрин.

– Точно, – подтвердил Ватагин. – Он явно ждал, что они подадут ему какой-то сигнал. Он там даже привстал и шею как жираф вытянул.

– Прикрывал отход, – предположил Шадрин.

– Он даже автомат с шеи снял и положил его рядом, – возразил Ватагин. – Он ждал команды от тех, кто пошел к машине, чтобы ее передать. Там чуть дальше мы со старшиной нашли брошенную лежку. Так вот место, где стояла машина, с нее видно не было, а холмик, где я убил немца, возможно, был виден.

– Возможно?

– Не успел я все до конца осмотреть, на дороге появилась машина. Пришлось возвращаться. Но люди на этой лежке ушли незадолго до нашего со старшиной прихода.

– Так, – прервал Николая капитан. – По порядку. В лесу у дороги немцы организовывают засады. Предполагаемая цель? Под видом нападения внедрить в части Красной армии своих агентов? Уничтожают людей и машины и подбрасывают своего человека под видом уцелевшего? Хорошо, принимаю, план жизнеспособный. Недавнее наступление, прифронтовая полоса, временная неразбериха на местах. Большое количество всевозможного пополнения следует в войска.

– Опять же организация рокады, – вставил Ватагин.

– И это тоже, но важно другое. При выполнении такой задачи очень велик процент риска срыва операции, много неопределенности. Они же не нападают на первую попавшуюся машину. Предположим, в найденной лежке были готовые к заброске агенты. Они должны точно знать, что в машине окажется тот, кого они должны заменить.

– Риск проколоться действительно велик, – согласился Ватагин. – Значит, тем более нужно пройти по всей цепочке, а у нас появился козырь. В последнем случае водитель и сопровождавший, старшина Тяпов, остались живы и у нас есть трупы немцев.

– В любом случае эти нападения следует повторно отработать, все это нужно проверять. Запрос по выявленным лицам я сделаю немедленно. Но на это уйдет время. Завтра вы с Костиковым с раннего утра грузите архив и отправляете его в контрразведку армии. Поедете в город. Вот заодно и обмозгуете по дороге все эти нападения.

Под утро на село опустился туман и рассветное солнце пробивалось через эту пелену лучами, отбрасывая длинные тени.

– Словно и войны нет, – заметил Костиков, ставя в машину очередной ящик с архивом. – А, Коля? Про такое утро надо картины писать.

– На рыбалке в такое утро хорошо, – добавил подошедший с очередным ящиком Лупанов. – У нас на Кубани таким утром хорошего сома взять можно. Сом он в такое утро дуреет, что ли, и начинает поверху ходить. Сидишь так в плавнях, а он мимо идет, голова что бревно.

– Да ладно заливать, – усмехнулся Костиков, подталкивая Ватагина локтем. – Сом под корягой сидит или в омуте, к чему ему наверх-то подниматься.

– Говорю же, дуреет сом в такую погоду, – настаивал Лупанов. – Может, от сытости, а может, на погоду. Да вот приезжайте ко мне на Кубань, я вас сам на сома свожу.

– Хорошо бы, конечно, – почесал затылок Костиков. – Вот переловим всех полицаев, шпионов и дезертиров и сразу к тебе на Кубань. Как думаешь, дождутся нас твои сомы?

– Сомы-то дождутся, – погрустнел Лупанов, присаживаясь на подножку автомобиля и вытягивая из кармана портсигар. – Кому их там сейчас ловить? Людей-то в нашей станице почитай и не осталось. Свояк пишет, на всю станицу целых домов с десятка не наберется.

– Ты автоматы нам достал? – спросил Костиков, желая отвлечь Лупанова от тяжелых мыслей.

– Как не достать? – отмахнулся тот. – Вон в машине лежат.

– У меня, если что, свой, – напомнил Ватагин.

– Возьмешь наш, – настоял Костиков, протягивая Ватагину ППС. – На вид грубовато, но машина как раз под наши запросы. Легкий, простой и не сильно прожорливый.

– Ладно, – согласился Николай, вешая ППС на плечо.

– В машину! – скомандовал Костиков. – В пути соблюдать бдительность и быть внимательными. Едем максимально быстро, но осторожно, оружие наготове. Коля, твой сектор огня – вперед и вправо… Лупанов, у тебя левая сторона. Я стреляю назад и влево. Но смотреть во все стороны. Двинули!

«Газик» взвизгнул стартером, и мотор тут же отозвался размеренным рокотом. Двигатель набрал обороты, потом осадил немного. Машина выкатилась из двора. Туман еще висел над дорогой, но уже стал расползаться. «Газик» все увереннее катился по подлатанной дорожниками грунтовке, то и дело бросаясь из-под крыльев мелкими камешками и подмокшим за ночь песком.

Они проехали мимо некошеного поля. Из травы взметнулась испуганная птица и тут же исчезла в тумане. Свернули в лес. Здесь тумана не было вовсе. Они словно из мутной воды вынырнули, и Ватагин даже вздрогнул от неожиданности.

Со вчерашнего дня саперы принялись вырубать вдоль дороги поросль, чтобы лес можно было просматривать в глубину. У перекрестка путь им преградил свежевыкрашенный шлагбаум. Часовой вскинул винтовку, едва завидев приближающуюся машину.

– Вот уже и посты-кордоны расставили, – сказал Лупанов, останавливаясь у таблички «Стой! Граница поста».

– Вчера он здесь был? – насторожился Костиков.

– Так точно, – ответил Лупанов. – Вчера им вагончик притащили, я сам видел.

К машине вышел офицер, козырнул Костикову. Это оказался дежурный, которого два дня назад Ватагин видел в Ворчуково.

– Гурам, – воскликнул узнавший его Костиков. – Ты проштрафился или это такое повышение у вас комендантских?

– Повышение, – ничуть не мешкая, ответил дежурный и продолжил назидательным тоном: – Сам посуди, Антон. Кем Гурам Табия был? – вечный дежурный по штабу, даже несолидно. А теперь целый начальник КПП. Понимать надо.

– Считай, майорская должность, – покачал головой Костиков и толкнул локтем Ватагина. – Карьерная. Вернется к себе в Геленджик, большим начальником будет.

– Обязательно, товарищ старший лейтенант, – козырнул Табия, давая часовому знак поднимать шлагбаум, а другой рукой придерживая борт газика. – Ночью со стороны Кратово стрельбы была, осторожнее надо.

– Дальше посты есть? – спросил Костиков.

– В Кратово, – ответил Табия. – Там дорожный батальон поставили, а после него до самых Вечар прямая дорожка. Дальше не знаю.

– Ну бывай, Гурам, – хлопнул его по плечу Костиков. – Трогай, Петрович.

«Газик» скользнул под шлагбаумом, и вскоре КПП исчез позади. Ватагин поежился на сиденье, поудобнее ставя ноги и перекладывая автомат в другую руку.

Мимо опять потянулся лес. Солнце уже приподнялось над горизонтом, но еще не разогнало ночную сырость. Птицы, потревоженные звуком мотора, срывались с придорожных кустов, прятались в чаще и оттуда подавали раздраженные голоса. Впереди серым комком метнулся через дорогу заяц. Потянуло печным дымком.

– Подъезжаем, – сказал Лупанов, вытягивая шею из-за руля.

Впереди, в просветах между соснами, показалось Кратово. На подъезде путь машине преградили наскоро сколоченные рогатки, обмотанные колючкой.

Слева и справа были оборудованные стрелковые ячейки. Из левого окопчика выскочил, словно вырос из-под земли, часовой с автоматом на груди. Это был коренастый мужик лет сорока в плащ-палатке и блестящей от ночной сырости каске.

– Стой! Предъяви документы.

– Оставаться в машине, – тихо скомандовал спутникам Костиков, а сам ловко спрыгнул на землю, демонстративно закидывая свой ППС за спину.

Он в три шага подошел к часовому, вынул из кармана удостоверение.

– Контрразведка, – ничуть не растерявшись, сказал часовой и тут же кинул кому-то через плечо: – Свои! Открыть дорогу.

Появились двое солдат и принялись оттаскивать рогатку в сторону.

– Товарищ старший лейтенант, – обратился часовой к Костикову. – Нас предупреждали, что вы будете проезжать. Только в деревне держитесь знаков… На дороге никого не встретили?

– Каких знаков? – уточнил Костиков.

– Основная дорога пойдет в обход деревни, – пояснил часовой. – А там сейчас все дворы заняты людьми и техникой. Вот чтобы проезжие не плутали, стоят указатели. Вам же на Вечары? Вот этих указателей и держитесь.

– Мне известно, что ночью где-то здесь стреляли.

– Было дело, – кивнул часовой, поводя стволом ППШ. – Вон из той балочки трое неизвестных вышли и прут прямо в деревню.

– И тоже прям сразу принялись стрелять, – прищурился Костиков, возвращаясь к машине. – Или задержали? Когда это было?

– Действовали по уставу, товарищ старший лейтенант, – спокойно ответил часовой. – Дело было около двух часов ночи. Трое полицаев дошли до самых домов, там их патруль и окликнул.

Ватагин тем временем вынул из кармана сложенный вчетверо тетрадный листок, на котором загодя накидал схему местности, поводил по ней пальцем, посмотрел на указанную часовым балочку и убрал лист обратно в карман.

Костиков заметил его действия, но вида не подал. Не подал до той поры, пока «газик», петляя по деревне, не выбрался на большак.

– Шадрин меня просветил относительно твоих соображений, – начал Костиков, подаваясь вперед и придерживая пилотку. – Рациональное зерно в твоей версии есть.

– И? – многозначительно протянул Ватагин.

– Будем работать, – ответил старлей. – Но, так сказать, без отрыва от производства. Запрос по уцелевшим мы вчера отправили. Но пока выполняем основную работу. Мы вчера тоже не сиднем сиживали, подобрали порядочную картотеку.

– А тогда зачем нас в город погнали? – спросил Николай. – Может, надо было остаться и по лесам двинуть?

– Ты, Коля, меня не расстраивай. Мы не на прогулку едем, не за гостинцами. Пока наши там округу отрабатывают, нам надо в городе три адреса проверить. А там как пойдет. Заодно узнаем, как там наши бандиты, их как раз должны были вчера обработать.

– В морг бы надо сходить, – предложил Ватагин. – Вдруг по Седому с Барсуком эскулапы накопали что-нибудь интересное.

– Сходим, Коля, сходим, – кивнул Костиков. – Ты мне, пока едем, расскажи, что думаешь по своему делу.

– Для начала нужно опросить водителя и сопровождавшего его старшину.

– Тяпова?

– Ага.

– А ты мне вот что скажи, Коля, – подался вперед Костиков. – А как ты сам в их машине оказался?

– Это уже допрос? – усмехнулся Ватагин.

– Без протокола, – хлопнул по плечу лейтенанта старлей. – Одна голова хорошо…

– Да вот попал-то я в эту машину как раз случайно, – ответил Ватагин. – Так что алиби у меня нет. В машине я оказался благодаря Мишке Карпову. Мы с ним, как выяснилось, земляками были.

– Подробнее.

– По прибытии я встал на учет в комендатуре, и меня определили на квартиру, Прудовая, десять, – принялся рассказывать Николай, видя, что Костиков ждет подробного объяснения. – Там хозяйка имеет разрешение принимать на постой офицеров.

– Удобное место? – уточнил Костиков.

– Дом уцелел, и от комендатуры недалеко, – уточнил Ватагин. – Там я с Мишкой и познакомился. Он, оказывается, до войны в Гончарном переулке проживал. Это на Таганке. А я со Сретенки.

– Дальше, – поторопил старлей, давая понять, что его мало интересуют подробности встречи земляков.

– Ночевал я там одну ночь, – продолжил Ватагин. – С утра Мишка пошел в комендатуру, узнать насчет транспорта. Вернулся через час с небольшим. Влетел в дом и предложил с ним до Варчуково поехать. Приехал на том самом ЗИСе, со старшиной. Тот еще гудел, пока я собирался.

– А старшина Тяпов не возражал против нового пассажира?

– Да вроде нет.

– Значит, ты попал в машину случайно, – заключил Костиков. – А откуда взялась эта машина?

– Вот это и надо выяснить, – сказал Ватагин. – Старшина в кузове ехал, а водитель, забыл фамилию, вылетело из головы, всю дорогу болтал без умолку. Так мы в эту засаду и приехали.

– По дороге нигде не останавливались?

– Нет. Как выехали на большак, так и катили без остановок. У разбитого моста свернули на объезд и больше ничего.

За разговором Ватагин не заметил, как они миновали Вечары – большую деревню чуть в стороне от большака.

Тем временем на дороге стало оживленнее. Все чаще попадались встречные машины. Тут и там мелькали по обочинам группы связистов с катушками. На обочине стоял ЗИС с опущенными бортами, и пятеро солдат выкидывали лопатами привезенный щебень.

На подъезде к переправе пришлось постоять. Движение шло пока только по одному понтонному мосту. Вторую линию хотя и собрали, но еще не оборудовали к ней съезд. Чуть поодаль по берегу реки расположились, задрав стволы, зенитки.

После переправы большак сменился шоссе, и Лупанов до самого города давал волю мотору.

При своем первом приезде в городок Сеин Николай его как следует не рассмотрел. Да и не было тут на первый взгляд ничего примечательного. Да и на второй, пожалуй, тоже. Провинциальный райцентр, всех достоинств, что недалеко от железной дороги. Маслобойня, взорванная паровая мельница, скобяная лавка, сапожная мастерская да парикмахерская.

Ближе к центру появились дома, где первый этаж уже был каменный, а в самом центре дома были целиком каменными. Многие стояли без окон, с проваленными крышами, но большинство неплохо сохранилось.

Комендатура разместилась в просторном здании, служившем раньше не то школой, не то управой. В годы немецкой оккупации оно тоже было комендатурой, взорвать его не успели или поленились.

Отдел контрразведки армии располагался чуть поодаль, за углом, в приземистом здании из красного кирпича, бывшем некогда складом или лабазом. Газик въехал в низкую арку и оказался во внутреннем дворе. Здание было выстроено в два этажа, имело форму прямоугольника с обширным внутренним двором. Сюда выходили только ворота и лишь несколько чердачных окошек. Одни ворота были распахнуты, прочие, напротив, накрепко закрыты и даже забиты досками.

– Крепость, – присвистнул Ватагин, когда они остановились у ворот.

– Еще бы, – согласился Костиков. – Центральная резиденция купцов Бурдюковых. Они тут до революции большие дела вели. Потом сбежали. Стены только остались, в три кирпича… Разгружайтесь, мужики! Я к Маслову.

Помещение, куда Ватагин с Лупановым перетаскивали ящики с архивом, было в конце широкого коридора. В коридор выходило несколько дверей. Был наскоро проведен тусклый электрический свет. Когда-то давно по коридору шли стальные рельсы, потом пол залили раствором, оставив видными лишь узкие стальные полоски.

Костиков вернулся минут через тридцать в сопровождении трех сержантов и тут же принялся отдавать распоряжения.

– Ватагин, начнем с тебя. Вот тебе сержант Шаров, – Костиков указал на худощавого сержанта в сдвинутой набок пилотке.

Николай протянул сержанту руку и искренне удивился крепости его рукопожатия. Ладонь была словно деревянная.

– С ним вы пойдете по адресу, – продолжал старлей. – Шаров знает, по какому. И под видом квартирмейстеров проверите, кто там сейчас проживает. Вот тебе карточка, ознакомься. Хозяйка получила вчера разрешение на размещение у себя постояльцев. Долго и упрямо добивалась.

Николай взял протянутый листок и стал читать.

– Это кварталов пять отсюда, – пояснил Шаров, заглядывая в карточку, было заметно, что он ее уже видел.

К карточке было приколото фото. Фото сделали немцы. Фас, профиль с учетным номерком в нижнем уголке.

– Дерябин Матвей, – прочел вслух Ватагин. – Отчества нет. Год рождения тысяча девятьсот третий. Происхождение… Семейное положение… Имеет родственников в… Привлекался, но оправдан… Не имеет… Призван… Проживал… Работал…

– Служил, по предварительным данным, в местном гетто, – добавил Шаров. – Возможно, ушел с немцами, но это не точно. По свидетельствам очевидцев, имел связь с некой Галиной Требковой. К ней и пойдем.

– Ну веди, – кивнул Ватагин.

Городок за утро оживился. Сейчас большую часть его населения составляли военные, но на одной из улиц уже раскладывали свой нехитрый товар местные торговцы и приехавшие подзаработать деревенские. Горожане в основном несли на рынок то, что осталось от былой мирной жизни. Оставшиеся в шкафах пиджаки и платья, уцелевшую посуду, припрятанное до поры хозяйственное мыло и прочую мелочь. Деревенские были побогаче, торговали в основном продуктами с собственных огородов. Но торговля шла не бойко и велась скорее от безысходности, нежели ради наживы. Реальной стоимости денег, которые находились в карманах военных, торговцы пока не понимали и оттого либо задирали цену, либо предпочитали натуральный обмен.

Ватагин с Шаровым преодолели стихийный рынок и свернули в переулок. Здесь Шаров вдруг стал заметно прихрамывать.

– Ты это чего, сержант? – удивился Ватагин.

– Так мы же тыловики, – пояснил сержант. – К строевой негодные, вот и шаркаем по своим фуражно-квартирьерским делам.

– Талантливо получается, – усмехнулся Николай.

– Так происхождение велит, – признался Шаров. – Я же из старой цирковой династии.

Сказав это, сержант вдруг ловко оттолкнулся припадающей ногой, ухватился за торчащий из кирпичной стены стальной стержень, подтянулся на одной руке, ловко спрыгнул и как ни в чем не бывало снова пошел, припадая на якобы покалеченную ногу.

– Гимнаст? – спросил Ватагин с неподдельным восторгом.

– Эквилибрист и музыкальный эксцентрик Геннадий Шаров, – представился сержант. – Восходящая звезда Ленинградского цирка. Не слыхали?

– Не довелось, – посетовал Николай. – А династия?

– Так у меня и родители, и дед с бабушкой все цирковые, – пояснил Шаров. – Отец иллюзионист, мама дрессировщик собак.

– Интересное занятие, – согласился Ватагин, и добавил: – Живы?

– Мама в Саратове. Оказалось, что успела эвакуироваться первой блокадной зимой, – задумчиво ответил сержант. – Про отца не знаю. Последняя телеграмма была из Симферополя. Рассказывал, как тепло их принимает зритель, звал маму в Одессу. Потом все… Пришли, товарищ лейтенант. Вон тот зеленый дом, крыльцо с резными столбами.

Они остановились поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания.

Дом выходил прямо на улицу, но за домом высилась старая липа, и Ватагин понял, что там должен быть двор с задней калиткой.

– Пойдем победным маршем или сначала осмотримся? – спросил Шаров.

– Второй выход есть?

– Должен быть. Там на задах канавка, а за ней проулок. Потом старые сараи, за ними пустырь, а дальше лес. Полверсты не будет.

– Что мы, собственно говоря, делаем? – стал проговаривать вслух Ватагин. – Мы проверяем готовность этого дома к предполагаемому расквартированию офицеров. Пришли мы рано и внезапно. Возможно, там окажется проверяемый Дерябин.

– Но может и не оказаться, – заметил Шаров.

– Может и не оказаться, – согласился Николай. – Я пойду в дом один, так я не вызову излишнего беспокойства, а ты, Геннадий, подстрахуй меня, если что, у задней калитки. Действуй так: если кто-то выйдет из дома без стрельбы и прочего шума, иди за ним. А если будет шум, действуй по обстановке.

– Вы тогда тоже выходите в любом случае через заднюю калитку, – дополнил Шаров. – Если никого там нет, то мы с вами встретимся и дальше пойдем. А если кто-то выйдет, то я вам у калитки стрелку сапогом чиркну, куда за нами идти.

– Часы у тебя есть?

Bepul matn qismi tugad.