Kitobni o'qish: «Властелин булата»

Shrift:

© Прозоров А. Д., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

В полном согласии со своим названием, река Вязьма вязала сложные петли, изгибы и повороты, хитро извиваясь через густые заснеженные леса. Наверное, прямой путь на восток получился бы короче раз в пять – вот только пути этого прямого просто не существовало. Если на ледяном русле снега лежало по колено – то там, в чащобах, сугробы поднимались выше человеческого роста, укрывая под собой груды валежника и гнилые стволы давным-давно упавших деревьев, ямы от вывороченных еще весной сосен и пни от сломанной бурей черемухи; переплетение ивовых, боярышниковых и бузинных ветвей, замерзшие, но все равно крепкие стебли чертополоха, иван-чая и крапивы. Туда только сунься – хорошо если просто застрянешь, а то ведь недолго и ноги переломать, никакие лыжи и снегоступы не помогут. И потому бредущие на восток воины терпеливо петляли вслед за Вязьмой, покорно повторяя все ее прихоти и не пытаясь срезать дорогу даже через лысые узкие мыски.

То, что по реке двигалась армия, легко угадывалось по снаряжению путников. Щиты за спинами, тяжелые палицы с каменными навершиями на поясах, рядом с легкими гранитными или сланцевыми топориками. На берестяных санях, что тянул за собой каждый второй юноша – три-четыре запасных копья с острыми обсидиановыми и кремниевыми наконечниками, лук, охапки стрел.

Зачем обычному человеку в дороге щит и палица? Зачем легкий топорик? От зверя отбиться – одного копья вполне хватит, деревья рубить – топор нужен тяжелый, на короткой рукояти. Да и от лука путнику польза небольшая. Зверь ведь сам на дорогу не выскочит. А ходу в лес зимой – считай, что вовсе нет. И зачем его тогда таскать?

Другое дело – война.

В быстрой схватке легкий топорик куда полезней тяжелого. Кость поломать – сильного удара не надобно. Копейные наконечники в схватках крошатся быстро – посему всегда полезно запасное оружие иметь. А без щита, лука да удобной хваткой палицы – в первой же битве голову сложишь.

Сверх того внимательный взгляд мог определить, что походной колонной двигаются скифы. Обилие войлочных доспехов и валяная обувь, замшевые плащи, заячьи рукавицы и волчьи шапки сразу выдавали закоренелых степняков. Ведь славяне и лесовики предпочитали одежды из носких и теплых мехов – рыси, бобра, соболя. На худой конец – горностая или белки. Но в степи, известное дело, с охотой трудновато. Вот и выкручиваются кочевники как могут, благо овечьей шерсти и конских шкур у них в достатке.

Оставалось понять – что делают четыре сотни юных скифов возле самых истоков могучей славянской Волги, называемой ниже по течению Итилем, и как сумели они забраться столь далеко в гущу непролазных северных лесов?

– Вроде бы дымом пахнуло? – неожиданно закрутил головой один из скифов, над верхней губой которого только-только начал пробиваться темный пушок.

Другие путники тоже насторожились, повели носами.

– И правда, вроде костром веет… – согласился еще один, следом кивнул третий.

– А я ничего не чую, – мотнул головой четвертый, оглядываясь на кареглазого воина с усыпанным веснушками лицом.

От всех прочих сей юноша отличался лишь дорогим поясом с янтарными накладками, чуть более широкими, сплетенными из ивы снегоступами и самыми тяжелыми санями, на которых полулежала девушка, закутанная в богато вышитую кошму, в волчьем треухе и с заячьим шарфом, оставляющим на виду только синие глаза.

– У кого щиты на волокушах, возьмите в руки, – распорядился веснушчатый воин. – Луки тоже разберите и колчаны откройте, дабы в любой миг стрелу выдернуть. У кого груз на лямках – назад отступайте, кто налегке идет – вперед выдвигайтесь.

Колонна продолжила движение по пробитой рекой узкой просеке между высоченными, чуть не до неба, стенами из густых черных елей и сосен с припорошенными снегом макушками. Скифы перестраивались на ходу: лучники снимали с легких берестяных и плетеных саней свое оружие, перебрасывали ремни колчанов через плечо, проверяли натяжение тетивы. Те воины, что тянули волокуши, отступали в сторону, пропускали более свежих товарищей вперед. Сами собой прервались походные разговоры, люди настороженно смотрели по сторонам и под ноги, опасаясь ловушек.

Излучина, другая – и впереди, за обледенелым мыском, внезапно открылась стоянка с кострами, шалашами и даже невысокой стеной, сложенной из скатанного снега. Степняки тоже нередко ставили такие возле юрт, защищая зимние кочевья от пронизывающих ветров.

Чужаков на берегу заметили сразу. Послышались тревожные крики, и обитатели лагеря, расхватывая оружие, выбежали на лед, перекрывая реку. Меховые штаны, меховые сапоги, рысьи шапки, бобровые куртки, плащи из выдры и росомахи, амулеты с крестами и молотками. Судя по всему – это были славяне.

Снег перед стоянкой воинов славного народа оказался хорошо утоптан, и три ряда мужчин выстроились от берега до берега в считаные мгновения: четыре десятка ратников с круглыми щитами и копьями с иноземными обсидиановыми наконечниками и десяток лучников.

Числом славяне уступали скифам многократно – однако среди них наверняка имелось несколько богов, каждый из которых превосходил быстротой и силой десятки смертных, а потому предсказать исход предстоящей битвы не взялась бы даже самая многоопытная провидица.

Негромко хлопая снегоступами по насту, степняки стали выстраиваться напротив врага. Славяне не мешали, позволив подтянуться в общие ряды даже самым дальним «обозникам», бросившим свои волокуши.

Кареглазый воин вышел на пару шагов вперед, оправил пояс, проведя под ним большими пальцами обеих рук. Громко поздоровался:

– Рад видеть тебя, дядюшка Перун, повелитель гроз и бог справедливости! Что за нужда занесла тебя в сию глухомань накануне черных карачуновых ночей1?

– Хорошего тебе дня, великий Орей, сын всемогущей Макоши! – отозвался из славянских рядов невысокий рыжебородый крепыш, на плечах которого лежал плащ из чернобурки, а грудь закрывала кираса из толстой кожи зубра. – Могу задать тебе тот же вопрос, племянничек! Как ты попал к нам на Вязьму, да еще и во главе скифской армии?

– То отнюдь не секрет, дядя! – развел руками юноша. – Я хочу увидеть свою матушку, что в темном безумии начала убивать верующих в нее смертных и насылать порчу на собственных детей.

– Так проходи, Орей! Но токмо один, без степняков. Подобных незваных гостей у себя в Вологде мы не ждем.

– Разве я не сказал, дядюшка Перун? – удивленно почесал в затылке скифский воевода. – Мама пыталась меня убить! И потому беседовать с ней, не имея под рукой пары сотен воинов, я больше не рискну.

– Прости, Орей, но я не могу пропустить тебя на наши реки вместе со скифами, – покачал головой рыжебородый воин.

– Прости, дядя, но я все равно дойду до Вологды, – пожал плечами юноша. – У меня нет к тебе вражды, великий Перун. Я желаю покарать только безумную богиню. Не мешай мне, и мы останемся друзьями. Я даже не прошу твоей помощи, дядюшка, я все сделаю сам. Просто отойди в сторону.

– Тебе следует слушаться старших, мой мальчик, а не угрожать им, – ответил бог грозы. – Ты переступил черту, убив великого Световида. Если кто и заслуживает наказания, то только ты.

– Мне жаль, что ты не понимаешь слов, великий Перун. Очень жаль… – Великий Орей оглянулся на свою армию и кивнул степнякам.

Скифы сбросили ивовые снегоступы, двинулись вперед, вскинув щиты и медленно переставляя глубоко проседающие в снег ноги. Посему первый удар степняков получился медленным, даже ленивым. Добравшись до врага, они стали тыкать в славян копьями, норовя уколоть защитников Макоши в просветы между щитами. Местные воины отвечали тем же, и битва началась сосредоточенным пыхтением, стуком каменных наконечников о дерево и редкими вскриками боли, когда кремниевое острие все-таки достигало своей цели.

Задние ряды скифов, вообще не достающих до врага, нажимали на спины товарищей, вынуждая тех двигаться вперед, и очень скоро щиты передних рядов сомкнулись, лишив воинов возможности сражаться. Враги смотрели друг другу в самые глаза – и просто толкались, налегая плечами на деревянные диски, подняв копья, и сжатые товарищами так, что даже дышать удавалось с трудом. А поскольку степняков собралось куда больше, нежели славян, то они почти сразу победили в этой давке, двинулись вперед, отталкивая противника вверх по реке, заставляя пятиться все быстрее и быстрее. Идти спиной вперед неудобно – и отступающие стали спотыкаться, оглядываться, так что уже через три десятка шагов строй защитников реки разорвался сразу в нескольких местах.

Скифы с торжествующими воплями ринулись в разрывы, славяне стали отбегать и разворачиваться, сбиваясь в группы. На реке сразу сделалось просторно, воины получили свободу для размаха и принялись бить друг друга копьями с такой силой, что обсидиановые наконечники, если попадали не в тело, а в щит, разлетались на осколки, кремниевые же крошились, лишаясь острия. Однако сошедшиеся в смертной схватке мужчины просто отбрасывали ставшее бесполезным оружие, выдергивали из поясных петель палицы или топоры и кидались в яростный ближний бой.

И тут случилось невероятное! Вместо обычного оружия славяне обнажили тонкие длинные полоски светло-светло-коричневого цвета и принялись колоть ими и рубить, отбивать удары, безжалостно бить по щитам. Причем полоски, несмотря на хрупкий вид, не мялись и не ломались даже при столкновении с гранитными топорами – лишь высекали из камня длинные белые искры.

– Поговорим, племянничек? – раскидав ближних врагов, двинулся к Орею бог грозы.

– Я не хочу тебя убивать, великий Перун! – шагнул ему навстречу сын Макоши и быстрым ударом топорика в центр украшенного желтыми молниями щита заставил треснуть среднюю доску.

– А ты и не сможешь! – взмахнул своей коричневой полоской рыжебородый воин и просто срезал, как тонкую веточку, весь верхний край щита воеводы. Прикрылся от выпада юного бога и вторым взмахом рассек деревянный диск Орея надвое. Юноша едва успел отдернуть руку, не то лишился бы и ее. – Как тебе такая игрушка, племяш?

Перун рубанул из-за головы – Орей успел подставить под полосу топор. Нефрит столкновение выдержал. Странная полоса в руках славянского бога – тоже, и громовержец быстро толкнул ее вперед, легко проколов воеводе степняков плечо над сердцем.

– А-а-а… – Орей отскочил, левой рукой подхватил со снега копье без наконечника и громко закричал, чуть повернув назад голову: – Лучники!!! Секи их!!!

Великий Перун, зарычав, опять рубанул из-за головы. Орей закрылся древком копья – полоса легко перерубила ратовище раз, потом еще один, потом еще, оставив воеводе только маленькую бесполезную культяпку. Между тем разбить вражеский щит юный бог так и не смог, хотя несколько его точных ударов и размочалили стягивающие доски ремни.

Воеводу спасло наполнившее морозный воздух жужжание. Бог грозы, остановив напор, торопливо прикрылся щитом. Но не все сварожичи оказались столь быстры, и сразу со всех сторон послышались крики боли, ругань, предсмертные стоны.

Забрасывать стрелами плотный ратный строй – занятие бесполезное. Найти себе добычу за большими толстыми щитами каменным наконечникам не по силам. Но вот сейчас, когда строй развалился и славяне стояли к лучникам кто боком, кто без щита, кто и вовсе спиной – известные своей меткостью скифские лучники показали свое мастерство в полной мере, попадая прочными кремниевыми шипами не просто во врагов? а точно в переносицу, в шею, в открывшийся просвет кирасы.

Потеряв с десяток товарищей, славяне быстро отступили к берегу, где сомкнули строй, закрылись щитами и уверенно ринулись в новую атаку, выставив вперед свои заколдованные смертоносные полоски, с разбегу врезались в столь же плотный строй скифов, рубя и коля степняков.

Новое оружие потомков Сварога оказалось ужасающим. Оно не тупилось, не крошилось, не гнулось, не ломалось. Попадая по голове, – оно не оглушало человека, а рассекало кожаный шлем и вонзалось в череп; ударяя в тело, оно не ломало кости через толстый слой войлока или кожи, а прокалывало доспехи, словно шип акации – опавший древесный лист. И это – в руках смертных. Боги же рубили вражеские щиты вместе с держащими их руками, одним взмахом сносили головы с плеч, пробивали длинным выпадом по два тела сразу. Скифы падали один за другим, на снег потекли настоящие ручьи крови – и армия степняков начала пятиться, пятиться, а потом просто побежала прочь от страшной неминуемой смерти.

Между тем им навстречу от обоза быстро ползла, извиваясь по снегу, хрупкая девочка в замшевом платье, с длинными соломенными волосами, выпавшими из-под потерянной шапки.

– Куда же ты, племянничек?! – весело поинтересовался великий Перун, переждавший за щитом короткий ливень стрел и теперь снова устремившийся к близкому врагу. – Я хочу доставить тебя к маме!

Рыжий бородач попытался уколоть Орея, но промахнулся, неудачно кольнул еще раз, потом рубанул из-за головы.

Сын великой Макоши, сосредоточенно прикусив губу, отбивался топором и палицей, подставляя под выпады их каменные навершия. Он уже понял, что против коричневых полос дерево защитить не способно, и теперь остро жалел, что побрезговал тяжелым медным ножом, который пыталась подарить ему змееногая Табити. Орей отступал, уворачивался, отмахивался от оружия бога грозы, пользуясь каждой заминкой рыжего бородача, чтобы снова и снова бить топориком в его щит. Если удастся разломать защиту врага – появится возможность достать топориком до его головы или хотя бы ноги!

О том, что он остался один против нескольких богов и десятка смертных, Орей старался не думать. Впрочем, прочие славяне в схватку богов не вмешивались. И без того на войлочной кирасе скифского воеводы появлялись все новые и новые разрезы, быстро набухающие кровью.

– Да! – радостно выкрикнул Орей, наконец-то разбив Перунов щит.

– Н-нет! – хохотнул рыжебородый бог, отпуская рукоять своего диска и выхватывая из петли палицу. Скифский топор и славянская булава столкнулись, рассыпаясь в каменное крошево, и тут же воздух со свистом прорезала коричневая полоса. Орей откинулся, спасаясь от смертоносного лезвия, и распластался на снегу, раскинув руки. Великий Перун шагнул к нему, вскидывая оружие для завершающего удара: – Вот и все!

Именно так, с занесенными руками, он и окаменел, покрываясь паутинкой мелких трещинок. А следом окаменел еще один воин, другой, третий, четвертый…

– Лучники, девку убейте, она богиня! – наконец осознал происходящее великий Ситиврат и тут же обратился в гранитное изваяние с вытянутым указующим перстом. Остальные славяне торопливо прикрылись от смертоносного взгляда ползущей уродки щитами, и лишь стрелки вскинули оружие, дабы успеть поразить врага первыми. Зловеще загудели отпущенные тетивы.

– Не-ет!!! – Поднявшийся со снега Орей метнулся к Ящере и успел закрыть ее собой, приняв в свою спину все шесть славянских стрел.

От вида упавшего рядом окровавленного тела, покрытого порезами и истыканного тонкими оперенными древками, у девушки округлились глаза, и она, сжав кулаки, завыла, заорала в злобе и бессилии – яростно, оглушительно, во всю мощь наследницы великой Табити, прародительницы скифов. От этого вопля с деревьев окрест облетела изморозь, рухнули снежные шапки, а кое-где и сучья; от этого вопля с сугробов поднялась мелкая пыль, похожая на туман, потрескался лед, пропуская сквозь себя темную речную воду, от этого вопля у людей пошла кровь из глаз и ушей, и они попадали с ног, сжимая головы ладонями, не способные больше ни убегать, ни нападать, ни даже думать или чувствовать.

Увы, но крик бешенства испугавшейся за своего любимого богини сразил одинаково как врагов великой Ящеры, так и ее воинов, и потому не принес победы ни одной из сошедшихся в смертельной битве армий…

Часть первая. Технарь

Студент

Троллейбус с легким посвистыванием катился по темному городу, время от времени перестукивая колесами по извилистым трещинам на асфальте, катился от одного ярко-желтого пятна под уличным фонарем к другому и даже не притормаживал возле редких пустых остановок. В гулком, облепленном рекламными стикерами салоне находилось всего полтора десятка пассажиров: пожилые дамы, мужчины рабочего облика на диванчике за водителем, сбившаяся у средней двери стайка мальчишек и девчонок в спортивных костюмах, увлеченно смотрящий в экран смартфона одинокий молодой человек в джинсовом костюме, женщина в платке и кофте на самом заднем сиденье, курчавая юная шатенка в короткой кожаной курточке и вельветовой юбке рядом с ней и совершенно пьяный, терпко пахнущий коньяком, розовощекий мужик в длинном черном пальто на задней площадке.

Мужчина широко качался, хватаясь то за один, то за другой поручень, то за спинки кресел, мерно икал и изредка причмокивал – что, однако, не мешало ему старательно соблазнять понравившуюся даму:

– Прекрасная леди! – вальяжно жестикулировал кавалер одной рукой. – У меня до самолета есть еще два часа свободного вечера! Вы тоже явно не заняты ближайшее время! Так почему бы нам не провести эти часы вместе ко взаимному удовольствию? Поверьте мне, я умею доставлять женщинам блаженство! Вы еще сами будете обрывать мой телефон и зазывать к себе в гости!

Ответа мужчина не получил и, видимо, решив, что «молчанье – знак согласия», перешел к более активным действиям.

– Уберите руки! – громко потребовала женщина в кофте. – П… перестаньте!

– Да ладно тебе выпендриваться… – недовольно пробурчал кавалер, пытаясь просунуть руку между пуговицами кофты. – Получишь дозу кайфа, дурочка…

– Помогите!!! – уже открыто воззвала к салону женщина. – Есть тут мужчины?!

Однако ее, похоже, никто не расслышал. Троллейбус катился по ночной улице, пассажиры смотрели в окна или болтали, внимательно изучали планшеты и смартфоны, кто-то даже ухитрился очень вовремя задремать.

– Молчи, дура, хуже будет… – уже угрожающе предупредил настойчивый ухажер, и пуговицы кофты с тихим бульканьем стали расстегиваться одна за другой.

– Да помогите же кто-нибудь! – вскочила сидевшая рядом девушка, и опять ответом ей стала всеобщая глухота.

– Заткнись! – обрадовался кавалер. – Кому ты нужна, на хрен, в драку из-за тебя ввязываться?

В этот момент троллейбус аккуратно притормозил возле остановки с одиноким, опирающимся на трость, толстяком. Пшикнули, открываясь, двери.

Паренек со смартфоном, удерживая свой маленький планшетик левой рукой и не отрывая взгляд от экрана, поднялся с кресла, сделал два шага к задней площадке, сгреб настойчивого ухажера за шиворот, приподнял, широким жестом метнул в открытую дверь и вернулся на свое место.

В салоне, еще минуту назад ничего не замечавшем, повисла мертвая тишина, которую разрывало только тяжелое злое урчание копошащегося в траве пьянчужки, улетевшего аж на газон за остановкой.

Водитель чуть выждал – видимо, оценивая состояние вышедшего пассажира, громко кашлянул и тронулся дальше по маршруту, закрывая двери уже на ходу. И почти сразу на сиденье рядом с молодым человеком плюхнулась девушка в кожаной курточке:

– Привет!

– Добрый вечер, – кивнул в ответ тот.

– Ты это, парень… – отерла пальцем нос девушка. – В общем, спасибо. Ловко ты его. Ты что, боевыми искусствами занимаешься?

– Угу, – кивнул молодой человек, все еще глядя в экран.

– А где?

– На старом «Радиотехническом заводе», где и работаю.

– И кем?

– Грузчиком. Средний мужчина весит примерно столько же, сколько мешок с солью.

– Значит, ты его «сгрузил»? – рассмеялась девушка.

– Типа того… – кивнул молодой человек и вдруг отчетливо спросил: – О’кей, Гугл, какой средний вес современного мужчины? – пролистнул пальцем экран и показал незнакомке: – Смотри, почти угадал. Семьдесят против семидесяти пяти.

– Хороший вес, – хмыкнула собеседница. – Во мне вдвое меньше.

Молодой человек вскинул брови, окинул ее внимательным взглядом.

– Ну, почти, – поправилась она.

Парень согласно кивнул и снова уткнулся в экран.

– И что у нас читают грузчики в такое время суток? – заинтересовалась девушка, заглядывая сбоку.

– Схему автоматизации цементной печи со штыревым краном на семь с половиной тонн, – ответил тот.

– Это такой роман? – аж крякнула девушка.

– Это моя курсовая, – поправил парень.

– А-а, так ты еще и студент, – поняла собеседница. – Скажи, студент… Ты что, женат?

– Почему?! – Изумленный парень наконец-то оторвался от смартфона.

– Рядом с тобой уже несколько минут сидит молодая и вроде бы достаточно симпатичная девушка, очень и очень тебе благодарная, а ты до сих пор не поинтересовался ее планами на вечер, не назвал своего имени, не спросил моего. На самом деле даже упертые женатики так себя не ведут! Или ты голубой?

– Нет, – покачал головой молодой человек. – Я не голубой, я бледно-розовый. Меня зовут Матвей, тебя Катариной, какие у тебя были планы на сегодняшний вечер?

– Сегодня? – Девушка перевела взгляд на окно. – Да, сегодня вечером уже почти ночь. Мы с мамой на даче подзастряли. Вот возвращаемся. Зато завтра вечером я совершенно свободна!

Откуда молодой человек знает ее имя, Катарина спрашивать не стала. И так понятно, что услышал, когда мама просила ее не встревать в разговор с пьянчужкой.

– Очень жаль, – кивнул Матвей.

– Почему?! – не поняла девушка.

– Очень жаль, что завтра вечером я работаю. Иначе обязательно пригласил бы тебя на свидание.

– Уже теплее, – обрадовалась Катарина. – И до скольки ты работаешь?

– С полуночи до шести утра, – опустил смартфон молодой человек. – Днем въезд большегрузов в центр запрещен, приходится разгружать ночью. Ну и плюс порядок после них навести. Так что где-то до восьми утра я работаю, а потом еду в институт.

– Значит, вечером ты все-таки свободен?

– Вечером я сплю, – покачал головой парень.

– А выходные у тебя есть?

– Ну да, в субботу и воскресенье.

– Ну так пригласи меня на свидание, зануда! – повысила голос Катарина.

– Поехали в пятницу на рыбалку? Я обычно с восьми утра уже свободен.

Девушка в задумчивости отерла ладонью подбородок, но решила уточнить:

– Это куда?

– Не знаю, – пожал плечами Матвей. – Меня ребята с яхт-клуба пригласили. Говорили, на острова.

– На яхте? – Глазки новой знакомой загорелись. – Она большая?

– О’кей, Гугл, покажи фото яхты «Бриз», – скомандовал молодой человек и повернул экран к девушке: – Вот.

– Круто! – признала Катарина. – Это твоих друзей?

– Знакомых, – закрыл фотографию паренек. – Я им два года назад корпус латал, потом эхолот настраивал, лебедки парусной автоматики наладил. Ну и так, по мелочи. Они меня часто покататься приглашают.

– И ты возьмешь меня с собой? Они против не будут?

– Конечно нет, – пожал плечами паренек.

– Хорошо, когда и где? – не стала тянуть волынку девушка.

– В десять утра… – Матвей поднял смартфон повыше и громко произнес: – О’кей, Гугл, покажи карту, яхт-клуб «Северный». – Студент повернул экран к Катарине: – Вот, смотри. Удобнее всего встретиться у ворот.

* * *

Ворота яхт-клуба выглядели хуже, нежели у дворовой помойки: кривые листы железа, приваренные поверх каркаса из уголков и повешенные на покосившиеся столбы. Когда-то давным-давно они были покрашены синей масляной краской, о чем напоминали несколько больших клякс на обширном ржавом фоне. Территория за столбами выглядела не лучше, заваленная какими-то гнилыми железными конструкциями, перевернутыми ломаными лодками, бухтами ветхих канатов и обрывками цепей. Некое подобие порядка появлялось только возле берега, на котором имелся пологий бетонный спуск к воде, пара пляжиков, засыпанная асфальтовой крошкой парковка и пять крытых поликарбонатом ангаров, в ворота которых уходили ржавые, как все вокруг, утопленные в землю рельсы.

На фоне всего этого безобразия семь яхт, стоящих на якорях в сотне шагов от берега, казались сказочными лебедями из иного, неведомого мира. Мира, не имеющего вообще никакого отношения к здешней грязи и разгильдяйству. Однако едва Матвей и Катарина показались в воротах – от одной из длинномачтовых красавиц отвалила надувная лодка, быстро доплыла к песчаному пляжику, и гостей встретил загорелый, коротко стриженный беловолосый парень, одетый в оранжевые шорты и зеленую футболку.

– Привет, дружище, давно не виделись! – крепко обнял он Матвея и перевел взгляд на девушку.

– Это Катарина, моя знакомая, – сказал молодой человек.

– Друзья Матвея – мои друзья! – широко улыбнулся парень. – Я Станислав, хозяин сего фрегата. Кидайте рюкзаки на нос, забирайтесь на скамью! До полудня обещали попутный ветер, хочу из бухты без мотора уйти. Мелочь, понятно, на двадцать копеек экономии. Но все равно приятно.

Просевшая под утроенным весом лодка плыла обратно уже не так бодро, однако минут через пять гости и яхтсмен поднялись на борт семиметровой красавицы с низкой центральной рубкой и несколькими иллюминаторами по борту и просторной площадкой на корме, окруженной мягким диваном вокруг столика на единственной ножке. Еще одна площадка находилась чуть выше, и там поблескивал позолотой небольшой штурвал.

– Вот, осматривайтесь, располагайтесь, отдыхайте! – предложил Станислав. – Предложил бы кофе с дороги, но кофеварка вчера чего-то заглючила.

– А чего с ней такое? – опустив рюкзак на пол, поинтересовался Матвей.

– Вместо горячей воды просто теплую наливает. Но пар при этом дает. Раз пар и тепло есть, значит, нагреватели работают, правильно?

– Можно посмотрю?

– Да не вопрос!

Молодые люди скрылись в рубке. Катарина, покрутившись возле трапа, прошла на корму, уселась на диван. Вскоре из темной дверцы выскочил поджарый бородач, тоже одетый в зелень с оранжевым, но русоволосый, пробежал на нос, чем-то звякнул, зашуршал. Послышалось мерное гудение, натянулись канаты, вверх вдоль мачты поползли белые полотнища, заполоскали на почти неощутимом ветру.

– Привет, подруга! – рядом на тяжко скрипнувшую сидушку плюхнулась голубоглазая блондинка, в зеленой майке и оранжевых шортах. Протянула гостье банку тоника, сама прихлебнула из другой. – Ну и где ты его подцепила?

– Кого?

– Да ладно, подруга! – рассмеялась блондинка. – Я с ним познакомилась возле работы, когда каблук сломала. Он меня в контору на руках отнес, туфельку подлатал. Я думала, на меня запал. Оказалось, на туфлю. Ну не может человек мимо хоть чего-то сломанного спокойно пройти! Ну, я прикинула и решила: надо брать!

Девушка прихлебнула тоника, мечтательно вспомнила:

– Пригласила домой, он взял и ножи наточил. Я все руки изрезала, отец все руки изрезал, мама руки изрезала, занавеску, платье и два передника. Чего ножом ни коснешься, все чик, и пополам! Нож после помывки полотенцем вытер, чик, и у тебя уже два полотенца. Три ножа – четыре полотенца. Пальцем остроту лезвия проверил, порез до кости! – блондинка весело фыркнула носом: – В общем, мать сказала, чтобы ноги его больше в нашем доме не было! Вот… У Оксаны дома он сейф отремонтировал, болгаркой резать пришлось. Ключи ведь там в ячейке лежали, ибо ящик уже лет двадцать не запирался. Тоже просили больше не приводить. Ездила на дачу, он там все пылесосы из сарая починил. Теперь у нас на каждую комнату по полтора пылесоса повышенной мощности. Так что ты имей в виду: станешь Матвея в гости водить, притаскивай за два часа до назначенного времени. Чтобы он все шкафчики, плиты и мультиварки отремонтировать успел. Иначе за столом его не увидишь. Я его однажды в театр вытащила… Так пришлось по рукам бить, чтобы расшатанные кресла не ковырял.

– Значит, это твой парень? – с силой сдавила банку Катарина.

– Да нет, боже упаси!!! – отмахнулась блондинка. – Он же зануда, не приведи господь! Ты думаешь, он тебя в театр или кино пригласит? Хрен там, ему даже на боевиках скучно! Ресторан или ночной клуб? Ему там тоска! Его мечта – это помойка с мусором, пассатижи и паяльник. И он все собранное по миру барахло в конфетки станет превращать. Всякие выставки, лекции, конкурсы изобретателей – это его. А цветы или шампанское девушке – подарить, этого его мозги уже не тянут…

– Яхты… – вставила в ее монолог Катарина и с громким хлопком открыла банку.

– Подруга, угадай с трех раз, как проще всего подготовить яхту к дальнему переходу? – прищурилась блондинка и тут же подмигнула, расхохоталась: – По глазам вижу, что догадалась! Пригласи Матвея покататься! Он и леера натянет, и генератор отрегулирует, и навигатор отъюстирует, и автоматику наладит, и еще кучу глюков найдет, о которых ты и не догадывался. Найдет и уберет. А всех расходов, так это шашлык на берегу, пайка на воде и место для ночлега.

– Но это же гнусно!

– Это называется «настоящая мужская дружба»! – Блондинка приглашающе, словно для тоста, вскинула баночку. – И не надо корчить рожи, я ведь тебе искренне добрые советы даю. И тебе полезно, и за Матвея беспокоюсь, в хорошие руки отдать хочу. Хотя он, паршивец, похоже, так и не понял, что я его бросила!

– Может, он просто не знает, что у вас что-то было? – съязвила Катарина.

– Очень может быть, с него станется, – неожиданно согласилась девица. – Так что, подруга, если хочешь хорошего мужа, бери Матвея и веди в ЗАГС. Он человек мягкий, спорить не станет. Все, что для парня в минус, мужику всегда в плюс. Не пьет, не курит, руки из нужного места растут, на баб не заглядывается, приключений себе на задницу не ищет, беззлобный и работящий. Дом завсегда полная чаша будет, и никаких скандалов…

– Чего же сама не берешь? – огрызнулась гостья.

– Ты знаешь, иногда хочется. – Блондинка допила свой тоник, смяла банку. – Особенно когда со Стасом поцапаюсь. Да и вообще… Почему бы нет? – Она встала, приподняла один из диванов, кинула банку под него и громко крикнула в дверь рубки: – Матвей, у тебя паспорт с собой?!

– Не-ет!!!

– Ну вот, опять облом! – Девица, повернувшись к Катарине, развела руками. – Может, в следующий раз. Ладно, пойду кофе выпью. Наверняка уже работает. – Блондинка шагнула было в дверь, но вдруг остановилась, повернулась и перегнулась через стол. Шепотом посоветовала: – Захочешь секса, отведи Матвея в укромный уголок, уложи на мягкую постель и быстро разденься. Сам он даже поцеловаться хрен догадается. Удачи, подруга!

Блондинка подмигнула и юркнула в темноту низкой рубки.

Вскоре оттуда повеяло ароматом свежесваренного кофе.

Яхта, несмотря на заметно провисшие паруса, довольно быстро двигалась из бухты, слегка наклонившись набок и покачиваясь на пологих волнах. При этом у штурвала, как ни странно, никто не стоял. Однако Катарина не так хорошо разбиралась в тонкостях парусного мастерства, чтобы пытаться разгадать эту загадку.

По реке судно пробиралось довольно долго, часов пять. А на бескрайних озерных просторах его подхватил ветер – паруса выгнулись и помчали яхту вперед с автомобильной скоростью. Матвей несколько раз выбирался наверх, что-то проверял на бронзовых катушках, вытягивающих или опускающих идущие к мачте канаты, потом не меньше часа возился на корме возле висящего там двигателя – хотя в сам мотор не заглядывал. При этом Катарину он практически не замечал. Что девушку после разговора с блондинкой особо не удивило.

Вскоре после обеда яхта ожила – зажужжала, загудела, натягивая канаты. Опустила паруса, повернула толстый лакированный гак, неторопливо приближаясь к россыпи небольших скалистых островков, поросших соснами и можжевельником. Наверх выбрался бородач, встал к штурвалу. На корме пару раз чихнул и загудел мотор, толкая белоснежное судно в пролив между островами.

– Ну вот и добрались! Сейчас привалим, и будут шашлыки с музыкой! – появился Станислав и пробрался на нос.

Яхта, обогнув засиженные чайками скалы, забралась в закрытую от ветра со всех сторон бухточку. Голубоглазый блондин ловко перепрыгнул на берег, отбежал, закрепил взятый с собою конец на толстом сосновом стволе, принял второй, тоже закрепил. Бородач выбросил за борт обитые резиной колобахи. Что-то загудело – и яхта прижалась бортом к почти отвесной каменной стене.

– Приехали! – сообщил бородатый яхтсмен.

Команда выгрузила несколько мешков вещей, поставила складной столик, пару зонтиков. Парни вынесли складной мангал, развернули двухсекционную палатку. Матвей сунулся было помогать, но Катарина сцапала его за руку и отвела в сторону.

– Не мешай людям! – потребовала она. – Покажи лучше остров. Ты ведь здесь не в первый раз?

– Остров как остров, – с тоской посмотрел на неприкаянный мангал молодой человек. – Людей нет, грибов нет, ягод нет. Населена чайками.

– Населен, – поправила девушка.

– Ага, – не стал спорить Матвей.

– Ну так пошли, погуляем. У нас свидание или нет?

– Пошли, – согласился паренек, и вправду оказавшийся достаточно послушным.

Прыгая с камня на камень, они двинулись прочь от бухты, через сотню метров попав на низкий плоский камень, лежащий возле самой воды – остров закончился.

– Сюда никто не ходит, – сказал молодой человек. – В смысле, по уговору, если кто-то с яхты сюда ушел, за ним не ходят. Тут километров на десять вокруг больше никого нет. Можно купаться голышом. Никто не увидит. Зато потом плавки сухие.

– Какая интересная мысль, – встала на самом краю камня девушка. – Это, конечно, слишком быстро получится. Но когда еще подвернется под руку белоснежная яхта и необитаемый остров?

Она быстро разделась и нырнула с края валуна в прозрачную, как слеза младенца, воду.

– Я могу уйти, – запоздало предложил Матвей.

– А какой тогда интерес? – рассмеялась с глубины Катарина. – Ныряй сюда!

Студент-грузчик колебался недолго. Скинул все тряпки, разбежался, прыгнул, вонзившись в воду метрах в пяти от берега, нырнул к самому дну, проплыл под девушкой, поднявшись к поверхности с другой стороны, фыркнул, мотнув мокрой головой:

– А ты красивая! – сказал он.

– Так вот зачем ты меня сюда заманил? – брызнула на него водой Катарина. – Чтобы голышом во всех подробностях рассмотреть!

– Я? – удивился Матвей.

– А кто же еще? Или я сама сюда телепортировалась?

– Но я не думал…

– Так я тебе и поверила! Ты хитрый, ты ушлый, ты коварный! Ты меня обманул, привез на необитаемый остров и совратил! Жулик!

Она нырнула, вынырнула, проплыла обратно к камню и вытянулась на нем во весь рост.

– Полотенец тоже нет, – сообщила она. – Придется сохнуть так. Не одеваться же на мокрое тело?

– Сегодня тепло, высохнем быстро, – пообещал молодой человек.

– А я мерзну, – капризно ответила Катарина. – Потрогай, я вся дрожу!

– Возьми мою рубашку.

– Лучше обними. В тебе должно быть тридцать шесть градусов, если медицина нам не врет.

Матвей опустился рядом с Катариной, приблизился, и девушка, следуя советам безымянной блондинки, сама поцеловала его в холодные мокрые губы…

* * *

Когда молодые люди вернулись к бухте, над палаткой уже раскрылся тент, мангал дымил, нанизанные на шампуры шашлыки шковорчали.

– Вы выделите нам матрас и одеяло? – спросила Катарина. – Ночи сейчас теплые, дождем не пахнет. Когда еще появится шанс поспать под открытым небом?

– Вы чего, пляж занять хотите? – вскинулась стоящая рядом с бородачом коротко стриженная девушка.

– Да пусть занимают, Иришка, найдем где искупаться, – неожиданно вступилась блондинка. – Остров большой. При яхте тоже кому-то оставаться нужно, – и повернулась к гостям: – Берите любой спальный комплект в палатке. Белье там тоже есть. Но сперва: по салатику и по рюмашке за встречу! И по шашлычку! Лучше Стаса его никто в мире готовить не умеет! Верно, Матвей?

– У меня слишком маленькая статистическая выборка, – настолько серьезно ответил студент, что вызвал всеобщий взрыв хохота.

После угощения яхтсмены разошлись со спиннингами в разные стороны, а Катарина и Матвей отправились оборудовать спальное место. Куда и удалились в вечерних сумерках, после ужина из салата с ветчиной – ибо ни одной рыбешки никто так и не поймал.

Утренняя зорька оказалась более благосклонна к рыболовам, одарив четырьмя щуками и одним крупным судаком – какового сразу завернули в фольгу и отправили в мангал запекаться на углях. Пока рыбка доходила, путешественники всей компанией отправились купаться, а когда вернулись к столу, блондинка села рядом с Катариной, обняла девушку за плечо:

– Ну скажи, что хорош, подруга? И не урод, и в постели крепок, и к работе приучен. Надо брать! Решайся, подруга. Ну, пропустишь ты период ухаживания, тупого глухариного токования. Так и хрен с ним, невелика радость! Зато мужа классного на всю жизнь получишь. Все подруги от зависти изведутся!

– Тебе-то что, подруга? – не поняла Катарина.

– А я, может быть, до сих пор в колебаниях, которого брать? – шепнула ей на ухо девушка. – Коли ты одного себе конфискуешь, то и все сомнения долой. Тебе какой больше нравится?

Катарина заколебалась. Между журнальным красавчиком с яхтой и непьющим-негуляющим работягой была пропасть. С одним жизнь предвкушалась яркой и красивой, словно у бабочки-однодневки. С другим – спокойной и надежной, как в погребе старого замка.

– Ага, ты тоже задумалась! – Блондинка задорно толкнула ее плечом в плечо.

– У меня выбор поуже, чем у тебя, получается. – Катарина уже не ощущала к яхтсменке прежнего отчуждения и говорила тем же тоном, что и она. – Один из одного. Ты предлагаешь так сразу, после первого знакомства и на всю жизнь?

– Смотри! – погрозила пальцем блондинка. – Пока думаешь, кто-нибудь возьмет да и уведет. Поверь моему опыту, достаточно любой ловкой шалаве сломать каблук в нужном месте, и все! Ку-ку. Нету мужика.

– Положим, хотя бы с острова он от меня точно никуда не денется, – усмехнулась Катарина, глядя в спину удаляющемуся студенту.

Матвей тем временем свернул в заросли можжевельника, пару минут постоял там, потом вышел к берегу, присел на камушке и сполоснул руки в озере. Услышал призывный клекот и поднял голову.

– Никак, ястреб? – удивился он. – Откуда здесь?

Могучая коричневая птица спикировала вниз, резко развернула крылья, мягко опустившись на скалу в десятке шагов перед молодым человеком, чуть склонила голову набок. Матвей посмотрел в округлые черные глаза могучей птицы и вдруг ощутил внезапную слабость во всем теле одновременно со стремительным головокружением…

Наследник Сварога

Воздух до краев наполняли ароматы смолы и свежепиленного дерева, с примесью сенного благоухания и горьковато-дымного оттенка. Сей запах навевал на Матвея ощущение детства, дома, безмятежности. Где-то в глубине души теплилась надежда, что все события последних лет – школа, экзамены, институт – ему просто приснились, и когда он откроет глаза, то рядом снова будет мама, на столе – банка с парным молоком, а из всех хлопот – только покос травы для кроликов, копание червей для рыбалки да таскание покрывала на сеновал, с которого так удобно уходить в ночь, чтобы полакомиться созревшей вишней из фермерского сада. И потому Матвею совершенно не хотелось просыпаться, открывать глаза, возвращаться обратно в мир суеты и работы, сессий и зачетов, лабораторных и посиделок с томными до слащавости девицами.

Однако над ухом уже давно и громко галдели какие-то люди, ходили прямо по его постели, чуть ли не наступая ему на плечо. И потому студент-технолог, вздохнув, открыл глаза.

И тут же понял, что сон продолжается.

Матвей лежал среди охапок сена у бревенчатой стены внутри небольшого сруба, глядя в низкий жердяной потолок. Причем в этом свежем, с еще белой древесиной, порубе имелось несколько маленьких окон, однако – ни единой двери. А еще здесь суетились несколько таких же молодых, как он сам, людей.

– Вот хрень собачья! – ругнулся коротко стриженный бугай самого бандитского вида. – Эта ведьма забросила меня в неолит!

– Какая ведьма?! Куда забросила?! – кинулась к нему одна из девиц. – Ты что-то знаешь?!

– Кажется, это устроила Тошка, – покачал головой бугай и повел плечами. Росту в нем было под два метра, а размах плеч, наверное, с добрый метр. – Вот уж не ожидал!

Пока они что-то выясняли, Матвей поднялся, выглянул в окно. Удивленно почесал в затылке, увидев хоздвор в окружении бревенчатых срубов, жердяные навесы и камышовые снопы. Странным было то, что нигде не валялось ни плугов, ни колесных граблей, ни косилок, а все постройки не имели ни единой пиленной детали – ни досок, ни реек, ни балок. Хуже того – на крышах он не заметил ни рубероида, ни шифера, ни поликарбоната, и нигде ничего не было прикрыто полиэтиленом.

Хоздвор без пленки! Ничего ею не обито, не укрыто, нигде не валяются ее обрывки и полоски. Такое в наше время возможно только во сне… Даже перебирающие камыш бабы в кожаных буденовках и замшевых балахонах удивили Матвея меньше.

А через минуту во двор вошел крупный лось, по бокам которого свисали охапки хвороста.

– Охренеть! – сглотнул студент-технолог, сунул руку в карман и нащупал телефон. Громко спросил: – О’кей, Гугл! Покажи карту! О’кей, Гугл! Где я нахожусь? Черт, сигнала нет…

– Какой сигнал, дурень?! – фыркнул бугай. – В окно выгляни. Каменный век на дворе.

– Может, это какая-нибудь экодеревня? – не дождавшись ответа, убрал смартфон Матвей. – Люди живут по законам предков, пользуются старыми технологиями. Сейчас это модно. Наверное, это программа «Розыгрыш». Нас усыпили, перебросили в деревню и теперь снимают скрытыми камерами.

– Хотелось бы верить, – вздохнул бугай.

– Мальчики… – тихий девичий голос прервал их разговор. Коротко стриженная пленница сруба, одетая в красный топик и джинсы, с татуировкой на левой руке, указала большим пальцем в сторону парня в штанах из плащевки и в клетчатой рубашке. Тот, не обращая ни на кого внимания, деловито исследовал бревна стен.

– Эй, братан! – окликнул его бугай. – Ты ничего не хочешь нам рассказать?

– Разве только очень кратко, – оторвался клетчатый от своей работы. – Вы в Москве, это девятый век до нашей эры, вас вызвали из будущего славянские боги, вы прямые потомки великого Сварога и носите наиболее полный его генотип из всех прочих представителей гаплогруппы «I».

– Москве же всего восемьсот лет! – не выдержала девушка в платье.

– Что, правда? – широко улыбнулся клетчатый. – А термин «дьяковская культура» вам о чем-нибудь говорит?

– Ну-у… Это очень древняя страна городов на территории России.

– Он намекает на то, что даже само свое название эта культура получила от крепости, с девятого века до нашей эры стоящей возле станции метро «Лефортово», – проявил неожиданную для уголовника образованность бандит. – Формально говоря, Москва выросла из пяти довольно крупных городов дьяковской культуры, лет триста назад слившихся воедино. И если мы находимся в любом из них, то да: технически мы пребываем в столице нашей Родины.

Матвей снова выглянул в окно. Хоздвор, в котором работали люди в непривычных кожаных и меховых одеждах, не имеющий ни одного пиленного бруска, ни клочка пленки и никаких железных инструментов, если и не подтверждал слова «клетчатого», то как минимум им не противоречил.

Студента отвлек от размышлений отчаянный визг за спиной. Девушка в топике торопливо себя ощипывала, громко ругаясь:

– Ты дебил, Степа?! Я чуть не описалась!

– Извини, но я должен был доказать вам, что колдовство существует.

– Я это и так знаю, даун! – Девушка оттянула ворот, заглянула себе под маечку. – Я ведьма, я умею видеть мертвых, высасывать души живых, вызывать призраков, развеивать демонов и еще целую кучу всякой подобной фигни.

– А я умею лечить, снимать порчу, снимать обет безбрачия, избавлять от бесплодия, – неожиданно вступила в разговор вторая девушка, длинноволосая и в простеньком длинном платье.

– А ты? – повернулся к Матвею клетчатый Степа.

– Я студент-технолог из «Машиностроительного», – ответил молодой человек.

Он еще не понял до конца, находится во сне или стал жертвой розыгрыша, но решил покамест принять правила игры и посмотреть, что будет дальше?

– А я вообще мальчик-курьер, – плотоядно ухмыльнулся бугай.

– Неважно. Если вы носите гены богов, то не могли этого не заметить, – покачал головой Степан. – Вы наверняка никогда не болели, всегда были быстрее, сильнее, выносливее своих товарищей, вам везло, вы предчувствовали неприятности, а ваши травмы заживали с такой скоростью, словно вы вампиры из голливудской саги. Правильно?

Матвей хмыкнул. В этот раз парень попал в самую точку.

– А теперь теория, – вскинул палец Степан. – Гено́м всемогущего Сварога эффективен только и исключительно в комплекте. Однако ген, позволяющий накапливать энергию, рецессивный. Ген, позволяющий ею управлять, уже другой, и тоже рецессивный. Подавлять чужую волю позволяет рецессивный, преобразовывать структуру материи тоже рецессивный…

– Это что, научное обоснование колдовства? – попытался пошутить Матвей.

– Когда-то очень давно естественный отбор успешно вычищал голокожих зверьков без клыков и когтей, если те не имели магической силы, – невозмутимо продолжил Степан. – Если двуногие не были быстрее волков, сильнее тигров, если не умели наводить морок на медведей и насылать бурю на саранчу, они быстро умирали. И хромосомный набор пребывал в целости. Однако потом наши предки начали строить крепкие дома и обжигать копья, создавать некие цивилизации, придумывать инструменты, и в человеческих семьях стали выживать не только самые сильные из потомков, но и самые слабые. Доминантные гены начали стремительно расползаться по планете, и число людей с магическими способностями упало ниже плинтуса. Случайным образом боги рождаются в одном случае на миллиард. Полубоги чуть чаще. Ребенок на десять миллионов. Вы все невероятные счастливчики.

Степан развел руками и сделал два больших шага назад.

– Ребята, я вас поздравляю. Вы попали в эпоху, в которой смертными все еще правят первородные боги. Что до меня… – Он задорно подмигнул. – То я нашел заколдованный выход. Удачи!

Клетчатый отступил еще на шаг – и исчез.

– Что за хрень?! – кинулся вперед бугай, уперся ладонями в бревна, ударил по ним кулаком. – Вот гаденыш! Сбежал!

Бугай повернулся к девушкам:

– Вы же вроде как ведьмы, милашки? Ну так давайте, доставайте свою магию! Открывайте дорогу!

Стена дрогнула, словно растворяясь в горячем мареве, и пленники увидели перед собой связанную из сосновых жердей дверь. Створка распахнулась, в поруб заглянул тощий паренек, рыжий, большеглазый и лопоухий.

– Рад приветствовать всех вас у нас в гостях, дети… – наряженный в замшу и золото мальчишка окинул молодых людей полным любопытства взглядом. – Надеюсь, добрались вы сюда в целости и полном здравии? Я есмь Троян, бог пространства и времени. Это я проложил к вам проход чрез века и версты. Вижу, сокол Волоса выбрал сварожичей молодых и сильных. Значит, все получилось в точности, как было замыслено.

– Если мы в далеком прошлом, Троян, то почему так хорошо понимаем твою речь? – поинтересовалась девушка в платье.

– Вы же боги! – недоуменно пожал плечами паренек и посторонился: – Следуйте за мной, сварожичи. Великая Макошь, богиня силы и богатства, храбрый Перун, бог грозы и справедливости, и Квасур-медовик желают узреть желанных потомков!

Выбравшись из сруба, четверо молодых людей прошлись по узкому помосту вдоль стены, спустились по приставной лестнице на засыпанный мусором двор и оказались перед короткой крытой лесенкой, ведущей к двери на высоте полутора метров. На приступке у двери, созерцая гостей сверху вниз, стояли двое туземцев: крупная фигуристая женщина в замшевом платье, украшенном золотом и жемчугами, с собольим воротом и в некоем подобии короны, венчающем волосы; и широкоплечий рыжебородый коротышка ростом Матвею от силы до подбородка.

– Наши гости присоветуют тебя, великая Макошь! – почтительно поклонился Троян.

– Их же должно быть пятеро, Троян? – мелодичным голосом удивилась женщина.

– Возможно, сокол больше никого не нашел? – запустил пальцы себе в кудри моложавый бог. – В каждом поколении детей становится все меньше. До эпохи наших гостей прошло тридцать веков.

– Это так? – окинула взглядом гостей богиня.

– Пятый сбежал, – сообщил Матвей, решив ускорить события. Если по сюжету розыгрыша местные должны узнать о существовании пятого пришельца, то пусть сделают это сразу.

– Смог одолеть мои заклинания? – делано изумилась женщина. – Хороший признак. Есть надежда, что в наших потомках сохранилась сила.

– Зачем ты притащила нас сюда, ведьма?! – вдруг выкрикнула девушка в топике. – Что за дурацкие шутки?

– Назови свое имя, несчастная! – нахмурившись, потребовала хозяйка.

– Меня зовут Валентиной! – выступила вперед юная колдунья. – И поменьше гонора, Макошь. Или я подниму против тебя всех мертвецов твоего дома!

– Вряд ли Мара позволит тебе такую наглость, несчастная, – скривилась женщина. – Однако, пожалуй, раз ты так любишь смерть, тебя стоит отдать ей на воспитание.

– Не сердись, великая богиня, – вмешалась вторая девушка. – Мы напуганы и не знаем, куда попали. Зачем, почему… Сделай милость, просвети, чего ты от нас желаешь? И позволь представиться: меня зовут Светлана.

– Какое благонравие. – Макошь успокоилась так же быстро, как разозлилась. – Твой дар прекрасен, дитя света. О своей судьбе можешь не беспокоиться. В моем доме ты станешь желанной гостьей. И ты права, не стану томить вас неизвестностью. В наших землях завелся враг, справиться с которым нам не удается. Мы надеемся одолеть его с вашей помощью.

– Дайте мне меч и покажите этого несчастного! – встрепенулся бугай.

– Он оборотень, дитя, – хозяйка перевела взгляд на бандита.

– Тогда с вас меч и пиво, – пожал плечами тот.

– Он создал целую армию оборотней!

– Меч, пиво, жратва и комнату, где можно отоспаться, – ничуть не смутился парень.

– Мне нравится этот молодец, сестра! – расхохотался рыжебородый коротышка, сбежал по ступеням, встал перед гостем. – Отдай его мне! Двери моего дома открыты для тебя, незнакомец. Что скажешь?

– Друзья прозвали меня О́дином, друг мой, – ответил реконструктор. – В детстве наречен Викентием, но о такое имечко все знакомые токмо язык ломают.

– А когда мы справимся с оборотнями, вы вернете нас домой? – вмешался в представление Матвей, пытаясь определить правила игры.

– Вы же боги, вы бессмертны, – ответила женщина. – Вам достаточно подождать сто поколений.

– Вот это попали! – присвистнула Валентина.

– Я полагаю, брат, не стоит так сразу разлучать наших гостей, – повернулась к рыжебородому коротышке богиня Макошь. – Наш мир им незнаком, и им нужна взаимная поддержка. Прости, великий Перун, но я приму их у себя. Приму со всем уважением. Каждый получит комнату, постель, место за столом, одежду и красивую, ласковую, заботливую жену.

Матвей задумчиво почесал в затылке. Он понял, что угодил в некое подобие передачи «Дом-2», и дело грозит закончиться банальной порнухой, снимаемой скрытыми камерами. Подобная слава ему никак не улыбалась.

Тем временем Макошь резко повернулась и торжественно возгласила:

– Заклятие премудрого Трояна принесло нам удачу! Мы обрели сильных помощников, наследников корня сварожьего и его силы! Посему приглашаю вас в свои хоромы в Вологде, дети. Следуйте за мной!

Богиня шагнула в сруб. Гости поднялись по лестнице и прошли вслед за нею.

За дверью оказалась достаточно просторная комната, пол которой застилала изрядно затоптанная кошма, ею же были обиты стены. Возвышение с коврами и звериными шкурами, видимо, служило постелью. В одном углу теснилось несколько копий, лежали щиты, груда каменных и железных топориков, в другом возвышался сундук. Обстановку завершало овальное черное зеркало возле ложа.

– О́дин не умеет ходить сам, сестра, – сообщил Перун. – Придется помочь.

Он взял Викентия под локоть и сделал решительный шаг в темноту овала, удерживая гостя рядом. Бугай не сопротивлялся, и мужчины легко исчезли в твердом – шестерка по шкале Мооса – обсидиане.

– Квадратуру мне в тангенс… – невольно выдохнул Матвей, ощущая, как закипает его мозг. Прямо на его глазах два человека вошли в вулканическое стекло! Тут и свихнуться простительно… Студент подошел к овалу ближе, коснулся полированной поверхности пальцами: – Это что, портал? Плоскость сингулярности? На ощупь просто камень… Холодный… Интересно, какой тут источник питания?

– Это просто обсидиан, мой мальчик, – ответила ему богиня. – Кстати, ты единственный, кто так и не назвал своего имени.

– Матвей, великая Макошь, – обернулся к ней молодой человек.

– Я запомню, – кивнула женщина и толкнула его в грудь.

Студент взмахнул руками, теряя равновесие, опрокинулся на спину, на миг ощутив сильную тошноту и головокружение и… и оказался на полу тесной и темной комнатки из толстых бревен. Причем – совершенно другой комнаты! И перед совершенно другим зеркалом.

– Это все-таки сон, – вскочив на ноги, вслух признал Матвей. – Яркий, правдоподобный сон.

Из зеркала вышла богиня Макошь, ведя за собой Светлану, указала вперед на дверь:

– Ступай в зал, дитя. Эта светелка слишком тесна, а ей придется принять еще Трояна и дерзкую Валентину. А может статься, и Квасура.

Матвей послушался – они втроем перешли в просторную залу с большими окнами, стекла в которых заменяли полупрозрачные пластинки слюды, стены закрывала темно-красная ткань, а пол выглядел просто и обыденно, будучи сложен из самых обычных досок. В центре помещения возвышался трон, а двери были двустворчатыми и излишне высокими, примерно в полтора человеческих роста.

– Позволь спросить, великая богиня, – не выдержал технолог. – Как вы это делаете? Как перемещаетесь через зеркала? Что это за устройства?

Он понимал, что все это – сон, что подобное может происходить только во сне. Но все равно не мог удержаться от вопроса.

– Это дар, присущий всем истинным сварожичам, великий Матвей, – милостиво кивнула ему всемогущая Макошь. – Перемещаться по миру с помощью зеркал способен любой из нас, из вас, любой из истинных славянских богов. Вы просто не умеете сего делать. Но мы вас обучим, дорогие дети. Я или кто-то из моих родичей.

– А как далеко действует этот механизм? В пределах континента? Планеты? А межпланетное пространство между зеркалами преодолеть получится?

– Не все сразу, – покачала головой богиня. – Вам явно надобно отдохнуть после случившегося путешествия, подкрепиться, собраться с силами. Вскоре вы получите и узнаете все, что только пожелаете. Всему свое время. Догоняйте своих друзей, а мне надобно заняться домашними хлопотами.

Матвей и Света двинулись по сумрачному коридору.

– И что ты обо всем этом думаешь? – негромко спросила девушка.

– Для розыгрыша слишком круто, – покачал головой студент. – Наверное, это сон.

– Для сна все кажется слишком реальным.

– Бывают и такие, – ответил Матвей.

Они вошли в комнату с маленьким, ничем не заделанным окном. Внутри стоял заставленный блюдами и мисками стол.

– Однако хозяйка нас уважает, – громко заметил бугай, притворяя за собою дверь. – Не в людскую отправила, вместе со всеми обедать. Отдельно угощает! Хороший знак.

Молодой человек двумя пальцами выхватил из миски кусок влажного от соуса мяса, отправил в рот, с видимым удовольствием прожевал:

– Да, это вам не пицца! Налетай, чего смотрите? Официантов не будет.

– Что, руками? – поморщилась Света.

– Вообще, по русскому обычаю, ложку и нож полагается иметь свои, – ответил тот, запуская пальцы в капусту. – Но на нет суда нет. Придется обходиться пальцами.

– Я вижу, тебе тут нравится, Викентий? – поинтересовался Матвей.

– Зарекаться не стану, – мотнул головой Один. – Но есть ощущение, что я попал в рай!

– Надеюсь, это все-таки сон, – вздохнул студент и осторожно, двумя пальцами, поднял с низкого широкого блюда толстого глазастого судака.

– Общий для всех?! Смирись, дружище! Мы попали в новый светлый мир!

– Если так, то я остался без диплома.

– Не боись, парень! – подмигнул ему бугай. – Богиня же объяснила: достаточно подождать три тысячи лет, и ты сможешь спокойно пересдать все хвосты.

– Я и не боюсь. Путешествия во времени невозможны. Это просто сон.

– Да брось!

– Я знаю, что нужно сделать, – неожиданно сказала девушка в топике. – Нужно погрузиться в летаргию. Глубокую, как сон. И проснуться через оговоренное время. Мы же со Светой ведьмы, у нас получится. Правда, подруга?

Пока остальные спорили, Матвей положил в рот кусочек рыбы, размял его о небо языком – и ощутил чуть сладковатый пряный вкус. Слишком яркий и настоящий для сна. И в его душе остро екнуло неприятное понимание реальности…

Внезапно дверь отворилась, на пороге появился совершенно седой мужчина, белобородый, в кожаной кирасе и серых шерстяных шароварах, заправленных в сапоги с широкими голенищами:

– Это вы молодые боги? – спросил он и сообщил: – Оборотни осадили Сарвож!

– Показывай дорогу! – тут же встрепенулся бугай. – Подробности на ходу.

Матвей тихо чертыхнулся и поднялся из-за стола вслед за бандитом. Похоже, затеянная неведомым режиссером игра началась…

Однако то, что происходило дальше, мало походило как на игру, так и на розыгрыш – только на дурной и бессвязный ночной кошмар.

Сперва старик пошвырял молодых людей в зеркало – и они оказались в некой деревеньке с единственным большим домом и просторным хозяйственным двором. Потом Викентий – или, как называл себя бугай: «великий Один» – кинулся в лес драться со всяким зверьем, отбивающимся от пришельца из будущего с помощью луков, затем ему в помощь ринулись деревенские, вооруженные копьями с кремниевыми наконечниками, железными топорами и каменными палицами, и отбили Викентия полумертвым и залитым кровью. После чего Света исцелила парня наложением рук, и бугай тут же принялся бодро шастать по двору и клеиться к девицам в меховых платьях.

В общем – полная и невероятная бредятина…

* * *

– Сон… – пробормотал Матвей, возвращаясь к реальности от ощущения легкого утреннего холодка, от упавших на лицо отблесков солнечных лучей, под радостное чириканье птиц. – Ну конечно же, это был дурной сон.

Однако веки молодой человек все равно приоткрыл с осторожностью… и тихо ругнулся, увидев бревенчатый потолок:

– Квадратуру мне в тангенс! Что, опять?!

Студент попытался вспомнить – а не послали ли их группу куда-нибудь в колхоз или не уехал ли он куда по турпутевке, потеряв сие событие в ночных кошмарах? Однако холодная логика технаря ответила, что ни в одном колхозе люди не спят вперемешку все вместе, мужчины, дети и женщины, да еще в амбарах без окон, на выстеленном лапником полу, усыпанном сверху сеном, и используя вместо обогревателя большой костер в центре сруба. И турпутевок в столь «комфортные» места нигде не продают. Ибо звездочек на него – не напасешься.

При всем том Матвей чувствовал себя бодрым, крепким и хорошо, от души отдохнувшим. В общем – на совесть выспавшимся.

Он нащупал в кармане смартфон, достал, с надеждой скомандовал:

– Окей, гугл, покажи карту! Окей, гугл, покажи ближайший город!

Однако тот сообщил, что связи нет, и попросил зарядку.

– Все никак не поверишь? – заглянула в спальный амбар Света.

– А ты? – ответил студент.

– После того как я узнала, что уродилась наследственной ведьмой, а колдовать меня научила покойная бабушка из зеркала, меня уже ничего не удивляет, – улыбнулась девушка.

– В этом мире или в том?

– В том, Матвей, в том, – кивнула Света. – В будущем. Если честно, то здешний мир, без телевизоров, Интернета, всеобщей давки и неистребимой нефтяной копоти, мне нравится больше, чем наш.

– Ты веришь, что мы попали в прошлое?

– А верить и не требуется, – покачала головой девушка. – Просто живи по совести. В прошлом мы или в будущем, какая разница? Веди себя так, чтобы не стыдно было назад вернуться. Через три тысячи лет, если Макошь не шутит, либо через пару месяцев, если это шутка, через неделю, если мы в программе «Розыгрыш». Главное, это вернуться назад с чистой совестью.

– Ладно, будь по-твоему, – Матвей выключил бесполезный телефон. – Что от меня требуется? Сразиться с оборотнями?

– Викентий их всех уже победил, – развела руками девушка. – Так что мы возвращаемся в Вологду. Ждем только тебя, засоня.

Мягкие советы Светланы ничего не объяснили Матвею, однако успокоили его, и молодой человек, уже без особого внутреннего напряжения, шагнул в серебряный диск спрятанного в кладовке рядом с жилым амбаром зеркала, чтобы очутиться во дворце богини Макоши. Он не удивился даже при появлении пухлой седой старушки, завернутой в какую-то мешковину и ростом ему по колено.

– Ступай за мной, великий Матвей, светелку твою покажу! – не столько сказала, сколько прокашляла в три приема крохотулька и исчезла, чтобы возникнуть в пяти шагах далее.

Молодой человек отправился за ней – сперва по коридору к лестнице и наверх, потом в небольшую жердяную загородку, за которой скрывались пара корзин и какой-то большой ящик с сеном и несколькими шкурами. Вопреки названию «светелка» была темной – какие-то скупые лучики пробивались в нее только через узкую щель под потолком, а никаких люстр, ламп или хотя бы лампадок обстановка не предусматривала.

– Н-н-н-да… – выдохнул Матвей. – Богато… Впрочем, вещей у меня все равно нет, телефон сдох, вышивкой я не увлекаюсь. Если здесь только спать, то и так сойдет. Чтобы спать, свет не нужен.

Он задумчиво покачался с пятки на носок, развернулся и вышел наружу – чего делать в таком месте хорошо выспавшемуся человеку?

Осторожно пробираясь в полумраке, молодой человек в конце концов нащупал лестницу, спустился по ней до конца и стал осторожно красться в потемках, рассчитывая найти где-нибудь выход наружу. Внезапно впереди хлопнули ладоши, и сразу с двух сторон ярко полыхнули огни свечей в руках низких старушек. Между ними стояла здешняя хозяйка, всемогущая Макошь. В ее зрачках плясали кровавые огоньки, крупные черты лица казались мрачно-угрожающими. Ростом женщина оказалась примерно с Матвея, но телом была крупнее раза в два, так что вполне могла применить силу. Глянцевое кожаное платье богини вызывало и вовсе не хорошие ассоциации.

– Что ты делаешь в подклети, сварожич из дальних веков? – холодно поинтересовалась она.

1.Карачун – праздник «темных» богов, сил зла и всякой нечисти – отмечался славянами в день зимнего солнцестояния.

Bepul matn qismi tugad.

29 208,07 s`om