Kitobni o'qish: «Лайтларк»

Original title:

LIGHTLARK

by Alex Aster

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2022 by Alex Aster

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Посвящается Ррону.

Историю нашей любви я бы не смогла написать, даже если б постаралась

Глава 1. Айсла

Айсла Краун часто ныряла в лужи звезд и оказывалась в далеких краях. Делала она это всегда без разрешения – и как будто в самое неподходящее время.

Даже спустя пять лет телепортаций от этого процесса у нее ломило кости. Она вцепилась в свой звездный жезл, дыхание в груди словно закупорилось, как флаконы с редкими духами на ее туалетном столике, вокруг нее кружилась стеклянная комната, разломленные цвета сливались в едином вихре, пока вдруг гравитация не придавила Айслу к полу, как свободно болтавшуюся по Вселенной нитку.

Она успела надежно спрятать жезл за спину под платье, вдоль позвоночника, когда распахнулась дверь.

– Что с твоими волосами? – громко вскрикнула Поппи, следом за которой влетела Терра, лязгая множеством ножей и мечей на поясе.

Состояние волос беспокоило Айслу меньше всего, хоть она и не сомневалась, что они походили сейчас на толщу мха. Во время путешествий между новоземьями королевства растрепывались даже самые туго закрученные колечки волос и самые плотно заплетенные косички – по правде сказать, неожиданный побочный эффект.

Айсла не считала себя экспертом в использовании жезла. Поначалу лужи звезд переносили ее в неожиданные места. В заснеженные деревни Лунианских Новоземий. На легкие беззаботные празднества Небесных Новоземий. Иногда – в земли, не заселенные ни одним из шести народов. Постепенно она научилась возвращаться в места, в которых уже бывала. На этом ее мастерство заканчивалось. Как бы то ни было, она точно знала, что эта загадочная штука позволяла ей преодолевать сотни километров в секунду.

Терра вздохнула, сняв ладонь с рукояти своего клинка.

– Да просто несколько прядей выбилось, Поппи, – сказала она.

Поппи ей не ответила. Она бросилась к Айсле с пузырьком густого масла из листьев и принялась орудовать расческой так же рьяно, как Терра когда-то учила Айслу размахивать оружием. Из-за плеча наставницы по чарам она улыбнулась своему учителю боевых искусств, вскрикнув, когда Поппи начала резко вынимать шпильки.

Та покачала головой и пробормотала, зажав заколки губами:

– Придется все делать заново.

– Оставляю тебя одну на час – и ты уже не пойми на кого похожа. А я ведь даже дверь закрыла, чтоб наверняка! Да как ты вообще умудрилась так растрепаться, сидя в своей комнате, птичка моя?

«В своей комнате». Это место вовсе не было для Айслы комнатой. Она жила в стеклянной сфере – в том, что осталось от древней оранжереи. Но все стекла закрасили, все окна опечатали. Двери убрали – все, кроме одной.

Она и правда была птичкой, как ее называла Поппи, а иногда и Терра.

Птичкой в клетке.

Айсла пожала плечами.

– Просто немного пофехтовала.

Она считала Поппи и Терру единственными близкими людьми, хоть те и не были ей родственниками. Все, кто приходился Айсле семьей по крови, давно умерли. Но даже Поппи и Терра не знали про звездный жезл. Если бы узнали, никогда бы не разрешили им пользоваться. Это был единственный ключ, позволявший ей сбегать из своей клетки. Ведь Айслу запирали не только ради ее собственной безопасности, но и для безопасности окружающих.

Терра проводила Айслу подозрительным взглядом и переключила свое внимание на стену, где рядком висели десятки сияющих мечей, словно эдакая замена зеркалу.

– Жаль, что ты не можешь ничего из этого взять с собой, – сказала наставница, указав пальцем на строй клинков. Каждый из них достался Айсле от нее, все были из древнего хранилища замка. Айсла получала их в награду за каждое достижение в тренировках и новый уровень мастерства.

Поппи хмыкнула.

– Это единственное правило Столетнего турнира, с которым я согласна. Нам ни к чему, чтоб она подтверждала ужасные представления других народов о нас.

От нервов Айсла ощутила приводящее в волнение чувство где-то в животе, как будто ветер кружит опавшие листья.

Она принужденно улыбнулась, зная, что это немного приглушит обеспокоенность Поппи: опекунша вечно ворчала на Айслу, что она мало улыбается. У Айслы было мало знакомых, но те, кого она знала, казались вполне понятными людьми. Вот бы еще раскрыть их мотивы. Все чего-то хотят. Некоторые вещи дать довольно просто. Например, улыбнуться преподавательнице по чарам, которая почти двадцать лет учила ее хорошим манерам. Сделать комплимент женщине, которая ценит красоту превыше всего.

– Поппи, хоть ты и очень красивая, все их ужасные представления о нас – правда. Мы и правда монстры.

Поппи вздохнула, вставив последнюю шпильку в волосы Айслы.

– Ты – нет, – многозначительно сказала она.

И хотя слова опекунши были пронизаны любовью – и очень умело, – от них у Айслы все внутри сжалось от страха.

– Готово, – объявила Терра. Она отошла немного назад, к туалетному столику. Айсла смотрела на нее в отражение зеркала, края которого от старости покрылись пятнами. – А ты готова?

Нет. К такому невозможно подготовиться. Столетний турнир многое значил. Это была не только игра, но и шанс разрушить множество проклятий, отравлявших жизнь шести народов; возможность получить непревзойденную силу. Столетний турнир – это встреча шести правителей. Сто дней на острове, обреченном появляться только раз в сто лет.

И почти наверняка он сулил Айсле смерть.

«Ты готова, Айсла?» – спросил голос в ее голове, насмешливый и жестокий.

Страх смягчало только любопытство. Ей всегда хотелось большего: обрести разнообразный опыт, увидеть больше мест, встретить больше людей.

Лайтларк, куда она отправлялась, мог все это дать. Айсла тайком сбегала в лес через разбитую стеклянную панель в своей комнате, пока это не обнаружили ее опекунши и не заделали дыру. Так она встретила Старицу, которая когда-то жила в Лайтларке, как и все дикие, обитавшие там до обрушившихся на мир проклятий, а большинство народов покинуло остров и создало новые земли в разразившемся после катастрофы хаосе. Истории Старицы, как плоды на дереве, были сладостны, и их всегда хотелось больше, чем возможно получить. Она рассказывала о королях, которые могли схватить солнце руками, о белокурых женщинах, способных заставить море танцевать, о замках в облаках и о цветах, что расцветали чистой силой.

Все это происходило до проклятий.

Теперь остров стал тенью самого себя, заложником вечной бури, из-за которой добраться до него не во время Столетнего турнира невозможно – ни на лодке, ни с помощью колдовства.

Однажды ночью Айсла нашла Старицу лежащей на боку у подножия дерева. Можно было подумать, что она спит, если бы ее загорелая кожа не превратилась в кору, а вены – в лозу. Дикие умели пользоваться силой природы при жизни и сливались с ней после смерти.

Но Старица умерла вовсе не от естественных причин. Даже несмотря на то, что она прожила больше пятисот лет и находилась вдали от силы Лайтларка, Старица скончалась слишком рано. Ее смерть стала первой в череде многих.

И виной тому была Айсла.

Терра повторила вопрос, глядя на нее своими темно-зелеными глазами цвета плюща, которым, словно кожей, был покрыт весь дворец диких. Такого же цвета были глаза самой Айслы.

– Ты готова?

Айсла кивнула, хотя ее пальцы дрожали, когда она протянула руки к стоявшей перед ней короне: простому золотому ободку, украшенному золотыми бутонами, листьями и шипящей змеей. Она надела венец на голову, стараясь не задеть заколки, которые не давали ее длинным каштановым волосам спадать на лицо.

– Красавица, – восхитилась Поппи.

Айсла и без этого комплимента знала, что хороша собой. Красота была даром диких – и их проклятьем. Проклятьем, которое убило ее собственную мать. Тем больше Айслу тревожило, что она, как говорили многие, очень на нее похожа. Поппи встретилась с Айслой взглядом в зеркале.

– Ты этого достойна, Айсла, – сказала она с жаром. – Больше, чем кто-либо из них.

Хорошо бы это оказалось правдой.

Нахлынувшая паника проломила маску спокойствия на лице Айслы. Что, если она видит своих опекунш последний раз? Что, если уже никогда не вернется в эту комнату? Ее руки инстинктивно потянулись к опекуншам из желания прикоснуться к ним хотя бы еще один раз.

Но не успела она это сделать, как Терра строго посмотрела на нее, из-за чего Айсла замерла.

«Сентиментальность – проявление эгоизма», – будто говорила наставница.

Итог Столетнего турнира решал судьбу не одной только Айслы. Главное – это спасти королевство. Свой народ.

Под осуждающим взглядом Терры Айсла выпрямила спину. Она медленно встала; корона оказалась тяжелее, чем с виду.

– Я знаю, что нужно делать, – сказала Айсла. Каждый правитель, прибывавший на Столетний турнир, лелеял свои надежды. Терра и Поппи с детства вбивали в Айслу свои. – Я буду следовать вашим указаниям.

– Хорошо, – отозвалась Терра. – Ведь на тебя вся надежда.

Замок диких больше походил на лес, чем на каменную твердыню. Его залы напоминали мосты. Деревья тянули свои ветви внутрь коридора, нежно дотрагивались до ее платья, словно прощаясь. Листва шуршала в ответ, когда Айсла касалась ее, проходя по бесконечным комнатам, в которые ей не разрешалось входить самой. Поппи и Терра шли следом. По стенам ползла лоза. Птицы влетали и вылетали из комнат, когда им вздумается. Ветер с завыванием проносился по коридорам, и от его дуновения накидка Айслы развевалась за спиной. Айслу облачили в темно-зеленый наряд, один из цветов ее народа; ткань облегала ребра, талию, колени и стелилась позади шлейфом. Накидка была из газовой ткани, такой прозрачной, что изначальное предназначение – укрывать тело – делалось бессмысленным. Выбор ткани также соответствовал представлениям ее народа.

Дикие всегда гордились своим телом, красотой и способностями. Они безудержно любили, свободно жили и яростно сражались.

Пятьсот лет назад все шесть народов – дикие, стелларианцы, лунианцы, солярианцы, небесные и сумрачные – были прокляты, и их сильные стороны стали, напротив, отравлять им жизнь. Каждым злые чары вредили по-своему.

Проклятие диких оказалось двойным. Они были обречены убивать всех, в кого влюблялись, и питаться исключительно человеческими сердцами. Люди превратились в ужасающе красивых монстров, обладавших злой силой соблазнять одним лишь взглядом.

С тех пор погибли тысячи диких – и мужчин, и женщин.

Влюбляться стало недопустимо. Безрассудно. Детей рождалось все меньше… и так уж сложилось, что у их народа на свет появлялись преимущественно дочери. Хотя любовь и имела разные формы, когда правила нарушались, мужчин убивали чаще, и так дикие постепенно превратились в небольшую общину, состоящую в основном из женщин-воительниц. Их боялись. Ненавидели. Они были слабы, ведь чем меньше людей, тем меньше сил. Столетний турнир – единственная возможность положить конец проклятиям, вернуть прежнюю славу, вновь обрести силу, в которой они так нуждались. Айсла была их единственным шансом.

«На тебя вся надежда…»

Она услышала их прежде, чем увидела. Они скандировали древние кличи, звенели клинками, словно играли на инструментах. Контроль диких над силами природы развернулся в полную силу. Распустившиеся цветы осыпали балкон, рассеивались по залу и останавливались только у ее ног. Их число множилось в геометрической прогрессии, они переплетались друг с другом в лужицах лепестков и усеивали пол до самых лодыжек. Согласно преданиям, тысячу лет назад дикие могли силой мысли выращивать целые леса, двигать горы одним мановением руки.

Теперь, спустя сотни лет после вступления в силу проклятия, их способности упали до уровня простых фокусников. Именно тогда дикие последний раз касались мощи острова.

Айсла осторожно ступала по цветам, пока не закончились стены замка и она не оказалась перед сотнями ликующих диких.

Благоухали вишни, на других деревьях появились ягоды и кроваво-красные цветы, которые осыпали толпу ярким дождем. Животные выползали из леса и, прокрадываясь к людям, садились рядом со своими компаньонами. Способности владения силами природы у диких различались, но часто они включали в себя родство с животными – у Терры жила большая пантера по имени Тень, с которой наставница разговаривала так же легко, как с Айслой. У Поппи была колибри, которая любила вить гнезда в ее волосах.

Айсла кивнула, и толпа затихла.

– Для меня большая честь представлять наш народ на Столетнем турнире.

Пульс Айслы участился, барабаном отдаваясь в костях. Она смотрела на толпу, на ошеломленные, полные надежды лица. Некоторые дикие были одеты в платья из кусков ткани с вплетенными в них листьями и лианами. На ком-то не было вообще ничего, кроме висевших на спине мечей. Некоторые явно только что поели: на их губах остались темно-красные подтеки. Айсла смотрела и изо всех сил пыталась не дрожать. Старалась говорить твердо, не запинаться, не дать им повода хоть на мгновение задуматься, почему их правительница все время прячется за толстыми стенами своего замка. Почему слугам запрещено входить в ее покои. Она старалась не думать, сколько из этих диких слышало такое же выступление сто лет назад от другого правителя и сколько их вообще осталось после недавней череды смертей. Айсла дала им обещание, потому что именно этого от нее ждали люди. Заверения. Ощущения силы.

– Я клянусь разрушить наше проклятие раз и навсегда.

Они имели полное право волноваться. Неудача Айслы обрекла бы их всех еще как минимум на один век страданий. А позади уже лежало четыре проклятых столетия. Дикая стиснула зубы, ожидая, что толпа увидит ее насквозь, – и надеясь, что представление о том, чего они хотят, не оправдается.

Но утренний воздух задрожал от воплей и поднятых высоко над головами клинков. На верхушках деревьев закричали птицы. Ветер с воем зашелестел листьями. Айсла с облегчением спустилась по лестнице, усыпанной лавиной лепестков. Природа расцветала у ее ног, а толпа расступалась, освобождая ей путь к древнейшим деревьям-близнецам.

Их корни вздымались в воздух и сплетались вместе, образуя круглую, как зеркало, арку. За ней ждала другая сторона леса, безопасная и знакомая. Но она шла не туда. Айсла сглотнула. Она готовилась к этому моменту всю жизнь.

Терра и Поппи положили руки ей на плечи.

Айсла ступила в портал, который работал только раз в сто лет. В ее памяти всплыло последнее, что она сказала своим опекуншам: «Я буду следовать вашим указаниям».

Если б только это было правдой.

Глава 2. Остров

Портал с рябью закрылся за ее спиной, заглушив ликующие возгласы. Теперь Айсла слышала только свое неровное дыхание. Она сделала шаг вперед, и ее ослепил свет как от тысячи умирающих звезд и солнц.

Айсла отшатнулась в сторону. Кто-то взял ее за плечо, чтобы помочь вернуть равновесие.

– Открой глаза, – произнес голос, темный и завораживающий, как полночь.

Айсла даже не поняла, что стоит с закрытыми глазами. Она моргнула, и мир вокруг сначала качнулся, затем выровнялся – эта телепортация была гораздо хуже, чем с использованием звездного жезла.

Мужчину, смотревшего на нее сверху вниз, ситуация явно забавляла. Его лицо казалось каким-то знакомым. Он был таким высоким, что дикой пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть в его черные, как угли, глаза. Волосы на бледном лбу лежали чернильными потеками. Конечно же, он из сумрачных. А это означало…

– Спасибо, Гримшоу, – твердо сказала Айсла.

Она быстро выпрямилась и огляделась по сторонам, надеясь, что никто не заметил ее неловкости. Ох, как бы Поппи и Терра сейчас ругали подопечную.

Но кроме дикой и сумрачного на скале никого не было. Она обернулась, и из ее горла вырвался слабый сдавленный звук. В сотнях метров внизу бушевало свирепое море. Айсла чуть не полетела вниз на торчащие скалы и не покончила с планами по спасению своего народа еще до начала Столетнего турнира.

Чуть не покончила со всеми своими планами.

– Неудобно бы вышло, – усмехнулся правитель сумрачных, явив совершенно неуместную на его грубо высеченном лице ямочку на щеке.

– Зови меня Грим, Айсла.

Грим. Ну и имечко, еще и так им гордится, подумала Айсла. Тем не менее оно ему подходило. Под этой ухмылкой действительно крылось что-то мрачное, слабая тень, которая во тьме могла перерасти в чудовищную.

– Мы раньше встречались?

Дело не столько в том, что он знал ее имя, нет. Этого следовало ожидать. И даже не в том, что Грим произнес его идеально, растянув «с» как шипение змеи. Было что-то еще…

Снова на его губах дрогнула ухмылка.

– Если бы и встречались, – глаза нахала на мгновение опустились, – то точно не однажды.

Айсла почувствовала, как ее лицо вспыхнуло под его пристальным взглядом. За исключением редких встреч под чутким надзором наставниц или тайных путешествий со звездным жезлом в другие новоземья, она почти не общалась с мужчинами.

Особенно с мужчинами, похожими на него.

Особенно с такими, которые как будто бы не боялись ее или проклятья диких.

Она нахмурилась. Ему стоило бы бояться. Если дикие хотели, они могли заставить человека упасть со скалы в погоне за ними. Перед их способностью очаровывать невозможно было устоять – правда, применять ее в течение ста дней турнира запрещалось. Сумрачный, вероятно, думал, что он в безопасности.

Но ошибался.

Каждый турнир представлял собой масштабную игру, шанс обрести непревзойденные способности. Говорили, что тот, кто снимет проклятия, исполнив пророчество, получит высшую награду – всю силу, которая была вложена в их создание.

Неужели Грим флиртовал, чтобы ее отвлечь?

Айсла посмотрела на него.

А он заулыбался еще шире.

Любопытно.

Каждые сто лет с тех пор, как было наложено проклятье, остров Лайтларк появлялся всего на сто дней, вырываясь из пут бесконечной бури. Из новоземий, которые люди заселили после бегства с Лайтларка, приглашали правителей каждого народа, чтобы они попытались снять проклятия, наложенные на их способности и на сам остров. Звали всех, кроме сумрачных. Этот народ обладал даром накладывать проклятия – творить злые чары, что делало их главными подозреваемыми в свершившейся беде, несмотря на то что они отрицали вину. Похоже, в этом году король Лайтларка совсем отчаялся и впервые пригласил правителя сумрачных на турнир.

Грим снова взял ее за руку. Прежде чем Айсла успела возразить, он осторожно отвел ее в сторону. Мгновение спустя на краю утеса, на том самом месте, где только что стояла Айсла, засветился золотом гигантский знак – эмблема, представляющая все шесть народов, – и некто появился прямо из воздуха.

Бледно-голубая накидка распахнулась на ветру, а затем опустилась на голые, очень темные плечи и мускулистые руки. Брови мужчины казались больше глаз. Красиво очерченный подбородок затемняла идеально подстриженная щетина, обрамлявшая розовый рот. Азул, правитель небесных. Айсла знала их имена с тех пор, как научилась говорить. Азул и Грим считались древними – обоим исполнилось более пятисот лет. Они застали тот день, когда наложили проклятия. Настоящие легенды, по сравнению с ними она никто.

Очевидно, за прошедшие века Азул и Грим так и не смогли подружиться. Небесный коротко кивнул сумрачному, и улыбка последнего стала злой. Насмешливой. Азул повернулся к Айсле и, низко поклонившись, взял ее за руку.

– Приятно видеть новую кровь диких на этом турнире, – сказал он. Его ясные глаза встретились с ее. Он рассматривал пальцы Айслы: те были унизаны кольцами с драгоценными камнями размером с желудь. Хотя остальные народы предпочитали считать диких варварами, их богатство было неоспоримо. Контроль над природой имел свои преимущества.

– О, небо, я никогда не видел такого большого алмаза.

Для Айслы это был просто камень. Красивый, конечно, но ничто не кажется особенным, если оно есть в изобилии. Руда возникла, когда над природой властвовала великая сила, и на протяжении веков сверкающие жилы пронизывали почву в Новоземье Диких, со временем поднимаясь наверх и распускаясь, как цветы. В землях Айслы трудно было не споткнуться о какой-нибудь драгоценный камень – об этом она, конечно же, знала только из текстов и уж точно не из личного опыта.

Так думали Терра и Поппи.

Воительница всегда говорила, что именно благодаря этим сияющим камням у них всегда есть запас сердец. Воры из других земель, глупые, наглые и злобные, пробирались на территорию диких за алмазами.

Айсла улыбнулась. Значит, этот небесный любит драгоценности. Она без промедления сняла кольцо и надела его на самый длинный палец Азула.

– Оно идет тебе гораздо больше, чем мне.

Азул будто хотел что-то возразить, но промолчал.

Из портала появился кто-то еще и легкой походкой прошел мимо них, как будто воспринимал процесс переноса через порталы так же спокойно, как прилив. Новоприбывшая повернулась к Айсле. Похоже, хмурилась дама столь же часто, как прочие люди улыбались.

– Так это и есть наша новая зверушка?

Грубые слова будто раздули уголек в груди Айслы. В остальных землях женщин-воительниц считали дикими искусительницами, хищницами, которые заманивали к себе любовников, а потом пировали их сердцами.

И Айсла действительно не могла ни в чем винить сплетников. Ведь почти так оно и происходило.

Однако лишь этим таланты диких не исчерпывались. По крайней мере, так было раньше. И могло стать снова.

Пусть в глубине души ей хотелось сказать что-то, о чем она, скорее всего, пожалеет, Айсла знала: эта правительница только и ждет дерзости в ответ. Дама пыталась разбудить в Айсле монстра, показать остальным, что она не более чем кровожадный зверь. Вместо этого Айсла поклонилась в знак почтения.

– Для меня честь познакомиться с тобой, Клео…

Клео была старшей среди них, даже старше короля Лайтларка, который также правил солярианцами. Возраст не оставил следов на ее идеально гладком молодом лице. Хотя большинство правителей были старше на сотни лет, на вид они казались почти одного возраста с Айслой. Почти.

Решив не тратить силы на еще одно оскорбление, Клео просто гордо подняла подбородок и усмехнулась, глядя на зеленое платье Айслы так, словно та сошла на остров голой. Пожалуй, по сравнению с тем, как оделась лунианка, так оно и выглядело. У белого платья Клео были длинные рукава, похожие на бледные дорожки лунного света, горло платья доходило до подбородка, а накидка полностью закрывала три четверти ее тела. Участки кожи, которые все-таки видела Айсла, казались настолько светлыми, что сквозь них просвечивали вены, напоминая голубые прожилки на плите белого мрамора. Клео была не только намного светлее Айслы, но и намного выше. Ее треугольное узкое лицо по форме походило на ограненный алмаз.

Эмблема засветилась в последний раз, и вперед, слегка споткнувшись, шагнула девушка. Она вся была как серебро звезд: от длинных прямых волос до сверкающего платья и перчаток, доходивших до локтей. На ее лице в форме сердца появилась застенчивая улыбка. Девушка выпрямилась во весь рост.

– Кажется, я прибыла последней?

Клео всем своим видом выразила девушке неприязнь. Правительница Стелларианского Новоземья, как и Айсла, была еще молодой. Проклятие ее народа считалось одним из самых жестоких. Никто из стелларианцев не проживал больше двадцати пяти лет.

Айсла шагнула вперед и протянула руку.

– Селеста, да?

Правительница стелларианцев тепло улыбнулась.

– Здравствуй, Айсла.

– Я в восхищении, – сказал Грим, насмешливо копируя поклон Азула.

Правитель небесных на мгновение нахмурился, но затем протянул Селесте руку, на которой теперь мерцал алмаз Айслы.

– И опять новая кровь. У меня хорошее предчувствие насчет этого турнира.

Клео вскинула бровь.

– Ей только и остается на это надеяться, – сказала она, кивнув на Селесту. – На следующем ее уже не будет.

Лицо стелларианки помрачнело. А лунианка просто отвернулась, всколыхнув свой белый плащ.

– Не думай, что это ты какая-то особенная, – успокоил Азул, подмигнув Селесте. – Она со всеми такая.

Правители отправились к замку, и сердце Айслы забилось в предвкушении. Она так увлеклась знакомством с другими правителями, что у нее не выдалось удобного момента как следует изучить обстановку. Весь остальной век остров закрывала буря. Но теперь тучи рассеялись.

Лайтларк был местом сияющим и скалистым. Солнечный свет падал на его белые, как кость, утесы туманно-золотистым дождем. Земля, один из первозданных источников силы острова, все еще гудела ею, маня сладкой песнью сирены. Айсла чувствовала эту силу с каждым шагом, с каждым вдохом. Она жадно пила остров, как вино, к которому ей не разрешали прикасаться, – настолько же вызывающему привыкание и опасному.

Уроки Поппи пронеслись в ее голове; то, что было теорией на бумаге, теперь стало реальным и осязаемым.

Тысячи лет назад народы раздробили один остров, чтобы каждый получил свой отдельный кусок земли. Сумрачные вскоре покинули архипелаг, чтобы образовать свое государство. Дикие ушли после наложения проклятий. Остались острова Звезд, Неба, Луны, Солнца и большой остров, где традиционно собирались все народы. На нем и проходил Столетний турнир.

Он же исторически был домом для королевской семьи Лайтларка.

Замок находился неподалеку от них, он возвышался на скале, словно жемчужина короны, рискованно выдаваясь над морем. Такой большой, что мог бы сойти за отдельный город. И это было хорошо, учитывая, что его главный обитатель не мог покидать стен твердыни.

По крайней мере, днем.

Должно быть, Айсла слишком явно глазела на замок, потому что Селеста со вздохом тихо спросила:

– Как ты думаешь, он следит за нами?

Он. Правитель солярианцев и король Лайтларка. Последний из предков, в нем текла кровь каждого из четырех народов, которые остались на острове. Он мог пользоваться любой из четырех сил Лайтларка.

И, судя по тому, что о нем говорили, король был невыносим.

На Лайтларке и за его пределами чувства имели свою цену. Влюбиться глубоко и по-настоящему означало создать связь, которая давала возлюбленному полный доступ к способностям того, кто одарил его вниманием. Объект любви мог делать с ними все, что пожелает. Пользоваться ими или отвергнуть. Мог даже украсть.

Прекрасно зная, как много людей хотят получить доступ к его нескончаемому потоку силы, правитель Лайтларка стал недоверчив. Подозрителен. Холоден.

Айсла до ужаса боялась встречи с ним. Особенно учитывая, какой первый шаг запланировали для нее Поппи и Терра.

Она снова посмотрела на замок и еле удержалась от того, чтобы вздрогнуть. Вместо этого Айсла сбросила маску притворного очарования и показала неприличный жест в сторону дворца.

Игра официально началась.

– Надеюсь, что да.

Толпы людей ждали их у дверей замка. Стелларианцы. Лунианцы. Небесные.

Пятьсот лет назад, в ту ночь, когда на них обрушились проклятья, все шесть правителей погибли. Власть и обязанности перешли к их наследникам, и все они, за исключением нового короля Лайтларка, бежали от нестабильности, создав новые страны в сотнях километров от острова и друг от друга.

Некоторые подданные остались на Лайтларке.

Однажды Айсла спросила Старицу, зачем кому-то оставаться на острове в условиях почти постоянной зачарованной бури.

«Сила острова – в его крови и костях, – ответила она. – Лайтларк продлевает наши жизни, дает нам доступ к мощи, гораздо большей, чем наша собственная. И что гораздо важнее… для многих Лайтларк – это дом».

Диких там не осталось. Помощи от своего народа Айсла не получит.

Она тут совсем одна.

– Не волнуйся, – насмешливо сказал глубокий голос рядом с ней. – У меня тоже нет восторженных поклонников.

Айсла внимательно изучала реакцию толпы: люди смотрели на Грима с понятной смесью страха и презрения. Он выглядел как воплощение ночи, его одежда казалась шелком, сотканным из тени. Если на диких на Лайтларке смотрели свысока, то сумрачных, похоже, откровенно ненавидели и вообще никогда не принимали на острове, согласно урокам Терры и Поппи. У них была своя земля, оплот, который они берегли многие тысячелетия.

Однажды разразившаяся война между сумрачными и Лайтларком тоже наложила отпечаток на отношения народов.

Хотя Айсла не повернулась к Гриму, она чувствовала на себе его взгляд. Это действовало на нервы. По коже будто пустили необъяснимый электрический разряд.

– Я уверена, что дома ты получаешь более чем достаточно внимания.

Она вежливо улыбнулась толпе, проверяя, как они отреагируют. Некоторые настороженно ответили тем же. Другие заметно отшатнулись при виде ее, искусительницы, пожирающей сердца. Айсла не удивилась. Она воплощала все, что считалось под запретом. Одна лунианка закрыла глаза своему ребенку и начертила в воздухе знак, словно отгоняя демона.

– Да, – признал он. – И все же я чувствую некое… неудовлетворение.

Айсла проигнорировала его. Она не собиралась разгадывать шарады Грима, что бы он ни имел в виду. У нее была своя игра.

Внутреннее убранство замка выглядело так, словно там вспыхнуло солнце и залило стены своим сиянием – ода солярианцам, которые его построили. Все было золотым. Мягкий солнечный свет лился из высоких окон, наполняя холл сиянием, которое отражалось от гладкого, блестящего пола. Айсла прищурилась, словно все еще находилась не в помещении. Высоко над ними в кольце канделябра пылал бушующий огонь, вместо кристаллов мерцали языки пламени.

Правитель солярианцев не вышел поприветствовать их. Не мог, даже если и хотел, в чем Айсла очень сомневалась. Солярианцы были прокляты никогда не чувствовать солнечного тепла и не видеть дневного света – их обрекли сторониться того, что давало им силу. Король Лайтларка оставался заперт во тьме своих покоев и мог выходить из них только ночью. В этом, думала Айсла, они похожи. Она тоже провела много времени в заточении.

Им поклонилась женщина в серебре стелларианцев. Несколько слуг, стоявших за ней, последовали ее примеру. Каждый правитель получал сопровождающего на все время турнира.

– Для нас честь проводить вас в покои.

Гостей отвели в совершенно разные части замка. Подальше друг от друга. Айсла не знала, что и думать. Это сделали умышленно: как учила ее Терра, каждая мелочь в Столетнем турнире что-то да значила.

Одна юная стелларианка медленно, чуть боком подошла к ней – так ребенок мог бы подкрадываться к свернувшейся змее.

– Миледи, – сказала она таким тихим голосом, что Айсле пришлось наклониться, чтобы расслышать, отчего девушка вздрогнула. Айсла очень постаралась не закатить глаза. Неужели девушка действительно думала, что гостья примется лакомиться ее сердцем тут же, посреди холла? Ее народ – дикие, но они не животные.

– Следуйте за мной.

– Айсла, – поправила она, глядя в напряженную спину девушки, когда та с заметным беспокойством понеслась вперед. Айсле, скорее всего, понадобится ее помощь, а значит, нужно как-то заслужить доверие служанки. – Зови меня Айсла.

– Как пожелаете, – пробормотала девушка.

Она повела Айслу вверх по широкой лестнице, проходившей через центр замка и спускавшейся в невероятное сплетение коридоров, которые переходили друг в друга и, как мосты, друг через друга перекидывались. Но, в отличие от ее дворца в Новоземье Диких, этот становился все более замкнутым, чем дальше она шла. Он напоминал ей переплетение лазов в пещере. Или темницу. Айсла вдруг представила себе короля древним зверем, запертым во тьме. Заблудившимся в лабиринте собственного замка. Они дошли до участка, где не было ни единого окна. В коридорах стало холоднее, стены здесь казались толще.

Девушка остановилась перед древней каменной дверью. Собрав все силы, она толкнула ее.

Кто-то умудрился посадить дерево прямо посреди комнаты – какой-то дуб с пудровыми бутонами и незнакомыми зреющими плодами; корни дерева уходили прямо в каменный пол. По потолку красивым узором полз плющ, протягиваясь к стене, у которой стояла кровать, покрытая свисающими до самого пола листьями.

Это было еще не все. Айсла прошла через комнату и оказалась на широком изогнутом балконе, который нависал прямо над морем. И нависал весьма опасно. Внизу бурлили волны. Замок был похож на любопытного ребенка, забравшегося на вершину горы и слишком далеко свесившегося с края.

Айсла нахмурилась.

– Насколько он прочный? – Казалось, что балкон может обрушиться в любой момент или что сам замок просто сползет с утеса во время бури.

– Полагаю, он такой же стойкий, как и сам король.

Точно. Айсла знала это из своих уроков. Король Лайтларка не просто управлял силой острова – он и был этой силой. Если бы с ним что-то случилось, вся земля рассыпалась бы и все народы Лайтларка пали. Поэтому он вел себя очень осторожно. Не из страха быть убитым, а боясь, что кто-то украдет эту ужасную силу прямо у него из-под носа.

Еще одно сходство: Айсла, как и он, не могла влюбиться.

Вернее, это было возможно, но все жили в страхе, что их полюбит дикая. Проклятие делало такую любовь смертным приговором.

По правде сказать, не совсем подходящая почва для романтики.

До сих пор это не приносило огорчений в относительно короткую, полузакрытую жизнь Айслы. И все же…

Насколько жесток король, который уже более пятисот лет боится влюбиться?

Похоже, скоро ей предстоит узнать.

– Ужин начнется, когда пробьет восемь, – сказала стелларианка и принялась разжигать и без того чудовищно полыхавший огонь в очаге напротив кровати.

– Он уже хорошо растоплен, – остановила ее Айсла. – Не утруждай себя.

Девушка продолжала ловко перекладывать угли.

– Король отдал строгий приказ, чтобы огонь везде горел постоянно.

Какой странный приказ, подумала Айсла. Но не успела спросить почему, как девушка уже подошла к порогу. Она поклонилась и быстро закрыла дверь за собой.

Айсла как раз осматривала свою ванную комнату – более просторную, чем у нее дома, с ванной, в которой можно было даже плавать взад-вперед, – когда раздался стук в дверь.

Она с опаской открыла.

И обнаружила там Селесту.

Айсла тут же бросилась обнимать правительницу стелларианцев. Они кружились, обнимались и смеялись так громко, что Айсла пинком закрыла дверь, чтобы эхо не разнеслось по коридору.

Селеста вскинула бровь.

– Селеста, да? – протянула она, поразительно хорошо и нелестно пародируя Айслу. Затем запрокинула свою среброволосую голову и рассмеялась.

Айсла натянуто улыбнулась, волнуясь, что была недостаточно убедительна.

– Думаешь, они…

– Они ничего не подозревают, – оборвала ее Селеста. Она цокнула языком и потянула Айслу за прядь волос. – Я думала, ты собиралась это все отрезать.

Айсла вздохнула.

– Я пыталась. Но только посмотрела на ножницы, а Поппи уже чуть не прикончила меня ими. Она конфисковала все режущие предметы из моей комнаты.

– Конфисковала? – Селеста подняла бровь. – Мне напомнить тебе, что ты правительница целого народа?

Айсла рассмеялась, хотя было совсем не смешно. Она отвернулась от Селесты и хотела пройти дальше в свои покои, но рука подруги сразу оказалась у нее на спине.

– Ты взяла его с собой?

Айсла поймала свое отражение в зеркале. Что-то за ее спиной источало слабый свет – должно быть, из-за присутствия Селесты. Айсла выругалась, надеясь, что никто больше ничего не заметил, и вытащила звездный жезл.

– Я не решилась его оставить.

Селеста нахмурилась:

– Это рискованно. Спрячь его получше.

Она была права. Если кто-нибудь узнает, что у Айслы есть этот заколдованный предмет, их тайный союз окажется под угрозой.

Айсла нашла звездный жезл в вещах своей матери пять лет назад. Так как мечты о свободе перевешивали страх перенестись в опасное место, она несколько месяцев путешествовала с ним по новоземьям, пока не встретилась с Селестой. Так произошло их знакомство.

Селеста сразу же узнала звездный жезл – древнюю реликвию стелларианцев. Айсла понятия не имела, как он попал в руки ее матери перед смертью. А поскольку семья Селесты давно сгинула из-за проклятия, которое обрекало на смерть всех стелларианцев по достижении ими двадцати пяти лет, она тоже этого не знала.

Хотя жезл считался артефактом стелларианцев, Селеста никогда не просила Айслу его вернуть. Это положило начало их дружбе – дружбе правительниц двух народов, чьи земли разделяли сотни километров, но которых объединяло одно: они обе отчаянно нуждались в том, чтобы снять проклятия на этом турнире.

Для Селесты победа была вопросом жизни и смерти. Не только для нее, но и для всего ее народа.

Для Айслы все обстояло еще сложнее. Никто не осознавал, насколько сократилась численность ее народа. Диких умирало гораздо больше, чем рождалось. С каждым поколением они утрачивали силу. Леса уменьшались. Животные вымирали. Если положение будет ухудшаться такими же темпами, к следующему турниру диких могло не остаться совсем.

Айсла не приняла план Поппи и Терры. Он был слишком сложным. Слишком унизительным.

Поэтому вместе с Селестой она разработала новую стратегию.

– Мне пора, – сказала подруга после того, как полностью осмотрела комнату Айслы. – К твоему сведению, твои покои лучше, чем мои. Зато моя комната не в таком старом, насквозь продуваемом углу замка.

Айсла закатила глаза.

– Увидимся за ужином.

На пути к двери Селеста лукаво улыбнулась.

– Ну что, начинаем.

Глава 3. Кровь

Солнце закатилось. Похожее на огромный желток, оно уже наполовину скрылось за горизонтом, когда Айсла открыла двойные двери балкона и загляделась на всходящую луну. Собираясь к ужину, правительница диких ходила в одной комбинации. Тонкие белые занавески развевались на ветру, касались ее рук, задевали голые колени и пальцы ног. Она выскользнула на балкон, почувствовала холод камня под ступнями. Вдохнула соленый запах моря.

Айсла осторожно взобралась на широкие каменные перила, подтянув колени к груди. И так же, как делала дома, оставаясь одна в своей комнате, когда ей становилось тревожно, одиноко или она чувствовала себя загнанной в угол, Айсла начала петь.

Пение считалось стихией диких, искусительниц – как у их сестер, морских сирен. Голос Айслы был неестественно хорош – мягкий, как шелк и бархат, завораживающий, как сон. Она это знала и сама любила его звучание. Ей нравилось, что ее голос может быть глубоким, как океан, и высоким, как перезвон ветра. Айсле не требовалась музыка, чтобы петь. Море внизу стало для нее инструментом, его волны с грохотом разбивались об истязающие их белые скалы острова, словно в попытках добраться до гостьи и разглядеть получше.

Она пела и пела, без особого смысла, мелодия текла свободно. Айсла позволяла своему голосу литься, доходить до верхних нот и затем падать, словно рисуя звуком картину на бесконечном холсте. Она пела морю, луне, надвигающейся тьме. Всему тому, чего не могла видеть из своих закрашенных окон дома в Новоземье Диких. Айсла закончила на высокой ноте, стараясь растянуть ее насколько хватит воздуха. Она улыбнулась про себя, как всегда удивившись возможностям своего голоса. И, как всегда, испытала облегчение от того, что пение избавляло ее от самых мрачных мыслей.

Вдруг раздались аплодисменты.

Айсла резко обернулась и увидела мужчину на другом балконе недалеко от нее. Незнакомец стоял в глубине замка – она не сразу его заметила. Айсла ахнула, застигнутая врасплох практически в нижнем белье. От испуга она слишком быстро обернулась, замахала руками, пытаясь обрести равновесие или ухватиться за что-то, но бесполезно – как можно бороться с притяжением земли?

Айсла полетела вниз с выступа.

Выдох вырвался из ее груди, она падала, беззвучно крича, хватаясь за ночной воздух, словно звезды могли послужить ей опорой.

Но ветер лишь просачивался сквозь ее пальцы, и Айсла падала, падала…

Пока под ней не раздался рев моря и ее голова не столкнулась с его поверхностью.

Айсла села так быстро, что ее стошнило морской водой. Горло горело от соли. Она не могла перестать часто моргать. Айсла вытерла рот тыльной стороной ладони.

И обнаружила, что снова сидит на балконе, прямо в луже. С волос стекала вода. Промокшая насквозь комбинация прилипла к телу. Голова раскалывалась от боли в самой макушке. Айсла осторожно провела пальцами по этому месту, ожидая увидеть кровь. Но крови не было.

Она по-прежнему оставалась очень даже жива. Не утонула, хотя должна была. Тот человек, что наблюдал за ней… Вероятно, это он ее спас.

А потом забросил Айслу сюда, даже не потрудившись убедиться, что она очнется.

Кто бы мог так поступить?

Но больше удивляла не его бесцеремонность, а сама внезапная помощь.

После того как проклятья вступили в силу, воцарился хаос. В ту же ночь шестеро правителей принесли себя в жертву в обмен на пророчество, которое должно было стать ключом к снятию проклятий. Терра и Поппи утверждали, что предок Айслы стал тем, кто возглавил жертвоприношения, и погиб первым.

Правда это или нет, но Айсла не могла представить, какой силой духа нужно обладать, чтобы отдать свои жизни за шанс на спасение людей. Сила, которую шестеро подарили острову и передали своим народам, сделала возможным проведение Столетнего турнира. Благодаря этой жертве каждые сто лет в течение ста дней шесть народов получали возможность избавиться от злых чар.

Пророчество о снятии проклятий состояло из трех частей, которые веками толковали по-разному. Одно было ясно: чтобы покончить с мучениями, один из шести правителей должен умереть. Именно поэтому турнир считался таким рискованным делом, его боялись и к нему готовились, поэтому Терра учила Айслу сражаться уже с тех пор, как та научилась ходить.

Внезапная гибель Айслы в результате утопления могла стать первым шагом к исполнению пророчества. Но по какой-то причине человек на балконе решил сохранить ей жизнь.

Почему?

По замку разнесся звон колоколов, от которого Айсла чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Она сосчитала удары и выругалась.

Для первого ужина ей следовало потратить час на прическу, уложив волосы в сложную композицию. Затем требовалось выбрать идеальный наряд, намазать кожу лосьоном с ароматом розы, пока она не заблестит, и нанести очень аккуратный макияж, используя инструменты, которыми Айсла научилась владеть так же искусно, как метательными ножами. Все это Поппи надежно вбила ей в голову.

Вместо этого Айсла расчесала пальцами мокрые волосы, чуть не поскользнувшись на луже от них, накинула первое попавшееся под руку платье, надела шелковые мюли и, в последний момент схватив свою корону, кое-как напялила ее на голову, уже выбегая из покоев.

Айсла чуть не столкнулась с той стелларианкой, которая ее провожала. Служанка от удивления открыла свой маленький рот и инстинктивно подняла руки вверх, словно защищаясь от нападения.

– Пройдемте сюда… Айсла.

Когда они миновали десятки коридоров, перед ними открылись двери в столовую, и все гости обернулись.

Айсле захотелось стать сумрачной, чтобы иметь возможность исчезнуть.

Селеста откинулась на стуле, подняв брови.

Азул опустил кубок, который держал в руках.

Клео посмотрела на нее с еще большим презрением, чем прежде. В спешке Айсла схватила одно из своих самых дерзких платьев, которое ей было предписано пустить в ход гораздо позже. Косточки лифа просвечивали сквозь ткань, и сам корсаж был почти прозрачным. Разрез на юбке шел по ноге до самого бедра. Накидка из зеленого кружева крепилась к углубленному декольте.

Грим наблюдал за каждым ее шагом с такой ухмылкой, что она сгорала со стыда.

Еще один человек сидел во главе стола. Тот самый, кто наблюдал за ее пением – кто, вероятно, спас Айслу, а затем бросил.

Оро, король Лайтларка, правитель солярианцев. Его волосы напоминали пряденое золото, янтарные глаза были запавшими и походили на соты. Злые глаза, от одного взгляда которых ее пригвоздило к месту. Он нахмурился и отрывисто кивнул ей в знак приветствия лишь из чувства долга.

Почему король спас ее?

И после этого демонстрирует такое пренебрежение.

Она ответила холодным кивком и опустилась на единственное свободное место рядом с ним, проклиная того, кто ее туда усадил.

Мокрые волосы Айслы ниспадали на руки, вода с них стекала по коже и образовывала лужу на полу рядом с ней. Ее тело слегка дрожало, она замерзала, а хлипкое, практически невесомое подобие платья совершенно не грело.

Снова в голове зазвучал дразнящий голос: Ты готова, Айсла?

Конечно, не готова. Как ей вообще в голову пришло принять приглашение на турнир? Ввязаться в такую смертельно опасную игру?

Один из шести правителей должен умереть. Только дурочка бы поверила, что это будет не она, самая молодая и самая неопытная. Особенно если вспомнить, что Айсла уже дважды чуть не погибла, и это менее чем за день до церемонии.

А раз Айсла умнее, ей надо уходить этой же ночью, используя звездный жезл.

Если она хочет выжить, то придется оставить остров, свой народ, свой долг и никогда не оглядываться. Земли за пределами Лайтларка и новоземий почти не изучены. Ей всегда было интересно узнать, что там. Путешествовать по ним рискованно, но точно не опаснее, чем участвовать в Столетнем турнире…

Но она не могла так поступить, если хотела когда-нибудь стать по-настоящему свободной. Ее проклятие никогда не позволит ей жить полной жизнью, с людьми, которые были Айсле дороже всего на свете. Терра. Поппи. Селеста.

Если все пойдет по плану, ей больше никогда не придется скрывать свою тайну. Айсла перестанет стыдиться того, кто она есть. Сможет вести свой народ к процветанию и вольно путешествовать по новоземьям, навещая Селесту когда вздумается.

Айсла потратила множество часов своей жизни, изучая людей, угадывая их мотивы.

Она добьется свободы.

Оро оглядел ее мокрые волосы, и у него хватило нахальства улыбнуться.

– Я понимаю, что перед нашими морями трудно устоять… Но в будущем, пожалуйста, планируйте свои купания на ранний вечер, чтобы не заставлять остальных ждать.

Он чуть приподнял подбородок. Корона на его голове золотилась и сверкала, ее шипы были такими острыми, что могли пустить кровь.

– Так невежливо. Хотя, возможно, я в целом слишком много ждал от вашего народа.

Глаза Клео блестели от удовольствия, она наслаждалась тем, как густо покраснело лицо Айслы.

– Искупаться в этом море в такой час? Она и впрямь дикая зверушка. Даже лунианцы не подумали бы о таком во время турнира. Разве что кто-то совсем глупый.

Дикая. Глупая. Зверушка. Лунианка умудрилась вставить столько колкостей в несколько коротких предложений.

– Ну не в полнолуние же, – невозмутимо произнесла Айсла. Слова вырвались прежде, чем она успела себя остановить.

Воцарилось молчание.

Где-то в другом конце зала звякнуло столовое серебро.

Проклятие лунианцев заключалось в том, что каждое полнолуние море уносило десятки жизней из их народа, топя всех, кто оказывался слишком близко к берегу. Из-за него торговые плаванья к дальним землям стали почти невозможны, оно превращало жизнь вблизи океана в испытание и полностью подрывало экономику Лунианского Новоземья.

Айсла тут же пожалела о своих словах. По тому, как Клео прищурилась, как ее взгляд нацелился прямо на нее, словно стрела, стало понятно, что Айсла только что официально нажила себе врага номер один.

Прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, перед правительницей диких поставили тарелку. На ней лежало кровоточащее сердце.

– Взято в худшей из наших тюрем, – спокойно сообщил Оро. – Его владелец убивал женщин.

Айсле потребовалась вся ее воля, чтобы тепло улыбнуться ему.

– Как мило с вашей стороны. Однако я предпочитаю есть одна. Некоторым от этого зрелища не по себе.

Она осмотрелась в поисках стелларианки, которая привела ее в столовую.

– Могу я попросить отнести его в мою комнату?

– Ерунда, – возразил Оро. Он посмотрел на сердце, потом на Айслу. – Ешьте.

Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Прошло много времени с тех пор, как они последний раз видели дикую. Айсла осторожно взяла вилку и нож, любезно кивнула хозяину и отрезала кусок сердца; из него вытекла кровь, наполнив тарелку. Айсла вдохнула металлический аромат.

Откусила кусочек.

Грим резко поставил свой кубок с вином на стол.

– Айсла, как бы тебе ни шла кровь на губах, подозреваю, что мой славный друг Азул не разделяет вкусов диких…

И в самом деле, правитель небесных хотя и старался быть вежливым, выглядел неважно. Грим жестом подозвал слугу.

– Пожалуйста, отнесите это в ее покои.

Он говорил так, словно сам был хозяином замка, а не Оро. Правитель солярианцев моргнул, но не помешал мальчику из небесных забрать тарелку у Айслы.

– Желудок подводит, Гримшоу?

Сумрачный усмехнулся, на щеке снова появилась ямочка.

– У всех нас есть свои слабости, Оро, – сказал он. – На них я и рассчитываю.

Каким-то образом Айсле удалось досидеть до конца ужина, не сбежав из-за стола.

Она провела следующую ночь, отхаркивая кровь.

Глава 4. Правила

Айсла родилась без проклятия диких – или, точнее, без их силы. С самого рождения она жила взаперти, под защитой Поппи и Терры, в страхе, что другие узнают ее тайну.

А виной всему мать. Она нарушила самое главное правило диких – влюбилась. А потом не смогла его убить. Терра и Поппи всегда говорили, что отход от правил чреват последствиями – и что проклятия все равно всегда находят свою кровь. Отец Айслы убил ее мать практически сразу после родов, и их отпрыск не получил силы – такова была цена за то, что мать каким-то образом обошла запрет. От Айслы не требовалось есть сердца или убивать возлюбленного. Но родиться королевой без способностей – не меньшее проклятие.

От правителей ожидали, что они будут вливать силу в земли, чтобы поддерживать свой народ. Вот почему Лайтларк переполняла энергия и народы выжили в новоземьях, которые они образовали после бегства с острова. Ее же племя неуклонно умирало. До сих пор оно винило в смертях проклятие и то, что люди долгое время провели вдали от Лайтларка. Но некоторые начали подозревать Айслу.

Это был ее величайший секрет. На турнире он мог обернуться для нее смертным приговором.

Согласно пророчеству оракула, один из шести правителей должен был умереть, чтобы снять злые чары. Но на самом деле все обстояло куда хуже. Сила правителя равнялась жизненной силе его народа. Поэтому, если он умирал, не оставив наследника…

Весь народ умирал вместе с ним.

Таковы были ставки игры. Снятие проклятий означало уничтожение целого народа.

Первый турнир превратился в кровавую бойню. Все приглашенные правители задались целью убить друг друга, и многие жители острова попали под перекрестный огонь. Но короли были очень опытными и древними. По истечении ста дней все они остались живы, а проклятия никуда не делись. Было решено, что последующие турниры нужно проводить по строгим законам.

Так составили правила.

Оро стоял на ступеньках перед своим золотым троном, а не сидел на нем. Это было первое, что заметила Айсла, когда вошла в большой зал. Все лидеры как бы постоянно напоминали окружающим о своей власти. За те несколько раз, что ей довелось побывать в Лунианском Новоземье, она видела бесчисленные ледяные статуи, вырезанные по образу и подобию нынешнего правителя, слышала, как местные говорили о необходимости платить ежемесячные налоги, видела патруль, который Клео постоянно держала на улицах.

Была ли причина, по которой король не решался сесть на свой трон?

Следующее, на что она обратила внимание, – это перекрещивающиеся на потолке шесть канделябров с огнем. Они словно вторили четырем ярко пылающим очагам. Дикая вспомнила слова сопровождающей. Король хотел, чтобы камины никогда не гасли.

Почему?

Правители собрались в круг, и Айсла выпрямилась, стараясь не обращать внимания на голодные спазмы в животе. Рано утром она пробралась на кухню, но все, что ей удалось раздобыть, – это черствый хлеб, фрукты, смутно напоминающие муру из Новоземья Диких, и чашку молока. Необходимо было найти долгосрочное решение проблемы пропитания.

Селеста, стоявшая напротив, выглядела хорошо отдохнувшей, ее кожа сияла. Айсла подумала, что в то утро ее подруга впервые посетила остров Звезд. Возможно, в ее честь провели некую церемонию. Не имея постоянного доступа к своим лидерам, небесные, стелларианцы и лунианцы, оставшиеся на Лайтларке, создали собственные субправительства. Истинных королей стали воспринимать почти как далеких богов, как формальные фигуры, с которыми люди считались, но которых видели лишь по несколько месяцев раз в сто лет. Все правители традиционно проводили большую часть турнира на главном острове. Но случались и исключения.

Айсле всегда было интересно, как выглядят острова, из которых состоял Лайтларк. Ей хотелось расспросить обо всем этом свою подругу, хотелось узнать, как перемещаться с помощью звездного жезла на небольшие расстояния, чтобы, допустим, запросто появляться в комнате Селесты, когда захочется. Вместо этого им придется ограничиться беготней по коридорам от двери до двери. А часто встречаться, тем более в самом начале игры, слишком рискованно.

Айсла повернулась и случайно оказалась на пути Клео. Лунианка смотрела на нее с нескрываемым интересом. Глаза Клео блестели как у хищника, оценивающего свою жертву.

Айсла точно поплатится за свой выпад накануне вечером. Она в этом не сомневалась.

Наконец Оро заговорил:

– Начнем с оглашения правил турнира.

Воздух был наэлектризован, гудел от энергии.

– Первое правило. Правитель не может убивать или пытаться убить другого правителя до пятидесятого дня.

Айсле стало чуть легче. По крайней мере, половину турнира, независимо от того, есть у нее способности или нет, она будет в безопасности. Именно поэтому они с Селестой планировали покинуть остров еще до бала, который проходил на пятидесятый день.

– А когда на двадцать пятый день определятся пары, правитель не может убить своего партнера.

По сравнению с хаотичным первым турниром следующие стодневные игры стали более упорядоченными, их разделили на этапы. Первые двадцать пять суток отводились на испытания, которые устраивал каждый правитель, чтобы проверить соперников на прочность – и на то, стоит ли оставлять другого в живых. В каждом испытании был победитель. Правитель, выигравший наибольшее количество состязаний, определял, на какие пары разделятся участники до конца игры.

– Второе правило. Все правители должны присутствовать и участвовать в каждом мероприятии турнира.

Это правило казалось безобидным, но таило в себе опасность в зависимости от того, о каком испытании шла речь.

– Третье правило. Правители, участвующие в турнире, не должны иметь наследников.

Так со смертью прервется род и снимутся проклятия согласно пророчеству. Это также означало, что чей-то народ перестанет существовать.

Все правители получали приглашение на Столетний турнир, содержащее эти правила. Принятие приглашения означало принятие трех предписаний.

Но каждое обещание их выполнять скреплялось кровью.

Король щелкнул пальцами, и в центре их круга вспыхнул огонь. Айсла прекрасно знала, что произойдет дальше.

Поппи заставляла ее отрабатывать это действо («еще и еще, пока не перестанешь вздрагивать!»). Рану зашивали, потом разрезали снова и снова, пока Айсла не перестала явно реагировать на боль.

Одновременно с остальными она сняла корону со своей головы и самым острым ее зубцом сделала глубокий порез на ладони.

И не вздрогнула. Поппи гордилась бы ею.

Дальше нужно было окропить кровью пламя, но сначала их ждала еще одна часть церемонии, к которой она тоже готовилась. Кровь каждого правителя обладала особыми свойствами в соответствии с его способностями. Из крови диких должны были распускаться цветы.

Айсла заранее спрятала лепестки между пальцев. Когда ее кровь капнула на ладонь, в ней появилась миниатюрная роза.

Кровь Клео превратилась в лед, прежде чем ее поглотил огонь. Кровь Грима стала темной, как чернила. Кровь Азула на миг зависла в воздухе, разделившись на капли. Кровь Селесты разлетелась на множество искр. Кровь Оро ярко загорелась, еще не достигнув пламени.

Огонь в ответ стал багровым, а затем исчез.

Теперь правители были связаны правилами. Нарушение их влекло за собой последствия. Для Айслы, Селесты, Грима, Клео и Азула это означало потерю права на награду в турнире – непревзойденную силу, которая, согласно оракулу, достанется тому, кто снимет все проклятия. Оро, как король и хозяин турнира, ставил на кон свою жизнь.

Поэтому он спас ее? Потому что должен? Неизвестно, как случайные смерти учитывались в пророчестве.

Ясно было лишь одно: у короля Лайтларка имелся свой план. И он, очевидно, предусматривал, что Айсла останется в живых.

По крайней мере, до тех пор, пока Оро не захочет ее убить.

Глава 5. Грим

На следующее утро, когда служанка Айслы постучалась в комнату, она была уже готова.

Оружия ей с собой брать не разрешили, но сундук с вещами позволили. Она подвела зеленые глаза кайалом, нарисовав идеальные дуги. Ресницы и так были густыми и длинными, но Айсла подкрутила их еще больше. На полные губы она нанесла бальзам, который подчеркнул их естественный оттенок. Ее кожа от природы была загорелой, но ей все равно казалось, что она все еще бледная, ведь провела слишком много времени взаперти.

Но это можно легко исправить. Теперь, вырвавшись на свободу, Айсла не собиралась отсиживаться в своей комнате.

Те несколько платьев, что лежали в ее сундуке, больше походили на коллекцию сшитых вместе лент. Прозрачных, простых и таких гладких, будто они сшиты из воды. В Новоземье Диких, в постоянном уединении своих покоев, ей было достаточно носить свободную, мягкую одежду. Но сейчас – Столетний турнир, и Поппи выбрала эти платья для особого случая.

Для случая, из-за которого Айсле хотелось бросить их все в ближайший камин.

В этот день она выбрала платье цвета розовых тюльпанов, с глубоким вырезом на спине и из ткани, которая облепляла тело, словно мокрая. По традиции, наряд должен был соответствовать цвету источника силы. Стелларианцы носили серебро, солярианцы – золото, небесные – светло-голубой, сумрачные – черный, а лунианцы – белый. Поскольку природа славилась буйством красок, Айсла могла не ограничиваться одним цветом, если только не посягала на чужой.

Стелларианка удивилась, что госпожа так быстро открыла дверь.

Айсла не хотела терять ни минуты.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Как зовут? – повторила девушка с таким замешательством, что Айсла не сдержала смех.

– Думаю, у тебя есть имя? – пошутила она, надеясь, что ее улыбка выглядит добродушной, а не злой.

Девушка неуверенно улыбнулась в ответ. Это хорошо.

– Конечно. Меня зовут Элла, леди… то есть Айсла, – тут же поспешно исправилась она.

Айсла чуть наклонила голову, как, по ее наблюдениям, делают люди, когда собираются говорить доверительно. Благодаря своему звездному жезлу она слышала множество тайн, нашептанных в подворотнях или на окраинах деревень. Со временем Айсла научилась перемещаться осторожно, вливаться в толпу так незаметно, что никто не угадывал в ней чужачку.

– Я обратила внимание, Элла, что ты ходишь прихрамывая, – сказала она.

Стелларианка выглядела застигнутой врасплох. Она сделала нетвердый шаг назад, и Айсла подумала, что, возможно, стоило подождать с вопросом либо действовать не столь прямолинейно. Девушка инстинктивно потянулась к ноге.

– У меня… у меня сломана кость, – наконец заговорила Элла. – Я получила травму некоторое время назад, и кость все еще не зажила.

Айсла нахмурилась.

– Неужели здесь нет целителей-лунианцев, которые могли бы помочь?

Об их умениях ходили легенды. Они могли не только управлять водой, но и исцелять.

– Это дорогого стоит, – сказала Элла, слабо улыбнувшись. – Тем более если сейчас вообще что-то получится.

Айсле стало интересно, что девушка имеет в виду, но, прежде чем она успела спросить, Элла добавила:

– А еще… Мне скоро двадцать пять. В этом… В этом не будет…

Не будет смысла. Айсла содрогнулась. Она сама дружила со стелларианкой, но порой забывала о жестокости их проклятия. За сотни лет ни один стелларианец не прожил дольше двадцати пяти.

– Что ж, – сказала Айсла, засунув руку в карман своего платья. – Это должно тебе помочь.

И протянула служанке тюбик с пастой – целебным эликсиром диких, сделанным из особого растения. Это зелье залечило рану на ее ладони, полученную накануне во время церемонии.

Элла так и смотрела на тюбик, который Айсла положила на ее ладонь, пока наконец королева диких не сжала пальцы служанки вокруг него и мягко не подтолкнула ее руку, подавая знак, чтобы та приняла подарок.

– А теперь, – сказала Айсла радостно, – мне нужно кое-что от тебя.

Решив вопрос с регулярным питанием, Айсла отправилась на рынок с приглашением от портного, которое и принесла Элла. Прежде чем принять участие в одном из шести испытаний, королеве требовалось раздобыть новую одежду. В отведенные им сундуки для личных вещей можно было уложить только небольшое количество нарядов, поэтому на каждый турнир правителям дарили возможность индивидуально подобрать гардероб.

Сегодня пришла очередь Айслы снимать мерки.

Она будто услышала напутственные слова Поппи.

Твои платья – твои доспехи, твои драгоценности – твое оружие. Такими инструментами пользуется соблазнительница.

К этой роли ее готовила Поппи для выполнения первой части своего плана, которому Айсла не собиралась следовать. Может, судьба не одарила правительницу способностями, но это не означало, что она бессильна.

Айсла умела сливаться с толпой. Слушать. Прятаться. Разрабатывать стратегии. Такие навыки требовались для их с Селестой плана.

Элла настаивала на том, чтобы сопровождать Айслу на агору в центре главного острова, где работал портной. Старица из диких упоминала агору в своих рассказах как «чарующее место, которое расцветает ночью, словно цветок, обращенный к солнцу».

Айсла же настаивала на том, чтобы пойти одной. Не хотелось упускать хорошую возможность осмотреть ту часть острова, понаблюдать за жителями острова издалека, как можно дольше оставаясь незамеченной.

Три слова прозвучали рядом – и этот план пошел прахом.

– Рано ты встала.

Грим.

Айсла нервно сглотнула и обернулась, внезапно осознав, как плотно ткань платья прилегает к телу.

И обнаружила Грима в сантиметрах от себя.

Айсла попятилась. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы вновь обрести дар речи.

– Как и ты.

Грим пожал широкими плечами, глядя на нее сверху вниз, пока ей приходилось задирать голову, чтобы сохранять зрительный контакт.

– Я стараюсь использовать любую возможность выходить.

Точно. Его проклятие было зеркальным отражением проклятия Оро. Сумрачные не могли чувствовать энергию и спокойствие ночи. Хотя раньше они были полуночниками и предпочитали жить в темноте, но пятьсот лет назад все изменилось.

– И у меня есть дела на агоре.

– У меня тоже, – сказала Айсла.

Грим усмехнулся.

– Отлично. Ненавижу ходить один.

Стражи стояли у входа и заметно напряглись, когда правитель сумрачных прошел мимо. Айсла старалась не думать обо всех тех жутких вещах, которые слышала о его народе. В частности, о нем. Не думать не получалось, и, хотя она шла с высоко поднятым подбородком, ноги ее подкашивались.

Терра всегда говорила, что это самое опасное из всех королевств. Сумрачные черпали силу из тьмы, тогда как остальные – из света. Слухи об их способностях ходили самые разные: будто они могли исчезать, проходить сквозь стены, насылать кошмары, властвовать над самой тьмой.

У Гримшоу имелась определенная репутация. Всего за несколько десятилетий до того, как были наложены проклятия, между Лайтларком и сумрачными прошла война. Он считался самым грозным воином. Ходили слухи, что к концу битвы его плащ всегда насквозь пропитывался кровью врагов. Учитывая это, тем более странным казался его явный дискомфорт от того, что Айсла ела сердце за ужином.

Несмотря на мастерство Грима, Лайтларк выиграл войну, и стороны заключили договор. На некоторое время между всеми королевствами воцарился мир.

Затем кто-то наложил проклятия, и многие были уверены, что это месть сумрачных.

Айсла не знала, что и думать. Сумрачные понесли огромную потерю из-за своего проклятия. Их правитель, отец Гримшоу, погиб во имя обретения пророчества. Его сын сразу же пришел к власти – тогда еще разрешалось иметь наследника. Теперь это строго запрещено. Правители посещали турнир на свой страх и риск.

Айсла знала, почему она оказалась на острове. Зачем прибыл Грим – оставалось загадкой. Если другие правители и желали кому-то смерти больше, чем Айсле, так это ему. Гриму не найти союзников на время турнира. Выиграть главную награду без настоящего партнерства почти невозможно. Так зачем же участвовать – зачем так рисковать?

Чего он хотел?

На резко очерченном лице Грима появилась проницательная ухмылка, пока он так же изучающе смотрел на нее. Его черные пряди выделялись на фоне бледного лба, как чернильные потеки на странице.

– Пытаешься понять, не злодей ли я?

Айсла прищурила глаза.

– Ты что, умеешь…

– Читать мысли? – Он медленно покачал головой. – Не совсем. Я умею читать отголоски эмоций. Страх. Гнев.

Уголки его губ приподнялись в полуулыбке.

– Любопытство.

Последовавший за этими словами вздох Айслы вышел таким неровным, как если бы ее легкие завалили камнями. Она была самозванкой, бессильной жертвой в волчьей стае. Айсла неплохо справлялась с ролью правительницы диких, хорошо притворялась внешне, но контролировать свои эмоции ей было гораздо труднее. С этой его силой Грим мог ее разоблачить, если она не научится справляться со своими чувствами в его присутствии.

Сумрачные часто владели особыми талантами по отношению к сознанию. Отчасти поэтому они считались такими опасными. Правители также часто обладали дополнительной способностью, редким даром, который передавался по наследству и проявлялся через несколько поколений. Этот дар обычно не имел ничего общего с силами звезд, луны, солнца, природы, тьмы или неба.

Айсле стало интересно, есть ли у Грима такая способность.

– Теперь ты волнуешься. – Он остановился и посмотрел на нее. – Почему ты волнуешься?

Волнение – вовсе не то, что должна чувствовать могущественная правительница диких, даже рядом с предводителем сумрачных. Она посмотрела на него, в эти глаза – такие темные, будто бездонные, как две галактические черные дыры, и взяла себя в руки, чтобы смело спросить:

– У тебя есть дар?

Грим чуть откинул голову назад в знак понимания.

– Ты переживаешь, что у меня есть способность, о которой я тебе не говорю. Которую использую против тебя прямо сейчас.

Ну да, а что такого. За сто дней пребывания на острове ей самой придется лгать, красть и, возможно, убивать.

Грим в планы не входил. Пока.

Айсла кивнула.

Он пожал плечами и двинулся дальше по дорожке.

– Она у меня есть. Но я пока о ней умолчу. – Грим взглянул на Айслу. – В любом случае это не чтение мыслей. И не что-то такое, что я мог бы тайно использовать против тебя.

Холм, по которому они спускались, закончился, трава дальше не росла – и внизу, в долине между двумя горами, показался рынок.

Грим вздохнул.

– Пятьсот лет меня здесь не было. И почти ничего не изменилось.

Он повернулся к Айсле, его глаза блеснули.

– Сердцеедка, тебе можно шоколад?

Айсла постаралась не показывать, что голодна.

– Могу съесть его столько, сколько сама вешу.

Островитяне заполонили рынок, звеня монетами в карманах. Гвалт действовал на нервы. Столетний турнир был смертельно опасной игрой. Неужели люди не понимали, что в случае, если у правителей все получится, один из народов исчезнет? Неужели им не страшно?

Похоже, сто солнечных дней без бури перевешивали любой страх.

Агора состояла из крошечных домиков, плотно прижавшихся боками и отличавшихся друг от друга, как и каждый из народов. Один магазинчик напоминал перевернутую чашку из матового стекла. Другой походил на высокое красное дерево, из его трубы валил дым, словно вереница грозовых туч. Третий стоял на сваях. Еще один напоминал серебристую и сверкающую звезду, которую спустили с небес на веревке.

Тот, в который они вошли, выглядел как застывший на окне зимний узор ярко-голубого цвета.

– Надо признать, небесные делают лучшие сладости, – обронил Грим через плечо и открыл дверь с такой силой, что петли заскрипели.

Как только Айсла вошла внутрь, откуда-то из глубины ее груди вырвался стон.

Обоняние окутал аромат шоколада: бархатистый, ореховый, сладкий, шелковистый.

Она пробовала шоколад только во время своих вылазок в деревни небесных, в дни их ежеквартальных праздников: этот народ постоянно находил поводы для вечеринок – перед бурей, после бури, даже во время бури. Но ничего подобного Айсла еще не видела. Ничего похожего на эти толстые колбасы сливочной помадки, которые небесный нарезал длинным ножом на кружочки.

Грим взглянул на нее, явно забавляясь.

Человек за прилавком побледнел при виде Грима, бросил взгляд через плечо на своего помощника, и тот сразу ускользнул в заднюю комнату. Айслу он даже не заметил.

Любопытно. Находиться рядом с Гримом – все равно что быть меньшим из двух громоотводов в грозу – вся злость направлялась на него.

Притом что он был одним из самых могущественных правителей, а она не владела никакой силой, островитянам они оба казались злодеями. Айсла понимала, насколько это важно. Хотя в случае успеха правители будут решать, кто из них умрет, чтобы исполнилась часть пророчества, мнения и действия островитян оставались способны повлиять на ход турнира. Их помощь – или ее отсутствие – могла перевесить ситуацию в пользу жизни или смерти, особенно для Айслы, у которой на острове не имелось представителей ее народа. Местных также обычно приглашали зрителями на всех шести испытаниях.

Грим словно и не замечал, как все на него смотрят. А если и замечал, то ему, похоже, было все равно, он с пугающим азартом играл роль злодея. А может, вовсе и не играл.

– Всего по два, – лениво сказал он, доставая из кармана горсть монет и не утруждая себя их пересчетом. Грим положил деньги на стойку и, не дожидаясь ответа и не посмотрев продавцу в глаза, стал искать свободное место.

Столик, за который он сел, был смехотворно маленьким. Колени Грима ударились о столешницу. Айсла медленно опустилась на стул напротив.

– Впечатляющая порция шоколада.

Он пожал плечами.

– Ты сказала, что можешь съесть столько, сколько весишь сама. Я поверил на слово.

Вскоре хозяин лавки поставил перед ними чудовищных размеров серебряный поднос, быстро поклонился, один раз Айсле, затем Гриму, после чего поспешил скрыться в подсобке, где спрятались остальные работники лавки.

Айсла подняла бровь.

– Ты что, в прошлый раз поджег агору?

Колено Грима столкнулось с ее коленом, и она так быстро отдернула ногу, что он усмехнулся.

– Скажем так, у островитян долгая память.

Не успела она попросить разъяснений, как Грим отломил кусочек трюфеля двумя огромными пальцами и протянул ей.

– Сначала попробуй вот это.

Она неуверенно взяла трюфель, прожевала – и ее глаза округлились от восторга.

– Божественно, правда?

Айсла погрузилась в кресло, откинув голову на спинку. Вероятно, не стоило тратить драгоценное время на дегустацию шоколада. Но узнать Грима получше – и, быть может, втереться к нему в доверие – отчего бы нет.

Она закрыла глаза, перекатывая карамель на языке.

– Разбуди меня, когда все это съешь.

Грим усмехнулся. Глаза Айслы всё еще были закрыты, и она почувствовала что-то шершавое на своих губах.

– Открой рот.

Айсла повиновалась, и Грим положил ей на язык еще один трюфель. Этот был с ягодной кремовой начинкой и в твердой оболочке.

Айсла попробовала все предложенные им лакомства. Помадку, мятные пастилки, батончик с банановым маслом. Все, кроме пралине с красным перцем.

– Оно не такое уж и острое, – заметил Грим, небрежно забросив его в рот и пожав плечами. – Лишь с намеком на остроту, не более.

– Спасибо, но я не собиралась спалить язык.

Грим сцепил свои длинные пальцы и положил на них подбородок.

– То есть для тебя нормально пожирать сердца и кровь, но не присыпанный чили шоколад?

Шутка, но опасно близкая к правде.

– Ну ладно, – согласилась она, пробормотав что-то еще себе под нос, из-за чего Грим лукаво улыбнулся.

Айсла положила шоколад в рот и тут же пожалела об этом. Глаза заслезились, рот загорелся, язык мгновенно распух. Она выплюнула шоколад, забыв все приличия, не обращая внимания на то, что хозяин магазина подглядывает за ними через окно кухни. Ноздри Айслы раздувались.

– Ах ты… – прохрипела она, жадно глотая воду, отчего боль стала еще сильнее.

Грим все хохотал и хохотал, эта его дурацкая ямочка на щеке невольно бросалась в глаза. Он попытался что-то сказать, но опять засмеялся, встал и, использовав способности сумрачных, как ни в чем не бывало прошел сквозь прилавок, чтобы налить молока из кувшина. И продолжал веселиться, даже когда поставил стакан перед Айслой и велел:

– Пей.

Она испепеляла его взглядом все время, пока пила молоко, пила так жадно, что оно стекало по ее подбородку и передней части платья. Вот же злодей.

– Демон, – гневно бросила Айсла.

В ответ Грим лишь вскинул бровь.

– Не совсем, – поправил он и нахмурился, глядя на ее платье. – Нам придется его сменить. Ты же направляешься к портному?

– А знаешь ты это, потому что?..

Он ответил только тогда, когда они вышли из магазина.

– Меня тоже пригласили к портному Лайтларка.

– Думаю, твой гардероб не отличается большим разнообразием.

Грим хмуро оглядел свою черную рубашку, черные брюки, черные сапоги и черный плащ.

– А я сказал им, что способен подбирать себе одежду сам.

Улицы заполонили десятки вбитых в камень факелов, которые горели несмотря на то, что стоял теплый день и светило солнце. Судя по всему, за их поддержание отвечали стражники-солярианцы, из ладоней которых вырывались языки пламени.

Правители дошли до лавки с окнами из хрусталя, каждое стекло которой было вырезано в форме изумруда. Внутри буйством красок переливались рулоны ткани, ленты, нитки и кучи булавок.

Все для нее.

– Наслаждайся, – насмешливо сказал Грим и тут же исчез.

Испарился. Только что был здесь, и вот его уже нет. По ее позвоночнику пробежал холодок.

Каково это – уметь становиться невидимым?

Она вошла в лавку.

Колокольчик зазвонил, возвещая о ее присутствии. Молодой стелларианец с воткнутыми в подушечку на запястье булавками замер. Айсла ждала, что он округлит глаза от отвращения или страха.

Но портной вежливо поклонился.

– Айсла, правительница диких. Очень приятно. Что случилось с вашим платьем?

Не дав ей ответить, он поднял руку.

– Не волнуйтесь, в моей мастерской используется только шелк гигантских пауков. Не пачкается, прочный как сталь… и сидит непревзойденно.

Портной жестом пригласил ее взойти на подиум.

– Какие цвета предпочитаете?

Ее ответы могли бы с тем же успехом прозвучать из уст Поппи, находившейся сейчас за сотни километров отсюда, в Новоземье Диких. Айслу научили, что именно нужно говорить.

– Зеленый, красный, фиолетовый и розовый – зависит от случая.

– Фасон?

– В обтяжку.

– Длина?

– Люблю длинное.

Он окинул ее взглядом.

– Насколько вы дорожите этим платьем?

Она посмотрела на свой наряд и пожала плечами.

– Не особенно.

– Хорошо, – сказал портной и щелкнул пальцами.

В тот же миг все в лавке приподнялось в воздух и зависло. Благодаря Селесте Айсла хорошо знала силы этого народа. Стелларианцы получали энергию от звезд, что позволяло им перемещать предметы. Портной указал пальцем, и рулон ткани насыщенного кровавого цвета пролетел через всю комнату, мгновенно обернувшись вокруг Айслы. Шелк подменил собой ее розовое облачение, но Айсла поняла это только тогда, когда увидела на полу обрывки своего прежнего наряда. Красная ткань невероятно плотно облегала ее талию; ножницы парили, кромсая полотно; летающие нитки и иголки шили с необычайной скоростью. Портной руководил процессом, словно дирижер оркестром, элегантно размахивая руками перед собой. Еще один слой ткани образовал шелковистую прозрачную накидку. Образовавшийся корсет туго стянул торс Айслы.

Через несколько мгновений она стояла в новом красивом платье.

Айсла повернулась к портному и увидела, что в лавке теперь со скучающим видом сидел еще один посетитель, поставив локти на колени.

– Как ты здесь оказался? – недоверчиво спросила она.

Грим поднял бровь, как бы говоря: «Ты серьезно спрашиваешь?»

Портной смерил гостя взглядом, однако в отличие от других островитян остался на удивление спокойным и переключил свое внимание обратно на Айслу.

– Как вам платье?

Она осмотрела себя в многочисленных зеркалах.

– Оно как вода. А ткань… Она такая гладкая, точно лепестки роз.

– Шелк гигантских пауков, миледи. Я займусь вашим гардеробом.

Стараясь говорить как можно тише и бросив еще один взгляд в сторону Грима, она попросила:

– Если вас не затруднит, в дополнение к платьям мне нужно что-то более подходящее для боя. Штаны. Доспехи.

Такими были указания Терры. Пока портной делал какие-то заметки, Айсла заглянула ему за спину, чтобы получше рассмотреть подсобку… и замок на ее двери.

Портной сложил ладони вместе, словно в молитве. Он и правда будто бы почитал одежду сильнее, чем большинство людей – своих правителей.

– С удовольствием. Вскоре я все пришлю в замок.

Айсла поблагодарила его и волком посмотрела на Грима, осознавая, что ему это понравится. Совместное поедание шоколада как будто развеяло некоторые ее страхи насчет сумрачных и их способностей. Отчасти она была удивлена, что чувствовала себя так комфортно рядом с мужчиной всего после нескольких дней знакомства. Возможно, именно этого он и хотел – чтобы ее бдительность притупилась.

– Ты не мог бы вести себя менее пугающе? – спросила она.

Грим посерьезнел.

– Если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, – пожалуйста. Только попроси, и я исчезну.

Айсла ничего не сказала. Ей стало интересно, что за игру ведет с ней Грим и сможет ли она использовать это в своих интересах.

Он покинул лавку портного, и она пошла рядом с ним. Прохожие глазели им вслед, причем на Айслу смотрели так же долго, как и на Грима. Она предполагала, что выделяется из толпы в своем красном платье, таком ярком на фоне голубых, белых и серебряных нарядов, в которые были одеты гуляющие днем жители острова. Словно рынок забрызгала кровь.

– Тебя снова снедает любопытство, Айсла.

– Перестань меня считывать. Это невежливо, – отрезала она, глядя вперед.

Он засмеялся.

– Ничего не могу с собой поделать.

Айсла бросила на него насмешливый взгляд.

– Прославленный, всемогущий правитель сумрачных не может контролировать свои способности?

Уголки его губ хитро приподнялись.

– Прославленный? Что ж, по крайней мере теперь я знаю, что слухи о моем величии дошли даже до диких.

Он посмотрел на нее сверху вниз, и его улыбка угасла.

– Рад, что тебе делают доспехи, – сказал Грим, доставая что-то из кармана. Это оказался лист с позолотой, на таком же ей пришло приглашение на Столетний турнир.

– Мое испытание первое, – сообщил он, убрав карточку обратно в карман черного плаща до того, как Айсла успела разобрать написанные слова. Грим низко наклонился к ней, губы оказались в опасной близости от ее уха. – Еще тебе понадобится меч.

Не успела она осмыслить услышанное, еще даже мурашки не пропали – а он уже исчез.

И Айсла осталась на рынке одна, недоумевая, почему правитель сумрачных помогает ей.

Глава 6. Разрушитель уз

Айсла бросила оружие Селесте, и та поймала его в воздухе невидимой хваткой своей силы.

– Это еще что?

– Меч, – сказала Айсла, вытаскивая собственный клинок из-за спины: там она тайно и пронесла оружие в замок. – И очень дорогой.

Селеста пристально посмотрела на нее.

– Я знаю, что это такое, Айсла, – сказала она. – Мне интересно, зачем ты принесла эту мерзость в мою комнату?

Айсла уже давно выяснила, что Селесту оружие не приводило в такой же восторг, как ее саму, хотя стелларианцы славились тем, что делали его по собственным технологиям и из своих металлов. Да и с чего бы подруге восторгаться? Селеста владела особой силой: она могла ранить врага, находясь в другом конце комнаты. Для нее меч – это бестолковая растрата железа.

И как предполагала Айсла, именно поэтому Грим выбрал дуэль в качестве своего испытания. Он не произнес этого четко, но, учитывая, какие подсказки дал, сомнений не осталось.

– Наше первое испытание – дуэль, – сообщила Айсла. – Нам понадобятся клинки.

Селеста сморщила нос, словно почуяла дурной запах.

– И кто тебе это сказал?

– Гримшоу.

Селеста в замешательстве моргнула.

– Это с ним ты провела все время?

– Не все время, только недолго. А что?

Селеста многозначительно посмотрела на нее.

– Правда?

Ей не нужно было больше ничего говорить. C Гримом лучше не связываться. Он опасен. Не заслуживает доверия.

– Знаю, знаю. Зато теперь у нас есть эта информация, так ведь? Ты не думаешь, что он может оказаться полезен?

Селеста решительно покачала головой.

– Нет, Айсла. Я думаю, что он при первой же возможности использует тебя. Нас.

Так вот чем был их поход на агору? Просто стратегическим ходом злобного правителя сумрачных?

Конечно. Глупо искать в этом какой-то другой смысл.

Айсла начала сомневаться, насколько правдивым было предупреждение Грима. Может, он затеял вовсе не дуэль, да и вообще меч не понадобится, и сумрачный просто пытался обмануть ее.

Она нахмурилась.

Селеста тяжело вздохнула и положила свои нежные руки на щеки Айслы.

– Моя милая, милая, наивная подруга, – сказала она.

Если бы эти слова произнесла не Селеста, а кто-то другой, Айсла бы отмахнулась. Но несмотря на то, что они были почти ровесницами, стелларианка преподала ей много бесценных уроков. Селеста взяла Айслу под свое крыло, когда у той не было никого, кроме Поппи и Терры.

– Тебе надо держаться от него подальше, – твердо сказала стелларианка, как старшая сестра, предупреждающая бестолковую младшую от ошибки.

Селеста была права. Грим лишь отвлекал Айслу. Откровенно глупо покупаться на его уловки. Особенно когда смерть ее собственной матери стала результатом привязанности к мужчине.

Особенно если Айсла решила доказать, что она не просто очередная искусительница, какой ее научили быть опекунши.

Первым шагом в тщательно разработанном плане Терры и Поппи стояло соблазнение короля. Айсла должна была похитить его силу, заставив монарха влюбиться в нее. Без этого шага остальная часть их стратегии становилась бесполезной. Айсла была готова на многое, чтобы спасти свой народ. Но не на это.

К счастью, подруга придумала другой способ, как Айсле получить все, чего она хотела.

– Вот и славно, – сказала Селеста. – Теперь послушай. Хотя испытания еще не начались, чем раньше мы примемся за подготовку к поиску Разрушителя уз, тем лучше.

Разрушитель уз. С ним и был связан их план. В комнате, заваленной привезенными с Лайтларка манускриптами, Селеста обнаружила текст, где говорилось об одной магической реликвии. Гигантской стеклянной обоюдоострой игле, которая могла разорвать любые узы, пленяющие человека и его род, – включая проклятия.

Но все на Лайтларке имело свою цену.

Цена, которую требовал Разрушитель уз, – кровь. Причем столько, что сгубило бы даже правителя. Вот почему, насколько им было известно, артефакт никогда раньше не использовали. Сидя на полу в покоях Селесты, подруги придумали план, как разделить эту цену между собой.

Надеясь, что это не убьет их обоих.

Согласно тому тексту, игла спрятана в недрах библиотеки Лайтларка. Они не знали, в какой именно, – на каждом островке имелась своя. Так что подругам предстояло обыскать их все.

Сначала Селеста собиралась посмотреть в библиотеке острова Звезд. Хотелось верить, что игла найдется уже там. Если же нет, стелларианке придется приложить немало усилий, чтобы раздобыть Айсле ключ к остальным библиотекам.

Учитывая сжатые сроки, придется поторопиться.

Разрушитель уз снимет проклятия только их двух народов, но не всех остальных. Подруги не выиграют обещанную в пророчестве силу. Но Айсле было все равно. Сняв свое проклятие отсутствия сил, она наконец получит способности диких, которых была лишена с рождения. А ее народ избавится от страданий.

Наконец-то она сможет вернуться в Новоземье Диких свободной – больше не придется прятаться в своей комнате. Айсла могла бы снова передать земле силу и вернуть процветание. Стать бессмертной правительницей и целые века исследовать мир вместе с Селестой.

Все, чего хотела Айсла, зависело от Разрушителя уз и его способности снять проклятия, которые причиняли страдания ей и ее народу.

– Я начну сегодня же вечером, – пообещала она.

Чтобы тайно обыскать библиотеки на островах Солнца, Луны и Неба, Айсле требовалось слиться с толпой.

Ее темные волосы слишком бросались в глаза. Но она подготовилась. Перед отъездом на турнир Айсла пробралась в покои Поппи. Дикие умели варить любые эликсиры, от целебных до приворотных зелий и косметических средств. Среди них были и кремы, которые подкрашивали губы, щеки и даже на время волосы.

Придется самой смешивать нужный цвет, что станет отдельной проблемой, но, по крайней мере, у нее есть материалы.

Другая проблема – одежда.

Глубоко за полночь Айсла выбралась из замка. По пути она запоминала все ориентиры. Аббатство с огромным витражным глазом. Эмблема, к которой она прибыла всего несколько дней назад. Груда развалин, которые, как ей нравилось думать, когда-то были маяком, работавшим на солярианских лучах. О них Айсла прочитала в одной из немногих книг, которые ей разрешали читать и выдавали по несколько штук в год.

Терра рано поняла, что подопечной нравится чтение, поэтому использовала книги как стимул. Если Айсла не жаловалась на разбитые костяшки пальцев или боль в мышцах во время тренировок, если она осваивала определенную технику боя или бросала свои метательные звездочки точно в цель, то получала в награду поход в библиотеку.

Айсла бережно хранила тома, выписывала из них свои любимые строки. Когда ей приходилось отдавать их в обмен на другие, она почти горевала.

«Одна книга зараз, – говорила ей опекунша. – Умерь свой аппетит».

Недалеко от агоры Айсла остановилась, замерев от удивления.

С заходом солнца рынок изменился. Большинство магазинов закрылись, их окна погасли, но те, что работали, были… открыты во всех смыслах слова. Как и описывала Старица.

Некоторые лавки причудливым образом вывернулись комнатами наружу, двери пропали, потолок раскрылся, как веер. Посетители свободно входили в пабы и через мгновение выходили, держа в руках пенящиеся переполненные кружки. Небесные танцевали посреди дороги под льющуюся в ночь музыку, барабаны, гитары и голоса подчиняли темноту их дикому ритму. Тут и там золотыми пятнышками в толпе мелькали солярианцы, они наслаждались часами, которые могли провести на улице.

Агора была оживленной, сумбурной, но Айсла помнила дорогу. Она пошла окольным путем, выбирая переулки вместо главных улиц, следовала за линиями горящих факелов, пока не оказалась у задней двери ателье.

Свет не горел. Все окна были заперты.

Убедившись, что никак иначе внутрь не попасть, она встала на колени и вытащила из волос шпильки. Во время одного путешествия в Небесное Новоземье со своим звездным жезлом Айсла с любопытством проследила за группой воров. Стоя в тени, она наблюдала, как они с помощью шпилек и изогнутых игл взламывают замок.

Потом этот навык пригодился ей, чтобы проникать в комнаты Поппи и Терры. И еще для того, чтобы выбираться из собственных покоев.

Дверь открылась, и Айсла убрала свои инструменты, проследив, что ничего не забыла. Она прищурилась в темноте, не решившись включить свет. Ателье обычно воров не привлекали, поэтому стражников не стали бы отправлять на эту улицу, но кто знает, вдруг в какой-то момент кто-нибудь забредет сюда и увидит ее через окно?

Скорее. Взгляд выхватил нужные ей цвета – все оттенки, которые носили народы Лайтларка, кроме цвета стелларианцев: об этом позаботится Селеста.

Белый. Она взяла простое платье лунианцев с длинными рукавами и высоким горлом.

Светло-голубой. Айсла выбрала платье и брюки, которые надевались под него, – такой фасон она видела у нескольких небесных на площади.

Золото.

Золотого не оказалось. Вообще-то Айсла не помнила, чтобы видела этот цвет в магазине во время примерки.

Неужели солярианцы не пользовались услугами того же портного, что и остальные?

Почему?

Голос у окна заставил ее пригнуться. Двое приятелей стояли у стены магазина, весело смеясь и позвякивая бокалами. Она подползла к стене и прижалась к ней спиной, стараясь не издавать ни звука.

Лишь полчаса спустя мужчины ушли, и через несколько минут улизнула сама Айсла, осторожно притворив дверь в надежде, что портной решит, будто сам случайно оставил ее незапертой.

С охапкой шелка она вернулась в замок, став еще на шаг ближе к Разрушителю уз.

Глава 7. Дуэль

На пятый день Столетнего турнира пришло приглашение на первое испытание. Бумага была обгоревшей, обугленной, черной.

На ней виднелись всего несколько слов, вырезанных на странице ножом.

«Готовьтесь к дуэли».

Айсла не сдержала улыбки. Грим помог ей.

Но почему?

Внизу было нацарапано время события – через час. Айсле не пришлось спешно искать оружие, она уже купила идеальный меч. Тот был довольно легким, и Айсла могла им пользоваться, почти не ощущая вес, но достаточно острым и прочным, чтобы наносить точные удары. На выбор подходящего клинка в оружейной лавке стелларианцев ушло несколько часов. Изделия из металла в этих землях действительно не имели себе равных, несмотря на то что Айсле очень хотелось ощутить тяжесть привычного меча.

Одежду от портного уже доставили накануне. Он работал с поразительной скоростью. Такая преданность своему ремеслу заставляла Айслу еще больше терзаться угрызениями совести из-за воровства.

«Если я найду Разрушитель уз, спасу и его народ», – убеждала себя она, чтобы побороть чувство вины.

Один наряд был темно-синего цвета, как сапфиры, с вырезами по бокам в форме кристаллов. Другой – цвета свежей лаванды, с лифом c умопомрачительно низким декольте и облегающими брюками; его дополняла сверкающая накидка, которая завязывалась на талии, создавая иллюзию юбки. Третье платье, изумрудно-зеленое, было облегающим, легким и таким прозрачным, что Айсла покраснела. В четвертом она обнаружила карманы.

На это испытание ей потребовалась броня. Элла, кряхтя, поднимала тяжелые доспехи и помогала затягивать крепления.

Айсла ощущала их как вторую кожу. Терра немало для этого постаралась.

Сколько раз королеву оставляли одну посреди леса или в центре бури в тропиках с пятьюдесятью фунтами кольчуги и доспехов? Обратный путь занимал больше дня. Без воды, без еды, под вой волков и топот пантер, шедших за ней по пятам.

Последний километр она всегда преодолевала на животе, тащилась обратно в свою комнату, впиваясь ногтями в корни и грязь.

По сравнению с этим ловко сшитая стелларианская ткань и тонкие листы железа казались почти невесомыми. Доспехи подчеркивали фигуру и одновременно защищали ее: металлические наплечники, кольчужные рукава и штаны, обитые железом сапоги до бедра, литой нагрудник.

– Готово, – провозгласила Элла, устало осев на пол.

– Спасибо, – поблагодарила Айсла, откусив хлеба и овощей с шампура, который служанка принесла ей на обед. В обмен на целебный эликсир Элла регулярно таскала госпоже диких еду, считая это маленькой слабостью, которую Айсла позволяла себе в дополнение к сердцам (их она планировала втихаря выбросить с балкона). – За все.

Элла посмотрела на свою ногу и осторожно по ней похлопала. Теперь она ходила почти ровно и не хмурила брови от боли.

– Вам спасибо, – сказала она.

Дуэль проходила на арене в самой дальней части замка. Раньше ей не требовалась крыша, но после наложения проклятий ее закрыли куполом. Из-за этого крики толпы отдавались эхом и сливались в единый будоражащий гул. Правителям на своих испытаниях приходилось учитывать множество нюансов – какие навыки проверить, где все будет происходить, предупреждать ли участников о состязаниях заранее и кому можно на них присутствовать. Грим пригласил всех жителей острова. Народы плотно расселись каждый в своем секторе, зрительные ряды располагались вдоль десятков зажженных факелов. Стелларианцы красовались в сверкающем серебре. Небесные – в ярко-синем. Лунианцы – в своем безупречном белом. Солярианцы сияли глянцем золота.

Испытания – это зрелище. Айсла это понимала. Зрелище, на котором проверялись различные навыки, на котором можно было завоевать чье-то расположение. На котором решалось, кто заслуживает смерти.

И на испытаниях как минимум становилось ясно, кто будет распределять участников по парам, что так или иначе повлияет на ход турнира, подталкивая правителей к объединению сил.

Каждое испытание было еще и риском. Хотя убивать до пятидесятого дня не разрешалось, прародительница Айслы потеряла руку на этапе испытаний. Это значительно повлияло на ее способности, и она была вынуждена завести ребенка после окончания турнира, чтобы иметь лучшего представителя на следующем.

Голос Грима заглушил аплодисменты, и зал затих.

– Приветствую вас на моем испытании, – сказал он откуда-то. Айсла не могла определить его местонахождение – казалось, что его голос доносится сразу отовсюду. – Все вы славитесь своими бесконечными способностями… но как вы справитесь без них?

Он объявил первую пару – Оро против Азула.

Меч короля был сделан из чистого золота, как и его бесценные доспехи. Айсла подумала, не опозорится ли правитель перед своим народом, и чуть не улыбнулась этой мысли. За годы обучения она не слышала ничего о боевых способностях короля, и это могло означать, что он во многом полагается на свою силу огня.

Оружие Азула усыпали драгоценные камни – сапфиры вперемешку с алмазами. На нем вообще не было доспехов; большая часть груди оставалась открыта. Но на палец он надел кольцо, которое подарила ему Айсла. Неужели Азул настолько хорош, что ему не нужна защита?

Оба предположения Айслы оказались неверны.

Поединок закончился в считаные секунды. Король нанес удар так быстро, что она чуть его не проглядела. В одно мгновение острие меча Оро покоилось в гравии арены, а в следующее – оказалось у горла правителя небесных.

Азул лишь любезно улыбнулся и поклонился, признавая поражение.

Солярианцы вскочили на ноги, одобрительно взревели, размахивая над головой длинными полотнами из золотой ткани.

Следующими были Селеста и Клео.

Айсла впилась наманикюренными ногтями в ладонь, наблюдая, как ее подруга выходит на арену. Лунианка лукаво ухмылялась. На ней тоже не было доспехов, но она предпочла надеть брюки. Ее оружие было длинным и тонким, как ледоруб.

Селеста уверенно держала меч. Айсла выбрала для своей подруги меч полегче, которым было бы проще маневрировать человеку, не имевшему большой подготовки. Серебристые волосы Селеста заплела в косу, которая плотно прилегала к голове.

По сигналу Клео сделала выпад…

– Нервничаешь, Сердцеедка?

Голос Грима прозвучал у самого уха Айслы. Она не отвела глаз от происходящего на арене. Клео промахнулась мимо руки Селесты на какие-то сантиметры, а подруга только что безуспешно нанесла ответный удар.

– Не называй меня так, – тихо сказала Айсла и поморщилась, когда Селеста чуть не споткнулась об оружие Клео.

– И это благодарность за мою помощь? – в словах Грима явственно слышалась ухмылка.

Остроумный ответ уже вертелся на языке, она повернулась, чтобы бросить на него быстрый испепеляющий взгляд, но… опешила. Перед ней сидел грозный воин. Шлем украшали шипы, которые торчали из макушки, точно кинжалы. Один опускался между глаз, защищая нос. Такие же металлические острия красовались на плечах и спускались по всей длине рукавов.

Шипы повсюду. Демон, сама смерть.

Айсла сглотнула. Он проследил за движением, а затем слишком пристально уставился на ее шею и почти непроизвольно обнажил зубы, словно хотел укусить в этом месте. Кожу Айслы отчего-то закололо при этой мысли.

Нет, это отвратительно. Айсла с трудом взяла себя в руки. Не хотел он ее кусать. Она сама все придумала.

Вот только зачем?

Звон колокола отвлек ее от этих мыслей и вернул внимание на арену. Меч Селесты лежал на земле. Клинок соперницы устремился к сердцу стелларианки. Затем и он упал на пол.

Айсла испытала облегчение. Селеста проиграла, но это неважно. Они обе планировали просто выступить достойно. Не настолько плохо, чтобы запомниться как слабачки, но и не так хорошо, чтобы кто-то захотел с ними объединиться. Хотя подруги и не могли повлиять на то, как распределят пары на двадцать пятый день, если только обе не победят в большинстве испытаний – что сразу же сделает их целями, которых лучше устранить, – они рассчитывали, что победитель поставит их в пару как самых молодых и неопытных правителей. Это был бы разумный выбор, рассуждали подруги, связать самые слабые звенья вместе как легкую добычу для остальных участников.

«Не привлекай к себе слишком много внимания», – предупреждала Селеста.

– Наша очередь, Сердцеедка, – сказал Грим, проходя мимо нее на ринг.

Ох.

Почему-то Айсле не пришло в голову, что ей придется биться с ним. Она была слишком увлечена поединком Селесты.

На ее лице не дрогнул ни один мускул, пока она смотрела, как в центре арены Грим достает из-за спины меч толще ее бедра.

В горле вдруг пересохло. Грим выбирал пары. Это было его испытание. Он явно не просто так поставил ее себе в пару.

В голове вдруг сошлись все фрагменты пазла. Они единственные правители, чьего народа нет на острове. Двое самых ненавистных. Быть может, Грим специально выбрал Айслу для поединка, чтобы показать свое превосходство над ней? Чтобы с первого же испытания завоевать симпатии островитян?

Селеста была права. Ему нельзя доверять.

– Иди, – резко прошептала подруга, внезапно оказавшись рядом с ней.

Пора. Айсла шагнула в открытый центр уже не на таких твердых ногах, на каких стояла несколько минут назад.

Ни одного возгласа поддержки. Когда Айсла с непривычной для себя неловкостью задела мечом металлическую набойку на сапоге, звук прорезал гулкую тишину.

«Соберись», – велела она себе, вспоминая тренировки.

Терру.

Пусть правитель сумрачных строит против нее козни. Ее задача – сорвать его план еще до того, как тот начнет воплощаться.

Выровняв дыхание, Айсла достала оружие и заняла позицию. Это было для нее так же естественно, как погружаться в сон или дышать. Только в эти моменты она чувствовала, что у нее есть хоть капля силы. Какая-то часть сознания все еще хотела спрятаться и отступить. Но Айсла умела обращаться с холодным оружием лучше, чем с пером.

Колокол прозвенел громко и четко.

Грим первым нанес удар.

Айсла уклонилась, быстрая, как ветер. Его клинок рассек воздух. Она развернулась на каблуках и нацелилась ему в грудь.

Соперник оказался слишком ловок. Он ушел от удара, затем атаковал снова, но их мечи столкнулись. Рука Айслы на мгновение дернулась от силы удара. Быстро восстановив равновесие, она опустила свой меч прямо на его и поморщилась от пронзившего воздух скрежета металла.

Глаза Грима округлились от удивления, и он отскочил назад, едва не попав под кончик ее клинка.

«Как тебе такое? Может, стоило выбрать другого противника?» – подумала она.

– Уверенно себя чувствуешь, Сердцеедка, – вкрадчиво проговорил Грим. Он сделал выпад, и она блокировала его удар. Новая попытка, снова удар о клинок. Следующие несколько нервных, головокружительных секунд их клинки встречались снова и снова, соприкасаясь, проскальзывая друг по другу, сталкиваясь. Каким-то образом Грим оказался у ее уха.

– Скажи мне, что ты почувствуешь, когда проиграешь?

Она сглотнула и крутанулась на месте, потом пригнулась и резко выдохнула, заметив, как соперник нацелился на ее шею. Еще чуть-чуть – и он бы не промахнулся. Слишком близко.

Айсла сделала выпад вверх и вперед, вытянув одну руку полностью, другую зажав за спиной. Она была легка, как одуванчик, но каждый бросок получался мощным, как сталь ее клинка. Этот прекрасный сверкающий меч стал частью Айслы, практически пятой конечностью. Каждое движение было быстрее предыдущего, она вошла в ритм, нашла свой поток. Поединок превратился в ее танец. Айсла чувствовала под собой пол, словно была босиком, чувствовала воздух, словно он стал осязаемым. Из ее гортани вырвался рев, когда она вытеснила Грима к стене, ближе к толпе, которая сидела над ними высоко наверху.

Сжав губы, он старался сфокусировать на ней взгляд; она могла поклясться, что по его виску сбежала струйка пота.

– А ты удивлен, Грим, – заметила Айсла глубоким и хриплым голосом.

В его глазах плескалась ярость, от веселого блеска не осталось и следа.

Айсла усмехнулась, быстро, как водоворот, развернулась, чтобы поймать инерцию, и ударила, как кобра, – так сильно, что Грим оступился, хоть и совсем чуть-чуть.

Это ей и было нужно. С боевым кличем она сорвалась с места, подпрыгнула и приземлилась прямо перед ним, прижав его к стене.

Ее меч уперся в его горло.

Клинок Грима упал на пол.

Она тяжело дышала ему в лицо. Он смотрел на нее так, будто увидел впервые.

– Кажется, все кое-что забыли, – сказала Айсла, не отрывая от противника взгляда, хотя для этого ей пришлось запрокинуть голову. Они тяжело отдувались, грудь у обоих вздымалась с каждым вдохом. – Дикие – прежде всего воины.

Может, Айсле и не досталось особых способностей. И пускай из-за этого она всю жизнь просидела запертой в клетке, как птица. Но королева диких умела сражаться не хуже любого другого правителя – уж Терра об этом позаботилась. Айсла убрала меч от горла Грима.

Раздались аплодисменты.

Айсла обернулась, изумленная этим звуком – единственной одобрительной реакцией в помещении, где собрались сотни людей.

Король. Это он хлопал ей.

Снова.

Она обернулась к правителю сумрачных, ожидая, что он ее возненавидит. Но Грим ухмылялся, в его глазах явно читалось что-то похожее на восторг.

Восторг от того, что она его победила.

И это было совершенно непонятно.

Айсла прищурилась, пытаясь понять, что у него на уме. Никогда еще ничьи мотивы не были для нее столь загадочны.

Чего хотел Грим?

Что это за игры?

По примеру своего короля в толпе сначала похлопало еще несколько человек, а затем овации распространились, как лесной пожар, пока не возликовали все, празднуя ее победу – победу меньшего из двух зол над другим.

Все еще озадаченная, Айсла прошла к краю арены, где ее ждала обеспокоенная Селеста. Подруга не могла ничего сказать в присутствии других правителей, но Айсла понимала, что слишком сильно выделилась в бою. А ведь по плану ей следовало биться кое-как, на грани, чтобы потом их обеих поставили в пару.

Теперь островитяне и правители, конечно, заметили Айслу.

Следующими бились Клео и Оро как победители в своих парах. Лунианка устроила впечатляющее зрелище. Однако менее чем через минуту король одержал над ней верх. Но Клео успела рассечь ему руку. Кожа содралась. Шипящая кровь залила арену. Оро даже не попытался исцелить себя, прежде чем вступить в следующий поединок.

Айсла несколько недоумевала, как Клео осмелилась ранить короля. Волна напряжения прокатилась по арене: кажется, некоторые островитяне думали о том же.

Оро и не думал покидать ринг. Он стоял, воткнув меч в землю перед собой и положив ладони на рукоять. Все еще истекая кровью. И смотрел на Айслу, на своего последнего противника.

Его взгляд был пустым. Безэмоциональным.

Она не отвернулась от его безжизненного взгляда, снова вышла на арену. На этот раз ей не аплодировали. Благосклонность толпы схлынула быстро и предсказуемо, как прилив.

Где-то раздался звон колокола.

И вот меч рассек перед ней воздух. Она едва успела вовремя поднять свой, но сила первой атаки короля отозвалась в ее костях.

У нее вырвался стон, и она глубже присела в стойке, как бы вкопалась в землю, поглощая энергию удара, защищаясь от натиска.

Оро продолжал давить, и стоявшая позади нога Айслы чуть отъехала назад. Он вынуждал соперницу отступить, поставить себя в уязвимое положение.

За дурочку ее держит, что ли?

Она положила вторую ладонь на рукоять своего меча и изо всех сил толкнула его.

Король предсказуемо надавил в ответ с такой же силой…

И в последний момент она крутанулась, отчего Оро споткнулся и пролетел вперед.

Айсла была проворнее, она это знала. В этом заключалось ее преимущество.

Но Оро был сильнее. Даже раненый.

Меч короля настиг ее прежде, чем она успела оправиться, и Айсла постаралась не сдавать позиций, в основном уйдя в оборону, блокируя оглушительные удары один за другим. Оро осознавал свою силу. Его стратегия состояла в том, чтобы вымотать соперницу, чтобы она тратила силы на отбивание его ударов, а не наносила свои. Пока у нее не онемеют руки.

Она почти улыбнулась.

Оро не знал, что, когда Айсле было двенадцать, Терра оставила ее висеть на ветке дерева в пятнадцати метрах над землей в течение пяти часов.

«Упадешь – сломаешь ноги, – сказала тогда Терра. – Их мы вылечим, но с травмой в путешествие по новоземью тебя не возьмут».

Айсла много лет с нетерпением ждала, когда же наконец увидит свои владения.

Первый час прошел нормально. К тому времени она уже много тренировалась. У нее были сильные руки.

К третьему часу Айсла начала кричать.

К четвертому у нее пропал голос.

К пятому одно плечо вышло из сустава.

Айсла не расцепила рук.

Но в путешествие ее не взяли: в наказание за крик.

«Принимай боль как лекарство, – отрезала Терра в ответ на ее слезы. – Проглатывай ее с улыбкой».

После чего она вправила подопечной плечо без всяких специальных средств. Еще один урок.

Король не сможет ее вымотать.

Хотя пусть пока думает, будто побеждает. Она немного замедлила движения, чуть повернула запястье. Наклонила меч так, как наклоняют, когда хотят переместить его вес.

Оро, в свою очередь, стал нападать быстрее, решив, что соперница слабеет.

Она сделала шаг назад. Еще один, на этот раз слегка споткнувшись.

Оро пошел в решающую атаку.

И тогда Айсла высвободила всю нерастраченную силу.

Король оказался застигнут врасплох мощью ее удара. Его клинок дрогнул. Айсла наступала, используя замешательство Оро, целясь, куда только могла. Теперь уже ему пришлось отступать, отражая ее удары. Король напряженно хмурился.

Она была настроена победить.

Меч Айслы стал как змея на ее короне, клинок словно ожил и жалил, угрожающе сверкая лезвием. Снова и снова она набрасывалась на короля, почти подобралась к его сердцу. Почти задела шею.

Айсла прыгнула вперед, готовая нанести последний удар…

И замешкалась.

Серебряная фигура Селесты в кулисах позади короля напомнила ей об их замысле. Айсла не должна была выиграть испытание. Это не входило в их планы.

«Неужели ты не хочешь стать свободной?» – спросил голос в ее голове. Это было важнее гордости. Важнее победы. Важнее чего бы то ни было.

В последний момент Айсла увела меч ниже, туда, где Оро легко смог бы отбить удар. Он так и сделал, и она ослабила хватку.

И когда король пошел в ответную атаку, меч Айслы полетел прочь через всю арену.

Раздались ликующие возгласы – не только солярианцы, но и представители всех народов Лайтларка встали на ноги. Они чествовали своего короля.

Но Оро лишь наблюдал за Айслой, прищурившись.

Он знал.

Каким-то образом понял, что она ему уступила.

Кончиком меча Оро безразлично скользнул по ее животу, к сердцу. Затем отвел меч в сторону. Но взгляд его оставался неумолим, он пристально изучал ее.

Айсла невольно сжалась, склонилась, признавая поражение.

Она отступила к кулисам, когда Оро короновали как победителя испытания.

Они больше не встречались глазами. Но она чувствовала на себе его взгляд – уже не безжизненный, но безжалостный, как пламя.

Глава 8. Селеста

Когда Айсла впервые встретила Селесту, то почувствовала облегчение. Всю жизнь ей рассказывали о других правителях. Четверо из них были древними и опытными, застали еще то время, когда на королевство наложили проклятия. Они были наследниками павших правителей, которые пожертвовали собой ради пророчества. Айсла им не ровня, как бы долго и упорно ни тренировалась. Они были главными героями ее кошмаров, каждый из них убивал Айслу во сне тысячи раз еще до того, как ей пришло приглашение на турнир.

Правительница-стелларианка до их встречи оставалась для нее загадкой. Они с Айслой были ровесницами. Однако у Селесты не нашлось ни Терры, ни Поппи, этакой умудренной жизнью наставницы, кто бы направлял и учил ее, – все из-за их проклятья.

И все же стелларианцы считались могущественными.

«Она твой враг, – сказала подопечной Терра. Тайный источник давно сообщил опекуншам, что последняя в длинной череде правителей стелларианцев – девушка. – Одна из вас проиграет».

Терра убедила Айслу: поскольку они самые младшие, их и определят в жертву, чтобы исполнить часть пророчества. Только одна останется в живых.

«Скорее всего, это ты».

Поэтому, когда она случайно переместилась прямо в замок правительницы стелларианцев в их новоземье с помощью своего звездного жезла, а та лишь посмотрела на нее и улыбнулась, с души Айслы как камень упал.

– Наверное, звездный жезл знал, что ты мне нужна, – скажет она Селесте много лет спустя во время одной из их многочисленных тайных ночевок.

– И что ты мне тоже нужна, – ответила тогда Селеста, крепко сжав ее руку.

Не враги.

Друзья.

Сестры. Это слово гораздо лучше и более емко описывало их связь, отношения, к которым Айсла не могла быть готова после жизни в одиночестве. Она любила Селесту больше всех. Даже больше, чем своих опекунш.

Конечно, вполне естественно, что Айсла открыла стелларианке свой секрет спустя три года после их знакомства.

Ради любви к подруге ей не хотелось лгать.

– Я пойму, если ты не захочешь больше работать вместе, – сказала Айсла. – Правда, Селеста. Я пойму.

Селеста крепко обнимала ее, пока они обе плакали. Проклятие Айслы все усложняло. Существовала большая вероятность, что другие правители узнают об этом во время Столетнего турнира и королева диких умрет, как только исполнится остальная часть пророчества.

– Нет, – прошептала стелларианка в плечо Айсле после долгой паузы. – Мы работаем вместе. Всегда.

Обхватив ее лицо ладонями, она посмотрела Айсле прямо в глаза и пообещала:

– Я буду тебя защищать. Мы преодолеем турнир и пройдем рука об руку всю нашу очень долгую жизнь.

Именно поэтому Айсла к ней прислушивалась – или старалась прислушиваться. Став ее союзницей, Селеста подвергла опасности себя и весь свой народ.

И теперь Айсла, возможно, разрушила их альянс.

– Прости меня, – повинилась она, стоя посреди комнаты Селесты и глядя в пол. Было уже за полночь, так что никто не услышал бы их шепота. Они почти не виделись, зная, что, если их застанут в комнате друг у друга, это положит конец тайному плану.

Но сегодня Айсла рискнула.

Селеста покачала головой. Вздохнула. Она заплетала свои серебристые волосы, просто чтобы чем-то занять руки. Подруга часто что-то теребила или перебирала, когда волновалась. Накануне турнира Селеста, борясь со стрессом, связала целое одеяло, просидев над ним несколько часов подряд, пока Айсла наконец не спрятала от нее спицы.

– То, что сделано, уже не исправить, – спокойно сказала Селеста.

Воцарилось молчание, а в таких случаях Айсле всегда становилось не по себе. Она заполнила паузу оправданиями.

– Послушай, мне что, нужно было проиграть Гриму? Я просто не смогла. Он ведь того и хотел.

Хотя его ухмылка при поражении намекала на обратное…

Айсла понятия не имела, чего он хотел.

Селеста посмотрела на нее.

– Ты не должна была делать из себя живую мишень.

Айсла закатила глаза, сама не зная, почему вдруг уперлась.

Селеста встала. В комнате раздалось потрескивание электричества – верный признак того, что она сердится.

– Тебе нужно просчитывать последствия, – резко сказала подруга, сжав руки в кулаки. – Все островитяне наблюдали за боем. Все правители. Ты победила Гримшоу. Ты почти победила короля. Хочешь нажить себе врагов, Айсла? Хочешь стать той, от кого другие правители решат избавиться?

Айсла отвела взгляд.

– Конечно нет.

– Тогда послушай меня. У нас есть план. Завершить испытания без предупреждения. Показать себя молодыми, неопытными правительницами, какими они нас уже и считают, и понадеяться, что победитель испытаний поставит нас в пару друг с другом. Это позволит нам искать Разрушитель уз, работать сообща, не скрывая, что мы союзницы.

Айсла удивилась, когда голос Селесты задрожал. До этого она видела подругу в слезах всего несколько раз.

– Это позволит мне проводить время с тобой, не вызывая ни у кого подозрений. Так я могу защищать тебя.

По щеке Селесты скатилась серебряная слеза. Айсле тут же стало стыдно. Она подошла к подруге, и та прерывисто вздохнула.

– Я не смогу тебя защитить, если ты не захочешь меня слушать.

Айсла обняла Селесту, крепко прижала ее к себе.

Правда заключалась в том, что, если бы правительница стелларианцев хотела только выжить и спасти свой народ, она бы бросила Айслу. В конце концов, Селеста знала ее секрет. И могла бы легко рассказать его всем остальным. Это бы гарантировало, что, когда придет время выбирать правителя и народ для жертвоприношения, умрет дикая, а не стелларианка.

Но Селеста не бросила Айслу. Потому что они стали сестрами.

Айсла не заслуживала такой подруги.

– Прости меня, – сказала она. – Я обещаю не забывать о плане. Обещаю тебя слушать.

Позже Селеста рассказала Айсле, что обыскала библиотеку острова Звезд.

– Его там не было, – сообщила она. Минус один тайник из их списка.

Айсла ощутила укол разочарования. Их план стал бы намного проще, если бы Разрушитель уз оказался реликвией стелларианцев.

– Я пойду за перчатками, – сказала Селеста.

Айсла резко вскинула голову. Подруги встретились взглядами.

– Не смотри на меня так, – тихо сказала стелларианка. – Можно подумать, ты не знала, что это будет следующим шагом. – Она опустила подбородок. – Как будто это была не твоя идея.

Конечно, Айсла знала, что такова следующая часть их плана. Раз уж Разрушителя уз не оказалось в библиотеке острова Звезд, требовалось найти способ проникнуть в защищенные секции собраний других островов.

Им не обойтись без артефакта.

Этот зачарованный аксессуар был широко известен даже в новоземьях – перчатки, способные улавливать малейший импульс разных сил королевства. Айсла одержимо изучала их, убежденная, что они могут помочь ей во время турнира. Нужно лишь перенять с их помощью у Поппи или Терры немного способности владения природой и носить для притворства…

Увы, раздобыть перчатки оказалось делом опасным. Поговаривали, что они сделаны из человеческой плоти. Только темные рынки в новоземьях осмеливались продавать такие вещи, а Айсла обыскала их почти все.

Сейчас они встречались всё реже. Как правило, толк от них не стоил затраченных усилий. Они обладали минимальной магией. Незначительной.

Разве что кто-то находил им очень специфическое применение.

Айсла предложила перчатки как последний вариант, когда им понадобилось придумать способ проникнуть в библиотеки.

– Тебе как будто нездоровится, – заметила Селеста, нахмурившись.

Айсла нервно сглотнула.

– Как ты собираешься добыть перчатки?

Подруга внимательно посмотрела на нее и вздохнула.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответ.

Возможно, мне и впрямь нехорошо, подумала Айсла.

– Если придется делать новые, иди в тюрьму. Выбери убийцу или еще кого-нибудь ужасного…

Селеста схватила Айслу за плечи так, что стало даже немного больно, – возвращая ее в реальность, успокаивая.

– Это моя часть плана, – сказала стелларианка. – Сосредоточься на своей.

И была права. На своей. Айсла вызвалась обыскать остальные три библиотеки. Как только они получат перчатки, дело за ней.

– Насчет моей роли… – протянула Айсла. Пришла ее очередь делиться плохими новостями – о том, что ей не удалось раздобыть одежду солярианцев.

Селеста нахмурила брови.

– Это странно… – Она поджала губы. – Хотя на острове Звезд кое-кто из знати говорил мне, что со времен последнего Столетнего турнира происходят подозрительные вещи. Солярианцы отстранились от других народов больше, чем когда-либо. В основном они сидят на своем острове.

– Думаешь, за этим стоит король?

Селеста еще больше нахмурилась.

– Я не знаю наверняка. Но совсем ему не доверяю.

Не доверяла ему и Айсла. Даже притом что он спас ее в первый день турнира. После их дуэли Оро наверняка тоже в ней усомнился.

– Это еще не все, – сказала Селеста, и Айсла приготовилась услышать, что на их пути появилось еще одно препятствие. – Лунианка тоже ведет себя странно. Мои приближенные сказали, что у них на мосту каждый день дежурит охрана. Сутки напролет.

Айсла выругалась. Как ей пробраться на остров Луны и обыскать библиотеку, когда у входа стоит охрана?

Войти-то можно, но о ее передвижениях наверняка доложат Клео.

И та сразу же заподозрит неладное.

– Ты проверяла? – спросила Айсла.

Селеста кивнула. Она всегда была дотошной.

– Я прогулялась по этой части острова и сама убедилась. Двое охранников, прямо у входа, проверяют каждого.

Двоим лунианцам не встать между ними и их целью.

– Я что-нибудь придумаю, – сказала Айсла, отчаянно желая помочь после того, как едва не разоблачила себя на дуэли.

И надеясь, что не дает еще одно обещание, которое не сможет сдержать.

Глава 9. Корона

К счастью для Айслы, правители не каждый раз обедали вместе.

Иногда Селеста, Азул, Клео и Оро ели на своих островках. Порой принимали пищу в своих покоях. На общие ужины заранее присылали приглашение, и проходили они в атмосфере неловкости, особенно в случае Айслы, поскольку она сидела с пустой тарелкой. После самого первого ужина восемь дней назад король удовлетворил ее просьбу есть в своей комнате. Диким, чтобы выжить, требовалось всего несколько сердец в месяц, но здесь их предоставляли ей еженедельно – и она быстро втайне от них избавлялась.

Ужины также становились некомфортными из-за постоянных оскорблений Клео. Лунианка открыто дала знать о своей неприязни еще во время первой трапезы, когда Айсла по глупости надерзила ей в ответ. С тех пор она постоянно жалела об этом, особенно когда Селеста встречалась с ней взглядом, напоминая, почему так важно держаться ниже травы.

Оставаться незаметными. Непримечательными.

Когда ее вновь позвали на общий ужин, Айсла уже хотела войти в столовую, как вдруг остановилась.

Внутри звучало слишком много голосов. Десятки.

Двери отворили чьи-то руки, и перед Айслой предстала комната, в которой толпилась знать со всего Лайтларка. Многие обернулись, на их лицах отразились страх и любопытство. Они изучали дикую так же внимательно и пристально, как ювелир, который ищет изъяны в бриллианте.

Все уроки Поппи разом пронеслись в ее голове.

Выпрями спину.

Подбородок вверх.

Опусти плечи.

Смотри прямо перед собой – не обращай ни на кого внимания.

Пальцы не сжимай, кисти расслаблены.

Это явно было испытание. Кто бы ни устраивал его, он решил пригласить только знать Лайтларка.

Никакого извещения участникам не присылали. На Столетнем турнире часто случались неожиданности. «Будь готова ко всему», – говорила ей Терра.

Испытания были возможностью для правителей оценить друг друга. Решить, кто слабее. Получить право назначить пары, которые будут работать вместе оставшуюся часть турнира, пытаясь разгадать пророчество.

Айсла задалась вопросом, что это может быть за проверка. У ее опекунш имелся список испытаний с прошлых турниров. Некоторые были более сложными, чем другие. Квесты. Укрощение дикого зверя. Охота за предметами. Демонстрация физической силы, стратегического мышления, интеллекта.

Вокруг не было никаких зацепок. Все, что она видела, – это столы, заставленные бокалами и хрустальными тарелками.

Происходящее действительно походило на прием. Айсла немного успокоилась. Возможно, это и был просто ужин, а дворян пригласили в качестве гостей.

Они видели ее во время первого испытания, издалека. И она явно обратила на себя их внимание. Некоторые слишком долго смотрели на те части платья, которые облегали ее тело. Другие таращились на Айслу так, словно она сейчас сбросит с себя одежду или воспламенится. Кое-кто отпрянул, уставившись на ее рот и пальцы, будто ожидая увидеть когти.

В их глазах она была искусительницей. Монстром, питающимся сердцами соблазненных жертв.

Они думали, что знают ее.

Но на самом деле ничего не знали.

Несколько человек охнули, когда из воздуха рядом с ней постепенно возник Грим. Выражение его лица не изменилось.

Конечно же, теперь в ее сторону обернулись и те, кто до этого не смотрел. Искусительница и владыка тьмы. Выигрышная пара.

– Грим, – резко поздоровалась она, избегая встречаться с ним взглядом. Айсла напомнила себе, что ничего не знает ни о нем, ни о том, что ему нужно.

– Сердцеедка, – прошептал он так, чтобы слышала только она. Грим медленно опустил глаза, изучая каждый дюйм ее нового багрового платья. Две тонкие бретельки. Лиф из простого лоскута шелка. Талия, которую платье плотно облегало, дальше переходя в такие же куски ткани, в облипку прилегающие к ее телу. Перчатки до локтей – их Айсла носила редко, но в этот раз выбрала для ощущения большей защиты – того же цвета и из того же материала, что и платье.

Он смотрел бесстыдно, жадно, будто ему важно было запечатлеть в памяти каждый сантиметр. Никогда еще ее не изучали так тщательно.

Грим хотел ее смутить?

Или решил обольстить соблазнительницу?

Его темные глаза словно стали еще темнее.

– Даже не знаю, что мне больше нравится, – сказал он. – Смотреть, как ты владеешь мечом… или как это платье обтягивает твое тело.

Если бы взглядом можно было убить, правитель сумрачных уже валялся бы мертвым, а Айсла нарушила бы первое правило турнира. В ответ на ее вспышку Грим расплылся в коварной улыбке.

Осмелев, она шагнула к нему. Айсла все еще не понимала, что за игру ведет владыка тьмы, но точно знала: ему нравится, когда она дает отпор.

– И я не знаю, что мне больше нравится. Проигрывать в голове, как мой меч оказывается у твоего горла, или представлять, как твое сердце может смотреться в моей тарелке.

Темные глаза Грима загорелись весельем.

– Полегче, Сердцеедка, – прошептал он, возвышаясь над ней и стоя слишком близко. – Я могу просто отдать его тебе.

Последние несколько мгновений в комнате будто бы остались только она и Грим.

Аплодисменты вернули ее к реальности. Айсла обернулась и увидела, что Азул занял место во главе стола, за которым уже сидели другие правители.

– Добро пожаловать, – сказал он. – Будьте так любезны пройти на свои места, мы готовы начать.

Айсла поспешила к столу, обрадовавшись предлогу немного отдалиться от правителя сумрачных. Правда, единственные два оставшихся места оказались рядом друг с другом. Замечательно.

Стало понятно, что это все-таки испытание, а не изысканный прием, хотя десятки слуг разносили еду. В ее голове прокручивались возможные варианты развития событий. Она держалась настороже, изучала каждую деталь, мысленно готовясь к любой проверке, которая ее ждет.

Знать расселась по своим местам. Айсла рассматривала их костюмы и платья, сшитые из ослепительных тканей. Похоже, портной был очень занят последние месяцы. Интересно, заметил ли он пропажу двух нарядов.

Но в мастерской висели сотни предметов одежды… Проводить инвентаризацию каждый день почти невозможно.

С другой стороны, портной был очень предан своему делу. А вдруг все-таки заметил? Стал бы он заявлять о краже?

Могло ли его подозрение пасть на дикую, которая заходила в его лавку тем же утром?

– Начнем, – с жаром сказал Азул, широко улыбаясь. У правителя небесных были идеальнейшие, блестящие зубы; Айсла никогда таких не видела. Этим вечером он облачился в мантию с треугольными разрезами по бокам, в которых виднелись нарисованные на его темной коже знаки – некие символы, которые она не смогла распознать. Некоторые дикие наносили себе на кожу рисунки краской с помощью игл после очередного этапа тренировок или важных достижений. Айсле этого не разрешали. Ее тело принадлежало не только ей, как говорила Поппи. Оно принадлежало ее народу. Айсла была его представителем и единственной надеждой. Даже несмотря на то, что родилась с изъяном.

– Сегодня я хотел бы отдать должное тем невероятным способностям, которые позволят нам добиться успеха в разрушении наших проклятий, – сказал Азул. – Правители, не окажете ли вы нам честь продемонстрировать свою силу?

Айсла чуть не уронила кубок с водой, который только что рассеянно взяла.

Глаза Грима впились в ее бокал. Пальцы Айслы дрожали на ножке, вода внутри плескалась. Если бы она была уверена, что у нее не подкосятся ноги, то выбежала бы из комнаты.

Айсла не могла продемонстрировать никаких способностей.

Гримшоу. Он может заставить свет погаснуть. Или сделать так, чтобы она исчезла. Или, по крайней мере, совершить отвлекающий маневр. Если Айсла попросит, владыка сумрачных это сделает. Он наверняка только рад возможности устроить хаос. И хотя его намерения оставались туманны, до этого Грим уже помогал ей.

Но тогда пришлось бы объяснять, зачем Айсле это нужно. Она нервно сглотнула, взвешивая риски.

Но не успела произнести ни слова, как Азул сказал:

– Грим. На нашем острове уже много веков не было сумрачных.

Его голос звучал напряженно. Недоверчиво.

– Может, ты начнешь?

Грим еще несколько мгновений продолжал сидеть, и Айсла задумалась, что будет, если он просто проигнорирует слова правителя небесных. Наконец сумрачный встал.

Раскрыл ладонь.

И комната изменилась. Вдруг между стульями появилась сотня Гримов. Все они ухмылялись. Потолок треснул и разверзся, пол раскололся, прямо им на головы повалились большие каменные плиты, крики пронзили воздух…

Потом все исчезло. Комната снова стала нормальной. Грим остался только один, он стоял со скучающим видом, как будто это действо не потребовало ни капли его силы.

В комнате воцарилась тишина. Кто-то уронил стакан.

Айсла знала, что сумрачные обладают особыми способностями разума. Но это было нечто большее, видение грандиозного масштаба.

Насколько опасным этот навык может оказаться на войне?

Или сейчас, в этой игре?

Она посмотрела на короля. Оро сверлил Грима тяжелым взглядом, словно тот угрожал ему своим представлением. Это было заявление о том, на что Грим способен.

– Клео, будь добра, – обратился к следующей правительнице Азул уже менее взволнованно.

Айсле нужно было что-то придумать. Срочно.

Терра и Поппи подготовили ее к тому, что такое возможно. Но успех их сложного плана основывался на том, что к этому моменту Айсла уже подобралась бы к королю и украла одну зачарованную реликвию, которая якобы имелась в его личной коллекции, – цветок диких, способный размножаться сам и жить вечно. Ей выдали четкие указания достать его как можно скорее.

О чем она совершенно забыла, отдав предпочтение их с Селестой плану.

Айсла ни разу не разговаривала с королем напрямую с того первого ужина, избегая его, насколько возможно. Может, избегала даже слишком, открыто пренебрегая первым унизительным шагом в стратегии ее опекунш.

Что же ей теперь делать?

Открыть свою тайну при всей знати, при всех правителях?

В таком случае она могла уже сейчас готовиться к тому, что будет мертва, как только часы пробьют полночь на пятидесятый день. Даже Селеста не сможет защитить ее от всех правителей. Подруга сама это признала.

Селеста. Айсла наконец посмотрела на правительницу стелларианцев, которая впилась в нее взглядом, явно давно пытаясь привлечь ее внимание.

Выражение лица Селесты было напряженным, глаза широко распахнуты от волнения.

Айсла почувствовала себя обузой. За ней всегда нужно было приглядывать. Заботиться.

Она не знала почему, но непринужденно улыбнулась в ответ на взгляд Селесты, слегка кивнув, как бы говоря: «Не волнуйся, у меня есть план».

Но ведь своего плана у нее никогда не было, разве нет? Айсла всегда придерживалась чужих стратегий. Никогда не своей, по большому счету.

Клео теперь оказалась перед их столом. Она театрально воздела руки.

Из каждого кубка в центр комнаты полилось красное, как кровь, вино. Клео повела руками, словно поглаживала дикого зверя, и из вина образовалась огромная акула с тремя рядами зубов. Она бросилась на толпу, упав прямо с неба, ее чудовищная пасть раскрылась, но, прежде чем хищница добралась до Клео, рука правительницы сжалась в кулак, и акула застыла во льду. Ее зубы стали лиловыми сосульками, которые приземлились идеальным кругом вокруг лунианки, вонзившись глубоко в пол. Остальное превратилось в головокружительный пар.

В зале раздались аплодисменты, гости ничуть не расстроились, что их кубки теперь пусты. Клео выглядела весьма довольной собой, когда возвращалась к столу.

– Селеста?

Стелларианка медленно встала, ее плечи напряглись. Айсла знала, что подруга не нервничает – по крайней мере, не за свое представление. Селеста осторожно прошла вперед, волосы блестели в свете пламени люстры. Стелларианка подняла палец в воздух.

И комната взорвалась.

Из каждого угла вырвались фейерверки, серебристые искры посыпались вниз, как миниатюрные падающие звезды. Они визжали и ревели, разлетаясь по залу, а затем разбивались о стены серебристыми частицами.

Публика по-детски радовалась, некоторые тянулись вверх, чтобы потрогать звездную пыль, которая падала, как конфетти, усыпая столы блестками. Немного попало на волосы Айсле.

Это было прекрасно.

У Айслы заурчало в животе в ожидании, когда назовут ее имя. Ей нужен был план… Какой-то выход…

– Моя очередь, я так понимаю, – сказал Азул, добродушно улыбаясь.

Небесный вышел с достоинством, плащ развевался у него за спиной. Азул махнул в сторону потолка, и по воздуху побежала рябь. Появились три облака, похожие на сахарную вату, они становились всё шире и шире, пока их края не соприкоснулись. Облака потемнели, затем озарились вспышками света – превратились в грозовые тучи. Гром прокатился эхом по залу, после чего облака утихомирились, стали белыми, как пергамент, и поплыли вниз. Зрители в изумлении запускали в них пальцы. Когда облака достигли их стола, даже Айсла протянула вверх руку в перчатке, изо всех сил стараясь улыбнуться, хотя внутри у нее закипал ужас.

Ей нужно было подумать… Ей требовалась помощь…

Азул сделал глубокий вдох и дунул с такой силой, что волосы у всех отлетели назад и плащи взметнулись за спинами. Все облака исчезли.

Небесный повернулся к ней и широко улыбнулся.

Теперь сомнений не было: настала ее очередь.

Сердце забарабанило в груди Айслы, когда Азул произнес ее имя.

«Бессильная, бессильная, бессильная», – звучало монотонным насмешливым напевом в ее голове так громко, что даже странно, почему никто другой не услышал.

На фоне выступлений остальных правителей Айсла чувствовала себя такой же бесполезной и невзрачной, как уголек среди бриллиантов. Но ей все равно придется притворяться еще несколько недель – пока они с Селестой не найдут Разрушитель уз.

Подруга ей не поможет. Не помогут опекунши. Не поможет Грим.

Ей нужно найти в себе силу самой.

Айсла стояла, чувствуя, как взгляды всех в комнате устремлены на нее, словно огни рампы на сцену. Гости перешептывались, на их тщательно напудренных лицах ясно читались отвращение и страх. Она поджала губы, план все еще складывался в уме небрежно набросанной головоломкой. Айсла улыбнулась, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на дрожащие под платьем колени.

– Король, не поможете ли вы мне с представлением?

Оро моргнул, глядя на нее. Сейчас в его почти всегда безжизненных глазах она увидела многое. Любопытство. Раздражение. Быть может, даже беспокойство. Все это исчезло в одно мгновение. Когда король встал перед ней, возвышаясь, и протянул руку, лицо его было лишено всякого выражения.

Неразумно привлекать его внимание после их дуэли, учитывая, как подозрительно он отнесся к ее действиям. Но только проявив смелость, Айсла могла преодолеть это испытание и не дать повода усомниться в ней самой и ее способностях.

Она подвела короля к передней части стола, сжав его руку чересчур крепко, чем выдала свою нервозность.

– Встаньте здесь, – приказала Айсла. А сама прошла в другой конец комнаты, стараясь не смотреть на лица, выражавшие возмущение ее дерзостью – как смеет дикая приказывать королю! Зрители жаждали ее поражения так же, как появления красного мяса на своих тарелках.

Медленно, не в силах побороть дрожь в пальцах, она сняла свои многочисленные кольца, ссыпала их на ближайший стол перед солярианцем, и тот ахнул, потрясенный разложенным перед ним богатством. Айсла стащила перчатки, одну сжала в руке. Другой рукой вытащила из волос шпильку.

Не обычную заколку. А метательную звездочку, замаскированную под аксессуар.

В комнате стало тихо, поэтому до нее донеслись слова Клео:

– Не знала, что ты приходишь на ужины вооруженной, дикая.

Айсла слегка приподняла подбородок, сжав в ладони прохладный металл.

– Я всегда вооружена, – отрезала она.

И могла поклясться, что услышала, как кто-то рядом с ней нервно сглотнул.

Оро не шелохнулся, неподвижно стоял в метрах от нее. Она зажала метательную звезду зубами, не сводя с него взгляда.

И повязала перчатку на глаза.

Толпа ахнула, но Айсла уже не видела их лиц. За темно-красной тканью она ничего не могла разглядеть.

Айсла вынула звезду изо рта и сжала ее пальцами. Смертоносные острия вонзились в кожу.

Айсла медленно вдохнула, прокручивая в голове уроки Терры.

Будь спокойна, дитя мое.

Не позволяй легко себя смутить.

Ты воин.

Пусть они боятся тебя.

Пусть увидят, что значит быть дикой.

Звезда полетела.

Айсла услышала знакомый лязг металла о металл, когда оружие достигло цели.

Она приподняла ткань с глаз – и не удержалась от ухмылки: Оро, король Лайтларка, все еще стоял неподвижно на месте, и взгляд его был устремлен не на нее, а на корону, которую она сбила с его златовласой головы.

Венец с громким стуком проскакал по полу, отчего по тихой комнате прокатилось эхо, затем остановился.

Айсла неторопливо подошла к Оро, забыв о своих кольцах. Его глаза наконец-то встретились с ее. Сейчас она ничего не могла прочитать в них, да и не пыталась. Вместо этого Айсла наклонилась и подняла его корону.

– Вы кое-что уронили, – прошептала она, передавая ему венец, и снова села на свое место.

В своей демонстрации Айсла не использовала особых способностей. Но никто и не думал задавать ей вопросы, все были потрясены ее наглостью. Возмущены.

И на какую-то долю секунды она почувствовала себя самой могущественной правительницей в этом зале.

Оро выступал последним.

Айсла ожидала огня. Потоков бушующего пламени ада из его рук.

Вместо этого король встал, положил ладонь на стол…

И камень превратился в золото. Это произошло постепенно. Металл покрыл мраморную столешницу, затем стек по бокам и обволок пол. В считаные секунды все было позолочено.

Невозможная сила. Тысячи лет назад ходили легенды, что стелларианцы способны создавать алмазы. Дикие могли выращивать, как цветы, изумруды и рубины в своих ладонях.

Солярианцы умели превращать кубки в золото.

Это говорило о полном овладении силой.

Способен ли Оро поступить так с человеком? Убить кого-то, позолотив?

Правители определились, как оценивать это испытание. Азул объявил, что победителя будет выбирать знать, с условием, что они не могут голосовать за своего владыку. Правда, не сказать, что это делало процесс справедливым.

Король снова победил – неудивительно. Айсла признавала, что он это заслужил, продемонстрировав такое, от чего все потеряли дар речи.

Даже солярианцы были потрясены. Они явно никогда не видели, как Оро использует эту силу.

Из-за чего Айсла задумалась, что же еще король держит в секрете.

Глава 10. Джунипер

Ночь была пропитана соленым вкусом моря. Ветер нес аромат над скалами и деревьями к окраине агоры, где притаилась Айсла.

Выполнение их плана требовало терпения, а она научилась быть в высшей степени стойкой, пока сидела в своей стеклянной тюрьме. Прошло уже пять дней с испытания Азула, Селеста была занята поиском перчаток. Новых испытаний не объявляли. Так что Айсла сосредоточилась на своей части плана. Каждую ночь она ходила в агору. Наблюдала и ждала.

Она запомнила дворян, часто посещающих один магазин, где днем продавались произведения искусства и который после полуночи превращался в тайный бордель. Знала, в каких магазинах есть черный ход и в котором часу они на самом деле закрываются. Она сосчитала, сколько песен играют музыканты за вечер (всегда четырнадцать), и приметила, кто из них после выступления отправляется в бар, прежде чем уйти домой.

Дикая по крупицам собирала важную информацию, когда солярианцы уже уходили с улиц, чтобы не вспыхнуть в солнечных лучах. Когда горизонт подергивался первыми розовыми красками дня и единственные люди, оставшиеся на рыночной площади, были слишком пьяны, чтобы обратить на нее внимание, Айсла бродила по отдаленным улицам, присматриваясь, прислушиваясь.

Так она узнала об одном трактирщике.

Он запирал свою дверь на ночь ключом, который хранил в кармане своих безупречно отутюженных светло-голубых брюк. В звяканье его замка слышался какой-то странный ритм. Чтобы правильно закрыть дверь, нужно было сделать пять оборотов.

Мужчина обернулся и вздрогнул.

Айсла сидела на неустойчивом табурете, сцепив руки перед собой. В этом месте все пропахло алкоголем. Терпким, чистым, неразбавленным спиртным. Из-за Поппи и Терры она никогда не пробовала ни глотка, но запах ей был хорошо знаком.

«Ты и так витаешь в облаках, – твердили наставницы. – Не стоит затуманивать голову еще больше».

– Похоже, дела идут в гору, – заметила она, указывая на десятки пустых стаканов, оставленных в беспорядке на столе, – свидетельства бурной ночи.

Трактирщик широко улыбнулся, отчего его усы странной формы закрутились вверх.

– Ну, годы непростые. Но плохие времена хороши для бизнеса.

На Айсле не было ни короны, ни одежды каких-то ярких цветов, но трактирщик пристально смотрел ей в глаза.

– Видимо, вы знаете, кто я, – сказала она.

Небесный не отрывал от нее взгляда, пока шел к другой стороне бара. Он откупорил бутылку, налил содержимое в стакан и сделал глоток напитка медового цвета, все еще не сводя с нее глаз.

– Конечно, знаю, дикая. Другой вопрос… Знаете ли вы, кто я?

Айсла видела, как бесконечное количество островитян входило и выходило из этого бара – выходило слишком быстро, чтобы успеть хорошо провести время, и без какого-либо напитка в руках. От кого-то из посетителей вообще не пахло алкоголем. Она следила за некоторыми из них, проходила мимо, видела, что в их карманах не появлялось ничего нового. Это означало, что трактирщик продавал не спиртное, а что-то другое. Что-то невидимое, но бесценное. Сплетни на улицах почти подтверждали это.

– Вы тот, к кому островитяне приходят за информацией.

Небесный задумчиво пожевал губы. Наконец он поставил свой стакан и поклонился.

– Джунипер, к вашим услугам.

– Какова ваша цена? – спросила Айсла. Она пришла подготовленной. Не дожидаясь его ответа, правительница диких бросила на стойку рядом с большой кучей монет горсть драгоценных камней. Айсла была готова заплатить любую цену за нужную информацию.

Джунипер посмотрел на образовавшуюся перед ним витрину и усмехнулся.

– Меня интересует оплата другого рода… – сказал он.

У нее перехватило дыхание. Что он имел в виду?

Должно быть, трактирщик заметил, что она напряглась, потому что добавил:

– Я беру тайнами, дорогуша.

– Тайнами?

Джунипер кивнул.

– Расскажите мне один свой секрет – и я с радостью поделюсь с вами любой информацией.

От упоминания тайн у нее похолодела кровь. Поделиться своими секретами для Айслы означало обречь себя на смерть. Она выпрямилась и твердо сказала:

– У меня их нет.

Джунипер лишь улыбнулся.

– Мы оба знаем, что это неправда.

Айсла сглотнула. Что именно он знал?

В груди поднялась паника, к горлу подкатила тошнота.

Краем сознания она подумала убежать.

Но чтобы попасть в библиотеку острова Луны, Айсле требовалась информация. Она сделала глубокий вдох и, не давая себе времени на сомнения, выпалила:

– Я позволила королю победить во время первого испытания. Я могла бы его превзойти, но не сделала этого.

Джунипер глубоко вздохнул, словно тайна придала ему сил, и кивнул:

– Этого хватит. Что вы хотите узнать, правительница?

Айсла наклонилась к нему, перейдя на шепот:

– Как мне пройти мимо стражи на острове Луны?

Он в раздумьях прижал палец к губам.

– Во время полнолуния, когда проклятие лунианцев наиболее сильно, стражи нет. Тогда все они прячутся под сводами своего замка.

То, что нужно.

– А когда следующее полнолуние?

Джунипер ответил мгновенно, как будто знал, что это будет ее следующий вопрос.

– На двадцатый день турнира.

Через неделю.

– Спасибо, – кивнула она.

С одной стороны, ей хотелось спросить обо всех оставшихся библиотеках. Где они находятся, как в них попасть.

Но больше ничего из их с Селестой плана она не могла рассказать трактирщику. Это было бы глупо. И опасно.

Айсла развернулась, уже собираясь уходить.

– Ах, да, дикая, – окликнул ее Джунипер, постукивая пальцами по стойке.

Она замерла. Посмотрела на него через плечо.

– У портного пропала одежда. Вряд ли вы что-то об этом знаете, правда?

У Айслы все перевернулось внутри. Но она ничем себя не выдала. Тренировки Поппи научили ее лишний раз не показывать свои эмоции.

Это игра. Для всех них. Жизни островитян тоже стояли на кону. Ей нужно было помнить об этом. Напоминать себе, что доверять нельзя никому. Уж точно не Джуниперу.

Айсла улыбнулась.

– Эту тайну оставим на потом, – сказала она и вышла через черный ход.

Глава 11. Страх

Портной знал, что его одежда пропала. Подругам как никогда было важно найти Разрушитель уз до того, как кто-нибудь из правителей узнает об ограблении и что-то заподозрит.

Оставалась одна проблема: Айсла не могла начать поиски в библиотеках, пока не состоялось испытание Селесты. Лишь тогда они получат последнее, что нужно было Айсле, чтобы найти Разрушитель уз.

К счастью, на следующее утро в хрустящем конверте из стелларианского серебра пришло письмо от Селесты. Правители имели право выбирать время проведения своих испытаний – главное, чтобы в течение двух дней после получения разрешения от короля.

Селеста решила со своим не затягивать.

Когда Элла постучалась к Айсле, та не спешила отзываться – как будто к этому времени вовсе не была уже одета в идеальный наряд для следующего испытания. Как будто последние несколько часов не прокручивала в голове возможные сценарии развития событий. Как будто так случайно совпало, что сегодня она попросила принести еду пораньше.

Ей вручили серебристую сверкающую бумагу. Слова были выведены идеальным почерком Селесты.

Надпись гласила:

Испытание страхом

Место: Стеклянный зал

Время: Сейчас

Айсла шла за Эллой по замку главного острова. В этом крыле она никогда раньше не бывала, эта часть выглядела древней, словно за сотни лет в нее почти не заглядывали.

Стены пестрили картинами – портретами правителей солярианцев.

Она увидела предшественника Оро – его брата, короля Игана. Он правил много веков до того, как пожертвовал собой в ночь проклятий. Айсла узнала золотистые волосы, как у Оро. Такие же брови.

Однако глаза у короля Игана были живые. В них светилась радость.

В отличие от глаз его брата.

Айсла гадала, всегда ли Оро был таким, как сейчас… Или на короля наложили свой отпечаток пятьсот лет проклятий?

Стеклянный зал покрылся изморозью: солнечному свету не давали сюда проникнуть – для защиты солярианцев. Айсле стало интересно, открывал ли когда-нибудь Оро на ночь шторы на своих окнах, зная, что, если потом забыть их закрыть, утром можно умереть.

Она вспомнила, как он спас ее. Тогда король вышел на балкон, как только зашло солнце, словно отчаянно желал поймать последние отголоски солнечного света. Мечтал оказаться как можно ближе к нему.

Жестокое проклятие.

Впрочем, все их проклятья были очень жестоки.

Селеста уже пришла и разговаривала со стелларианской знатью. Ее накидка, специально сшитая к испытанию, смотрелась великолепно. Каким-то чудом стелларианский портной сумел сделать настолько тонкий, настолько прозрачный шелк, что он выглядел почти как стекло. Слегка серебристый, с вшитыми в его края кристально чистыми и сверкающими звездами.

Айсла удержалась от того, чтобы улыбнуться подруге – и вообще хоть как-то отреагировать на ее присутствие.

Король тоже стоял там, окруженный своими вельможами и советниками, а также богатыми островитянами в толстых золотых браслетах и цепях – они были так увешаны драгоценностями, что походили на статуи, позолоченные самим Оро.

Вошла Клео в сопровождении своей свиты, которая следовала за ней, точно стража.

Азул стоял среди своих людей и смеялся – это выглядело скорее как дружеское общение, чем как разговор правителя с подданными.

Айсла же стояла одна. Без всякой компании. Даже Элла вынуждена была оставить ее и ждать в кулисах с другими сопровождающими.

И Грим пришел один. Он появился в другом конце комнаты, из-за чего стоявшие близко к нему вельможи разбежались, как тараканы.

Его темные глаза встретились с ее, и она увидела в них понимание.

Они оба одиноки.

Не потому ли он помог ей?

Потому что знал, каково это?

Нет. Грим ее враг. Она должна помнить об этом.

– Добро пожаловать, – сказала Селеста. Она стояла возле чего-то высокого, завешанного тканью. Это нечто напоминало статую, накрытую простыней.

Но там была не статуя.

– Моя проверка – это испытание страхом. Кто первым одолеет то, чего больше всего боится, станет победителем.

В другом конце комнаты серебряные песочные часы отсчитывали секунды.

Испытания тщательно продумывались. На одних демонстрировалось превосходство устраивающего их правителя. Некоторые проводились для выявления слабости конкретного противника. За некоторыми, как за этим испытанием, стояла также менее очевидная цель.

Рукой в серебряной перчатке Селеста сдернула сверкающее полотно, и перед всеми предстало огромное зеркало.

Это была древняя реликвия стелларианцев, которую правительница привезла из своих земель. За последний год Айсла видела его много раз, оно загадочно возвышалось, как гигантский призрак, в углу комнаты Селесты. В него можно было посмотреться только один раз, поэтому практиковаться на нем Айсла не могла. Но она почти наверняка знала, как будет выглядеть ее самый большой страх.

– Кто готов начать? – спросила Селеста.

Страх был, пожалуй, самой большой слабостью правителей. То, чего они боялись превыше всего, могло погубить их самих и народы. Хорошее испытание.

Но Селеста выбрала его не поэтому.

Король шагнул вперед. Как только он прижал ладонь к зеркалу, по стеклу побежала рябь, как по воде в кубке.

Вдруг поверхность замерла. Замер и король.

На несколько минут король отправился в невидимое стороннему наблюдателю путешествие. Оро тупым взглядом смотрел в зеркало, все еще прижимая к нему руку; брови короля изредка подрагивали.

Каждый чего-то боится. Айсле было интересно, чего так страшится король. Селеста говорила, что зеркало держит человека в ловушке до тех пор, пока ему не удастся победить свой самый большой страх. В нем можно застрять навсегда. Многие погибали, пользуясь этой реликвией.

Оро выпрямился, чары разрушились. Зеркало отпустило его руку.

Король победил зеркало.

Всего за три минуты.

Айсла сглотнула. Король оставался в живых уже более пятисот лет.

Что, если она заставит толпу ждать несколько часов? Что это скажет о ней и ее способностях? О том, насколько Айсла достойна пережить Столетний турнир?

Что, если она никогда не возьмет над ним верх и зеркало ее не отпустит?

Айсла понимала, насколько важно для их плана использовать эту реликвию. Но сейчас ей вдруг захотелось, чтобы подруга выбрала другое испытание.

Следующим стал Азул. Ему потребовалось пять минут – больше, чем королю, но не намного.

Когда он отошел от зеркала, Айсла не могла не заметить, что его улыбка выглядела не такой лучезарной, как обычно. В лице Азула читалась какая-то обеспокоенность.

Что он видел?

С каким страхом ему пришлось столкнуться?

У Айслы начали потеть ладони. Она вытерла их о плащ и глубоко вздохнула. Соберись.

Как только Клео положила свою бледную руку на зеркало, Айсла поняла, что в этот раз все будет по-другому. Стекло почти не дрожало. Глаза лунианки закрылись, и она застыла, словно превратилась в лед.

Не прошло и двух минут, как правительница снова открыла глаза.

Толпа ахнула. Клео обошла даже короля. Больше чем на минуту.

Айсла стиснула зубы. Должно быть, лунианка бессердечна. Или бесстрашна. Одинаково опасные качества для врага.

Грим закончил свое испытание чуть меньше чем за три минуты.

Селеста управилась за пять.

Затем настала очередь Айслы.

В повисшей тишине она подошла к возвышавшемуся перед ней предмету. Стук каблуков эхом разносился по залу. Ее колени дрожали под платьем, и она радовалась, что оно длинное.

Сама не заметив как, Айсла слишком быстро подняла руку к зеркалу. Ее пальцы слегка дрожали, когда она прижала их к зеркалу.

Поверхность шевельнулась и сместилась.

Что-то потянуло Айслу через стекло.

Глава 12. Вдребезги

Айслу утащило сквозь зеркало в хрустальный мир.

За многие месяцы ожидания этого испытания она определила свой главный страх: подвести свой народ.

Айсла приготовилась увидеть поля павших диких. Выжженные леса. Мертвых Поппи и Терру, лежащих у ее ног.

Теперь же, когда испытание наступило, перед ней не было ни тел, ни пламени, ни умирающей дикой природы.

Только комната. Ее комната в Новоземье Диких.

Она выглядела точно такой же, какой Айсла ее и оставила. Чистой, ухоженной. Вдоль одной стены, приветливо подмигивая, поблескивали мечи.

Айсла ожидала, что испытает большое облегчение от того, что вернулась, что оказалась в таком знакомом месте после двух недель в окружении незнакомцев. Двух недель в чужой стране, где властвуют тайны.

Но чувствовала лишь ужас.

Если она потерпит неудачу, то вернется сюда. Проживет остаток своей короткой, проклятой, бессильной смертной жизни, снова прячась. Ее народу для следующего Столетнего турнира будет нужен наследник получше, поэтому Айслу заставят родить ребенка.

Ее продолжат прятать.

Выдавать по одной книге из библиотеки зараз.

Пускать видеться со своим народом на расстоянии – если вообще будут пускать.

Выбор за нее станут делать другие дикие, которые знают, как надо, которые многое повидали за пределами этих стеклянных стен.

Снова тайные путешествия со звездным жезлом.

Теперь не останется даже тренировок, потому что тренироваться будет не для чего.

Леса и люди продолжат умирать, цветы исчезнут, дикие будут вынуждены убивать, чтобы выжить; неспособные когда-либо влюбиться, станут всё больше превращаться в зверей, какими их и считали остальные.

Нет.

Она бы не вынесла такой жизни.

Лайтларк опасен, но полон чудес. Теперь, когда Айсла узнала вкус свободы, она уже не смогла бы снова оказаться взаперти в своей стеклянной коробке и довольствоваться этим.

Ей так многого хотелось.

Айсла смотрела на свои отражения в стеклянных окнах. Словно следуя за ходом ее мыслей, они начали двигаться по своей воле.

Айсла наблюдала, как ее зеркальный двойник расхаживает по комнате. Лежит в постели. Читает одну-единственную книгу. Снова. И снова. И снова. Отражение ускорилось, его движения стали размытыми, и дни в зазеркалье полетели слишком быстро, словно время спотыкалось само о себя, опять и опять. Теперь, вместо того чтобы читать книгу, ее отражение вырывало из нее страницы. Колотилось в окна, а не смотрело в них. Дергало себя за волосы, а не заплетало косы. Отгибало кровоточащими пальцами одну за другой половицы в поисках чего-то. Где ее звездный жезл? Неужели опекунши нашли его и от него избавились? За секунды будто пролетали годы, и в конце концов отражение замерло посреди комнаты, а время продолжало идти; ее тело слабело, волосы выпадали, душа вылетела из груди. Глаза стали безжизненными.

Айсла не могла видеть себя такой. Пустой. Все лучшее, что в ней было, сгинуло. Айсла протянула руку, чтобы коснуться своего отражения, успокоить его…

И тут она снова взглянула на саму себя.

Сердце билось очень быстро.

Неужели это ее судьба, если она потерпит неудачу? Неужели ей суждено стать такой? Оболочкой самой себя?

Узницей?

Раздались грохот и скрип.

Комната стала меньше.

Она загоняла напуганную Айслу ближе к центру. Стены сдвинулись, пол съежился.

Еще меньше.

Стекло дребезжало, уменьшаясь в размерах. Духи попадали с туалетного столика и разбились о плитку, к ним вскоре присоединились остатки косметики: жидкости растекались цветными кляксами, яркие пудры оставили за собой шлейф пыли.

Меньше.

В ушах у Айслы предупреждающе громыхал пульс; пальцы дрожали, пот стекал по лбу. Комната собиралась поглотить ее целиком, прижать свое стекло к коже, сделать Айслу и ее отражение одним целым.

Меньше.

Потолок провалился, едва не придавив ее на месте. Стены сворачивались, становясь всё меньше, и меньше, и меньше.

Кровати не стало, все вещи беспорядочно валялись, покореженные, а комната становилась все меньше, сжимаясь вокруг нее.

Такова была ее судьба. Отражение сказало ей об этом.

Навсегда остаться взаперти в комнате.

С тайной, которой стыдно делиться.

С невыносимо болезненным проклятием.

Комната заскрипела, и от того, как все вокруг съежилось, замкнулось, потускнело, у Айслы завибрировало в костях.

Нет.

Она отказывалась от такого будущего.

Айсла не для того годами готовилась, чтобы ее усилия оказались напрасны, чтобы она стала жертвой этой комнаты и своих обстоятельств.

Прежде Айсла даже не знала, как много упускает. Теперь же, когда она увидела, что может предложить мир, ей захотелось все это попробовать и получить.

Ей хотелось всего.

Айсла сюда не вернется. Она избавится от своего проклятия. Любой ценой.

Но не успела она сделать хоть малейшее движение, чтобы остановить свою судьбу, как стало похоже, что правительница опоздала. Оставшиеся стены рухнули на нее, и она ничего не могла сделать.

Миллион осколков созвездиями осыпал ее тело, комната разлетелась на куски. Айсла не смогла сдвинуться с места, и ее придавил огромный массивный кусок стекла. Дыхание выбило из груди. Мир почернел и умолк. Лицо оказалось так плотно прижато к стеклу, что она не могла дышать.

«Неужели я навсегда застряла в зеркале?»

Присоединилась к девушке в отражении?

Она попыталась подвигать всей ногой, стопой, хоть чем-нибудь – и наконец смогла пошевелить пальцами. Только одна рука оставалась на свободе.

«Дайте мне шанс, – сказала Айсла своим сломанным костям. – Дайте мне шанс, и я сделаю так, чтобы мы никогда не стали ею».

Она вслепую отчаянно ощупывала пространство вокруг, пока кожу, точно масло, не порезало лезвие. Айсла улыбнулась, лежа под обломками. Это был один из ее мечей. Она схватилась за рукоять…

И пробила стекло, под которым уже начинала задыхаться.

У Айслы перехватило дыхание.

Она снова очутилась в зале.

Зеркало опять стало неподвижным. На нее смотрело ее потрясенное отражение. Оно уже не двигалось по собственной воле.

Айсла отдернула руку, ее ладонь была холодна как лед.

Аплодисментов не последовало. Не раздалось ни звука, когда она отступила назад, и испытание закончилось.

Победительницей признали Клео.

Айсла задержалась в зале, пока не остались только она, зеркало и Селеста.

– Долго? – наконец спросила Айсла. Она была уверена, что провозилась гораздо дольше, чем все остальные. Потому-то толпы зрителей так внезапно разошлись. Потому-то никто не привлек ее внимания, и Селеста не кивнула ей, не дотронулась до своего носа – не сделала ни одного из их незаметных условных жестов, которыми они тайно общались друг с другом.

Селеста нахмурилась.

– Шесть минут, – коротко сказала она. – Почему ты не посмотрела на песочные часы?

Шесть минут. Неплохо.

Айсла не стала отвечать на вопрос Селесты, не хотела признавать, что боялась смотреть. Что была на пределе.

Может, она и видела раньше свой страх в зеркале… но еще никогда так не пугалась.

Теперь худший кошмар предстал перед ней во плоти.

Айсла ощутила, что готова на все, лишь бы он не стал реальностью.

И это, пожалуй, пугало ее больше всего.

Правительница стелларианцев ходила кругами вокруг зеркала, внимательно разглядывая его. Айсла видела издалека, как Селеста сцепила пальцы и улыбнулась.

– Сработало.

Айсла выпрямилась.

– Как ты это поняла?

Селеста щелкнула пальцами, и зал озарили искры. На зеркале серебром засверкали отпечатки рук. Реликвия сохранила их и сущность каждого правителя.

Стелларианка достала из кармана пару перчаток. Они были настолько тонкими, что казались полупрозрачными. Айслу чуть не стошнило. Селеста сделала это. Она выполнила свою часть плана.

Айсла открыла рот, собираясь спросить, действительно ли Селесте удалось найти эти перчатки на черном рынке где-то на Лайтларке.

Или же…

Брошенный подругой взгляд заставил Айслу передумать.

Сосредоточенно нахмурившись, стелларианка медленно натянула новые перчатки. На ощупь они были будто бумажные и кожаные одновременно и поскрипывали, скользя по ее руке. Айсла поморщилась. Полностью надев их, Селеста осторожно прижала пальцы к каждому отпечатку, чтобы они остались на перчатках. Те впитают энергию, которую стелларианское зачарованное зеркало забрало у всех правителей, и потом ее можно будет использовать. Они украли совсем немного. Столько энергии не используешь в битве или для чего-либо значительного.

Но в каждой библиотеке Лайтларка была закрытая секция, где хранились самые ценные реликвии всех земель. Каждая из них охранялась чарами, которые позволяли войти только правителю и реагировали на его сущность.

С этими перчатками Айсла получит туда доступ.

Теперь у нее есть все необходимое, чтобы начать поиски Разрушителя уз.