Kitobni o'qish: «В тени белых бунгало»

Глава 1. Запасной аэродром мистера Кэролла

Как генеральный директор девелоперской компании, я привыкла не верить в чудеса. Я верю в грамотно составленные сметы, железобетонные сваи и в то, что если миллиардер обещает вам «тихий и спокойный отдых», нужно первым делом проверять наличие запасных выходов и надевать бронежилет.

Но сейчас, откинувшись на мягкое кожаное сиденье бесшумного электрокара, я была готова сделать исключение.

Мы ехали по залитым утренним солнцем аллеям «Кэрролл-отеля». Позади остались бессонные ночи, корпоративные войны и разрушенная империя нашего врага. Впереди маячили десять дней абсолютно легального, никем не прерываемого отпуска. Домики в ретро-стиле, мелькавшие за окном, навевали мысли о старых тайнах и легкой ностальгии. Я искренне надеялась, что британка Кей, которой мы вчера доставили письмо от погибшего двадцать лет назад детектива Геррита Мейсона, продолжит свою тихую жизнь у моря. Теперь пожилая леди могла вдоволь рыдать над неслучившейся два десятка лет назад любовью со своим Герритом, пока мы с Вадиком будем пытаться построить свою.

Рядом со мной сидел Вадик. Его огромная ладонь непривычно, но успокаивающе лежала на моем колене. Майор Тифлисов впервые за последние несколько суток не сканировал периметр на предмет снайперов, а просто подставлял лицо соленому бризу с Персидского залива, и от этого его суровый профиль казался почти умиротворенным.

Мне все еще было немного сложно осознавать нас парой. Но, закрыв дверь за полицией и выдохнув после безумной гонки, мы оба поняли: то, что вечно искрит между нами, связано не со скачками напряжения в линии электропередач, а с подскакивающим сердцем. Мы с Вадиком решили не повторять чужих ошибок и начинать создавать свои. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сомнения.

За рулем электрокара сидел сам Эштон Кэрролл.

Британо-эмиратский аристократ, наследник империи ловца жемчужин и дочери британского офицера, еще вчера готовившийся потерять все свое состояние, сегодня светился так, словно лично выиграл Уимблдон. Но беды их семьи остались в прошлом, стоило появиться в отеле нам с Вадиком, и теперь Эштон чувствовал себя обязанным подарить нам лучшие десять дней на спасенном курорте. Он уверенно вел кар по извилистым дорожкам, уводя нас все дальше от центрального корпуса отеля, роскошных бассейнов и шумных зон отдыха, пока я размышляла на каком расстоянии от домика Кей, окажется наше обещанное бунгало.

— Знаете, Дарина, — Эштон не оборачивался, но по голосу было слышно, что он улыбается. — Я ведь не всегда был таким слепым идиотом, каким казался вам в эти дни.

— Мы никогда не считали вас идиотом, Эштон, — дипломатично соврала я.

Вадик рядом со мной тихо хмыкнул, но комментировать не стал.

— Оставьте, мадам Шторм, я заслужил. Но кое-какие инстинкты у меня все же остались, — Кэролл свернул на узкую, вымощенную белым камнем дорожку. — Когда мой отец погиб, я начал замечать странности. Цифры не сходились. Мелкие аварии. Я менял коммерческих директоров, но это ничего не меняло. Это теперь я знаю, что все они были людьми Саида, а тогда это заставляло думать, что с ними все так, а проблемы именно в концепции моего ретро-отеля. Я не мог никого схватить за руку, но паранойя — отличный двигатель прогресса и однажды меня пронзила мысль, что, если я потеряю «Кэролл-отель», мне понадобится место, которое останется только моим. Мой личный запасной аэродром.

Дорожка уперлась в глухую, непроницаемую зеленую стену. Прямо напротив нас была живая изгородь колоссальных размеров, сплетенная из вековых фикусов и густо цветущего жасмина. Мой девелоперский глаз профессионально оценил ее: абсолютно глухая посадка, идеальная звукоизоляция. Любой гость отеля, дойдя сюда, решил бы, что здесь заканчивается территория комплекса в Рас-эль-Хайме и начинаются дикие джунгли. Но фикусы, я, конечно, оценила, хотя и не поняла зачем Эштон решил сперва довести нас до этого тупика, чтобы потом развернуться к нашим бунгало.

— Вы слышали про мою старую любовь к фикусам? — Рассмеялась я, замечая, какие чертики заплясали в глазах Вадика. Мой майор когда-то первым понял, что скрывается за моей привычкой болтать с растениями.

Эштон пожал плечами, легко выскочил из кара, оглянулся, словно ему было что скрывать, и, убедившись, что все корпусы отеля остались далеко позади, вдруг нырнул в гущу листьев.

— Не знала, что у нас с ним столько общего, — шепнула я Тифлисову и довольно отметила, как майор нахмурился. «Немного перца не помешает нашим отношениям», — решила я и нежно погладила руку Вадика.

Наконец из зарослей показалось сияющее лицо Эштона. В его глазах читалась неприкрытая гордость. Часть «непроходимой» зеленой стены бесшумно отъехала в сторону по скрытым направляющим, открывая проезд.

— Добро пожаловать в «Белые бунгало», — торжественно произнес Кэрролл, когда мы въехали внутрь, и створки ворот тут же сомкнулись за нашими спинами.

Я невольно подалась вперед. Если основной «Кэролл-отель» был воплощением классической колониальной роскоши, то здесь царил абсолютный, кристально чистый минимализм. Вдоль уединенной белоснежной бухты с бирюзовой водой располагались всего четырнадцать вилл. Никакого бархата и тяжелых портьер. Только белый камень, панорамные окна в пол, скрытые в тропической зелени приватные бассейны и тишина. Мне даже показалась, что я услышала, как бриз играет с песчинками на пляже. Но Тифлисов наморщился от моих мыслей и я решила, что достаточно формулировки тихо и спокойно.

— Это закрытый клуб, — пояснил Эштон, сбавляя скорость. — Отдельный VIP-мир. Саид не знал о нем, потому что эта земля была оформлена на подставную компанию еще при жизни отца. Даже если бы вчера я подписал те проклятые документы о продаже главного отеля, «Белые бунгало» остались бы моими. Здесь отдыхают люди, которые платят не за золотые унитазы. Они платят за абсолютную, тотальную невидимость.

Электрокар плавно остановился у самого последнего, удаленного от въезда бунгало. Оно стояло на небольшой возвышенности, окруженное плотным кольцом жасмина.

— Вилла номер четырнадцать, — Эштон заглушил мотор и протянул Вадику тяжелый брелок с выгравированной единицей и четверкой. — Самая лучшая на всем побережье. И на ближайшие десять дней она полностью, безраздельно ваша.

Вадик принял ключи, взвесив их на ладони.

— Благодарю. Место действительно... стратегически грамотное. Отличный обзор бухты, прикрытые тылы.

— Вадик, выключи майора, — я шутливо пихнула его локтем в бок и с восторгом посмотрела на наш новый дом. — Эштон, это потрясающий подарок. Но...

Мой внутренний генеральный директор окончательно проснулся и начал быстро сводить дебет с кредитом. Я посмотрела на четырнадцать вилл. Сезон был в самом разгаре.

— Эштон, только не говорите мне, что эта вилла случайно пустовала, — с подозрением прищурилась я. — В таких местах бронь расписана на год вперед. Кого вы вышвырнули?

Кэролл слегка покраснел, но его глаза озорно блеснули.

— О, сущие пустяки. Кажется, это был какой-то нефтяной магнат из Техаса то ли с женой, то ли с компаньонкой.

— Вы выселили техасского миллиардера?! — ахнула я. — И какую неустойку вам пришлось выплатить?

— В тройном размере, — беспечно отмахнулся Эштон. — Но после того, как вы вернули мне украденную половину отеля, я могу себе позволить не только это.

— Эштон?! – я задохнулась от мысли, что кто-то ради нас указал на дверь миллиардеру, и стояла, как выброшенная на берег рыбка, лишь открывая и закрывая рот. Даже на простой стандарт в роскошном «Кэролл-отеле» мы с Вадиком вряд ли бы наскребли.

— О, не берите в голову, Дарина, — рассмеялся наш новый друг. — Вилла была забронирована старым постояльцем еще год назад, но жизнь есть жизнь и к тому же ему было уже далеко за восемьдесят... В общем, насколько я понял, он недавно умер, и в этот раз бронью должен был воспользоваться кто-то другой. Новый человек, но тоже американец, возможно, его наследник, я не вдавался в детали.

— И вы решили, что нового человека можно вышвырнуть легче, чем старого? — Я даже остановилась. — Эштон, в таких местах аннулировать постоянную бронь, да еще сделанную за год, это как прыгнуть с неисправным парашютом.

— Президентский люкс в другом отеле, трансфер, компенсация и всевозможные извинения закрыли вопрос. Его помощник уверен, что содрал с меня даже больше, чем это стоило.

— Помощник, возможно и доволен, но что скажет сам техасец? Если бы меня за сутки до отпуска переселили из виллы с личным бассейном в любой, даже самый золотой отель, мне бы было сложно поручиться за себя. — Я подумала, что Эштон очень смелый парень и словила на себя косой взгляд Тифлисова.

Эштон рассмеялся и мне окончательно стало очевидно, что деньги на счетах и парочка собственных люкс-отелей позволяют людям чувствовать полную уверенность в своих действиях. Представляю, что было бы, если бы за сутки до переезда, я сообщила какой-нибудь условной Марии Петровой о том, что в ее построенную новенькую квартиру въезжает Светлана Иванова, а ей мы предложим чудесную альтернативу в другом очень хорошем районе... Нет, я, конечно, умела общаться с клиентами, но в этой ситуации даже мне захотелось зажмуриться.

— Полагаю, если бы Фатима об этом узнала, она бы тоже посчитала меня сумасшедшим, но именно поэтому мой директор номерного фонда пока не в курсе, — рассмеялся Кэролл. — Мне так хотелось вас поблагодарить и сделать такой подарок, что я устроил все сам лично.

Видимо мое лицо по-прежнему выражало шок, потому что Эштон хитро подмигнул и улыбнулся.

— Дарина, перестаньте волноваться за техасских миллиардеров. Я предоставил им президентский люкс в «Бурдж-эль-Араб» за свой счет. В конце концов вы с Вадимом спасли наследие моей семьи. И никакие неустойки этого мира не покроют моего долга перед вами. Идите и наслаждайтесь тишиной. Отдыхайте. Вас здесь никто не потревожит.

Он галантно кивнул нам, завел электрокар и плавно покатил обратно к скрытым воротам фикусовой стены.

Мы с Вадиком остались вдвоем на залитой солнцем белоснежной дорожке. Я посмотрела на свой вызывающе красный чемодан, потом на идеальную гладь приватного бассейна, в котором отражались пальмы.

— Десять дней тишины, Вадим, — я блаженно прикрыла глаза, вдыхая сладковатый аромат жасмина и понимая, что впервые назвала его полным именем вместо привычного "Вадик". — Никаких криминальных разборок. Никаких ночных забегов по подвалам. Никаких неподписанных смет, требующих моего вмешательства, и никаких вызовов по рации у тебя. Только ты, я, океан и солнце.

Вадик усмехнулся. Он подхватил оба чемодана так легко, словно в них были сложены перышки, а не наш внушительный новый гардероб, тоже, к слову, подарок Эштона. Мы вместе шагнули к дверям виллы.

— Звучит как идеальный план, Шторм, — его голос был обволакивающим и низким. — Надеюсь, ты взяла с собой тот потрясающий купальник, о котором я думаю.

Я рассмеялась и пошла за Тифлисовым, предвкушая самый романтичный и самый нормальный отпуск в своей жизни. Может, он выйдет немного скучным, но стоило попробовать научиться жить без вечных расследований и тайн.

Если бы я только знала, что наша идеальная тишина закончится ровно через тридцать шесть часов, когда в этом самом безупречном бассейне всплывет первый итальянский труп, я бы, наверное, попросила Эштона не выселять техасского магната.

Но в то утро солнце светило ярко, жасмин пах сладко, а неприятности, казалось, остались по ту сторону зеленой стены.

Глава 2. Жасминовый рай

Солнце в Рас-эль-Хайме обволакивало, как дорогой кашемировый плед, обещая, что ближайшие десять дней единственной моей проблемой будет выбор между SPF 30 и SPF 50.

Мы остановились у белоснежных дверей нашей четырнадцатой виллы. Вадик, все еще не привыкший к роли безмятежного туриста, лично поставил наши чемоданы на каменные плиты и на секунду обернулся, чтобы оценить «пути отхода» к морю. Когда через мгновение он повернул голову обратно, чемоданы... испарились. Просто исчезли, словно их слизал бирюзовый прибой.

Тифлисов дернулся всем телом, рука привычно метнулась к поясу, где в прошлой жизни жила кобура, а глаза сузились до опасных щелей.

— Спокойно, майор, — я мягко положила ладонь на его напряженное плечо, чувствуя, как под пальцами перекатываются стальные мышцы. — Дыши глубже. Здесь не воруют багаж, здесь его незаметно для гостей переносят в гардеробную.

— Шторм, их только что было три. Больших. Включая твой вызывающе красный, — прорычал он, продолжая сканировать пустую дорожку. — В этом радиусе не пролетела бы даже муха, а шестьдесят килограммов вещей растворились в воздухе.

— Вадик, не продолжай, я помню, сколько у нас чемоданов. Да, мой красный и два в подарок от Эштона. Какой он милый, да?

— Дарина, где наши чемоданы? — напрягся майор, делая упор на вещах и полностью игнорируя мою фразу про хозяина этого рая, лично доставившего нас на белоснежном электрокаре сюда.

— Это называется «сервис невидимок», Вадим, — я улыбнулась и потянула его за собой по дорожке, утопающей в зелени. — Чем дороже отель, тем меньше персонала ты видишь. Здесь помощники — как ниндзя, только в накрахмаленных рубашках. Это тебе не санаторий «Зорька», где тетя Клава на весь коридор будет уточнять, выдавать ли нам двуспальный пододеяльник или мы «просто приехали подышать». Расслабься. Нас здесь не грабят, нас обволакивают заботой.

— Дарина, ты понимаешь, что если они могут за десять секунд унести три чемодана так, что я не замечу ни одного человека, они могут точно так же вынести отсюда нас самих?

— Вадик, мы приехали отдыхать.

— То есть ты хочешь, чтобы я дал отпуск и собственным инстинктам самосохранения?

— Тифлисов, море, пальмы и песок — это все, о чем нам сейчас нужно думать.

Вадик недоверчиво хмыкнул, но шаг замедлил. Мы свернули за массивный, в человеческий рост куст жасмина, который, казалось, состоял из миллионов крошечных белых звезд. Аромат был настолько густым, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла. По крайней мере, в голове у меня промелькнула именно такая мысль.

Я замерла, прикрыв глаза, и глубоко втянула душный, сладкий воздух.

— Почувствуй, — прошептала я. — Это сорт «Гранд Дюк». У него лепестки как у маленьких роз. Мой фикус из офиса сейчас бы завял от зависти, если бы узнал, в каком окружении проходит мой отпуск.

Вадик остановился рядом, засунув руки в карманы шорт. Он посмотрел на меня, потом на куст, и в его глазах заплясали те самые чертики, которых я так любила и опасалась одновременно.

— Так, — протянул он. — Началось. Шторм, ты здесь всего пять минут, а уже успела провести инвентаризацию флоры? Ты ему уже все рассказала?

— Кому? — невинно заморгала я в растерянности. — О чем ты?

— Кусту. О наших планах. О том, что ты — генеральный директор, а я — майор полиции, и у нас первый совместный отпуск, и вообще прилетели мы сюда порознь. Я же правильно понял, что с тех пор, как ты усомнилась в Марине, болтовня с подругами снова отменяется, а вместо зеленого друга назначен этот жасмин?

Мне тут же пришла мысль, что зря я его пыталась называть Вадимом и считала, что отпуск может сделать из нас приличную пару. Потому что Вадик все равно оставался Вадиком, даже если теперь мы въехали с ним в этот жасминовый рай для элиты.

— Очень смешно, Тифлисов, — я не показала, насколько это меня задело, и шутливо толкнула его в бок. — Кусты, в отличие от некоторых майоров, не спорят с моими версиями. И им можно изливать душу, не опасаясь, что эта информация потом будет использована в виде шпилек против тебя же в отпуске. Жасмин только пахнет и молчит.

— Это куст растерялся под напором твоей харизмы, поэтому и молчит, — Вадик подмигнул мне и галантно указал на тропинку, ведущую к террасе за нашим бунгало. Прямо у кромки бассейна с бирюзовой водой уже был накрыт столик на двоих.

— Пошли обедать, «восточная принцесса». Твой невидимый персонал наверняка уже нервничает, что все остынет, а мне после «похищения чемоданов» жизненно необходимы калории, чтобы пережить этот приступ сервиса.

Мне не хотелось больше спорить. Даже думать — и то казалось излишеством. Зато по телу, от ключиц и до самых пяточек, разливалось желание просто замереть в этом моменте, ставшем бесконечным, как бирюза воды, уходящей в горизонт.

Но мой внутренний девелопер тут же ехидно шепнул: «Бросьте, Дарина Сергеевна. Вы же прекрасно знаете, что это всего лишь инфинити-бассейн. Оптическая иллюзия, созданная монолитной стеной с выверенным углом наклона и скрытым переливным лотком».

То, что я подарила фикус Марине в дубайский офис, не решало ровным счетом ничего, потому что даже в отсутствие моего зеленого помощника в оригинальном кашпо привычка анализировать все, что вижу, и тут же выдавать мнение никуда не делась. Я отмахнулась, и Вадик странно на меня посмотрел. Здесь не было мух, и вряд ли он мог представить, что прямо сейчас звучит у меня в голове: «Плитка подобрана в тон морской волне, а терраса приподнята ровно настолько, чтобы спрятать от глаз пляжный песок и суету нижнего яруса. Весь этот бескрайний океан под вашими ногами — просто грамотно рассчитанный визуальный обман».

— Дарина, я надеюсь, ты сейчас не прикидываешь, как устроены эти строения, и не пытаешься угадать марку бетона для их фундамента?

К сожалению, он понимал меня гораздо лучше, чем казалось в начале.

— Что ты, конечно нет, какие глупости! — я мысленно велела рассудку замолчать и улыбнулась Тифлисову.

Пусть это будет обман. Пусть это плитка, бетон и законы физики, но следующие десять дней станут моей личной дверью в бесконечность. Нашей дверью. В конце концов, если я могу гарантировать, что нарисованный многоквартирный дом через полгода станет чьей-то мечтой, то имею полное право спроектировать сейчас и себе немного счастья, не заглядывая в чертежи и не думая о фундаментах.

Мы уселись за стол. Белоснежная скатерть хлопала на ветру, как паруса дорогой яхты, а в высоком запотевшем кувшине плавали ломтики лайма, лед и веточки свежей мяты. Воздух здесь был тоже вкусным и, казалось, его самого можно пить вместо сока.

— Ну, за начало нашего безделья? — Вадик приподнял высокий стакан с ледяным лимонадом, глядя на меня с невыносимой полуулыбкой, от которой внутри всегда что-то предательски екало. Сейчас у меня было полное право наслаждаться всеми оттенками его взглядов, не отводя глаза.

— За полное отсутствие чертежей в радиусе тысячи километров, — согласилась я, делая глоток. Прохлада мгновенно смыла остатки дорожной пыли. — И за то, Вадим, что ты наконец-то перестанешь проверять, нет ли жучков под тарелкой с морепродуктами.

— Профессия — это не пиджак, Дарина, ее в гардероб не сдашь вместе с чемоданом, — он ловко разделался с закусками. — Но я обещаю стараться. И в данный момент жизни меня куда больше всех жучков интересует совсем другое. Так что ты там говорила про красное бикини?

— Ты запомнил?

— Дарина, милая, с тех пор как ты мне вчера вечером прожужжала уши про свой новый гардероб, я уже успел представить тебя в нем раз пятнадцать. И даже прикинул длину разреза на твоем вечернем платье. Сорок пять сантиметров? Или ты взяла другое, где эффект еще глубже?

Я почувствовала, как щеки обдает жаром, и дело было вовсе не в солнце.

— Пятьдесят сантиметров разреза, Тифлисов. Золотое сечение. И поверь, когда я выйду в нем к ужину, тебе придется очень постараться, чтобы не забыть, как дышать. А про красное бикини я молчу. Это секретное оружие массового поражения.

— Не надо массового. Достаточно сразить наповал меня. Но я уже... готов сдаться в твой плен сразу после обеда.

Я рассмеялась, пытаясь скрыть легкое смущение за иронией.

— Посмотрим, кто кого обезвредит. Но ты так и не рассказал, что в твоем чемодане? Надеюсь, там не только камуфляжные шорты.

Вадик слегка помрачнел, покосившись на виллу, где в недрах гардеробной томились его обновки. В его движениях всегда была какая-то угловатая сила, которой явно будет тесно в рамках высокой моды.

— Не стал тратить на это время и полностью доверился Эштону, — признался он. — Кэроллу виднее, что может понадобиться среди его «Белых бунгало». Хотя я бы скорее назвал это огромными белыми виллами.

— Привыкай к тяжелому люксу, — я подмигнула, чувствуя себя абсолютно счастливой.

Мой взгляд скользнул по нему. Сильный, резкий, действительно немного угловатый и совершенно неуместный в этой стерильной роскоши, но от этого — еще более, я бы даже сказала, до бесконечно дорогой мне. Я представила его в безупречном белом костюме и тут же рассмеялась. Вадику шла форма, камуфляжные штаны, черные водолазки и практичные бежевые рубашки из масс-маркета по соседству с домом. Было бы очень странно увидеть его в белом костюме. Может, еще и бабочку на него нацепить для полноты картины?

— Ты о чем там думаешь, Дарина Сергеевна Шторм? Ваши мысли теперь тоже в сфере моих интересов, и есть подозрения, что этот смешок имеет какое-то отношение ко мне.

— Ешь, майор, — улыбнулась я. — Набирайся сил. Скоро начнем примерку обновок, и тебе понадобится самообладание. И сразу после того, как я найду свое красное бикини — ну извини, Тифлисов, мне нравится тебя дразнить — так вот, сразу после того, как я найду правильное применение на своей бархатистой упругой коже этим двум шелковистым красным полоскам от одного знакового бренда, мы пойдем плавать. Это не просто ткань, Вадик. Это итальянский атлас с эффектом «второй кожи» и жемчужным напылением. Он сияет как шелк, но держится на мне крепче, чем твои наручники на преступниках.

Брови майора приподнялись, улыбка приобрела какой-то новый оттенок, которого я еще не видела, и мы решили, что достаточно сыты, чтобы приступить к распаковке чемоданов.

— Иди первая, Шторм, — Вадик встал, отодвигая стул с пугающей грацией хищника, который временно согласился на роль туриста. — Я пока допью этот шедевр из лайма и мяты. Даю тебе десять минут на поиски твоих «красных полосок». И учти: если через пятнадцать минут ты не выйдешь, я решу, что тебя похитили, и приду на выручку.

Я лишь кокетливо повела плечом и направилась к вилле. Внутри дома было прохладно, пахло свежестью и дорогим деревом. Мой внутренний директор на мгновение притих, уступив место женщине, которая собиралась устроить самый эффектный выход в своей жизни.

Чемоданы, как и обещали мои знания о «службе невидимок», уже стояли на специальных подставках, а часть вещей была аккуратно развешана на плечиках. На подставке рядом с вещами лежала плотная карточка с золотым тиснением, похожая на опись содержимого. Я даже не стала ее брать: мысль о бикини будоражила и в данный момент меня интересовал только красный пакет.

— Ну, держись, Тифлисов, — прошептала я, открывая верхний отдел, где должен был лежать пакет из брендового бутика с моим «оружием массового поражения».

Пальцы коснулись плотной упаковочной бумаги. Я потянула ее на себя, предвкушая алый шелк, но вместо него на свет явилось то, чего я увидеть сейчас никак не ожидала.