Kitobni o'qish: «Последний гость номера 313»

Глава 1. Командировка по идеальному плану

Я все проверила заранее. Пять раз.

Ситуации уровня моей фамилии давно стали рабочей средой. И, если уж в паспорте записано “Дарина Шторм”, значит расслабляться мне противопоказано.

Я искренне ненавидела неприятности. Но, увы, неприятности со мной не соглашались. В прошлый раз все закончилось убийством шефа.Теперь шефом была я, и это заставляло становиться не только сообразительной, но и слегка бдительной. До старушек у подъезда мне, конечно, было еще далеко, но первые совпадения в поведении уже появлялись.

Билеты. Паспорт. Банковские карты. Немного наличных. Точнее много. Хотя все относительно и для кого как. Адрес. Эмиратский номер Марины. Даже погоду в Дубае проверила на всякий случай, хотя погода там, как правило, не нуждается в проверке.

Место в самолете было выбрано заранее и казалось идеальным — 7B. Не у аварийного выхода, не рядом с туалетом, но, правда, и не возле окна.

Когда я вошла в салон, у иллюминатора уже сидел парень в больших наушниках. Я смерила его взглядом, который выражал все, что я думала о человеке, который занял “мое настоящее место". Потом запихнула чемодан над креслами и села на место посередине, аккуратно и, конечно же, случайно сдвигая локти соседа с подлокотника кресла 7В. Небольшая привилегия места, зажатого с двух сторон.

Справа от меня плюхнулся грузный мужик. Два ряда сзади радостно загудели, приветствуя моего соседа справа. Никак, футбольной командой летят, подумала я и прикрыла глаза. Ну и ладно, эти точно за здоровый образ жизни. Они может и шумные, но зато не буйные будут.

Мельком взглянув на соседа у окна, я снова прикинула шансы на обмен местами и тут же их похоронила: глаза закрыты, наушники надеты, человек ушел в автономный режим. Стюардесса старательно показывала аварийные выходы, будто это было не обязательной частью полета, а ее сольным номером. Мужик справа следил за каждым движением с искренним, в чем-то даже профессиональным интересом, кивая в такт словам и улыбаясь в тех местах, где, по его мнению, улыбаться было особенно уместно. Но девушка никак не реагировала на повышенное внимание. Мужик повернулся назад и громко сказал, показывая на стюардессу:

— Я в отличие от вас, между прочим, не женат.

Все дружно захохотали, но стюардесса не подала виду, что услышала.

Тогда мужик повернулся ко мне и окинув взглядом уже меня, повторил:

— А я не женат.

— Поздравляю. — Осторожно произнесла я, прикидывая варианты устранения навязчивого соседа. Не в том смысле конечно. Просто надо было как-то нейтрализовать его активность.

— И это все? — сосед приподнял выжидающе бровь.

— Нет. Зато я замужем, — пришлось кивнуть на чудо в наушниках и мило улыбнуться соседу. Теперь главное, чтобы он не проснулся до самого Дубая.

— Понял. Тогда стюардесса.— Сразу же сменил тон неугомонный сосед.

— Сильно.

— Зато честно. Я всегда за правду.

Самолет покатился по трассе, медленно набирая скорость для взлета. А стюардессы пошли по салону, осматривая, все ли пристегнулись. Возле нас остановился девушка, которая первой привлекла внимание моего соседа.

— Я же говорил, вы не устоите. — Мой деятельный сосед снова сосредоточил внимание на ней. — Я Володя.

Стюардесса, игнорируя его, кивнула мне на мужчину у окна. Тот по-прежнему сидел с закрытыми глазами. И зачем было брать такое место, если все время спишь?

Сосед, естественно, никак не отреагировал. Пришлось мне коснуться его плеча и потрясти. Некоторые по полночи крутятся и не могут уснуть, а тут на тебе: сел в кресло и тут же отключился. Но я, конечно, как обычно, справилась. Просто потрясти пришлось чуть сильнее, чем казалось сразу. Сосед вздернулся и посмотрел на меня сумасшедшим взглядом разбуженного человека. Я тут же указала на стюардессу:

— Надо наушники снять, взлетаем.

Соседа справа не остановило полное отсутствие интереса к происходящему на лице проснувшегося попутчика, и он тут же представился:

— Владимир, — протянул он через меня крепкую руку незнакомому мужику, которого я уже представила своим мужем.

— Денис, — с видимым раздражением пожал ее сосед слева.

— Дарина, — быстро ответила я на незаданный вопрос.

Самолет оторвался от земли и за спиной тут же раздалось шуршание и бульканье, прерываемое мужскими восклицаниями. Кажется, выводы о здоровом образе жизни “футболистов” были преждевременными.

— Ну что, по стопочке за знакомство? — Володя подмигнул нам двоим одновременно.

— Спасибо, не пью, — отрезал Денис и к моей радости натянул наушники снова.

— Он чего? Обиделся? — странно посмотрел на меня новый знакомый.

— Да не, все нормально. Просто не пьем.

— Как не пьете? А чего?

— Ну просто не пьем.

— Сектанты?

— Да нет. За здоровьем следим. Нельзя ему.

— Больные оба?

В понимании этого Володи не существовало варианта, при котором можно просто не пить, пришлось снова что-то на ходу придумывать.

— Ну ему нельзя. А я за компанию. — Продолжила я, убедившись что сосед слева закрыл глаза и поверх наушников натянул капюшон, чтобы не слышать происходящего в салоне.

— Вот что значит хорошая жена. И мне надо жену, — на последних словах Володя повысил интонацию чтобы точно услышала стюардесса, уже подкатывающая к нам тележку с напитками.

— Что будете? — уточнила девушка с равнодушной вежливостью.

— С вами, все что захотите. Хоть на край света готов. — Обрадовался мой сосед.

— На край не получится, а по маршруту в Дубай довезем, — строго кивнула девушка с табличкой “Катя” на униформе.

— Катенька, запиши мне свой телефон. Влюбился с первого взгляда.

— Так вам чай, кофе или воду?

— А мне на твое усмотрение, богиня.

Я почувствовала, что могу остаться без напитков и вклинилась в отношения этих двоих:

— Мне, пожалуйста, чай зеленый с лимоном, пока он решает.

Девушка подала мне чай и воду Володе. Потом строго посмотрела поверх наших голов назад:

— У нас в самолете не пьют, вообще-то.

— Тогда зачем вы напитки предлагаете? — вскинулся Володя.

— Я про спиртное. Уберите, пожалуйста.

— Понятно, есть убрать. — Раздался голос с ряда за нами. — Но вы все же подумайте насчет нашего Владимира Борисовича. Он человек ответственный. Серьезный...

— И неженатый, — добавил кто-то еще через ряд. По салону разнеслось тихое посмеивание с разных рядов.

Сколько же их тут летит, этих “нефутболистов”? Вот выбрала себе местечко.

Я отхлебнула чай и попыталась сосредоточиться. Проект, придуманный когда-то, как прикрытие для отлучек шефа, стал реальностью, и теперь я летела в Дубай, где у нас появилась дочерняя компания. Произошло это все довольно необычным образом и под большой шум, но правду все равно по-прежнему знает только мой фикус. Ну и еще один майор. При воспоминаниях о его неуклюжих ухаживаниях улыбка появилась на лице сама собой. Пришлось тут же переключиться на мысли о Марине.

С Мариной нас связывала не девчачья дружба. Мы с ней выжили в серьезной передряге, а это будет покрепче разговоров о мужчинах. Но год выдался у обеих непростой. Зато теперь я летела в Дубай в командировку как раз в рождественский период. При моем ритме жизни такую поездку смело можно было считать отпуском. Оставалось встретиться с Мариной, познакомится с новыми инвесторами, подписать финальные документы и пойти наконец на пляж.

Мои мысли прервал шепот за спиной:

— Тихо-тихо, она идет…

— Прячь!

— Да под кресло его сунь!

Воображение тут же почему-то нарисовало труп, который пихали под мои ноги. Но через секунду я выдохнула, потому что сзади снова что-то булькнуло, зашуршало, и среди кресел появился очередной стаканчик с коньяком, который мой сосед справа быстро принял и прикрыл широкой ладонью.

Запах алкоголя щекотал нос и я надеялась, что через пару часов не увижу больше никого из этой команды. Сосед слева что-то проворчал во сне и отвернулся к окну. Он не проснулся даже когда стюардессы стали разносить обеды. И я подумала, что это только к лучшему. А то пришлось бы выкручиваться из странной ситуации, когда чтобы защитить свой покой на эти пару часов, я назвала мужем совершенно незнакомого парня, не предупредив его самого об этом.

— Вот скажите мне, Дарина, — Володя наклонился ко мне с видом человека, принявшего судьбоносное решение, — вы же человек опытный в семейных вопросах. А если я девушке сразу замуж предложу, это может напугать?

— Смотря какой девушке, — ответила я уклончиво..

— Вот этой, — он кивнул в сторону стюардессы Кати. — Я ж серьезно. Жениться хочу.

Я усмехнулась.

— Ну так и предложите.

Катя проходя мимо нашего ряда едва заметно улыбнулась и втянула и без того отсутствующий живот.

— Катенька, выходите за меня замуж. — Громко выдохнул сосед.

Девушка совершенно не удивилась.

— Зачем? Я там уже дважды была, ничего там хорошего нет, — улыбнулась она, проходя мимо нас.

— Ну вот что с ней не так? — Володя жалобно посмотрел на меня. — Поди разбери, что вам женщинам надо.

— Может, с формулировкой что-то не то?

— Вот и я думаю, — сейчас он смотрел на меня как на семейного психолога со стажем.

— Вы сколько лет замужем? — Володя кивнул на спящего рядом парня в наушниках.

— Скоро уже семь лет, — почти честно соврала я и задумалась, можно ли считать наши семь месяцев отношений с сербом Зораном, будь он неладен, за семь лет семейной жизни? С учетом всего произошедшего в тот период, месяц за год шел легко.

— Вот, нормальная женщина. Замуж позвали, пошла. А эта Катя, что она мне сказала? Я к ней по-хорошему, а она: “я там два раза была и не понравилось”. А потом еще говорят, что нормального мужика не найти. Так вот же я, нормальный!

— Ну, может она наоборот честно сказала, что уже дважды в разводе, чтобы вы сразу могли сориентироваться, вдруг для вас это “ту мач”?

— Ерунда какая-то.

— А как надо было?

— Сказала бы просто: “Я свободна”. И все, сразу все понятно.

Я немного зависла и задумалась над разницей в мужской и женской логике. А потом спохватилась, что мы скоро пойдем на снижение и хорошо бы посетить комнату счастья, чтобы не тратить драгоценное время в аэропорту. Потому что в планах было выйти одной из первых, быстро пройти паспортный контроль и сразу запрыгнуть в машину к Марине. Она писала, что забронировала мне номер в какой-то симпатичной трешке недалеко от нашего строительного участка.

Трешка — звучит не так гламурно, как пятизвездочная гостиница. Даже у серба в управлении был четырехзвездочный отель. Правда там убили моего шефа и с тех пор я не любила ни четырехзвездочные отели, ни чересчур харизматичных сербов.

Но стоит признать, что это благодаря тем странным событиям, вмешательству Марины и чуть-чуть дотошности одного майора полиции, я внезапно стала наследницей компании “Аврора девелопмент” и ее дубайской “дочки”. Поэтому трешка, так трешка: пока строим большой проект, согласна и на экономию, а фотосессию для журналистов и инвесторов на экскурсии сделаем.

Я осторожно выбралась из кресла, стараясь не задеть ни спящего соседа слева, ни ставшего теперь задумчивым соседа справа и прошла в конец салона. Однако, вернувшись, мне пришлось пожалеть, что отсутствие затянулось и посетить комнату счастья передо мной решила, как минимум, половина салона.

Сосед у окна больше не спал. Он сидел прямо, сняв капюшон и наушники и что-то рассказывал Володе. Меня радовало только то, что мы вот-вот прилетим и, даже, если моя маленькая ложь вскроется, хуже от этого вряд ли кому-то станет.

— Подытоживаем, — донесся до меня уверенный голос Володи, — действовать надо поэтапно.

Я замерла в проходе.

— Первый этап — внимание. Тут у нас с Катей уже контакт. — Уверенно резюмировал Володя.

— Да какой это контакт? "Вам кофе или чай?" Разве это контакт?! — развел руками мой якобы муж.

— А вы с женой как познакомились? — бодро перебил Володя Дениса.

Я напряглась. Очень хотелось, чтобы сосед снова натянул наушники, закрыл глаза и исчез обратно в свой внутренний мир. Но нет. Денис медленно повернул голову к Володе и выдал:

— Мы в кожвендиспансере.

— Романтично… — протянул Володя и заметив меня, вскочил, чтобы я смогла вернуться на свое место и почувствовать себя зажатой в тиски.

— Стояли вместе в очереди за справкой, — продолжил Денис, не обращая никакого внимания на меня.

— За какой еще справкой? — искренне удивился Володя.

Я была в шоке и помочь с ответом не могла, зато Денис уверенно продолжал рассказывать историю знакомства и я впервые за дорогу пожалела, что так опрометчиво представила его своим мужем.

Вначале мне даже показалось, что наушники были сродни моей маленькой неправде и на самом деле, он слышал, как я его представила мужем, а теперь так развлекался за счет моей репутации и женской гордости. Но судя по всему у этого Дениса все-таки была реальная жена и сейчас он рассказывал настоящую историю их знакомства.

Прослушав сюжет перепутанных справок, я поняла, что контроль над беседой утерян окончательно. Но оно и к лучшему, ведь к этому моменту самолет уверенно пошел на снижение и пилот сообщил, что в Дубае 22.00 и температура тоже около двадцати двух. А он желает нам приятного пребывания и прощается.

В целом, моя командировка началась совсем неплохо и я, схватив чемодан с ручной кладью, быстро попрощалась с Володей и, невнятно кивнув Денису, сделала вид, что бегу вперед занимать места в очереди, а он, мол, пусть догоняет. Денис ничего не понял, но от него этого и не требовалось.

Поток вынес меня сперва в телетрап, а потом и в просторный зал прилета. Паспортный контроль я прошла легко и даже не успела толком рассмотреть расшитые стразами черные халаты женщин-пограничниц. Потом меня озадачили толпы туристов-азиатов. Пока я задумывалась над всем этим многообразием, толпа вынесла на платформу вроде метро и я недоверчиво обернулась. Прямо передо мной стояли "нефутболисты" из салона. Я так и не определила, чем занимались эти крепкие ребята, но с удивлением обнаружила, что шли они на удивление ровно и уверенно. Вот это организмы. Если бы столько выпила я, меня бы пришлось везти в тележке, а эти были бодры и свежи. Откуда-то за моей спиной возник Денис и мы снова оказались рядом

— О, а мы думали, вы первым поездом уехали, – кивнул на нас Володя из толпы "нефутболистов".

— Каким поездом? — снова напряглась я.

— Что, первый раз в Дубае? Запрыгивайте в вагон быстрее, если не хотите остаться в аэропорту.

— А это… — я замялась, глядя на подъехавшую электричку, — … это точно туда?

— Ну а куда ж еще? — искренне удивился он. — Все туда едут.

Аргумент был железный. Я послушно зашла в вагон и постаралась стать поближе к парням, которые явно хорошо знали аэропорт, ориентировались на месте и разговаривали на понятном мне языке.

— Не забываем оплачивать проезд. Следующая станция… – шумели мужчины, развлекаясь как могли. Некоторые из них так и не вырастают, навсегда оставаясь детьми. А может все дело в том, что булькало весь полет на спиной, несмотря на укоризненные взгляды стюардесс. Хорошо, что на следующей остановке можно было выходить и наконец выдохнуть: где-то там меня будет ждать Марина.

Аэропорт был наполнен людьми с чемоданами и тележками. Выходы. Указатели. Я машинально свернула туда, где было больше всего движения. Проверенный способ: если не знаешь, куда идти, иди туда, куда и все. На ходу написала подруге: «Прилетела. Прошла контроль. Сейчас выхожу.»

Ответа не было. Связь, подумала я. Бывает. А дальше даже не понимаю, как и что произошло. Сперва пришло сообщение от Марины: у нее что-то случилось и она не сможет встретить, но уверена, что я доберусь до отеля без проблем, шаттл прямо у входа, а дальше вообще все просто. Про шаттл я запомнила, а с остальным предстояло разбираться по ходу.

Я еще раз перечитала сообщение, потом еще раз и впервые за весь путь по-настоящему огляделась. Огромный аэропорт жил своей жизнью: семьи, пары, дети, тележки, люди со спокойным выражением лица, которое бывает только у тех, кто точно знает, куда идет. А я стояла посреди этого блестящего мира с красным чемоданом, телефоном в руке и очень глупой надеждой, что сейчас Марина все-таки появится из-за колонны и скажет своим обычным тоном: “Ну что ты застыла? Пошли уже. Я пошутила”.

Но Марина не появлялась. И честно говоря, я впервые была заграницей одна. Проекты онлайн ведь не считаются. А вот так — физически, я была впервые, хоть никогда особо и не призналась в том, что никогда и никуда раньше не выезжала. И теперь я стояла одна в чужой стране. Без человека, который встретит и без понятного маршрута. Без права на ошибку, потому что я уже давно была не той девочкой, которой можно растеряться и потом посмеяться над этим за кофе с подругой.

Ладно, сказала я самой себе. Шаттл у входа — значит шаттл у входа. Сейчас просто спокойно выйду, найду нужную табличку и сяду в автобус, с поездом я тут уже разобралась. В конце концов, я генеральный директор девелоперской компании, а не потерявшийся ребенок в торговом центре.

В этот момент мимо меня с шумом и смехом прокатилась очередная группа людей, и я машинально двинулась следом, потому что иногда даже генеральным директорам хочется, чтобы хоть кто-то на пару минут точно знал дорогу лучше них.

Потом меня подхватил какой-то поток ребят с индонезийскими чертами лиц. Потом я сама не поняла как оказалась на темной улице и остановилась в недоумении. Честно говоря, оказаться одной заграницей выглядело на деле сложнее, чем подписывать договоры по видеосвязи.

— Эй, потерялась, что ли? — я обернулась на голос Володи и в этот раз действительно была рада встрече с ним. — Давай сюда. Автобус долго стоять не может. Вам же на шаттл?

— Вроде, да... на шаттл — с сомнением протянула я

— Ну, конечно, да. Главное, муж не волнуется, а я тут переживаю за нее... вот люди… Давай быстрее, помогу!

Он запихнул мой чемодан в багажник белого микроавтобуса без указателей и табличек и что-то шепнул удивившемуся водителю и показал назад. Я повернулась. На заднем сиденье сидел Денис и о чем-то оживленно беседовал с соседкой. Денис помахал в ответ. Двери закрылись и мы тронулись. За окном поползли улыбающийся Володя, толпы туристов и бетонные стены здания, подсвеченные ночной иллюминацией. Крошечное сомнение попыталось зародиться где-то далеко во мне, но усталость была убедительнее логики.

– Нам далеко? – спросила я, засыпая, женщину славянской внешности рядом.

— Около часа.

Ладно, доеду до города и там разберусь как добраться до гостиницы. Усталость брала свое, за окном мелькали высокие светящиеся здания, где-то за спиной что-то рассказывал Денис, выспавшийся в самолете. Я закрыла глаза и наконец расслабилась, радуясь, что скоро увижу в отеле Марину и усну в чистом, хоть и скромном номере гостиницы.

В тот момент я и предположить еще не могла, что еду ночью в другой эмират и что эта командировка приведет меня к номеру, который двадцать лет не открывали.

Глава 2. Отель с открытки

Я с детского сада всегда реагировала первой, думала второй, сомневалась последней. Поэтому, когда водитель развез всех по отелям и наконец разбудил меня, а я поняла, что попала в другой эмират вместо Дубая, то выпалила первое название, которое пришло мне в голову. Это потом я поняла, почему именно оно оказалось первым. Название «Рас-эль-Хайма» у меня ассоциировалось только с открыткой на рабочем столе. Кто ее и откуда привез теперь уже было не вспомнить, но красивое здание на фото утопало в цветах и представляло для меня, как для девелопера, чисто профессиональный интерес. Хотя в час ночи после перелета интерес трансформировался скорее в шкурный вопрос: сейчас было важно найти кровать, и пусть даже она будет не совсем соответствовать уровню архитектуры фасада с надписью "Кэролл-отель" и пятью звездами.

Водитель уважительно кивнул, услышав знакомое название, и тут же нажал на педаль газа. На въезде он что-то уверенно прокричал охраннику, и шлагбаум поднялся. А я подумала, что нет на них нашего дяди Гриши. До появления у нас в охране отставного полковника, кто угодно шастал по коридорам «Авроры». Но за этот год я навела наконец порядок и теперь могла гордиться собой, как отличным руководителем.

Ночь в Эмиратах оказалась теплой, несмотря на уверения женщин из бухгалтерии, которые всегда отдыхали в Египте, но говорили, что это рядом и по погоде будет то же самое. Теперь я была похожа на капусту в платке. В автобусе работали кондиционеры, и чувствовала я себя там вполне комфортно, примерно, как дома в декабре, но стоило выйти на улицу, воздух стал бархатно-теплым и принес запах моря. Я сразу сняла две кофты, приподняла подбородок, как всегда это делала Марина, еще со времен ее замужества за банкиром, и уже хотела войти в широкие двери по расстеленной красной дорожке.

Я представляла, как в пятизвездочном отеле ко мне тут же подбегут работники и, выхватив чемодан из рук, предложат напитки. Нет, мальчика с опахалом в моих мыслях не было — такие картинки я видела в книге про рабов Древней Греции. Или Рима. Точно не помню. Но на нормальный прием я все же рассчитывала и собиралась насладиться незапланированной поездкой, раз уж так вышло. Мой бюджет, может, и постонет немного, но одну ночь в таком отеле как-нибудь выдержит. Но вопреки моим ожиданиям никто не подбежал. Зато обернувшись, я поняла, что чемодан мой сперли, а автобус уже уехал.

Покрутив головой в разные стороны в поисках движимого имущества в количестве тридцати двух килограммов, я стала заглядывать под разросшиеся кусты. Помнится, фикус мой тоже был прикрытием для разных схем, и я решила, что если бы мне понадобилось умыкнуть чей-то чемодан, то в условиях этого двора, я бы прятала его именно в этих цветущих кустах.

Возле меня появился портье в белой рубашке с надписью «Кумран» на значке.

— Мэээм, — протянул он. — Рады приветствовать вас в отеле. Вы что-то потеряли?

Он включил фонарик и посветил под корни кустов, начиная искать вместе со мной.

— Да. Чемодан. Большой такой, красный, прямоугольный.

Кумран неплохо говорил по-русски, и я сразу поняла, что мы подружимся.

— Мэээм, — снова протянул он, пряча улыбку в уголках губ, — ваш чемодан уже в комнате для багажа, и вы получите его сразу же в номере.

Вот как надо сразу брать клиентов в заложники, мелькнула у меня мысль. Я прямо зауважала Кумрана. Профессионал, хоть на вид ему и не больше двадцати. Как и водитель автобуса, Кумран был похож на индуса, и я подумала, что Марина была права, когда удивлялась, что я не смогла отличить эмиратцев от сирийцев. В общем, я сделала для себя вывод, который, впрочем, утром сперва подтвердился, а потом был подвергнут жесткому пересмотру, когда выяснилось, что настоящие эмиратцы практически не работают в Эмиратах.

Кумран сдержанно улыбнулся и показал мне на распахнутые двери. Я вошла и сразу же попала в другой мир. По центру парадного холла высилась огромная рождественская ель с шарами и лампочками. Все пространство заполняли негромкие звуки рождественских мелодий из старых фильмов тридцатых годов, а на огромных ретро-снимках, развешанным по стенам, застыли настоящие звезды того же периода в обтягивающих вечерних платьях и стильных костюмах.

Наверное, я растворилась в атмосфере, потому что голос Кумрана услышала не сразу, и ему пришлось повторить вопрос несколько раз.

— Мэээм, можно ваши документы?

— Конечно, — я протянула ему паспорт.

— У вас есть клубная карта?

— Разумеется, — уверенно кивнула я и задумалась, подойдет ли карта танцевального клуба возле кулинарии. С другой стороны, он ведь не уточнял, какая именно клубная карта его интересует, но вдруг ее наличие повлияет на качество номера.

Часы над ресепшн показывали час ночи, и в холле не было ни одного человека. Пустынный зал с ретромелодиями, рождественской елью, пряничными домиками и одиноким роялем... все это выглядело так, словно я перенеслась во времени и оказалась в каком-то волшебном мире. Может, и хорошо, что Маринка меня не встретила, а этот чудак Володя запихнул в шаттл, идущий в другую сторону. У меня не было отпуска четыре года, и хотя бы день в таких условиях я точно заслужила.

— Кумран, — полагаю, моя улыбка вышла уставшей, но все еще была рабочей, — мне бы хотелось номер с видом на море.

— У нас все номера с видом, — с достоинством склонил передо мной черноволосую голову Кумран.

— Вот бы нам таких Кумранов в отдел по работе с клиентами…

Он долго что-то проверял в компьютере, качал головой, напрягал лоб. Так же делал майор Тифлисов, когда не знал, что мне ответить, и пытался найти решение. Но Вадик был немного резче — наверное, поэтому и работал в полиции, а не на стойке ресепшена отеля. Я представила майора в форме портье и сама себе тихо засмеялась.

— Мэээм, у вас, к сожалению, нет брони в нашем отеле.

— Кумар, час ночи на дворе. Давай мы не будем сегодня ни в чем разбираться. Ты дашь мне любой свободный номер, и я пойду отдыхать. А завтра найдем эту бронь и накажем того, кто перепутал.

— Мээм, у нас нет свободных номеров. Рождество.

Он не поправил меня, хоть я и ошиблась в паре букв. Сверив имя с табличкой на лацкане его пиджака я снова улыбнулась парню.

— Кумран, Рождество еще только через пять дней. Новый год и того позже. Второе Рождество — еще плюс неделя. — Я сделала паузу.— Но суть не в этом. Уверена, что в таком большом отеле найдется одна маленькая комнатка с видом на море для Дарины Шторм, поэтому ты просто ошибаешься.

— Мэм, мне очень жаль, но у нас нет свободных номеров. Рождество бронируют здесь за год. И в основном только члены клуба, — печально и с искренним сочувствием посмотрел на меня Кумран.

— Хорошо, — сказала я, выпрямив спину и включив в голос тембр, которым обычно разговариваю с бухгалтерией, когда они внезапно хотят пересчитать годовые выплаты. — Давай так. Я сама посмотрю.

Кумран моргнул:

— Сами… куда?

— В системы, — сказала я уверенно. — Я же почти управляющая отеля была.

Он моргнул второй раз. Потом — третий. На третьем моргании я поняла, что он, вполне возможно, поверил.

— Управляющей…? Вы? — он оглядел меня с сомнением, но все с той же сдержанной вежливостью, присущей дворецким в старых английских фильмах. С тем только исключением, что дворецкие были как правило пожилые, а Кумран — молодой и со взглядом, словно он готов влюбляться в кого-нибудь каждые двадцать минут.

— Ну не официально, конечно! — сказала я с легкой обидой, будто он усомнился в моем дипломе Гарварда, которого у меня, разумеется, никогда не было. — Управляющий был другой. Великолепный мужчина. Умный. Ответственный. Серб. На шейкере умел работать как бог.

— А-а… — парень чуть расслабился. — Вы, наверное, имеете в виду…

— Да, — сказала я и мило улыбнулась. — Мой муж.

— О…

— Мой покойный муж, тут же исправилась я и погрустнела, вспомнив как узнала, что Зоран был на службе моего шефа и не раз прикрывался любовью ко мне ради своих схем.

Я не стала продолжать, потому что если в малом количестве слова всегда помогают, то в большом могут отвлекать от цели. А цель была очень простая: найти себе комнату. Любую. Хоть чулан, но лучше с видом на пальмы или море.

— Так что, — я повела плечами, — пропустить меня в систему номеров вам будет проще, чем отказывать человеку, который полгода закрывал финансовые отчеты такого же отеля.

Вот тут у него дрогнула бровь. Мужчины, оказывается, бывают двух типов: те, у кого дрожит подбородок, и те, у кого дрожат брови. Кумран был из второго типа.

Он задумался, оглянулся и, убедившись, что никого рядом нет, отступил в сторону.

— Только быстро, — пробормотал он. — И… ничего не трогайте.

Я зашла за стойку с видом человека, который в этой стойке родился. Открыла сервисную программу. И зависла. На экране были десятки корпусов. Сотни номеров.Никакой логики, никакой структуры.Система была такой же старой, как величественная, но абсолютно бесполезная люстра в холле.

— ААААА! — вырвалось у меня. — Да у вас тут, как у нас в офисе,: ищешь одно, находишь три трупа и список непогашенных счетов!

Парень побледнел на слове про трупы и замахал руками.

— Мэм, не надо про это. Это старая история и управляющий не любит, когда кто-то вспоминает.

— Конечно, — кивнула я с видом, словно не ткнула сейчас пальцем в небо, а назвала факты, знакомые мне в подробностях.

Я перелистывала номера корпус за корпусом. Все занято. Все занято. Все занято.

— Вот этот! — наконец ткнула я пальцем.

Он покачал головой:

— Нет. Там сопровождающий персонал.

— Этот!

— Это технический. Там трубы и невозможно поставить кровать.

— А этот?

— Заселен, вы же видите сами.

— А этот?!

— Тоже.

— Да что у вас такое творится в декабре?! — вспыхнула я. — Почему все отдыхают?

Парень пожал плечами и вздохнул:

— У богатых депрессия начинается в ноябре. К декабрю она достигает пика.

Логично, черт побери. Стало очевидно, что меня Кумран к таким не причисляет и не помогло даже то, что я попробовала в начале скопировать фирменный Маринин наклон головы. Иначе бы он не поделился своими наблюдениями. Я уже почти потеряла веру, когда взгляд вдруг зацепился за маленькую строку:

CORP D / ROOM 313 / STATUS: CLOSED – DO NOT USE

— Вот, — сказала я. — Нашли!

Парень моргнул, как выброшенная на берег рыбка.

— Нет! Этот нельзя!

— Почему?

— Потому что… — он запнулся, будто сломал язык о слово, которое не хотел произносить.

— Потому что... — повторила я тоном, которым обычно вытягивала признания у Вадика, связанные с тайной следствия.

Парень сглотнул.

— Этот номер… двадцать лет закрыт.

— И?

— И… там… — он понизил голос до шепота, — произошло убийство.

Я улыбнулась.

— Ну так это вообще не проблема. Ты знаешь, сколько людей умирает в больницах? Но никто же после этого не закрывает палаты.

— Мэм, туда нельзя, это распоряжение управляющего.

— Я достала телефон, словно собиралась кому-то набирать.

— Ты что, хочешь чтобы я позвонила Эштону в полвторого ночи? Ты меня уже держишь здесь полчаса.

Имя управляющего в связке с телефоном сработало. Хотя узнать его не представляло труда: на стене напротив висели все портреты управляющих и я еще обратила внимание, что нынешнего и предыдущего хозяина – обоих зовут Эштоны, фамилиии совпадали с названием отеля, поэтому ее запомнить тоже не представляло труда, но с именем должно было лучше сработать.

— Вы знакомы с нашим управляющим? — недоверчиво протянул парень, вглядываясь в мое лицо, словно после этих слов в нем что-то резко изменилось.

— Наши отцы дружили. — Соврала я, но такая невинная ложь разве могла считаться настоящей, если была необходима ради того, чтобы не остаться в чужой стране ночевать под открытым небом. — Мы еще смеялись не раз, что кто же сына в честь себя называет? Это же плохая примета.

Кумран моргнул снова.

— Мадам Дарина, этот номер никто никогда не заселяет и не открывает. У нас на стойке даже ключа нет. Точнее там в комнате даже не установлена система магнитных замков.

— Кумран, — сказала я тихо. — Если этот номер до сих пор закрыт, значит он просто доступен не для всех. Ты, наверное, здесь не очень давно. Я не помню тебя… — этот прием всегда работал с новенькими.

— Скоро год, как работаю.

— Вот. Теперь все понятно. Видимо, поэтому и брони ты не нашел. Эштон всегда оставляет этот номер для меня. Потому что я не боюсь таких вещей и … — я понизила голос и наклонилась к нему ближе. — Честно говоря, я там не просто так останавливаюсь, а выполняю кое-что для вашего управляющего.

Кумран оглянулся и убедившись, что никого нет, посмотрел мне прямо в глаза.

— Он что решил вернуться к той истории? — На лице мальчика застыли одновременно ужас и восторг.

— Тсс, — я приложила палец к губам и оглянулась по сторонам. Мы по-прежнему были в холле одни. Я перешла на шепот:

— О таком не говорят вслух, ты понял, Кумран?

— Конечно, мадам Дарина! — так же шепотом ответил мне он. Потом нырнул куда-то вниз и, выдвинув нижний ящик, достал оттуда ключ. Перешел в правый отсек стойки и этим ключом открыл нижнюю полочку. Через полминуты этих манипуляций у меня в руках оказался настоящий металлический ключ с массивным деревянным шаром вместо брелка. Если что, можно использовать в целях самообороны, пронеслась у меня мысль. Кто придумал только делать такие набалдашники на ключи. И в шорты не сунешь, иначе карман будет оттопырен, словно ты яблоко стащил из столовой. Хотя, в таком отеле, наверняка, должен быть настоящий ресторан. Да и вряд ли кому-то придет мысль таскать из него еду.

— Кстати, напомни во сколько у вас завтрак.

— Завтрак с 8.30 и до 11.00.

— Отлично.

— Мадам Дарина…

— Что еще, Кумран? Я спать хочу, как если бы три дня не ела.

— Как это?

— Не бери в голову.

— Я про оплату хотел спросить. Как вы обычно…

— Детка, я здесь по личному приглашению твоего шефа и выполняю его личное поручение. Не думаю, что тебя должно волновать, как он оплачивает мои услуги.

— Я имел в виду… А впрочем, все хорошо, мадам Дарина, отдыхайте и не волнуйтесь, — сразу же сказал он, не глядя на меня. — Лифт в правом крыле, но вы, наверное и сами помните где.

Я развернулась с поднятой высоко головой и видом, словно и вправду у меня в друзьях могли быть владельцы и управляющие такими отелями, где номер стоит как моя годовая премия, и прошла в сторону лифта.

Глава 3. Номер 313

Лифт в правом крыле оказался из тех, которые никуда не торопятся и живут своей жизнью. Он ехал на первый этаж так долго, что я успела вспомнить, как по-дурацки предвкушала, что прилечу в Дубай и мы прямо из аэропорта с Мариной поедем пить просекко и вспоминать все передряги, благодаря которым Марина из разряда «подарочной сотрудницы в нагрузку к выгодному кредиту» стала моей подругой и партнером по бизнесу.

Я достала телефон и проверила. Ни одного сообщения. Никаких тебе «Как ты устроилась?» или «Увидимся завтра в десять». Пугало то, что такое поведение могло быть похоже на меня, но на Марину — ни при каких обстоятельствах. У нее все-таки двое детей и, как оказалось, блестящая юридическая подготовка, а это автоматически делало ее четкой и рациональной, как говорит Вадик. До жути хотелось прямо сейчас включить видео и записать Марине небольшой обзор отеля, в котором я решила заночевать вместо забронированной трешки. Представляю, как изменилось бы ее лицо.

Наконец лифт остановился, и я уже хотела шагнуть вперед, но стоило дверям распахнуться, как туда вбежал запыхавшийся Кумран с моим чемоданом.

— Мадам Дарина, нам запрещено подниматься в номер 313, но я же не могу заставить вас везти такой тяжелый чемодан...

«Прекрасный мальчик», — подумала я и одарила Кумрана нежной улыбкой.

— Я буду очень медленно катить, чтобы не устать. Не беспокойся.

Знал бы он, сколько весят наши папки с отчетами и договорами.

Кумран вежливо склонил голову передо мной, и я решила, что первый день в Эмиратах мне, в целом, нравится, если не считать небольших недоразумений.

Лифт закрыл двери и медленно покатил меня вверх. Вскоре я оказалась на третьем этаже в широком коридоре, где все выглядело почти как в фильмах про Джеймса Бонда. Пол, устланный мягким ковровым покрытием, растворял шаги; по стенам, будто сквозь янтарное стекло, струился теплый неяркий свет, а двери всех номеров были утоплены в небольшие деревянные ниши.

Но, видимо, я не рождена для такой роскоши. Потому что мне становилось не по себе от таких дизайнерских изысков и начинало казаться, что из каждой ниши сейчас кто-то выйдет.

«Это все из-за того отеля», — подумала я. Точно. Из-за того, где в «четырех звездах» Зорана нашли убитым моего бывшего шефа. Но о покойных на ночь лучше не говорить плохо.

Я решительно тряхнула головой, расправила плечи и покатила чемодан по коридору, вылавливая взглядом номера на дверях. Через пару минут я почти убедила себя, что все в порядке, вот только номера 313 нигде не было: последний слева — 312, а следующий справа — сразу 314. Я прошла этот коридор в обоих направлениях дважды и уже хотела от усталости просто сесть на пол.

Как тут открылась дверь лифта, и из нее появился Кумран. Он смотрел с подозрением:

— Мэм, вы ходите по коридору туда-обратно уже четвертый раз. У вас все хорошо?

Ужасно обидно выбить себе номер в таком отеле, убедить портье в нормальности того, чтобы поселить меня в номер, который управляющий закрыл двадцать лет назад, и погореть на такой ерунде. Невероятно обидно. А хуже всего, что я почувствовала ужасную усталость после перелета и переезда. Потому что будь я в форме, я бы что-нибудь придумала. А сейчас я, наверняка, выгляжу как жертва при следственном эксперименте.

Стоп! Кажется, не все потеряно…

— Кумран, милый, твое волнение абсолютно нормально. Просто ты, видимо, никогда не сталкивался с тем, как работают в таких делах, когда проводят следственные эксперименты.

— Что? Не совсем понимаю, мадам Дарина.

— Днем же здесь люди. Представь, что подумают они, если я начну с чемоданом вот так ходить туда-сюда при гостях.

— А-а. Ну да. При людях не очень, конечно. А вы хотели…

— Тсс, — снова понизила я голос. — Никто, кроме Эштона, не знает… Ты же понимаешь, что случайно узнал секретную информацию, которую нельзя ни с кем обсуждать.

— Конечно, мэм.

— Все нормально, Кумран. Я уже проверила все, что мне нужно было. И раз уж ты здесь, помоги мне докатить чемодан.

— Конечно, мэм… Но мне же нельзя туда...

— А ты только до двери докати, дальше я справлюсь, — улыбнулась я.

Кумран явно сомневался, но все же взял чемодан и покатил его в самый торец коридора, в котором я теперь знала каждую дверь. Там он поставил мой чемодан прямо перед тяжелыми бархатными портьерами и покачал головой — мол, дальше не пойду.

— Ты уверен, что никто не открывал ее двадцать лет? — тянула я время, прикидывая, как открыть эту бархатную стенку.

— Мне горничная рассказала. Она здесь с того времени работает. Это через нее я в отель попал, она очень хорошая, наша тетя Кавита.

— Кумран, но ты же понимаешь, что тете Кавите тоже ни слова? Для всех я обычная отдыхающая и приехала на море.

— Да, мадам Дарина.

Кумран взялся за центр портьеры и протолкнул внутрь чемодан, и только в эту минуту я вдруг сообразила, что за ней и находился тот самый номер 313. Как я только не догадалась?

— Никому ни слова, договорились? Но если мне что-то понадобится, я теперь знаю, к кому обращаться.

Я достала щедрые чаевые и удостоилась еще одного учтивого полупоклона. Нет, мне определенно начинало здесь нравится. Нырнув в темноту за портьеру, я достала шар с ключом, посветила телефоном и почти сразу нащупала в двери замочную скважину. Дверь поддалась легко, и я решила, что неопытный новенький что-то точно напутал и выдал мне обычный номер без всяких призраков и историй.

Машинально щелкнув выключателем у входа, я включила в комнате свет.

— Вот это лампочки делали двадцать лет назад! — улыбнулась нелепой мысли я, закрывая за собой дверь. — Двадцать лет горят — никак не перегорят. Глазам после темноты за портьерами потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету и наконец увидеть номер.Но к такому я точно готова не была.

Наверное, примерно что-то подобное увидел принц в «Спящей красавице», прорвавшись сквозь вековой лес. Пожалуй, в номере не хватало только красавицы, а все остальное выглядело вполне себе древним. Не королевский замок, но примерно люксовый Нью-Йорк или Лондон 30-х годов. Так выглядят гостиные у старых богатых родственников, куда семье не разрешают заходить, а гости давно не посещают. Застывшие во времени комнаты.

Бросив пугливый взгляд на окно, я заметила плотно опущенные жалюзи. Это сразу придало решимости. По крайней мере, я немного выдохнула, подумав, что свет не выдаст моего заселения в этот номер. Успокоившись, я вернулась к комнате. Но все выглядело так, что казалось, сейчас дверь второй комнаты распахнется и там окажется сцена, вокруг которой мужчины с сигарами и блондинками в струящихся платьях будут смотреть на то, как на сцену выходит Синатра, затягивая свою "My Way".

Темное дерево, бархат, латунные ручки, ковры с геометрическим узором — все это было явно люксовым для своего времени и его совершенно не волновало, что на дворе давно другой век.

Странно, что при всем при этом у меня не возникло ощущения заброшенности. Скорее — паузы. Как будто номер просто ждал, когда ему снова разрешат продолжить жизнь. Жуть какая-то. Угораздило меня все-таки. И что этот Кумран там вздыхал, когда я пошутила про три трупа?

Я с сомнением посмотрела на изящную люстру и решила, что даже с моим воображением визуализировать на ней мужика в двубортном костюме не выходит.

В планах было как можно аккуратнее и тише принять душ, забраться под одеяло и почитать в интернете про отель и его скелеты в шкафах.

Взгляд тут же скосился в сторону шкафа из полированного красного дерева, и на всякий случай я проверила его, открыв дверь. Все было чисто. Ряд подушек, пара одеял и полотенец, тапочки и старый набор с нитками. Легкий налет пыли меня не пугал, потому что, к счастью, в отличие от майора Тифлисова, у меня на нее аллергии не было. Что-то в последнее время я стала часто вспоминать моего друга-полицейского. Не к добру, точно, подумала я и решительно запретила себе такие мысли.

Душа в номере не оказалось, но зато ванна была роскошной. Пару баночек с шампунями и гелями я успела сунуть в карман, проходя мимо тележки горничной, которая одиноко замерла у двери с надписью «Только для персонала», так что теперь была обеспечена всем необходимым, включая пакетики чая. Я представила, как, выйдя из ванной, заварю себе чашечку и устроюсь на огромной кровати. Нет, этот день мне начинал определенно нравиться. А то, что в номер никто не заходит без веской причины, теперь было тоже очевидно — и только к лучшему.

Закутавшись в большой халат после ванной и, не рискуя шуметь феном, я просто намотала на голове большой тюрбан и вернулась в комнату.

На столе по-прежнему стоял электрический чайник, замеченный мною сразу. Корпус кремового цвета, с мягкими округлыми линиями и хромированными вставками. Видимо, дизайнер в свое время долго смотрел старые рекламные плакаты и решил, что именно так должна выглядеть «вечная классика». Чайник выглядел новым, но при этом был точно из прошлого, как вещь, купленная в тот короткий период, когда всем хотелось, чтобы техника была не умнее человека, а просто красивой, долго работающей и функциональной.

Самое время было перейти к самой умиротворяющей части моего вечера, и я взяла в руки чайник, чтобы набрать и закипятить воды. Руки у меня медленно задрожали, и я испытала то редкое для меня ощущение, когда вроде мозг соображает, но повести рукой от ужаса не можешь.

Чайник был теплым.

Глава 4. Вещи лучше держать при себе или Неподходящее место для чая

Первое, что я наконец заметила: в комнате все-таки не было ощущения, что сюда никто не заходил двадцать лет. Сюда просто двадцать лет не пускали всех подряд, но кто-то явно здесь бывает... пока все думают, что этого номера не существует.

Плотные жалюзи были закрыты так, что полностью перекрывали свет. Чайник, который привел меня в такой ужас, еще минут десять не отпускал: руки подрагивали, пока я обыскивала каждую полку и каждый ящик. При этом в мусорных ведрах не было ни крошки. Ни даже мусорного пакета. Все выглядело так, как если бы комнатой пользовались, но следов этого пользования не оставляли. Постель тоже не была смята: под покрывалом лежало идеальное отельное белье с красивым вензелем. Расстилать я не стала: достаточно было приподнять край покрывала, чтобы это понять. Уютная и удобная кровать отменяется, получается.

Мысли хаотично плясали в голове, подгоняя друг друга, потому что нужно было срочно что-то придумать. А лучше всего — как можно скорее убраться из этого места. Никакие пять звезд не стоят моего спокойствия. С некоторых пор я научилась отличать небольшую авантюру от реальной проблемы. Так вот, по моим ощущениям, здесь намечалось именно второе.

Решение пришло моментально.

Я села на стул и набрала номер Марины. Сперва пошли длинные гудки, а потом они вдруг сменились сухим: «абонент недоступен». Найти хоть одну причину, почему в день моего прилета Марина не только не встретила меня в аэропорту, не спросила, как я устроилась и добралась ли до забронированной ею городской гостиницы, но еще и отключила телефон, я не могла. Сердце молотило с той же скоростью, с какой в банке машинка пересчитывает банкноты.

А что, если ее бывший муж-банкир откупился от следствия и теперь мстит Марине и мне? Можно ли было предположить, что у него такие длинные руки, которые дотянулись до Дубая? Перед глазами возникла полная фигура Гранова с коротковатыми крепкими ручками, обтянутыми дорогим бесформенным костюмом.Теоретически, конечно, мог.

Но Гранов на суде не возражал, чтобы дети остались с бывшей женой. Значит, понимал, что она идеальная мать и нужна его детям. Кстати, а где дети?

Стараясь успеть все по работе, я последние две недели совсем забыла навещать Маринкиных отпрысков, которых она оставила у своей мамы, пока не обустроится в Дубае и не снимет квартиру. По идее, месяца должно было хватить, и детей она собиралась забрать до Рождества… Звонить Маринкиной маме было рискованно. Эта женщина каждый раз при встрече сверлила меня ястребиным взглядом, и мне самой хотелось рассказать ей, что я сегодня ела на обед, и показать свои перчатки. Но мне нужно было понимать что происходит.

Пару секунд я сидела в тишине, взвешивая все за и против. В коридоре послышался шорох — сердце снова подпрыгнуло, но, когда еле слышные звуки стали отдаляться, я выдохнула и набрала маму Марины.

— Здравствуйте, Элеонора Васильевна! Да, давно не навещала, вы уж простите, столько дел перед Новым годом. А как вы?

На этом вопросе я замерла. Потому что, если бы она сейчас сказала, что приходит в себя с детьми после перелета и обустраивается в новой Маринкиной квартире, я бы не стала сочувствовать и потребовала бы ее бессовестную дочь к телефону. А уже через пару часов пила бы просекко в Дубае. Хотя нет — сегодня скорее нужен был просто отдых с гарантией, что ночью никто не войдет в мой номер.

Но Маринкина мама вздохнула:

— А как у меня может быть? Снег третий день, мороз минус двадцать три, дети требуют идти на улицу, а я даже собаку в дом забрала из-за такой погоды.

Спрашивать, почему дети до сих пор у нее, если Марина собиралась их к этому времени забрать в Дубай было нельзя. К тому же меня вдруг накрыло настоящей волной стыда. Потому что со своей работой я совсем перестала беспокоиться о чьих-то детях и их бабушках и давно по-настоящему не разговаривала с Мариной.

Но встревоженный голос Элеоноры Васильевны вернул мои мысли к настоящему.

— За Марину очень переживаю, обещала сегодня позвонить, но уже три часа как не в сети.

— Элеонора Васильевна, я как раз от Марины. Она сегодня весь день в переговорах, попросила меня предупредить, что может пропасть. Тут иногда так бывает. То связь глушат в бизнес-центрах, то телефоны сдают на входе. Марина предполагала, что вы будете волноваться, и попросила набрать.

— А я-то удивилась, что ты звонишь.

Меня накрыло второй волной стыда. Потому что, когда я провожала Маринку в аэропорту, то обещала звонить ее маме каждую неделю, чтобы контролировать, все ли у них хорошо, и просто чтобы они там с детьми не скучали.

Маринка одновременно хотела в эту новую жизнь и боялась. Она же с восемнадцати лет была замужем за Грановым и никогда до этого не жила одна. Но больше мне отправить было некого. Где бы еще я нашла управляющего для внезапно свалившейся мне на голову «Полины интертейнмент», чтобы человек и в юридических тонкостях лучше меня разбирался, и в Эмиратах, и особенно в сложных переговорах с эмигрантскими инвесторами, которых еще только следовало найти. Собственно, это и было главной задачей Марины и судя по тому, что она вызвала меня на подписание накануне Нового года, инвестор был найден. Маринка была единственным надежным кандидатом и самым стабильным. Она не могла просто так исчезнуть.

Мне впервые за вечер стало по-настоящему страшно.

Я опустила телефон, какое-то время посидела, поджав губы, и только, когда осознала, что сама себя щипаю до боли за кожу рук, честно призналась себе, что не понимаю, что делать дальше. Вот прямо совсем.

Потому что я была одна. В чужой стране. Даже не в том городе, куда летела. В эмирате, название которого еще пару часов назад ассоциировалось у меня исключительно с открыткой на рабочем столе. Ехать мне было некуда. Звонить — некому. Человек, благодаря которому я вообще оказалась здесь, исчез. А я сидела в номере, который официально закрыт уже двадцать лет, и старалась дышать как можно тише.

При этом вроде бы ничего и не происходило. Не было ни погони, ни угроз, ни подозрительных типов под дверью. Был просто идеально убранный, очень дорогой номер, в котором меня быть не должно было. Но почему-то это пугало сильнее любого беспорядка.

Кто-то мог войти сюда в любой момент. Включить чайник. Заварить себе пакетик чая... хотя в мусоре я не нашла никаких признаков жизни.

А то, что Марина не отвечала… почему это напугало меня до жути? Я же месяц ее не видела. Дети под присмотром у бабушки. А вдруг она тут влюбилась — так, что крышу сносит, чайки взлетают и парят, и ты забываешь о том, что прилетела подруга и вообще-то, на минуточку, твой директор.

— Принимаем эту версию за основную, — решительно тряхнула я головой, мысленно копируя голос знакомого майора.— А значит, сейчас главная забота понять, как и куда спрятать вещи и, собственно, себя саму, если неизвестный любитель чая решит заглянуть снова.

Я всегда умела держать ситуацию под контролем и могла справиться с любым хаосом, разрулить любые проблемы. Потому что я Дарина Шторм. Но ноги были ватными. Я встала и начала методично исследовать каждый сантиметр номера. Должна же здесь быть хоть какая-нибудь секретная полка или потайная ниша.

Это был отель для богатых людей. Для очень богатых. А у таких всегда есть секреты, которые нужно прятать. Я не поверю, что в подобном номере у пола нет второго дна под парой половиц или в стене — еще одного, неучтенного шкафа.

Простукивать было рискованно, поэтому я просто искала хоть что-нибудь, что могло бы открыться при нажатии. Но в гостиной ничего не нашлось. В спальне тоже — там и без того был на виду огромный гардероб, помимо шкафа.

Зеркала в пол. Боковые части из красного дерева и мягкие панели, обитые бархатом винного цвета.

Я посмотрела на себя в зеркало и представила, как могла бы выглядеть здесь в платье в стиле голливудских красоток времен Кларка Гейбла. Я бы хорошо выглядела — тут без сомнений. И мне бы очень пошла прическа в духе Скарлетт О’Хары.

Руки машинально приподняли волосы и взгляд стал сразу глубоким и загадочным. Плечи расправились сами собой, а в движениях появилось особое изящество, которое в нас просыпается всегда, стоит лишь попасть в нужную атмосферу. Пальцы скользнули по виску, по линии скулы и дальше к бархатной стене, будто я собиралась опереться на нее, позируя самой себе, как сделала бы роскошная Марлен Дитрих, готовясь к тайной встрече с Ремарком. И именно в этот момент бархат чуть дрогнул и поддался.

Я застыла в изумлении. Где-то под тканью что-то мягко сместилось, словно давно забытый механизм пришел в движение. С минуту я раздумывала, прислушиваясь к комнате, в которой уже что-то изменилось. А потом убрала руку и строго посмотрела на себя в зеркало. Выдержала секунду. Ничего не происходило. Но мне ведь не показалось... Пальцы заметно подрагивали, двигаясь по ткани, под которой был спрятан некий механизм. Наконец я нашла его снова и теперь вполне сознательно надавила в нужном месте, где что-то дрогнуло под легким движением руки в прошлый раз.

И в это мгновение между бархатными панелями, там, где не должно было быть ни шва, вдруг появилась узкая вертикальная линия и медленно открылся вход.Он был настолько узким, что составлял не больше полуметра. Сюда могла пройти только очень стройная и изящная женщина.

Я включила фонарик в телефоне и шагнула вперед.

Глава 5. Бархат по ту сторону стены

Руки коснулись мягкой ворсистой стены, а я сама, едва ступив, тут же уперлась во вторую такую же, напротив. В кончиках пальцев дрожали страх и предвкушение, пока я автоматически поднимала телефон выше, и луч скользил по стенам. Все было обито бархатом. Темным, глубоким, когда-то винным, а теперь выцветшим до благородного оттенка старого портвейна. Бархат был мягким, плотным и дорогим. Из тех тканей, которые не выбирают для стен служебных помещений.Что же здесь могло находиться?

Я провела по нему ладонью, и пыль тонкой взвесью поднялась вверх. Здесь давно не ходили.

В первые минуты после обнаружения я испытала настоящий эстетический шок, если такой бывает. Застывший во времени номер, гардероб из красного дерева с зеркалами — и, наконец, это…

Чуть освоившись, я посветила в обе стороны, и стало ясно, что мне удалось обнаружить довольно длинный узкий проход, обитый мягкими тканями. На полу лежал плотный ковровый бегунок, приглушающий шаги до полного отсутствия звука. Я машинально сделала шаг и тут же остановилась: тишина была такой плотной, что казалось, будто она тоже обита бархатом.

Проход тянулся вдоль стены спальни. Мне пришлось пройти в темноте коридора метров пять, чтобы наконец нащупать знакомую холодную линию — вентиляционную решетку, точно такую же, как я видела за изголовьем кровати. Значит, это было не что-то пристроенное.

Это было встроено. Запланировано. Продумано заранее. Неужели комнату изначально планировали использовать для чего-то тайного?

И тут я поняла! Мысль буквально пронзила меня: дамский коридор, ну конечно! Понятное дело, мне никогда не приходилось видеть их вживую, но любая женщина понимает некоторые вещи мгновенно. Особенно, если ты работаешь в девелоперской компании.Такие тайные коридоры делали в старых отелях и особняках, чтобы женщина могла уйти или прийти незаметно, не проходя через гостиную и общие помещения.

Вот бы мне такой в офис «Авроры», чтобы можно было внезапно появляться в своем кабинете и не становиться объектом охоты собственных сотрудников. С момента, как я год назад получила в наследство нашу девелоперскую компанию и стала генеральным директором, мне очень не хватало такого исполнительного директора, каким была раньше сама. Но где же найти такую, как Дарина Шторм, — вздохнула я и вернулась мыслями к месту, в котором сейчас оказалась.

Конечно, широкая двуспальная кровать с обратной стороны бархатной стены была значительно предпочтительней… но к ней впридачу мог идти неизвестный любитель чая… и этот вариант мне не особо подходил. Что ж, по крайней мере здесь я точно буду полностью защищена от прихода внезапных гостей.

Судя по всему, после реновации этот коридор больше не использовали и скорее всего о нем теперь вообще не знали. А если брошюра на ресепшн не врет, то с момента, как завершился большой капитальный ремонт, прошло уже лет восемнадцать.

Ну, если в некоторые номера по двадцать лет не селить постояльцев, то, в принципе, можно было смело говорить о свежести существующего ремонта. По крайней мере, если бы управляющей здесь была я, скорее всего, сделала бы ставку на атмосферность и продавала бы посетителям не номера, а ощущение, словно ты попал в старое кино.

Выключив фонарик, я прошла через весь номер, тихонько открыла дверь и выбралась через портьеру в широкий коридор. Сперва, конечно, приоткрыла в ткани глазок и, только убедившись, что все чисто, вышла и сразу же направилась к тележке горничной, по-прежнему стоящей у входа в служебные помещения. Взяла две бутылки воды, картонные стаканчики и чай. Подняла свою добычу специально высоко и улыбнулась на случай, если Кумран снова приник к экрану, на который выводятся видеокамеры. Пусть думает, что я за водой и всем этим. Усыпив на всякий случай бдительность, я быстро наклонилась и достала пару тряпок и моющие средства.

Уже через час в обнаруженном бархатном коридоре можно было находиться, не чихая от пыли. Туда же я перенесла чемодан и запихнула все свои вещи, а потом из пары одеял, найденных в заднем шкафу гардероба, соорудила себе мягкое убежище. Когда я наконец оказалась в безопасном пространстве и сделала первый глоток зеленого чая с мятой, мне показалось, что это был самыи вкусныи чай в моей жизни.

Воображение рисовало старые времена и то, как хрупкие женщины в длинных платьях, едва касаясь легкими туфельками плотного ковра, исчезали в этом коридоре. Интересно… куда он мог вести? Раз есть вход, должен быть и выход, всегда говорила моя мама, отчаянно сражаясь с жизненными неприятностями. И мне хотелось бы думать, что она была мудрой женщиной и что-то поняла об этой жизни... Но скорее всего, ей просто пришлось освоить пятидесят два способа выживания, оставшись со мной одной на руках. К чести мамы стоило отметить, что она не стала сочинять небылиц про отца-героя и честно сказала, что этот мерзавец бросил нас обеих, оставив на прощание лишь фамилию и пакет с продуктами на неделю.

Сейчас в бархатном коридоре я чувствовала себя как раз, как в утробе. Уютно, тепло и безопасно, только повернуться непросто. Хороший стимул держать себя в форме, кстати. Я все же умудрилась перевернуться на бок и достала телефон. Мысли про Марину по-настоящему тревожили, но от нее не было ни слова, и, чтобы снизить градус тревоги, я решила почитать немного про тайные коридоры в старых богатых отелях, да и, собственно, про сам отель. Но стоило только загрузить статью, как на весь экран высветилось сообщение от Тифлисова.

«Дарина, привет. Я тут подумал. Давай Новый год вместе встречать».

Я хмыкнула. Вадик даже пригласить нормально не умеет. Зоран бы уже на этом этапе сделал из одного сообщения праздник с интригой, музыкой и ощущением, что ты единственная женщина в мире, которой вообще стоило писать.

В коридоре было темно и немного неудобно. Если совсем-совсем честно, то довольно прилично неудобно, и я сейчас чувствовала себя, как космонавт в скафандре, лежа на полу тайного дамского коридора и переписываясь с Тифлисовым.

«Привет, Вадик. Я бы с удовольствием, но не могу, в командировке». -- напечатала я, приноровившись держать локти вдоль тела.

«А командировка твоя далеко?»

«Как в песне, Вадик, за четыре моря, хотя я точно не считала водоемы, пока летела».

«А вернешься когда?»

«В январе. Точно после Нового года».

«Так может тогда старый Новый год встретим вместе?»

Я закатила глаза и исхитрилась снова повернуться на другой бок. Ужасно хотелось закинуть руку, как я любила дома на своем роскошном диване, но тут пространство несколько ограничивало мои порывы.

«Дарина, у тебя точно все хорошо? Где ты?!»

Ну, все началось. В Вадике включился полицейский, и он почему-то решил, что стоило мне вылететь за пределы города, как на меня посыпятся трудности. Никак не хочет понимать, что я девушка самостоятельная и с любыми проблемами легко справляюсь сама.

«Вадик, у меня все отлично! Я в 5-звездочном отеле, выпила чашечку чая с мятой. Теперь закуталась в белоснежное отельное одеяло и готовлюсь засыпать. Завтра пойду гулять вдоль моря и потом сразу к работе».

Этот прием был хорошо освоен еще со школы: залей собеседника подробностями — и он утонет в них, не добравшись до сути. Работало почти всегда. Но от Тифлисова тут же прилетело в ответ:

«Дарина?»

Я снова закатила глаза. Понятно, что при слове «командировка» в голове майора из районного отделения нарисовались какие-то другие ассоциации, но я же в этом не виновата.

«Отлично устроилась, двухкомнатный люкс с дополнительным гардеробом. Сто метров до пляжа. Идеальнее для рабочей командировки мог бы быть только рай, но туда мы пока не спешим, ты же понимаешь. Вадик, все шикарно, честно говоря».

«Дарина, немедленно напиши, где ты».

Кажется, последнее «честно говоря» было лишним. Неужели он меня знал до такой степени? Мы и знакомы-то всего ничего. Одно неудачное свидание, потом год назад убийство моего шефа, когда Вадик был уверен, что сумел спасти меня, а на самом деле это я помогла ему расследовать смерть Верещагина, а заодно и махинации Маринкиного бывшего мужа.

«Дарина?»

«Дарина, ответь!!!»

«Связь не очень, Вадик. В общем, созвонимся в Новом году! С наступающими!»

Я проверила, не писала ли мне Марина, и отключила телефон. Но уснуть никак не удавалось, и хотелось, чтобы поскорее наступило утро. Сперва в планах было и в самом деле сходить на пляж и насладиться внезапно свалившимся на голову морем, но я верила в целом в интуицию Тифлисова и решила, что сразу после завтрака стоит, как можно быстрее убраться из этого люкса и найти Марину в Дубае.

Глава 6. Лучший выход — через широкую дверь

Я проснулась от мысли, насколько хорошо чувствую каждую клеточку собственного тела. Затекшая спина после сна на полу подсказывала, что не такая уж и мягкая эта ковровая дорожка, плечи ныли, намекая, что идея с дамским коридором вряд ли могла считаться блестящей, а руки хотелось раскинуть в обе стороны, чтобы наконец расправить все тело и потянуться с полным удовольствием. Что я себе напридумывала? Всю ночь ютиться и страдать буквально в паре метров от роскошной двуспальной кровати?!

Решительно выпутавшись из сдерживающих одеял, я уже начала вставать, когда через вентиляционное отверстие донесся неясный тихий звук. Ничего особенного, собственно. Просто он не должен был доноситься из номера, в который никто не заходил.

Я замерла и словила себя на том, что стараюсь сдерживать дыхание. Тишина стала невыносимой. Вдруг среди нее отчетливо раздались негромкие шаги. Там кто-то точно был. Представляю, если бы я проснулась в комнате от того, что кто-то вошел и уставился на меня в кровати.

Мне определенно не нравился этот отель с его тайными посетителями, переполненными корпусами и невозможностью нормально спать.

Шаги остановились. Тишина стала плотной, давящей, будто бархатом были обиты не только стены, но и заполнен сам воздух. Никогда не считала себя пугливой, но почему-то сейчас леденящий страх сковывал все тело, не давая пошевелить рукой, не хуже сжимающегося пространства стен.

Если привстать и попробовать заглянуть через вентиляционную решетку, возможно, удастся рассмотреть какую-либо дуреху-горничную, обнаружившую комнату, где можно отлынивать от работы.

— Алло, да, — тут же словно в ответ на мои мысли пролетел по коридору мужской голос. Он говорил по-итальянски довольно тихо, что уже было странным само по себе, но при этом в голосе чувствовалась такая сила и энергия, что мысль про горничных и служащих отеля сразу отпала сама собой. Я сжалась сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда.

— Он начал копать старое дело, мне придется задержаться, — продолжил незнакомец после короткой паузы. — Нет, номер закрыт, как и был. Да, все проверил, здесь ничего.

Мои глаза от ужаса и любопытства теперь стремились к округлой форме, как сказала бы Марина, если бы так бессовестно не исчезла в первый же день моей первой зарубежной командировки. Из хороших новостей было то, что я понимала каждое слово незнакомца за стеной. Все-таки права была наша Ирина Родриговна с идиотской прической в том, что итальянский мне точно в жизни пригодится. Столько лет прошло после школы, и вот вдруг ее слова сбылись, и я поняла, зачем корпела столько лет над учебником.

— Мне неудобно сейчас говорить, но нужна будет кое-какая помощь. Выйду на связь позже, хочу пока проверить еще раз комнату.

Моя спина буквально вжалась в ковер, когда я представила, как сейчас неизвестный итальянский мачо подойдет к вчерашнему зеркалу, достанет из кармана двубортного костюма сигару и в стиле «Крестного отца», поправив волосы, упрется рукой в обнаруженный мною механизм… А дальше воображение дорисовало сцену, как я буду смотреть на него со своего кокона снизу вверх и придумывать на ходу, что просто в номере не работал кондиционер и здесь намного прохладнее.

Меня спас звонок, который срочно куда-то вызвал итальянца, и он несколько раз повторил: «Да, конечно, спасибо огромное», — и ушел так же тихо, как и вошел.

Было совершенно очевидно, что лучшее, что сейчас можно было сделать, это как можно скорее выбраться отсюда и никогда не возвращаться. Оставалось только спуститься вниз и заказать трансфер до Дубая, раз уж Марина бросила подругу в день прилета.

Долго уговаривать себя мне не пришлось, и, схватив свой большой, красный и совершенно не подходящий для побегов чемодан, я выскользнула из номера. На мгновение замерла и выглянула сперва через знакомую портьеру, чтобы убедиться, что коридор пуст. После этого я смело толкнула вперед чемодан и с видом обыкновенной туристки спокойно пошла по коридору.

Лифт ехал не быстрее, чем вчера, зато я успела рассмотреть себя в зеркало и сделала вывод, что у меня вполне приличный вид для женщины, которая всю ночь провела в тайном дамском коридоре, размышляя о старых убийствах и двадцатилетних тайнах.

Внизу было светло и неожиданно оживленно. Через огромное панорамное окно виднелось море. Море. Морюшко. Такое долгожданное. Удивительно сине-бирюзовое... Но оставаться в этом отеле больше не хотелось. Я повернула в сторону основного зала с ресепшн и огромной елкой, но выходить сразу не стала — надо было сперва проверить обстановку. Привычка, доведенная годами до автоматизма не раз спасала меня от разных неприятностей.

К моей неописуемой радости переход с панорамным окном и холлом соединяла настоящая оранжерея из фикусов, которые я вчера не заметила. Нет, они, конечно, все равно не могли быть красивее моего зеленого друга, которого я передала Марине перед тем, как отправить ее в Дубай. Но выглядели очень даже неплохо, а самое главное — умели хорошо скрывать высоких стройных девушек с красными чемоданами от ненужных взглядов.

Я чуть наклонилась за фикусами и посмотрела сквозь листья. За стойкой было два новеньких парня, чем-то неуловимо похожих на Кумрана, но однозначно старше. Люди шли на завтрак, кто-то смеялся, кто-то фотографировал елку. Женщина с девочкой остановилась что-то уточнить. Кумрана поблизости нигде не было. Вот и отлично. Отработал бедолага свою ночную смену и может отдыхать.

Я распрямила плечи и смело выкатила свой чемодан к ресепшн.

— Доброе утро! Мне нужен трансфер в Дубай.

— Сожалею, мэм, сегодня машина ушла, и больше выездов не планируется.

— Такси? Какая будет стоимость?

Услышав ответ, мне сразу захотелось прогуляться до города пешком. А что — романтика, пески, верблюды… а по дороге, наверняка, и автобусы могут быть.

— Нет, мадам, здесь нет прогулочной дорожки до города. Мы на закрытой территории. Гостей просто привозят и увозят.

Отлично… Шикарный отель, ничего не скажешь. Я поблагодарила, кивнула, развернула чемодан и уже собиралась отойти от стойки, когда краем глаза заметила в отражении огромных елочных шаров знакомую худощавую фигуру Кумрана. Красный чемодан тут же поехал в обратную сторону, а со спины мало ли одинаково красивых блондинок.

— Простите, — девушка в форме турагентства чуть задела меня плечом и тут же извинилась.

— Ничего… Стойте! Я бы хотела экскурсию в Дубай!

— Конечно, могу предложить вам на этой или следующей неделе.

— Нет, нет, нет. Вы не поняли. Мне нужна экскурсия сегодня.

— Сегодня? — девушка моргнула, быстро пролистывая что-то на планшете, а я догнала за это время чемодан и вернула его на место.

— У нас сейчас как раз едет группа. Автобус через двадцать минут. Наверное, я еще могу вас добавить. — пожала неуверенно плечами сотрудница туроператора.

— Прекрасно, — сказала я с той самой уверенностью, которая появляется только тогда, когда выбора на самом деле нет. — Беру.

Гид профессионально улыбнулась и пригласила присесть рядом. У столиков был еще один ряд фикусов. Я бы могла полюбить этот отель, если бы не парочка обстоятельств.

Девушка уточнила мое имя, попросила паспорт и начала что-то печатать. Даже сидя, я продолжала держаться за ручку чемодана потому что кожей чувствовала, что сейчас что-то обязательно случится.

— Вам повезло, — сказала девушка, не поднимая глаз. — Обычно в Дубай все бронируют заранее.

— Я вообще по жизни везучая, — ответила я и мысленно попросила Вселенную не воспринимать это как вызов.

Она протянула мне памятку: лист с расписанием и советами что взять с собой.

— Сбор у главного входа. Вы еще успеете отвезти чемодан в номер.

— Нет, все в порядке. Номер еще не готов к заселению, поэтому я сперва в Дубай.

— О, как оригинально. Можете оставить багаж в камере хранения.

— Нет, — быстро ответила я и тут же смягчилась. — Не люблю волноваться за вещи. Лучше чемодан поедет со мной.

Девушка пожала плечами — туристы бывают разные — и тут же переключилась на следующего клиента. Я сделала шаг в сторону, затем еще один, стараясь не оборачиваться.

Входные двери распахнулись, и вошел высокий мужчина в костюме, сильно отличающийся от всех отдыхающих, но совершенно совпадающий с фотографией Эштона Кэролла-младшего на противоположной стене.

Боковым зрением я заметила, как к нему бросился появившийся не пойми откуда Кумран, и руки у меня тут же покрылись гусиной кожей.

Глава 7. Экскурсия отменяется

Эштон Кэролл-младший скорее всего вообще не умел выглядеть расслабленным даже среди пальм, елок и запаха свежесваренного кофе. А сейчас он был еще и довольно напряжен. Кумран несмело подошел к нему и, как и при мне вчера, почтительно склонил перед шефом голову. Нет, у них однозначно было что перенять штату нашей “Авроры”.

Кумран что-то сказал и управляющий изумленно развернулся. Теперь он рассматривал парня так, словно и сам только что с ним познакомился. Спустя почти минуту каких-то своих мыслей Эштон Кэролл что-то резко ответил Кумрану и, отпустив его, махнул начальнику охраны. Мне не нужно было даже читать, что написано у того на пристегнутой к рубашке табличке. Такие вещи я всегда считывала сходу и еще ни разу не перепутала.

Это как в любом зале, когда ты безошибочно определяешь руководителя по прикованному к нему вниманию наряду с самыми темными кругами под глазами. Как говорит моя косметолог: «Спасти тебя, Дарина, могла бы только я — и то, если бы ты наконец до меня доехала». Но с тех пор, как я стала генеральным директором, у косметолога я не была ни разу.

Не дожидаясь чем закончится дело, я как можно более непринужденно и не привлекая внимания, откатила свой огромный чемодан к композиции из пряничных домиков в самом углу. По цветовой гамме он вписался идеально и, если особо не приглядываться, композицию почти не нарушал.

Без чемодана я сразу стала одной из многих, то есть обычной отдыхающей без истории и без багажа. Оставалось только смотреть по сторонам и стараться выглядеть как можно незаметнее.

Фикусы у панорамного перехода подходили сейчас идеально. Я снова заняла свой наблюдательный пункт и глянула на часы: оставалось продержаться минут десять — дальше должен был подойти автобус.

Но ничего хорошего рассмотреть не получилось. Кумран выглядел так, словно ему только что вручили медаль за сдачу нелегальной туристки. А вот Эштон напротив хмурил брови и что-то отрывисто говорил начальнику охраны. Тот согласно кивал и почти сразу же, как только шеф закончил с распоряжениями, подозвал к себе двух крепких парней, шепнул им что-то на ухо и оба быстрым шагом вышли на улицу.

Неужели решили перехватить в автобусе? Мне не понравилось, с какой скоростью все вдруг пришло в движение.

К роялю у елки вышла девушка в длинном, расшитом стразами графитовом платье и села за инструмент. Ее пальцы забегали по клавишам, и пространство наполнилось спокойными ретро-мелодиями. В такие моменты люди забывают смотреть по сторонам и перестают замечать хоть что-то. Управляющий довольно кивнул девушке в униформе и развернулся ко входу.

Наконец к дверям подъехал большой белый автобус с затемненными стеклами и в холле стали не спеша подниматься с диванчиков и кресел люди с тем особым отпускным выражением лица, когда тебе все равно, куда именно повезут, лишь бы с кондиционером. Я попробовала встроиться в поток и придать своему выражению лица чуть больше расслабленности, но заметив, что двое охранников застыли между выходом и автобусом, сменила траекторию и юркнула в другую сторону.

Кажется, экскурсия на сегодня отменяется. Но не могу же я здесь остаться в конце концов!

В какой-то момент мой взгляд снова наткнулся на управляющего: он внимательно рассматривал каждого выходящего. Почему-то у меня возникло ощущение, что смотрит он не просто так. И я на всякий случай спряталась за фикусами еще ниже. Теперь я уже почти сидела, тренер по фитнесу оценила бы крепость мышц ног. Эштон Кэролл обвел холл взглядом еще раз и наконец отвернулся. Я уже собиралась выдохнуть. Вдруг чья-то рука тронула мою спину.

Сперва я на секунду замерла, затем медленно начала поворачиваться. Передо мной стоял светловолосый мальчик лет шести.

— Тетя, а вы не знаете, где туалет?

Растрепанная челка и глаза, полные абсолютной уверенности в том, что мир обязан ему помочь.

— Знаю, — автоматически ответила я. — А ты кого потерял?

— Никого. Я в туалет пошел, родители внизу завтракают. А вы в прятки играете?

— Ага.

— А можно с вами? И кто водит?

— Вот те два дяди у автобуса, видишь?

— С рациями?

— Ага.

— Клааас, — протянул малой с явным уважением. — Только мне бы в туалет сперва. Отведете?

— Давай кого-нибудь еще попросим, а?

— А кого?

— Видишь, вон того дядю в костюме? — я показала ему глазами на Эштона.

— Высокого? Вижу.

— Ты его попроси.

— Думаете, он говорит по-русски? — засомневался мальчишка.

— Тебя как зовут?

— Дима.

— А лет тебе сколько?

— Шесть…

— Так скажи мне, Дима, ты что правда не сможешь объяснить, что хочешь в туалет? Это же буквально пара международных движений ногами и все сразу понимают.

Дима наклонил голову и недоверчиво посмотрел на меня.

— А вы точно не перепрячетесь за это время?

— Я сто процентов где-то среди фикусов буду.

— Уговор.

А дальше, не покидая своего удачного местечка, я наблюдала как мальчишка заговорил с управляющим. Эштон Кэролл-младший сначала нахмурился, потом резко выпрямился, а затем — да, именно так — взял мальчика за руку и повел в сторону служебных помещений.

Я победно потерла ладони.

Дети и такие вещи — универсальный язык. Его понимают одинаково быстро в любой стране, при любой религии и при любом количестве звезд над входом в отель. Никто не станет проверять, сам малыш решил к кому подойти или его об этом кто-то попросил.

Кумрана нигде не было видно, а без него оставалось решить проблему двух охранников и можно было забывать об этом небольшом приключении, которое, конечно, не омрачит мою рождественскую командировку в теплые края. Холл снова стал моим.

Я вышла из укрытия и сделала пару шагов в сторону стеклянных дверей, мысленно разглядывая женщину в кресле, замотанную в черное с головы до ног. Это, бесспорно, тоже была прекрасная идея. Вот только где мне сейчас взять столько черной ткани и как в таком виде доказать, что экскурсия куплена именно для меня.

— Вот вы где! Я все фойе оббегала, — передо мной возникла фигура девушки из турагентства. — Решили все-таки не брать чемодан… ну и правильно. Что его таскать. Побежали, а то автобус через минуту уезжает.

Мой взгляд упал на большой журнал в ее руках.

— А можно ваш буклет? Какая красота!

— Берите и пойдемте скорее!

— В автобусе почитаю, — я прикрыла лицо буклетом и прошла мимо ресепшн вместе с ней. В кармане завибрировал телефон. Продолжая одной рукой держать буклет, второй я достала мобильник. Экран загорелся внезапно ярко: Марина. Ну наконец-то!

— Алло, Марина! Я тебя убью! Ты почему не встретила и не выходила на связь?

— Алло… Дарина Сергеевна… — голос был женский, но чужой и в нем не было и грамма Маринкиной утонченности и уверенности. Девушка говорила робко и осторожно.

— Дарина Сергеевна, это Соня из дубайского офиса.

Внутри что-то екнуло, включая тревожную лампочку.

— Соня? — переспросила я, вспоминая как зовут Маринкину помощницу. — Почему ты звонишь с телефона Марины Викторовны?

— Он… — она запнулась, — она, наверное, забыла его в офисе. Он упал под стол.

Я закрыла глаза. В огромном холле вдруг стало неожиданно тесно.

— Соня, — сказала я ровно, — где Марина?

— Мы… не знаем, — голос девушки дрогнул. — Она вчера всем сказала, что едет встречать вас. А потом… потом больше не выходила на связь.

Слова «всем сказала» неприятно кольнули. Звучало это словно официальная версия событий, которых я пока не понимала.

— Соня, — повторила я, — ты сейчас где?

— В офисе. Дарина Сергеевна… — голос дрогнул и стал тише. — У нас здесь…

— Соня, говори немедленно. Что случилось?

Я всегда ненавидела, когда перед тем как сообщить неприятную новость, тебя сперва пытались к ней подготовить. Идиотская привычка. Это как если бы ты палец не быстро порезала, а надрезала медленно по кусочку. Кто только придумал так сообщать неприятные новости?!

— Говори! — потребовала я уже более резко и заметила, как на меня повернули голову сразу несколько человек. Привлекать к себе внимание не входило в мои планы и я снова понизила голос. — Так что там у вас?

— У нас женщину убили…

— Что?! — на меня снова обернулись несколько отдыхающих и моя гид.

— На восьмом этаже, прямо за перегородкой.

Как будто для меня это могло что-то прояснить с учетом, что я ни разу там не была.

— Где Марина?

— Мы не знаем. Они вчера встречались с этой женщиной у нас. Марина Викторовна сказала, что она от новых инвесторов.

Я молчала, лихорадочно прокручивая варианты. Мне нужно как можно скорее в Дубай.

— И сегодня утром… — Соня сглотнула. — Сегодня утром ее нашли.

— Нашли? — переспросила я, хмуря лоб, хотя прекрасно поняла каждое слово.

— Нашли… Сменился охранник, пошел делать обход. — Она снова понизила голос. — Еще до начала нашего рабочего дня. Та женщина была в точно таком же костюме, как Марина Викторовна вчера. Я даже… перепутала их со спины.

— Полицию вызвали?

— Охранник вызвал сам, два часа тут были.

— А сейчас? Только уехали. Я зашла в нашу переговорную и под столом нашла телефон Марины Викторовны. Сразу вам набрала...

— Молодец. Что сказала... — я глянула на застывшую рядом со мной девушку-гида и переформулировала вопрос. — И что эти ребята сказали?

— Дарина Сергеевна…

— Соня, не тяни.

— Они считают, что все это может быть связано со вчерашней встречей. И с тем, что была договоренность сегодня подписать документы с вами.

— Но я же не доехала.

— Я знаю, — она замялась. — Я им этого не говорила.

Мне удалось глубоко вдохнуть и задержать скачущее дыхание.

— Но они сами спрашивали… интересовались, прилетели ли вы.

— И что ты сказала?

— Что Марина Викторовна поехала вас встречать, и вы обе сейчас вне зоны доступа. Я вам набирала и вы не ответили тоже.

Мы обе. Сердце ускорило ритм и теперь бешено колотилось. Кажется, этот Эштон не такой и страшный, вон, ребенка в туалет повел... Нет, точно вполне приятный, особенно, если сравнивать с дубайской полицией, с которой я еще не имела чести познакомиться и надеялась, что наша встреча произойдет как можно позже. А лучше — вообще не случится никогда.

— Соня, — сказала я спокойно, — сейчас очень важно, чтобы ты меня внимательно послушала.

В этот момент девушка-гид уже еле сдерживалась:

— Автобус ждет только вас. Очень прошу поторопиться. Можно же разговаривать по дороге.

— Кажется, возникла необходимость остаться... — я придумывала на ходу удобоваримую версию и в этот момент увидела как из туалета выбежал малыш Дима.

— Вот, — кивнула я на него и, убедившись, что мальчишка выходит без управляющего, замахала парню. Дима улыбнулся и рванул к нам. — Не с кем оставить ребенка. Придется перенести экскурсию.

Девушка раздраженно вздохнула и, натянув вежливую улыбку, направилась к автобусу. А я передвинула кресло за фикусы и, устроившись в нем, вернулась к звонку:

— Соня, ты здесь?

— Да.

— Никому не говори, что я выходила на связь. Если будут спрашивать снова — повторяй то же самое. Пропали обе. Поняла?

— Дарина Сергеевна… — в ее голосе появилась паника. — А вы где?

Взглянув на автобус с затемненными стеклами, отъезжающий от входа, я моментально ответила:

— В дороге, только здесь связь плохая. Я перезвоню позже.

Я отключила телефон и на секунду прижала его к груди, словно это могло помочь понять, что произошло и как это решить. И вдруг меня пронзила странная мысль: откуда Соня знает пароль к телефону Марины?