Kitobni o'qish: «Назначенные встречи»
Глава 1
– Мам, ты никогда не выйдешь замуж, если я буду решать твои проблемы! – возмущался сын, легкими движениями рук устраняя неполадки в доме.
– Уже вышла оттуда! – парировала я, наливая ему тарелку горячего супа. – Мне надо сделать перерыв в этом неизбежном процессе. А сам-то когда женишься?
Двое выросших детей, дочь и сын, никак не хотели или не могли создать семьи, откладывали это счастье на будущее. Видимо, наши отношения с их отцом, моим первым мужем, отбили у них энтузиазм по поводу брака, да и развод был мучителен для всех. Где детям было взять пример взаимоуважительного партнерства?
Прожив после развода полгода одна и ощутив все трудности самостоятельной жизни, я познакомилась с необычным мужчиной, путешественником, безоглядно влюбилась и вскоре снова вышла замуж.
Вуаля!
Второй брак был веселее, но появился страх снова остаться одной: кто будет вкручивать лампочки, перевешивать терпеливо с места на место картины, зарабатывать деньги и вытирать мои слезы по разным пустякам?
Но одна я все-таки опять осталась, на этот раз по причине смерти мужа. И спустя несколько лет, наплакавшись вдосталь, неожиданно почувствовала приятный вкус одиночества и научилась со всем справляться самостоятельно либо просить сына.
Так как бабушкой я еще не стала, то могла пожить в свое удовольствие. Что и старалась делать: временем распоряжалась сама и общалась с кем хочу.
Но так хотелось иногда кому-то снова сказать с восхищением: «Ты мой герой!» И на свой рутинный вопрос: «Любишь, купишь, поедем?» получить утвердительный кивок головой. Без слов, поскольку мой вопрос не всегда подразумевает конкретные действия, а в первую очередь подтверждает готовность любимого мужчины к подвигу.
В преддверии третьего Нового года я запаниковала, что опять придется сидеть в квартире без елки и с грустью вспоминать, как мы справляли этот праздник с мужем, когда он был жив. От этой мысли заболела голова, и я решила что-то срочно поменять.
Во-первых, думала я, надо наконец переехать в другое пространство, чтобы появился шанс не страдать. Во-вторых, нужен новый мужчина, чтобы продолжать любить, раз уж я это хорошо умею: опыта замужества у меня больше, чем свободы.
Квартиру нашла быстро. С мужчиной оказалось сложнее: я потратила предостаточно времени в диалогах на сайтах знакомств, а героя все не было видно. Я тщательно фильтровала претендентов. Ведь хотелось любить, и нужен был человек, который сможет держать удар в виде моего упрямого и свободолюбивого характера: я всегда веду себя абсолютно своевольно, даже если завишу от мужчины материально.
– Вот же счастье кому-то достанется, – сочувствовала я будущей жертве моей любви, вспоминая свои выходки на фоне ПМС в двух предыдущих браках. Может, климакс усмирил мой буйный нрав? Но проверить это можно было, только вступив в новые отношения: сама-то по себе я – ангел!
Однако выбранные мной мужчины, узнав, что я работаю в хосписе, сразу теряли ко мне интерес. Лишь один попросил номер телефона, а потом даже позвонил и предложил встретиться.
Глядя в зеркало, я поняла, что косметика и одежда уже ничего не исправят: фото на сайте выглядели значительно лучше оригинала. Да и язык мой как был «врагом моим», так и остался, его не спрячешь.
Свидание совпало с днем переезда. Быстро раскладывая вещи по новым местам, я обнаружила несколько поломок в квартире.
«Мужчина должен оказаться как минимум столяром и электриком в одном флаконе!» – определилась я наконец с целью знакомства.
– Мне бриться или можно с бородой? – приятный голос иронично зазвучал в трубке, видимо, проверяя, не передумала ли я встречаться.
– Главное, чтобы ты был без памперса и катетера, – бодро ответил мой язык, удержать который было невозможно.
– Хорошо! Тогда я буду в черной куртке, джинсах и с красным носом. Ты меня сразу узнаешь! – не задумываясь ответил он.
Я оценила самоиронию и отправилась на свидание, сменив привычные джинсы на платье. «Все-таки я женщина!» – уговаривала себя, торопливо семенила на высоких каблуках и терпела декабрьский холод в коленях, открытых всем ветрам.
Встретившись на выходе из метро, мы отправились знакомым до боли маршрутом в наш с покойным мужем любимый кинотеатр. Но я не успела на этот счет поностальгировать, так как мужчина взял мою руку в свою и всю дорогу гладил, будто чесал за ухом дикую кошку, пытаясь её усмирить.
– Профессионал! – оценила я, слушая его голос и погружаясь в гипнотическое состояние.
Кино мы выбрали по совету кассира, удобно устроились на диване, соприкасаясь телами, проверяя свои границы и погружаясь в ощущения. Трехчасовой фильм захватил наше внимание, мы тихо переговаривались, делились впечатлениями, в то время как наши руки знакомились друг с другом и к финалу сеанса удовлетворенно сплелись в уютное гнездо.
«То ли еще будет, если мы встретимся наедине», – подумала я.
Ждать новой встречи пришлось неделю. На Новый год прилетела подруга из Омска, и мы решили отметить праздник на Дворцовой площади. Шагая в новогоднюю ночь посреди Невского проспекта, я вспомнила избитый афоризм: «Если вы хотите получить то, чего никогда не имели, начните делать то, что никогда не делали!». Воистину, празднование Нового года вне дома случилось впервые в жизни. Пришло время загадывать желания. Я как мантру повторяла: «мужчина, дом, камин, рояль». Причем камин уже был наклеен на стену в виде фотообоев, а рояль стоял на работе, и я могла играть на нем сколько хотела. Осталось встретить мужчину и соединить это все в одном пространстве.
Всего делов-то!
Мой новый герой, Валерий, дождался, пока подруга улетела обратно, и вызвался помочь мне в домашних делах. Несколько лет назад он переехал в Петербург с юга после смерти обожаемой жены и тоже хотел наладить личную жизнь, но пока безуспешно.
В ожидании гостя я выстраивала в голове протокол нашей встречи, где тесный контакт откладывался на неопределенное время. Но притяжение сработало с порога, и нормы приличия слетели, как уже не нужный фантик с конфеты. Поцелуй был долгим и сладким. Свершилось!
Полгода назад, начиная задумываться о новых отношениях, я купила картину по номерам с репродукцией «Поцелуя» Густава Климта. Спасибо тому, кто придумал такую забаву! Теперь каждый может повторить любимую картину и украсить ею дом.
Раскрашивая нанесенный заранее контур на холсте, я предвкушала это необыкновенное ощущение, которое бережно хранилось в памяти, начиная с подросткового возраста. Перебирая в памяти поцелуи, отдала дань самому сильному впечатлению, связанному с первой любовью.
Картину повесила над кроватью как символ будущих отношений. Любуясь своим несовершенным творением, услышала в голове голос умершего мужа, Анатолия:
– Вот жеж символистка! Молодца!
Как будто он стоял рядом и тоже оценивал мою работу. К Толиным периодическим комментариям я уже привыкла: как будто он живет этажом выше и видит все, что со мной происходит, но для меня доступ на этот этаж пока закрыт.
Валерий оказался врачом-кардиологом, автором научной разработки, как выяснилось впоследствии. Выглядел он значительно моложе своих лет, потому что принимал гормональные лекарства. Мне он тоже их посоветовал. Тут я насторожилась. Валерий исправил все поломки в доме, подарил мне полезные, по его мнению, подарки, а затем решил взяться за мое здоровье.
Как-то после ужина он поинтересовался, какие таблетки я принимаю. Я открыла шкафчик: в нем стояли упаковка со спирулиной и баночка с витаминами.
– И это все? – спросил он удивленно.
– Да я, вообще-то, ни на что не жалуюсь, – смутилась я и почувствовала себя нерадивым пациентом на приеме у врача.
– Лечиться надо за три года до болезни, а не за три дня до смерти! – констатировал Валерий грозным голосом. Попросил принести ему ручку и бумагу и написал (вполне, кстати, разборчивым почерком), какие анализы крови я должна сдать и какие лекарства начать пить для профилактики неизвестно чего.
Работаю я в медицинском учреждении, так что анализы сделала быстро. Они оказались хороши, но Валерий все равно остался недоволен и наказал купить лекарства. Я прочитала показания к применению и побочные действия и поняла, что мой организм не справится с таким лечением. Но все же под давлением благодетеля начала прием. А я ведь отродясь не пью лекарств – только витамины периодически принимаю, и то, скорее, как дань времени. Через неделю появилась кожная аллергическая реакция. Я предъявила Валерию красные пятна на теле и решительно отказалась принимать таблетки дальше.
– Наверное, просроченные, – лекарь крутил в руках упаковку, выискивая срок годности. С ним все оказалось в порядке. А то, что мой вегетарианствующий организм не может эту химию переварить, «благодетелю» в голову не пришло.
– Хорошо, – сказал он уверенно, – одну упаковку отменяю, но вторую ты должна пить!
Вот это он зря! Слово «должна», сказанное мужчиной и ничем не обоснованное, вызывает во мне ярость.
– Я тебе ничего не должна! Женщин вокруг миллионы, выбери другую и трави ее таблетками! – огрызнулась я.
– Не будешь лечиться, умрешь от инфаркта! – продолжал настаивать на своем он.
– И слава богу! – выдохнула я. – По сравнению с онкологией такая смерть – просто подарок судьбы.
После ухода Валерия я позвонила своему приятелю, тоже врачу, и пожаловалась, что мой новый герой ищет во мне болезни.
– Это правда! – рассмеялся он. – Мы, врачи, и дома врачи, только еще более придирчивые. Это такое проявление заботы о близких. Ты либо подчиняешься, либо нет.
– Знаешь, Саш, если у меня что-то заболит, я об этом скажу. Только дома я хочу, чтобы на меня смотрели глазами любящего и восхищенного человека, а не диагноста. Все равно абсолютного здоровья уже не достичь, да и нет у меня такой цели, буду донашивать то, что есть.
Я поняла, что отношения обречены: я не вписалась в здравозахоронительную систему этого мужчины. Через неделю тот подтвердил наше расставание фразой в СМС: «Мы с тобой не в ногу шагаем!»
«Спасибо, что ты был!» – написала я в своем дневнике, который заполняю каждый день. И подробно перечислила все «подвиги» уже бывшего героя, принесшего мне пользу своим недолгим появлением. Все «плохое» я и так хорошо запоминаю.
Конечно, я слегка огорчилась, что связь прервалась из-за моего упрямого характера, и подарка к 8 Марта уже не будет. Зато выяснилось: климакс не изменил мой нрав.
Что и требовалось доказать.
Мою грусть перебил внезапный карантин из-за нового вируса, захватившего всю планету, ну вы помните. Болеть я не собиралась, маску категорически не носила и вообще решила, что этот жесткий аттракцион меня не касается: после смерти мужа страх я потеряла совсем.
Хоспис, где я работала тогда, тоже закрыли для посещения. Родственники, привозившие на госпитализацию близких, прощались с ними на пороге: ведь срок жизни наших пациентов ограничен, и могло получиться так, что следующая встреча состоится только в морге.
Наблюдая эти драмы, я не выдержала и вызвалась поддерживать двустороннюю связь между ними через свой телефон: пересылала фотографии и аудиосообщения, которые сама же иногда надиктовывала, то пациентам, то родственникам, чтобы они успели сказать друг другу слова любви и прощения. Самые главные слова!
В то время я впервые подумала: как хорошо, что любимый муж уже умер и не видит этого мракобесия. Представить, что Толя ходил бы в маске и сделал прививку, было невозможно, а уж то, что границы закрыли и он, свободолюбивый человек мира, не смог бы уехать в Америку или куда ему заблагорассудится… Свят-свят-свят!
Как любой горюющий человек, я все еще ищу свою вину: «А вот если бы я тогда…». Различные продолжения этой фразы отбрасывают меня назад. Потому что у каждой ситуации есть причина. Если бы я вовремя увидела недомогание мужа и заставила пойти к врачам, если бы я не пришла работать в хоспис, не рассказывала бы Толе постоянно о смерти и не мотала нервы, если бы не поехала в день нашего знакомства на метро…
Я бы его и не встретила, и не прожила бы с ним безусловную любовь, которая раскрылась перед нами в последние три месяца жизни. Любовь, ради проживания которой мы, наверное, и рождаемся на этой планете. Которая нас тоже любит безусловно, сколько бы вреда мы ей ни приносили.
Разве нет?
Супруг терпеть не мог сослагательное наклонение и приходил в бешенство, когда кто-то говорил: «Вот если бы…».
– В жизни всегда и все происходит правильно и вовремя, даже если тебе это не нравится! – утверждал он.
Неужели смерть тоже бывает своевременной?
Накануне следующего Нового года я решила повторить попытку найти нового героя. Поймала себя на мысли, что уже маниакально ищу партнера именно в это время, так как с Анатолием мы познакомились второго января. Мне казалось, что я смогу войти в одну и ту же реку дважды.
Ой ли?
Ведь Толя сам меня нашел. До сих пор помню, как он раздвинул руками закрывающиеся двери вагона метро, потом сел рядом со мной и уболтал за три остановки, написал свой номер телефона на журнале, где была напечатана его статья, и вручил журнал в подарок. Прочитав про его увлекательное путешествие по Америке, я позвонила через две недели. Мы встретились снова и уже не расставались. И прожили вместе двенадцать счастливых лет, которые кардинально изменили нас обоих.
Как будто та встреча была назначена свыше.
На этот раз я доверила выбор нового мужчины легкой руке коллеги. Она зарегистрировала меня на сайте знакомств, лайкнула череду симпатичных ей лиц и вернула мне телефон:
– Теперь выбирай!
Началась активная переписка с несколькими кавалерами сразу. Лишь один вежливо попросил номер телефона. Вежливость и грамотность для меня, как оказалось, важные критерии для дальнейшего общения.
Буквально на следующий день, 25 декабря, в католическое Рождество, раздался звонок. Услышав незнакомый голос в трубке, я ответила, что занята, и отключилась. Но, несколько раз прокрутив в голове его звучание, констатировала, что оно мне понравилось, и через некоторое время перезвонила сама. Собеседник удивился, какой радостный у меня голос, и я, не задумываясь, ляпнула:
– Ну ты же не родственник умирающего пациента!
Язык мой, как всегда, рвался впереди паровоза.
Дело в том, что в хосписе в мои обязанности входили телефонные разговоры с родственниками больных в крайне тяжелом состоянии или умерших пациентов. Врачи записывают в специальный журнал желающих поговорить с психологом, и мое дело – помощь таким людям.
Надо сказать, разговоры вслепую на тему смерти поначалу давались мне трудно. Но, проработав пару лет на телефоне, я научилась очень быстро устанавливать контакт с «потерпевшими» и каждый раз получала искреннюю благодарность в конце такой беседы. К этим разговорам я долго мысленно готовилась, так как предстояло вести человека за собой час–полтора через пропасть отчаяния на твердую почву. И что именно станет опорой – заранее неизвестно.
Поэтому звонок из «мирной жизни» был для меня просто подарком судьбы, поэтому я так обрадовалась.
Мужчина на другом конце провода опешил:
– У меня маму сейчас увезли на «скорой» в больницу с коронавирусом. И еще у нее онкология.
Возникла пауза, и я почувствовала себя снова на работе. Выход на территорию жизни не состоялся, а жаль. Автоматически произнеся несколько поддерживающих слов, я подумала, что дальше потребуется психологическое сопровождение к хорошо известному финалу, и радость внутри меня угасла.
