Kitobni o'qish: «Люди. Город. Рассказы»

Одна суббота

Она ушла с работы чуть раньше обычного, в 6 вечера — начальник оказался в хорошем настроении. Автобус, в который она поспешно села, всегда был немного угнетающим: шумный, заполненный чужими разговорами, едва уловимым запахом сырости, но это был её неизменный транспорт домой. Её остановка — словно точка, финальная за весь будний день.

Всю неделю она ждала субботу. Этот одинокий островок свободы среди бесконечной рутины. Она грела себя мыслью, что обязательно что-то сделает. Может, пригласит кого-то к себе? Или выйдет куда-нибудь? Но друзья… старые друзья давно растворились в своих семьях, заботах, загруженных расписаниях. А новые… новые будто боялись её или просто не замечали.

Иногда ей становилось так одиноко, что порог собственного дома пугал её. Тишина пустого пространства, оседающая вокруг, была невыносима. Её домашние стены всё чаще напоминали камеру одиночества, где часы веселья и общения казались лишь далёкой иллюзией.

"Следующая станция — Арбатская" — раздаётся голос из динамиков в метро, когда она едет в субботу утром в центр. Арбат. Это место всегда манило её. Мостовая, покрытая следами миллионов чужих шагов, уличные художники, музыканты, фокусники — все здесь, кажется, жили как-то иначе. Свободно… легко. Она обожала наблюдать за ними. Особенно за панками. Яркие причёски, клёпаные куртки, цепи. Их смех и дерзость казались ей чем-то чарующим. Это было магическое притяжение к людям, которых она никогда не сможет к себе приблизить.

И вот она шла по узкой улочке, где-то в своём мысленном мире. Сердце вдруг ускорилось, она хотела крикнуть незнакомому парню с ярко-синим ирокезом: "Привет! Ты классный!" Но слова так и остались в глубине. Как подойти к ним? Как заговорить? Она ведь совершенно будто из другого мира.

Так и проходил её день. Она кружила по Арбату, украдкой посматривала на этих "странных ребят", оставляя себе лишь мечты, что однажды кто-то из них заметит её. К ней подойдут. Она хотела быть собой и одновременно — быть с ними. Их мир казался ей слишком шумным, но таким желанным.

Вечером она вернулась домой. Пустой, как всегда, тихий дом встретил её безмолвием. Она присела на диван, держа в руках стаканчик кофе. В голове замелькали картинки уходящего дня. Арбат, свет фонарей, гитара и беззаботный смех откуда-то вдали.

"Может быть, в следующую субботу я всё-таки попробую," — слабо улыбнулась она.

Струйный сарказм

В офисе небольшой дизайн-студии жизнь шла своим чередом. Коля из IT, словно вечный хранитель технологий, маялся рядом с принтером, который снова отказался трудиться. Это был старенький струйный аппарат, который, кажется, прожил больше, чем половина сотрудников в этой компании. Ему бы на пенсию, но руководство решило, что «раз печатает — пусть стоит».

— Ну что, старичок, опять в отпуск собрался? — Коля с лёгким раздражением постукивал по корпусу принтера.

Принтер, конечно, молчал. Но у каждого в офисе сложилось ощущение, что он делает это с умыслом. Как будто огромный механизм с поправкой на возраст внезапно обрёл характер — ехидный и саркастичный.

Маша из отдела дизайна принесла очередной макет на печать.

— Коленька, уж почини его, пожалуйста. У нас дедлайн! — её голос прозвучал мягко, но с нотками паники.

— Маш, да я бы рад, но ты видишь, это не принтер, а музейный экспонат. На таких, вообще-то, вундерваффе для Второй мировой печатали, — буркнул IT-шник, продолжая судорожно нажимать кнопки.

Но в этот момент произошло нечто странное. Принтер резко затянул бумагу, даже не спросив разрешения, и выдал лист. Только вместо макета там крупными буквами было напечатано: «ОЙ, ИТ-ШНИКА ПОЗВАЛИ! СЕЙЧАС ВСЁ ПОЧИНИТСЯ? НЕ СМЕШИ МЕНЯ!»

Коля замер.

— Это что за прикол? Опять кто-то пишет эти глупые скрипты? — Он обернулся к коллегам, но те пожали плечами. Да и шутить так в разгар дедлайна было бы самоубийством.

Они попробовали снова. Но вместо нужного макета принтер выдал ещё одну фразу: «ОЙ, А МОЖНО МЕНЯ НЕ ТРОГАТЬ? Я ЗАНЯТ. КАК ВЫ ВСЕ».

Кому-то стало весело. Но для Колиного терпения это был конец.

— Да я тебя сейчас… — Коля не закончил фразу, потому что устройство издало громкий писк и вывело очередное сообщение: «И КУДА ТЫ ТЫКНЕШЬ, АНГЕЛ ТЕХНАРНЫЙ?»

Маша хихикала, прикрывая рот.

— Ты посмотри, он ещё и язва! Прямо как ты, Коля, родственная душа.

— Да какая душа! Это адская машина! Кто вообще покупает струйники в двадцать первом веке?

Однако на этом удивление не закончилось. На мониторе принтера появилось: «ВСЁ-ТАКИ ПРИНИМАЙТЕ МЕНЯ ТАКИМ, КАКОЙ Я ЕСТЬ. УДАЧИ С ЛАЗЕРНИКОМ!» — и струйный аппарат с тихим мстительным поскрипыванием перестал подавать признаки жизни.

В итоге офис остался без макета, Колю ещё неделю дразнили «покорителем принтеров», а сам старенький струйник был торжественно списан. Правда, никто так и не решился разобрать, что же это была за мистическая ошибка. Впрочем, найдя на складе простую записку с надписью: «ДАЖЕ Я УШЁЛ НА УДАЛЁНКУ», Маша поклялась никогда больше не трогать печатные устройства.

А Коля? Ну, что Коля… Теперь он подозревает, что его ноут тоже шутит над ним.

Один день в "Кофемании"

Утро начиналось тихо. Снаружи мороз толкал спешащих прохожих в теплые заведения, и дверной колокольчик «Кофемании» раз за разом мелодично сообщал о новых гостях. Впрочем, кто-то сюда шел целенаправленно — сияние витрин и обещание идеального капучино были слишком заманчивыми.

Один из столиков у окна занимала пара. Молодая девушка с идеально уложенными волосами нервно поправляла шарфик Gucci, стараясь не думать о своем собеседнике. Он все время смотрел на свой iPhone, пропуская мимо мимоходом пару фраз о "милом котике, который прыгнул с комода". Это было их первое свидание. Будущее у отношений казалось туманным, особенно после того, как он заказал себе лавандовый раф, а ей предложил оплатить самой десерт — "равноправие, знаешь ли".

За соседним столиком кипели страсти другого рода. Мужчина средних лет с отблеском седины в аккуратно причесанных волосах нервно перебирал бумаги. Перед ним, откинувшись на стуле, сидел другой — с платиновой карточкой на столе и ключами от Bentley в руках. Аура убежденной самоуверенности витала вокруг него, словно дорогой парфюм. Они громко обсуждали сделку, едва не переходя на крик, когда вопрос коснулся бонусов.

— Ну, поймите, такие условия не подойдут… — пытался убедить деловой мужчина.

— Уговорите себя, прежде чем меня, — отрезал мажор. Он бросил взгляд на часы, встал, накинул пиджак и ушел, даже не дождавшись кофе.

А через пару столиков собралась группа из четырех человек — неприметные худощавые ребята в толстовках и кроссовках. Наушники висели на шеях, разговор был наполнен словами вроде «релиз», «таски», «костыль». Очевидно, это были айтишники на внеплановом собрании перед дедлайном. Один задумчиво стучал пальцами по столу в такт словам, другой листал GitHub на ноутбуке. Их заказ, как можно было предположить, представлял собой нескончаемый поток американо — жизнь на коде и кофе.

Широкий спектр чувств и страстей заведения дополнила роскошно одетая дама, которая, кажется, ввела в традицию "бронить столик ровно на час, чтобы совершить покупки выходного дня". Она сидела прямо посередине зала с бокалом просекко, перебирая экраны интернет-магазина, где добавляла в корзину что-то размером с среднемесячную аренду квартиры в центре.

К обеду шум стал еще интенсивнее. Официанты с трудом лавировали между сумбурными столиками, бабочки их формы блестели, точно отполированные от ветра обременительных заказов.

"Кофемания" — это всегда средоточие жизни: неудачные свидания, драгоценные Bentley, деловые разборки и рабочие выходные людей, зарывшихся в код. Каждый проживает свой день, пусть хоть и бессознательно — рядом с такими различными судьбами его история становится маленькой декорацией к огромному оживленному спектаклю, который никогда не утихнет на Кутузовском.