Kitobni o'qish: «Потомственный торговец, дорога и родная кровь»

В поместье Дентерро всегда царила пугающая тишина. Отчасти это было связано с постоянными разъездами торговцев по землям, но даже когда все члены семьи находились здесь, они почти не собирались. Единственными звуками были шаги прислуги: то наступало время обеда, и все спешно разносили подносы с едой, то приходила пора уборки нескончаемых комнат, в которые заходили, лишь чтобы смахнуть пыль или вымыть беспричинно пачкавшиеся полы. Большинство помещений были выделены под кладовую с витринами и защитной магией; здесь хранились редкие диковины, купленные или полученные в бесконечных торговых странствиях.

Но даже в таком пугающе тихом месте однажды разразился гром. Именно он положил начало многим событиям, о которых будут долго вспоминать за кружкой хмеля в небольшом трактире братьев Дентерро – «Свече и кубке».

Вернёмся ко времени, когда в столице Королевства существовал лишь ТрактирЪ, а о братьях, что основали приют для жаждущих, никто не знал.

Или почти никто…

1

В гостевой комнате поместья Дентерро в тот вечер сидели трое. Первым был муж, объехавший весь материк, торговавший на территории Белого королевства и максимально близко приблизившийся к Проклятым землям, – Петер Вальтхед Ульберт Липтицх. Его заслуги признавал сам король, и потому он не был лишён титула фамилии. Сын, Дентерро Петер Вальтхед Ульберт Липтицх, тоже успел отличиться. Его знали как человека, торгующего в самых отдалённых уголках Королевства. Несмотря на опасность, он поставлял провизию в места, куда не вёл ни один из известных торговых маршрутов. Дентерро говорил, что нельзя забывать о деревнях и поселениях, основанных на окраине, что нельзя оставлять их на попечительство самим себе.

Третьим в комнате был юный наследник семьи, человек, ещё не прославившийся как выдающийся торговец, но на которого уже возлагали надежды его отец и дед – Арчивальд.

Но, вопреки ожиданиям, он не стремился продолжать дело своей семьи.

– Вздор, – ударил кулаком по столу Петер, – у тебя нет другого выбора!

– Все в нашем роду: основатель Липтицх, кочующий торговец Ульберт, торговец-лекарь Вальтхед и мы, все торговцы, которые знали не только где купить, но и где продать, – мы внести огромный вклад в развитие Королевства, всех земель. Твоя обязанность, – Дентерро показал пальцем на сына, – продолжать наше дело, когда мы не сможем вести торговлю. Нет, ты обязан не просто продолжить, но и сделать так, чтобы твоё имя тоже увековечили в фамилии нашего рода.

– Я повторю ещё раз: я не желаю заниматься торговлей. Я хочу вести оседлое дело: магазин в столице, придорожную таверну…

– Не смей даже думать об этом! Чтобы мой внук, и такое… – Петер потёр переносицу, собираясь с мыслями. – Мне от тебя дурно. Иди прочь отсюда.

Арчивальд, обрадованный таким исходом, быстро вскочил с места и направился к выходу. Едва он коснулся дверной ручки, его сразили слова деда, поставившие точку в их разговоре:

– Лучше бы такой, как ты, никогда не появлялся в нашей семье. Лучше бы история закончилась на моём сыне.

Арчивальд остановился. Сердце заколотилось. От таких слов его выворачивало, хотелось высказать всё, что на самом деле он думает о семье торговцев. Он стоял, держа одной рукой дверную ручку, а второй так сильно сжал кулак, стараясь подавить гнев, что ногти до крови впились в ладонь. Он едва сдержал себя:

– Угу.

Оставив последнее слово за собой, Арчивальд покинул комнату. В тишине добравшись до своего пристанища, он захлопнул дверь и пнул дорогой обтянутый зачарованной кожей стул с такой силой, что тот отлетел к другому краю комнаты. Глаза торопливо искали, на чём высвободить злобу, и он тут же приметил стоявшую на подставке высокую урну с прахом матери. Гнев залил глаза кровью, в памяти повторились слова деда. Арчивальд подошел к урне, замахнулся и попятился. Понимая свою ничтожность, он сполз по стене на пол и, уткнувшись головой в колени, тихо заплакал. Он не хотел быть странствующим торговцем, и слова деда ещё сильнее отбивали это желание.

2

До деревни Арчивальд с отцом добирались дольше, чем рассчитывали. И главной причиной тому была не тяжёлая, сырая дорога, по которой после дождя колёса вязли, словно в болоте, а вздохи Дентерро. Он косился на сына, пытался заговорить, но останавливался, кряхтел, кашлял, что-то бормотал про погоду, и лишь когда вдалеке появились очертания деревни, он прочистил горло, избавившись от хрипоты, и заговорил:

– Надеюсь, ты передумаешь.

– Передумаю с чем?

– С планами… на жизнь. Мы много лет искали тропы, которые помогают обогатиться. Деньги, они, знаешь, волшебные, хотя в них нет ни капли магии. Они откроют любую дверь, закроют любой рот. Они сделают так, как ты пожелаешь. И мы предлагаем тебе шанс приумножить эту магию, просто следуя по натоптанной тропе. А ты… просто не успел понять. Идти по зарослям очень трудно, поверь. Я не хочу, чтобы ты это делал.

Он посмотрел на сына, но тот безучастно продолжал рассматривать, как две запряжённых лошади толкали повозку к деревне. Повисло молчание. Теперь Дентерро даже не кряхтел – просто ждал ответа. И, собравшись с мыслями, сын сказал ему, стоя почти у стен деревни:

– Дорога такая тяжёлая после дождя, просто непроходимая.

– Ох.

Как только они въехали в деревню, к ним навстречу зашагал полный мужчина. На его лице виднелась неровная щетина, словно он наспех, тупым лезвием, пытался подровнять её. Мужчина развёл руки, готовясь к объятиям, и весело засмеялся:

– Добро пожаловать в Тифенон, дорогие гости!

– Не хворать тебе, Лизар, – крикнул в ответ Дентерро.

Спрыгнув с повозки, он доверил сыну отвести лошадей в гостевую конюшню и установить опоры для колёс, чтобы телега, по воле Первых, ненароком не покатилась прочь. Арчивальд был готов погнать телегу подальше, но его интересы не совпадали с торговой кровью, что текла по венам отца. Потому немалого размера деревянная махина, чьи секреты были скрыты за дорогой непромокаемой тканью, осталась неподалёку от главной площади. Пока отец засиживался в доме старосты, обсуждая лишь ему известные дела, к Арчивальду уже подходили первые жители, готовые начать торги.

– Рано, рано, позже подойдите.

– Так вы уже готовы, – возмутился кто-то из местных, – чего ждать?

– Когда колокол над столицей простучит походный марш – вот чего ждать!

– Тогда буду здесь стоять, ждать! Это ж место моё, как-никак.

– Тогда я буду следом за тобой, – подошла к неугомонному мужчине женщина примерно одного с ним возраста.

Наблюдая за жадными до покупки жителями, Арчивальд не знал, что думать. Они не стремились к выгоде, как его отец, а просто старались достать то, что другими способами получить было трудно. И им было плевать, что за получение какой-нибудь специи им придётся раскошелится во много раз дороже обычного. Арчивальд знавал несколько деревень, которые не торговали со странствующими повозками, а периодически отправляли в столицу крепких парней, чтобы те заполнили сумки и вернулись домой. К сожалению, добраться с покупками или вообще живыми удавалось не всегда: на дорогах часто орудовали бандиты, круглый год зарабатывая себе на жизнь лишь разбоем. Но те деревни в основном были малыми, и их жители не имели хорошего дохода. Тифенон нельзя считать таким поселением. К нему прилегали широкие поля, которые почти круглый год засаживались разного рода алхимическими ингредиентами. Каждый из них стоил немало, и потому все, кто работал на полях, не бедствовали. Среди них особо выделялся староста деревни и давний друг Дентерро – Лизар. Он часто покупал у отца Арчивальда дорогие вещи для дома, но мало что из них приобреталось с пользой – картины известных художников, специально зачарованные мягкие кресла и пахучие палочки для крепкого сна. Лишь иногда Лизар покупал какие-нибудь удобрения в огромных количествах для полей или поощрительные дары, награждая самых трудолюбивых жителей, и всегда в таких случаях он ходил и красовался собой по улицам деревушки, ожидая от каждого похвалы и благодарности. Арчивальд чувствовал, что по его венам течёт такая же жадность, как у деда и отца. Но, пока староста держался стороной, парень тоже не желал вмешиваться в жизнь пропитанного алчностью человека.

Вскоре к повозке вернулся Дентерро. С огнём в глазах он спешил продать как можно больше товара, пока не село солнце, словно от этого дня зависело всё его будущее. Он не ждал помощи от сына, и потому даже не обращал на него внимания. Не без радости от этого Арчивальд побрёл прочь. Ему было неважно, куда направляться: деревню он уже давно знал и даже с закрытыми глазами мог без труда отыскать нужный закоулок, каждый из которых мало чем отличался от другого. Парень лишь обходил дом за домом, иногда возвращаясь, иногда заходил в тупики и искал небольшой лаз, чтобы не огибать дома на обратном пути. Всё это время гул у повозки его семьи не утихал, и от этого ему становилось немного досадно.

Так, блуждая, Арчивальд не заметил, как вышел к заднему дворику дома старосты – участку, ограждённому от чужих глаз и зачарованному разного рода магией. Даже в надвигающихся сумерках можно было различить, как что-то за высоким плотным деревянным забором сияло, явно помогая растениям быстрее созревать. Из окна дома постучали, и немного погодя деревянные ставни открылись. Из них выглянула удивлённая морда старосты деревни – Лиора. Сделав пару глотков из золотого кубка, он неприятно громко вздохнул, рыгнул и заговорил:

– Вас папенька послал? Какой пароль?

– Какой пароль?

– Ну, говорите, что вам папенька сказал мне передать?

– Н-ничего, – засуетился Арчивальд, – я просто хожу.

– Ох, я не знал. Чего ж ты тогда без дела ходишь? Не помогаешь Дентерро торговать? – староста сменил тон, задрал повыше подбородок и смотрел теперь на парня сверху вниз. – В таком возрасте пора дело перенимать, а ты время зря тратишь. Наверное, поэтому отец не посвятил тебя во все детали и истины.

– Какие детали?

– Какие-какие, – Лизар осушил кубок и бросил его куда-то вглубь дома. – Если отец не говорит тебе, почему должен я? – он изобразил зевоту, случайно рыгнув, и закашлял, – ой, меня от тебя в сон понесло. Пока, мальчик.

Лизар потянулся закрыть ставни. Арчивальд, ничего не ответив, пошёл назад. Ему был безразличен пренебрежительный тон старосты. Немногим больше интересовали его слова. «Меньше знаешь – крепче спишь», – нашёл оправдание юноша и побрёл к повозке. Гул уже почти затих, на деревню опускалась ночь. Среди этой темноты блуждать было неприятно: местные нечасто зажигают свечи в домах, предпочитая рано ложиться спать и рано вставать для работы в поле, а без света можно было не заметить ямку или камень и ненароком упасть, пропахав лицом ещё один участок для посадки алхимической травы. Аспер поспешил к главной площади.

Почти у самого выхода из переулка его остановил отец. Он держал в руке небольшой полупрозрачный светящийся камень – дорогую зачарованную реликвию, которую мало кто мог себе позволить. Дентерро, увидев сына, немного нахмурился, но постарался скрыть это. Он погладил морщины на лбу и заморгал:

– Вот ты где. Отлично! Иди к повозке, отсортируй товары. Нам нужно как можно больше свободного места.

– Зачем?

– Вечером, тсс, – Дентерро зашептал так тихо, что даже рядом с трудом можно было разобрать слова, – я когда приду, мы с тобой пойдём к старосте за…ящиками. Понял? Ничего не спрашивай.

Арчивальд кивнул. Отец похлопал его по плечу и слегка толкнул вперёд, а сам спешно направился в ночную темноту.

3

Как и обещал Дентерро, скоро им пришлось, спрятавшись за рваными балахонами, спешить к дому старосты. На пороге их уже ждали большие ящики, которые следовало как можно скорее доставить в повозку и спрятать от посторонних глаз. Арчивальд, ожидая, что товар будет тяжёлым, собрал силы и постарался поднять ящик, но тот поддался на удивление легко, лишь послышалось, как внутри что-то загремело.

– Чего шумишь-то? – прыснул Дентерро, но сын ему ничего не ответил.

Они в полной тишине таскали по несколько ящиков до повозки. В ночи лишь их шаги нарушали покой, и иногда где-то далеко в полях стрекотали сверчки. В окнах домов не было ни искры, но со всех стен доносился усталый мужской храп. Им предстояло восстановить силы перед новым днём работы в поле. Когда последний ящик оказался в повозке, Дентерро облегчённо выдохнул и вытер со лба капли пота. Арчивальд безучастно прошёл вглубь, где скамья раскладывалась в недлинное спальное место, и заёрзал рукой в темноте. Нащупав небольшой бурдюк, он осушил его наполовину и протянул отцу. Тот замотал головой.

– Тебе не интересно, что там?

– Мы несли это среди ночи, укрывшись жаркими балахонами. Если я спрошу, нет гарантии, что ты расскажешь.

– Как бы да, – засмеялся мужчина, – но нет. Иди сюда, пора узнавать некоторые секреты своей семьи.

Арчивальд положил бурдюк и неуверенно подошёл. Дентерро достал светящийся камень и протянул сыну, начиная аккуратно, с явно излишней осторожностью отдирать крышку ящика. Та не сразу поддалась. Отогнув угол, он вцепился в щель пальцами, выругался и потянул. Гвозди, сопротивляясь, стонали, но вскоре ящик был открыт. Внутри лежали небольшие склянки, наполовину наполненные какой-то жидкостью.

– Страшная вещь, – рассматривая бутылочки, пояснил Дентерро. Взяв одну, он поднёс её к камню: – Тифенитовая сласть – неживительная влага, которая позволяет нашей семье до сих пор держаться на плаву. Если не хочешь потерять рассудок, не вздумай даже нюхать её! Она… заставляет людей меняться. Лизар выращивает нужное растение у себя на огороде, а потом дома тайком перегоняет в жидкость. В Королевстве её распространение под запретом, а знаешь, что это значит? Это значит, что продать её можно в несколько раз дороже! Помню, несколько лет назад, кажется, четыре зимы прошло, я так хорошо нажился на этой жидкости. Правда, пришлось сперва повозиться… Узнал, что есть глубоко в лесу поселение каких-то дикарей, кажется, у них даже названия не было. Как они только выживали?.. Пришлось поджечь лес, отравить всю рыбу в реке, и они как миленькие скупили у меня почти всё! Ты представляешь? Почти всё! Пришлось спешно уезжать, пополнять запасы. А Сласть они как покупали… Голодали, но новую скляночку этой гадости пытались купить. Правда, помешались немного, чуть девчушку в доме не сожгли, вместе с покойным отцом, но это мелочи.

– Мелочи?

– Разумеется. Видимо, они в таких объёмах пили Сласть, что последний разум из тела улетел. Начали думать, что из-за неё у них лес загорелся и что рыба подохла в реке тоже из-за неё, – Дентерро засмеялся так громко, что, казалось, от его хохота проснутся все местные. Вдоволь насмеявшись, он нахмурился и бережно положил склянку на место. – Поклянись. Поклянись, что никому не расскажешь об этом?

Арчивальд замешкался.

– Клянись!

– Д-да, клянусь.

– Кровью своей поклянись!

– К-кровью своей клянусь… что никому и никогда не скажу того, что здесь услышал.

Дентерро облегчённо вздохнул. Морщина со лба убежала куда-то во мрак ночи.

– Хорошо. А теперь давай спать. Утром опять торговать.

Не дожидаясь ответа сына, он быстро расстелил плотную ткань на пол и лёг, перекрыв проход. Арчивальд, не имея возможности выйти, сделал ещё пару глотков воды из бурдюка и разложил скамью. С трудом уместившись на неё, он поджал ноги и отвернулся к стене. Спать не хотелось. А когда ночью нет сна – лучшее время для длинных дум. Арчивальду было над чем размыслить. Сомнения, которые терзали его, подтвердились. Семья поколениями обретает славу и деньги незаконным путём. Торговля запрещёнными предметами – то, в чём преуспел отец, а значит, его дед и другие потомки имели похожие, свои способы прославиться на всё Королевство. А самое неприятное – что король Герольд Седьмой дарует им фамилию, увековечивая человека. От такой несправедливости ему становилось до ужаса обидно. Долго размышляя над этим, единственное, что придумал Арчивальд, – отречься от семьи.

4

Через несколько дней торговли, когда запасы товара у Дентерро начали подходить к концу, а кошели покупателей стали худы, как нищие зимой, повозка отправилась домой. Арчивальд старался не подавать виду, но безразлично смотреть на старосту Тифенона Лизара он больше не мог, а потому старался эти дни избегать с ним встречи. Он чувствовал, как внутри что-то закипает, и желание несколько раз ударить по этой мясистой наглой роже было готово вот-вот вырваться, и парень с трудом мог себя сдержать, ведь причиной распространения Тифенитовой сласти – жидкости, из-за которой страдают люди и благодаря которой наживается семья, – стала в первую очередь жадность старосты. И Арчивальд не забывал об этом.

Как только повозка подъехала к поместью, Дентерро поторопил сына разгрузить ящики и спрятать поглубже в погреба. Теперь, когда не нужно было прятаться в ночи под плащами, товар казался даже легче, чем прежде.

– Постой, постой, эти не трогай. Передохнём чуток, и… – Дентерро замолчал, ожидая реакции от сына, но вскоре продолжил, – поедешь со мной продавать Сласть?

– Не в этот раз. Дорога сильно измотала, и эта деревня, она…

– Значит, в следующий раз обязательно!

Мужчина похлопал сына по плечу, и они направились в поместье, пока прислуга занималась с лошадью. Арчивальд, не проронив ни слова, заперся в своей комнате, упал на роскошную кровать и впервые за несколько дней сладко заснул.

Разбудил его стук в дверь – непривычная вещь в поместье. Арчивальд хотел встать, но остановился, спросив, кто там.

Дверь слегка приоткрылась, и в комнату заглянул Дентерро. Он улыбнулся, хотя выглядело это неприветливо. В конце концов, искренне он улыбался только тогда, когда зарабатывал деньги.

– Отдохнул? Поедешь со мной торговать?

– Отец, у меня нет сил.

– Ладно, ладно. Отдыхай, хорошо.

Дентерро захлопнул дверь. Шаги отбивали такт, пока он не ушёл достаточно далеко. Арчивальд встал и подошёл к окну. Внизу уже стояла та самая телега, но навес был новый, чистый. Пара человек из прислуги гладила лошадь, ожидая, когда придёт извозчик. И он неспешно вышел. Словно стремясь потянуть время, он медленно подошёл, погладил животинку и посмотрел на окно – Арчивальд в последний момент успел отойти. Горько вздохнув, Дентерро сел, взял поводья и, ещё раз взглянув на пустое окно, отправился в путь. Парень считал секунды, чтобы вновь выглянуть: боялся, что его заметят. Он терпеливо ждал, когда силуэт отца скроется за горизонтом.

Тихонько приоткрыв дверь, Арчивальд выглянул в коридор. Как и прежде, царила мёртвая тишина. Не нарушая её, он поставил себе цель пробраться в рабочую комнату отца и украсть деньги, а потом сбежать прочь, отринуть фамилию и начать новую жизнь. К такому решению он пришёл, обдумывая положение бессонными ночами, когда они торговали в Тифеноне. Арчивальд не хотел быть причастным к незаконной продаже – он желал достигнуть высот в своей жизни честным путём. Не забывая о цели, он спешил к комнате. Каждое мгновение пребывания в коридоре парень боялся, что навстречу выскочит прислуга. Объяснять, зачем он идёт в рабочую комнату, куда отец запретил всем входить, было бы трудно. Прислушиваясь к каждому шороху, он добрался до нужной двери. Немного потянув её, Арчивальд затаил дыхание. Петли не скрипнули, и, к удаче, комната была открыта. Отец редко запирал что-то в поместье, ведь эта земля – его собственность, и здесь нет его врагов. Проскользнув в щель, он закрыл дверь и осмотрелся. В комнате было на удивление много книг, под них стояли целых пять книжных стеллажей. В одной стороне красовался массивный стол, а в другой располагалась огромная для одного человека кровать. По обе стороны от рабочего места висели два портрета: юного Арчивальда и темноволосой женщины с лёгкой улыбкой. Она сидела на большом деревянном стуле, элегантно сложив руки на коленях. Его мать. Арчивальд не мог вспомнить, когда был нарисован этот портрет, но он явно был сделан, когда болезнь её уже одолевала. Художник, очевидно, пытался скрыть её усталые глаза и натянутую из последних сил улыбку, но руки мастера всё-таки не давали писать ложь. Потому картина получилась неестественной.

От воспоминаний его отвлёк скрип двери. В комнату неспешно вошёл старик Петер. Безучастно он посмотрел на внука и несколько раз чавкнул, словно пытаясь дожевать что-то.

– Чего делаешь? – устало прохрипел дед.

– Книгу ищу, – на ходу придумал Арчивальд.

– Книгу?

– В библиотеке не нашёл, а хотел бы почитать что-то из ремесла торговли. Я… думаю, пора уже постигать правила.

– То, что нужно в жизни, не пишут в учебниках. Этому научат лишь старики.

– Когда я поеду с отцом, я буду учиться на практике, но сейчас, я думаю, важно прочитать, как это описывают в учебниках.

– Хм, понятно, – почесал подбородок Петер, – значит, в библиотеке не нашёл? Давай помогу. У него здесь так много книг, что, если будешь искать один, времени потратишь много.

Старик подошёл к одной книжной полке, Арчивальд направился к другой, поодаль. Он ожидал, что в комнате будет какой-нибудь чемодан с золотом, но места, где могли бы храниться ценности, найти не удавалось. Быстро перебирая книги от полки к полке, он заметил, как на столе блеснула небольшая связка серебряных ключей. И в этот момент он услышал:

– Нашёл! – шустро схватив книгу, старик подошёл к Арчивальду и протянул ему том. – Держи.

– О, да, спасибо.

– А теперь давай не будем нарушать покой комнаты, когда хозяин в отъезде.

Старик легонько толкнул парня в спину и, обогнув его, первым дошёл до двери. Открыв её, он посмотрел на Арчивальда. Тот медленно вышел из комнаты, направившись к себе. Больше они не сказали ни слова, и Арчивальд был этому несказанно рад.

Захлопнув за собой дверь, он бросил книгу на стол и сел рядом. Ему предстояло придумать, как вновь не попасться старику и быстро спланировать план побега.

На следующий день Арчивальд был как никогда общителен. Он обошёл всё поместье, высчитывая шаги, время, препятствия в виде прислуги. Разговаривал с ними, стараясь узнать распорядок дня и порядок перемещения по зданию. В конце концов он узнал, какая лошадь самая быстрая в конюшне. Вскоре должен был вернуться отец. Тянуть больше было нельзя.

Собранный наплечный мешок ждал Арчивальда у двери с самого утра. Босиком, чтобы не привлекать внимания, он добрался до комнаты отца и, едва приоткрыв дверь, протиснулся внутрь. Связка ключей находилась на том же месте, где парень видел её несколько дней назад. Арчивальд вздохнул с облегчением – пока всё шло по плану. Среди прислуги ходила весть, что в какой-то книге Дентерро держал потайную шкатулку. Видели, как несколько лет назад он купил толстый том, страницы которой были иллюзией, а сама она была глубокой шкатулкой. Арчивальд надеялся найти её, ведь больших и толстых книг на полках было не так уж и много. Быстро перебирая одну за другой, он доставал, открывал и, не найдя нужной, бросал на кровать. Так продолжалось, пока книг, подходящих под описание, почти не осталось. Потянув за один из корешков массивной книги, он смог лишь немного сдвинуть ее с места. Щёлкнул механизм, и крышка стола приоткрылась. Арчивальд поспешил к ней. Внутри оказалось узкое пространство, где лежало два тёмно-красных слитка, золотые украшения и несколько мешочков. Набрав в руки ценностей, он бросил ключ и поспешил в свою комнату: теперь пути назад нет.

Сбросив в наплечный мешок ценности, что успел достать из комнаты отца, Арчивальд помчался к конюшне. Отовсюду почувствовались тяжёлые взгляды, насмешки и шорохи. Казалось, что весь дом начал смотреть за ним, за каждым шагом, готовясь схватить в самый последний момент.

До конюшни Арчивальд добрался быстрее, чем ожидал. Отдёрнув щеколду загона лошади, он спешно вывел её на свет. И через мгновенье она упала замертво.

В нескольких шагах от парня стоял Петер, доставая из полупустого колчана вторую стрелу:

– Жаль животинку. Это на твоей совести, внук.

Арчивальд прыснул.

– Ты думал, что мне не донесут о твоих попытках побега? Все в этом доме служат мне, и я знаю всё! – Он замолчал, натягивая тетиву. – Но я так и не узнал, зачем ты всё это делаешь?

– Чтобы не быть похожим на вас с отцом!

– Какая… честь. И это всё? Тебе не нравится носить наши фамилии?

– Мне не нравится, что вы наживаетесь, принося вред людям! Что вы не пытаетесь что-то на самом деле сделать для Королевства, а лишь ищете способ набрать ещё больше золота в карманы. Больше всего в своей жизни я жалею, что вы моя родная кровь.

Старик опустил лук и засмеялся. Закатистый хохот разносился по всей округе, пока у Петера не закончился воздух. Тогда, вытерев слёзы, он продолжил:

– Ты такой наивный… Ты не понимаешь, как на самом деле нужно выживать? Думаешь, только мы в Королевстве такие плохие? Мальчик, здесь всё прогнило! Думаешь, сможешь сам что-то сделать? Пощади старика, умру со смеху. Хотя, знаешь… Если ты веришь, что сможешь чего-то добиться, зачем тебе эти грязные монеты? На них же кровь невинных людей, на которых мы наживались. Или тебя это не волнует? Как лицемерно.

Арчивальд стоял, не зная, что ответить. Старик не спешил заканчивать диалог:

– Предлагаю тебе условие: я и твой отец сознаемся самому Герольду в своих злодеяниях, если ты добьёшься славы… самостоятельно?

– Что?

– Всё, что у тебя висит в этом мешке, – всё пропитано нашей грязной кровью. Оставь это. Иди чистым и добейся всего сам, своими силами. Ну? Что же?

Парень сомневался. Он знал, что без единой монеты в кармане выжить будет испытанием, но слова деда задели его за живое. Он не сдвинулся с места, даже когда дед продолжил смеяться. Но, в конце, он остановил мерзкий хохот:

– Я согласен.

– …что?

– Я согласен на этот уговор, – Арчивальд сбросил мешок на землю. – Одежду могу оставить?

– Хм, ну ты, что ты сказал?

– Я сказал, что ненавижу вас! Меня устраивает предложение, так что я соглашусь. Теперь могу идти?

Не дожидаясь разрешения, Арчивальд направился прочь. Отойдя немного, Петер окликнул его.

– Не забывай, что из-за тебя мне пришлось пристрелить кобылку! – подняв возле конюшни старую подкову, он бросил ее парню. – Это на удачу, щенок!

Арчивальд поднял упавшую рядом подкову, и, не сказав ни слова, пошёл в сторону столицы через лес.

Как только кроны деревьев накрыли его прохладной тенью, он с долгожданным спокойствием выдохнул и оглянулся. Преследования не было видно, чему Арчивальд несказанно обрадовался. Войдя в лес глубже, он сел на упавшее дерево перевести дыхание. Пешие прогулки не были для него в новинку, но теперь ему предстояло идти до самой столицы без еды и воды. Сейчас он ненавидел себя за то, что перед отъездом не заполнил желудок до отказа, и медленно подступающий голод усиливал его презрение к семье и самому себе. Но Арчивальд не унывал:

– В конце концов, я сын своего отца, – с этими словами он достал из-за пазухи крохотный мешочек с золотом и небольшой сложенный наплечный мешок. – «Всегда держи запас на непредвиденный случай», верно? Крайний случай наступил. Надо было ещё и воду припрятать.

Нахваливая себя, Арчивальд поспешил искать знакомые ягоды, чтобы хоть как-то утолить свой голод. До заката он бродил по лесу, собирая небольшие запасы на утро и ища место для схрона. Ему везло. Накидав в сумку земляники, парень пристроился у основания старого дуба, который вырос на небольшом пригорке. Само дерево немного покосилось, но корни крепко держали его в земле. Подрыв небольшую ямку, Арчивальд закинул туда листьев, прикрыл убежище парой веток и постарался заснуть.

Проснулся он от того, что кто-то ощупывал его карманы. Вор аккуратно проверял все места, где может храниться ценность, и, каждый раз терпя неудачу, щелкал языком. Выждав момент, когда похититель нащупал кошель, Арчивальд схватил его за руку и продрал сонные глаза.

5

Над ним стоял человек, как две капли воды похожий на него самого. Арчивальд был готов вскочить, но испугавшись, начал пятиться, потянув свою копию за собой. Некто упал рядом, цыкнул и, не теряя ни секунды, кинулся в бега. Арчивальд поспешил за ним. Не жалея сил, парень старался догнать странное существо, забрать сворованный кошель с последними деньгами и выяснить, почему они так похожи. Силы покидали его быстро, и он начал отставать. Ни на мгновение Арчивальд старался не упускать из виду противника, и не заметил, как наткнулся на камень. Пропахав телом землю, он выругался: след вора уже простыл. Но теперь он услышал много других, приближающихся голосов. Спешно Арчивальд заполз в заросли дикой ягоды. Рядом с ним пробежали трое. Тяжело дыша, один из них, не скрывая гнева, метнул в дерево кинжал, и тот со свистом впечатался в кору.

– Ты упустил его!

– Он шустро бегал, я не думал, что он так знает этот лес!

– По итогу нас развёл торговый щенок! Ты сам будешь объясняться старику!

– Мы можем ему ничего и не говорить! Продолжим поиски. Если выйдет из леса, мы его заметим. А в лесу он долго скрываться не может: не для того убежал.

– Ты лучше бы бегал, а не думал. Пошли тихонько, может, нагоним, пока он будет отдыхать?

Мужчины побежали в сторону. Немного выждав, Арчивальд поспешил в противоположную. Он понял, что бандиты пришли по поручению деда, но что именно он им поручил, мог только догадываться. Должны ли они были вернуть его живым или просто избавиться в лесу, пока по Королевству не поползли слухи? Он и не особо желал знать правду.

Арчивальд старался придумать план побега из леса, чтобы остаться живым и незамеченным. Сумку с ягодами он оставил на месте своего ночлега, и найти её теперь будет трудно.

– Кошель! – вслух произнёс Арчивальд.

Он вспомнил про странного карманника, который принял его облик. Было ясно: он не заодно с бандитами, потому что не убил сразу, и, более того, сбежал. Пока Арчивальд размышлял, неподалеку, среди стволов деревьев, появился силуэт: это был один из трёх бандитов, которые искали его. Арчивальд скрылся за деревом. Он медленно поплёлся к кустарнику и высокой траве, стараясь прошмыгнуть незаметно. Шаг за шагом, едва волоча ноги, Арчиавльд обогнул полукруг и был готов пойти дальше, как вдруг под его ногой треснула сухая ветка. Бандит посмотрел в его сторону и ринулся бежать.

– Так ты не из них! – выругался под нос парень и, выбежав из кустов, понёсся за похитителем.

Вор, тяжело дыша, гнал прочь. Арчивальд не отставал. И, теперь уже сам споткнувшись о кочку, карманник рухнул в высокую траву. Парень нагнал быстро. Прижав коленом к земле, он схватил лжебандита за руки и вывернул за спину.

– Два вопроса, – заговорил парень, переводя дыхание, – где мои деньги и кто ты, во имя Первых, такой?

Поваленный не отвечал, лишь тяжело дышал.

– Если не ответишь, я придушу тебя здесь!

– Мне не впервые, – на глазах бандит сменил облик и вновь стал точной копией Арчивальда, – и каждый раз, находясь на волосок от смерти, я спасаюсь. Уверен, в этот раз будет так же.

– Что ты такое?

– Не знаком? – тихо засмеялась копия, – возможно, последний представитель вымершей расы доппельгангеров, – он вновь сменил обличье на какого-то незнакомого мужчину. – Прошу любить и жаловать.

– Я думал, вас истребили в войне за объединение Королевства.

– Если быть точным, после её завершения, когда весь мир был в огне, и нам пришлось всеми силами останавливать летающих ящеров.

– И ты… – Арчивальд старался подобрать слова, – такими превращениями пытаешься выжить? У тебя не очень хорошо получается перенимать характер.

– Не твоё дело.

Арчивальд замолчал. В его голове медленно принимал очертания план. Если дед Петер решил играть грязно, то и он тоже может использовать не лучшие методы. Он был готов рискнуть:

– Есть к тебе одно предложение, если хочешь заработать немало золотых.

6

Как наёмник ведёт Арчивальда обратно в поместье, было видно издали. Стоявший у дверей Петер натянул на лицо неискреннюю улыбку. Многое смущало его в том, что он видел: и количество наёмников, которые возвращались в поместье, и живой внук. Тем не менее он вышел им навстречу.

– Условием было поймать его живым или мёртвым. Решил пойти по сложному пути? Почему ты один? – нахмурив брови, Петер встретил в стенах поместья наёмника.

– Пока пытались схватить, он двух положил! Так что у меня дополнительное условие: плати вдвое больше, чем договаривались, или я отпущу его.

– Чем договаривались? – почесал подбородок старик. – Хорошо, я заплачу, – он посмотрел на молчащего побитого внука и тихо ухмыльнулся, – тащи в загон для скота его.

Наёмник толкнул парня, и они направились в конюшню, вслед за Петером. Он снял засов с невысокого сарайчика и приоткрыл дверь, куда затолкали Арчивальда. Тот, обессиленный, упал на сырую землю и тяжело задышал. В ноздри ударил запах плесени и сырости. Полными ненависти глазами он посмотрел на деда. Тот, растянув на лице мерзкую улыбку, закрыл дверь, щёлкнув засовом.

– Иди за мной, – скомандовал старик, направившись прочь.

Наёмник тихо открыл засов и спешно пошёл за ним.

Поднявшись на второй этаж, Петер повёл его по коридору. Старик шёл не по годам резво, хотя на улице едва волочил ноги. Доппельгангер старался скрывать волнение, но дыхание, сбитое и громкое, разносилось по коридору громче крика. Петер остановился, потупил в одну из дверей и достал ключ. Щёлкнув замком, он махнул, наказывая заходить первым. Тот послушался.

Он оказался в небольшой, полностью пустой комнате. Петер зашёл следом, и, захлопнув дверь, засмеялся:

– «Чем договаривались». Человек, которого я нанял, никогда не сказал бы таких слов, ведь его семья передо мной в огромном долгу. И выплатят они его нескоро. Кто ты?

– Г-глаза тебя подводят?

– Либо на тебя наложено мощное заклинание иллюзии, либо…

Доппельгангер не дал договорить. Он набросился на старика, но тот резво отскочил в сторону. Достав из нагрудного кармана колокольчик, Петер пару раз взмахнул им, но звука не последовало.

– Скоро вся стража поместья придёт сюда, – засмеялся старик.

Доппельгангер вновь кинулся на него, но остановился в последний момент: у Петера оказался маленький, чуть меньше ладони, кинжал. Угрожающе тот выставил его вперёд, готовясь к обороне. Теперь из сапога достал своё оружие доппельгангер. То был не длинный, но гибкий прут. Старик захохотал.

Арчивальд тем временем пытался прокрасться в подвал поместья – именно там должны были лежать все ценности его семьи. С каждым шагом он прислушивался, нет ли никого поблизости, но было слишком тихо. Даже стража, что должна иногда обходить периметр поместья, исчезла. Послышались шаги, гул, и беспокойные голоса стражников пронеслись из дальнего коридора.  Он понял: его помощника раскрыли, а значит, нужно спешить. Арчивальд побежал.

Доппельгангер тянул время. Он менял облики, уклонялся от кинжала и старался повалить старика, но бить прутом он не желал. Так они бегали из угла в угол, и Петер стал уставать. Он тяжело дышал, иногда спотыкался на ровном месте, готовый обессиленный упасть, но находил силы, опирался на стенку на миг и продолжал преследовать дальше.

– Ты моложе меня и мог бы убить давно, но у тебя кишка тонка, – хохотал Петер, поддавшись безумию, – прямо как у моего никчёмного внука.

За стеной послышались шаги.

Доппельгангер отошёл к окну. Выбраться по лестнице теперь было не суждено: стража, вызванная стариком, уже подошла. Он обречённо выглянул на улицу. Внизу, верхом на лошади, обходил поместье Арчивальд. Он смотрел по окнам, стараясь найти доппельгангера.

– Ты окружён, – гордо заявил старик.

– Пошёл ты, – ответил мужчина и ударил кулаком по стеклу.

Осколки посыпались вниз, и Арчивальд на шум остановился. Он поспешил к разбитому окну. Доппельгангер, собрав всё мужество, прыгнув, в полёте перевоплотившись в низкорослого мужчину. Осушив ноги, он приземлился рядом с лошадью, чуть её не напугав, перекатился и закричал от боли. Арчивальд, не спрыгивая, протянул ему руку. Корчившись, доппельгангер вскочил, принял облик парня и запрыгнув позади. Лошадь тут же поскакала прочь.

Посылая проклятья, Петер смотрел, как два одинаковых, словно братья-близнецы, человека верхом на лошади стремительно отдалялись от поместья.

7

Лошадь было решено продать конюху у городских ворот. Тот с радостью договорился о покупке, видя, какой ухоженный, здоровый и дешёвый товар ему преподносят. Арчивальд со своим новым спутником решили на какое-то время укрыться в квартале нищих. Пустых домов было предостаточно, и искать в таком месте их никто бы не стал, ведь даже городская стража не патрулировала этот район. Выбрав покошенный, неприметный домик у окраины, они заняли его, схоронив украденные деньги. Арчивальд опасался выходить на улицу, а доппельгангер, принимая чужие обличья, старался украсть побольше еды.

– Это неправильно, – заключил парень, отказавшись от принесённого куска хлеба и крохотного ломтика сыра.

– Предпочитаешь голодать? Или я куплю нормальной еды на деньги, которые мы утащили из поместья?

– Нет! Эти деньги потребуются для покупки…

– И кофда ты фобираефся «покупать»? – откусив свою долю, спросил доппельгангер.

– Через несколько дней, когда дед прекратит искать нас в столице. Поймёт, что здесь нет, и отправит своих ищеек по деревням.

– Хорошо это ты придумал. А прежде будешь голодать?

– Я… я не могу так. Чем я тогда от них отличаюсь?

– Ты от них не отличаешься! – выпалил доппельгангер. – Ты украл их деньги, чтобы начать новую жизнь. Чем ты лучше?

– Это… вынужденная мера.

Доппельгангер засмеялся.

– Звучит как оправдание лицемерия!

– Ты! – Арчивальд подошёл и схватил за грудки свою копию, – ты ничего не понимаешь! Ты не знаешь о моей семье ничего! Как ты можешь говорить…

– Почти все в Королевстве знают о твоей семье, – остановил его доппельгангер. – Ты отказываешься есть ворованный хлеб, но пользуешься деньгами, которые твоя семья заработала, как ты говоришь, нечестным путём. Я не знаю никого, кто смог бы чего-то добиться честно.

– Возможно! Я докажу!

– Как?

– Заработаю! И потрачу честные деньги на честно купленную еду, – переполненный яростью парень поспешил к выходу, но его отдёрнул за плечо доппельгангер.

– Завтра я принесу тебе балахон, и иди зарабатывай себе, как хочешь. Или забыл, почему ты скрываешься?

Недовольный ситуацией, но признавший поражение Арчивальд выругался и, будучи голодным, пошёл в дальний край комнаты. Пристроившись на гнилых досках, он постарался уснуть, чтобы желудок, не дождавшись пищи, не мучил.

8

Доппельгангер отправился в город пораньше, чтобы раздобыть балахон и поскорее принести его Арчивальду. Парень ждал его возвращение своей копии с нетерпением, стараясь придумать способ заработать побольше денег за короткое время.

Дверь с противным скрипом приоткрылась, и Арчивальд увидел, как несколько человек в накидках до пола вошли в хижину, за собой притащив избитого бродягу. Увидев Арчивальда, тот принял его облик и собрался что-то сказать, но вышел лишь тихий хрип. Посмотрев то на сына торговца, то на доппельгангера, мужчина в балахоне заговорил:

– Значит, когда он меняет облик, раны остаются, – затем, повернувшись к Арчивальду, продолжил, – он никак не хотел отвечать мне на этот вопрос. А тут практика и наблюдение.

– Кто вы? Что вам нужно?

– Что вам нужно в моих владениях? Порочите честь бедных людей, укрываетесь, и даже не сказали мне, что явились сюда! – мужчина немного приподнял голову, и за глубоким капюшоном Арчивальд разглядел его белоснежную кожу. – А я – владыка, защитник и покровитель квартала нищих. Я – Крысиный король. Вы властвуете на моей земле. И не уйдёте безнаказанными. Он не уйдёт безнаказанным.

– Что вы с ним хотите сделать?

– Это не твоё дело. Покинь мои владения.

С этими словами люди разошлись от двери, приоткрыв её. Арчивальд не сдвинулся ни на шаг.

– Я без него не уйду.

– Тебе никто не предоставляет выбора, мальчик. Либо ты уйдёшь своими ногами, либо тебя ждёт нечто… не самое приятное.

Арчивальд вздохнул. Он старался не смотреть на доппельгангера, который едва стоял на ногах. Его с обеих сторон придерживали люди, так что он мог спокойно повиснуть и не тратить силы, но он не делал этого. Трясущимися от бессилия ногами он пытался самостоятельно держать равновесие и смотреть вперёд. Арчивальд, чувствуя на себе его взгляд, стоял неуверенно, опуская голову.

– Я могу взять свои вещи?

– Конечно.

Замешкавшись, парень попятился к дальней стене и поднял одну из половиц. Засунув руку в образовавшуюся щель, он начал спешно доставать наплечный мешок, в котором хранилось украденное из поместья золото. Опасаясь нападения людей в балахоне, Арчивальд старался держать их в поле зрения, но никто даже не шелохнулся. Небрежно бросив мешок на плечо, он вернул половицу на место и сделал шаг к выходу. Все в комнате продолжали молча смотреть за его действиями. Медленно подбираясь к двери, Арчивальд смотрел куда-то в сторону, но невольно взглянул на избитого доппельгангера. И остановился.

– Нет.

– Что «нет»? – не скрывая презрения, спросил его Крысиный король.

– Я без него не уйду! – подняв голову, он посмотрел на лидера людей в балахоне, и, не дав тому вставить слово, продолжил. – Я, потомок известной в Королевстве семьи, Арчивальд Дентерро Петер Вальтхед Ульберт Липтицх, как никто другой знаю, что деньги могут решить любой вопрос!

9

Квартал нищих Арчивальд и доппельгангер покидали спешно. Несмотря на совершённую сделку, они боялись, что Крысиный король не сдержит обещание и пошлёт за ними головорезов. На выкуп пришлось потратить больше половины имеющихся денег, но, потеряв тяжёлый груз, Арчивальд самому себе на удивление был рад. Больше его не терзала совесть за использование грязных денег его семьи, и теперь он был точно уверен, что сможет заработать средства честным трудом.

Как только они вышли из квартала, доппельгангер принял облик Арчивальда. Подскочив к ближайшей бадье с водой, бесхозно стоявшей у дома, он принялся смыть с себя последствия побоев. Местами кровь запеклась, и её пришлось больно соскребать ногтями, но довольно быстро он привёл себя в порядок. И теперь, наконец, он заговорил:

– Спасибо… Что не оставил.

– Ты уже дважды рискуешь жизнью ради меня. Как я могу бросить свою… точную копию?

– Я был до последнего уверен, что ты сбежишь с деньгами. Я был не прав. Ты отличаешься от своей семьи.

Арчивальд улыбнулся. Он не мог не радоваться этим словам, ведь больше всего боялся быть похожим на отца и деда. И сейчас, когда кто-то признает в нем другого человека, пусть и не самого честного, он почувствовал в себе силы стараться дальше. Но долго гордиться собой он не успел: доппельгангер вернул его в здравомыслие.

– У тебя есть план, как заработать денег?

– Не совсем… Но мы пойдём туда, где нам дадут идей. В гильдию столичных торговцев.

10

Здание гильдии, вопреки ожиданиям, было маленьким. Ему в противовес весь задний двор был застроен разного рода складами: укрытиями с навесом, деревянными ограждениями и кирпичными домиками, возле которых безустанно ходили наёмные караульные. На двухэтажном здании над главным входом висела скромная деревянная надпись: «Гильдия торговли». Не доверяя прочитанному, доппельгангер шепнул Арчивальду, что здание больше похоже на центр незаконной скупки краденого, чем на что-то действительно организованное как гильдия в столице. Тот не поддержал его сомнений и, поправив грязную рубаху, толкнул дверь.

Внутри, на удивление, убранство было выполнено на совесть: холл был небольшим, и у самого входа стояла длинная стойка, за которой сидела девушка. За её спиной по разные стороны располагались две двери, а слева от входа была крохотная комнатушка с двумя дорогими стульями, столом и стопкой бумаги, куда, по всей видимости, забыли закрыть дверь. Арчивальд догадывался: это было место, где простой люд оформлял заказы для гильдии. На стенах в холле висели картины, гобелены; по правую сторону от входа стояли две витрины с закрытыми внутри письмами благодарности от важных лиц Королевства. Пахло чем-то средним между яблоком и лимоном: над самым потолком тлели благовония.

Девушка, сидевшая за стойкой, дождавшись, когда гости осмотрятся, привстала, растянула улыбку до ушей, явно натренированную годами, и заговорила приятным тоненьким голоском:

– Добро пожаловать! Пожалуйста, пройдите в комнату заявок. Если вам нужно что-то спросить…

– Мы хотели бы вступить в гильдию, – прервал её речь Арчивальд.

– …а…

Она посмотрела на близнецов с недоумением. Медленно сев на своё место, скрывшись за стойкой, она начала перебирать бумаги, и вскоре вновь привстала:

– Так вы хотели бы вступить в гильдию!

– Да… – пропел ей в ответ Арчивальд.

– Давно к нам с таким не приходили. Ждите здесь. Я должна узнать… – девушка спешно скрылась за одной из дверей за её спиной и вскоре вышла с мужчиной. Ростом он был чуть ниже Арчивальда, но куда старше его: на висках уже выступила седина. Часто моргая, он чесал грубую щетину и старался рассмотреть гостей.

– Так это вы? Отлично, тут как раз есть задание, – похлопав близнецов по плечам, он вышел из гильдии и поплёлся на задний двор.

Доппельгангер недовольно фыркнул, но Арчивальд остановил его: показывать свои эмоции в торговом деле недопустимо. Они поспешили за мужчиной. Остановились все у небольшого навеса с двумя нагруженными сумками, на которых была иглой прицеплена записка.

– О, а вас как раз двое, – захохотал мужчина, – вот и будет задание. Вот эти два товара нужно отнести в небольшую деревушку, она в полудне пешего шага от столицы. Плата низкая, поэтому груз уже давно лежит. Для вас будет вступительным испытанием. Да, звать-то вас как?

– Арчивальд и… А…о… О! Ортивольд!

– Братья и всегда вместе? Одобряю! – похлопал он их по плечам. – Нет ничего важнее семьи! Только брат твой побитый какой-то… Впрочем, неважно. Деревня называется… Лесси? Ждесси? Джесси?

– Джэнси? – поправил его Арчивальд.

– Верно! Значит, знаешь это место? Удачи!

Мужчина вновь похлопал близнецов по плечам и направился прочь. Караул, обходя кирпичные домишки, не обращал на них никакого внимания.

11

Арчивальд знал о деревушке, куда предстояло доставить груз. Как рассказывал ему отец, это место уже пережило лучшие времена. Она располагалась близко к столице, и многие её жители отправлялись в город для поиска работы. Разумеется, накопив достаточно денег, они решали купить комнату за мощными каменными стенами, сократив время на дорогу и избавившись от проблем жизни в поселении. Так с каждым годом людей становилось всё меньше, и лишь старики и немощные больные составляли большую часть угасающей деревни. Сам Дентерро не ездил туда торговать, объясняя, что жители в силах самостоятельно добраться до столицы и приобрести всё необходимое. Каковы же были истинные причины, оставалось только догадываться.

Близнецы добрались до Джэнси быстро – не жалели сил на дорогу. Им нужно было заработать несколько монет на ужин и ночлег, а также получить одобрение на вступление в гильдию.

Как и ожидал Арчивальд, их никто не собирался встречать: патрулирующая стража проходила здесь редко, а местные были слишком заняты, чтобы обращать внимание на заблудших гостей. Ортивольд разочарованно вздохнул, заподозрив, что они пришли не по адресу. Арчивальд не одобрял его настроя и поспешил найти местного старосту. Они обходили полуразрушенные, сгнившие домишки в поисках живых, но жилища в большинстве своём были давно заброшены, а вещи разворованы. Лишь ближе к центру деревянные постройки были немного отделаны – местами неумело заколочены щели, подлатана в несколько слоёв крыша, укреплена дверь. Над одним из таких домов висела неприметная, истлевшая от времени табличка, указывающая на дом старосты. К ней близнецы и направились.

Тихо постучав, Ортивольд чуть не выломал дверь, за что на него посыпалось приглушённое ворчание. Вскоре на порог вышел старик с густыми, зачёсанными в хвост на затылке волосами, которые он то и дело гладил. Увидев незнакомцев, он расправил брови и приветливо улыбнулся.

– Гости?

– Доставка…

Староста разочарованно вздохнул и с неохотой взял листок, который раньше был пришпилен к сумкам. Сейчас Арчивальд держал его в кармане, чтобы не потерять.

– Понятно зачем. Идите за мной.

Старик медленно повёл близнецов к одному из домов – самому большому в округе. Окна его были заколочены, а стены утеплены обрывками шерсти разных животных, сшитых в одну связку. Остановившись у двери, он ногтем сделал на листке пометку и вернул Арчивальду. Староста скомандовал им приготовить товар, и близнецы поспешили снять сумки и достать неизвестное даже им самим содержимое пакетов.

Толкнув скрипучую дверь, старик заглянул в темноту хибары и одобрительно кивнул. Взяв первый свёрток, он небрежно разорвал его и достал небольшой кусок хлеба, почти полностью покрытого плесенью. Не обращая на это никакого внимания, он метнул его в тёмную пустоту дома, и тут же изнутри послышался шёпот.

– Ч-что там? – с опаской спросил Ортивольд.

Староста молча развернул следующий свёрток. В нём лежал большой кусок сырого подгнившего мяса, в котором копошились несколько червей. Он бросил его внутрь и тогда ответил:

– Немощные.

– Кто?

– Старики и больные, сироты и подкидыши, о которых некому позаботиться. Взгляни, – он посильнее приоткрыл дверь, и теперь, когда внутрь стали пробиваться лучи солнца, близнецы увидели, как десяток людей, тощих настолько, что можно было легко разглядеть очертания костей, дрались за возможность откусить кусок гнилого, брошенного им старостой мяса. Некоторые были калеками, без руки или ноги, но всё равно пытались ухватиться за долгожданный кусок; некоторые просто лежали, обессилев, облокотившись на стены и со страхом смотря на приоткрытую дверь, – мы назвали это человейником. У нас нет денег, чтобы ухаживать за ними, а их дети давно уехали в столицу и забыли про них. Всё, что я могу сделать, – это оформлять заказ на дешёвую еду, которую даже доставлять никто не желает.

Арчивальд едва сдерживался, чтобы не высказать своё мнение насчёт отношения старосты к этим несчастным. Он не верил, что старик не имеет возможности им помочь, и всё, что он может сделать, – это согнать их, словно скот, в один дом и кормить испорченными продуктами. Ортивольд усмирял его, подталкивая и цыкая время от времени.

Когда староста закончил бросать еду в темноту дома, он аккуратно закрыл дверь и пригласил близнецов отночевать в поселении, оставляя на выбор любую бесхозную лачугу, где меньше щелей. Выбирать не приходилось, так что они решили расположиться в одной из них, имея хоть какую-то крышу над головой, и наутро возвращаться в столицу. К их счастью, староста любезно продал им с большой скидкой остатки ужина со своего стола.

12

Всю ночь близнецы слушали ужасную песню ветра. Они нашли крохотную лачугу у края деревни, закрыли досками в одной из комнат щели и разожгли костёр в низине земляного пола. Спать им не удавалось, поэтому они вместе следили, чтобы ветер не затушил их источник тепла и ждали, когда на небе проступят первые лучи света.

В столицу они вернулись рано и сразу поспешили в гильдию торговцев.

За стойкой сидела уже другая девушка, и была готова произнести ту же речь, что и её напарница, но Арчивальд её остановил. Он показал листок, на котором староста сделал ногтем заметину и ждал дальнейших указаний. Девушка долго пыталась найти на свету след, причитая, что это никак не похоже на результат выполненного задания, однако, пробубнив, что «старый хрыч только так и помечает завершение договора», простила близнецам оплошность.

– Могу я спросить, – сменил тему Арчивальд, – насчёт заказа?

– Да, что с ним не так?

– Мы доставили тухлое мясо и плесневелый хлеб…

– Да, всё верно.

– Вы хотите сказать, что так и должно быть?

– Почему вас это беспокоит? – девушка нервно привстала со своего места, не отрывая взгляда от парня.

– Потому что мы доставили пищу, которую невозможно есть! А ею кормили людей. Как меня это не может не беспокоить?

– Прошу заметить, – девушка села на своё место, нахмурив брови, – что торговцев, выполняющих доставку товара, не должно беспокоить содержимое доставки.

– Что ты несёшь! – Арчивальд стукнул кулаком по столу, и девушка в испуге вздрогнула. Ортивольд схватил его за плечо, стараясь успокоить, но было уже поздно: – Как торговец может так легко относиться к тому, что доставляет? Мы этим гнильём могли лишить кого-то жизни! Им нельзя такое есть, и, если гильдия знала, что происходит в Джэнси, то обязаны незамедлительно сообщить Короне, а не потакать всякому сброду! Вас интересуют деньги с заказа, и поэтому готовы доставлять и продавать всё, что вздумается? Вы хуже моей семьи!

Арчивальд остановился, чтобы перевести дыхание. В этот момент из комнаты в холл вышел мужчина, который днём ранее и дал им задание. На его лице не было совершенно никаких эмоций, он лишь взглянул на листок, который девушка всё ещё держала в руке, и полез в карман. Вынув несколько монет, он протянул их Ортивольду, и устало заявил:

– Вы не прошли вступительное испытание. Плату за доставку получили. Идите прочь!

Спрятав монеты, Ортивольд силой вытолкнул своего близнеца из здания и, как только они отошли на пару шагов от двери, дал пощёчину. Арчивальд тяжело задышал.

– Теперь у нас нет шанса найти здесь работу, – вздохнул доппельгангер.

– Ч-что? Я…

– Накипело, я знаю. Я не виню тебя, ты сделал всё правильно.

– Нет, я… Я просто…

– Забудь об этом. День уже начался, так что не будем тратить его попусту. Идём, поищем шансов в ремесленном квартале.

Арчивальд едва заметно кивнул и, опустив голову, пошёл следом. Он не обращал внимания на людей на улице и чуть не сталкивался с ними, извинялся и вновь шёл по следам своего спутника. Они прошли через большие ворота, что разделяли кварталы, и Ортивольд поспешил завернуть за угол ближайшего домишки, таща парня за собой. Тут же через двери вышли трое бродяг и, выругавшись, побежали вперёд по улице.

– Бандиты из леса! – сообразил Арчивальд.

– Да, заметил их, когда выходил из гильдии. Видимо, твоему деду всё ещё нужна… нужны наши головы, а значит, по улицам ходить опасно. Выйдем из квартала через другие ворота!

Арчивальд кивнул. Мысли его ещё не собрались воедино после недавней перепалки, и потому он вверил план побега своему близнецу. Тот поспешил вперёд, огибая дома и заворачивая в крохотные улочки, перескакивая через невысокие ограждения и ящики, так что Арчивальд едва за ним успевал. Продолжалось это до тех пор, пока путь не преградил знакомый им мужчина. Именно его облик Ортивольд использовал, чтобы пробраться в поместье, и бандит, по всей видимости, знал о том. Тут же за их спинами появились ещё двое.

– Наконец-то добегались, – засмеялся мужчина, доставая из ножен на поясе короткий меч, – больше не уйдёшь, ни ты, ни это недоразумение. Старикан Петер заплатил очень много, чтобы мы принесли две головы… без тел.

На этих словах мужчины громко захохотали, подступая всё ближе. За их спинами из-за угла выглянул парень. Безучастно он наблюдал, как бандиты окружают близнецов, не спеша что-либо предпринимать. И когда Ортивольд заметил его и окликнул, мужчина вышел из-за угла.

Это был молодой черноволосый парень, но по его виду можно было сказать: за короткую жизнь он успел многое повидать. На его левой щеке красовался свежий глубокий шрам, а на старых доспехах не было ни единого целого места – всюду сколы и зазубрины от удара клинком.

– Эй! Ты видал много сражений, не так ли? – когда Ортивольд обратился к незнакомцу, бандиты расступились; их пугал пустой взгляд внезапного путника, – может, ты нам поможешь?

– С какой стати? – медленно спросил парень.

– Мы тебе заплатим!

– Эй, что ты стоишь? – вмешался бандит. – Иди своей дорогой. Нас трое, ты один. Не порти себе жизнь.

– Сколько заплатите? – всё также медленно спросил парень.

– Сколько сам скажешь!

Он ничего не ответил. Лишь перевёл взгляд на ближайшего к нему бандиту с коротким мечом.

– Вам заплатили за их убийство? Деньги с собой?

– Какое тебе дело? Иди отсюда!

– Похоже, что с собой. Кто же вы?

– Наёмники. Нас заказали принести их головы!

– Заказ из комнаты в красных огнях?

– Ч-чего?

– Значит, вы не наёмники.

Не успев договорить, парень сорвался с места и, мгновенно сократив расстояние, вонзил кинжал в живот ближайшего противника. Вырвав оружие, он метнул его в другого, но промахнулся. Цыкнув языком, парень быстро достал из ножен меч и, закричав, ринулся на остальных. Близнецы отступили к стене, наблюдая, как один странник расправляется с тремя бандитами, даже не запыхавшись. Спустя всего пару мгновений на земле лежали три тела, по карманам которых рыскал черноволосый спаситель. Арчивальд шёпотом спросил у близнеца, откуда он знает такого мастера оружия, но Ортивольд пробубнил, что никогда его не видел. Братья терпеливо ждали, когда парень обыщет карманы. Говорить что-то ему было опасно. Собрав в руке три увесистых мешочка с золотом, он разочарованно вздохнул:

– За убийство троих негусто. У вас золото есть?

– У нас?

– Конечно, не у мёртвых же я спрашиваю. За убийство трёх вооружённых людей наёмники берут куда больше денег, – парень нахмурил брови. – Ну что?

– Э-этой платы должно быть достаточно! – набравшись смелости, ответил ему Ортивольд.

– Нет.

– Откуда тебе знать?

– Я знаю правила наёмничества и знаю, сколько платят за убийство. Ведь я, в отличие от них, и есть наёмник, – с этими словами он достал из ножен оружие.

– Ты можешь нас убить, – уверенно ответил ему Арчивальд, – но больше у нас с собой ничего нет. Золото, что ты нашёл, – всё, что имеется.

– Как трагично… Почему они за вами охотились? Петер… что он от вас хочет?

– Я ему очень сильно помешал, – неуверенно ответил Арчивальд. Он замолчал, но наёмник продолжал выжидающе смотреть на него. – Помешал зарабатывать деньги на страдании других людей.

Наёмник вновь вздохнул, развернулся и молча пошёл прочь. Близнецы, не сходя со своих мест, смотрели на отдаляющийся силуэт человека, который спас их от неминуемой смерти. В этот момент Арчивальд думал, как много раз ещё дед попытается убить неудачного внука. И у него появилась мысль.

– Постой, – окликнул он уходящего наёмника, – могу ли я нанять тебя для одного задания? Если всё пройдёт так, как я на это надеюсь, ты получишь в разы больше!

– А если не так, как ты надеешься?

– Тогда я буду искать любой способ заплатить тебе за помощь, даже если на это у меня уйдёт вся моя жизнь.

Наёмник засмеялся. Он медленно развернулся и пошёл обратно. В его уставших глазах загорелся интерес:

– Тогда заключи со мной клятву на крови! Я, Пантир Ярем, возьмусь за твой заказ!

13

Возвращаться в квартал нищих Арчивальд не хотел, но выбора у него не было. Доппельгангер шёл следом, осматривая каждый закоулок, каждую тень, и вздрагивал, когда встречал на улице нищих. Они недолго блуждали, пока к ним не подошёл мужчина – на вид немощный, с протянутой рукой, и склонился в надежде на благодать, но уверенно, басом спросил:

– Зачем вернулись?

– Нужно поговорить с Королём, – Арчивальд положил в протянутую руку несколько монет.

– Спасибо, добрый господин, – кланяясь, улыбнулся нищий, – я пойду к себе в хижину.

Арчивальд кивнул и направился к нужному месту. Туда, где совсем недавно они сами нашли приют.

Внутри их уже ждал мужчина в балахоне. Он сидел за небольшим столом, которого не было, когда хибару занимали близнецы; напротив стояло ещё два крепких стула. Стараясь держаться уверенно, Арчивальд занял свободный стул. Ортивольд не решился занимать место, встав за спиной брата. Балахон мужчины слегка шелохнулся.

– Король, – неуверенно начал Арчивальд, – я хочу вновь извиниться за то, что мы сделали пару дней назад.

– Уважения у тебя прибавилось. Это хорошо.

– Я понимаю, сколько вреда мы нанесли людям, пороча их имена, прикрываясь их лицами и паразитируя. Потому я хочу загладить свою вину.

– Хм?

– Мне нужна помощь. Помощь, чтобы остановить Дентерро и спасти от его наживы людей. Мне нужно место, где я смогу увидеться с семьёй и где ни стража, ни кто-то другой мне не помешает от них избавиться.

– Увидеться… или избавиться? Неужели ты хочешь убить свою семью? – засмеялся мужчина, – какое смелое заявление!

– Когда я получу наследство семьи, я пожертвую немалую сумму в квартал. Лично в ваши руки. Но у меня есть ещё одна просьба, – на этих словах мужчина с удивлением двинулся, чуть подняв голову. Арчивальд был рад такой реакции. Кровь торговца его не подвела: – в поселении Джэнси есть люди, над которыми издеваются. Их кормят помоями, держат взаперти в страхе. Приютите их в квартале. Я же беру на себя дополнительно помощь припасами на протяжении следующих трёх лет. В качестве гарантии предлагаю подписать договор кровью.

Теперь его голос звучал увереннее. Он делал то, что умел как дитя торговцев, и делал это по собственному желанию.

14

Спустя несколько дней в столицу приехали двое: Дентерро и Петер. Уверенно они вошли через главные ворота. В десятке шагов от них следовали четверо мужчин, облачённых в дорогие доспехи – стража. Не успели они сделать и пару шагов по городу, как к ним навстречу вышел парень в старых доспехах, учтиво поклонившись.

– Так это ты нам писал? – не скрывая презрения, спросил старик.

– Не я, мой наниматель.

– И кто же он?

– Этого я сказать не могу, – безэмоционально ответил наёмник.

– Недавно меня уже пытался обмануть один доппельгангер, надеюсь, ты не из таких.

– Доппели вымерли во время великой войны.

– Я тоже так думал.

– Расскажи ему, – махнул старик на своего сына, – что ты написал мне.

– Конечно, – поклонился Пантир Дентерро. – Я со своим нанимателем возвращались из ремесленного квартала, забирали некую… вещь. И у самого его выхода услышали, как кто-то зовёт на помощь. Наниматель сказал мне посмотреть, что происходит. Я увидел, как трое людей окружили двух близнецов. Один из них сказал, что некий старик Петер Дентерро заплатит за принесённые голову хорошую сумму.

– И что вы сделали?

– Я убил ваших наёмников по приказу моего нанимателя.

Дентерро ахнул, но постарался не показывать этого. Петер не повёл и бровью:

– Один?

– Они не умели даже держать в руках оружие. Я могу доказать это. У них в карманах было по три десятка монет, а также на плече одного из них было клеймо.

– Разумно, – заключил старик.

– И теперь мой наниматель захватил живыми близнецов, требуя выкуп за их голову. Разумеется, вы можете отказаться, и личность моего нанимателя останется неизвестной. А за мной вы можете охотиться сколько пожелаете: настоящие наёмники, а не те люди, которые выполняли ваш заказ, знают, как жить незамеченными. В любом случае, рассказать обо мне страже вы не успеете: я скроюсь в этой веренице улиц и домов, а нападать в открытую вам уж точно не следует.

– В его словах здравый смысл, – заключил Дентерро. – Эти близнецы… они далеко отсюда?

– Мой наниматель будет ждать в укромном месте, неподалёку, в Квартале нищих.

– Что будем делать? – не скрывая волнения, спросил Дентерро у старика.

– Я думаю, сыграем по его правилам: у нас есть стража и мы в столице. Выходки не сойдут им с рук.

Пантир вновь поклонился и медленно последовал в Квартал нищих. Четверо телохранителей, что раньше держались на расстоянии, теперь шли нога в ногу за спинами нанимателей. Дентерро и Петер всё время о чём-то шептались, но разобрать их слов наёмник не мог. Вверив план Арчивальду, он вёл торговцев в назначенное место. Недолго петляя по крайним улочкам квартала, Пантир встретил женщину в рваных обносках из мешковины, и та едва заметно кивнула ему. Пантир ответил тем же.  Завернув за угол, они вышли в тупик. У выхода стали собираться всё больше нищих, и Петер сердито зацокал языком:

– Думаешь, у тебя хватит сил против четверых? Или что эти недоразумения помогут?

– Я уверен.

Пантир рванул со своего места, повалив с ног Дентерро и накинувшись на одного из телохранителей. Перерезав горло, он метнул нож в другого, но лезвие отскочило от магической защиты и отлетело в сторону. Со спины жители квартала уже набросились на других двух. Слышались крики боли, когда зачарованные клинки без особых усилий рассекали плоть и крошили людей, но всё-таки, не в силах справиться с толпой, оба стражника упали навзничь, и их камнями забили несколько оборванцев. Пантир едва смог найти в зачарованной броне слабое место и нанёс глубокую рану, и стражник, лишь издав слабый хрип, упал замертво. Петер устало вздохнул:

– Действительно, хватило.

– Ничего личного, – тяжело дыша, ответил наёмник. – Здесь ваши пути разойдутся. Старик идёт со мной.

Петер кивнул. Он решил не противиться судьбе и покорно последовал на Пантиром. Они беспрепятственно покинули закоулок, пока за их спинами слышался вопль Дентерро. Толпа никого не жалела, тем более когда нужно было отомстить за пострадавших в стычке братьев и товарищей. Пантир старался пропустить эти вопли мимо ушей, но они навсегда остались в его памяти. Вопль агонии – последнее, что осталось от великого торговца.

– Стража не придёт, – пояснил Пантир, – в этот квартал она не заходит.

Старик ничего не ответил. Он молчал всю дорогу, пока они шли до домика, где пару дней назад убежище нашли себе братья. Было тихо. Слишком тихо для улиц столицы. Но не для Квартала нищих.

– Они здесь?

– Да.

– Понятно.

Пантир завёл старика в хижину. Через узкие окна свет пробивался несильно, и потому все стояли в полумраке. У дальней стены находились близнецы – Арчивальд и Ортивольд. Старик, различив их силуэты, улыбнулся.

– Вот мы и встретились вновь, внук.

– За последние несколько дней я много рассуждал, но так и не нашёл ответа на один вопрос: каково это – жить, как гнусная уродливая чернь?

– Весь мир живёт в черни, а я к нему лишь быстро адаптируюсь. А тебя ждёт провал, потому что ты слишком идеален для этого мира.

– Нет! – закричал Арчивальд, – из-за таких, как ты, весь мир живёт по старым законам и катится в бездну!

– Из-за таких, как я? – Петер захохотал. – Мальчик, ты не знаешь правил этого мира. Ты так жалок, твои попытки избавиться от меня… от своей семьи… Но на самом деле ты никогда от нас не избавишься, мы навсегда останемся здесь, в твоём сердце, и осознание, что ты родился в нашей семье, что ты часть нашей семьи, будет с тобой до самого конца! Но знаешь, единственное, о чём я жалею, – это что разрешил своему сыну взрастить тебя. Надо было избавиться, пока ты был несмышлёным младенцем.

– Не тебе говорить про меня что-то! – закричал Арчивальд. Достав из-за пазухи подкову, он понёсся навстречу деду, и, замахнувшись, ударил старика по голове. Петер не сопротивлялся; упав на землю, он хохотал, пока Арчивальд продолжал наносить удар за ударом: – Ты послал ко мне наёмных убийц, выслал из поместья с одной жалкой подковой в руках! Думал, сможешь легко от меня избавиться? Ты! Глубоко! Ошиба…

Пантир схватил Арчивальда за руку, когда тот был готов нанести ещё один удар.

– Не стоит марать руки кровью своей семьи, какими бы плохими они не были. Позволь сделать это мне.

К ним подошёл Ортивольд. За всё это время он не проронил ни слова, и сейчас, смотря на окровавленное лицо полумёртвого старика, решил вмешаться:

– Он уже ничем не сможет навредить, Арчи.

Парень кивнул. Он медленно положил подкову на пол рядом и встал. В последний раз посмотрев на своего деда, он отвёл глаза. Петер ни на секунду не отрывал взгляда от потомка. Арчивальд протянул Пантиру руку:

– Контракт выполнен.

– Спасибо, наниматель. Я приду за наградой позже.

Арчивальд одобрительно кивнул и вместе с близнецом вышел из старой лачуги. Пантир вздохнул и достал из сапога небольшой кинжал. Задержав дыхание, он поднёс оружие к горлу и без того захлёбывающегося кровью Петера.

15

Петер и Дентерро бесследно пропали, и потому вскоре единственным наследником фамилии признали братьев Дентерро. Никого не интересовало, почему раньше в семейной книге не упоминалось имя Ортивольда. Никого не интересовало и то, почему близнецы поспешили продать имение и отказаться от семейной традиции торговцев.  Они остались в столице, открыли небольшой трактир, где вечерами кормили несчастных из Квартала нищих. Среди постояльцев гуляло много историй. Одна из них была о наёмнике, который иногда появлялся в этих стенах. Арчивальд Дентерро Петер Вальтхед Ульберт Липтицх руководил таверной «Свеча и кубок», а для некоторых доверенных лиц его брат-близнец Ортивольд собирал информацию со всего Королевства. Возможно, в будущем история ещё не раз упомянет об этих именах, но тогда сие будет их историей, а не наследием великой семьи известных торговцев.