Kitobni o'qish: «Шел Алеша по шоссе…»

© Старовойтов А. С.

Кто такой Алёша? И что это за шоссе?

Вы зашли в книжный магазин. Увидели книжку в ярко-желтой обложке. Название вас заинтересовало. «ШЁЛ АЛЁША ПО ШОССЕ». Неожиданно. Ярко. Заманчиво. Но пока не очень понятно.

Постараюсь прояснить ситуацию, ответив на несколько вопросов, которые, вероятно, возникнут у вас как у будущего читателя, чтобы определиться, нужна ли вам эта книга.

Итак, почему вы не ошибетесь с покупкой?

Во-первых, книга хорошая и полезная – на полках магазинов и на маркетплейсах она не залеживается.

Во-вторых, книга информативная. И даже очень. Здесь и библейские сказания, и евангельские притчи, и исторические миниатюры, и вдохновенные поэтические строки, и культурологические изыскания, а также, как в одной известной телепередаче, – скандалы, интриги, расследования. Помимо интересного, есть и полезное. Например, даны инструменты для решения многих жизненных проблем.

В-третьих, все персонажи абсолютно реальны, нет выдуманных сюжетов и зарисовок, одна правда, только правда и ничего, кроме правды.

А может быть, что «правда» несколько приукрашена?

Нет и еще раз нет! За всё, что вы прочитаете и узнаете из этой книги, я отвечаю сам.

Потому что пишу о своей жизни, своих правилах и принципах, которые проверены временем и доказали свою действенность и эффективность. Честно рассказываю о тех ошибках, что совершил, и тех вершинах, которые успел покорить к своим пятидесяти годам.

А кто такой этот самый Алёша?

Это я. Алексей Старовойтов, предприниматель и бизнесмен, ресторатор и отельер, сертифицированный йога-тренер и адепт здорового образа жизни.

Два брака, четверо детей (пока четверо, поскольку демографический вопрос далеко не закрыт), десятки различных бизнесов, жизнь на две страны, знакомства и общение со звездами, деятелями культуры, политиками, промышленниками и предпринимателями.

Точно будет интересно читать?

Работа на износ, безудержные гулянки, спортивные победы, ночные забавы, сгонка веса, профессиональный бодибилдинг, неумеренные возлияния, строгие ограничения, культ здорового образа жизни, эротические фотосессии, приход к вере, увлечение йогой, покупка зарубежной недвижимости, испытания обманом и воровством, предательство доверенных лиц, поддержка и взаимопомощь русских людей за рубежом – это только малая часть того, что ожидает вас при чтении этой книги. Обещаю, будет интересно.

Что за шоссе, по которому идет Алёша?

Начав свое движение с трассы М7, соединяющей Нижний Новгород со столицей нашей страны красавицей-Москвой и проходящей через город моего детства и юности Электросталь, я дошел до определенных карьерных высот, готовясь в свое время стать министром транспорта в Правительстве Российской Федерации.

Но человек полагает, а судьба располагает. Так сложилось, что свой путь я продолжил по шоссе АР7, скоростной испанской трассе, проходящей через муниципалитеты провинции Валенсия, где сегодня живет моя семья – любимая жена Татьяна и замечательные младшие сыновья Лука и Адам.

На страницах книги мы вместе с вами пройдем тем путем открытий и приключений, по которому довелось прошагать мне.

Постараюсь стать для вас хорошим гидом, абсолютно честно рассказывающим о тех ямах и неровностях, на которых сам оступался, а порой и падал. Поднимался и преодолевал преграды – тоже сам.

Вы, конечно, уже поняли, что речь не о физических дорогах, а о дорогах судьбы, дорогах, которые ведут к тем или иным жизненным целям.

На этих трассах жизни нет предупреждающих и ограничительных знаков, нет специального ограждения, нет голосовых подсказок навигатора.

А зачем идти по чьей-то дороге, тем более уже пройденной?

Отвечу аксиомой: учиться лучше на чужих ошибках, при этом пользуясь эксклюзивными советами и рекомендациями, предлагаемыми вам как бонус к моему повествованию. Так построена эта книга-путешествие.

Приглашаю вас сделать первый шаг. Будьте внимательны и следуйте за мной. Разработанные правила, полезные советы, авторские рекомендации, практические уроки, эксклюзивные курсы, всевозможные лайфхаки от Алёши будут в широком ассортименте предложены вам в нашем совместном походе.

Так что же в итоге можно получить, прочитав эту книгу?

Золотой ключик от дверцы за холстиной с нарисованным очагом не обещаю. Зато практическую пользу гарантирую. Предлагаемые мной инструменты для решения жизненных задач, станут хорошим подспорьем в преодолении трудностей, помогут достичь намеченных целей, выручат в самый нужный момент.

А если не получится, если советы не сработают?

Можно постараться неукоснительно следовать моим рекомендациям, можно пропустить советы мимо ушей или отложить их до других времен – решать в любом случае вам.

Тех, кто готов отправиться со мной в увлекательное путешествие, поддержу цитатой мудрого философа Лао-Цзы, который был тысячу раз прав, говоря, что «путешествие длиной в тысячу миль начинается с первого шага».

Этот первый шаг по шоссе мы должны сделать вместе.

Ну что, друзья, пошагали?!

Часть 1
М7. Без фальстарта. Выхожу один я из поселка…

О малой Родине

В каждом городе есть такой микрорайон, или улица, или квартал, современным языком говоря – локация, о которой обыватели говорят то шепотом и с придыханием, то возмущенно-патетически, но никогда равнодушно. Называться микрорайон может по-разному: «Шанхай», «Промзона», «Кошмарики», но суть всегда одна – там просто-напросто небезопасно. И без веской причины выбирать это район для прогулки никто из горожан не станет.

Вы уже догадались: это самый «хулиганский» или «бандитский» район города, куда заботливые мамочки не рекомендуют ходить гулять своим деткам. И в принципе правильно делают. А если вы там живете и других вариантов попасть домой у вас попросту нет?

Тогда выходов может быть два: либо обменять свое жилье, переселиться в другой район, более благополучный, либо приспосабливаться жить в этой среде, наполненной опасностями, конфликтами, приключениями. Впрочем, поскольку приключения происходили в Поселке (именно так назывался тот самый «хулиганистый» район Электростали), то и они имели оттенок криминальный.

Отношения между городом и Поселком всегда были не самые простые. Для лучшего их понимания стоит углубиться в историю и рассказать о самом городе, где я родился и вырос, с которым и сегодня связана крепкими узами моя жизнь.

Прежде всего факты исторические. Своим рождением город обязан богатейшему русскому промышленнику Николаю Второву. Финансовый подъем «русского Моргана» пришелся на годы правления Государя Николая Второго. Созвучны имена, не правда ли? А если вспомнить, что они оба Александровичи, то совпадение уже кажется мистическим.

Оба – практически ровесники (Второв всего на два года старше Государя), оба родились весной и закончили свой жизненный путь тоже почти одновременно, в безумном 1918-м.

Можно добавить, что Второвы – выходцы из Костромы, а первый из династии Романовых, Михаил, венчался на Царство в костромском Ипатьевском монастыре.

Оба Николая Александровича – каждый на своем месте – делали всё для укрепления могущества России. Государь с правительством разрабатывали планы развития страны, Второв и другие русские промышленники эти планы реализовывали.

Испытанием для Российской империи стала Первая мировая война. В эти годы многие предприятия Второва работали на оборону. В 1915-м российская армия столкнулась с нехваткой боеприпасов, в связи с чем Второв открыл два завода по производству гранат в Лужниках, ставших самыми современными на то время военными предприятиями в России. Они были запущены в кратчайшие сроки и утолили «снарядный голод» Русской императорской армии.

Третий завод, производительностью 30 тысяч гранат в день, Второв позже построил в густых лесах Богородского уезда. Во время войны были задействованы и текстильные предприятия Второва – на них стали шить форму для солдат по эскизам художника Виктора Васнецова. Именно на второвских предприятиях впервые увидели свет головные уборы, созданные по типу богатырских шлемов, – «богатырки», которые, окрестив буденовками, до сороковых годов будут носить бойцы Красной армии, а затем уже сменят их на «ушанки».

Помимо «богатырок», концерн Второва пошил для армии полную форму: длинные шинели, галифе, а также удобные кожаные куртки, столь полюбившиеся потом офицерам НКВД и красным комиссарам. На этом предприниматель не остановился: в 1917-м он построил в лесном урочище Затишье завод «для изготовления специальных высших сортов стали, в том числе инструментальной, автомобильной и рессорной».

Вместе со Снаряжательным этот металлургический завод стал градообразующим и дал свое имя «Электросталь» целому городу.

Надо сказать, что перед началом строительства проект, представленный Николаем Второвым, лично утверждал Государь Николай II, безусловно доверявший успешному бизнесмену. Неслучайно, именно Второв как лицо в высшей степени надежное решением российского императора с 1907 года управлял крупнейшим финансовым активом Российской империи, размещённым в Швейцарии и представленным акциями, векселями и закладными ведущих банков Франции.

Некоторые исследователи склонны считать, что управление этим громадным фондом во многом обусловило трагическую кончину Второва, когда новые вершители судеб, безумно жадные до денег, сочинили постановку типа семейного водевиля с револьверными выстрелами и двумя трупами.

Не иначе как главный культуролог советской России Луначарский самолично придумал мыльную пьеску для обывателей с незаконнорожденным сыном, приехавшим к отцу просить денег для погашения карточного долга и последующего исправления жизненного пути в виде учебы в университете. Только финал оказался не бутафорским, а реальным, трагическим – Второв был застрелен.

Дальше все следы теряются: «сынок» то ли застрелился, то ли убежал, то ли никакого сына и не было вовсе. Факт только, что Второва похоронили в центре Москвы на кладбище Скорбященского монастыря. Потом кладбище уничтожили, разбив на его месте Новослободский парк: прах развеян – концы в воду.

Заметьте еще одно удивительное совпадение судеб: могилы Государя также нет. Не станем же мы принимать всерьез представление с захоронением чьих-то останков в усыпальнице Романовых в Петропавловской крепости, устроенное четверть века назад.

Один мой знакомый, увлеченный историк из нашего города, честно пытался распутать детективный сюжет с убийством Второва. По его расчетам и предварительным выводам, злодеяние организовали «прирученные властью» масоны и злые духи, руководимые комиссарами из ведомства Дзержинского. Насчет духов версия интересная, но скорее всего в трагедии повинно науськивание со стороны власти люмпен-пролетариев на классовую ненависть и так называемую «экспроприацию экспроприируемого».

Основанные Второвым предприятия и при новой власти набирали обороты, выдавая качественную продукцию. Город Электросталь стал не только промышленным центром столичной области, но и одним из самых красивых городов Подмосковья с замечательными архитектурными решениями, шикарным центром, застроенным величественными зданиями в стиле сталинского ампира. Парки, аллеи, многочисленные деревья, высаженные вдоль прямых улиц, украшали и украшают город.

Даже на условной периферии Электростали гулять не было скучно, потому что в глубине двориков находилось место для малых архитектурных форм, различных скульптур (по типу знаменитого сталинградского «Бармалея», где смеющиеся дети водят хоровод вокруг крокодила, проглотившего этого самого злого усача), беседок и прочих объектов, замечательных и интересных для юных исследователей городского пространства.

Таким любителем погулять с ребятами по городу был и я, десяти-двенадцатилетний Алёша, который с друзьями садился на «двадцатку» – единственный автобус, проходивший мимо Поселка, – и отправлялся изучать свой город.

Тогда, в середине восьмидесятых, он казался мне большим и уже немолодым, что ли. Хотя на самом деле ему в то время не было еще и полувека. Для города это юность. Лишь в 1938 м поселку был присвоен статус города. Но в десять лет не особо задумываешься о подобных нюансах. Зато названия главных заводов я уже знал хорошо. Дедушка, папа, дяди работали на том самом, бывшем Снаряжательном, а ныне Машиностроительном заводе. Его еще иногда называли «двенадцатым», по секретной нумерации «почтового ящика», как в СССР именовали закрытые оборонные предприятия.

Закрытым был не только МСЗ, но и весь город. Электросталь стояла этаким форпостом, окруженная Ногинским (ныне Богородским) и Павлово-Посадским районами, но им не принадлежала, потому как была городом областного подчинения.

И вот, только представьте, в этот закрытый город областного подчинения приезжает хоккейная сборная Норвегии. Мне тогда лет тринадцать было. Конечно, полный Дворец спорта собрался! Событие нерядовое. Хотя, курсируя между высшей и первой лигами, наш «Кристалл» порой радовал победами и над признанными грандами отечественного хоккея. И «Спартачок», и «Динамо» московское от наших порой получали «плюхи» по полной программе. Но сейчас к нам приехала целая сборная! И не африканского племени мумба-юмба, а сборная северной и хоккейной страны Норвегии!

Тот матч до сих пор памятен, будто случился вчера. «Кристалл» всухую победил норвежцев 3:0. Мы, мальчишки, счастливые отправились домой через весь город пешком. Автобусы катили переполненные ликующими болельщиками, а мы шли по осеннему городу, вспоминая перипетии большой игры. Хоккей я всегда очень любил, мы постоянно играли на поселковской коробочке, и судя по тому, что меня всегда назначали в «мати», набирающие себе команды таких же пацанов, у меня неплохо получалось.

Хотя, возможно, играл роль и дворовый авторитет, завоеванный в мальчишеских спорах, разборках, драках – куда же без них. Нет, драться я не любил, но и страха никакого перед выяснением отношений не испытывал. К единоборствам, да и к спорту вообще, с малых лет относился с уважением, стараясь и зарядку делать, и отжиматься до усталости, но всё это было как-то спонтанно, что ли.

Системный подход к пониманию важности и необходимости регулярных занятий спортом дала мне секция спортивного карате или, как сейчас его называют, карате-кекусинкай. Об этом важном периоде юношеской жизни и становлении характера расскажу в отдельной главе – оно того заслуживает.

А пока возвращаемся в мой родимый Поселок, в котором прошел большой, значимый этап моей детско-юношеской школы жизни. Надо сказать, что в Поселке наша семья обосновалась не сразу после моего рождения, а несколькими годами позже. Поначалу жили мои родители, старшая сестра и я, недавно родившийся Алёша, в коммуналке на восточной стороне города, что логично, поскольку там и находится Машиностроительный завод.

Еще одна особенность города моего детства – это его рассечение на две части железнодорожной веткой. Обычно станции и сами рельсовые пути строили на окраине городов, но Электросталь – она особенная. Редко где увидишь, что «железка» проходит прямо по городу и на переездах с обеих сторон выстраиваются в очередь легковушки, грузовики и автобусы, ожидая проезда электрички или товарного состава.

В детстве мне это казалось забавным; став постарше, начал задумываться и даже пытался посчитать, сколько же бензина, времени и нервов сжигается в этих автоочередях. Проблема-то и сегодня не решена, о чём сожалею и я, хотя в силу обстоятельств уже не столь часто навещаю родной город. Что уж тогда говорить о тысячах электростальцев, томящихся в этом смешном и до слёз обидном ожидании. Так, одна давняя ошибка проектировщиков десятилетиями остается житейской занозой для горожан.

Затронул этот железнодорожный «конфуз» и нашу семью. Как я уже сказал, мы жили на «восточке», на улице Карла Маркса. Ну а на какой еще улице, как не имени главного теоретика марксизма, могут загонять людей в коммунальный человейник, где на «тридцать восемь комнаток всего одна уборная»?

Жили себе и жили, но к восьмидесятому году, по заверению партийных лидеров СССР, должен был наступить то ли развитой социализм, то ли даже коммунизм. Не знаю, как с коммунизмом, помню только, что наступила в тот год Олимпиада в Москве, и к этой важной дате пошла движуха в расселении коммуналок. В результате семья Старовойтовых и получила квартиру (пусть и хрущёвку, зато свою, отдельную!) в глубине Поселка у самого леса.

Чтобы вам лучше понять локацию Поселка, попробую небольшой историко-географический экскурс провести. Итак, к Электростали с северной стороны примыкает отделенный от самого города оживленным шоссе поселок Машиностроителей, или, как его часто называют, просто Поселок.

Еще одно название этого поселения – Чириково. Кому-то в этом топониме послышатся голоса радостных птах, которые некогда звонко чирикали в здешних берендеевых лесах. А может, всё куда прозаичнее. Старожилы рассказывали, что в пятидесятых годах за червонец – «чирик» – можно было из центра Электростали с шиком доехать до поселка. Вот и пошло: Чириково да Чириково.

Но, повторюсь, наиболее ходовым названием оставался просто Поселок. Что представлял он собой? Одноэтажные деревянные домики вдоль дороги, отделяющей поселок от окраины города; затем, в глубь этого «чудо-места», шли двухэтажные шлакоблочные дома; и уже в самом отдалении, у леса, кирпичные хрущёвки-пятиэтажки.

Все это великолепие окружал с двух сторон лес, с третьей к нему примыкали металлические гаражи, придавленные в свою очередь шестисоточными наделами многочисленных садоводческих товариществ, а главной границей, как я уже сказал, было шоссе, пересечь которое с праздными целями чужаку даже в голову не приходило из-за серьезного риска вернуться в город с синяками.

Пройдя ту жизненную школу, мы, поселковские пацаны, получали не только шишки и синяки в мальчишеских драках, но и стремление расти, становиться личностью, делать что-то лучше других. В той среде ведь ценились не только навыки хорошо драться (что, разумеется, тоже приветствовалось), но и умение классно играть в футбол, интересно рассказывать истории и анекдоты, зарабатывать деньги, в конце концов.

Вот с этого места, как говорится, поподробнее.

Заработал – получи!

Мальчик Алёша из Поселка Чириково рос и к четырнадцати годам уже понимал, что нужно и учиться, и денежку какую-никакую зарабатывать. Лучше, конечно, какую, весомую и осязаемую, но тут надо понимать, что никто пацаненку серьезные деньги не положит, поэтому придется волчком крутиться.

Тем более времена-то наступили не сахарные и не пряничные, а самые что ни на есть крученые-верченые, как тот волчок. Только вот «волчок девяностых» обернулся злым и кусачим волком, кусавшим, а порой и проглатывавшим тех, кто наступившие времена не понял или недооценил.

Что за времена? Да те самые «лихие девяностые», о которых и сегодня вспоминают, покачивая головой и с грустной усмешкой. Это те, кто их пережил. А кто позже родился, всё равно о той «эпохе выживания» читал или слышал. Я-то всё сам видел: и пустые, хоть шаром покати, полки магазинов, и бандитский беспредел, и увольнения на заводах, когда тысячи людей из относительного благополучного вчера выбрасывались в безденежное и беспросветное сегодня.

Мне в том самом девяностом году как раз четырнадцать исполнилось, и стал я всё чаще задумываться, как и где заработать. Не столько о себе думал, сколько о семье своей – родителям помочь хотел: цены-то взлетели в небеса, а зарплаты на месте стояли.

Мама вечерами вздыхала, а отец говорил: «Ничего-ничего, выкарабкаемся. Войну какую выиграли! Неужели здесь спасуем?»

Дедушка-фронтовик молчал, неторопливо поглаживая седые виски, что означало полное согласие с мнением отца.

Услышал я где-то в уличном разговоре, что в соседнем Ногинске, в Богоявленском соборе, нужны рабочие руки, и поехал на разведку. На автобусе от Поселка мне минут 20 всего надо было ехать до Ногинского вокзала, а там до храма рукой подать. Приезжаю, ничего с собой поначалу не взял – ни одежды сменной, ни хлеба горбушки: думал, просто узнаю все подробности, а потом уже, всерьёз подготовившись, приеду покалымить основательно.

И вот такой нарядный (нарядный по тем временам) Алёша приезжает в город Ногинск. Но прежде чем войти в храмовую калиточку, хочу немного подробнее рассказать о городе – соседе Электростали, чтобы читатели, в Ногинске-Богородске не бывавшие, лучше представили себе этот патриархальный городок с деревянными домишками, ставни которых в большинстве своем всегда были почему-то закрыты, что придавало местечку некий леденящий душу колорит.

В те годы я не особо задумывался над историей Ногинска, но, став постарше, узнал об этих местах немало интересного. Оказывается, о них еще в XIV веке великий князь московский Иван Калита писал в своих хрониках как о селе Рогоже. А в XVIII столетии императрица Екатерина II переименовала село в город Богородск, который стал центром Богородского уезда.

По данным на 1788 год, в городе находились: «Церковь во имя Богоявления Господня с приделом Николая Чудотворца, присутственные места, городская школа, винный и соляной анбары – все деревянные; домов: дворянских 2, священно- и церковнослужительских 5, разночинских 5, купеческих 28, мещанских 9, ямских 7, пивоварня 1 и кузница 1; жителей: мужского пола 306, женского 255 человек».

Через эти места и Наполеон в 1812-м со своим войском топал, а местные партизаны под командованием Герасима Курина его, бусурмана, «пощипывали» изрядно.

Дальше – больше. В XIХ веке сюда купеческий люд прибыл – промыслы подымать да деньги большие делать. Савва Морозов ткацкие фабрики открыл, а за ним целая очередь из фамилий знаменитых купеческих выстроилась. Шалаевы, Шибаевы, Зотовы, Соповы, Четвериковы – имена в царской России известные и уважаемые! Так что вскоре Богородский уезд стал самым людным в Московской губернии.

В конце ХІХ века в нём насчитывалось около 212 000 человек (не учитывая населения Богородска). В уезде было 478 заводов, фабрик, торгово-промышленных заведений. Площадь уезда составляла 3068,4 кв. вёрсты. 97 процентов жителей были заняты в промышленности или промыслах.

Неслучайно в 1917 году, еще в мае, сюда прикатили эмиссары большевиков – край-то богатый. Всё подмять под себя было их главной задачей. Подмяли так, что в октябре и делать особо ничего не пришлось. Осталось только национализировать и доить фабрики местные да заводики, как позже в теории маркетинга рекомендовал «доить дойных коров» основатель этого чудо-учения Филип Котлер.

А в 1930 году весь край с городом Богородском во главе переименовали в честь Виктора Ногина, видного деятеля революционного движения, дружка Владимира Ильича и Надежды Константиновны. Агент «искровский» и агитатор-«пораженец» Ногин начинал свою карьеру в этих местах.

В наши дни уже много лет тянут резину с обратным переименованием Ногинска в исторически правильный Богородск. Однако настолько засели в головах некоторых местных жителей коммунистические прокламации, что неохота им прощаться с именем своего кумира. А может, просто русская неторопливость виной… Но, так или иначе, дальше «разговоров за жизнь» дело не движется.

Вот и живут люди местные в краю Богородском, но в городе Ногинске, где храмов и часовенок на душу населения больше, чем в Новом Иерусалиме. Но коммунистическое наименование заменить боятся. А вдруг опять лиходелы в кожанках с красными бантами заявятся…

Но, как вы понимаете, я уже с высоты прожитых лет всё это рассказываю. А тогда четырнадцатилетний Алёша подошел к храмовым воротам, перекрестился и шагнул во двор собора. Несколько человек в явно непраздничной одежде переминались с ноги на ногу, очевидно, ожидая нарядов на работу. Поздоровавшись, встал неподалеку.

Вскоре на крыльце показался густобородый батюшка, ответственный за храмовое хозяйство. А оно, надо сказать, было немаленькое. Увидев меня, новенького, велел подождать и принялся распределять «ветеранов» по рабочим местам. Потом дошла очередь и до меня.

Представившись отцом Сергием, священник спросил, как меня зовут, уточнил, православный ли я, крещеный ли, и, удовлетворившись утвердительным ответом, начал такую беседу:

– Храм наш сооружен в середине XVIII столетия в честь Богоявления Господня с приделом во имя Николая Чудотворца. Позже были построены трапезная, часовня и наша красавица-колокольня».

Я задрал голову, посмотрев на высоченную колокольню, которая выглядела, правда, весьма потрепанной временем и прежними, при советской власти, хозяевами.

Батюшка перехватил мой взгляд:

– Устояла милая, не дала себя взорвать (как о живом человеке говорил!). Там же главный колокол отливали всем миром еще до переворота… до революции этой самой Октябрьской… 1350 пудов весом! Самый большой колокол во всех уездных городах России-матушки!

– Да кто же хотел уничтожить такую красоту? – решился я на вопрос.

– Как кто? Те злые люди, которые против Господа нашего руку подняли, многих настоятелей храма и прихожан расстреляли, собор закрыли в 1938 году и удумали в храме божьем сапоги валять, – лицо батюшки посуровело, но вскоре просветлело. – Только год назад нам удалось вернуть и собор, и все здания, к нему примыкающие, подлинному хозяину.

– А кто подлинный хозяин-то, отец Сергий? – я уже осмелел и хотел узнать всю историю до конца.

– Так Церковь наша Единая, Святая, Апостольская – настоящий хозяин. Люди православные – хозяева. Ты же видел надпись над вратами. Что там начертано?

– Русь святая, храни Веру Православную!

– Вот ты и ответил сам на свой вопрос об истинном хозяине. А теперь скажи, что делать умеешь и в какой работе себя проявить желаешь?

– Да в каменщики я бы пошел, батюшка. Только мне бы наставника поначалу, а дальше я уж сам.

– Ну хорошо, – отец Сергий перекрестил меня и улыбнулся глазами. – Пойдем, покажу тебе наше хозяйство.

Он провел меня по большой территории – показал и храм, и часовню, и колокольню со всех сторон, и каменный жилой дом, и небольшой скотный дворик для домашних птиц и животных.

– Вот здесь и начнешь свою трудовую деятельность, – отец Сергий показал на пасущихся козочек и беспокойно бегающих кур. А увидев мой вопросительный взгляд, добавил: – Мётлы, грабли, совки – всё в сарайчике, замок навешен просто. Бери что нужно, вечером приду принимать работу.

Так началась моя работа трудником в Богоявленском соборе. Порой, конечно, хотелось закинуть в сарай мётлы и грабли да поехать в родной Поселок к друзьям-подружкам. Останавливала мысль, что приеду к родителям без денег, и я продолжал тщательно подметать козьи и куриные «гостинцы», приводя территорию в порядок и ожидая обещанного повышения в должности.

И дождался! Через какое-то время меня поставили учеником-помощником к каменщику Василию, возводившему каменный домик-сторожку взамен старого, деревянного. Мой новый шеф говорил вообще мало, но на вопросы отвечал с удовольствием, раскрывая секреты кладки, которая у него получалась на загляденье. Мешать раствор, подносить кирпичи и проверять точность возводимой конструкции по отвесу мне нравилось гораздо больше прежней работы, да и общение с Василием, суровым на вид, но доброй души русским мастеровым человеком, было гораздо приятнее, чем с куриной шебутной гвардией.

Прошло несколько недель, и я уже как каменщик получил задание выложить Православный Крест под самой крышей двухэтажного жилого дома на территории собора. Душа просто пела от восторга, что мне доверили столь важную работу. Я не подвел ни себя, ни Василия, уехавшего на другой объект, но успевшего научить меня секретам профессии.

Крест был выложен на совесть и понравился всем священникам, жившим в этом доме. Я и сегодня, бывая в Ногинске, стараюсь зайти в собор, пройти по местам, где начиналась моя трудовая биография, посмотреть в каком состоянии выложенный мной Крест. Тридцать пять лет прошло – всё на месте, ничего не осыпалось, не потрескалось. Значит, хорошие учителя были у мальчика Алёши.

А тогда, в трудовые будни лета девяностого года, ближе к вечеру наступал самый главный и любимый всеми храмовыми работниками момент. Отец Сергий выходил к нам, собравшимся у крыльца собора, доставал листочки с записями, что-то перепроверял и отсчитывал мятые купюры, которые казались мне самыми красивыми ассигнациями на свете. Отсчитав нужную сумму, подзывал следующего. Свое мальчишеское счастье в эти минуты живо помню до сих пор.

Заработал – получи! Этот принцип, повзрослев, я всегда ставил во главу угла и строго придерживался его при организации и ведении бизнеса в России. Следую ему и сейчас. Потому что люди, которые честно работают со мной в одной команде, должны быть уверены: всё будет по справедливости.

Заработал – получи! И никак иначе.

Бензиновые разводы

С легкой руки президентов США – сначала Джона Кеннеди, а потом Ричарда Никсона – в народ (не только, кстати, американский) пошла фраза о том, что китайский иероглиф, означающий слово «кризис», может быть переведен не только как «опасность», но и как «возможность». Эту мотивирующую установку подхватили руководители всех рангов и в разных интерпретациях – например, шедевральным отечественным «Денег нет, но вы держитесь!» – взбадривают своих загрустивших было подчиненных.

Интересно, что сами китайцы в ответ на вопрос, насколько верен такой перевод, только хитро улыбаются и радуются, как дети, которые победили в игре с названием «Да и нет не говорите». Не всё, видимо, с интерпретацией иероглифа «кризис» так красиво и обнадеживающе. Впрочем, идея-то сама по себе правильная. Унывать в кризисы точно не стоит.

В свои пятнадцать я, хоть и не слышал про эти тонкости перевода с китайского, но подход к кризису 1991-го выбрал правильный. Смотри, думай, находи возможность заработать и зарабатывай.

Перебои с бензином на городских заправках мог не заметить только человек, принципиально автотранспортом не пользующийся. Мы же с папой на его красавице «Волге» ездили немало, поэтому огромные очереди на заправках или, наоборот, их отсутствие по причине броских объявлений «Бензина нет» я видел постоянно. Как и то, что на фирменной АЗС «Лукойл», находившейся за городом на Горьковском шоссе, бензин был постоянно и наливали его там без ограничений.

Схема действий, которую я обрисовал папе, очевидно, была весьма красочной и убедительной, поскольку папа после секундного замешательства пожал плечами и развернул авто в сторону гаража, где хранились металлические двадцатилитровые канистры. Загрузив ими вместительный багажник «Волги», мы отправились на ту самую АЗС «Лукойл», которая подпитывалась из каких-то чудесных бензиновых источников.

А как еще можно объяснить удивительное постоянство этого топливного мини-королевства, где феи-волшебницы безотказно наполняли подставленные емкости под завязку? Я же не знал тогда, что согласно недавнему указу из Кремля начат эксперимент по формированию топливных вертикально-интегрированных компаний и «Лукойл» вошел в пул тех предприятий, которые от собственных скважин и до собственных заправок организовывали и контролировали всю длинную и сложную технологическую цепочку трансформации сырой нефти в автомобильное топливо.

Результаты я видел, и своим мальчишеским умом «пририсовал» еще одно звено в этой технологической цепочке, а именно доставку лукойловского бензина на чириковскую заправку и продажу его желающим автолюбителям. Желающих было немало, но надо было еще угадать своего покупателя.

Первый раз, когда папа высадил меня с двумя полными канистрами на безлюдной заправке, что находилась на выезде из города, прямо напротив нашего Поселка, я очень волновался. Как не ошибиться в покупателе, как подойти, как повести разговор? Всё это для меня «было впервые и вновь», как пели парни из «Машины времени» в своем хите про тех, кто в море.

…К красному буйку бензоколонки швартуется видавший виды «Москвич-412». За рулем такой же просоленный волнами жизни старый капитан-водитель. Протирает очки, проводит ладонью по седым волосам. Выходит из машины-кораблика, внимательно рассматривает шланг, закрученный вокруг корпуса колонки. Чешет затылок и направляется к окошку кассы.

Над окошком прилеплен тетрадный листок с небрежно написанным фиолетовыми чернилами текстом: «Бензина нет. Когда будит не знаю» (орфография сохранена). Автолюбитель в нерешительности останавливается, читает объявление, шепотом проговаривая каждое слово. Для лучшего понимания, видимо. Потом всё-таки наклоняется к окошку.

– Ну а все-таки, дочка, сегодня, может, к вечеру будет бензинчик? На дачу ехать надо, на себе всё не довезти. Меня хозяйка без топлива и домой не пустит, – мужичок пытается шутить, но шутки подобного рода «королеву бензоколонки» уже не заводят.

– Товарищ, вы по-русски читать умеете? – огрызается «дочка» по громкой связи в микрофон-матюгальник.

Растерявшись поначалу, дедок оглядывается вокруг. Не увидев никого из сторонних наблюдателей, немного успокаивается, но всё еще подрагивающим голосом, укоризненно замечает:

– Ответить разве трудно, когда привоз ожидаете… А объявление, кстати, поправить надо, там запятая нужна или тире. И «будет» через Е пишется…

Из окошка слышатся возмущенные придыхания в микрофон, а вскоре на пороге административного домика появляется и сама «владычица топливная», которая, хоть и без матюгальника, но ещё более громогласно напускается на бедолагу:

– А ну сел в свой драндулет и уехал, умник!

Почему-то в те времена обращение «умник» приравнивалось к оскорблению, хотя, по сути, это должен быть комплимент. Тем более дед всё верно насчет ошибок сказал. Нас в лицее (я тогда уже в лицей перешел учиться) по русскому хорошо готовили. Да и не только по русскому. Неслучайно же я в институт спокойно, без нервотрепки поступил.

Но про студенческую жизнь рассказ впереди. Пока мне надо две канистры 76-го продать. Ветерану предлагать я не решился. Все эти перестроечные дела, гайдаро-чубайсовские загогулины так по старому поколению ударили, что дедушки-бабушки реагировали на все «непопулярные меры» с возмущением и обидой. И их можно было понять. Я подошел к «умнику» и сказал, что бензин есть в пятнадцати минутах езды, ну, для его «баркаса», может, в двадцати, на Горьковской трассе.

Пожилой дачник-автолюбитель поблагодарил меня и занял место за штурвалом своего «Варяга», который не сдается врагу в лице нагрянувшего в страну капитализма. А я, уже на правах старожила заправки, встречал «Ладу-семерку», хромированные бамперы которой говорили о широте души и кошелька ее хозяина. Тридцатилетний, а может, чуть больше по возрасту бодрячок в модных тогда солнезащитных очках-каплях, вышел из авто и походкой Джеймса Бонда направился к окошку чудо-домика.

– Мадам, вижу, что бензика нет. Но это по госцене. А по кооперативной, так сказать, найдем?

– Читаем объявление, приезжаем когда будет, – голос Царевны-Несмеяны из бензинового королевства вернул «Агента-007» в реальность, которая тем не менее оказалась для него, даже невзирая на темные очки, не такой уж сумрачной.

Это я, держа в руках воронку с запаянной в горловину мелкой сеточкой (заботимся о клиенте, точнее, о карбюраторе его авто), подошел и, поздоровавшись, спросил:

– А вы сколько литров хотели заправить?

– О, вот это сервис! – засверкал улыбкой «Агент». – В паре работаете? – он мотнул головой в сторону домика.

– Нет-нет, – поспешил я снять с себя подозрения в сговоре с целью спекуляции. – Это мой бензин, купил в другом месте для продажи. Покупать или не покупать – дело ваше. Цена, понятно, выше государственной, но не кусачая.

Озвучив цену в полтора раза выше закупочной, я направился к своим кустам, где уже обжил местечко для продажи.

– А есть 40 литров? – эти слова Джеймса Бонда прозвучали для меня музыкой (он хотел 20 литров в бак и еще 20 – в канистру для своей завтрашней дальней поездки). – Подъезжайте, пожалуйста, – я показал в сторону своего филиала заправки в кустах.

Первый блин вышел совсем не комом. Схема отрабатывалась и прирабатывалась, изредка прерываясь по объективным обстоятельствам. Несколько раз попадал под привоз, и мои нереализованные канистры приходилось относить на балкон родительского дома, пока на бензозаправке не распродадут привезенную цистерну топлива. Происходило это нечасто, поэтому путь домой с сорокакилограммовым весом приходилось преодолевать куда реже, чем путь с аналогичным грузом на заправку.

Как я уже говорил, канистры хранились на балконе, поэтому, продав одни, я шел домой, где менял пустые на полные, и возвращался на свое рабочее место. Конечно, этот путь с утяжелениями был непрост, но если рассматривать его в качестве силовой тренировки с элементами кардио, то переносился он легче. Как говорится, своя ноша не тянет. А ноша, приносящая хорошие деньги, – тем более.

За свое неполное бензиновое лето я накопил на поездку в любимую Должанку в самый высокий бархатный сезон. А на суровые морозные дни подмосковной зимы приобрел большую, теплую и удобную норковую шапку – свою давнюю мечту. Какая же она была мягкая и красивая! Как на ней играл и переливался мех! Просто чудо, а не шапка!

Брюс Ли против Арнольда

В юности мы все засматривались фильмами про восточные единоборства и умелых чудо-бойцов. Мне кажется, все мальчишки и большинство девчонок готовы были в первые годы своего тинейджерства (оно же с тринадцати лет начинается, не так ли?) взахлеб смотреть боевики с Джеки Чаном, Ван-Даммом, Чаком Норрисом. Чтобы стать похожими на отважных, сильных и ловких киногероев, многие молодые люди пытались тренироваться самостоятельно или подыскивали подходящую секцию восточных боевых искусств, в которой научили бы драться так же хорошо, как это делали их кумиры.

Но тут подстерегала другая опасность. В нашей стране (тогда это был еще СССР) до конца восьмидесятых годов, на которые пришлось мое увлечение фильмами про восточные единоборства, карате было под строгим запретом – за пропаганду и продвижение этого вида спорта наказывали жестко и показательно. Перестройка же дала карате определенную свободу и легитимность. Во всяком случае, после разрешительного указа 1989 года по всей стране начался бум распространения секций и клубов восточных единоборств.

Мой школьный приятель Максим, увидев меня, идущего к первому уроку, подбежал и, не здороваясь, перешел к важнейшим новостям, добытым им на мальчишеских путях и перепутьях:

– Лёха, Лёха, слушай, ты обалдеешь! – Макс умел заинтриговать. – В двадцатой школе открылась секция карате. Один пацанчик знакомый уже сходил, говорит, места есть еще! Поедем запишемся!

Не дав мне и секунды на размышления и ответ, Макс перешел на секретно-таинственный шепот:

– Пацанчик этот мне прием уже показал один. Вот подними свой портфель, руку не опускай, держи так, на вытянутой.

Мой приятель отошел на пару шагов, повернулся ко мне задом, к школе передом, потом неожиданно резвым петушком сделал боевой разворот и с криком разъяренной вороны, у который лисица из басни выманила сыр, выбросил в прыжке свою левую ногу. До портфеля не достал, но треск его порванных по шву брюк свидетельствовал, что наша поездка как минимум на время замены штанов откладывается.

Что мы поедем записываться в секцию, даже не обсуждалось. Не беда, что в зал надо ехать через весь город на двух автобусах, с пересадкой. Ради освоения секретов боевых искусств, которыми владел сам Брюс Ли, мы с Максом готовы были ехать не то что через город, а через всю Московскую область.

Кстати говоря, пройдет несколько лет, и нам действительно придется покататься и по области, и по стране. По тем местам, где проходили разного уровня соревнования по карате, в которых два бойца из Электростали Алексей Старовойтов и Максим Голоп постоянно соперничали в финале – и весовая категория, и возраст у нас совпадали, так что поединка друг с другом было никак не избежать. И он, как уже сказано выше, очень часто становился решающим для определения победителя турнира.

Впрочем, до этих схваток было еще далеко. Пока мы робко зашли в зал, где нас встретил тренер, который стал нам и наставником, и учителем, и другом. Знаю, что Владимир Анатольевич Красновейкин и сегодня в тренерском строю, порой вижу это имя, когда читаю об успехах подмосковных спортсменов, занимающихся под его руководством. Поклон земной вам, тренер, за науку побеждать, секрет которой, как оказалось, не только в сильных руках и быстрых ногах, но, главным образом, в голове.

Тренер учил, что понимание философии восточных единоборств – один из важнейших элементов достижения целей, которые могут быть разными. Целью может быть отличная физическая форма и самозащита, спортивные состязания (как в нашем случае), медитация или демонстрация поз. Многие восточные боевые искусства ориентированы на сражение и при этом связаны с религией и духовным развитием.

Например, японские стили находятся под влиянием дзен-философии, большинство корейских школ делают акцент на медитативных практиках. Обучение спокойствию, самопознанию, контролю над своими психологическими состояниями характерно практически для всех школ и направлений восточных боевых искусств.

Уверен, что именно самоконтроль, заложенный на тех самых красновейкинских тренировках, очень помог мне в бизнесе, в организации тех «дел жизни», которые принесли финансовую стабильность и независимость от обстоятельств. Серьезное вхождение в бизнес, впрочем, было еще далеко впереди. Пока же я с наслаждением отрабатывал гэри и цуки – удары ногами и руками, комбинируя виды защит, радуясь продвижению по данам (разрядам).

Сегодня я понимаю, что акцент в тренировках нашей секции спортивного карате был сделан на элементах школы боевых искусств кекусинкай как одного из направлений системы восточных единоборств. Особое внимание эта школа уделяет укреплению суставов (голеностопа, запястий), а также подвергающихся высоким нагрузкам в «контактном» стиле ударных и блокирующих поверхностей (кулаков, предплечий и голеней, корпуса).

У нашего тренера были самиздатовские потрепанные книжки, где на обложке стояло имя автора Масутацу Ояма. Уважение тренера к основателю системы боевых искусств передавалось и нам, мальчишкам, желающим познавать и побеждать.

Но, чтобы побеждать, следовало максимально выкладываться на тренировках, непрерывно повышая свою выносливость и улучшая физическое развитие. Все тренинги были ориентированы на максимальную динамику поединка, в котором решающее значение имеют действия, направленные на опережение противника.

По совету тренера, для поддержания скорости боя приходилось даже ограничивать себя в любимых ударах ногами, поскольку те лишние доли секунды, на которые растягивается гэри, могли решить исход в пользу соперника. Поэтому акцент делался на удары руками, молниеносные и отточенные до автоматизма.

После упорных тренировок успехи действительно пришли. Я выиграл ряд коммерческих турниров, первенство Московской области, открытый чемпионат Москвы. Впереди маячило командное первенство России, но я неожиданно заболел бодибилдингом. Да, теперь моим любимым героем стал Арнольд Шварценеггер, а вторым домом – зал атлетической гимнастики, что в народе называют попросту качалкой.

Я читал специальную литературу о формировании сильного и красивого тела, доставал какие-то мудреные средства, обещавшие быстрый рост мышечной массы, самозабвенно выжимал штангу и работал на тренажерах.

Тренер, поначалу уверенный, что эта Алёшина блажь скоро пройдет, терпеливо ждал меня в секции и в сборной Московской области, которую он готовил к предстоящим соревнованиям. Приближалось командное первенство России по спортивному карате в Ярославле. Почему я это так хорошо помню?

Однажды вечером раздалась пронзительная трель дверного звонка. Открываю – на пороге тренер.

– Здравствуйте, Владимир Анатольевич, проходите.

Присели на кухне. Пьем чай, разговариваем.

– Алексей, возвращайся в карате. Ты же талант, самородок, столько лет занятий! Столько выиграл всего, а сколько еще выиграешь!

– Спасибо, тренер, за добрые слова и высокую оценку, но я решил уйти в бодибилдинг. То и это не совместишь. Поэтому не судите строго.

Объяснив тренеру причины своего ухода в качалку, я был уверен, что он меня понял и простил, словом, отпустил. Но учитель, конечно, не был бы учителем, когда бы не обладал талантом изобрести для достижения педагогических целей совершенно неординарный прием. Прием этот заключался в следующем.

В один прекрасный день на выходе из качалки меня поджидали четверо. Помните у Высоцкого:

 
…И как-то в осень, и как-то в осень
Иду с дружком, гляжу – стоят,
Они стояли молча в ряд,
Они стояли молча в ряд
– Их было восемь.
 

Вот почти так и вышло. Только не восемь, а четверо. Один против четверых – это серьезное испытание, скажете вы и будете правы. Четверо победили одного. Но не тумаками, а просьбами и убеждениями. Это были ребята из сборной, все наши, электростальцы, – я их хорошо знал и уважал. До сих пор гадаю, была ли это только их инициатива или обсудили план действий с тренером, но такому слаженному квартету я отказать не смог.

Их страстное желание выиграть командное первенство в Ярославле захватило меня и, накрыв с головой, стало решающим аргументом в наших спорах без сна и покоя (опять Владимира Семёновича цитирую):

– Без тебя же нам победы не видать, сам понимаешь, – убеждали ребята. – Соглашайся, Лёха! Ну как мы без тебя? Титул выиграем, а дальше уже сам решишь, как быть…

Принимаю решение возобновить тренировки. Но это легко сказать. А когда мышцы забиты напрочь после фанатичного тягания железа, тренировки становятся пыткой! Сам удивляюсь, как не бросил эту затею с возвращением. Порой просто до слёз было обидно, что не всегда получаются элементы, прежде исполняемые на автомате.

Те три месяца тренировок перед Ярославлем я не забуду никогда. Но к соревнованиям всё же подошел вполне боеспособной единицей команды. Мы громили соперников – 5:0 или 4:1, пока не подошли к финальному дню турнира. В другой половине сетки на такой же крейсерской скорости, как и мы, в финал вышла «банда» из Дагестана. Очень крепкие и габаритные ребята там выступали.

Мой решающий, пятый, поединок финальной матчевой встречи «Московская область – Дагестан» начинался при счете 2:2. Сами понимаете, какой груз ответственности давил на меня, хотя желание принести команде долгожданную победу прибавляло сил, компенсируя то самоё давление.

А силы в предстоящем поединке мне явно были необходимы, да еще какие!

Дело в том, что меня, на тот момент весившего 85 кило, поставили в абсолютную весовую категорию. И никого не волновало, что мой визави представлял собой этакую движущуюся гору в 120 килограммов. Сначала даже не поверил, что эта «машина» идет биться со мной. Потом сообразил: ну а куда же еще он идет, если объявлен последний бой турнира, после которого соревнования закрываются.

И как-то даже полегчало: стряхнул с себя испуг, внезапно налетевший, и стал обдумывать, как лучше бой построить. Понятно, что разгрома не будет ни с чьей стороны. Поэтому надо баллы набирать за удары, которые лучше всего удаются и не подводят. Вот тут-то все уроки тренерские вспомнились – и началось. Бой тот до сих пор перед глазами. Он был, как спецы выражаются, очень близкий. То есть буквально одно удачно выполненное действие, один грамотно исполненный удар могли решить судьбу поединка.

Так и случилось. Хорошо, что этот решающий удар нанес я. Судья дал команду к прекращению боя. Время закончилось. Счет 6:4! Мы – чемпионы! Такого ликования, какое устроила наша команда, древний град Ярославль не слышал, полагаю, с середины XIII века, когда ярославские дружины в лютой битве ордынцев ненасытных из города выбили. Правда, потом великому князю Александру Невскому пришлось в Орду ехать, конфликт улаживать.

Наши безудержные восторги и мальчишеское ликование легко поймут те, кто достигал цели (неважно, в какой области деятельности), причем добивался успеха не в одиночку, а командой, которая вся была как единый кулак, как одно целое, и заряжена исключительно на победу. На тот момент самую главную и большую в жизни. Я ее ставлю даже выше своей победы в личном зачете на первенстве СНГ, медаль и кубок за которую тоже есть в коллекции спортивных наград, что разместилась на полочке в шкафу, в родительском доме.

А за ту самую командную ярославскую победу мы еще и коричневые пояса получили, самые уважаемые в системе карате после черных, тренерских.

Кстати, я еще какое-то время пробовал себя на тренерской работе. Набрал пацанов десяти-одиннадцатилетних, арендовал зал для занятий, повозил их даже на соревнования. Но быть тренером ничуть не проще, чем быть предпринимателем.

Я читал, что проводились специальные исследования: кто может стать успешным предпринимателем. Так вот, было установлено, что лишь семь процентов людей обладает набором личностных свойств и характеристик, позволяющих найти себя в предпринимательстве. Семь процентов! Уверен, что и доля успешных тренеров от общего числа пробующих себя на этом поприще или думающих о нём находится в тех же пределах.

Поскольку затронул тему тренерства, назову еще одного специалиста и профессионала своего дела, с которым мне по жизни посчастливилось работать. Однажды судьба свела нас вместе, и я с удовольствием занимался под руководством Дмитрия Яшанькина, известного специалиста в области фитнеса и классического бодибилдинга. Являясь многократным чемпионом России, Европы и мира в этих дисциплинах, Дмитрий остается практикующим тренером, делясь своими наработками с учениками.

Полтора года ежедневных занятий под его руководством позволили мне сформировать красивое тело, проработать требуемые группы мышц, но, главное, усвоить основной урок Дмитрия: «Человек может сам построить свое тело, увлеченно тренируясь, выходя из состояния «не могу» и выбирая стать лучшей версией себя!»

О философии этого большого тренера и человека, о системе тренировок под его руководством и о многом другом я расскажу в отдельной главе. Здесь же замечу: уроки от Яшанькина очень пригодились, когда я сам стал разрабатывать авторские курсы и методики, направленные на оздоровление организма. Своими рекомендациями я охотно делюсь с теми, кто решил стать красивее, энергичнее, здоровее душой и телом.

А что же мои юношеские занятия карате? Да, свой путь в восточных единоборствах я в начале студенческих лет всё же завершил, отдав предпочтение бодибилдингу. Друзья порой спрашивали, почему же я таки ушел из единоборств, ведь всё там хорошо получалось и перспективы были весьма оптимистичные. На это я лишь улыбался или отшучивался. Хотя для себя ответ знал – понимал, что действую пусть и по наитию, но в правильном направлении.

После каждого выигранного турнира мне поступали от скаутов и спортивных функционеров интересные предложения о прохождении сборов за границей с дальнейшим выходом на международный уровень турниров. Заманчиво? Безусловно. Но у меня необходимых денег тогда не было и в помине, у родителей тоже, да я и просить бы никогда не стал. Поэтому, наверное, и ушел, что не видел дальнейших возможностей роста. К тому же и в институт поступил – требовалось время для занятий.

Плюс другие совершенно новые дела, заботы и интересы окружили столь плотно, что надо было чем-то пожертвовать. Этим чем-то и стали занятия карате, которым я тем не менее бесконечно благодарен за формирование своего характера и тех качеств, которые помогли и продолжают помогать по жизни.

Сегодня, с высоты прожитых лет, я понимаю, что именно юношеские занятия карате заложили те важные черты моего характера, тот личностный базис, благодаря которым я стал успешным бизнесменом, «достигатором» поставленных целей, физически крепким мужчиной, продвинутым йога-практиком и сертифицированным йога-тренером, апологетом здорового образа жизни, а главное, любящим мужем и счастливым отцом большой семьи.

Кто-то, возможно, удивится: какая связь между упорными спортивными тренировками в шестнадцать-семнадцать лет и успешным руководством различными бизнесами вкупе со счастливым отцовством в зрелые годы?

Самая прямая. В юности научившись подчинять свою жизнь, свои желания, свой распорядок дня достижению цели в спорте, человек переносит эту же модель поведения на учебу, работу, построение отношений с любимым человеком, с детьми.

Простой пример. В шестнадцать лет я понимал, что нельзя пропускать тренировки, нельзя опаздывать на них, нельзя разменивать свою спортивную карьеру на мимолетные удовольствия. Кто-то собирался на дискотеку или в кино, ты же через весь город, с пересадками, спешил пять раз в неделю в тренировочный зал. В выходные твои ровесники отправлялись на дачи, предвкушая сочные шашлыки и спелую малину. Ты же, меняя автобусы и поезда, следовал на соревнования в другие города области и страны.

Такой подход – выделить главное и подстроить под него остальную жизнь – помогал мне создавать новые бизнесы, развивать их, продвигая в жесткой конкурентной борьбе, контролируя технологические процессы, что называется, от и до. Управление своим временем, тот самый тайм-менеджмент, о котором написаны умные книги, я познавал на практике, выкраивая часы для важных дел, которые должен быть непременно сделать.

Постепенно я нашел эти недостающие часы для работы, самоорганизации, любимых йога-занятий, наконец. Я просыпался всё раньше и раньше, эффективно используя самые продуктивные утренние часы. Сегодня подъем в 3:30 утра не представляет для меня трудности. Привычка выработана многими годами. Зато к пробуждению близких я успеваю сделать хорошую зарядку, позаниматься йогой, посмотреть почту, изучить документы, позаниматься вопросами испанского права, попрактиковаться в языках. Немало, согласитесь. Кстати, эту книгу тоже пишу в свои любимые утренние часы, когда голова светлая и ничто не отвлекает от компьютера.

Итак, промежуточное резюме. Спорт – это благо, позволяющее сделать себя лучше. Если вы как родитель думаете отдать своего ребенка в спортивную секцию, даже не сомневайтесь.

Если ошибетесь с видом спорта, жизнь сама поправит и скорректирует в нужном направлении. Зато сын или дочь будут вам благодарны за науку побеждать, которые дадут им эти занятия.

Основа основ в любом виде спорта – дисциплина. И неважно, занимаетесь ли вы или ваш ребенок единоборствами, плаванием, игровыми видами спорта. В любом случае акцент будет на дисциплине – тренировочной, организационной, игровой.

Юный спортсмен научится правильно распределять свое время, выбирать приоритеты, правильно питаться и восстанавливаться, не говоря уже о четком выполнении тренерских установок при безусловном желании добиваться победы.

Вот этого самого желания у меня было не отнять. Я работал только ради победы (никаких самоутешений для неудачников, типа главное – участие, я себе не позволял), стремясь быть первым и только первым в спаррингах, тренировках, соревнованиях любого ранга, на которых выступал. Как вы понимаете, стремление быть первым является необходимым для будущего чемпиона. Но не достаточным.

К нему должен прилагаться комплекс таких качеств, как:

✓ дисциплина (об этом уже говорил, но дисциплины много не бывает!);

✓ постоянный труд и полная самоотдача на тренировках, направленные на достижение поставленной цели. Я называю это «достигаторством», которое может иметь начало в пункте А, но ни в коем случае не должно заканчиваться в пункте B. Потому что всегда есть более высокие и удаленные вершины C, D, E;

✓ уважительное отношение к тренеру, партнерам, соперникам. Именно уважение – не путать с заискиванием и пресмыканием;

✓ творческое отношение к процессу подготовки, когда к неукоснительному выполнению заданий и установок тренера ты добавляешь собственные идеи и наработки (кто, кроме тебя самого, может лучше чувствовать и слышать твой организм, твое тело?). Я поясню важность творчества в работе над собой чуть позже;

✓ талант, который в той или иной степени есть у каждого. У кого-то чуть больше, у кого-то чуть меньше. Но на нём одном далеко не уедешь. Поэтому я и поставил талант последним пунктом в своем топ-листе качеств, требуемых победителю.

Откройте ладонь, позагибайте пальчики: все пять – от дисциплины до таланта. Чувствуете, как кулак наливается силой?

Так это мы еще о творческом начале не поговорили. Сейчас поправим.

На тренировках при отработке ударов и блоков я чувствовал, что еще есть какие-то скрытые резервы, которые можно и нужно подключить к технике исполнения этих элементов. Позже понял, что резервы – в правильном дыхании. Начал думать сам, искать материалы и книги на эту тему. Стал пробовать дышать по-разному и фиксировать свои ощущения. Понял, что нужны уединение и медитация.

Нашел в лесу по соседству с домом заветную полянку, прибегал туда рано утром, надевал кимоно и отрабатывал удары, дыша по-новому. И сработало! В близких боях побеждал частенько, во многом благодаря найденному алгоритму дыхания!

Сегодня я продолжаю постоянно работать в этом направлении. Подготовил несколько уникальных авторских курсов по дыханию в системе йоги. Они востребованы. Переведенные на разные языки, мои практикумы нашли и международное признание. К нам с женой (Татьяна тоже сертифицированный тренер и йога-практик) приезжают на недельные сборы-ретриты люди из разных уголков России и не только. Все наши гости – уникальные и особенные личности, но их объединяет то, что говорят они на одном общем языке – языке оздоровления своего тела.

Так вот, мои дыхательные практики в сочетании с медитативным чудо-эффектом тибетских чаш гости отмечают особо. Я частенько размышлял, откуда у меня такой интерес к дыханию, и осознал, что желание дышать максимально правильно и полно у меня с рождения (дело в том, что, появившись на свет, никак не мог продышаться и спасся только чудом, дарованным не иначе как свыше). Это желание привело к юношеским индивидуальным занятиям в лесу и воплотилось уже сегодня в авторские дыхательные практики в йоге.

Приведу еще один пример творческого подхода к тренировкам. У нашей семьи, точнее, у одной из моих бабушек, был домик на Азовском море. Мы летом вместе с родителями туда, в станицу Должанскую, ездили покупаться, позагорать. И там я придумал себе морские тренировки. Заходил прямо в кимоно в теплое и неглубокое Азовское море, находил требуемую по донному рельефу и оптимальную по глубине площадку и отрабатывал на ней сложные удары, которые в воде, конечно же, исполнить гораздо сложнее. Зато потом, на открытом воздухе, руки-ноги сами летели.

Вывод: без творчества в спорте, как и в любом деле, никуда. Это я в Должанке понял и усвоил надолго. Можно сказать, на всю жизнь. Жизнь реальную, а не киношную.

Можно считать, что схватка между Брюсом Ли и Арнольдом Шварценеггером закончилась вничью. Но в ней всё-таки был один победитель. Догадались кто?

Жанна. Выруливаем на взлет

Как там у Маяковского? «Партия и Ленин – близнецы-братья»?

Хотя в 1994 году, когда пришла пора поступать в институт, я ни о поэте-трибуне, ни тем более о Ленине с партией даже не думал. А думал я о красивых девочках, с которыми славно зажигал на отдыхе в станице Должанской на Азовском море и с которыми пришлось расстаться по причине завершения чудо-каникул перед началом учебы в доблестном филиале МИСиСа, что был известен каждому электростальцу.

Располагался институт в центре города, историю вел с конца пятидесятых годов. В год моего поступления главный (и на тот момент единственный) вуз города отмечал очередной юбилей – кажется, тридцать пять лет со дня основания. Никакой нервотрепки с экзаменами не было: согласно договору между лицеем и институтом, выпускные школьные экзамены засчитывались как вступительные.

Поэтому в один из последних августовских дней направился я, такой веселый, красивый и загорелый, к центральному входу большого светло-серого здания-куба, где на дверях под табличкой «Институт» были вывешены списки поступивших и порядок распределения по учебным группам.

Из шумной стайки будущих птенчиков-первокурсников, внимательно изучавших информацию, я выделил одну девушку, которая даже со спины показалась мне красавицей. Светлая блузка и джинсовая мини-юбка гармонировали с изящными голубыми туфельками на каблучке, подчеркивавшими стройность ножек.

Взгляд мой прошелся по эффектным ножкам незнакомки и опустился к нежным лодыжкам и розовым пяточкам. На секунду я даже смутился от собственного визуального нахальства. Однако внутренний голос быстро успокоил:

– А что ты так разволновался? Александр Сергеевич Пушкин тоже именно на ножки обращал внимание в начале знакомства и не скрывал этого. Помнишь его строки из «Онегина»:

 
…Бренчат кавалергарда шпоры;
Летают ножки милых дам;
По их пленительным следам
Летают пламенные взоры…
 

– Так то Пушкин, «солнце русской поэзии», понимаешь ли! – включился я в диалог. – Хотя ты прав, я же и сам стихи сочиняю. Только никто пока об этом, кроме нас с тобой, не знает, – Алексей Первый улыбнулся своему второму Я, и решительность кавалергарда прямо-таки забурлила у него в душе.

– Смелее, хозяин, что тут ждать у моря погоды? Останешься у разбитого корыта! – внутренний голос разошелся не на шутку, подключив в качестве аргумента все свои познания в пушкинском творчестве, начиная с самых детских.

Девушка, видимо, почувствовала мой взгляд, легко повернулась на каблучках, одарив меня чуть заметной улыбкой, изящно сошла по ступенькам институтского крыльца и оказалась рядом со мной. Анфас она была не менее красива, чем со спинки. Аккуратное каре из светлых волос окружало овал милого лица с припухлыми щечками. Косметика присутствовала, но ее было абсолютно в меру. Тот минимум, который может позволить себе семнадцатилетняя девушка, знающая толк в макияже и уверенная в своей красоте.

– Меня зовут Алексей, – с места в карьер ринулся я в личное пространство незнакомки и не почувствовал какого бы то ни было неприятия с ее стороны.

– Очень приятно. Жанна, – девушка еще раз улыбнулась, но явного интереса к моей персоне, кажется, не ощутила.

– Вы поступили или за кого-то переживаете? – мне надо было получить максимум информации для дальнейших действий по наведению мостов к уже «обожаемой и желанной» Жанне.

В то время (если кто забыл или не знает) был невероятно популярен хит Володи Преснякова «Стюардесса по имени Жанна». Песня звучала отовсюду, ее крутили на дискотеках, по радио и ТВ; позже даже в культовом для нашего поколения фильме «Брат 2» в одной из ключевых сцен саундтреком прозвучала эта самая «Стюардесса» – высший показатель популярности.

В момент знакомства я не стал досаждать моей избраннице банальностями про стюардессу, резонно предположив, сколько подобных «подкатываний» ей уже довелось слышать.

– Поступила, буду учиться на первом курсе, так что увидимся!

Жанна поправила изящную сумочку на плече и направилась к автобусной остановке… Ушла, чтобы через пару дней не просто вернуться – ворваться в мою жизнь. Хотя, скорее, это я, как атомный ледокол, уверенно и бесповоротно входил в жизнь Жанны, делая эту самую жизнь нашей общей. Но обо всём по порядку.

День 1 сентября 1994 года выдался теплым и солнечным. Под стать настроению, с которым я вошел в институт и отправился на организационное собрание первокурсников металлургического факультета – собрание проводили деканат и выпускающая кафедра прокатного производства. Пятьдесят человек первокурсников были разделены на две группы – механиков и технологов, хотя многие учебные дисциплины нам предстояло слушать вместе.

Со стен большой поточной аудитории смотрели огромные портреты суровых ученых-металлургов, но сквозь свои круглые очки и всклокоченные бороды (очки и борода – непременные атрибуты выдающегося ученого) они явно улыбались мне, ведь в этой аудитории двумя рядами ниже сидела… Жанна. Да-да, получается, мы будем учиться вместе, а возможно, даже в одной группе! Я улыбался бородачам на портретах такой широкой улыбкой, словно совершил гениальное открытие в области обработки металлов давлением.

Еще бы! Казалось, сама судьба делает всё, чтобы мы были рядом. На перемене я, светясь от счастья, подлетел к Жанне: «Привет! Вечером отметим наш старт в студенческую жизнь?»

К моему удивлению, она вежливо, но твердо отказалась. Но разве мог я при первой неудаче сложить лапки и признать поражение? Конечно же, нет!

Был и второй, и третий заходы с тем же результатом. Жанна отказывалась и от дружеского похода в кино, и от глобального предложения встречаться. Вскоре я разузнал, что она лет с четырнадцати дружит и встречается с неким молодым хоккеистом Сашей М., который (о, Санта-Барбара!) тоже поступил в наш институт и был в списке той же самой, моей и Жанниной, студенческой группы технологов-металлургов, которая именовалась ДОД-94.

С заведующим нашим кафедрой, большим любителям хоккея Рауфом Ахмедшиным, этот Саша сумел договориться, что будет тренироваться с командой, пропуская отдельные занятия, но не в ущерб учебе. Договорился – и молодец. А вот с Жанной у него по каким-то причинам возникла размолвка, что давало мне определенные шансы.

В один из осенних дней первого года обучения, когда Саша М. всё же появился на занятиях, я подошел к нему на перемене: «Александр, есть разговор». Мы вышли в коридор, но там из-за гула и шума студенческого люда услышать друг друга было проблематично. Спустились этажом ниже, нашли пустую аудиторию.

Хоккеист Саша М. был крепким парнем, физическими данными не обижен, даже каких-то успехов на льду достиг. Но линолеум на полу аудитории – не лед хоккейной площадки, да и клюшек у нас в руках не было. Зато были две пары боксерских накладок на руки, которые я захватил с собой.

– Я знаю, что ты встречался с Жанной, – без предисловий приступил я к делу. – Но твое время прошло. Жанна тебя не любит и не хочет быть с тобой. Поэтому советую отойти в сторону и не мешать нам.

Мой собеседник словно впал в состоянии грогги – как после мощного силового приема громилы-защитника, впечатавшего соперника в борт.

– Подожди, подожди. Ты что это – всё за всех решил? Жанна сама знает, с кем ей встречаться, – мой визави цеплялся за соломинку, но у меня были беспроигрышные аргументы.

– Жанна будет встречаться со мной. Но если ты в этом сомневаешься, я дам тебе шанс вернуть ее. Вот, держи! – я протянул Александру пару боксерских накладок. – Зал сейчас свободен, пойдем «потанцуем». Кто победит, того и Жанна.

– Это как так? Ты же, я слышал, занимаешься чем-то, единоборствами какими-то, – мой визави был явно озадачен и, судя по всему, не готов к рыцарским подвигам во имя дамы сердца.

Мне оставалось поставить последнюю точку:

– Ты спортсмен, я спортсмен. Какие проблемы? На кулаках деремся, без ударов ногами, без дополнительных предметов. Ну как всегда делалось в подобных спорах.

Всё. Саша окончательно сник и быстро вышел из аудитории. Впрочем, из жизни Жанны он тоже вышел. Окончательно и бесповоротно.

Но это только в книжках про рыцарские турниры победителю тут же достается дама сердца, обмахивающаяся веером в ожидании развязки. Жанна же, узнав о беседе с ее бывшим, несколько дней в мою сторону даже смотреть отказывалась.

«Жанна, ну как же так? Он за тебя даже побиться немного не пожелал, даже синяк побоялся получить…» – мои вопросы повисали в воздухе.

Лишь через пару дней моя принцесса разомкнула наконец свои прелестные губки – начала разговаривать (только в институте, правда) и даже дала списать домашнее задание по математике. Но ни о какой киношке или вечерней прогулке даже речи не шло.

Ну что же, лев Алёша на время затаился и готовился к решающему прыжку. И вот… Барабанная дробь! Парад-алле! Лев прыгнул!

Это из Должанки приехали сменившие меня на отдыхе сестра Лена (на пять лет меня старше) с мужем Сергеем, который на своем авто с прицепом притаранил столько южных фруктов и ягод, что хоть маленький восточный базарчик открывай. В те годы самые незатейливые фрукты-овощи были большой редкостью в местных торговых рядах – а тут такое изобилие вкусных и ярких плодов! У меня тотчас появилась отличная идея.

Сделал невероятно красивую «фруктовую корзину», набив спортивную сумку дарами южных краев, доставленных зятем-водителем Сергеем. Будь я художником, нарисовал бы всё это фруктовое великолепие. Впрочем, у читателя и без того есть шанс увидеть сцену воочию – стоит только взглянуть на картину Караваджо «Юноша с корзиной фруктов», что хранится в Риме, в галерее Боргезе. В Италию ехать не обязательно, подойдет и репродукция, и сетевое изображение.

Юноша там – вылитый Алёша, фрукты соответствуют описанию университетского профессора-искусствоведа Жюля Яника: «Корзина… содержит великое множество плодов, все в почти идеальном состоянии, включая двухцветные персики с ярко-красным румянцем; четыре виноградные грозди – две черные, одна красная и одна белая; спелый гранат, расколотый, извергающий свои красные семена; четыре инжира… три яблока – два красных, одно красноватое, а другое полосатое, и одно желтое… две ветки с маленькими грушами, одна из них с пятью желтыми с ярко-красной щекой…»

Остается заменить корзину на спортивную сумку, добавить ярко-полосатый арбуз и ароматную дыню, и картина маслом от Караваджо-Старовойтова готова. Устоять против фруктового великолепия и продолжить холодную войну у Жанны не было ни единого шанса.

И хотя ее мама, моя будущая замечательная теща Евгения Егоровна, открыв дверь, по просьбе Жанны сказала, что дочки нет дома, меня это совершенно не смутило: «Пожалуйста, передайте это Жанне. Свежие фрукты для нее. И для вас, конечно».

Мой реверанс Евгения Егоровна оценила благосклонно, улыбнулась и, как мне показалось, даже кивнула головой в знак одобрения моего визита. Дело оставалось за малым. Сделать вечером контрольный звонок из таксофонной будки в Поселке и услышать в трубке радостный голос Жанны.

Надо ли говорить, что уже на следующий день мы, счастливые и довольные, сидели в кинотеатре «Современник» в самом верхнем ряду, который молодежь иначе как местами для поцелуев не называла.

Начиналась наша с Жанной неразлучная студенческая жизнь. И личная, конечно, тоже. Все институтские годы, о которых подробный рассказ еще впереди, мы были вместе. В студенческих аудиториях, в поездках на картошку и на практику, дома, в однушке на «восточке», которая стала нашей семейной кают-компанией, кубриком и капитанской рубкой одновременно.

И хотя капитанил, пожалуй, больше я, Жанна была надежным лоцманом, крепко державшим штурвал нашей совместной жизни во время моего отсутствия по уважительным причинам – для зарабатывания денег в бюджет нашей семьи. Да-да, семьи, потому что с самого начала, задолго до официальной женитьбы, которая случилась на четвертом курсе, мы были для всех друзей и знакомых парой. Неразлучной и неразделимой.

Как «партия и Ленин» в стихах у Маяковского.

Или, лучше, как те груши на картине Караваджо!

Рыба моя

Помните миниатюру гениального Аркадия Райкина про дефицит с чудесной авторской репликой: «Нужно, чтобы всё было, но чтоб чего-нибудь да не хватало»?

В начале девяностых, когда не хватало всего, советские люди особенно желали хороших импортных вещей (джинсов, например), апельсинов (или просто любых цитрусовых) и, конечно, красной рыбы, которая была королевой праздничного стола.

О бутербродах с красной рыбой по будням на завтрак никто из обычных людей в ту пору и не мечтал. Потому что красной рыбы в магазинах категорически не было, но к празднику ее каким-то невероятным образом «доставали» (именно «доставали», а не покупали), и она занимала почетное место на праздничном столе между салатом «Оливье» и отварной картошечкой с маслом и укропом.

Я, студент-первокурсник, экономику еще не изучал, но старался в суть процессов вникнуть и найти ответ на вопрос: «Где же цепочка поставки вожделенной рыбы в торговую сеть нарушается?» По телевизору, в любимых папой новостях и программе «Время», часто показывали сюжеты, как наши доблестные рыбаки добывают рекордные уловы лососевых рыб.

Особо, правда, дикторы не уточняли, что за рыбка оказывается в сетях промысловиков, видимо, чтобы народ не расстраивался, не обольщался и не надеялся. Красная рыба и красная. Когда-нибудь и до небольшого подмосковного городка доедет.

Но я не хотел когда-нибудь, я хотел сегодня, сейчас. Почитав литературу (что удалось найти) про лососевых, я узнал, что в нашей стране ловят и горбушу, и форель, и кижуча, и семгу, и нерку. И у каждой рыбки есть свои секреты хранения и засолки.

Подготовившись теоретически, я стал искать пути поставки рыбы, если не в сам наш городок, то хотя бы в Москву, до которой можно было на машине спокойно доехать за час, если без пробок.

Дальневосточные поезда прибывали в основном на Ярославский вокзал, который я начал потихоньку осваивать, приобретая полезные знакомства. Самое простое было подружиться с носильщиками, которые немало времени проводят в ожидании прибывающих поездов и с удовольствием готовы пообщаться с пареньком, который сигареткой угостит (сам я никогда не курил) и свежий анекдот расскажет.

Носильщики оказались неплохо осведомлены, кто из проводников и начальников поездов привозит рыбу с дальневосточных морей-океанов, как сохраняют заморозку, используя холодильные камеры вагона-ресторана или рефрижератора, по какой минимальной цене готовы отдать весь свой еще недавно плававший в море груз.

Пообещав ребятам-носильщикам привезти через недельку нарезку рыбки, засоленной по секретной рецептуре, я попросил познакомить меня с проводником, а лучше – с начальником поезда, у которого планировал покупать лососину.

«Ну, что, Алексей, помчали? Поезд-то уже прибывает!» – носильщик Степан схватил свою тележку, надвинул на лоб фирменную фуражку и припустил по перрону.

Я – за ним. Наш спринтерский забег себя оправдал: начальника поезда, прибывшего из Владивостока, никто не успел перехватить, отвлечь, и спринтер-победитель Степан незамедлительно отрекомендовал меня лысому невысокому мужичку с насупленным взглядом из-под нависающего крутого лба и основательным пузиком, выпиравшим из-под кителя.

Фирменный голубой мундир мужичка был изрядно помят, но эмблема Министерства путей сообщения – колесико с крыльями и скрещенные молоточки – оказалась ярко начищена и горела золотом, намекая на армейское прошлое моего нового знакомца.

Начищенная эмблема МПС сверкала и на фуражке, которую Валерий Иванович (так он представился) поначалу держал в руке, а при знакомстве натянул на лысину и даже чуть небрежно козырнул – я был польщен. Он тут же по-армейски проверил ребром ладони точность расположения фуражки на голове, удовлетворенный результатом, хрюкнул (потом я узнал, что от сквозняков в поезде у начальника было хроническое воспаление носоглотки) и сказал:

– Хрю, ну посмотрим, что ты за гусь лапчатый, рыболов-спортсмен, хрю.

– Да пусть хоть хрюкает, хоть мяукает, пусть китель в гармошку – главное, чтоб рыбка была «не помята», – успокаивал я себя, в глубине души волнуясь за судьбу операции.

«Гусь лапчатый» оказалось любимым выражением Валерия Ивановича. Он, даже когда про футбол говорил, про любимый свой ЦСКА (хотя, по идее-то, как железнодорожник должен был болеть за «Локомотив»), удрученно заявлял, мол, его гуси лапчатые столько моментов запороли в недавней игре со «Спартаком».

В момент знакомства с Валерием Ивановичем я, конечно, еще не мог знать, что мы с ним наладим устойчивый канал доставки вкусной рыбки к столу жителей разных городов Подмосковья. Да-да, начав с торговой сети родной Электростали, я вышел затем и в магазины соседних городов и районов, куда поставлялась чудесная нарезка горбуши, кижуча и семги от торговой марки «Лига».

Сам не знаю, почему придумал такое название – возможно, хотел показать, что рыбка от Алёши – это не липа, а действительно высшая лига.

Но до поставки в магазины области предстояло еще разобраться в технологии засолки, провести апробацию процесса, собрать экспертные мнения родителей, бабушек-дедушек и друзей, познакомиться с директорами торговых точек, где будет реализовываться моя продукция.

Пока же я заполнил огромные баулы челночника, которые припас заранее, той самой рыбкой от Валерия Ивановича. Надо сказать, что объем закупки я просчитал заранее. Больше трех баулов рыбы родительская ванна вместить не могла (тут и Архимедом быть не нужно), ведь именно ванна в нашей квартире была той промышленной емкостью, которую я планировал использовать. Процесс приготовления рыбки шел строго по авторской технологии в течение двух-трех суток – в эти дни ванна для помывки членов семьи была закрыта. Спасибо мудрым и всё понимающим родителям, которые не душили предпринимательские инициативы своего сына.

Я же старательно осваивал различные рецепты засолки, варьируя количество соли, сахара, черного перца и даже пробуя усилить вкус рюмкой коньяка или водки. В итоге не «хоторнские», а «чириковские» эксперименты позволили определить оптимальный рецепт засолки рыбы, которую после этой процедуры, я вновь замораживал (выручала большая морозильная камера, купленная где-то папой как передовиком производства), а затем строгал на тонкие красивые лепестки, взвешивал, запаивал в вакуумную упаковку, клеил фирменный логотип и развозил по магазинам.

С работниками торговли общий язык нашел быстро. Во-первых, в те времена еще от советской системы оставались два городских монстра – так называемые торг и ОРС с сетью подчиненных им магазинов. Последний, кажется, расшифровывался как отдел рабочего снабжения. Хотя и вызывал вопрос: а что, в системе торга рабочему человеку нельзя отовариться?

Но, познакомившись с главными лицами этих двух структур, я понял, что за дальнейшее продвижение можно не волноваться. По сети вверенных магазинов сверху поступали приказы-молнии принять продукцию «Лиги» к реализации, что неукоснительно директорами на местах выполнялось. Да и проблем с этой самой реализацией у них просто-напросто не возникало. Такая вкусная рыбка просто сметалась с полок довольными покупателями, которые оставляли добрые отзывы в книгах жалоб и предложений.

Впрочем, на мою продукцию жалоб не было. Более того, даже такие спецы, как проводник Степан и почетный железнодорожник Валерий Иванович, высоко оценили вкус моей сёмушки, которой я угощал их при очередном своем купеческом заезде на Ярославский вокзал.

Через пару-тройку месяцев плотной работы с красной рыбкой я уже профессионально отличал кижуча от кеты, горбушу от семги. По виду определял степень свежести рыбин (светлые незамутненные глаза и ярко-красные жабры), качество заморозки (след от нажатия на тушку должен восстановиться за три-четыре секунды) и чувствовал, какими ингредиентами засолки смогу придать волшебный вкус этому деликатесу, приносящему первокурснику доход, о котором, если честно, поначалу и не мечталось. Но аппетит приходит во время еды. Я стал задумываться о диверсификации рыбного направления. А что, если ты живешь в России, первое приходит на ум, когда слышишь «красная рыбка»? Правильно, рюмка водки…

«Привет» от Алёши

Итак, середина девяностых. Я учусь в институте и продолжаю «крутиться», чтобы «подняться». Эти глаголы и сейчас можно порой услышать в неформальных разговорах, а тогда без подобного сленга диалоги в студенческой среде трудно было представить.

Так вот, к рыбке, которой я продолжал заниматься, полагалась на Руси и рюмка водочки. А быть может, и не одна. Я не собирался открывать подпольное производство и травить людей бодягой, разбавляя водой из шланга технический спирт, – принцип обеспечения безопасности и здоровья людей всегда, во все времена был негласным девизом моей предпринимательской деятельности.

В то же время в моей тогда кудрявой головушке, как шары в лототроне «Спортлото», постоянно прыгали, перемещались и перемешивались мысли о том, что водочка может стать неким Клондайком или эльдорадо для студента Алёши.

Наконец шар (идея) выпал и пазл (читай, алгоритм действий) у меня полностью сложился. Какой? Расскажу обязательно. Но сначала небольшой исторический экскурс.

Что водочка на Руси – любимый напиток номер один, известно и абсолютным ветеранам-трезвенникам, и любознательным первоклашкам. Не буду углубляться далеко, а просто скажу истину-аксиому: «Самой уважаемой в стране была водочка с «быком», которого все искали на этикетке как показатель качества содержимого бутылки».

«Бычок» был логотипом московского завода «Кристалл», который вырос из имперского Московского казенного винного склада № 1, что был основан в Лефортовской слободе в 1901 году.

То были очень правильные времена царской госмонополии на производство и продажу алкоголя.

Выпускаемая заводом продукция первоначально делилась всего на три категории: простая, улучшенная и «боярская» водка. В девяностые годы марок на «Кристалле» выпускали уже поболее, и, помимо фирменной «Столичной», появились «Казёнка», «Гжелка», «Привет» и другие сорта, пользующиеся повышенным спросом населения.

Естественно, спрос отражался и на цене продукции, и на возможности ее купить. Поэтому во многих магазинах с «Приветом» был просто привет, то есть кристалловская водка отсутствовала вовсе. Я решил заполнить эту нишу, для чего следовало отыскать продукт, как минимум не уступающий в качестве произведенному на «Кристалле».

Мой выбор пал на только-только открывшийся неподалеку от моего города, в Черноголовке, комбинат «ОСТ-Алко». Для вывода своей продукции на рынок, на «ОСТе» делали водку строго по ГОСТу (невольный каламбур получился), при этом в своей работе алкогольных дел мастера из Черноголовки «каламбуров», особенно поначалу, не допускали. И цена продукта для выхода на конкурентный рынок тоже была минимальной. К тому же оптовикам, закупавшим ящиками, водка отгружалась еще дешевле, что позволяло надеяться на хорошую маржу при розничной продаже.

Мне же хотелось маржи не просто хорошей, а невероятной, фантастической, беспрецедентной. Для этого надо было хорошую черноголовскую водку превратить в отличную кристалловскую. Напомню, именно ее жаждали приобрести в меру пьющие горожане, чтобы получить наслаждение не только вкусовое, но и ментальное. Удовольствие психологическое, как я вскоре убедился, не менее важно для покупателя, чем рецепторное.

Таким образом, оставалось провести ряд технически-организационных мероприятий, что для энергичного предпринимателя, коим я себя ощущал, никакой трудности не составляло. Я спокойно приезжал к заводу «Кристалл», находил возле проходной нужных людей, которые легко и непринужденно обеспечивали меня набором аксессуаров для облачения обычной водочной бутылки в «фирменную спецодежду» того самого кристалловского «Привета».

Этикетки, основные и под горлышко, этикетки на задник, фирменные пробки, какие-то специальные наклеечки с номером партии – всё, как по щучьему велению, появлялось у меня за минимальную плату. Дальнейший путь со всем этим богатством лежал в папин гараж, где в огромном чане отмокали бутылки из Черноголовки, а затем происходило их «переодевание» в одежку «Кристалла».

Если кто-то считает, что это легко, поспешу разочаровать. Работа, на первый взгляд простая и непритязательная, на деле оказалась близка к ювелирной. Идеально ровно приклеить этикетку, сохранив нюансы машинной клейки на производстве «Кристалла», четко, без микрополостей и подтеканий закрутить специальным ключом фирменные крышки с названием «Привет» – освоить все элементы технологического процесса оказалось совсем непросто, но, как писал поэт, «воля и труд человека дивные дивы творят».

Техническое образование, пусть на тот момент и незаконченное, помогало мне изобретать специальные инструменты, облегчающие работу. Так, на заводском производстве этикетки приклеивала машина, оставлявшая пять клеевых полосок одинаковой ширины. Не расплывчатую кляксу, не четыре и не шесть ровных полосок, а именно пять. Универсальный каточек с прорезями, куда заливался клей, я смастерил из губчатого валика и – накатывал, накатывал, накатывал.

Знали бы мои институтские преподаватели (которым и сегодня безмерно благодарен за науку), каким образом использую я полученные знания о продольной прокатке в калиброванных вырезных валках, – ох и несладко мне пришлось бы на экзаменах!..

В итоге всё получилось: в фирменных коробках позвякивали сверкающие пробками бутылки «Привета», которые директора магазинов с удовольствием принимали на продажу по приятной для всех цене.

Это и предопределило феноменальный финансовый успех операции «Привет». Рентабельность процесса приближалась к тремстам процентам. При этом ни одной жалобы на качество продукции не поступило. Однако для меня этого оказалось мало: мне важно было понять, как потребители воспринимают мой продукт – он ведь лишь внешне копировал кристалловский, но одного этого оказывалось достаточно, чтобы потребитель почувствовал самоуважение.

Вполне себе интеллигентного вида мужички заходили в магазин, крутили в руках бутылочки «Привета» от Алёши, взбалтывали их, смотрели на просвет, проверяли закрутку крышек и, довольные, шли в кассу.

Некоторые товарищи с задумчивым видом прогуливались у входа. Я остановился в сторонке понаблюдать. Некто гражданин в шляпе оценивал проходящих по каким-то ему одному известным признакам, явно намереваясь о чём-то спросить.

«Мелочь стреляет? Да вроде не похоже…» – подумал я. «Шляпа», увидев кого-то, расплылся в улыбке и достал пачку сигарет. Выбив из сигаретной пачки разом две «родопины», одну тотчас сунул в рот, а другую приготовил для приближающегося товарища в сером пиджаке и не очень подходящих к нему по цвету черных брюках.

– Привет! Покурим? – «Шляпа» предложил сигарету приятелю. Тот благодарно принял угощение.

– А что, «Приветик» имеется в ассортименте? – уточнил «Пиджак», выдувая колечки дыма.

– Есть пока, – заверил «Шляпа» и предложил: – По полпривета? Заходим?

Вместо ответа «Пиджак» уверенным движением зачерпнул из кармана бумажки вместе с мелочью и сразу, не заморачиваясь пересчетом, объявил сумму добытого. «Шляпа» добавил свои и радушным жестом пригласил напарника пройти в торговый зал, видимо, за нехитрой закуской. Впереди у них был неторопливый солидный разговор под полновесные 250 граммов на каждого. Чувствовалось, что подобный творческий подход к выбору партнера и напитка давно опробован и себя оправдал.

Эта публика (а в обоих явно прослеживалось интеллигентское начало) обладала отличным вкусом, сформированным недавним советским застойно-застольным прошлым. Провести их, подсунув низкокачественную водку, было невозможно. Времена для инженеров и проектировщиков (почти не сомневаюсь, что верно угадал профессию «Пиджака» и «Шляпы») настали очень непростые. Надеюсь, моя «продукция» добавляла им хорошего настроения.

Прокручивая в уме увиденную сцену, я улыбнулся: надо же, придумали – по полпривета! И не придерешься – как лаконично и остроумно переформулировали предложение сообразить на двоих. Хотя в прежние времена, знаю, предпочитали соображать на троих.

О том, как находили «третьего», существует множество любопытных историй я слышал от разных людей, видевших эти «тик-токи шестидесятых» своими глазами, Больше всех других повеселил рассказ моего институтского профессора Эдуарда Семёновича Зальцмана.

Небольшая преамбула: в нашей альма-матер профессор Зальцман работал с самых первых дней, знал про филиал всё и обладал непререкаемым авторитетом. Он слыл интровертом, ходил всегда прямо, никогда не улыбался, мимика на ухоженном лице была столь скупа, что даже о мигании глаз во время лекции слагали на факультетском потоке легенды.

Эдуард Семёнович представлялся студентам кем-то вроде сошедшего на землю бога-олимпийца. Пожалуй, более всего он походил на Зевса-Громовержца – прежде всего словно из камня высеченными лицом и фигурой. К слову, между собой мы для краткости порой величали Зальцмана аббревиатурой, образованной из первых букв фамилии, имени и отчества – ЗЭС, что, согласитесь, вполне созвучно Зевсу.

Голос профессор Зальцман не повышал никогда. Но его несокрушимое спокойствие отнюдь не умаляло тот факт, что проскочить «Гидравлику» и другие специальные дисциплины, которые читал маститый преподаватель, не погрузившись в них с головой, было категорически невозможно. Ох, какой же студенческий стон раздавался над просторными аудиториями, где Эдуард Семёнович принимал экзамены. Оговорюсь, что мне, к счастью, удавалось правильно расставить приоритеты в обучении и миновать таким образом рифы металлургических дисциплин, которые преподавал профессор.

Но однажды мне и моим сокурсникам посчастливилось увидеть совершенно другого Зальцмана. Произошло это после защиты дипломного проекта, когда заведующий нашей кафедрой Рауф Ахмедшин пригласил на легкий фуршет по случаю нашей защиты своего коллегу Зальцмана и представил его как… фаната ЦСКА. Не как лауреата многочисленных премий, не как автора многих патентов и монографий и заслуженного, авторитетного ученого! Для нас, выпускников, это стало шоком! Да разве только это!

Эдуард Семёнович, как оказалось, прекрасно разбирался в современной литературе – он увлеченно рассказывал о своей уникальной библиотеке той фантастики, которой зачитывались многие из нас. Кроме того, наш профессор свободно, на уровне музыкального критика и искусствоведа, рассуждал о творчестве русских шансонье Вертинского, Ободзинского, Галича, не говоря об Окуджаве и Высоцком.

Как же мы, молодые, продвинутые, образованные и в глубине души считавшие себя суперпсихологами, могли так ошибиться, не оценить до сего момента невероятную глубину, величие, разносторонность нашего ЗЭСа?

Но вернемся к его неистребимой любви с детства – футбольному клубу ЦСКА. Эдуард Семёнович мог бесконечно говорить об ударах Федотова, обводке Гринина, непроходимой защите Шестернёва. Он удивлял нас историями (причем говорил так, словно был очевидцем), произошедшими на базе игровых команд ЦСКА в Архангельском: про веселые пари «на ящик армянского коньяка» в серии пенальти между футбольным голкипером Астаповским и нашим земляком-электростальцем, блестяще игравшим за баскетбольный армейский клуб, Валерием Милосердовым. Он помнил все результаты любимого клуба и авторов забитых мячей. Это было не-ве-ро-ят-но!

Я слушал и не верил, что этот воодушевленный, такой искренний и остроумный рассказчик – тот самый человек, которого мы чтили как профессионала, но при этом считали «сухарем» и «неулыбчивым Фантомасом».

Вот лишь одна из историй от Эдуарда Зальцмана, которую я запомнил на всю жизнь. Играл в пятидесятых годах за футбольный ЦДКА (так прежде ЦСКА назывался) защитник Анатолий Башашкин. Хорошо играл и за клуб, и за сборную. Не раз с командой чемпионом СССР становился, Кубок брал, даже Олимпиаду со сборной Союза выигрывал. Народ болельщицкий его очень любил. Надежный защитник – пройти его мало кто из соперников мог. Играл он всегда под третьим номером. Это важно!

И вот с чьей-то легкой руки пошло в народе у крыльца винных магазинов спрашивать: «Ты – Башашкин?» В смысле: «Третьим будешь?» Однажды и молодого в то время Эдуарда Зальцмана настиг этот вопрос.

– Эй, парень, ты Башашкин? – двое мужичков широко улыбались юному аспиранту.

– Нет, Зальцман я! – ответил ничего не подозревавший молодой ученый и зашагал дальше.

Громкий смех заставил его обернуться и наконец-то вникнуть в смысл шутки. Болельщиком-то он всегда был заядлым, и Толю Башашкина знал как одного из лучших на футбольном поле игроков. И про его третий номер, конечно, тоже вспомнил.

…Я с улыбкой вспоминаю и историю от профессора Зальцмана, и свои юношеские маркетинговые исследования на магазинном крыльце. Что же, новые времена принесли и новые схемы поиска единомышленников. Даже в таком тонком вопросе, как нахождение алкодруга и алкособеседника. Такие вот получились «полпривета» в отблеске магического света «Кристалла»…

К тёще на сырки

Лекции, семинары, лабораторные работы – учеба на очном (или, как тогда говорили, дневном) отделении технического вуза по определению не предполагала легкой жизни. Но к студенческим учебным делам добавлялись и заботы иного плана, которые можно обобщенно именовать как материальные или финансово-экономические. Ну хорошо, хорошо, скажу как есть: за всеми этими расплывчатыми определениями стояла элементарная нехватка денег.

С Жанной пойти в кино надо? Надо. В кафе зайти по пути? Желательно. Букетик цветов подарить своей девушке? Непременно. А еще неплохо бы себе что-то из одежды прикупить, а то брюки уже подшивались-перешивались, кепку-восьмиклинку одолжил у дедушки Пети, ботиночки, хоть и всегда начищены, но тоже свое отходили.

На фоне отдельных институтских мальчиков-мажоров, типа Саши-хоккеиста из нашей группы, одетых, благодаря обеспеченным родителям, с иголочки, я, конечно, выглядел бледновато. И бедновато. Зато со мной была Жанна, самая красивая девушка на всем первом курсе института, а сам я уверенности в себе и своих силах никогда не терял.

Кстати, позже, уже после окончания института, Жанна любила вспоминать наши первые встречи. При этих ретроспекциях она искренне смеялась: «Когда я с тобой познакомилась, ты ходил в кепочке от деда Пети и перешитых брюках от бабы Клавы».

Я на это только улыбался и иногда замечал: «Так дедушкина кепочка-восьмиклинка была тогда самым модным головным убором! Мода же тоже развивается по спирали. Вот и совпало так».

Но, если находилось время и случалось настроение, мог прочитать и развернутую лекцию о кепке как одном из самых модных мужских аксессуаров. К миллениуму – началу ХХI века – на первом курсе непритязательный в вопросах моды Алёша стал если не экспертом в брендовой одежде, то ее активным покупателем – точно!

С каким удовольствием и наслаждением я выбирал себе обувь, клубные пиджаки, модные брюки от самых известных брендов! Я где-то читал, что долго голодавших людей нельзя подпускать к большому количеству еды – такой пир без ограничений может закончиться летальным исходом для усевшегося за изобильный стол после длительного полуголодного существования.

К счастью, с одеждой всё было не столь критично. В Россию пришли хорошие вещи и отличные модельеры (я обожал Славу Зайцева и его изделия от кутюр), у людей, в том числе и у меня, появились деньги и возможность позволить себе качественно, модно и удобно одеваться.

А в середине девяностых – да, я действительно усердно носил дедушкину кепку, которую позже столь же усердно защищал в наших с Жанной шутливых спорах.

С сокращениями привожу свой монолог о кепке, который посвящаю тем прекрасным временам, «когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли».

«Да, Жанночка, – говорил я. – Ты прекрасно знаешь, что мода циклична. Люди, неотрывно следящие за ней, уже давно поняли эту простую истину и знают, что кепка-восьмиклинка (или, иначе, «кепка шофера», или «кепка газетчика»), – непременный атрибут гардероба каждой модницы и модника».

Я мог долго и увлеченно рассказывать, что стильная кепка была популярна в Европе и Северной Америке в конце ХIХ и начале ХХ века среди мальчиков и взрослых мужчин. Ее называли «хулиганкой», а также головным убором разносчика газет. Кепку использовали даже как отличительный знак, когда гангстеры одной банды выбирали стиль, присущий только их группировке.

«Ты же смотрела фильм «Однажды в Америке»?» – спрашивал я Жанну.

Тут приходила ее очередь заразительно смеяться и уходить от ответа, что меня только раззадоривало. Название «кепка-хулиганка» изделие получило во время гражданской войны и раннего НЭПа. Тогда в России этот головной убор стали носить не только представители рабочего класса, но и многочисленные крупные и мелкие воры, а также беспризорники и просто дворовая ребятня. Эта кепка стала отличительной чертой тех, кто приносил немало проблем обществу и правоохранительным органам.

Удивительно, что в скором времени ношение кепки подхватила интеллигенция. Таким образом, кепка стала самым модным, самым распространённым головным убором в СССР.

– Вот послушай, какую яркую характеристику «диктатуры кепки», по его выражению, дал профессор Николай Устрялов, бывший член белогвардейского правительства Колчака. Посетив в 1925 году красную Москву, профессор отметил, что интеллигенция в СССР утратила «европеизированную осанку»: «Кэпка стала положительно вездесущей. Служилое сословие смешалось, «увязалось» с рабочим классом. Вот на «моторе» член правления Госбанка, профессор Мануилов, бывший ректор московского университета. Постарел, поседел, но с непривычки обращает особое внимание костюм: коричневая рубашка и неизменная кэпка…»

Я закрыл увесистый том книги о моде и по памяти продолжил рассказ о том, как позже свой вклад в развитие кепки внесут водители и торговцы, которые так полюбили этот головной убор, что не представляли себя без него ни летом, ни зимой. В свои первые институтские годы я освоил профессии и водителя, и торговца, не снимая любимой кепки.

«На зимний же период у меня была припасена чудесная норковая шапка, которую я купил перед институтом», – приводил я Жанне свой главный неубиваемый аргумент, хотя понимал, что по сути она права. В период нашего первого знакомства я и вправду нарядами не блистал.

Но шапка действительно была предметом моей зимней гордости. Согласен, что в качестве летнего и осенне-весеннего прикида моя «норочка» не особенно подходила, поэтому следовало придумать, где и как зарабатывать.

Про первые мои бизнес-университеты с засолкой рыбки и закатыванием водочки я уже рассказывал. Только очень уж гладко всё у меня выходило на бумаге. На деле трудностей самых разных возникало немало. Как выходил из положения? Люди добрые и родные помогали. И о них здесь надо рассказать непременно.

Очень многое для моего становления как делового человека дала мама Жанны, будущая теща Евгения Егоровна. Она трудилась в системе городского торга, руководимого легендарной Валентиной Бордиловой. В те годы ей уже активно помогала дочь Наталья, которая лет через десять заменила Валентину Фёдоровну на посту капитана этой торговой эскадры.

А пока Валентина Федоровна рулила торгом, мама Жанны руководила большим магазином «Молоко» на проспекте Ленина. Это самый-самый центр города, поэтому и ассортимент, и проходимость в магазине Евгении Егоровны были соответствующими.

В институтский большой перерыв мы с Жанной, вечно голодные и запыхавшиеся, влетали в директорский кабинет этого самого центрового молочного магазина. Для нас он был очень удобно расположен: стоит немного пробежаться от института дворами напрямик – и оказываешься в царстве вкусных продуктов, которые, благодаря умелой работе моей будущей тещи, оказывались на прилавках вверенного ей заведения.

Евгения Егоровна угощала нас свежей сметаной, бутербродами с молочной (а какой же еще!) колбасой без жира и главным блюдом – столь любимыми нами глазированными сырками. М-м-м… Нежный вкус свежайшего творожного сырка в шоколадной глазури с юности и по сей день мой любимый.

Мама Жанны очень помогла мне с «выводом на рынок» моей рыбной продукции. В первый раз, внимательно рассмотрев упаковку, она аккуратно открыла ее, попробовала кусочек рыбки, одобрила вкус, но заметила: «Алёша, очень многое в успешном продвижении товара зависит от упаковки. Попробуй найти хороший вакууматор, упакуй красиво, сделай эффектную этикетку. Продукт должен быть узнаваемым».

Так, еще в первый студенческий год я получил ценные познания из теории маркетинга, который изучают на старших курсах.

Конечно, я нашел этот самый вакууматор, ведь муж сестры Сергей активно включился в кооперативное движение, работая у известного в городе бизнесмена, развивавшего рыбное направление с коптильным уклоном.

Мой зять Сергей имел прямой доступ к этой самой чудо-машине, закатывающей ломтики рыбы в красивую, надежную и удобную упаковку. Было только одно условие, усложнявшее доступ к этой машине, – коллеги Сергея начинали рабочий день с восьми утра. Поэтому нам с Жанной (она уже стала помогать мне в нарезке готового и замороженного филе на кусочки) надо было: встать в три ночи, нарезать заготовленную рыбу на аккуратные ломтики, приехать на улицу Красную, где располагалась та самая коптильня Сергея, дождаться его, ради меня приезжавшего в такие дни к шести утра, запустить машину, упаковать в вакуум порционную весовую рыбку, прибраться на рабочем месте, завезти в магазин к Евгении Егоровне готовую к продаже партию и, наконец, следовать на учебу в альма-матер.

Как видите, технологическая цепочка даже на конечной стадии процесса оказывалась весьма непростой и затратной по времени. Но результат оправдывал труды.

Когда Евгения Егоровна убедилась в достойном качестве соленой рыбы от будущего зятя, она не только предоставила для реализации мощности своего магазина, но и отрекомендовала меня коллегам в магазинах по соседству.

Центральная улица города отличалась множеством популярных в народе торговых точек. Одной из них был большой и разноплановый магазин «Марина», названный в честь хозяйки и директора заведения. Директриса Марина, в соответствии со своим именем (Марина в переводе с греческого – морская), делала большие заказы соленой рыбки с дальневосточных морей моего производства.

Будет время, и Евгения Егоровна познакомит меня, своего будущего зятя, с Валентиной Фёдоровной Бордиловой, которая не только начинающему студенту-предпринимателю, но и многим гораздо более искушенным в бизнесе жителям города казалась этакой небожительницей, богиней, спустившейся с Олимпа – перед встречей с ней у некоторых посетителей подкашивались ноги.

Волновался поначалу и я. Но уже после нескольких минут общения волнение улетучилось – осталось огромное уважение к человеку, столько сделавшему в непростые времена для снабжения города нужными и полезными продуктами.

«Ну что, Алексей, мне тут сказали, что ты в нашем МИСиСе учишься? Молодец, одобряю! Технический вуз и моей мечтой был. Я же в Горный институт в Москве поступала в свое время. Балла не хватило – пошла в Плехановку, на торговый факультет. Теперь-то, конечно, что жалеть, но иногда нет-нет да и видишь себя в мечтах в каске, руководителем горно-обогатительного комбината. – Валентина Фёдоровна улыбнулась мне и добавила: – Учись на инженера, не бросай ни в коем случае. Профессия в жизни нужна надежная!»

Директор торга накинула на плечи бежевое осеннее пальто-букле с красивой оторочкой и пошла к служебной «Волге», пояснив, что уезжает на встречу с поставщиками. Я уже слышал, что к выбору партнеров она подходила очень ответственно, старалась максимально избавиться от многочисленных предлагавших свои услуги посредников и выйти напрямую на производителя.

Директор Бордилова сама не сидела на месте и требовала активности от подчиненных. Евгения Егоровна тоже частенько выезжала в командировки для заключения прямых договоров с поставщиками, что, конечно, положительно отражалось и на ассортименте продукции, и на ценах, и на привлекательности торговой точки для покупателей.

Эту постоянную готовность «к перемене мест» ради успеха своего дела я постарался перенять у своих уважаемых учителей и всегда был готов сорваться с удобного офисного кресла, если где-то открывались интересные перспективы в освоении новых сегментов рынка и продвижении нового продукта. Будь то не проложенный пока автобусный маршрут или уникальная косметическая услуга.

Но я опять немного забегаю вперед в повествовании о своих бизнес-траекториях. О них расскажу обязательно, а пока… Пока мы бежим из молочного магазина Евгении Егоровны на пары в родной институт, где тоже происходит немало интересного.

Например, открывается студенческий клуб, где появляется его руководитель, активная и улыбчивая дама Тамара Сергеевна. Эта молодая женщина (ей тогда было около тридцати) и сама генерировала всевозможные идеи, и прислушивалась к предложениям из студенческой среды. Побывав в клубе на дискотеке, я сразу понял, что без бара здесь не обойтись. Нет, конечно, мой водочный «привет» здесь был бы не в тему, но вот всевозможные тоники, энерджайзеры, прохладительные напитки – очень даже.

После недолгих переговоров и утверждения проекта на институтском профкоме мой бар успешно заработал в студенческом клубе. И вновь советы от Евгении Егоровны в плане ценообразования и ассортимента оказались очень полезными и своевременными.

Я частенько наведывался в гости к Жанне и ее маме в их квартиру на улице Чернышевского в уютном тихом доме, окруженном деревьями и аккуратно подстриженным кустарником. В царстве женщин – отец Жанны в то время уже не жил с ними, уйдя в другую семью, – мужские руки всегда оказывались кстати. Здесь мы с дядей Володей, ухаживавшим за мамой Жанны, по очереди несли трудовую вахту, выполняя мелкие просьбы наших дам и их поручения по дому.

Дядя Володя тоже занимался предпринимательством – полагаю, весьма успешно, поскольку катался на трехлетней «Мазде» (иномарки в то время были пределом мечтаний большинства мужчин-автолюбителей), но меня оценил прежде всего как рукастого парня. Всё-таки закалка на церковной стройке пошла мне на пользу! Так что я получил от старшего коллеги предложение, от которого нельзя было отказаться.

Мне предстояло обить гараж дяди Володи «на Журавлях» (улица Журавлёва) и построить забор вокруг его участка в Павлике (так называли в народе соседний с Электросталью городок Павловский Посад). С энтузиазмом я принялся за дело и, хотя зима уже готовилась принять эстафету у осени, несмотря на морозец, утеплил холодный гараж вагонкой. Вышло на славу – об этом, во всяком случае, свидетельствовал размер полученного гонорара.

А весной и заборчик крепкий на участке поставил – тоже денежку неплохую заработал. Так что, как говорится, копеечка к копеечке – начали потихоньку пробиваться ростки надежды на финансовую независимость, и крепла уверенность в правильности своих действий и решений.

…Моей любимой тещи уже нет на этом свете, а я с благодарностью вспоминаю ее добрые советы, ее заботу и помощь. Вспоминаю Евгению Егоровну, и невольно набегают слёзы.

Как будто козырьком задел ресницы, неловко надвинув на глаза старую любимую кепку…

Песец и его упругая деформация

Студенческие годы у меня, как, наверное, и у большинства людей, остались в памяти самым ярким, полным событий и достижений временем. Практическое становление моих бизнес-навыков происходило именно во время учебы в институте. Учился я на металлургическом факультете, учился, надо сказать, хорошо: успевал и сессию в срок закрывать, и при этом зарабатывать неплохо. Иначе было никак нельзя. Девяностые годы, они как армия. Как школа жизни. К ним как нельзя лучше подходит поговорка: «Кто не был – тот будет, кто был – не забудет».

Надеюсь, что криминал и нищета девяностых в Россию уже не вернутся. И молодому поколению не придется увидеть те совсем не радующие глаз картины, когда на прилавках магазинов стояли только трехлитровые банки с березовым соком. Самые обычные продукты покупались по талонам, а инженеры и научные работники переквалифицировались в торговцев-челночников, возивших на отечественные рынки баулы с вещами с польских барахолок.

Вряд ли тот, кто видел всё это своими глазами, забудет «мозаичные» картинки «лихих девяностых». Я уже рассказывал о своих предпринимательских начинаниях в «рыбном» деле и водочном бизнесе, но они были по большей части связаны с магазинами города и окрестностей.

Однако существовали еще рынки, которые являли собой совершенно уникальную среду обитания. Рынки жили по своим законам, имели свои особенности и характер. Рынок в Электростали был как бы продолжением городской планировки с прямоугольной сеткой улиц: ровные торговые ряды с отдельными кабинками продавцов под навесами от непогоды, некая «академичность» торговцев и покупателей. Даже хождение по рядам выглядело, как степенный и неспешный моцион, более напоминавший прогулки по художественной галерее.

Совсем по-другому жили рынки Ногинска и Орехово-Зуева. Здесь кипела жизнь, процесс покупки превращался в приключенческий сериал с элементами комедии и трагифарса. Таковые случались, если, к примеру, ты не успел к машине, с которой продавались неплохие и недорогие вещи – к примеру, сапоги из замши или свитера с оленями. Сумбурная планировка торгового пространства предполагала предварительный энергичный забег по рынку с целью понять, что в наличии из интересующих покупателя товаров и где они находятся.

Затем можно было приступать к точечным атакам на конкретные «бивуаки», располагавшиеся в хаотическом порядке практически под открытом небом. У каждого продавца были свои приметы и свои способы «привораживания» удачи. Помню, один кавказец перед первой за день продажей устраивал целый ритуал, выпрашивая у небес хороших покупателей, раскидывал карты Таро и весьма эмоционально реагировал на выпадающие предсказания. Когда же куртку или дубленку покупали на его точке, выкидывал коленца вроде «Танца с саблями» из балета Хачатуряна «Гаянэ» и бросался к прочим своим товарам с такими горячими объятиями, что как настоящий джигит просто обязан был бы после этого на них жениться.

Его сосед, продав джемпер или пуловер из своей коллекции, так натирал полученными от покупателя купюрами другие вещи, что те искрили, как вольтова дуга – можно прикуривать папиросы «Казбек», а если удачу действительно удавалось приманить, то и зажарить каре барашка.

Неподалеку от этих колоритных и экспрессивных продавцов-джигитов давал свое представление и я, предлагая покупателям чудесные шапки из песца. О, какие это были шапки!

Не шапки, а песня, чудо! Надев их, мужчины превращались в брутальных покорителей Арктики, а дамы становились киношными красавицами, вроде Нади из рязановской «Иронии судьбы». По-хорошему такую шапку следовало не на голову надевать, а, как принцессу, носить на руках!

За словом в карман я никогда не лез, так что для каждого покупателя у меня была наготове уникальная история, байка или шутка-прибаутка, которая, как и предлагаемая шапка, подходили именно этому персонажу.

Примитивное «Песец подкрался незаметно», конечно, не входило в комплексный набор «баек от Алёши». Дамам я убедительно и со знанием дела рассказывал, как отбеливать мех песца, если вдруг посереет (впрочем, он никогда и ни за что не посереет!). Мужчины заслушивались историями о подвигах богатыря Салавата Юлаева, предпочитавшего подобные модели головных уборов. Скажу без ложной скромности, рассказчиком я оказался знатным – под стать своему товару, о котором надо поведать отдельно.

Понятно, песцов я сам на фермах не выращивал, по лесам за ними не гонялся – продавал уже готовый продукт. Однако очень качественный и востребованный в русские морозы. В параллельной институтской группе училась влюбленная, как и мы с Жанной, парочка – Стас и Анна. Мы вскоре познакомились и дружески общались.

Родители Анны то ли жили в Прибалтике, то ли имели там родственников, и ее мама весьма часто к ним наведывалась. А возвращалась не с пустыми руками – привозила эти самые песцовые шапки в таком количестве, что не поддавалось пониманию: как может один человек привезти столько головных уборов.

Ларчик открывался просто. Мех песца – легкий и пушистый; свернутый в маленький комочек, он затем без проблем восстанавливает форму. В чистом виде – упругая деформация, о которой рассказывал нам на лекциях Василий Петрович Подкустов, доцент кафедры прокатки, на которой я учился.

К слову, доцент Подкустов был тоже не лишен предпринимательской жилки: он и дискотеки «для города» в студенческом клубе курировал, и со своими профсоюзными активистками Валей и Наташей магазинчик для институтских сотрудников открыл, и еще много чего пробовал.

Но вернемся к обработке металлов давлением: лекции Василия Петровича изобиловали формулами с интегралами и производными, хотя всё ОМД можно объяснить условием постоянства объема и двумя видами деформаций – упругой и пластической, которые я проверял не на металлах, а на шапках.

Упругая деформация чудо-шапки достигалась благодаря не только качеству меха песца, но кожаной основе с особой пропиткой – чтобы оставалась в товарном виде, не ломаясь при максимально плотной транспортировке.

Стас предлагал шапки студенческому люду. Но откуда у бедных студентов такие деньги? Тут, решил я, нужен налаженный канал сбыта, и поехал на рынки городов, что находятся по нашей Горьковской трассе М7. Походил, присмотрелся, с людьми познакомился. Взял для начала себе пару точек – в Электроуглях и в Орехово-Зуеве – и потихоньку начал осваивать торговлю зимним товаром.

Прежде всего просчитал экономику процесса. Мама Анны продает шапки на Ногинском рынке по 1000 рублей (в ценах могу сейчас ошибиться, но суть будет понятна). Самой ей все шапки не продать – такой объем поставок разве что столичный магазин переварить может. Поэтому за 10 процентов комиссионных она готова отдать шапки мне на реализацию. То есть 900 рублей я отдаю ей, а 100 оставляю себе. Но ведь никто мне не мешает назначить цену в 1500, а в сильные морозы и в 1800 рублей. Так что при «морозном» варианте получается вовсе сказочно – по 900 рубликов и мне, и поставщику.

Транспорт у меня всегда был – такси, куда я недавно устроился работать (про мое «таксование» разговор впереди). По выходным в мою смену машина стояла около рынка и решала две важные задачи: согрева себя, любимого, и хранения ценного товара. Весь его я старался на прилавок не выкладывать.

Психология покупателя ведь какая: о-о-о, шапок навалом – значит, не очень-то берут, здесь что-то не так, пойду дальше.

А если предлагаешь лишь две-три мужские модели и одну любимую дамскую (имени «Нади из Ленинграда», блистательно сыгранной Барбарой Брыльской), тут-то покупатель задумается: «Сейчас раскупят – и всё! И больше такую не найду. Надо брать!»

Конечно, надо! И берут! А я из своей «ласточки» еще порцию принесу – для следующих покупателей. Кстати, прибыль, что я получал от своих песцовых «красавиц», позволяла мне без ущерба для себя закрывать норматив платежей за использование офисной машины. Так что и на основной работе у меня всегда были хорошие показатели.

Жанна поначалу подшучивала, обыгрывая мой позывной водителя такси – «Соболь» – и свою работу диспетчером: «Соболь, Соболь, тебя вызывает Песец! Мечтает продаться поскорее». Но вскоре, впечатлившись моими очень приличными песцовыми заработками, попросилась в дело. Теперь, когда у Жанны был выходной, мы продавали шапки в четыре руки – или вместе в Орехове, или отдельно, на разных рынках.

Кстати, свою чудесную норковую шапку я тоже использовал как маркетинговый ход, стимулируя потенциального покупателя не откладывая завладеть счастьем, разложенным у меня на прилавке.

«Вот поработаю еще и поменяю норку на песца», – вздыхал я, будто доверяя свою мечту впечатлительному покупателю, тем самым в его представлениях делая покупку более значительной и престижной.

Можно ли было так? А почему нет! И людям приятно, и мне хорошо.

Конечно, холодновато было часами на морозе было стоять. Но тут уж каждый сам решает: или в тепле, но без денег, или с денежками на морозе. Такая вот песцовая диалектика.

Такси, такси, вези, вези…

Кто-то из великих сказал, что человек счастлив, когда его устремления и увлечения совпадают с работой, и он, получая удовольствие от сделанного, еще и зарабатывает деньги. За точность цитаты не ручаюсь, но она прекрасно описывает происходившее со мной в студенческие и первые послеинститутские годы.

Итак, я был влюблен в машины, уже лет с четырнадцати-пятнадцати готов был не только кататься, но и саночки возить, в смысле копаться под капотом и днищем авто, разбираясь в причинах стука клапанов или рычания резонатора. И всё это колдовство мне нравилось не меньше, чем вжимать в пол педаль акселератора.

С лицейским другом Денисом Т. (на выпускные «школьные годы чудесные» я из восемнадцатой средней школы перевелся в престижный и реально дающий знания лицей) мы всё свободное время проводили в тесном контакте с машинами. В результате ко времени получения водительских прав изучили устройство Денискиной «копейки» настолько, что могли с закрытыми глазами разобрать и собрать эту самую первую модель «АвтоВАЗа».

Не сочтите за старческое брюзжание, но сегодняшняя молодежь способна в лучшем случае залить тосол в радиатор. Хотя, будем справедливы, изменились не только времена, но и машины, и в электронную начинку авто самому, пожалуй, лучше не лезть.

Мы же с Дениской после проведенных ремонтных работ тестировали «копейку» на городских дорогах, с удовольствием таксуя «с руки» или, по-другому, «от обочины». Названия разные, а суть одна. Человек голосовал, а водитель, желающий подзаработать, останавливался и вез пассажира по месту назначения. Но одно – довезти, и совсем другое – расположить к себе, настроив его на позитив и щедрые чаевые. Тут надо пассажирчика чувствовать, общаться с ним, если он, конечно, изначально не против, музыку поставить под его настроение.

Все эти таксистские фишечки и прибамбасы у меня получались блестяще. Так что и на бензин хватало, и на цветы с мороженым для Жанны. Это я говорю уже о временах нашего с ней знакомства, когда конфетно-букетный период перетек в нечто большее, а значит, и зарабатывать надо было по-взрослому.

Я уже рассказывал, что мы с Жанной любили в большой перерыв между занятиями забежать к теще на глазированные сырки. Вот в один из таких забегов я и обратил внимание на любопытную визитку на столе Евгении Егоровны. На синем прямоугольнике было вытеснено фольгой:

Технический центр «Контраст»

Ремонт телевизоров, видеомагнитофонов, магнитол.

Петрухин Дмитрий Валентинович

Ниже адрес и телефон этого самого умельца.

– Евгения Егоровна, у вас же вся домашняя техника работает? Просто на всякий случай отложили? – спросил я будущую тещу, указав на визитку.

– Ой, такой мальчик хороший приходил, – улыбнулась она. – Придумал, как программы на телевизоре с дивана переключать. Вот и мне на днях сделал такую полезную штуку. На работе-то, Алёш, так набегаешься, что вечером и встать к телевизору лишний раз тяжело. А тут – красота! Сидишь в кресле и выбираешь, что смотреть.

Я не стал разубеждать маму Жанны, мол, при наличии всего четырех ТВ-программ и выбирать-то особо нечего. Как не стал и затевать дискуссию насчет предлагаемого Центральным телевидением продукта. А вот имя мастера запомнил. Удивительным образом эти синие визитки стали попадаться на глаза всё чаще и чаще. Как я потом узнал, их обладатель полдня работал в офисе, а в оставшееся время ходил по предприятиям, организациям, кооперативам разным и всюду оставлял свои визитки.

Этот простой, но эффективный маркетинговый прием я потом буду использовать при продвижении услуг своего салона красоты. Но до его открытия еще лет семь, не меньше. Пока же в свободное от засола рыбки и закрутки «Привета» время я в свое удовольствие таксую и замечаю: на дорогах появились машинки с длиннющими антеннами. Что антенна в авто – вещь необходимая, я понимал: музыка из автомагнитолы – наиважнейший атрибут хорошей езды. У меня на «Пионере» всегда кассеты крутились с тогдашними хитами.

Вот, например, Игорь Николаев недавно выпустил свежий альбом, где немало хороших песен, спетых дуэтом с его юной избранницей Наташей Королёвой:

Такси, такси, вези, вези, Вдоль ночных дорог, мимо чьих-то снов…

Может, меломаны антенн понаставили, чтобы чище и качественнее музыку слушать? Но нет, секрет длинных антенн заключался в другом. Как пояснил уже знакомый читателю мой друг-соперник по каратистской юности Максим Голоп, схема работала просто и красиво. Желавшему с комфортом ехать на такси теперь можно было не выходить из дому заранее, чтобы поймать «птицу счастья» с шашечками на борту. Достаточно набрать телефонный номер, и диспетчер, связавшись с водителями на линии (устойчивая радиоволна – вот для чего нужна длинная антенна!), определит именно ту машину, которая к назначенному времени будет ждать клиента у подъезда. Красота!

«Так вот, – продолжал Максим, – я узнал, что в этой фирме на одной машине работают два напарника. Пойдем запишемся? Представляешь, как это удобно и выгодно, когда ты едешь и не ищешь клиента, а знаешь, что сейчас из подъезда выйдет именно твой пассажир!»

Я, ошарашенный, покачивал головой, взвешивая серьезность предложения.

«Ты только представь, – не унимался Макс, – мы с тобой в этой конторе будем напарниками. Мы же друг друга не подведем!»

Уверенность в напарнике – это замечательно. Да и сам процесс организован просто и понятно. Его прелесть и преимущества я оценил за две минуты. Оставалось понять, как совместить свой насыщенный график (напомню, учился я на дневном, там особо занятия не прогуляешь) с работой в радиотакси. В любом случае, надо пробовать, тем более впереди три летних месяца, которые дают студенту некоторую свободу.

Мы с Максом идем к ДК «Октябрь», большому красивому зданию с колоннами, которое в пятидесятые – начале шестидесятых строили пленные немцы (такое вот эхо великой войны), и поднимаемся в офис с табличкой «Радиотакси». У меня прекрасное настроение и полная уверенность в успехе предстоящего дела.

С настроением отлично гармонирует мой спортивно-хулиганский имидж: легкая рубашка с короткими рукавами, эффектные шорты, найковские кроссы. Всё это в сочетании с подкачанным телом и массивной золотой цепью, которую приобрел с первых бизнес-удач и носил не снимая.

«Она мне душу греть будет!» – так Володя Шарапов говорил главарю банды «Черная кошка» Горбатому про сберкнижку, оформленную на него бандитом Промокашкой. Моя «голда» исполняла примерно ту же функцию – грела душу своему хозяину.

Но вот мы открываем дверь офиса. За много повидавшим столом сидит молодой человек, делая записи в тетрадке. Цифры, стрелочки, какие-то имена. Перевернутым зрением читаю: «Боцман», «Седой», «Майами». Что за пасьянсы тут раскладываются?

«Так здесь в такси записывают?» – вальяжно поинтересовался я, приближаясь к столу настолько, что, очевидно, нарушил зону личного комфорта «бухгалтера».

Удивленный и несколько испуганный его взгляд я запомнил на всю жизнь. В довершение написанной кистью моей памяти «картины маслом» из-под расстегнутой на три верхние пуговицы рубашки выпала моя увесистая золотая цепь (честное слово, это было совершенно случайно), но по реакции хозяина офиса стало ясно: эффект от такого появления Алёши оказался что надо эффект.

«Какие у вас опять возникли вопросы? Вчера всё с Юрием Александровичем решили, позвоните ему, уточните», – «бухгалтер» стал искать визитку с телефоном Юры Лохматого, местного авторитета, контролировавшего городские бизнесы.

Пришла моя очередь удивляться. Во-первых, я реально пришел устраиваться на работу, что по определению никаких наездов не предполагало. А во-вторых, я увидел перетянутые резинкой те самые знакомые синие визитки Дмитрия Петрухина.

Выслушав мои объяснения, Дмитрий Валентинович (а это был именно он, телевизионных дел мастер Петрухин, открывший первое в городе радиотакси «Контраст») улыбнулся: мол, не понял поначалу цели визита двух короткостриженых товарищей, с виду очень похожих на братков.

«А с работой… давайте попробуем, почему нет? У меня как раз одна машинка есть, в порядок только надо немного привести после небольшого ДТП, и можно выезжать на линию».

Такое решение вопроса нас вполне устроило, машину мы оживили в кратчайшие сроки.

Прощаясь, Дмитрий Валентинович процитировал Глеба Жеглова из фильма Говорухина «Место встречи изменить нельзя». Оказалось, наш будущий патрон является страстным фанатом кинокартины и использует знаковые «фишки» отечественного блокбастера в своем бизнесе.

Та самая бандитская «черная кошка» у Петрухина превратилась в законопослушную и перекочевала на логотип радиотакси «Контраст». Номер телефона центральной диспетчерской (6-88-38) был точной копией номера автобуса «Фердинанда», на котором муровцы в фильме выезжали на задания. Что с Дмитрием Валентиновичем не соскучишься, я понял с первого дня знакомства. Предчувствия не обманули.

Со дня первой нашей встречи пролетело почти три десятка лет. Позволю себе перефразировать одну известную песенку:

 
Представить страшно мне теперь,
Что я не ту открыл бы дверь,
Другой бы улицей прошел,
Не встретил Диму, не нашел.
 

Дмитрий Петрухин стал моим учителем и партнером как по жизни, так и в бизнес-карьере. Я не оговорился: в скором времени мы стали друзьями и партнерами и после многих лет совместного бизнес-строительства (и не совместного тоже) остаемся в прекрасных уважительных отношениях, что большая редкость для делового партнерства. Во всяком случае, обратных примеров я встречал куда больше.

А пока мы с Максимом, восстановив офисную «копейку», готовы приступить к своему круглосуточному труду в доблестном радиотакси «Контраст». Мы работаем на нашей машине по 12 часов, нам почти всё нравится, но… Были очевидные но – «косяки» и «загогулины», которые просто бросались в глаза юношам «со взором горящим». Связано это было с некоторыми коллегами, явно перетягивавшими на себя общее таксистское одеяло. Этим грешили наиболее возрастные и опытные водители, всю жизнь бомбившие от обочины, но первыми пришедшие в систему и наладившие здесь что-то вроде дедовщины.

Ветераны шашечек и зеленых огоньков на правах старослужащих получили у Димы Петрухина статус бригадиров, подмяли под себя диспетчеров и забирали самые хлебные, самые выгодные заказы. Оказывалось давление на обычных водил, и права рядовых таксистов ущемлялись, но никто даже не пытался нарушить сложившийся порядок, полагая, что подобная революция выйдет себе дороже.

Так оставалось, пока мы с Максом не разобрались в ситуации и не решили: пора кончать с бригадирским беспределом. Поведали об этом шефу, он был озадачен, но не стал торопиться с оргвыводами и кардинальными решениями. Его можно было понять – система работала, а замена на ходу основных звеньев механизма чревата аварийным стопорением.

– Назначьте нас бригадирами. У вас всегда будет порядок – и днем, и ночью, ведь наш экипаж круглые сутки на дорогах города, – так убеждали мы директора радиотакси, который в итоге дал нам карт-бланш.

– Если уверены, что работа будет эффективнее, дерзайте. Приказ сегодня будет подписан и озвучен через диспетчеров.

Надо ли говорить, что уже вечером на пересменке нас окружила когорта бывших бригадиров, которые были настроены, мягко говоря, весьма недоброжелательно. Мы с Максимом к такому развороту оказались готовы и вышли на круг перед «Октябрем», абсолютно уверенные в правильности своих действий.

– Отныне все работают по общим правилам, не будет ни царьков, ни терпил. С диспетчерами тоже всё решено. Какие еще вопросы остались?

Наша решимость построить честные отношения в коллективе вызвала поддержку у всех таксистов и диспетчеров, не считая, конечно, прикормленных и закормленных бывших центровых. Но связываться с нами, спортивными ребятами, которые совсем недавно громили соперников в международных состязаниях по контактному карате, никто из бывших бригадиров не желал однозначно.

Начались трудовые будни по нашим правилам, честным и справедливым. Экипаж «Соболей» (наш позывной, ставший гарантией качества в работе) не подвел своего шефа, а Дмитрий Валентинович после этого проникся ко мне особым доверием и часто вызывал для поездок по личным делам. В уважительных отношениях между начальником и подчиненным явственно зазвучали дружеские нотки.

Эти нотки перешли в полноценную мелодию мужской дружбы, когда Дима принял мое приглашение поехать в Должанку и состоялось наше автомобильное «хождение на два моря» – Азовское и Чёрное. Хождение это, конечно, сказано скромно: на самом деле, петрухинская «Ауди А8» мчала как стрела. Управление мощной иномаркой доставляло удовольствие нам обоим.

Летние каникулы заканчиваются очень быстро. По приезде меня ждал сюрприз, которого я, как тот зеленый кузнечик, не думал, не гадал и никак не ожидал. А знал ведь, что мой дорогой папочка давно решил сделать меня продолжателем династии Старовойтовых на Машиностроительном заводе, где многие годы трудились и он сам, и наши родственники, верные традициям почтового ящика № 12, но…

– Сын, завтра надо быть в заводском отделе кадров, будешь аппаратчиком! – восторженно встретил меня папа, а после обнимашек продолжил: – Это твой шанс, сынок!

Отсутствие восторга на моей загорелой физиономии не укрылось от серьезно настроенного отца:

– Ты представь, будешь трудиться на флагмане отечественной атомной промышленности! Это же какая крутая траектория карьеры! Какие перспективы!

– А зарплата там какая, пап? – задал я вопрос, весьма значимый для студента, который практически уже создал семью и должен был отвечать не только за себя, но и за свою женщину, и за будущего ребенка.

– Девять тысяч рублей в месяц. И это сейчас. А будет больше! – папа рисовал радужные перспективы, но я уже не очень внимательно слушал.

– Я сейчас шесть зарабатываю. В день. На такси, в котором работаю 12 часов в сутки. Это сто евро, вообще-то, – я цеплялся за соломинку, понимая, что отца мне не переубедить.

В результате мое существование превратилось в реалити-шоу «Выжить любой ценой». На сон мне оставалось не более четырех часов, поскольку из такси я уйти не мог по определению, а с завода – из-за слова, данного обожаемому и уважаемому мной отцу. Не знаю, как я выдерживал эту гонку, когда из любимого такси шел на нелюбимый завод, где большую часть своего рабочего времени драил чистейший пол (400 квадратов цеховой площади – это была моя зона ответственности) от оседавшей урановой пыли.

Аппаратчики с контрольными приборами выступали в роли мачехи бедной Золушки, заставляя перемывать плитку снова и снова. Не видя перспектив, не чувствуя позитивного отношения начальства, я всё-таки сумел выдержать на заводе почти два года. И это была гонка по кругу – без возможности роста и перспектив. Я принял решение, и сказал те слова, что через год-полтора повторит наш президент, любивший подирижировать иностранным оркестром.

«Я устал. Я ухожу», – сказал я папе.

Он понял, что возражать бесполезно. Я же полноценно окунулся в работу в любимом такси. В нём-то меня давно Дмитрий Валентинович звал на повышение. Его предложение о работе заместителем директора я принял незамедлительно и тотчас активно и с творческим энтузиазмом приступил к выполнению обязанностей. Прежде всего – перетряхнул кадровый состав, избавившись от лентяев, обманщиков и грубиянов. Наше такси должно быть (и стало!) лучшим.

В столь доходном деле, как услуги такси, не замедлили появиться конкуренты. Это было ожидаемо. Невозможно же надеяться, что в промышленном городе, где доходы населения гораздо выше средних по области, на кусок огромного таксистского пирога не станут претендовать параллельные структуры.

Так что впереди меня ждали интересные и насыщенные будни (впрочем, они продолжались в течение всей календарной недели, поскольку выходных у меня просто не было), о которых сегодня вспоминаю с некоторой ностальгией. Какой открывался простор для новых проектов – сказка! А еще я с теплотой вспоминаю свою работу простым таксистом (ну хорошо, не простым, а бригадиром), когда в поездках знакомился, общался с людьми, узнавал от них что-то новое. А порой эти знакомства в такси перерастали в долгие и теплые – дружеские или деловые, не столь важно – отношения.

Расскажу один эпизод из таксистской юности. Получаю заказ на поездку по городу. Миловидная леди желает заехать за подругой, просит подождать. Хорошо, включаю почасовую, жду. Две дамы, в хорошем настроении и с бутылочкой мартини (ого!), располагаются на заднем сидении. Просят отвезти их в Балашиху – без проблем. Вечерняя дорога на Москву абсолютно свободна, камер видеофиксации тогда еще не существовало, штрафы от гаишников мне были не страшны (удостоверение сотрудника 5-го спецбатальона лежало во внутреннем кармане пиджака) – поездке с ветерком ничто не препятствовало. Плюс хорошая музыка, которую я включил, почувствовав настроение дам – в стиле «мартини-с-оливкой».

Огни Балашихи показались довольно быстро. Я уже хотел уточнить адрес места назначения, но меня опередила та веселая леди, что была заводилой поездки: «А мы едем в казино! «Старая мельница» на шоссе Энтузиастов – да его с дороги видно! Пойдемте с нами, я приглашаю!»

Про недавно открытое казино в Балашихе я слышал, даже несколько раз проезжал мимо, но внутри не бывал. Если честно, и в московские казино на тот момент еще не захаживал – доходы пока не позволяли по игорным клубам разгуливать.

Я утвердительно кивнул, мол, знаю, куда ехать. Леди расценили это как мое согласие составить им компанию, поэтому «включить заднюю передачу» мне показалось неловким. Да и посмотреть, как устроены эти самые казино, о которых слагались легенды и сочинялись шлягеры, мне, признаться, хотелось.

 
Казино, казино, казино,
Это музыка, песни, вино,
Это слезы растраченных лет
И фортуны счастливый билет…
 

Я поставил кассету с хитом Вячеслава Добрынина, подыграв своим веселым пассажиркам, и с заключительными аккордами лихо припарковался у домика с большой стильной вывеской и разноцветными огоньками на крыше. В нескольких иномарках приоткрылись тонированные стекла: это водители, ожидавшие хозяев в дорогих машинах, удивленно рассматривали мой обклеенный рекламой радиотакси «жигулёнок».

Да, надо добавить: на линию я выезжал всегда прилично одетым – не в шлепках и трениках, как любили это делать некоторые коллеги, а в цветном пиджаке клубного покроя (недорогом, но вполне современном), голубых джинсах, начищенных ботиночках.

Мои модно экипированные спутницы, которым я галантно открыл заднюю дверь, оценили прикид водителя и ухватили меня под ручки с обеих сторон. Дружной и веселой троицей (не Рублёва, но с рублями – простите за каламбур) мы проследовали ко входу в заведение. Охранники, чуть дольше обычного задержав на нас взгляд (всё-таки гости прежде незнакомые), предложили пройти в игровой зал.

Пройдет несколько лет, и я стану завсегдатаем лучших казино Москвы, увижу действительное богатую обстановку и дорогущие интерьеры, но тогда, при первом визите, провинциальное казино показалось мне невероятно красивым и праздничным. Признаться, по характеру я абсолютно не игрок. Не понимаю удовольствия самозабвенно просаживать свои кровные денежки, когда на них можно вкусно покушать, заказать замечательное виски или вино, посетить концерты лучших артистов, наконец.

И в тот первый визит я даже не присел за игровые столы, которых, кстати, было не много – три или четыре, кажется. Две рулетки с разными минимальными номиналами фишек, стол для блэк-джека и стол для покера. В одном торце зала находилась мини-эстрада, где местный саксофонист исполнял попурри из известных мелодий, а в другом была «пробита» бойница кассового окошка, в котором рубли менялись на фишки и наоборот.

Впрочем, наоборот, как я успел заметить за три быстро пролетевших часа, случалось крайне редко. Казино и крохой своей прибыли делиться категорически не желало. И даже те игроки, что пытались поменять фишки на рубли, испытывали на себе укусы жадного денежного дракона, охранявшего «Старую мельницу».

Один из приемов кассового беспредела я уловил сразу. Игрок подходит к кассе, протягивает фишки, а ему вместо рублей выдают доллары. При этом извиняются, что вот прямо перед ним рубли закончились. Получивший валюту пересчитывает купюры и с удивлением обнаруживает весомую недостачу. Его убеждают: в казино такой обменный курс, и, если бы он пришел с долларами, на рубли их поменяли бы точно по такому же курсу. Тут я и понял: выиграть в казино мало, надо еще этот выигрыш получить.

Мои спутницы, наигравшись в блэк-джек и повеселившись на рулетке, в итоге остались при своих, а Вера (так звали инициаторшу вылазки) на последних спинах (бросках шарика дилером) даже вышла в плюс, удачно поставив на номер 19. Перед этим она спросила, когда у меня день рождения.

«Бывают же чудеса!» – подумал я, когда дилер объявил после спина: «Девятнадцать. Красное».

Приличная стопка Вериных фишек оказалась или в самой клеточке номера, или была засплитована с соседним числом нижнего ряда – 22, что в сумме принесло очень солидный куш.

Пару фишек она отдала крупье в качестве благодарности за принесший удачу бросок, а приличную горстку отсыпала мне: «Алёшенька, это тебе! Ты и машину водишь хорошо, и родился в правильный день».

Так, не играя, я неожиданно получил выигрыш в казино. Надо сказать, что знакомство с веселушкой Верой имело продолжение. Она занималась элитной косметикой и сопутствующими в деле дамской красоты услугами. Поэтому, открывая свой салон красоты «Контраст» (это случилось через несколько лет), я, конечно, позвал Веру Васильевну на должность управляющей. Она помогала мне в первые годы становления в этом непростом бизнесе.

Будучи уже обеспеченным человеком и посещая с золотой ВИП-картой лучшие казино Москвы, я часто вспоминал и тот вызов моего радиотакси, и поездку в Балашиху, и неожиданный выигрыш в рулетку. Всего этого не произошло бы, если бы я не работал в такси, о котором Игорь Николаев в свое время сочинил отличную песню.

Катя Лель, известная певица и веселый человек, любила подсаживаться за мой центральный столик в Golden Palace, где часто проходили ее концерты. Мы много общались, и Катя знала, что одним из моих бизнесов является городское и маршрутное такси. В один из таких вечеров, возможно, даже 19 мая, в мой день рождения, Катя в микрофон объявила наш дуэт и, взяв за руку, вывела меня на сцену. Я не мог отказать красивой певице Кате (как в свое время и красивой пассажирке Вере) и взял второй микрофон.

Раздались знакомые аккорды. Мы с Катей танцевали и пели:

 
Я сегодня немного пьян
И не сяду уже за руль,
Закрывается ресторан,
Обнимает ночной июль.
В темноте растворен жасмин,
Я хочу тебя попросить,
Мы оставим наш лимузин
И поймаем с тобой такси.
Такси, такси, вези, вези
Вдоль ночных дорог, мимо чьих-то снов.
Такси, такси, хочу в такси
Я тебя обнять и поцеловать.
 

Такси, такси… Сколько же с тобой всего связано, сколько нитей Ариадны закручено и перекручено в ежедневных поездках, близких или далеких, когда каждый заказ приносил и новые впечатления, и новые приключения, и новые дороги.

Такси, такси, вези, вези…

Не думай о «Четверках» свысока

Предложение Дмитрия Петрухина, директора радиотакси «Контраст», стать его заместителем я принял, долго не раздумывая. Конечно, это была новая ступенька в карьере руководителя-транспортника, каким я себя видел с юных лет. Я не оговорился, именно с юных лет.

Еще учась в лицее, я продумывал транспортные коммуникации от узловой железнодорожной станции Фрязево до Электростали и Ногинска. Дело в том, что на этом узловом пункте пересекалось множество пассажиропотоков с прибывающих электропоездов Курского и Ярославского направлений, а вот добраться потом до Электростали или Ногинска было проблематично: к этим городам по захаровской ветке электрички ходили редко, а рейсовых автобусов не хватало.

Я знал, что у моего лицейского приятеля Димы Левицкого мама работала в заводской бухгалтерии и в экономике промышленности разбиралась прекрасно.

«А чем экономика транспорта хуже?» – подумал я и привлек к этому юношескому проекту друга Диму.

Помните, как Том Сойер в романе Марка Твена привлекал знакомых мальцов к покраске забора? Примерно таким же путем решил пойти и я: с задумчивым видом раскрыл на переменке книжку по экономике транспорта и начал выписывать формулы рентабельности и срока окупаемости – к большему в силу возраста пока готов не был. И пусть я разбирался в технико-экономических показателях транспортного предприятия, мягко говоря, не блестяще, однако сразу боковым зрением поймал удивленно-восторженный взгляд своего приятеля:

– Лёха, ты чего там считаешь? Что задумал, скажи! Мы же друзья, – Дима был уже заинтригован, а когда, выдержав паузу, я заметил, что просчитываю интересный бизнес, он раскраснелся и подсел поближе.

– Понимаешь, я-то предварительно уже всё прикинул, но нужна серьезная проверка моих предварительных расчетов специалистом, – я закрыл книжку, а мой однокашник тут же предложил нужное мне решение.

– Слушай, у меня же мама всё-всё в этих делах знает, она нам обязательно поможет! Ты ведь берешь меня в компаньоны?

– Конечно, беру. Завтра едем во Фрязево, наблюдать и записывать, как часто ходят оттуда кооперативные автобусы, какое у них количество посадочных мест, насколько они заполняются.

Наши исследования на станционной площади, откуда отъезжали набитые людьми рафики-карапузики, не остались незамеченными и вызвали определенный интерес у двух средних лет граждан вида явно хулиганского.

– Э-э, мелкота, чего вынюхиваем, а? Вам по шапке настучать? Это мы «по-бырому» сообразим! – два небритых персонажа были настроены явно недружелюбно.

– Да не, дядь, мы в лицее учимся – вот на практику задание дали грузопотоки рассчитать.

Наш ответ успокоил братков и даже вызвал определенное уважение к молодому поколению:

– А-а-а, ну тогда другое дело, для учебы можно. Но недолго, а то общество и так всё на нервах, – аргументировали свои претензии незваные дружинники-вышибалы.

Исходные данные для вычислений были собраны. Мама Димона могла приступать к расчетам, а мы с нетерпением ждали ее вердикта, который, к моему удивлению, оказался неутешительным. Экономический анализ моего проекта содержал много чисел, таблиц и специальных терминов, включая постоянные и переменные затраты, капиталовложения, различные налоги и удержания, еще много не совсем понятного и совсем непонятного для мальчишеских умов, но итоговое резюме прозвучало приговором:

– Дело, ребятки, невыгодное, убытки большие. Вы прогорите, причем с треском.

Уже тогда у меня закралась мысль, что заботливая матушка приятеля, не желая сыну трудностей и проблем, сгустила краски и пресекла на корню интересное и прибыльное начинание. Но всё же окончательно расставаться с мечтой я не собирался и отложил свои идеи до удобного случая. Он, этот случай, представился через несколько лет, о чём непременно расскажу чуть позже.

А пока я вхожу в штаб руководства радиотакси. Для меня как руководителя не было в таксистских делах никаких тайн. Два года, верой и правдой откатанные за рулем радиотакси, дали мне исчерпывающее понимание возможных проблем и узких мест, которые еще на этапе «бригадирства» я помогал «расшивать» своему директору и другу.

Честное отношение к своему делу – вот основа выстраивания надежной и грамотной командной работы. Всегда сам выкладывался полностью, этого же требую и от своих подчиненных. Приветствую инициативу, когда она продумана и просчитана. Директор Петрухин придерживался таких же принципов, поэтому мое предложение о создании «фирмы-конкурента» принял со вниманием.

– А мы не выстрелим себе в ногу, Алексей? – улыбнулся шеф, когда мы возвращались домой из южного турне.

– Нет, конечно! Инсайд из администрации: в коридорах власти появилось немало ходоков, желающих заниматься этим бизнесом. Мы должны сыграть на опережение! – я излагал свою идею весьма эмоционально, но чувствовал, что шеф всё еще сомневается.

– Если не можешь победить, возглавь, – процитировал я некогда прочитанную фразу. – Это одно из правил ведения конкурентной борьбы, Дмитрий Валентинович. Поэтому – вот мой план…

И я рассказал шефу о своей идее. Она заключалась в том, что мы создаем новую фирму радиотакси, альтернативную, которую позиционируем как «анти-Контраст», но (и это главное!) она будет подконтрольна нам! Для этого я как верный друг и помощник регистрирую фирму, выкупаю все старые машины у шефа, привожу их в порядок и – вуаля! Машинки выезжают на линию от другой фирмы, но контролируются нами.

При этом название будет не просто абстрактно громким, а самым простым, удобным и запоминающимся для жителей города. Дмитрий вопросительно посмотрел на меня, но я ждал от него вопроса и моментально выпалил: «“Четверки”! – И после паузы, выдержанной в лучших традициях МХАТа, добавил: – «Четверки» или «Пять четверок». То есть название будет совпадать с телефоном диспетчерской, который на автомате станет всплывать в памяти у горожан в тот же момент, как они подумают о поездке на такси».

Шеф оценил идею, которая одним махом выбивала почву из-под ног желающих покуситься на наш бизнес. Причем удар планировался сокрушительный, удвоенной силы, поскольку для «Четверок» я придумал еще одну фишку: низкая цена поездки (процентов на двадцать меньше базовой) и, соответственно, доступность практически для всех слоев населения.

Сразу по приезде домой мы стали заниматься открытием «Четверок». Не всё шло гладко. Придуманная схема могла забуксовать уже на этапе приобретения красивого телефонного номера.

Это сейчас операторы бегают за абонентами, предлагая «золотые» комбинации цифр. А тогда в небольшом городе, где все номера расписаны, добыть комбинацию мечты оказалось непросто. Приходим с Димой к городскому телефонов начальнику и кабелей командиру Александру Петровичу Р.

– Здравствуйте. Мы с радиотакси. У нас есть проект народного такси.

Нам нужен номер 4-44-44.

Александр Петрович оценил лаконичность просьбы, но поначалу развел руками:

– Господа, я и рад бы помочь, но этот номер закреплен за лабораторией, которая делает медицинские анализы. Тоже для народа, понимаете ли…

Мы прекрасно понимали, но нам номер из пяти четверок был позарез необходим! Как мы убедили нашего визави, что люди, озабоченные сдачей биоматериала, всё равно не оценят эту «телефонную красоту» в медучреждении. Да и какая по большому счету разница, если ты стремишься узнать количество гемоглобина, лейкоцитов и тромбоцитов?

Словом, нам пришлось проявить чудеса красноречия, чтобы многоопытный служитель связи встал на нашу сторону.

Обещание гарантированных бонусных поездок в качестве комплимента от будущей фирмы, возможно, тоже сыграло роль. Как бы то ни было, номер 4-44-44 перешел к нам.

Все старые машины я у Дмитрия Валентиновича выкупил. Подобрал для работы на них толковых ребят, которые готовы были сначала привести авто в товарный вид, подлатать и обклеить яркой рекламой нашей фирмы. Я и свою машину обклеил логотипами «Четверок», хотя на заказы, понятное дело, уже не выезжал. Да и времени свободного не было абсолютно.

Даже в когорте новых мной набранных водителей нет-нет да и попадались отдельные персонажи, которые могли загулять с «подружкой из соседнего села»; не предупредив диспетчеров, поехать к теще под Рязань и там увлечься рыбалкой и сбором грибов, могли просто «устать» и не сдать после смены офисную машину. С этим приходилось бороться мне. А как иначе? Автопарк у «Четверок» получился практически весь «офисный», что позволяло эксплуатировать машины круглосуточно и требовало (!) этого. Законы бизнеса никто не отменял!

С теми, кто не желал подчиняться разработанным правилам и требованиям, приходилось расставаться. Жесткие требования предъявлялись и к диспетчерам, но здесь текучка была поменьше. Всё же дамы оказались более усидчивы и аккуратны, плюс я работал с ними в одной комнате. Не потому, что не хватало средств снять себе отдельный кабинет, а в интересах дела.

Быстрое реагирование на возникавшую проблему, которое отличало «Четверки», могло быть реализовано только при моем неотрывном присутствии и контроле за процессом выполнения заказов. Диспетчеры, постоянно видя своего руководителя, тоже старались работать лучше, зачастую уже по голосу узнавали постоянных клиентов и незамедлительно направляли им ближайшую (и подходящую по критериям) машину.

Ритм нашей командной работы в «Четверках» был запредельным, от заказов не было отбоя. Люди оценили и качество обслуживания, и доступную цену поездки. Работы становилось всё больше и больше. Дима предлагал мне взять заместителя, поскольку и сам чувствовал некоторую усталость от постоянной необходимости принимать решения.

Что поделаешь? Физические перегрузки (и у водителей, и у руководителей компаний) неизбежны в транспортной структуре и определяются самой динамикой процесса перевозки людей и грузов. Кто-то не выдерживает и уходит из бизнеса, кто-то оптимизирует процесс. Вот шеф и попросил подобрать ему надежного помощника. Им стал мой хороший товарищ Саша К., которому Д. В. делегировал полномочия руководства своей структурой.

Александр рьяно взялся за дело, но со временем его хватка ослабла, а Дмитрий Валентинович работы спустя рукава не прощал. Несколько замечаний и перепалок на повышенных тонах – и Саша стал готовить для себя запасной аэродром. Вот только меня, приведшего его в «Контраст», поставить в известность не решился или не пожелал. У меня же от него секретов не было: я рассказывал, как работать с людьми, как и где обслуживать машины, одним словом, не было вопроса, который я утаил бы от своего приятеля.

Каково же было наше с Димой огорчение, когда товарищ Саша объявил, что он нам больше не товарищ и будет трудиться в конкурирующей фирме, по ту сторону от разделительной полосы общей бизнес-трассы. Зная базу водителей, диспетчеров и всю систему работы нашего радиотакси, он сделал резкий разворот и ушел под братьев Кацманов, создавших фирму «Эльдорадо» – она стала планомерно откусывать куски и кусочки испеченного нами бизнес-пирога, используя при этом наши же методы, подходы и стратегии.

Что оставалось делать? Только работать и создавать новый, более качественный продукт.

«Хм-м, новый продукт. А что можно придумать нового в такси?» – могут возразить некоторые скептики. Но они ошибутся. В любом бизнесе нельзя застаиваться, особенно в таком динамичном, как такси.

Я проанализировал авторынок, изучил все доступные модели машин для построения на новой базе комфортного и надежного радиотакси. Выбор пал на крепкие в эксплуатации и удобные для пассажира «Рено Логаны», которые появились тогда в продаже и по стоимости находились в том же ценовом сегменте, что и отечественные модели.

«Четверки» пересели на «Логаны» цвета «серый металлик», становясь реальным городским ВИП-такси при (важнейшая деталь для пассажира!) сохранении низкой базовой стоимости поездки, что делало эти «машинки мечты» особенно востребованными. Наслаждаться плодами победы долго не пришлось. Обладающие куда большим финансовым ресурсом Кацманы вновь пристроились за лидером, закупившись большой партией «Логанов» и раскрасив их в черно-желтые цвета, весьма заметные на дорогах.

Однако мы всегда оказывались впереди конкурентов. Пусть на шаг, но впереди. Всевозможные акции для пассажиров, бонусные поездки, стильная униформа водителей – я непрерывно придумывал разные маркетинговые ходы, позволяющие «Четверкам» лидировать в этом суровом конкурентном заезде на выживание.

Возьмем тот же пример с единой униформой водителей. Размышляя, как и чем еще можно привлечь клиентов к выбору именно нашего такси, я вспомнил всегда подтянутого и с иголочки одетого советского разведчика Максима Максимовича Исаева, работавшего в логове врага под именем Макса Отто фон Штирлица. Киноперсонаж блистательного Вячеслава Тихонова пользовался всенародной любовью. Его изречения, придуманные автором романов о Штирлице несравненным Юлианом Семёновым, ушли в народ, став культовыми.

Вот одно из них: «Запоминается последняя фраза. Важно войти в нужный разговор, но еще важнее искусство выхода из разговора».

Новая идея на тему, как нам стать лучше, явилась неожиданно. Я спешил в офис после очередного выезда на решение текущей проблемы, а по радио в концерте по заявкам кто-то заказал песню из «Семнадцати мгновений…». Проникновенно зазвучал голос Иосифа Кобзона:

 
Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймешь, наверное, —
Свистят они, как пули у виска,
Мгновения, мгновения, мгновения…
 

Мысли остановили свое броуновское движение и мгновенно выстроились в простое и четкое решение: «Поездка в нашем такси будет заканчиваться благодарностью водителя пассажиру за то, что он выбрал именно нас. При этом водитель должен быть вежлив, доброжелателен и опрятно одет.

Нашим конкурентным преимуществом станет единый для фирмы имидж аккуратного водителя и чистого комфортного автомобиля! – так думал я, вспоминая облик разведчика Исаева-Штирлица. – Светлая рубашка с темным галстуком станет непременным атрибутом водителя “Четверок” и запомнятся пассажиру. В результате и для следующей поездки он выберет нас».

Мы выписали премию водителям, предупредив, что часть ее надо будет потратить на светлую рубашку, темные брюки и синий галстук. Кроме того, водитель получал рекомендацию, в какой магазин поехать, к кому обратиться, – пригодились мои связи с торгующими организациями.

На общем собрании бригадиры донесли суть нововведения до всех водителей, а с теми, кто еще сомневался, провел беседу лично директор компании. В итоге через неделю водительский состав «Четверок» облачился в единую униформу, которую пассажиры явно приветствовали, проголосовав за нововведение заметно увеличившимся числом заказов. Буквально через пару недель после «имиджевого боевого разворота» даже у тех, кто изначально отнесся к нему скептически, исчезли последние сомнения – тому способствовал подсчет сменных выручек.

Заработки – и личные, и корпоративные – вышли на новый уровень. Таким образом, мы выиграли очередной конкурентный бой, оставшись в лидерах системы городского радиотакси. Я бы даже сказал – в капитанах.

Новое время выбрало и предопределило сверхсовременные технологические подходы к системе такси и бизнесу в сфере перевозок людей. «Четверки», как и положено капитану, ушли последними с корабля городского радиотакси, передав эстафету перевозок электронно-цифровым гигантам.

Но и сегодня, по прошествии полутора десятков лет, я горжусь выполненной работой. Горжусь теми людьми (диспетчерами, диагностиками, ремонтниками и, конечно, водителями), с которыми сделал «Четверки» любимым и действительно народным такси.

Бытует мнение, что работа таксистом не самая квалифицированная и доходная. Что в таксисты идут не от хорошей жизни, и доход там меньше обычных зарплат. Считается, что таксисты не защищены социально, и начальство эксплуатирует их на износ.

В «Четверках» мы постарались опровергнуть подобные стереотипы. Пусть и не сразу, однако кропотливая работа с персоналом позволила нам взрастить в водителях чувство корпоративной гордости за принадлежность к народному такси, дать им возможность хорошо зарабатывать, укладываясь при этом в нормативы максимально возможного времени нахождения за рулем, обеспечить возможность бесплатной диагностики и ремонта машин при разработанной системе стимулирования безаварийной езды.

Уважение к пассажиру и к своему труду воспитывали мы в наших ребятах. Мне кажется, это вполне удалось. Мгновения, минуты, часы и месяцы радиотакси «44444» оказались спрессованы в семь лет отличной и качественной работы всего коллектива. Главным ее итогом стало то, что наши пассажиры воспринимали компанию как надежного и делающего доброе дело партнера. И никогда не позволяли себе подумать о «Четверках» свысока.

Это высшая оценка нашего труда.

С «Черной кошкой» на борту

С каждым рабочим днем, проведенным в офисном кресле заместителя директора радиотакси «Контраст», я убеждался, что управленческий труд ничуть не легче кручения баранки авто с шашечками и антенной. Сил и эмоций расходовалось гораздо больше, чем при работе обычным таксистом на заказах. Зато «движение вверх» было очевидным, и я с удовольствием погрузился в управленческие дела.

Идеи я и раньше генерировал активно, но теперь учился также их обосновывать, просчитывать, аргументировать на совещаниях у директора Петрухина. Был у Дмитрия Валентиновича еще один заместитель, Сергей, – он отвечал за связь и материально-техническое состояние машин, выходивших на линию. Мы втроем часто собирались в кабинете Д. В., обсуждая текущие вопросы и устраивая своего рода мозговые штурмы для решения тех или иных проблем.

Во время одного из таких заседаний «тройственного союза» в дверь офиса постучали. Незнакомые нам молодые люди не походили на «братков», с которыми у нас исторически «всё было ровно». К тому же деловые костюмы и галстуки посетителей вносили дополнительную интригу в это неожиданное появление.

Оказалось, гости пожаловали из города Железнодорожного, что расположен на 25–30 километров ближе к Москве. И приехали они с деловым предложением: наладить работу маршрутного такси, охватив и Электросталь, и ближайшее Восточное Подмосковье.

Я постарался сохранить невозмутимость и даже изобразить определенный «покер-фэйс», но гулкие и волнительные толчки в области моего сердца можно было оценить магнитудой в четыре-пять баллов по шкале Рихтера. Еще бы! В моей памяти были свежи события пятилетней давности, когда, еще лицеистами, мы с приятелем Димой Левицким при бухгалтерской поддержке его мамы попытались занять небольшой плацдарм на фронте пассажирских перевозок. Тогда, как вы помните, ничего не вышло, но сейчас сама судьба дает второй шанс.

Суть предложения была простой и ясной. Мы регистрируем ИП, разрабатываем маршруты и выходим на конкурс, который должен состояться буквально через несколько дней. Областные власти уже приняли решение, и ребята из Железки были об этом осведомлены. После подготовительных мероприятий, которые по уму следовало начинать «еще вчера», мы должны были выиграть конкурс и начать работу по маршруткам.

Предложение было интересно еще и тем, что, стремясь использовать наш административный ресурс и технологические возможности, партнёры готовы предоставить свою технику – эскадру «газелей», которую «парни из Стали», то есть мы, берем у них в аренду и справедливо распределяем будущую прибыль. Схема выглядела абсолютно рабочей, и союз двух «металлических» городов – Железки и Стали – в транспортной сфере был одобрен обеими сторонами.

Зная, насколько я загружен разными проектами и делами, директор Петрухин поручил заниматься подготовительными вопросами по маршрутному такси своему заму Серёже. Я же понимал, что это мой шанс, и не думал от него отказываться. Пусть для этого предстояло совершить невозможное, а именно: за один-два дня открыть ИП, разработать маршруты движения автобусов, подготовить документацию по конкурсной заявке.

Серёжа, будучи реалистом, понимал, что такой объем работы выполним в лучшем случае за две-три недели, и даже не стал заморачиваться выполнением поручений шефа – рассчитывал, что, как это водится на Руси, что-то отложится, что-то перенесется, а в итоге всё само собой образуется.

Я же помчался в администрацию города и стал активно пробивать экстренное открытие ИП. Лабиринты, причудливо соединяющие разные кабинеты, привели меня к юристу администрации Марине Сычёвой. Эта красивая и умная дама была супругой известного в городе бизнесмена и хорошо понимала, как многое в предпринимательских инициативах решает время. К тому же она тоже в свое время окончила наш филиал МИСиС и тоже металлургический факультет, и уж затем получила второе образование – юридическое.

Четко выверенная схема действий и корпоративная поддержка своего брата выпускника МИСиСа (хотя в данном случае, конечно, сестры и выпускницы) позволили совершить невозможное. Минимальный срок открытия ИП был тогда пять (!) суток, а я уже на следующий день стал, пусть не «хозяином земли русской», как сформулировал род своих занятий в переписной анкете 1897 года Государь Николай II Александрович, но хозяином «ИП Старовойтов». Теперь ИП предстояло победить на готовом вот-вот стартовать конкурсе.

Накануне этого важного события «царь Дмитрий Петрухин-Грозный» обратил взоры на «боярина Сергея» и задал ему всего один короткий вопрос: «Где наше ИП, маршруты и бумаги на конкурс?»

«Боярин», переминая шапку в руках, пытался оправдаться, однако способен был выдавить из себя лишь отдельные междометия да заикающиеся отрывистые полуфразы. Всё предвещало бурю с громом и молниями, но я успел выступить в роли громоотвода: «У меня всё есть – и ИП, и маршруты, и документация. Мы к конкурсу полностью готовы».

Действительно, и маршруты, и всю необходимую документацию я тоже успел подготовить, вычерчивая ночью на миллиметровке, разложенной на кухонном столе, схему движения мини-автобусов и остановки, привязанные к проходным заводов, торговым центрам, железнодорожным станциям и иным важным для пассажиров местам.

По начертательной геометрии и черчению, дисциплинам, столь нелюбимым многими студентами, у меня в свое время были хорошие оценки. Уверен, что эту мою ночную работу даже самые строгие институтские преподаватели оценили бы на отлично. Впрочем, на сей раз той самой пятеркой за качественное выполнение срочного и важного задания стали итоги конкурса, который мы с блеском выиграли.

Оставалось только принять пригнанные микроавтобусы «ГАЗель», подготовить им базу (площадка на складских помещениях торга, благодаря моим давним и добрым отношениям с В. Ф. Бордиловой, была уже арендована), оснастить машины кассовыми аппаратами, выдававшими чеки-билеты с моей фамилией (приятный пунктик, помогавший продвижению наших услуг), подобрать водителей и дать старт работе маршрутного такси в Электростали.

Могу совершенно точно назвать год, когда это произошло, потому что в том самом, девяносто девятом, важнейшие в жизни события происходили с калейдоскопической быстротой.

Мы с Жанной завершаем обучение в институте, получаем дипломы инженеров, причем моя «стюардесса» выходит на защиту с округлившимся животиком (пятый месяц беременности сложно утаить от аттестационной комиссии), я становлюсь заместителем Дмитрия Петрухина, раскручиваю радиотакси «Четверки», открываю мойку и шиномонтаж, мы запускаем маршрутное такси, и вершиной всего, триумфальной «Песней года», становится рождение в декабре моего первенца – сына Паши.

Даже сейчас от перечисления событий одного только года дух захватывает. А тогда… тогда я просто работал и радовался, что задуманное получалось. Наши белые маршрутки с веселой черной киской на фюзеляже сновали по городу, став для пассажиров любимым транспортным средством.

Все мои маршруты, как первые – 103-й, 104-й, 106-й, так и многие последующие, полюбились горожанам, которые ездили на маршрутном такси «Контраст» с работы и на работу, по магазинам и в кино, по неотложным делам в Электростали и в соседние города.

Да-да, в скором времени мы наладили «межгород»: особенно популярными стали поездки в Москву и на ту самую узловую станцию Фрязево, где и зародилась моя идея маршрутного такси. Люди платили за проезд, полученные средства мы незамедлительно вкладывали в новые машины, которые сами же, светясь от счастья и радуясь, как дети, пригоняли из Центра продаж «газелей» в Москве. Машинки, как нам тогда казалось, тоже были довольны активной эксплуатацией, предначертанной им судьбой, – в темпе проходили необходимые подготовительные процедуры и выезжали на линию.

Буквально через несколько месяцев нам уже не было никакого смысла платить аренду за старые авто из Железки, и мы поблагодарили наших партнеров за сотрудничество и полностью перешли на собственные машины. Пишу эти строки и понимаю, что читатель может не понять и не оценить всех трудностей, которые приходилось преодолевать в период становления и роста этого непростого бизнеса. Слишком уж гладко выходит на бумаге.

Конечно, было очень непросто. Постоянно меняющееся законодательство, различные, порой противоречащие друг другу, толкования фискальными органами регламентирующих документов, далеко не всегда честная конкурентная борьба, сложности в подборе кадров, нежелание отдельных сотрудников следовать установленным правилам – из-под колес маршрутного такси «Контраст» мы устраняли самые разнообразные «шипы». Подчеркну: мы!

Тут время вспомнить об Александре К.: воспитанный и обученный в нашей системе, он, как помнит читатель, вероломно покинул фирму, уйдя к конкурентам с наработками и базами данных «Контраста». Потом он часто менял хозяев, подвизаясь в разных конкурирующих структурах. Вот и с маршрутками засветился тоже. Чеченская диаспора, армянская дорожная «коза ностра», ногинская братва – на кого только не работал наш «транспортный мигрант». Но предавший однажды, предаст и в другой раз, а в итоге сам окажется отринутым. В этой истине я убежден абсолютно.

Как убежден и в том, что своими достижениями во многом обязан людям, которые долгие годы работали или работают со мной. Я горжусь нашей совместной работой и несказанно рад, что наши жизненные пути когда-то пересеклись.

Вспоминаю, как однажды в офис маршрутного такси зашли двое молодых людей. Это было время, когда у нас шел интенсивный рост маршрутного обслуживания и собственных машин вновь стало не хватать. Не обращаться же опять к товарищам с Железки. И я решил привлекать микроавтобусы через желающих стать партнерами фирмы. Партнер мог купить машину (уже появились более удобные и комфортабельные «Соболи» и «Баргузины», совершенствовались и классические «газели»), поставить на маршрут и получать часть прибыли от ее эксплуатации.

С подобным предложением и пришли эти ребята. «Олег Борисов, Антон Тихонов», – представились они и, немного стесняясь, попросились «в дело».

Олега я знал раньше, он был сыном папиного приятеля, с которым они вместе трудились на Машиностроительном заводе. Олег представлялся мне надежным человеком. Антона же я видел впервые, но и он импонировал своей скромностью и внимательностью.

«Давайте попробуем. Сколько у вас машинок-то имеется?» – задал я встречный вопрос и понял, что этим несколько смутил потенциальных партнеров.

Дело в том, что у ребят на тот момент была одна-единственная машинка, которая погоды на новом маршруте сделать не могла.

«Хорошо, начнем с одной, но вам придется активно работать и все ресурсы направлять в расширение автопарка. Готовы?» – я собирался нахмурить брови, но не смог сдержать улыбку, так ребята были взволнованы.

Да, они были готовы и стали заниматься новым маршрутом – 65-м. Парни оказались упорные и трудились с хорошим настроем. В скором времени они уже полностью закрывали своими машинами два новых маршрута. Общий же их счет перевалил на второй десяток.

Олега я пригласил к себе помощником, видя, что человек растет на глазах и сможет перенести со своего маршрута на другие собственные лучшие наработки. Он активно внедрял инновации в пассажирские перевозки, помогая мне отлаживать процесс.

Трудовые будни есть трудовые будни. И там не до веселья. Тем не менее не обходилось без забавных курьезов, один из которых хочу вспомнить.

Ежедневно в 4:30 утра наши микроавтобусы выходили (и выходят!) на линию. Проконтролировав процесс, мы получали немного времени на перекур. Я уже упоминал выше, что никогда не курил, однако покушать мы с Олегом оба любили, поэтому иногда совершали марш-броски до Измайлова, где работал тогда ближайший к нам «Макдоналдс».

И вот, представьте, в один из таких дней подъезжаем на его «девятке» к заветному царству бургеров и хот-догов, но вдруг неведомым образом… авто отрывается от земли и исполняет двойное сальто-мортале. Оказалось, со второстепенной дороги в нас на полной скорости, даже не пытаясь затормозить, влетела «Нива», управляемая (хотя, скорее, неуправляемая) абсолютно нетрезвым водителем, следующим с ночной рыбалки.

Его утренним «уловом» стали двое крепких ребят, чудом избежавших серьезных травм и сумевших выбраться из лежавшей на боку помятой «девятки». Наш полет привлек внимание немалого количества остановившихся поглазеть зевак. Более того, каким-то образом в непосредственной близости от места происшествия (не иначе ребята завтракали в «Макдоналдсе») оказалась съемочная группы ТВ-передачи «Дорожный патруль», которая тут же приступила к работе.

Репортаж получился настолько горячим и эффектным, что режиссеры канала «Москва 24» тут же выпустили его в эфир в блоке утренних новостей. Одним словом, к нашему возвращению в Сталь уже полгорода, а самое главное, мама Олега (!), смотревшая утреннее ТВ, были в курсе случившегося. Олег получил по полной программе, сочувствую. Так, известная история, описанная Ильфом и Петровым в «Двенадцати стульях», когда мадам Грицацуева из газеты узнала об Остапе Бендере, попавшем под лошадь, получила своеобразное современное прочтение.

С Антоном, который вскоре тоже стал работать в системе маршрутного такси, мы в аварии не попадали. Наоборот, стремились к безаварийной езде наших маршрутных такси. Олег Борисов спустя несколько лет перешел на должность начальника транспортного цеха крупного завода, а мы с Антоном так и продолжили заниматься пассажирскими перевозками. Я делаю это сейчас дистанционно, с испанского берега Средиземного моря, а Антон Михайлович осуществляет личный контроль и управление на месте. В Антоне, его надежности, честности и профессионализме я абсолютно уверен.

Как уверен и во многих других людях, с кем создавал маршрутное такси «Контраст». Оно и сегодня на ходу и так же, как 25 лет назад, вовремя доставляет пассажиров на предприятия города, забирает их с работы, привозит в магазины, кинотеатры и поликлиники, иными словами, живет с электростальцами общей жизнью, став их верным другом и надежным партнером.