Kitobni o'qish: «Наблюдатель заблудших душ»

Содержание.

Глава 1. Неожиданное знакомство .................................................................стр.2

Глава 2. Столкновение характеров..................................................................стр.7

Глава 3. Осторожный оптимизм....................................................................стр.14

Глава 4. Побег из пустоты..............................................................................стр.17

Глава 5. Неудачная встреча............................................................................стр.22

Глава 6. Показательное заточение................................................................ стр.26

Глава 7. Загадочный рисунок на стене..........................................................стр.28

Глава 8. Эксперимент.....................................................................................стр.30

Глава 9. Первая прогулка...............................................................................стр.31

Глава 10. Глоток свободы..............................................................................стр.37

Глава 11. Спелый июнь..................................................................................стр.43

Глава 12. Новые события...............................................................................стр.48

Глава 13. Правда о майоре.............................................................................стр.54

Глава 14. Секретное задание......................................................................... стр.58

Глава 15. Амелия.............................................................................................стр.63

Глава 16. Возвращение...................................................................................стр.68

Наблюдатель заблудших душ.

Глава 1. Неожиданное знакомство.

– Николай Григорьевич, может, хватит пить? – сделал замечание угрюмый мужчина пожилому человеку, распивавшему с приятелем алкогольные напитки на лавочке около подъезда, и недовольно скривил рот.

– А что такого, Дмитрий Михайлович? Сегодня же воскресенье! У меня выходной, имею полное право, – не поднимая глаз, вызывающе ответил нетрезвый человек и высморкался на асфальт. Его компаньон по застолью с недельной щетиной и длинными волосами был похож на пуделя, он, высунув язык, разлил напитки по гранёным стаканам, не обращая внимания на подошедшего опрятно одетого человека. Затем, гордо расправив плечи, он поднял руку с ёмкостью вверх, сигнализируя время для принятия на грудь.

– Вы гигантскими шагами приближаетесь к моменту, чтобы стать клиентом нашей клиники. У вас наблюдается явная зависимость от спиртного. Вот что надо пить! Рекомендую, – доставая из пакета пластиковую бутылку с молоком, выкрикнул мужчина.

– Ошибаетесь, Дмитрий Михайлович. У меня нет столько денег, чтобы стать пациентом вашего дурдома. За последний год я сделал для себя открытие, когда проводил самостоятельно некий эксперимент. Для меня это стало откровением.

– И какое же открытие, стесняюсь спросить? – Он изобразил заинтересованный вид и прищурил глаза.

– Вроде пьёшь алкоголь каждый день, а зависимости всё нет и нет, – глухой хриплый смех сокрушил тишину небольшого посёлка и спугнул чёрных ворон с двух берёз, растущих рядом с пятиэтажным домом. – Ну, давайте, покажите нам как надо жить, – нагло добавил он.

– Старый идиот! Завтра придёшь на работу пьяный, составлю акт и уволю, – выругался Дмитрий Михайлович и пошёл по своим делам в сторону леса, находившегося в двух шагах от потрепанных временем кирпичных домов.

– Не надо оскорблений, месье. Завтра буду как стёклышко, – крикнул Григорьевич и выпил стакан одним залпом.

Этим же вечером наблюдатель заблудших душ устало сидел в кожаном кресле, положив локти на широкий стол, и внимательно рассматривал камеры, выведенные из светлых помещений на мониторы. Силуэты пациентов, облачённых в белую одежду готовившихся к очередному сну, мелькали перед глазами. Его суровое смуглое каменное лицо, покрытое мелкими шрамами, не выдавало никаких эмоций и не менялось от поворотов головы и каких-либо действий, оставаясь незыблемым. Мужчина в самом расцвете сил был спортивного телосложения, а также отличался острым умом, быстрой реакцией и обладал способностью молниеносно адаптировался к сложным компьютерным системам наблюдения и управления. Поэтому ему доверили осуществлять контроль в столь важном учреждении. Да, надзор был у него в крови. Прошёл уже год после его возвращения из зоны специальной военной операции, а он всё также просыпался в ранее время, размышляя и спрашивая себя, почему ему удалось сохранить жизнь в том неконтролируемом аду и кому всё это нужно. Белые палаты и белые халаты – это было всё не про него, поэтому в обязанности Дмитрия входило исключительно держать под контролем построенный лечебный дом.

Последняя задача до серьёзного ранения, исходя из воспоминаний, заключалась в охране пленных солдат на территории одной из военных тюрем Луганска. Но в один «прекрасный момент» из-за нехватки личного состава, его срочно перебросили на передовую на штурм одной из сильно укреплённых позиций под Бахмутом, чтобы спешно залатать дыру в обороне до поступления свежих сил. Тут-то его и настиг вражеский дрон. Как опытному бойцу, прошедшему по нескольким тропам войны и успешно участвовавшему в защите осаждаемых городов, ему удалось увернуться от механической птицы и спрятаться за полуразрушенной стеной. Дрон взорвался в метре от него, причинив «несущественный урон» здоровью бойца, как написал военный врач в медицинском заключении. Потерянный в результате боя мизинец левой руки и осколочное ранение спины не являлись чем-то важным. Это был его вклад в победу. Боевое ранение записали в личное дело, а его направили домой, попутно наградив медалькой. Однако продлять контракт с Министерством обороны после восстановления он не стал, посчитав, что выполнил для них достаточно работы. Второе свидание со смертью можно было и не пережить. Эти воспоминания единственные, чёткие, что остались после ранения, на которые он мог опираться. Всё остальное будто плыло в тумане и было размыто.

Если основываться на текущем положении дел, то это как сравнивать живительный напиток с грязной, промёрзлой жижей, в которую воткнут могильный цветок.

Воздух здесь разительно отличается от воздуха там, в нем отсутствует запах смерти и присутствует запах надежды на светлую жизнь.

Убегающий закат, скользнув по верхушкам высоких деревьев, обрызгал золотистыми лучами солнца невзрачное здание, и раскалённая звезда скрылась в облаке мрака. Он перевёл взгляд из окна в пустоту комнаты и, не снимая обувь, прилёг отдохнуть.

Будущее уже наступило. Пять часов утра – прекрасное время, чтобы спокойно разобраться в себе и привести мысли в порядок. Но для детального анализа ситуации всегда необходим неотъемлемый атрибут рассуждений – крепкий кофе. Насыпав растворимый порошок в чашку, он дождался, пока чайник отщёлкнет кнопку и залил посуду кипятком. Небольшая комната наполнилась бодрящим ароматом кофейного напитка. Сделав глоток, он остался один на один с тишиной и негромко гудящим компьютером. Предстоял тяжёлый день. Воспоминания всегда накрывали неожиданно толстым колючим одеялом, особенно когда внезапно возникали громкие звуки рядом с ним. Мысли кусались. Путались. И необходимо было какое-то время, чтобы вернуться в реальность.

Раскачиваясь в кресле, словно пожилой человек у камина, оценивая непростую жизнь, наблюдатель провёл в таком положении следующие два часа, погружаясь всё дальше и глубже в своё прошлое. Сильно жмуря глаза, он раз за разом вспоминал события, связанные с войной и с тем городом, не выходившим из головы ни на секунду. Находясь в подвешенном состоянии из – за подробностей, которые казались необъяснимыми, он даже не подозревал какая тёмная туча направляется в его сторону.

С неба на землю его вернул неожиданный звонок руководителя проекта. Сделав глоток, он поднял трубку и грубовато – хрипловатым голосом зашипел: «На проводе».

– Доброе, Дим. Как у вас в целом успехи? – раздался бодрый голос шефа. Этот незаурядный и открытый человек, всегда был на позитиве, но с небольшой оговоркой – когда дело касалось больших денег, он стремительно менялся и становился сосредоточенным.

Поставив пустую чашку на стол, и облизнув губы, Дмитрий выпрямился и начал будничный доклад.

– Обстановка благоприятная. Движемся по графику. Через 10 минут обход, затем завтрак. Ксения никак не хочет адаптироваться к нашей среде обитания. С ней процедура обустройства, к сожалению, затягивается. Дарья на завершающем этапе. Завтра её забирают родственники, так что она складывает вещи и фактически сидит на чемоданах, – голос его звучал вяло, без всякого выражения.

– Даааа, – протянул шеф, – лучше на чемоданах сидеть, чем на других вещах, не правда ли? – смеясь, добавил собеседник.

– Согласен, в этом и заключается наша работа, чтобы стащить людей с острых металлических предметов и трамвайных путей. Ну а так, ничего нового. Ах да, Евгения немного опоздает, у неё сегодня назначен суд по дорожно-транспортному происшествию. Слава Богу, она не сильно пострадала. А завтра должен приехать в клинику наш специалист в области психиатрии, который успешно закончил командировку. Он обещал перейти ко второму этапу взаимодействия с больной, – почти закончил свой доклад Дмитрий и удовлетворенно стал покручиваться в кресле.

– С пациенткой, Дима, не с больной! – возразил шеф. – Постарайся держать весь процесс на контроле. В случае смещения графика немедленно докладывай мне и фиксируй всё, что происходит в клинике, как по инструкции.

– Принял, – сухо ответил Дима.

– Да, и самое главное! В обед приедет новый пациент. Точнее пациентка. Она приходится дочерью одному влиятельному министру, который пожелал не раскрывать свою личность и не указывать громкую фамилию в дежурных документах. Он попросил поместить её на некоторое время в нашей клинике и аккуратно всё оформить, чтобы не светиться, понимаешь? Приготовь для девушки комнату. Доставку произведёт разукрашенная машина скорой помощи.

– Хм, а у нас ещё не было пациентов без имён. Как ты себе это представляешь? Любая внезапная проверка и нас прикроют за незаконные дела, – возмутился Дима. Голос его звучал настороженно, но без всякой заинтересованности. Ему не хотелось брать на себя ответственность за подобные авантюры.

– Ты не понял. Это не тот случай, когда надо задавать вопросы. Министр всю ответственность берёт на себя. Он имеет серьёзные связи в министерстве здравоохранения. Главная задача спрятать девушку у нас на ближайшие несколько месяцев, чтобы не мешать чиновнику справиться с важным государственным делом. На кону стоит многое. – Шеф на секунду замолчал и продолжил. – Он компенсирует нам работу клиники за три месяца. Цену я ему назвал, аванс получил. В его мягком голосе появились задорные нотки радости. – Мы состряпаем все документы, договор, направление, но афишировать официально не станем. Так что не переживай. Но помни. Это очень важный заказ, большие деньги и тяжёлая ситуация в женском лице. Я надеюсь на твой опыт и твёрдость в контроле этого вопроса.

– Настолько тяжёлая ситуация, что ты предлагаешь её не лечить, а просто спрятать? Как всё запутанно, – грозно свёл брови Дмитрий.

– Совершенно верно. В данной истории лечение не основная задача. Безусловно, мы постараемся её вернуть к нормальной жизни нашими незамысловатыми методами, но, повторюсь, это не главное. Дослушай детали, – закашлял шеф. – Девочка находится в критическом состоянии. Ни одна «клетка» её не в силах удержать. У неё совсем крыша потекла. Запрещённые вещества принимает, не стесняясь, на глазах родственников и под кайфом устраивает беспредел! Никто ей не указ. Только за один месяц разбила третий автомобиль. А на носу у министра серьёзное мероприятие. Внимание прессы к внутренним семейным разборкам ему сейчас ни к чему. Масштабы трагедии понимаешь?

– Понимаю, но все же…, – недовольно ответил Дмитрий и, не успев договорить, получил очередную порцию словесной лавины от шефа.

– Через час в помощь тебе приедут два человека для массовки, они уже проинструктированы. Ты их знаешь. В интонации шефа присутствовало волнение. Видимо он отгрыз большой кусок финансирования, наобещал бесконечные сладкие поля, рассказал сказки, а вот каким образом все это организовать и реализовать, не подумал. Точнее придумал самый верный вариант – спихнуть всё на Дмитрия – мастера импровизации. – Создай благоприятные условия, чтобы она поверила, что находится на лечении и будь построже, но не перегибай палку. Только смотри, ей не должно стать хуже и проследи, чтобы она окончательно не загнулась под твоим руководством. Девочка уже в пути, так что ставь чайник.

На этом разговор закончился. Разобравшись с текущими делами, он приготовился к волнительной встрече. Подобных пациентов ему встречать, ещё не доводилось.

Примерно в обеденное время Дмитрий посмотрел на часы, а затем перевёл свой взгляд в окно. Серое небо и редко лежащий, почти чёрный от грязи лёд, словно политый дождём асфальт, не добавляли настроения в этот отвратительный день. Ни солнечного луча, ни проблеска солнца, ни позитивных мыслей. Только бесцветность мартовского утра и неведомый пациент. Повалил снег большими влажными хлопьями. Спустя мгновение снег превратился в холодный дождь.

В голове тут же проскользнула мысль: «Послезавтра уже апрель, а снежная масса так и не хочет до конца уходить».

Тем временем по узкой колее дороги, рассекая весеннюю талую воду, двигался тёмный фургон с выключенными проблесковыми маячками. Дмитрию стало ясно, что это новый клиент, так как других посетителей не ожидалось в ближайшее время, и он, накинув куртку на плечи, направился встречать гостей. Открыв ворота, наблюдатель жестом указал водителю, на конкретное место, где можно припарковаться. Хмурый водитель распахнул дверь и позвал Дмитрия к себе, держа в руках папку с документами.

– А мне сказали, что пациента привезут в карете скорой помощи, – начал Дмитрий, протягивая ручку для оставления автографа на документах приёма.

По-прежнему хмурый водитель, одетый в чёрный деловой костюм, по всей видимости, относившийся к категории личной охраны, неожиданно глубоко вздохнул и заговорил:

– Пришлось делать пересадку в другую машину, так как у нас произошло чрезвычайное происшествие. Она устроила спектакль: расцарапала лицо сопровождающему и разбила лобовое стекло, при этом поскользнулась, дура неуправляемая, и упала в грязь, попутно утащив за собой нашего работника. Приставленный к нам врач вколол ей дозу успокоительного, а мы надели наручники во избежание повторных проблем, – он повернулся к машине и сделал жест рукой, похожий на щелчок пальцев.

Бортовая дверь микроавтобуса с неприятным скрипом открылась и под моросящий мелкий весенний дождь и пока ещё унылое пение только вчера проснувшихся птиц, вышла девушка среднего роста, стройного телосложения, одетая в какие-то грязные рваные голубые джинсы, придерживаемая с двух сторон за руки сопровождающими. Дима не смог её разглядеть, так как она опустила голову и длинные чёрные, как ночь, волосы, полностью закрыли лицо. Он твёрдо шагнул вперёд, показывая всем видом, что готов завершить процедуру принятия на стационарное лечение. Его ноги увязали в тающем противном мокром снегу и с каждой секундой всё больше промокали. На улице стало неуютно находиться.

Дмитрий, удивлённый непрезентабельным внешним видом девушки, зная, чьей дочерью она является, задал наводящий вопрос:

– А почему она одета в лохмотья?

Водитель, ухмыльнувшись, тут же ответил:

– Это не лохмотья, мой друг, это её образ жизни. Мода такая, понимаешь? Вот эти, – указывая дрожащим пальцем на грязные штаны девушки, – расшитые и дырявые лампасы стоят кучу денег.

Водитель долго копался в документах, но никак не мог найти сопроводительный листок. В момент инцидента папка с документами выпала у него из рук и все листы перемешались.

Гостья неожиданно выпрямилась, видимо частично пришла в себя от свежести чистого воздуха, затем стремительно подняла голову и уставилась на Дмитрия, пронзая ледяным взглядом. Её карие глаза, были мертвы и пусты. В них отсутствовали какие-либо признаки жизни, словно ты заглянул в глубокий тёмный колодец, на дне которого были только боль и страдания. Она дрожала на холодном ветру, постукивая верхними зубами о нижние. После секундной паузы девушка медленно обвела взглядом местность, начала качать головой и осматриваться, пытаясь понять, где ей посчастливилось оказаться и что собственно вокруг происходит. Картина была невесёлая. Её взору открылось белое двухэтажное административное здание, помрачневшее от стекающей по стенам воды, невысокий решетчатый забор, окружавший территорию, и единственная дорога, уходившая к пятиэтажным жилым кирпичным домам неподалёку. Характерной особенностью данной местности для неё оказалось наличие хвойного леса со всех сторон. На первый взгляд – бескрайнего леса. Девушка сразу обратила внимание, что на окнах отсутствовали решётки и, облизнув сухие губы кончиком языка, заговорила.

– Что это за дерьмовое место? Куда ты меня притащил на этот раз? А что это ещё за чел? – медленно кивая в сторону Дмитрия, прохрипела гостья. – Он больше похож на серийного маньяка, чем на врача. И ты к нему меня отпускаешь? Да ты больной! – с громкими криками продолжила оскорблять водителя неугомонная дама и для общего представления своей личности даже топнула ногой, разбрызгивая мокрый снег на рядом стоящих персон. – Чувствую, из этой лесной избушки я обратно вернусь в деревянном расписном ящике, вперёд ногами, – подытожила она.

– Получите, распишитесь за девушку, – обнаружив необходимый листок, прошептал водитель и, вдоволь наслушавшись крепких словечек в свой адрес, протянул документ, прикрепленный к планшету.

Успешно заполнив форму, Дмитрий подал знак тучной сотруднице, ожидавшей на крыльце, что клиента можно забирать. Подоспевшая санитарка, переминаясь с ноги на ногу, подхватила под руки пациентку и, придерживая её, направила к входу здания. Не было похоже, что девочка была напугана, скорее наоборот, ужас стоял в глазах сопровождающих.

Водитель, не веря своему счастью, что его подопечная не оказывает никакого сопротивления, вытянул, словно жираф шею, провожая их взглядом. По всей видимости, девушка банально устала, растратив силы на долгий переезд.

– Неля Петровна, аккуратней с ней, как с хрустальной вазой, – крикнул Дмитрий им вслед.

Очевидно, она находилась не в лучшей своей форме и поэтому ей дали возможность отдохнуть. После определения в комнату на первом этаже и краткого инструктажа, который судя по всему, прошёл мимо её ушей вследствие невменяемого состояния, ей дали стакан воды и уложили на белоснежную кровать. Дима, находящийся в глубоких раздумьях, направился в свой наблюдательный пункт. Толстенная папка с историей болезни плюхнулась с характерным звуком на стол, подняв столб пыли. Личные вещи в виде большого тактического рюкзака он оставил пока у себя в кабинете до лучших времён, когда появится время во всём разобраться.

– Мдаа, здесь явно не на час работы, ладно, позже посмотрю, – пробормотал он и уселся вновь перед мониторами доделывать месячный отчёт.

В таком сложном положении ему ещё не доводилось оказываться и, для начала, необходимо было определить характер и последовательность действий.

В конце рабочего дня он собрал консилиум из трёх врачей, спешно вытащив специалиста в области психологии из горячей ванны, который должен был приехать только завтра и объяснил положение дел, подчеркнув основную цель мероприятий по вновь прибывшему пациенту. Один из врачей собирался в отпуск, поэтому на него данные игры не распространялись. А другие удивлённо смотрели на него, не зная как воплотить в жизнь идею шефа.

– Будем импровизировать и решать проблемы по мере их поступления, – закончил свою речь Дмитрий, поблагодарил персонал и добавил: «Вольно».

Глава 2. Столкновение характеров

Глубоким вечером вновь прибывшая пациентка пришла в себя. Дима решил повторить процедуру инструктажа и заодно предложил ей совместный ужин. Он пришёл в столовую и занял один из столиков, стоящих в центре помещения. Соблюдать дресс-код он не стал, а выбрал для себя привычный стиль одежды: камуфляжные джоггеры и белую футболку. Дима нервно взглянул на часы: «Опаздывают. Уже непорядок». И именно в этот момент, пациентка зашла в помещение столовой под присмотром санитарки, которая виновато пожала плечами. Новенькая прятала лицо за распущенными неопрятными волосами и неторопливо шла, умышленно чиркая белыми резиновыми шлёпками о линолеум, издавая невыносимый звук. Девушка не стала переодеваться и снимать с себя лохмотья, брезгуя чистой одеждой. Сотрудница клиники указала на стол рукой и, отодвинув стул, предложила ей сесть. Пациентка дрожала. Её сильно трясло. Не поднимая головы, она расположилась на стуле, сложив руки на коленях. Дмитрий вёл себя уверенно и хотел было уже начать инструктаж, но тут же был перебит гостьей.

– Где я, чёрт возьми? – уставившись в одну точку на полу, пробормотала она.

Дима едва расслышал заданный вопрос и, действуя по сценарию, тяжёлым голосом ответил:

– Ты находишься на территории клиники «Белая птица». Давай знакомиться. Как видишь, я пришёл без цветов. Есть понимание, почему ты здесь? – спокойно начал Дмитрий и придвинулся вплотную к столику.

– А ты кто? Местный санитар? Или мозги мне будешь вправлять? Сочувствую тебе. Ничего не получится. Для меня не существует авторитетов и ты не исключение, – проглатывая окончания слов, ответила она.

– Мы не с того начали, – невозмутимо продолжил Дмитрий. – Ты получишь ответы на все свои вопросы, но давай сначала познакомимся.

Она недовольно кивнула головой.

– Как тебя зовут? – прищурив глаза, спросил он.

– Вон в той жирнющей папке, которая путешествует вместе со мной по дуркам, всё написано. Прочитай, – делая кивок головой в сторону лежащей на столе стопке бумаг, ответила девушка.

– Успокою тебя, это не дурка, а с папкой я позже разберусь. Мне важно, чтобы ты произнесла вслух своё имя. Кто ты?

– Амелия! – выкрикнула она. – Доволен? – скрипя зубами, добавила собеседница.

– Хм, как интересно, – на секунду задумался Дмитрий. – Я надеюсь, ты знаешь значение своего имени? Твоё имя имеет древнегерманские корни и его можно интерпретировать как «усердная», «трудолюбивая». Убеждён, что ты приложишь все усилия и умения, чтобы как можно быстрее отсюда выбраться.

– Ага, размечтался, – она продолжала дерзить и скользить под столом обувью о линолеум, издавая невыносимый скрежет.

– Я Дмитрий и я являюсь руководителем клиники, скажем так, осуществляю надзор за содержанием пациентов и их реабилитацией. Хочу отметить, мы здесь не только лечим людей, но пытаемся и реабилитировать их от посттравматических ситуаций. В данном учреждении существуют правила поведения, за соблюдение которых, ты получаешь так называемые бонусы, за нарушение – наказание в размере тяжести совершенного проступка. Сразу скажу, здесь ты не почувствуешь уют повседневного быта. Разумеется, никто не собирается применять к тебе физическую силу. Здесь выстроена своего рода лестница, постепенно поднимаясь по которой, ты приближаешься к знаменательному дню выписки. Достигни вершины, и всё, ты свободна как ветер, фщуххх, – Дмитрий, провёл рукой по воздуху, изображая порыв ветра.

Её верхняя губа стала приподниматься, выражая отвращение к произносимым словам.

– Телефон мой принеси! – угрожающе крикнула она. – И почему в палате отсутствует телек? Денег не хватило, как следует обустроить комнатку? Палата белая, одежда белая, здание белое, какая мерзость! Ненавижу этот цвет! Я что, в психушке или это секта свидетелей Иеговы?

– Не угадала! Всё намного хуже! Ты на последней ступени перед пропастью в ад. Если ты удержишься и отступишь назад, то повезёт. Если сделаешь следующий шаг вперёд – тебе крышка, разобьёшься о скалы,– пытаясь доступно объяснить текущее положение дел, ровно ответил Дмитрий.

– Мы что, чёрт возьми, в горах? – В этот момент она резко подняла голову и врезалась своими глазами в его глаза, сложив на столе открытые руки перед собой. На руках присутствовали отметки порезов, возможно от попыток покончить с собой, как предположил Дмитрий, во время прохождения очередного лечения и времени без употребления запрещённых веществ, когда приближался пик ломки, и кровь закипала в венах, требуя очередной дозы.

– Это не то, о чем ты думаешь. Я попала в аварию. Это следы от осколков лобового стекла – поправила она его мысли. Дмитрий встряхнулся.

– Действительно? У меня появятся сомнения в сказанных тобою словах, если ты не расскажешь подробности. Нет необходимости отрицать очевидные вещи.

– Моя личная жизнь – не твоё дело, – обижено отвела свой взор девушка.

– Кстати, за сквернословие тоже предусмотрено наказание, – немного опешив от такого пристального взгляда, отшутился Дмитрий.

– Что? Какое, например? – резко подвинувшись вплотную к столу, спросила она.

– Лишение ежедневной порции карамельного мороженого, например. Повторяю, может ты пока не вкуриваешь, но хорошего расположения персонала можно достичь, соблюдая простые правила. Даже цвет палаты можно поменять в угодный тебе, а также получить в палату телевизор и даже телефон!

– А ты к тому же не сильно тактичен. На лицо явное проявление сельской дипломатии. Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Сколько у вас зафиксировано успешных выписок пациентов? Какие схемы препаратов вы используете? Они сертифицированы? Я в этой теме, как рыба в воде. И на мой взгляд, твоя схема ни черта не работает. Если ты хочешь на мне опробовать эту новую поганую методику, то ты явно сам псих. И ты не врач. Судя по общению и внешнему виду – дубовый сапог, – разразилась оскорблениями Амелия и сделав глубокий вдох, она выдохнула, словно дракон испепеляющее пламя. – Дай телефон, позвоню отцу, пора заканчивать это представление!

– Меня предупреждали, что ты из резких, но я прощу тебе твоё высокомерие. Сейчас принесут ужин, а завтра мы с тобой продолжим, – проявляя сдержанность, мягко сказал Дмитрий и, ударив легонько ладошкой по столу, дал знак подавать еду. Поправив на голове колпак, повар спешно доставил тарелку Брюссельской капусты и несколько кусков хлеба за стол. Дмитрий удалился, оставив гостью в компании крупной молчаливой санитарки.

Испытывая невероятное чувство голода, Амелия набросилась на еду, словно ненасытный зверь, жадно поглощая принесённый ужин. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз перекусывала, но так глубоко погрузилась в приём пищи, что быстро бросила это занятие. Угрюмая санитарка, смиренно выслушав все виды чавканья, подняла её за руку и сопроводила в новое пристанище.

Дмитрий опешил после череды обидных слов, сказанных в его адрес о недостатке квалификации в области лечения пациентов, и поэтому он решил занять вечер изучением личного дела и был весьма удивлён.

Пролистывая главу за главой, месяц за месяцем, он изумился количеству лечебных заведений, которые ей пришлось посетить. Но больше всего его шокировал статус и профессия этой молодой дамы.

– Московский государственный медицинский университет она закончила с отличием. Далее Городской психоневрологический диспансер, лечебно-профилактическое дело. Практика в Германии. В 25 лет стала врачом-психотерапевтом. Через три года Заведующая отделением. Доцент кафедры психиатрии и наркологии. Лауреат профессиональных премий в области психологии. ПТСР военных, – читая вслух и не веря своим глазам, он начал понимать, что вляпался в неизвестную тёмную тему с этой пациенткой по самую маковку и эта прогулка окажется не из лёгких. Чёрт возьми! Да что же это за подстава такая? – швырнув на край стола папку с мутным делом, выругался он. – Личная практика, личная клиника. И вдруг, год назад что то происходит, что она подсаживается на наркотики. Как такое возможно? – расхаживая взад вперед по кабинету, начал задавать сам себе вопросы Дмитрий и не выдержав, подошёл к чайнику и нажал кнопку. Только свежий горячий кофе мог немного успокоить его. Шеф трубку не брал. На часах уже одиннадцать вечера. Пора произвести плановый осмотр, а завтра необходимо выяснить, что это за история такая.

Как оказалось, Амелия была далеко не глупа, если исходить из предоставленных документов, а наоборот, имела высшее образование в сфере психологии. Очень странно, как обладая таким багажом знаний, она скатилась до уровня обычной наркоманки. Почему так произошло? Именно на этот вопрос и надо было получить ответ.

Дмитрий проснулся от ослепительной яркой солнечной вспышки, проходящей над верхушками деревьев, которая играючи пробивалась сквозь окно. Он не ожидал, что заснёт в обнимку с папкой документов за столом. Лицо было помято, да так сильно, что крупные слова ДЕЛО №57 частично отпечатались на его щеке. Выпрямив затёкшую спину и раскинув руки, он медленно потянулся. Слипшиеся глаза едва открывались, но и этого хватило, чтобы обратить внимание на видеоряд из помещения новой гостьи. Его ждал неприятный сюрприз. В комнате Амелии творился хаос. Кровать была перевёрнута, прикроватная тумбочка разобрана по дощечкам, все имеющиеся внутри вещи, полотенца, бумага разбросаны по полу. Стены блестели на солнышке измазанные зубной пастой и жидким мылом. Амелия сидела на подоконнике, поджав ноги и раскачиваясь, словно маятник, издавала ужасающие утробные звуки.

Дмитрий поспешил к её комнате, выяснить, в чём собственно дело. Рядом с дверью в палату стояла взволнованная санитарка, дожидаясь команды на вход и разочарованно качала головой. За деревянной дверью была решётка, которая тоже запиралась на ключ на время карантина, пока пациента не удастся стабилизировать. Открыв все замки, они зашли внутрь помещения.

Дмитрий постарался мягко спросить, дабы не травмировать разволновавшуюся пациентку, но как только он открыл рот, Амелия, не поворачивая головы и продолжая смотреть в окно, опередила его:

– Зачем вы заперли меня в клетке? Я боюсь замкнутого пространства. Я просто боюсь, что замок двери заклинит, я не смогу выбраться наружу и задохнусь. Вот и всё,– закончила она и продолжила разглядывать улицу.

Присутствующие переглянулись.

– Амелия, пойми, это вынужденная мера. Мы же не знаем, какой ты человек. Уверяю тебя, после того как закончится карантин, никто не будет закрывать дверь на замок,– сухо произнёс Дмитрий и замолк.

Она была как сжатый клубок нервов. Её тело казалось забитым и скованным. Напряжение повисло в воздухе. Дмитрий был обеспокоен происходящим и не знал с чего начать.

– Давай ты сходишь позавтракать, а мы быстренько наведём здесь порядок, – он обратился, будто в пустоту комнаты и грозно посмотрел на санитарку. Та кивнула головой и осторожно направилась к Амелии.

– Деточка моя, пойдём со мной, покушаем. Сегодня будет сладкая выпечка к чаю, тебе понравится.

Вздрагивая от прошедшей истерики, она медленно сползла с подоконника, убрала ногой размотанную туалетную бумагу и, найдя свои скрипящие шлёпки, вышла из комнаты в сопровождении санитарки.

Дмитрий крикнул вслед уходящей сотруднице: «Неля Петровна, когда освободитесь, вызовите Николая Григорьевича, пусть он восстановит мебель».

По графику из запланированных мероприятий подходила встреча с лечащим врачом, однако Дмитрий подумал, что перед первым визитом Амелии надо было продемонстрировать доброжелательность людей и лёгкую атмосферу, царившую в клинике. Пока она завтракала, Дмитрий распорядился пригласить в холл, являющийся комнатой отдыха и развлечений, актёров и пациентов для знакомства с новой постоялицей.

После плотного завтрака кашей, пройдя по длинному коридору в другое крыло клиники, Амелия, оказалась в комнате отдыха. Проведя детальный анализ доступных помещений, она заметила одну особенность, явно бросавшуюся в глаза. По своему богатому опыту работы в подобных учреждениях здесь должен преобладать характерный больничный запах и угнетающая, напряжённая атмосфера, с проявлением либо эмоциональных всплесков, либо наоборот, гробовой тишины со стороны пациентов. В этом месте она такого не почувствовала. Как ей показалось, до жути блестящие ярко белые стены, выходили за рамки привычной системы. Внутри здание клиники выглядело пустым и безжизненным.

Обитатели клиники вальяжно расположились кто в кресле, кто на диване, хохотали и улыбались, что не свойственно пациентам в подобном заведении. Красочный развлекательный канал с громкой музыкой тоже смутил Амелию. Увидев нового постояльца, они повернулись и с улыбками на лицах предложили присоединиться к их компании.

– Привет, – почти хором начали разговор две персоны, сидевшие рядом, вскинув руки.

– Я – Соня, – первой представилась молодая девушка и протянула руку.

– А я – Николай, – подхватил второй весёлый паренёк. – Как твоё имя?

Амелии стало как-то неловко, но увидев кивающую санитарку, она вступила в диалог.

– Я смотрю вечеринка в самом разгаре! Моё имя Амелия,– с трудом сдерживая себя, чтобы не взорваться, ответила она.

На диване, где сидели эти двое весельчаков, оставалось ещё одно место между ними, однако девушка покачала головой, воздерживаясь от присоединения к их хипповым посиделкам.

– Давай подружимся, Амелия. Как проходит твоё знакомство с новым домом?

– Это не мой дом, а скорее наоборот, кладбище, для таких как вы.

– Ну, зачем же ты так критично? Думаешь, тебе здесь будет плохо? Заблуждаешься! Посмотри на нас с Николаем! Мы прошли курс лечения и через неделю возвращаемся домой. Конечно, курс оказался долгим, но оно того стоит.

– А мне кажется, что всё-таки, рановато вас отпускают.

– Не будь такой пессимистичной. Твой внешний вид и негативный настрой напомнил мне меня, когда я впервые пересекла порог клиники. Я уверена, ты найдёшь в себе силы и со временем настанет момент, когда ты будешь сидеть на чемоданах как мы.

– Да, Амелия, не расстраивайся, – вмешался Николай. – В итоге, всё для тебя благоприятно закончится и ты вернёшься к родным в свой дом. Главное верить!

– Не очень-то и хочется мне возвращаться к родным. И верить вам тоже не хочется. Проверить можно, а верить, спасибо, но нет.

Ребята, почувствовав затруднение в общении, озабочено переглянулись и продолжили игру.

– Взгляни на нас! Мы просто сияем, словно вновь рождённые звезды и рады, что согласились на всю эту затею с лечением и реабилитацией, хотя вначале была куча сомнений. Мы неоднократно пробовали различные методики, но все попытки заканчивались безуспешно. Однако в клинике « Белая Птица» мы нашли в себе силы для выздоровления и обрели новых друзей. Теперь перед нами открыты двери в нормальную жизнь. Появляются новые возможности обрести счастье без зависимости.

После некоторых фраз Амелию стали посещать навязчивые мысли о возможном сговоре или наигранности поведения этих людей и в дальнейшем она перестала придавать значение их словам и уже не особо внимательно слушала рассказ о чудесном исцелении, а продолжала осматриваться и оценивать обстановку, в которой ей предстоит жить. Единственным советом, которым она воспользовалась это постоянно повторяемая, словно заезженная пластинка, череда слов «Посмотри на нас. Взгляни на нас». И действительно она разглядела их. Чистые, даже можно сказать вылизанные, аккуратно уложенные в причёску волосы, розовые щёчки, приятные шлейфы ароматного парфюма и недавно сделанный дорогой маникюр, в комплексе давали ясно понять, что за пассажиры сидят на диване и распинаются, изображая из себя восставших с одра болезней пациентов.

Отскакивающие от зубов заранее заготовленные речи не впечатляли. Казалось, что её одурачивают. И поэтому, Амелия перевела своё внимание на двух других пациентов, скромно ютившихся в креслах возле окна. С ними-то и заговорила Амелия, сделав несколько шагов навстречу.

– Присаживайся, Амелия, – поднявшись из кресла, произнесла одна из них. – Я Дарья. Зря ты их не слушаешь. Они говорят правду.

– Правду? Как интересно.

– Меня в воскресенье выписывают. Мне осталось немножко здесь погостить. Главное во всей этой истории – результат, а результатом я довольна, как бы ни обстояли дела.

– А как они обстояли? Через какой ад мне придётся пройти? – почёсывая затылок, настороженно спросила Амелия.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, – успокоила её Дарья. – Можно вопрос? А почему ты сказала, что не хочешь вернуться к родственникам, домой?

– Потому что у меня нет больше ни родственников, ни дома.

– Дом – это дом, даже если он разрушен. Можно построить новый дом и восстановить мосты, если они сожжены между тобой и родственниками.

– Не надо мне читать нотации. Как-нибудь сама разберусь, – рявкнула Амелия и притихла.

Дарья не была похожа на тех «весёлых» пациентов и не стремилась расхваливать ни заведение, ни методику лечения. Её застенчивый вид и доброжелательное лицо вселяли уверенность, что она действительно искренне старается помочь и ответить на все вопросы. Но на некоторые из них Амелия ответа так и не получила.

Те двое пациентов, сидящих на диване, внимательно наблюдали за их диалогом, но не вмешивались, дабы совсем не выдать себя в изменившихся условиях.

Девушка, сидящая в кресле возле самого окна, на котором стояли несколько орхидей и большой кактус, казалась молчаливой и загадочной. Она не проявляла никакой активности и заинтересованности в общении и поэтому Амелия решила не нарушать её личное пространство.

После продолжительной паузы, взгляд девушки упал на вендинговый и кофейный аппараты, стоящие напротив холла в небольшом закутке.

– Это заведение не перестаёт удивлять. Может быть, здесь ещё и пиццу делают? Неля Петровна, а можно мне воспользоваться аппаратом и разжиться кофейком. Эй, ребят, есть соточка взаймы до завтра? – этот вопрос поставил пациентов в неловкое положение и, промолчав, они непонимающе уставились на санитарку, ожидая её реакции. По сценарию подобное вызывающее поведение не предусматривалось.

Неля Петровна, перевалилась с ноги на ногу и сурово ответила отрицательно. Она носила белый большой халат и ходила в домашних тапочках. Ноги жутко болели от постоянной ходьбы по коридорам. Для неё работа с каждым днём становилась испытанием. И поэтому руководство пошло санитарке навстречу и разрешило использовать ей удобную обувь, а не положенные по инструкции резиновые сабо.

В расстроенных чувствах, Амелия продолжила психологическое давление.

– А чего мы собственно ожидаем?

Неля Петровна поняла, что сцена с актёрами полностью провалена и попросила её больше не болтать.

– Мы ждём, пока твой лечащий врач даст команду зайти в кабинет на приём. А вот, собственно, и она, вставай, пойдём, – резко произнесла санитарка и сделала жест рукой.

Амелия подчинилась и спустя мгновение зашла в кабинет, расположенный рядом с холлом.

За столом сидела женщина в очках и внимательно разглядывала документы. В кабинете было довольно пусто с точки зрения наличия мебели и аксессуаров. Посередине помещения стоял небольшой стол, рядом находился шкафчик для одежды, тумбочка, стул для пациента и всё. Даже занавесок не было.

Разглядев всё вокруг, Амелия без спроса попыталась начать.

– Невероятно…

Но тут же была перебита врачом, поднявшим на неё неодобрительный взгляд.

– Помолчите. Вам пока никто не давал право открывать рот.

Агрессивно настроенная женщина, сняла очки, прищурилась и, бросив их на документы, приступила к расспросам.

– Итак, я твой лечащий врач, Евгения Александровна. Амелия, я полагаю? – оценивающе, спросила она.

Амелия, присев на стул, уставилась на розетку в стене, сложив перед собой руки, и, ничего не отвечала.

– Чего ты молчишь?

– Так вы же сами мне сказали закрыть рот. Откуда я знаю, можно мне говорить или нет.

– Хватит выпендриваться! Ты что, считаешь себя самой умной?

– Да нет уж, увольте. Была бы умная, сидела бы на вашем месте, а не напротив вас.

– Продолжим. Я проведу с тобой ознакомительную беседу и повторный инструктаж. Вчера твоё состояние оставляло желать лучшего. У нашего центра, несмотря на молодой возраст, богатая история. Мы много и успешно работали, чтобы такие безнадёжные пациенты как ты могли воспользоваться нашими услугами. Содержание в клинике стоит больших денег и нашими клиентами в основном являются обеспеченные люди. Тебе предстоит быстренько понять, как здесь всё устроено, чтобы интегрироваться в общую действующую систему нахождения в лечебном учреждении. Чтобы правильно определиться с лечением, нам необходимо подобрать ключи, но для этого надо прояснить несколько важных моментов.

– Каких моментов, например? – безразлично спросила Амелия. Подобная игра только больше раззадоривала её.

– Расскажи, пожалуйста, с чего всё началось? Ну, твоё увлечение наркотическими средствами?

– Прежде чем назначить лечение вы должны получить от меня или моего представителя подпись на согласие проведения комплекса мероприятий, так как это частная клиника. Я вам ничего не расскажу. Идите в задницу, – грубым голосом ответила Амелия и показала средний палец.

Вызывающий жест нисколько не смутил Евгению Александровну. Она лишь взяла ручку и сделала очередную запись в открытом журнале.

– Это помещение не похоже на кабинет врача! Ваша квалификация вызывает сомнения. В моём кабинете все стены увешены дипломами и сертификатами о проделанной работе.

– В твоём кабинете? Очень остроумно, – листая историю болезни, удивлённо ответила врач.

– Вы же смотрите моё личное дело и не нашли информацию про мою профессию? – возмущенно спросила Амелия, доведённая до крайней точки кипения.

Евгения Александровна проигнорировала её вопросы и продолжила опрос.

– Девочка моя, нам необходимо провести комплекс мер, чтобы твой разум прояснился. Пока он затянут тучами и погружён во тьму, а душа твоя заблудилась и скитается в бесконечном пространстве.

– Господи, я наверно умерла и попала в ад! – схватилась за голову Амелия. – Но раз вы меня не слышите, я тоже возьму с вас пример.

– Чтобы назначить лечение, мне необходимо выяснить…

– Всё уже выяснили до вас. Данные находятся в истории болезни. Дело откройте. Дамочка.

Такая наглость застала Евгению Александровну врасплох. Поведение пациентки казалось сверхвозмутительным. Ей было сложно внятно ответить и она стала судорожно протирать салфеткой снятые очки. Евгения Александровна подрабатывала в клинике на полставки, появляясь на рабочем месте три раза в неделю и, подобные сцены ей были не нужны за жалование, которое она получала.

– Неля Петровна! – громко крикнула она. Приоткрытая дверь заскрипела и в кабинет зашла санитарка. – Увидите её с глаз моих долой. Завтра продолжим.

Вернувшись в свою палату, Амелия расположилась на кровати и, подложив под голову руки, стала размышлять. Лечащий врач оказался не профессионалом, наводящие вопросы не задавал, путался в частях личного дела, про лечение, в чём оно заключается, не сказал ни слова. Удивительно, что даже доверительные документы, на основании которых она сюда попала, ей так и не показали. Настороженный взгляд скользнул в сторону вновь собранной тумбочки, точнее под неё. Внизу виднелся какой то предмет, оставленный при уборке помещения. Она опустилась на колени, подползла к тумбочке и посмотрела на камеру. Горела красная лампочка. Значит запись шла. Пришлось повернуться спиной к двери и изобразить попытку помолиться, чтобы незаметно от посторонних глаз забрать предмет. Амелия наклонилась и медленно просунула руку в щель между полом и тумбочкой. Это была отвёртка.

– А это пригодится, – вслух произнесла она и спрятала предмет под матрац. – Надо убираться отсюда, пока не поздно.

Неля Петровна, уходя вечером домой, зашла к Дмитрию сдать свою смену. Произошедший погром в палате Амелии сильно взволновал её. Подобных происшествий она не видела со времён первого года работы. Но больше всего её удивила реакция коллеги, а точнее её отсутствие. Облокотившись на косяк двери, она обратилась дрожащим голосом к невозмутимо сидевшему в своём кресле наблюдателю, не отрывавшему взгляд от мониторов.

– Ну и что ты думаешь это было? Магнитная аномалия? – бросая неодобрительный взгляд, поинтересовалась санитарка. – Почему её действия остались безнаказанными? Ты же знаешь, что у нас положено за такое поведение. По инструкции она должна быть наказана по всей строгости внутреннего распорядка, – перевалившись на другую ногу, она продолжила в несвойственной себе манере. – Мне ещё пожаловалась Евгения Александровна, что Амелия, ввиду отсутствия наказания, ведёт себя крайне вульгарно и раскрепощенно.

Весь поток вопросов и возмущений, прилетевший в его сторону, был проигнорирован. Он не привык отчитываться перед подчинёнными о принятых им решениях и очень злился, когда ему задавали неудобные вопросы. После молчаливой паузы она продолжила.

– Что с тобой происходит? Я не узнаю тебя! После появления этой пациентки ты будто находишься не в своей тарелке. У неё что, иммунитет? Она тобой манипулирует, управляет, словно ребёнок мягкой игрушкой.

– Почему вы так строги к ней? Неля Петровна, дайте ей немного времени оклематься, – ответил он.

– Я ничего не понимаю. Мы давно работаем вместе. Ты всегда был жесток, непоколебим и молниеносно пресекал любые проявления агрессии со стороны пациентов, давая им понять, кто в доме хозяин и что у нас не приют, а серьёзное учреждение. Теперь она подумает, что ей всё будет сходить с рук.

– Как давно мы вместе работаем? Сколько времени я тут нахожусь? – неожиданно спросил Дмитрий, повернув голову в сторону окна, за которым на Землю надвигалась тьма.

– Неважно. Важно, то, что нам делать дальше и как себя вести. И что ты всё время торчишь перед камерами? У тебя что, семьи нет?

– Семья погибла по моей вине. Мне некуда больше идти. Поэтому я здесь.

Его слова прозвучали так неожиданно хладнокровно, что уставшая женщина онемела и впала в ступор.

– Извини, соболезную. Я просто впервые слышу про это от тебя. Ты никогда не говорил…

– А вы никогда и не спрашивали. До завтра, Неля Петровна, я понаблюдаю за ней. Хорошего вечера, – он взглядом указал на дверь и спокойно закончил разговор.

Глава 3. Осторожный оптимизм

Талая весенняя вода тонкой струйкой сползала по всей линии козырька крыши и разбивалась о длинный уличный подоконник, непрерывно издавая неприятный звук, напоминавший далёкое стрекотание автоматического оружия.

Во время утреннего затишья и безмолвия, кажется, что вода стучит, словно молот по наковальне, грубо пробуждая сонный мозг. Дмитрий предполагал, что сегодня его ждёт ряд неприятных сюрпризов со стороны Амелии и был к этому готов. Он почти не выходил из комнаты и постоянно наблюдал, чем она занималась, чтобы понять с кем имеет дело. Однако следующие сутки, как ни странно, прошли без происшествий. Амелия большую часть дня находилась в палате, расхаживая взад вперёд без каких либо проявлений агрессии, чтобы снять с себя любые подозрения и убедить сотрудников клиники в своей адекватности. За положительное поведение в течение этого времени Дмитрий решил наградить её неожиданным подарком – мясным ужином и лично проконтролировав своё поручение для повара, посетил вечерний стол.

Она жадно накинулась на еду, хрустя и чавкая, словно животное. Сладкий вкус мяса, отчётливо слышный, яркий, возбуждающий, заставлял с остервенением поглощать его.

– Как ты себя чувствуешь? – скрестив за спиной руки, в которых держал синюю папку с бумагами, спросил Дмитрий, подойдя к столику Амелии. Он немножко прихрамывал на левую ногу, смешно опираясь на повреждённую конечность, будто младенец недавно научившийся ходить, но каждый раз использовал изощрённые приёмы, чтобы скрыть последствия ранения. Это сильно бросалось в глаза и выглядело даже забавно.

– Нормально, – облизывая губы и запивая съеденную пищу компотом из сухофруктов, пробормотала она.

– Вот теперь можно поговорить начистоту. Видимо, стейк пошёл на пользу.

– Пошёл на пользу? Ты лучше бы мне зелёных яблок притащил. Обожаю их вкус. А на счёт разговора, я не уверена.

– Почему? – заинтересованно задал вопрос Дмитрий и продолжил обходить стол.

– Посмотри на меня! Я чудовище! Берегись, ты можешь быть проглоченным, как этот кусок мяса, – пошутила она и попыталась изобразить улыбку.

– Можно я присяду? – деликатно спросил Дмитрий, держась за спинку стула.

– Разумеется. Это же ваша клиника. Раз уж вы решили со мной поговорить, могу ли я высказать своё мнение о происходящем? – она выпрямила спину, расправила плечи, словно крылья, и положила руки на стол, сведя их в замочек. Стало понятно, что она заранее подготовила торжественную речь.

– Я не возражаю. Для этого мы здесь, я слушаю тебя, – Дмитрий расположился на стуле и откинулся на мягкую спинку.

– При всём моём уважении, придётся начать с вас. Насколько я помню, вы утверждали, что являетесь руководителем клиники, осуществляющим надзор за содержанием пациентов и их реабилитацией.

– Да, это так.

– Но что я слышу и вижу? – обычного солдафона, не имеющего ничего общего с медициной и не понимающим в этой области абсолютно ничего. Не исключено, что ты большой профессионал в другой теме, но точно не в сфере психологии и медицинской работы. У тебя поверхностные знания. Это очень бросается в глаза.

– Ты права, я не имею высшего медицинского образования. Но наш непосредственный владелец доверил мне эту работу, опираясь на мою надёжность и адаптацию к любым ситуациям, в том числе и стрессовым. Нужен тотальный контроль и холодная голова. Поэтому я нахожусь на этой должности.

– То есть ты хочешь поиграть в больничку и главного врача, не имея соответствующего образования, знания препаратов и понимания профессии? Хорошо! Пойми, это то же самое, что я сейчас займу скрытую позицию специалиста по радиоэлектронной борьбе на переднем крае обороны!

– Амелия, без твоей помощи, нам будет сложно разобраться и назначить лечение. Ты должна пойти нам навстречу. Но сначала ознакомься с правилами поведения. Я не люблю, когда к людям применяют силовые методы. – Пытаясь уйти от неудобных вопросов и выводов, Дмитрий решил перевести разговор в нужное ему русло.

– С чего ты начинаешь диалог с новыми пациентами? С угроз? Ты сначала личную информацию внимательно почитай, с кем имеешь честь разговаривать, а потом занимайся потугами лечения. Я больше тебя и твоего липового врача понимаю в лечении, терминологии и углублённых деталях в области медицины.

– Значит ты против самостоятельного ознакомления с внутренней инструкцией? – переспросил Дмитрий и приподнял левую бровь. Но так и не получив ответа, удовлетворенно продолжил. – Хорошо.

– Ну и что ты сделаешь? Бить будешь? – Амелия напряглась и сгруппировалась, ожидая применения физической силы.

Дмитрий, молча достал из синей папки лист бумаги, вложенный в файлик и громко вслух, с выражением, стал читать общие правила поведения в клинике.

– Господи, какой ужас! Куда я попала? Я тут точно свихнусь! – закрывая уши и морщась от произносимых слов, застонала Амелия.

Спустя пять минут Дмитрий остановил свою пламенную речь и спокойным голосом продолжил:

– Если ты обладаешь огромным багажом знаний и опыта в данной сфере, ты должна сама себя найти.

– Ты давно себя нашёл? – удивлённая очередным актом непрофессионализма, спросила она. – Выглядишь словно, побитый. И походочка у тебя, то, что надо. – Амелия, поняв, что к ней не будет применено физическое насилие, вновь обрела уверенность и облокотилась на стол.

– Можно сколько угодно играть словами, однако это никоим образом не приведёт к положительным сдвигам. Согласен с тобой, с точки зрения науки, я не обладаю глубокими знаниями, но я, например, могу с лёгкостью определить: когда человек нервничает, его руки предательски трясутся.

Девушка быстренько убрала дрожащие руки под стол.

– А глаза беспорядочно бегают, не в силах сконцентрироваться на одной точке.

Она мгновенно закрыла бегающие глаза и сильно зажмурилась.

– Я полагаю, что нам необходимо закончить политбеседу на сегодня. Будем считать, что вводный инструктаж прошёл успешно, – Дмитрий подал сигнал санитарке, а сам схватил синюю папку и удалился. Он был зол и разочарован. Хотелось и дальше всё делать по регламенту, но в отношении Амелии прописанные методы не работали. Не работала и схема с привлечением актёров. На вечерней встрече она их просто игнорировала. Но Дмитрий был верен себе и продолжал играть с ней в игру, не понимая правил.

Следующее утро принесло много хлопот. Ночью зарядил ливень вперемешку с мокрым снегом и закончился только к обеду, подкинув к депрессивной обстановке ещё и значительное количество грязи со слякотью. После интенсивного дождя дремлющий туман белым одеялом аккуратно лёг на землю, проникая своими щупальцами в самые удалённые уголки лесного массива.

– Мне знаком подобный густой туман. Я уже встречал похожую дымку над боевыми позициями. Прекрасный шанс произвести ротацию без потерь и сделать передышку, когда над головой не жужжат противные «птицы», – разглядывая природное явление в окно, прокомментировал Дмитрий.

– Дима, спустись на землю. О чем ты говоришь? У нас проблема с пациентом, а он всё войнушку свою вспоминает! – сделала ему замечание санитарка. – Давай сделаем ей укол! Куда слиняла Евгения Александровна? Телефон молчит.

– Я вызвал Эстебана, он на подходе. Приготовь ему инструменты, – ответил Дмитрий и снова уставился в окно.

Амелию накрыла ломка. Уже несколько дней она не употребляла запрещённые вещества, и это стало пагубно сказываться на её психическом состоянии. Она пропустила завтрак. Дикий вой, смешанный с истерическим смехом слышала вся клиника. Сняв с себя повседневную одежду, она замотала тело в туалетную бумагу и, катаясь по полу, била ногами в кровать. Девушка громко рыдала, звала на помощь, задыхалась, пускала слюни. Нескончаемая рвота выворачивала её наизнанку. И только после прихода врача и двух уколов, Амелия успокоилась и уснула.

Подобное проявление зависимости нестабильного пациента вдребезги разбило внутреннее непоколебимое состояние Дмитрия. Он думал, что истерикам не будет конца и размышлял, каким образом доложить шефу о своём бессилии.

Бывают хорошие и плохие дни. Главное не сдавать позиции и верить в чудо. А оно произошло спустя сутки.

Амелию словно подменили. Наблюдая за ней по камерам, Дмитрий не верил своим глазам. Она наконец-то сняла свои грязные, сильно пахнущие лохмотья, пропала на полчаса в душевой, а затем вышла причесанная, чистая и опрятная, переодетая в белое больничное бельё. Передвижения по палате, поведение и состояние на протяжении всего времени наблюдения были стабильно вменяемые. К тому же, ей удалось аккуратно заправить свою кровать и сделать из подушки фигурку головного убора Наполеона. По этому поводу Дмитрий спешно собрал консилиум врачей, в надежде узнать, что могло поспособствовать резкому изменению настроения пациентки. Однако специалисты пожали плечами и развели руками. Эстебан при этом сообщил, что использовал исключительно успокаивающие средства.

Дмитрий вновь погрузился в размышления. Спокойное утро, спокойный обед. Всё было идеально. Кроме встречи с врачом. Амелия по-прежнему хранила гробовое молчание и не раскрывала деталей своей жизни. Однако она выглядела мирно, не ругалась, общалась вполне пристойным языком без оскорблений. Только неожиданно попросила разрешение на вечерний просмотр телевизора. Дмитрий пошёл ей навстречу, хотя пациентам запрещалось свободное перемещение по доступным зонам клиники и нахождение в развлекательной комнате до истечения срока карантина, длившегося две недели.

Вечером её привели в холл, но без присмотра не оставили. Санитарка села напротив развлекательной комнаты и углубилась в телефон. Дарьи уже не было. Остались только те два шумных разукрашенных персонажа и тихоня, занимавшая мягкое кресло вдали от всех у окна. Разговор с ней мог дать ответы на многие вопросы, возникшие в ходе профессионального наблюдения, поэтому Амелия, рассчитывая их получить, приступила к решительным действиям. Она остановилась у окна, разглядывая орхидею и дотронувшись до жёлтого цветка, внезапно начала его гладить.

Незнакомку заинтересовали нежные, успокаивающие движения в отношении цветка и она повернулась, проявляя любопытство. На это и был расчёт.

– Привет, – поздоровалась Амелия.

– Привет.

– Как тебя зовут? Ты кто? – начала Амелия и подвинув ближе кресло, присела напротив.

Собеседница оказалась не из болтливых и, поджав под себя ноги, не поднимая головы, шёпотом ответила:

–Я Ксения. И я единственное настоящее, что здесь находится.

– Как давно ты здесь живёшь?

– Второй месяц,– коротко ответила тихоня.

– Судя по твоему виду дела у тебя так себе.

– Да, мне сложно адаптироваться. Уколов боюсь. А таблетки не помогают.

– Что за таблетки?

– Таблетки для восстановления памяти. Я раньше была птицей. Но меня сбили из дробовика и повредили крылья. Пока крылья заживали, я забыла, как летать. Поэтому принимаю таблетки. Но они не помогают. А уколов боюсь.

Амелия закатила глаза и разочаровано сделала глубокий вдох.

– Всё понятно. С приветом. Да это просто какой-то фестиваль подарков! – схватившись за волосы, зашипела она. – Ладно. Времени немного. Поехали дальше. Ты случайно не в курсе, как часто проводят обходы и наблюдения? Есть ли слепые зоны, через которые можно выбраться на улицу?

– Я тут второй месяц, но кое-что мне удалось выяснить. Ах да, забыла сказать, таблетки мне не помогают, а уколов я боюсь.

– Ближе к делу.

– Наблюдатель везде выключает основной свет и проходит мимо моей комнаты в десять вечера, а примерно через двадцать минут возвращается обратно.

– Прямо в дырочку! В запасе несколько часов. Отлично! А ты случайно не помнишь, во сколько покидает свой пост Неля Петровна?

– Я не помню, таблетки мне не помогают, а уколов я боюсь. Хотя постой. Вспомнила. После отбоя из персонала кроме него в клинике никого нет.

– Ну вот, а ты говоришь, таблетки не помогают. Ещё как помогают!

Получив необходимую информацию о работе клиники, Амелия перешла к следующему этапу своего плана, основной целью которого являлся побег из стен этого заведения. Но для начала, чтобы получить расположение персонала, надо было прикинуться смирной овечкой. Что она и сделала.

Глава 4. Побег из пустоты

Внезапно изменившееся, сдержанное, даже где-то наигранное поведение тревожило Дмитрия, он не понимал, что происходит и к чему такая невозмутимость в итоге может привести. Утренний разговор с лечащим врачом снова не задался, и Амелия по-прежнему отказывалась от применения лекарств. Тем не менее, в остальном пациентка вела себя очень спокойно и открыто. Учитывая тяжёлый характер девушки и предыдущие выписки из лечебниц, это было крайне подозрительно.

Дмитрий полагал, что для полной концентрации надо было выдохнуть, расширить кругозор каким-нибудь образом и он, отойдя от традиции пить кофе в обед в кабинете наблюдения, решил занять свой любимый столик в углу столовой.

Долго одному сидеть и наслаждаться бодрящим напитком не пришлось. Санитарка привела на обед Амелию, указала ей на столик, а сама, неожиданно направилась к Дмитрию.

– Неля Петровна, что-то случилось? – не отрываясь от кружки, спросил он.

– Да, случилось, рубашка в попу засучилась. Ответь мне, пожалуйста, почему ты не выгонишь этих актёров-шутов? Ещё пару дней назад я сообщила тебе, что они выдали себя глупым внешним видом и раскованным поведением. Амелия их давно разоблачила и, посещая комнату отдыха, просто игнорирует. – Она была на взводе и явно не выбирала выражения.

В этот момент повар принёс девушке обед, и она приступила к еде, иногда посматривая в их сторону.

Дмитрий, поставив кружку на стол, взглянул на неё, но девушка тут же опустила глаза и сделала вид, что увлечена едой.

– Зачем здесь актёры? Чтобы другие пациенты поверили, что у них тоже может получиться. Самовнушение имеет огромную силу, – возразил ей Дмитрий и продолжил играть с кружкой.

– Дима, аллё, ты ещё с нами? – женщина подняла руку вверх и замахала, словно здоровалась с ним. – Оглянись вокруг! Кроме Ксении и Амелии из пациентов никого нет. Какой смысл в участии наёмных людей, если они провалили задание?

– Хорошо. Возможно, ты права. Я решу этот вопрос. С завтрашнего дня мы не нуждаемся в их услугах.

Неля Петровна удовлетворенно кивнула, и уверенной походкой направилась за своей порцией обеда.

В то же время девушка, аккуратно вытерев губы салфеткой, встала из-за стола и неожиданно пошла к Дмитрию. Неля Петровна, увидев несанкционированное передвижение, резко повернула в её сторону, но Дмитрий жестом остановил санитарку и дал понять, что всё под контролем.

Она встала перед столиком и сложив перед собой руки, изобразила заинтересованный, важный вид.

– Итак, с чем пожаловали? Присаживайся, в ногах правды нет,– он указал на место напротив себя.

– На мой взгляд это всё неправда! А раз так, какие дурацкие задания мне надо выполнять? Просвети.

Дмитрий ухмыльнулся и ответил.

– Те. Просветите.

Амелия надула щёки.

– Просвети-те. Пожалуйста, но с одним условием – дайте сигаретку, – с трудом произнесла она и искусственно заулыбалась.

– В сигарете отказано, – бодро произнёс Дмитрий. – Давай выкладывай, что там у тебя.

– Я готова на все ваши требования, только не надо мне устраивать сеансы всеобщего сектантства, типа меня зовут Андрей и я алкоголик. Ну, ты понял, о чем я. И ещё одно условие – не закрывайте дверь в палату, пусть «клетка» лучше будет заперта.

Дмитрий был доволен, хоть она и отказалась от контактов со специалистами. Он и представить себе не мог, что все так станет быстро получаться.

– Условия, условия. Ты торгуешься? А что я получу взамен?

– Моё расположение и лояльность.

Дмитрий рассмеялся и чуть не расплескал из кружки уже остывший кофе.

– Остроумно. Ты лучше мне расскажи как там твои успехи со специалистами, внутренним распорядком и приёмом лекарств.

Амелия мгновенно нахмурилась, словно небо, затянутое чёрными тучами.

– Какие конкретно детали просвещения вам интересны? Я могу рассказать обо всех бонусах, которые ты можешь заработать, выполняя те или иные условия содержания в клинике.

– Короче, – она снова перебила его. – Мне необходимо, чтобы вы дали мне мой телефон. Что нужно для этого сделать?

– Ты же понимаешь, что это невозможно в данный момент? Сигаретка, ладно, шутка, юмор, но телефон выходит за рамки здравого смысла. На время карантина, а карантин длится две недели насколько ты знаешь, и пока ты не достигнешь высшего уровня моего доверия, ты не получишь средства связи, телефон, ноут бук, или что то еще.

Амелия явно занервничала.

– Хорошо, а позвонить-то мне можно?

– Можно, но только под моим чутким присмотром. Кому ты собралась звонить, если не секрет?

– Я хотела вызвать такси, чтобы покинуть это пристанище чокнутых. И я не про пациентов. Шучу, – она была явно в хорошем расположении духа, и Дмитрий сделал вид, что не заметил язвительную фразу.

– Хорошо. Ты уже много сделала для телефонного звонка. Если подобная положительная динамика поведения будет продолжаться, ты получишь больше, чем думаешь.

– Еще одно условие – не подсылайте ко мне мозгоправов.

– Слишком много условий для первого времени, не находишь?

– Исправлюсь, – она одобрительно кивнула и замолчала.

Дмитрий позволил себе немного расслабиться. Ему на секунду почудилось, что это испытание оказалось лёгкой прогулкой босиком под дождём. Они фактически ничего не начинали, а пациентка уже сделала первый, самый трудный шаг для начала реабилитации – нашла с ним общий язык.

– Неля Петровна, я заберу Амелию на некоторое время. Можете спокойно пообедать, – сказал Дмитрий и сопровождая пациентку, удалился на улицу.

На улице было свежо. Сильно пахло весной. Умеренный ветер неохотно гонял облака по небу, вяло раскачивая верхушки деревьев. Они встали на выходе из клиники под козырьком. Разумеется, никакой сигареты Дмитрий пациентке не дал. Он разблокировал телефон и со словами «Не более пяти минут. Номер помнишь?» – протянул ей устройство связи. Амелия быстро схватила мобильный и, подняв правую бровь, будто вспоминая цифры, трясущимся пальцем ввела номер. Прозвучали гудки, после которых в трубке заговорил приятный женский голос. По условиям договора разговор осуществлялся на громкой связи.

– Алло, кисунь, это, я, – волнительно произнесла девушка.

– Амелия? Ты куда пропала? Мы переживаем за тебя!

Далее начался разговор двух подруг, в ходе которого Амелия отметила, что решила окончательно отказаться от прошлой жизни и начать всё заново. Убедившись в безобидности беседы, Дмитрий решил скоротать время и отошёл на пару метров в сторону к сливу воды, прикреплённому к внешней стороне фасада здания, чтобы поправить нижнюю секцию.

Однако на последних минутах Амелия будто случайно произнесла название клиники, которое она узнала и добавила:

–Так прекрасно просыпаться по утрам и наблюдать за величием природы. Голова проветривается и становится спокойно на душе. Больше всего мне здесь нравятся высокие хвойные деревья. Особенно меня впечатлило пушистое третье от входной калитки. Прошу тебя, всё передай Яну слово в слово.

Ничего подозрительного Дмитрий не услышал. Он старался не вникать в детали разговора. Женский трёп был испытанием для его ушей.

После прощальных слов она с улыбкой на лице довольно кивнула головой и поблагодарила за возможность связаться с подругой.

День близился к финалу. Последние лучи солнца облизывали горизонт.

Дмитрий смотрел в камеры и наблюдал, как девушка крутит в руках распечатанный документ, имитируя изучение методического пособия для пациентов. Подобное поведение практически усыпило его бдительность и он, потирая руки, уже ждал следующего дня. Внезапно в потолок помещения врезался яркий свет, видимо от фар автомобиля, двигающегося в их направлении и, проскользнув по стене, убежал в окно. Дмитрий выглянул на улицу. Машина остановилась. В сумерках было невозможно что-то рассмотреть, кроме теней и мелькающих силуэтов. С водительского места автомобиля вышел человек в чёрной куртке с капюшоном и, походив взад вперёд вдоль забора несколько минут, вернулся за руль и поехал обратно.

Дмитрий изрядно устал сегодня и не ждал непрошеных гостей, а после того как машина исчезла из поля зрения, облегчённо вздохнул и пошёл спать.

А ближе к ночи произошло поистине знаковое событие.

Время для действий подошло. Амелия подвинула тумбочку к двери, над которой висела камера наблюдения, встала на неё и, пожевав хлеб во рту, выплюнула содержимое себе в ладошку. Затем аккуратно залепила разжёванным хлебом камеру. Спрыгнув вниз, она, торопясь, направилась к окну. В руке засверкала оставленная сборщиком мебели отвёртка. Теперь главной задачей оставалось раскурочить держатель пластикового окна и выбраться наружу. Она хрипела и сопела, обливаясь потом и изрядно нервничала. Но крепёж, сдерживающий две части окна, не поддавался. Тогда ей пришлось сделать паузу, чтобы разобраться и внимательно осмотреть узел крепления. Стиснув зубы, Амелия продолжила борьбу со стеклопакетом. Через пару минут усердного труда ей всё-таки удалось одержать победу над окном и, дёрнув за ручку, она выбралась на улицу, устремившись рысцой к пушистому дереву. Раскидав прошлогодние гнилые листья и мокрую почву в корнях, она нащупала закладку, упакованную в полиэтиленовый пакетик. Это было то, в чём она больше всего сейчас нуждалась. На пути к мнимой свободе оставалась последняя преграда. Сердце колотилось в предвкушении знакового события. Дыхание участилось, словно у собаки, пробежавшей огромный круг. Кровь в венах закипала от одной только мысли об употреблении содержимого свёртка. Покачав головой, Амелия прикинула, каким образом она попробует миновать двухметровый забор. Чтобы не поранить руки, девушка накрыла острые металлические выступы в верхней части забора испачканной в грязи больничной рубашкой. Финальной стадией побега являлось использование физической силы, а именно, необходимо было максимально подтянуться, всунуть ногу в узкую расщелину в заборе и, найдя упор на крохотной ступеньке в виде металлического продольного прута, перекинуть ногу на другую сторону. Почти в кромешной тьме реализовать подобный план было проблематично. На улице заметно похолодало. Силы заканчивались. Поэтому в резерве осталась лишь единственная попытка. Она собралась с мыслями, вытерла ладошки до максимальной сухости и решилась на штурм. Через мгновенье Амелия очутилась на заборе, с трудом удерживая равновесие. Но левая нога, закрученная почти в штопор, предательски соскользнула в сторону. Чёртовы резиновые сабо не удержали ногу на влажной поверхности и она, отпустив металлические выступы, рухнула вниз. Очутившись на земле с другой стороны преграды, девушка быстро оценила обстановку. Белоснежные брюки, разорванные пополам вдоль шва, остались висеть на заборе. Свёрток вывалился из кармана брюк и плавал в небольшой луже рядом с ней. Стряхнув капли воды, она раскрыла его. Внутри оказалась одна таблетка розового цвета. Дрожа всем телом то ли от холода, то ли от безумного желания проглотить запрещённое вещество, Амелия, оказавшаяся в одном нижнем белье и резиновой обуви, побрела в сторону посёлка, в надежде найти источник воды, чтобы запить. Два часа ночи. На улице ни души. Блёклый свет от старых фонарей в тихом посёлке освещал девушку, выискивающую в урнах, стоящих около подъездов, какую-нибудь недопитую бутылку воды. Перевернув четыре урны и не найдя ничего похожего на бутылку воды, в отчаянии она бросилась на ещё не успевшую растаять грязную кучу снега, затвердевшую со временем в лёд. Срезав ногтями достаточное количество кускового льда, она закинула его себе в рот, чтобы растопить. И когда он превратился в воду, грязными пальцами запихнула розовую таблетку в рот и проглотила. Обессилев от продолжительного эмоционального стресса и физической нагрузки, она присела на деревянную лавочку, в ожидании действия таблетки и опустила вниз голову. Что было дальше интересно?

Тишину спящего посёлка нарушил дикий громкий утробный ор, ругательные выкрики, стоны и оскорбления. Девушка билась в подъездные двери, прыгала на кусты, а упав, ползла на животе по холодной земле. Во многих окнах загорелся свет. Встревоженные жители стали выходить на балконы и возмущаться происходящим. Кто – то из них вызвал полицию.

Брань и вопли Амелии спустя время дошли и до ушей Дмитрия. Он спешно собрался и бросился за ней в одном халате. Выбежав на улицу, он увидел испачканную одежду, висящую на заборе и, разочарованно покачав головой, позвонил Неле Петровне, сообщить, что произошёл побег. Шум утих.

Прибежав во двор посёлка, он стал искать её глазами.

– Вон, вон она лежит, в клумбе, – крикнул с балкона мужчина, стоящий в клубах сигаретного дыма.

Девушка лежала без движения. Укрыв её почти бездыханное тело пледом, он заботливо взял её на руки и не торопясь направился в сторону клиники, слушая от возмущённых жителей оскорбительные фразы вслед.

На входе в калитку, держа в руках бельё, стояла санитарка. Её угрюмое каменное лицо и молчание указывало Дмитрию, что он заигрался и совершил ошибку, доверившись проблемному пациенту. Амелию доставили в душ, а после водных процедур перенесли в палату на втором этаже, чтобы исключить повторный инцидент. Ему стало любопытно, каким образом человек смог покинуть закрытую на ключ палату. Ну не прошла же она сквозь решётку на самом деле? И он решил проверить пустую комнату. Каково же было удивление, когда перед его взором предстала картина побега с применением запрещённых инструментов и уникальное умение скрыть от глаз сам процесс исчезновения. Отлепив затвердевший хлеб от камеры, Дмитрий ухмыльнулся и даже заулыбался, представив в голове всю последовательность её действий при бегстве из клиники. Затем он поднял отвёртку и, тяжело вздохнув, осмотрел раскуроченный стеклопакет, а потом и следы от обуви, ведущие через газон к забору.

– М-да, импровизация зашкаливает. Кто ты, чёрт возьми? – сжимая в руке отвёртку, выругался вслух Дмитрий и обернулся. В дверях стояла запыхавшаяся Неля Петровна. На её лице застыл вопрос, полный негодования. – Я её подготовила, переодела, уложила в постель. Она крепко спит, – коротко доложила санитарка.

– Утром вызови Григорьевича. Надо раздать ему люлей. Скажи ему, что он оштрафован и замена окна за его счёт. Да, и лучше ему не попадаться мне на глаза, – передав ей в руки отвёртку сборщика, Дмитрий удалился в свой кабинет. Он был в ярости!

В полдень следующего дня поступил гневный звонок от шефа. Его всё утро расспрашивал участковый и угрожал написанными заявлениями местных жителей. Более того, в администрацию была направлена коллективная жалоба по поводу закрытия лечебного учреждения в связи с происшествием.

– Ну что, Дим. Тише воды ниже травы? Я предупреждал тебя, что человек попался тяжёлый. А вы что за детский сад там устроили? Как так получилось? – задавал вопросы шеф и подобно загнанному буйволу громко дышал в трубку.

Дмитрий оправдывался, как мог, ссылаясь на обстоятельства.

– Я хочу посмотреть, как она сбежала из палаты. Кто в этом виноват, в конце концов? Скинь мне видео с камеры.

– Не могу. Видео нет. Она залепила камеры хлебом. Само бегство и на ком лежит ответственность я подробно описал в отчёте. Высылаю Вам на почту.

Через час окно было заменено, а вечером Григорьевича уволили.

Глава 5. Неудачная встреча

Побежали ручьи. Природа постепенно просыпалась. Но Дмитрию так и не удавалось пробудить пациентку ото сна. Всю следующую неделю Амелия провела в одиночестве. Из всех развлечений в её арсенале остался только просмотр природы за окном.

Договорённости, поблажки и послабления перестали действовать. Состояние ухудшалось с каждым днём. Прогрессировали резкие изменения настроения, истерические припадки, эмоциональные взрывы, приступы паники. Лекарства она не принимала, а при попытках провести беседу нападала на врачей. Но задачу насильно впихивать в неё таблетки никто не ставил, и Дмитрий это прекрасно понимал. Пришло осознание, что в данном случае простой методикой не отделаться, и он принял решение применить нестандартный подход.

Неля Петровна не понимала его действий и постоянно ругала за слишком мягкое отношение к ней.

– Дима, родненький, я осознаю, что ты хочешь помочь Амелии, но не трать время в пустую на идиотов. Пчёлы не теряют времени, объясняя мухам, что мёд лучше дерьма. Сколько заведений отказалось от её лечения? Она неисправима! Это конец! Твоё старание ни к чему не приведёт.

– Я сейчас обдумываю один вариант, но для начала, может быть, поменять лечащего врача? Пусть Эстебан попробует свои силы, – упирался Дмитрий.

– Ты что добровольно слепой? Переставь хоть день с ночью всё равно ничего не изменится.

– Наша главная проблема, в том, что….

Неля Петровна перебила его в первый и, похоже, последний раз.

– Послушай, мне 55 лет, я санитарка, а не психолог, пожалуйста, не говори о рабочих проблемах, мне достаточно своих проблем. Стань снова беспощадным, как был раньше.

– Сам разберусь, кем мне становиться и что делать. Вы свободны.

Дмитрий всё равно поступил по-своему. На плановой утренней встрече с врачом кресло занял Эстебан, решивший попытать счастье к получению новых знаний и опыта в области психологии. Высокий, статный, молодой человек, ровно год назад закончивший аспирантуру, заметно нервничал, выдавая своё беспокойное состояние.

При виде Амелии, вызывающе открывшей дверь, вальяжно зашедшей в кабинет, он немного опешил и неуверенно предложил сесть на стул. Кожа на лице девушки провисла и была бледная, словно поверхность луны. Она постепенно превращалась в монстра и драгоценное время реабилитации ускользало из рук, словно вода сквозь пальцы.

– Привет, Амелия, – начал Эстебан.

Пациентка продолжала хранить мрачное молчание, скованная враждебным отношением к происходящему вокруг. Она глупо полагала, что таким образом выражает свой протест к месту, к людям и всему остальному. Не получив ответа на приветствие, Эстебан возобновил речь.

– Как твои дела? – и через секунду пожалел, что задал этот вопрос. Ему показалось, что вопрос был примитивным и неуместным. Тем не менее, девушка, не поднимая головы, ответила: «Как видишь». Врач скользнул взглядом в её сторону, затем быстро опустил глаза на историю болезни, приняв важный вид.

– Что нам с тобой делать? У тебя явно выражена симптоматика психического расстройства и наркотической зависимости.

– Охо-хо, – рассмеялась она, – ты будто сейчас Америку открыл. Очки нацепи и детальней изучи мои документы. Ты там найдёшь много интересного, студент.

Эстебан раскрыл папку с делом №57 и, потратив минуту на изучение последней выписки, добавил:

– Тут написано, что после продолжительных срывов у тебя проявляется неконтролируемая агрессия и ты начинаешь разрушать всё вокруг. Я сначала не придал этому значения. Но ты доказала на деле, что так может произойти. И как нам бороться с нашей деликатной проблемой?

– Это вы мне должны сказать, как бороться. Вы же врач!– язвительно ответила она.

Эстебан занервничал и, чтобы скрыть волнение, начал стучать пальцами о стол. А девушка, не унимаясь ни на секунду, продолжала давить на психику и задавать провокационные вопросы

– Или ты, всё-таки, не врач? Как называется твой диагноз? Ты таблетки забыл выпить? Ты точно обладаешь знаниями в области психологии или купил диплом и придуриваешься? Судя по всему, с головой явно не дружишь.

– Амелия, прекрати так себя вести! Это возмутительно! – ошарашено завопил Эстебан и резко вскочил со стула.

– Да мне всё равно ничего не будет. Вы гадкие кровопийцы и расхитители моего драгоценного времени. Я ненавижу это место и всех, кто здесь находится!

– Отложи свою ненависть до лучших времён, сейчас надо потрудиться, – сунув руки в карманы, Эстебан зашагал к окну и остановился.

От бестолкового разговора в Амелии уже начинал закипать гнев, присущий её вспыльчивой натуре.

– Евгения Александровна больше не будет вести твоё дело. Теперь твоим лечащим врачом буду я. Поэтому нам необходимо подружиться.

– Мда, уж. Ваша лечебная лодка сначала попала в шторм, а потом всю команду выбросило на берег. А вы, я полагаю, спасательная команда на собачьих упряжках?

Эстебан молчал. В его груди разгорался пожар, способный в мгновенье выжечь всё помещение вместе с Амелией.

– А какие мне назначат препараты? Можно посмотреть курс лечения и реабилитации?

– Никакие, – немного остыв, безразлично ответил он.

– В смысле, никакие? Вы здесь совсем все с ума сошли? Вы сами больные! Невменяемые! Я вызову полицию! Как ты себе представляешь моё выздоровление?

– Чудесным образом! На всё воля Божья!

– Это что за учреждение такое? Что за методика? – вскипела девушка и стукнула кулаком по столу.

– Просто выполняй все условия содержания, придерживайся инструкций. А ты что думала, с тобой тут будут сюсюкаться? Или направят к психиатру и будут лечить током? – Эстебан испытывал неприязнь к ней. Она с особой жестокостью нажимала на больные места, что ему хотелось подойти и силой закрыть ей рот. Схожие чувства ощущала и Амелия. Взаимное презрение было очевидно.

Молодой врач развернулся и впился в неё глазами, молча разбирая сидящую на стуле девушку по кирпичикам.

– Что ты уставился на меня? Я не музейный экспонат. Как-то душно от вас становится, вы не находите? Может, форточку откроем? Ваши изречения выглядят, мягко говоря, как-то неубедительно. Они просто зашкаливают своей негативностью, словно проценты по кредиту. Я готова заплатить, только чтобы вас не слушать.

– Я тоже готов тебе заплатить, лишь бы ты убралась к чёрту из нашей клиники.

– Маэстро, ваше поведение антинаучно и непрофессионально! После вашей зажигательной речи я отказываюсь от следующей встречи. Всё кончено! Теперь я буду разговаривать исключительно с Дмитрием! – она поднялась со стула, развернулась и, подойдя к выходу, встала вплотную к двери, упёршись в неё носом.

Замена врача и личные беседы ни к чему не привели. Она всё ещё отказывалась принимать лекарства и сбрасывала их на пол. Врачи не могли с ней работать, испытывая при её присутствии сильный стресс. Да, она была профессионалом и знала приёмчики, которые могли привести к разбалансировке любого мозга.

Эстебан сдался. Дальнейшее общение теряло всякий смысл. Подобные фразы не забываются. И он обратился к Дмитрию, умоляя снять с него функции её лечащего врача.

– Дмитрий, я умываю руки. Невозможно работать! Я лучше усиленно возьмусь за лечение Ксении, – высказал своё недовольство, Эстебан.

– Неужели всё настолько плохо? – почёсывая шею, спросил наблюдатель и добавил: – Ты оказался слишком уязвим для неё.

– Всё действительно ужасно. Она сказала, что будет общаться только с вами, – Эстебан виновато развёл руками и удалился.

Ситуация с Амелией стала развиваться не лучшим образом и выходила из-под контроля. Прошёл только месяц, а у него уже закончились варианты. Шеф настаивал, требуя немедленных мер по решению возникшего вопроса, персонал жаловался и добивался того же самого, пациентка выносила мозг и не шла на поправку. Прежняя беззаботная, спокойная жизнь трескалась как скорлупа под натиском временных тисков, постепенно сдавливая короткий отведённый отрезок с двух сторон. Применяя различные методики лечения и проявляя лояльность, Дмитрий надеялся на свет в конце пути, но путь оказался долог и тернист, а проблемы только множились. Иногда мы идём к свету через тьму, пробираясь через бесконечность чёрного лабиринта, но, когда достигаем цели и выходим на свет, свет может быть настолько ослепительным и губительным, что мы можем просто пострадать либо погибнуть. Этого и боялся Дмитрий. Погубить всех своими действиями. Необходимо было выработать, а затем и принять радикальное, нестандартное решение, которое могло бы удовлетворить все заинтересованные стороны. Тем самым «светом» оказалась возможность погулять на улице, которую так любезно Дмитрий предоставил Амелии. Его идея не нашла понимания ни у кого из персонала. Всем было уже плевать.

Некоторое время назад она увидела молодого человека, одетого в военном стиле. Камуфляжная куртка, брюки и до блеска начищенные чёрные берцовые ботинки. На плечах был рюкзак, судя по размерам почти ничем не наполненный. Каждый четверг ровно в 12.00 он направлялся по дороге из посёлка, минуя клинику, в сторону леса и возвращался через четыре часа. Остальные редкие прохожие её не заинтересовали. В его уверенной походке было что-то величественное, сильное, лёгкое ранее не виданное.

Для разрешения выхода на улицу Дмитрий требовал спокойного поведения без эксцессов и проявления глупостей. Ей необходимо было продержаться всего лишь три дня. Тяжёлая ломка сводила с ума. Жутко хотелось залезть на стену. Она придумала план: получить допуск на улицу, подгадать интервал прохода мимо забора в указанный день этого молодого человека и попросить сигаретку, чтобы утолить жажду необходимого отравления, которого требовал организм.

Три дня показались вечностью. С трудом справляясь с приступами ярости и притворяясь добродушной, Амелия всячески усыпляла бдительность Дмитрия, чтобы тот дал ей шанс осуществить задуманное. В результате наблюдатель дал слабину и разрешил пациентке выйти к забору, выдав свой спортивный костюм на несколько размеров больше. Рукава были настолько длинные, что она была похожа на Пьеро и своим внешним видом вызывала разве что улыбку. Но жажда одной затяжки была настолько сильна, что она частично подавив в себе агрессию, без сопровождения вышла на улицу. Дмитрий захотел таким образом поэкспериментировать и наблюдал за ней из окна, готовый в любую секунду сорваться с места в случае экстренной ситуации. «Если бы у меня была снайперская винтовка и разрешение на отстрел крупного рогатого скота, я бы с радостью прикончил эту козу» – подумал он и тут же рассмеялся. – Чёрт побери, до чего я докатился? Сам шучу в голове и сам смеюсь. Я, наверно, сошёл с ума!

В назначенное время незнакомец не торопливым шагом проходил рядом с клиникой.

Собравшись с мыслями, она решилась заговорить, чтобы в дальнейшем использовать его в своих целях.

– Эй, пацанчик, будь другом, закурить не найдётся? – прохрипела дрожащим голосом она.

Молодой человек, смутившийся грубым неожиданном вопросом, остановился напротив и повернул голову в её сторону.

– Какая тонкая и незамысловатая просьба, – разразился он улыбкой. – К сожалению, ничем не могу вам помочь. Я не курю.

Отрицательный ответ и безудержная тяга к запрещённому, сильно разозлили её. Топчась на месте, она продолжила.

– Будь другом, метнись в магазин, купи сигареты.

– Подруга, ты совсем осатанела? Ты как разговариваешь с незнакомыми людьми? Никакой я тебе не друг и не собираюсь тратить своё время на дурацкие просьбы. Давай, до свидания.

Недружелюбное отношение к своей персоне привело её в бешенство.

– Да как ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне? Ты знаешь, кто я? – зашипела она и вцепилась руками в забор.

Незнакомец сбавил ход и осмотрел её с ног до головы.

– Хм, судя по вашему невзрачному внешнему виду, общению и примерно такому же состоянию, вы похожи на пугало, отгоняющее добрых людей и отвлекающее их от хорошей жизни.

– Ты придурок, сгоняй за сигами, тебе на карту деньги переведут. За пачку 5 штук получишь. Или у тебя будут неприятности.

– Вы мне угрожаете? И чем же такая агрессивная особа меня может удивить, находясь, как обезьяна в клетке? – спросил незнакомец.

На её лице появился звериный оскал и она начала громко кричать.

– Да ты знаешь, кто мой отец? Он тебя уничтожит! С дерьмом смешает!

– Ваш отец несчастный человек, раз у него такая высокомерная, невоспитанная дочь, да ещё и наркоманка к тому же. Он прищурился и внимательно присмотрелся к её образу. – ААА…это ты ходила голой по посёлку и валялась в луже, словно свинья? Ну как тебе грязевые ванны?

– Ах ты сволочь….Значит здесь в посёлке живёшь? Конец тебе, – угрожающе сказала девушка и ударила ладошкой по забору.

– Ой, как страшно, прям с жижами в штанах ухожу. Всего хорошего дамочка. Вернётесь в себя, буду рад с вами поболтать. А сейчас я спешу.

Амелия ещё крепче вцепилась в металлические прутья обеими руками и принялась раскачивать забор, неистово выкрикивая матерные слова.

– Ненавижу, ненавижу! Уничтожу!

Дмитрий выбежал во двор и, сделав несколько широких шагов, оказался рядом с ней.

– Всё, успокойся, твоё время вышло, пойдём в палату.

Она резко развернулась и ловким движением, неожиданно для Дмитрия, вцепилась в его шею. Хорошо, что ногти имели небольшую длину и не могли причинить существенный вред его здоровью. Пытаясь справиться с постоянным неврозом, она отгрызла их. Однако Дмитрий почувствовал неприятную, почти проникающую боль. Эта стерва знала куда нажимать. И не выдержав давление, отбросил её в сторону.

Но самое интересное было ещё впереди. Только отойдя от одной глупости, человек специально совершал другую, не ведая, что творит. Кто управлял её телом в этот момент, так и осталось загадкой.

Подоспевший врач Эстебан попытался остановить её, пока Дмитрий держался за повреждённую шею, но совершил роковую ошибку и тут же попал под горячую руку. Он схватил её за талию, пытаясь силой оттащить от забора, на который она вновь набросилась и сделал несколько шагов назад. Быстро извиваясь, словно скользкий уж, громко выкрикивая оскорбительные слова, Амелия, находясь в возбуждённом состоянии, неумышленно, наотмашь, сильно ударила локтем по лицу растерявшегося сотрудника клиники, после чего он потерял равновесие и они, упав на землю, покатились по мокрой траве. Она разбила ему нос. На этом инцидент не был исчерпан. Буйство не прошло, а только усугубилось и тогда, раскрыв широко рот, она вцепилась мёртвой хваткой в его руку, мощно сжав челюсти. Кровь сильной струёй брызнула ей в лицо. Врач громко закричал и через секунду вырвал руку из озлобленной пасти, потеряв при этом кусочек своей плоти. Неадекватная девушка дышала словно дикий, свирепый зверь. Изо рта торчал вырванный кусок окровавленной кожи.

Подоспел Дмитрий с санитаркой, которая ловким движением сделала укол успокоительного средства в правое плечо. Амелия закатила глаза и упала в беспамятстве.

Глава 6. Показательное заточение

Для Дмитрия инцидент стал холодным душем и, находясь в озлобленном состоянии, он бросил её в карцер, который ещё ни разу не использовался и находился в подвале. Сотрудники клиники выставили наблюдателю ультиматум: или будет кардинально изменён подход к лечебному делу или они все увольняются и ему придётся ковыряться с больной пациенткой одному. Даже повар подписался под петицией и пришёл на разбор полётов.

– А тебя-то что не устраивает, сахарный ты наш? Ты вообще с ней не контактируешь никаким образом! – удивлённо спросил Дмитрий, обнаружив его подпись под общим документом.

– Ошибаешься, Дим. На днях она раскритиковала мои непревзойдённые макароны по-флотски, а затем бросила в меня тарелкой с едой и добавила, чтобы я учился готовить. Подобные выходки задевают моё самолюбие, честь и достоинство. Я вообще-то кулинарную школу закончил и на районных соревнованиях поварской готовки занял второе место, если что, – мерзким писклявым голосом пропищал стряпун, поправляя съехавший колпак.

– Видимо только лишь ты один там и участвовал и всё равно умудрился стать вторым, – ухмыльнулся Дмитрий и сделал глоток кофе из кружки.

Глупая выходка дорого обошлась Амелии. Она надолго поплатилась свободой и была заточена в реальную клетку. Толстые прутья изолировали её от общения и контактов с постояльцами клиники. Недоступен стал даже солнечный свет. Одинокая лампочка была единственным источником радости. Такая терапия сильно повлияла на психологическое состояние и внутренние устои. Крики, оскорбления и утробные стоны исчезли. Из подвала изредка раздавался лишь жалобный плач, которой слышали все сотрудники клиники. Со временем они поменяли своё отношение к заточению пациентки и им стало стыдно за коллективное возмущение и проявление слабости.

Пройдя немыслимую пытку одиночеством и оставшись наедине с горестными мыслями, Амелия вернулась в палату.

Дмитрий ожидал пациентку за ужином и старался не терять концентрацию. Он последний, у кого здесь ещё остался авторитет. Амелия зашла в столовую под присмотром Нели Петровны, словно птица, подстреленная охотником. По внешнему виду можно было заметить, что девушка была сильно измождена, и каждое новое движение причиняло ей страдания.

– Давно мы с тобой не общались, – без приветствия обратился он к ней.

– Рада тебя видеть, – облизывая сухие губы кончиком языка, пробормотала она. – Можно вопросики обкашлять?

Не отрываясь от еды, Дмитрий одобрительно кивнул.

– На мой взгляд, в связи с последними событиями, ты единственный, кто может внести ясность в этот аттракцион.

– Ну, откровенные разговоры у нас предусмотрены регламентом, так что давай, валяй.

– Когда вы, черт возьми, начнёте моё лечение? – она беспокойно сидела, тряслась, дёргалась, и пыталась изобразить, будто завязывает перед собой в воздухе узелки вымышленными шнурками, воспроизводя стремительные движения дрожащими пальцами. – Что здесь, в конце концов, происходит, а? Ваши врачи вовсе не врачи, да и вообще я врачам не верю. Профессионал должен понимать заболевания и уметь в них ориентироваться. Ваши специалисты вызывают только вопросы и сомнения. Складывается впечатление, что вы дилетанты и всё это постановочный спектакль, у вас отсутствует какой либо опыт в области постановки диагноза и назначения лечения. С этой минуты я не хочу, чтобы меня лечили они. Я хочу, чтобы меня лечил ты!

– Почему? – спросил Дмитрий и сделал максимально удивлённое лицо.

– Ты мне ментально больше нравишься. Посмотри моё личное дело, углубись в детали и результат. Ты не увидишь значительных сдвигов и положительной динамики в выздоровлении. Чем в итоге заканчивалось лечение у лучших специалистов страны? Правильно, провалом! А у тебя может получиться. Но если вдруг результат будет отрицательный, я тогда не знаю, придётся обратиться к колдуну. Так что, исходя из вышеизложенного, предлагаю закрыть эту тему.

Дмитрий, не перебивая, внимательно выслушал её, любезно предоставив возможность высказаться.

– Это всё? – после паузы уточнил он.

– К сожалению нет! Ни один из врачей до сих пор не предоставил мне перечень лекарств, предусмотренных для применения. И документ не показали, где есть согласие родственника на стационарное лечение и нахождение в клинике.

– Почему ты продолжаешь оказывать сопротивление и не соблюдаешь правила? – тихо спросил Дмитрий. Но снова нарвался на грубость и не сдержанность.

– Ты в своём уме? Как можно сопротивляться, находясь в окружении идиотов без весомых аргументов? Это немыслимо! С моей стороны так выглядит жёсткое противодействие на ваши жестокие и безрассудные действия.

Изобразив глубокую задумчивость, Дмитрий неторопливо развернулся и достал из рюкзака, весящего на спинке стула файлик с несколькими листами внутри. Затем разложил их на столе и медленно подвинул к Амелии.

– Я пойду тебе навстречу, но и ты должна сделать ответный шаг. Так, вот документ с перечнем лекарственных средств, о котором ты говорила. Хотя это является конфиденциальной информацией и врачебной тайной. Но если это хоть как-то поможет общему делу, пожалуйста, ознакомься.

Девушка, опустив глаза, стала внимательно изучать текст документа.

– Что? А где список лекарств? Или вы меня планируете лечить исключительно витаминками? – Амелия закатила глаза и напряжённо вздохнула.

– Видишь, всё не так страшно. Ты сама всё усложняешь. Давай договоримся, в течение следующей недели ты принимаешь витамины, тебе ставят капельницы и если твоё самочувствие улучшится, мы поговорим о снисхождении и разрешении некоторых вещей. А сейчас я позволю тебе воспользоваться авансом. У тебя же есть хобби и увлечения? Ну, кроме запрещённых веществ?

– Да. Мне нравиться рисовать.

– Вот и славненько. Я распоряжусь, чтобы сегодня тебе принесли в палату краски и бумагу. Посмотрим, что из этого выйдет. Не подведёшь? – щенячьими глазами уставился на неё Дмитрий.

– Не гарантирую. Не знаю, что из этого выйдет.

– Ну что, мы либо выплывем на поверхность, либо пойдём ко дну и утонем. Пробуем?

– Пробуем, – недовольно протянула Амелия.

До отбоя, как и обещал Дмитрий, в палату пациентки принесли краски и витамины. В присутствии санитарки она проглотила их и показала язык. «Всё чисто» – прожестикулировала Неля Петровна на камеру и ушла.

Глава 7. Загадочный рисунок на стене

На следующее утро, пробудившись ото сна, Дмитрий незамедлительно направился к мониторам и посмотрел камеры. И снова разочаровался и впал в уныние. Одна из стен палаты была полностью разукрашена красками и расписана неприличными словами. Амелия лежала на боку и спала, не проявляя никакой активности. Не желая будить её, Дмитрий пригласил к себе в наблюдательную комнату Эстебана и Нелю Петровну, выяснить, может ли подобная самореализация что-то означать.

Эстебан, увидев художества, улыбнулся и облегчённо выдохнул.

– Честно говоря, после вашего звонка я ожидал худшего. Хм, хорошо, что не измазала стены фекалиями. Это что, постмодернизм?

Неля Петровна, прищурив глаза от яркости монитора, в свойственной себе манере, неодобрительно покачала головой.

– Вы только посмотрите! Мне кажется, её бесполезно лечить, только хлоркой засыпать, обернуть мокрой простынёй и на мороз, под ёлочку. Может, заберёт кто. Такому человеку нельзя оставаться одному. Это очень опасно.

– В яблочко, Неля Петровна! Тут комментировать, только портить,– подхватил молодой врач.

– Да заткнитесь вы. Что это изображено на стене? На что это похоже? – Дмитрий ткнул пальцем в монитор, указывая на рисунок в центре.

– Я плохо вижу. У меня расплывается всё, – сразу отстранилась Неля Петровна.

Рисунок на стене был выполнен в тёмных тонах, а под углом просмотра с камеры картинка сливалась в большое пятно.

– Очень похоже на разрушенные домики в деревне, вон печная труба торчит. Я подобное видел, когда в Смоленскую область в прошлом году ездил к бабушке. Посередине, мне кажется, это взорванный автомобиль. Колесо лежит рядом и дым от него в небо поднимается. Судя по форме и геометрии кузова, какой-то высокий внедорожник. О, точно, отечественный УАЗ! – воскликнул Эстебан.

– Откуда ты знаешь? Марку на кузове разглядел? Или у тебя такой же в бабушкиной деревне?

– Нет, просто предположение, – обиделся собеседник.

– Я ещё вижу силуэт человека. Или это тень? Это мёртвый человек лежит? – спросил Дмитрий и посмотрел на Эстебана.

– Нет, присмотрись. Сделай увеличение. Вот, видишь. Силуэт человека пытается ползти от машины вдоль обочины в сторону. Нога приподнята и к ноге привязано что-то похожее на походный рюкзак.

– Так всё. Расходимся и ждём пока, она проснётся. Затем, когда пациент уйдёт на завтрак, ещё раз проведём детальный осмотр палаты.

Дмитрий, не желая упускать детали, провёл фотосъёмку разрисованной стены. Он считал, что в дальнейшем это может пригодиться. Встретив Амелию в коридоре в сопровождении санитарки, он остановил её.

– Ты в порядке? Амелия, что происходит? – нежно и заботливо спросил он.

– Прости, что так получилось. Эта картинка в голове каждую ночь тревожила мой сон и не давала спокойно спать. Теперь из меня это наконец-то вышло и мне стало намного лучше. Я будто сходила по-большому после запора. Всё намного сложнее, чем ты себе представляешь, – говоря загадками, спокойно прокомментировала своё творчество Амелия.

– Это значит, что мы на верном пути?

– Не уверена. Я просто лучше себя чувствую.

– Хорошо. Какой цвет ты предпочитаешь? – неожиданно спросил Дмитрий.

– Что? Ты ко мне подкатываешь? – удивилась она.

– Нет, просто хочу показать тебе на деле, что всё можно изменить, если заглянуть в себя. Я не могу оставить твои художества. Следовательно, рисунки надо закрасить. Поэтому и спрашиваю, какой цвет краски использовать, чтобы тебе было комфортно?

– Нежно фисташковый, пожалуйста, – удивлённая предложением, ответила Амелия.

На пару дней её пришлось перевести в соседнюю палату, переждать, пока краска высохнет и выветрится запах.

Вскоре она вернулась обратно с вещами во временное пристанище. Подойдя к одной из стен, девушка медленно провела рукой по прокрашенной поверхности и, сделав несколько шагов вдоль стены, остановилась и посмотрела в сторону окна. К комнате, перекрашенной в фисташковый цвет, добавилась ещё и орхидея на подоконнике. Амелия мысленно улыбнулась.

Всю следующую неделю под надзором Нели Петровны она три раза в день принимала таблетки. Чудесным образом самочувствие улучшалось, агрессия проходила и возвращалось сознание. Дмитрий не мог нарадоваться, но поспешных выводов делать не стал.

Спустя некоторое время, девушка обратила внимание, что медицинский персонал почти не проявляет интерес к её физическому состоянию. Да, Амелии стало намного лучше, но она вспомнила себя, когда проводила лечение пациентов. Словно пчёлке ей приходилось порхать над ними изо дня в день, расспрашивать о самочувствии, переживать, менять лечение, если предложенная схема не работала и многое другое. Да и в других лечебных учреждениях персонал старался поддерживать моральный дух своих подопечных, следить за улучшениями или ухудшениями их состояния. А тут почти полное игнорирование и отстранённость.

«Ну, хорошо, устроила несколько разрывных вызывающих сцен, послала врачей, но в нестабильном состоянии непредсказуемость в порядке вещей, а в моём случае – тишина и наплевательское отношение к дальнейшей судьбе!» – жаловалась она Дмитрию и обижалась. Однако он заверил, что лично распорядился лишний раз не подходить к ней, чтобы не провоцировать конфликты. Персонал здесь оказался ни при чём.

Долгие вечера проходили над детальным изучением дела № 57. Ему хотелось выяснить все интересы и увлечения Амелии, страхи, отрицательные и положительные стороны. Он пересмотрел историю болезни вдоль и поперёк, но так и не обнаружил ни одного предложения, объясняющего столь вульгарное поведение.

Пришло время добраться до самой толстой красной папки, в которой должно было находиться описание комплекса лечения применяемого к неукротимой пациентке на практике.

Протерев глаза, он проморгался и потянулся за кружкой с кофе. Огромная папка с поцарапанной обложкой лежала перед ним и ждала своей очереди.

– Ну, что, волнительное событие, ты последняя. Может быть, здесь что-то есть интересное. Давай-ка посмотрим.

На обложку красной папки прозрачным скотчем был приклеен кусок бумаги с распечатанным названием клиники под названием «М» и личными данными Амелии, включая дату рождения и место жительства. Не смея больше отказывать себе в любопытстве, он раскрыл её. Более ста подшитых к папке страниц не имели ни единой буквы. Листы были абсолютно пусты. Дмитрий находился в замешательстве и был так удивлён, что брови поднялись до самого затылка.

«Может глюкануло?» – подумал он и закрыл папку, а через пару секунд вновь раскрыл. Ничего не произошло. Текст отсутствовал. Стало тревожно.

Глава 8. Эксперимент

На очередном консилиуме врачей Дмитрий не стал рассказывать, что он обнаружил медицинскую папку из клиники без содержания и текста, а лишь предложил провести некий эксперимент. Евгения Александровна не была сторонником нововведений и отнеслась к его идее скептически. А Эстебан, напротив, поддержал ноу-хау и с нетерпением ждал, что из этого получится.

Основанием для проведения исследования послужило слишком мягкое и спокойное поведение Амелии. Чтобы исключить подозрения, что она играет в свою игру и одурачивает их, было принято решение смоделировать ситуацию, при которой ей пришлось бы делать непростой выбор, как поступить. Коллеги надеялись, что конечный результат поставит точку в данном вопросе.

Дмитрий обнаружил её в холле, задумчиво стоящей у окна. Корни орхидей продолжительное время оставались без должного ухода и постепенно отмирали, поэтому Неля Петровна разрешила ей заняться цветами и вручила резиновые перчатки с мешком грунта для обновления среды обитания. Она стояла спиной, но почувствовала его присутствие по аромату кофе, который он постоянно пил.

– Орхидеи очень требовательные цветы и не любят обильного полива. Им необходимо внимание и забота. Хочешь, расскажу, как продлить им жизнь?

– Давай, – присаживаясь в кресло, согласился Дмитрий.

Она говорила неторопливо, нежно, усыпляющее и аккуратно приподнимала стебель цветка, стараясь не повредить его, а затем бережно размещала на расстеленной по подоконнику газете, словно спящего малыша.

– Сначала растение ювелирно достают из старого горшка, предварительно хорошо полив почву, а корни орхидеи своевременно очищают от земли, угля, мха, коры и иных загрязнений. Мы же имеем дело с органикой, а не с кирпичами на стройке. Здесь нужен особый подход. Затем, корни, извлечённые из старого горшка, окунают в тёплую воду и оставляют примерно на тридцать минут. Потом корневую систему орхидеи необходимо высушить на воздухе около трёх часов. Ни в коем случае нельзя использовать подручные средства просушки, салфетки или полотенца. Корни должны просохнуть самостоятельно. Теперь используем новый горшок, на дно которого мы засыпаем дренаж. Это может быть керамзит или что-то другое, дышащее. А потом частично заполняем горшок грунтом, сажаем цветок и подсыпаем сверху на своё усмотрение, – она проводила процедуру пересадки с особым трепетом, не торопясь и не упуская из виду мельчайших деталей. Обходилась с каждым цветком по-матерински, проявляя мягкость и бархатность.

«Может быть, к чёрту этот эксперимент?» – наблюдая за происходящим, подумал Дмитрий. Однако вспомнив инцидент с врачом и выдвинутые условия персонала, спустился с небес на землю. «Нет, Дима, повторение подобных эпизодов непозволительно! Доверяй, но проверяй».

– Амелия, ты закончила? – уточнил он.

– Да, я почти всё. Осталось выкинуть старые горшки и помыть руки.

– Отлично! Кстати, – поднимаясь в полный рост из кресла, он продемонстрировал бодрое расположение духа. – На протяжении текущей недели к тебе нет замечаний, и твоё поведение определённо радует. Поэтому ты заслуживаешь бонус, – он потянулся в карман, достал две сторублёвые купюры и протянул ей. – Держи, сходи в магазин, купи пакет молока и батон хлеба. На сдачу можешь ни в чём себе не отказывать, – искренне продолжил он.

– Я очень рада, что вы проявляете в отношении меня благородство, после всех моих выходок, но мне не в чем идти по улице. Вы забрали мою одежду, а в больничной рубашке я не пойду. Тем более не пойду в вашем шутовском наряде.

Дмитрий был готов к такому развитию событий и поднял с кресла заштопанные модные джинсы и футболку, на которых сидел. – Погода сегодня тёплая, солнечная, но ты можешь воспользоваться ещё и плащом, что весит в женской раздевалке, если для тебя эти условия некомфортны. Он общий.

– Пойду так. Хочу, чтобы тело продышалось.

– Хорошо. Надеюсь, ещё увидимся.

Амелия ушла переодеваться, а Дмитрий побежал в наблюдательную комнату, где его ждали Евгения Александровна, Эстебан и Неля Петровна.

– Ну что господа! Делайте ставки! – молодой врач подготовил квадрокоптер с камерой 6К и подключил его к монитору. Естественно никто не собирался её отпускать без присмотра, а в магазине на подстраховке ожидал агент, на случай очередного бегства. Спустя пять минут она покинула территорию клиники и не торопясь направилась за покупками. За ней из окна вылетел дрон и чтобы не смущать своим жужжанием, набрал высоту и установил наблюдение. Прогулка не должна была затянуться. Чтобы дойти до магазина, ей пришлось миновать посёлок и по асфальтовой дорожке, которая вела по молодому яблоневому саду, найти небольшое торговое здание напротив знаменитой усадьбы Лермонтова.

– Я думаю, она побежит на остановку и попытается поймать такси. Ставлю тысячу, – заговорила Евгения Александровна.

– Ставка принята! А я полагаю, что она купит сигареты и начнёт дымить. Остальное спрячет в одежду и пронесёт на территорию. Две тысячи, – воскликнул молодой врач, не отрываясь от управления дроном.

– Неля Петровна, ждём ваше мнение, – раскачиваясь на стуле, предложил высказаться Дмитрий.

– Мне кажется, на сдачу она купит себе что-нибудь вкусненькое. Сто рублей. Амелия не дура и не больна. И прекрасно понимает, что при очередном проступке доверие к ней окончательно пропадёт.

Присутствующие удивлённо переглянулись с озабоченным видом. Эстебан на мгновение даже потерял управление квадрокоптером.

– Что? Мне не послышалось? Что вы такое говорите? Вы, считаете, она не больна? – настороженно спросила Евгения Александровна.

– Я могу ошибаться, но это моё личное мнение. Здесь что-то другое.

– Так, замолкли все, она зашла в магазин, – остановил дискуссию Дмитрий. – В зале установлены камеры, но доступа к ним нет. В случае инцидента запросим запись. Присутствующий в зале мужчина в форме частного охранного предприятия – наш человек.

– Дим, а ты что думаешь? – удерживая дрон над зданием магазина, спросил Эстебан.

– Я не думаю, я уверен, что ничего не произойдёт, – поделился своей мыслью он.

Прошло несколько минут, после чего Амелия вышла из магазина, и двинулась обратно в сторону клиники, держа в руке молоко и хлеб.

– Вот чёрт, – ударила кулаком Евгения.

– Ну, что, гони деньги, проспорила.

Перед калиткой её тщательно досмотрели на предмет запрещённых вещей, но так ничего и не нашли. На стол Дмитрия посыпались купюры.

Глава 9. Первая прогулка

Все последующие сутки бушевал сильный ураган. Дмитрий переживал, что суровая погода может неблагоприятно сказаться на психическом состоянии и не лучшим образом повлиять на Амелию, поэтому не сводил с неё глаз. Но она оставалась спокойной и невозмутимой, хотя стихия долго не унималась.

На основании прогрессирующего поведения Амелии, не согласовав свои действия с руководителем и с коллегией врачей, Дмитрий на свой страх и риск сделал следующий шаг: принял кардинальное решение, выходящее за рамки внутренних инструкций и его полномочий. В целях закрепления доверия к своей персоне он предположил, что незапланированная прогулка в лес может положительно повлиять на внутреннее состоянии пациентки, улучшит самочувствие и положит начало к их взаимному сближению. Таким образом, необходимо было выбрать подходящий для этого день и время. День должен быть солнечным и ярким, запоминающимся, чтобы прогулка отложилась в памяти и дала импульс к последующему продвижению в области терапии.

Тяжёлое серое небо, будто налитое свинцом, свисало над подсохшей землёй. Вереницы кучевых облаков, подгоняемые ветром, сменялись друг за другом с огромной скоростью. Приход тепла вряд ли мог порадовать. Смена времени года проходила под ураганный ветер, вырывающий с корнем многовековые сухие ели, обглоданные жуком короедом снизу доверху. Самая тревожная пора. Обрыв проводов и повреждение машин от упавших веток наименьший ущерб, который могла причинить сила разбушевавшейся природы. Разумеется, максимальный урон в период сильного порывистого ветра природа наносит, если обрывается чья-то жизнь. Так и произошло на днях. Упавшее дерево насмерть придавило девушку, возвращавшуюся из института. Эта новость как то буднично промелькнула в утренней сводке. Уничтожение же леса происходило из-за безразличного и попустительского отношения со стороны людей, не желающих тратить бюджетные деньги на санитарную вырубку и обработку хвойных деревьев от вредного жука. Ходили слухи, что это делается специально, для самопроизвольной расчистки от леса дорогой земли, которую планировала выкупить девелоперская компания с целью застройки коттеджными домами и таунхаусами. Так и живём. Чья-то халатность и финансовый интерес ради обогащения разбивает в щепки величественные деревья и жизни простых людей.

Весна набирала обороты, балуя благоприятной солнечной погодой измученных работой людей. Стоял тёплый апрельский день. Настало время реализовать задуманное. Дмитрий даже не удосужился поставить персонал в известность о своей идее и, схватив спортивный костюм, пришедший недавно для пациентки, отправился в её палату.

Подойдя к комнате Амелии, он несколько раз постучал и неспеша открыл дверь. Девушка неподвижно лежала на боку, повернувшись к стенке и ровно дышала, не обращая внимания, на внезапное появление начальства.

– Амелия! – громко и уверенно обратился он к ней.

Девушка вздрогнула и повернула к нему голову.

– Что ты хочешь? Очередные нравоучения мне подготовил? – грубо ответила она и, положила голову на подушку. – Как долго вы будете держать меня под замком? – глядя в стену, задала внезапный вопрос девушка.

– Я надеюсь, что после сегодняшнего дня мне больше не придётся запирать эти двери, – ловким движением он бросил на её кровать пакет со спортивным костюмом и кедами, а затем продолжил.

– Или ты переодеваешься в предложенный вариант и мы выходим на прогулку, или ты остаёшься в палате в компании этих стен. У тебя минута. Я жду в холле, – он сделал несколько шагов назад и, выйдя в коридор, остановился недалеко от входа в палату. При этих словах девушка перестала хмуриться и глаза её засветились по-детски, словно помахали сладким леденцом перед лицом. Ровно через двадцать секунд он услышал, как зашуршал пакет, а через минуту раздался бодрый голос из палаты: «Я готова! Мне можно выходить?»

– Да, выходи и следуй за мной!

Они бесшумно спустились вниз по лестнице со второго этажа, минуя пост санитарки и вышли на улицу. На дворе стоял тёплый, солнечный день, вселяющий надежду на успешное его завершение. Выйдя через калитку за пределы территории клиники, они направились по узенькой тропинке в сторону густого леса. Дмитрий намеренно шёл чуть впереди, неуклюже поднимая ноги, чтобы не споткнуться о выпирающие из-под земли большие корни деревьев. Всем своим видом он показывал высокий уровень доверия к ней, предполагая, что она не сорвётся с места и не скроется в глуши. Спустя несколько минут, пройдя заросшее небольшое поле, использовавшееся в былые времена для игры в футбол местными ребятами, они оказались в сосновом лесу.

Лес, окружавший с трёх сторон клинику и привносивший загадочность в местность, сегодня спал, оставленный в покое прошедшими ураганами.

Амелия была шокирована проявлением избыточного великодушия, учитывая её нестабильное поведение, поэтому она медленно, словно собачка на привязи, не останавливаясь, следовала за ним, рассматривая окрестности и глубоко вдыхала чистый воздух, с сильным запахом еловых и сосновых иголок. По мере продвижения всё глубже и глубже в лес, девушку стало клонить в сон. Кислород насыщал лёгкие, а кровь разносила чистый воздух по организму. Они остановились. Тишина резала уши и, оглушая, давила на мозг. Внезапно раздался звон, словно кто-то стал заполнять пустой сосуд водой. Свежесть воздуха одурманивала, кружила голову и заставляла глубоко дышать, наслаждаясь моментами свободы. Они оба молчали, опасаясь проронить слово, чтобы не спугнуть удачу так хорошо начавшегося путешествия. Местами было отчётливо слышно пение и стрекотание лесных птиц, проявляющих внимание к своим вторым половинкам. Изредка чувствовались порывы лёгкого тёплого ветра, играючи проникавшего в чащу леса между стволами деревьев и нежно ласкающих огрубевшую кожу лица. Здесь не было какой-то суеты, искусственных выдуманных отношений, и созданных человеком благ, ради которых некоторые люди совершают немыслимое. От переизбытка кислорода и волнения у Амелии уходила почва из-под ног и в определённый момент её ослабевшие ноги подкосились – она пошатнулась и взмахнула рукой, словно хваталась за воздух. Встряхнув головой и проморгавшись, она нашла в себе силы и, удержав равновесие, остановилась. Сопровождающий, не поворачиваясь, сбавил ход вслед за ней. Он каким-то образом почувствовал замедление своей спутницы и, не поворачивая головы, спокойно спросил:

– Ты в порядке?

Сделав несколько глубоких вдохов, и поправив волосы, Амелия утвердительно ответила, что всё хорошо.

Воспользовавшись случаем, дабы прервать неловкое молчание, девушка осторожно начала диалог.

– А куда мы идём, если не секрет? Где конечная точка?

Взяв паузу, Дмитрий с улыбкой ответил:

– Конечная точка, где и начальная. Мы сделаем небольшой круг и вернёмся обратно в клинику. Для серьёзной прогулки нужны припасы и вода. Кроме того, тебе надо набраться сил. Пока я вижу, что ты слаба для полноценного похода.

– А что из себя представляет поход?– заинтересованно спросила Амелия и нагнувшись, подняла с земли шишку.

– Ты, наверно, прослушала, когда я об этом говорил. Поход в нашем понимании – это путешествие с провиантом вглубь леса, с заходом на болото, которое посещают местные обитатели.

– А кто это, например?

– В данной среде это лось и кабаны.

– О как, а поподробнее можно?

– Мы одеваемся в камуфляж, натягиваем сапоги, берём воду, шашлык и как только добираемся до места, разбиваем лагерь.

– С гитаркой, сигаркой и песнями? Хм, необычный подход к лечению. А когда мы пойдём в поход?

– Повторюсь, как только ты начнёшь стабильно выполнять условия содержания в клинике и делать успехи в реабилитации. Кстати говоря, пора бы начать это делать именно сейчас.

Внезапно Дмитрий остановился, залез рукой во внутренний карман лёгкой куртки и вытащил пачку сигарет. Достав одну сигарету и зажигалку, он протянул их Амелии.

– Держи, – его взгляд был холоден.

– Что это? – опешила Амелия.

– Разве ты не видишь? Сигарета. На. Покури.

Амелия замешкалась.

– Дмитрий Михайлович, – она впервые назвала его по имени и отчеству и насторожено, вглядываясь в его глаза, спросила: «С Вами всё в порядке?».

– Всё в порядке. Возьми, – неуклонно повторил он.

– Это какая-то очередная игра? Лото для слабоумных? Я сейчас возьму, а Вы меня сурово накажете. Нет уж, спасибо.

– Я настаиваю, – он продолжал держать сигарету в протянутой руке, – никто не узнает, ничего не будет. Дальнейшее продвижение станет доступным только после того как ты покуришь.

Амелия было сложно удержаться. Её трясло. Желание покурить сдавливало грудь, сердцебиение участилось. И тогда она выхватила «палочку здоровья» из его руки, не с первого раза зажгла сигарету и, сделав несколько затяжек, облегчённо выдохнула. Оглянувшись, она обнаружила в двух шагах от себя упавшее дерево и посмотрела на Дмитрия. Он одобрительно кивнул. Медленно подойдя к толстому стволу, она присела на него.

– Так хорошо здесь. Тихо, спокойно, – осматривая всё вокруг, произнесла она. Девушка уже не была похожа на ту истеричку, которая ещё недавно устраивала сцены и пугала всех обитателей клиники.

– Если честно, мне очень стыдно. И я хочу попросить прощения.

– И что мне с тобой делать? Мы добились определённого прогресса, но при этом нарушив все запреты. Как дальше поступаем?

– Будем работать вместе! Одна я это не вывезу, мне нужна постоянная помощь. Как только я остаюсь наедине с собой и своими мыслями, куча всякой чертовщины лезет в голову. Я прекрасно понимаю, что это зло, но справиться с этим не могу из-за сильнейшей зависимости. Если я сорвусь, всё придётся начинать сначала.

Она сделала последнюю затяжку и, выдохнув дым, затушила окурок о сухое дерево.

– Ну что, двигаемся дальше? – задорно произнёс Дмитрий.

– Как скажешь, капитан.

– Я сгораю от любопытства, ты останешься здесь и продолжишь лечение или свалишь при первой же возможности?

– Остаться здесь, лечась витаминками? Зачем? Посидеть, пенёк погреть? – её взор хитро блеснул и быстро переместился на чащу леса.

Дмитрий ничего не ответил ей. Да и как сказать, что всё лечение это фальшивка, и они просто прячут Амелию по просьбе отца. Но он попытался со своей стороны объяснить на уровне понимающего человека, что не всё держится на глотании таблеток. Важной стороной является общение и взаимодействие с людьми, открытость и откровение.

– Дело всегда в людях и в обстоятельствах, при которых они попадают в ту или иную ситуацию. Дело в тебе. Залезть на высокое дерево не составит труда, при случае можно даже добраться до самой макушки, а вот спуститься вниз без последствий будет невероятно сложно. Тут два пути: либо спрыгнуть с вершины и погибнуть, либо медленно и аккуратно спускаться шаг за шагом, проверяя на прочность каждую ветку. Если у тебя возникнет желание, заинтересованность в нормальной жизни, обязательно появится стремление этого достичь. Ты же умная девочка закончила один из крупнейших вузов страны. Самостоятельно сдала экзамены. У тебя огромный потенциал. Ты обладаешь большим багажом знаний. Только сейчас из-за твоей зависимости им нет применения. Ты не против просто поговорить?

– Было бы здорово, но если ты снова захочешь поковыряться в моей голове, нарвёшься на стену отрицания. Я пробую жить заново. Так что, продолжай свою нотацию, – ответила Амелия и устремилась вслед за ним.

– Как выглядит реабилитация в нашем центре на практике. Когда человек попадает в эти стены, он словно заморожен, скован льдом, стянут цепями и превращён в здоровенную неотёсанную глыбу. Он действует в рамках ограничения своей физической оболочки. После попадания пациента сюда необходимо некоторое время, чтобы его разморозить. Кто-то справляется с этим быстрее, кому-то даётся это с трудом, и процесс затягивается. Суть заключается в появлении у человека желания измениться. Не то что хотим мы от человека, а то, что человек готов к вызову и сам способен исцелиться. В клинике не существует строгого графика. Например, ровно в девять завтрак, в десять уколы и пичканье таблетками. Нет, такого нет. Здесь как в компьютерной игре, в зависимости от положительного прохождения уровня тебе открывается следующий и определённые плюшки, призы, в виде возможности самостоятельно строить свой график и выбирать рацион питания. Меню подбирается на основании твоего досье, твоих предпочтений, не исключён заказ блюд из ресторана. Но это нужно заслужить. – Ввиду стремительного развития событий у него не было чёткого плана действий и поэтому пришлось придумывать систему на ходу. Дмитрий знал, что несёт чушь, и ложь давалась ему с большим трудом. Впервые за очень долгое время он засмущался и неловко провёл ладонью по мелким шрамам на лице, пытаясь скрыть неловкость.

– Я что, похожа на собаку – служить и заслуживать? – возмутилась она.

– Если ты последовательно преодолеваешь этапы восстановления, не лечения, а именно восстановления человеческого облика, в твоём деле напротив этих этапов ставятся галочки и открывается возможность пользоваться определёнными опциями. Например, можно заказать пиццу, ролы, бургеры, жареную картошку с соусом. Чем больше ты делаешь успехов, тем обильней и объёмней твоя возможность выбирать стол. Однако здесь не идёт речь об алкоголе, сигаретах и тем более наркотических веществах. Свобода выбора преподносится исключительно в плане питания, занятий в спортивном зале, согласования просмотра программ, прогулок и многого другого. В случае грубейшего нарушения, а именно, употребления наркотиков, сигарет, алкоголя, буйного поведения, нанесения повреждений сотрудникам учреждения, другим пациентам или себе, тебя ожидает карцер и лишение всех заслуженных бонусов.

– Как жаль, что я раньше про карцер не слышала. Ты мне об этом ни разу не говорил, что он существует!

– Мы и не использовали его никогда по назначению. Ты первопроходец! Если делаешь шаг назад и возвращаешься к своей пагубной зависимости, ты предаёшь тех людей, которые стараются тебе помочь, которые верят в тебя. Разрывается связь между вами. И особенно ты подводишь близких, которые не просто решили тебя спрятать от общества, а именно тратят свою жизнь на помощь дорогому человеку. Родственные души хотят вытащить тебя из внутренней тюрьмы, в которой ты сейчас находишься. Это дело не простое, на это потребуется очень много времени. Самое важное, что ты здесь можешь получить это – самостоятельные прогулки без надзора. Клиника окружена со всех сторон лесами. И время твоего появления выбрано не случайно. Начало апреля. Начало новой жизни. Мы стараемся убедить пациентов, что самая умирающая душа способна на возрождение. Здесь не лечат, не реабилитируют. Нет. Мы не используем такие термины. Здесь возвращают к жизни.

– Какая красивая история. Аж слеза прошибает. Как жаль, что ко мне это не имеет никакого отношения.

– Ты ошибаешься Амелия! Ты считаешь, что твоя зависимость так сильна, что крепко пустила корни?

– Я так устала, что давно перестала считать.

Широкая лесная тропинка, усыпанная еловыми иголками и сухими листьями, с одной стороны окружённая сосновым лесом, с другой – смешанным, была похожа на своего рода длинный живой коридор, ведущий к заброшенным сараям. Прислушиваясь к забавному хрусту под ногами сухой листвы, она обратила внимание на ручей, протекающий по кромке леса, через который им предстояло перейти по мостику. Ручей имел приличное русло и высокие берега с обеих сторон. Вода в нём была нехарактерного, коричневого цвета. Эта особенность заинтересовала Амелию.

– Почему такой цвет ручья? Это от нефти?– предположила она.

– Неужели вы освоились и начали интересоваться загадками природы? Невероятно! – с сарказмом ответил Дима. – Ручей берёт своё начало в болоте, которое находится в глубине леса. Если тебе повезёт, сможешь в будущем посетить эту достопримечательность. На болоте раньше добывали торф. Каждый год после весеннего таяния снега уровень воды в болоте повышается, оно сильно разливается и вследствие этого вода, протекая по руслу, имеет такой тёмный оттенок.

Ручей задорно блестел на солнышке и скрывался вдалеке, поворачивая в сторону на границе леса и поля. Амелия осторожно спустилась к ручью. Сквозь мутную воду не было видно чёткого дна, а лишь его очертания. Девушка медленно, равнодушно, без всякого интереса, смотрела, как течение уносит прочь сухие, чёрные и коричневые листья, мелкие ветки и подкидывала на поверхность воды ещё горсть перегноя, соскребая его с берега. Затем, не торопясь, она опустила ладонь в воду, чтобы смыть грязь. Под звонкий хор птиц руку ласкало бегущее течение воды и, проходя сквозь пальцы, нежно щекотало кожу. Её движения были размеренны и заторможены.

– Как странно. Сейчас апрель, но вода тёплая, словно парное молоко. Такое может быть? – стряхивая капли воды с ладони, спросила она.

Порой у Дмитрия тоже возникало множество вопросов о происходящих вещах, выходящих за рамки здравого смысла. Но он считал, что это неутешительный результат полученного ранения и его последствия, поэтому старался не делиться наблюдениями и не привлекать внимания санитаров.

Пройдя мост, путешественники вышли из леса и через бывшее сельскохозяйственное поле, заросшее кустарником и молодыми деревьями, направились к дороге.

– Чёрт побери! – цепляясь волосами за сухие ветки орешника, выругалась она. – Зачем ты меня затащил в эту глухомань? Здесь столько веток, пройти невозможно!

Дмитрий зло улыбнулся. Ему вспомнилось, как они с мужиками прятались от артиллерийского обстрела в сгоревшей лесополосе под Бахмутом и благодарили Господа за несколько оставшихся нетронутыми стволов деревьев. В этот момент Дмитрию захотелось сделать ей больно за такие невежественные слова.

В ходе разговора он упомянул о двух инцидентах: побеге и нападении на врача, чтобы узнать её отношение к происшествиям.

– Интересно, как бы отреагировал на подобные выходки твой отец?

– Мой отец? Ты ничего не знаешь о нём! Это та ещё сволочь! Ему наплевать на меня. Иначе я бы здесь не оказалась, пока он проворачивает свои тёмные делишки.

– Может быть, он обиделся на то, что ты за месяц разбила три автомобиля?

– Неправда! Машина была одна. И то она принадлежала мне. Остальные два случая – несколько царапин по кузову.

Она не была похожа на обычную представительницу золотой молодёжи с модными тусовками и несвязной речью, а уверенно держалась при общении. Внезапная болтовня про отца стала прелюдией к раскрытию секрета о её психологической травме, полученной до того момента, как она подсела на запрещённые вещества. Впрочем, Дмитрий решил, что на сегодня хватит и, чтобы не спугнуть удачу, повернул назад.

Возле входа в калитку он остановился и ещё раз посмотрел на Амелию, в её сверкающие от счастья глаза.

– Сегодня ты меня очень обрадовала своим поведением. Мне было приятно беседовать с тобой, – он обхватил её своими мощными руками и, прижав к себе, проговорил почти шёпотом: – Я убеждён, что наша прогулка пошла тебе на пользу и с этого момента ты можешь беспрепятственно выходить на улицу. Отношения между врачом и пациентом – это прежде всего доверие, опыт и знания, которыми необходимо воспользоваться специалисту в самый критичный момент. Уверен, ты меня больше не подведёшь. Костюм оставь себе. Пригодится для прогулок.

От лестных слов на её щеках появился румянец. Закрыв калитку на замок, он зашёл в здание, оставив Амелию на улице одну. Она стояла, вздрагивая и вопросительно смотрела ему вслед.

Глава 10. Глоток свободы

Прошло почти два месяца с момента её прибытия в медицинское учреждение. Наступили майские праздники. В лесу рядом с клиникой стало шумно. Местные молодые люди, облюбовав несколько полян, устроили тусовки с шашлыком и выпивкой, проходившие под громкую музыку до глубокого вечера. Амелия сидела на лавочке под старым дубом и улавливала остреньким носиком приятные запахи жареного мяса. В целом, дела шли хорошо, но пока непонятно в какую сторону.

Вдалеке показалась знакомая фигура в камуфляжном костюме и с рюкзаком за спиной. Чувствуя за собой вину за провалившуюся первую встречу, она вскочила с лавочки и побежала к забору, в надежде извиниться.

– Добрый день, – начала Амелия, – простите меня за прошлый раз. Бес попутал. Можно узнать ваше имя?

Молодой человек, поправив лямку рюкзака, сначала сбавил быстрый шаг, а повернув голову в её сторону, остановился.

– Добрый день. О-о-о, – протянул он, осмотрев её сверху донизу, – вас теперь не узнать! Рад, что вы поправляетесь. Алексей, к вашим услугам, – вежливо представился он и поклонился по-охотничьи, почти до земли.

– Я хочу извиниться за нашу первую встречу, была не в себе, – она смотрела на него с улыбкой ясными глазами. Похоже на душе у девушки цвела весна.

– Прошу прощения, но мне надо идти. Я скоро вернусь и, если вы останетесь на улице ещё два часа, можно будет поболтать, с вашего позволения.

– Сейчас спрошу у врача, можно ли так поступить? – воскликнула Амелия и убежала в здание.

Чудесным образом Дмитрий дал зелёный свет и она с нетерпением ждала Алексея у забора. Молодой человек понравился ей, показался добрым и отзывчивым.

Спустя ровно два часа, он вернулся, как и обещал. В его руках красовался огромный букет из пионов и ярко красных роз.

Амелия находилась на седьмом небе от счастья. Ей нравилось, что сейчас происходило. Дмитрий разрешил оставить цветы.

После получения разрешения на постоянные встречи у калитки в поведении Амелии наметился значительный прогресс. Свидания с Алексеем стали для неё будничным делом. Они мило общались, смеялись, узнавали друг друга и после майских праздников Амелия решила пойти на риск и попросила Дмитрия, чтобы он отпустил её с Алексеем на прогулку. Осознавая, как Алексей положительно влияет на пациентку, Дмитрий дал добро на прогулку, но с одним условием: если появится хоть малейший риск ухудшения поведения, он тут же перекроет ей доступ на улицу.

Не веря своей удаче, Амелия была готова расписаться кровью под устным договором.

На следующий день Алексей ожидал у калитки взволнованную девушку. После встречи они направились в сторону магазина, куда она уже ходила одна.

– Куда мы идём? – трепетно спросила Амелия, заправляя штанину спортивных брюк в резиновые сапоги, которые Алексей ей так любезно предоставил.

– За автобусной остановкой есть разбитая дорога, ведущая в лес. Там в глубине находится одно из моих любимых мест – лисьи норы.

– Что, там, правда, лисы живут?

– Хороший вопрос. Именно. В советское время небольшой участок земли в лесу, разбитый на три квадрата, был очищен от деревьев и засыпан песком под фундамент для строительства некого секретного объекта. Возможно, это должна была быть очистная станция. Кто знает. Некоторые колодцы, обложенные красным кирпичом, существуют и сейчас, а выведенные коммуникации в виде металлических труб до сих пор торчат из земли. Если походить вокруг этого объекта, можно найти много интересного. В настоящее время заброшенное место сильно заросло молодыми сосновыми деревьями, и это привлекло диких пушистых зверьков для обустройства нор, – разъяснил Алексей.

Миновав магазин и забитую машинами парковку, они свернули за остановку общественного транспорта и вышли на тропу.

Тихий смешанный лес создавал спокойную атмосферу для непринуждённого диалога. Амелия шла по узкой тропинке, заросшей со всех сторон дикими цветами, немного настороженно, пытаясь разглядеть различных обитателей леса. В расслабленной обстановке она выглядела хрупкой и нежной, как домашняя орхидея, излучая невероятную позитивную энергию.

– Люди не понимают красоты природы, – штурмуя упавшее дерево, начал Алексей. – Всё, что не связано с деньгами, им неинтересно. А мне, между прочим, это нравится и доставляет радость. С каждым сделанным шагом в глубину леса я проникаю в неведомое. Но тьма не пугает меня, а завораживает, останавливая дыхание.

– Забавно. Я ещё не встречала ни одного случая, когда пациентов лечили бы прогулками по лесу. Впечатляет. Может это хитрый маркетинговый ход? – заулыбалась Амелия. Ей до сих пор не верилось, что появилась уникальная возможность покинуть расположение клиники и оказаться без сопровождающих лиц. Она очень устала от них.

– Конечно, походы надо использовать в комплексе, вместе с медикаментозным лечением.

– Ты мне сейчас напомнил одного врача клиники. Ничего не хочешь сказать? – настороженно спросила Амелия и остановилась.

– Мне нечего скрывать. Я кристально чистая личность. Доверься мне, – он протянул ей руку, приглашая залезть на упавшую ёлку, чтобы миновать локальный бурелом.

– Очень на это надеюсь.

– Люди стали забывать, сколько удовольствия доставляет простая прогулка по спокойному лесу в конце весны. Амелия подозрительно посмотрела на него, замедляя шаг. Алексей продолжил: – Несомненно, у каждого человека существует уйма проблем и повседневных забот, которая требует своевременных решений, однако для осмысления этих трудностей в той стадии, в которой они сейчас находятся, лес является прекрасным местом для подбора метода реализации задуманного. Тишина помогает сконцентрироваться и сосредоточится на проблеме.

– Ты, наверно, всё знаешь о лесе. Ты случайно не лесник? Или ты егерь?

– Будешь смеяться, я юрист. Но мне надоела скучная рутинная работа с бумажками. Поэтому сейчас я пробую силы в военном искусстве. Есть одно очень перспективное направление, о нём я позже расскажу. Но сейчас не об этом. В разные времена года лес по-своему уникален и в нём есть моменты, которые можно особенно выделить. Зимой это хруст затвердевшего снега или наста. Причём он не раздражает, а наоборот успокаивает. Весной это шелест прошлогодней листвы, лежащей под сухой травой. Летом по лесу сложно гулять. Разросшиеся кустарники, комары, бурелом и мелкая живность затрудняют и усложняют путешествие. Ты не можешь спокойно ходить, тебе приходится напрягаться, в поисках прохода Однако нам повезло. Как видишь, в нашем лесу есть специальные тропы, сделанные для прогулки на лошадях и расчищенные от упавших деревьев. Кстати, там за сосновым лесом, расположен конный клуб, в котором практикуются совместные прогулки. Для любого вида техники доступ в лес закрыт, так как земля здесь относится к заповедной зоне и охраняется. А также находится под запретом любая деятельность человека. Поэтому на маленьком зелёном островке можно насладиться нетронутыми людьми живописными местами.

Осматривая местность вокруг, Амелия впитывала не очень нужную информацию, как ей казалось, однако очень хотелось узнать больше про человека, находящегося рядом. Без особых возражений, она продолжила слушать. Алексей не унимался, даже когда можно было просто помолчать.

– В лесу ты всегда можешь услышать щебетание и пение птиц, звуки от парящих в небе над высокими деревьями крылатых хищников, выслеживающих добычу, а также гул самолётов, который разносится над лесом, нарушая его тишину громким грохотом двигателей. Оглянись вокруг, прислушайся, сколько крылатых созданий начинает налаживать свой быт. Какое разнообразное и прекрасное их пение. Порой, я даже выключаю музыку, чтобы послушать их разрозненный хор.– Алексей сделал паузу, поднял с земли ствол сломанного орешника, осмотрел со всех сторон и оставил себе. – И только в густой, непроходимой чаще, заваленной сухими деревьями после прошедшего урагана, в самой глуши, ты осознаешь, что время тут остановилось. Здесь было так же и год, пять, десять и пятьдесят лет назад. Поблизости нет следов разрушающей деятельности человека, за исключением редко брошенной банки из под пива или пустой пачки от сигарет. Хулиганят грибники-проходимцы. Хотя иногда встречаются и воздушные шары, зацепившиеся за макушки деревьев. Недавно я видел огромное сердце с надписью «Спасибо за сына, любимая» и застрявший в ветках беспилотник. У тебя есть уникальная возможность подойти к любому старому дереву и прикоснуться к истории леса. Здесь спокойно можно задать вопрос и в скором времени получить для себя ответ: кто ты есть, где ты есть и куда попадёшь потом?

Амелия была поражена оптимистичным настроением Алексея, хотя им приходилось буквально протискиваться через очень труднодоступные места, а ему расчищать дорогу от сухих веток и толстых сучков. Но он не унывал. Ему это казалось невероятным приключением. Обычно он путешествовал в одиночку.

– Складывается впечатление, что ты любишь лес больше людей. Почему? – решила пощекотать его самолюбие Амелия.

– Почему я люблю лес больше, чем людей? Хм, может быть, потому что в нём можно спрятаться от мирских проблем. Особенно в густом лесу. Существует реальная возможность немного расслабиться и привести свои мысли в порядок, перевести дух. И только тогда, когда ты сознательно погружаешься всем сердцем и душой в место, в котором находишься, ты полностью проникаешься таинственной и загадочной атмосферой ранее неведомой тебе силы.

– Твой рассказ очень увлекателен, но это всего лишь лес! – с сарказмом сказала Амелия, и показательно выставила вперёд ладонь.

– Это для тебя всего лишь лес! – возразил Алексей. – А для меня это намного более значимое, чем набор деревьев и кустов, важная часть моей жизни, важная часть меня.

– В вашем случае, Алексей, проявляется явная зависимость, зацикленность на лесных делах. Мне сложно справиться с нескончаемым количеством осадков в виде ваших слов. Мой зонт слишком мал, для этого дождя.

Алексей заулыбался.

– Если разобраться, я немногим отличаюсь от тебя, в некоторых областях мы чем-то похожи.

– Проясни, – заинтересованно посмотрела она на него.

– Всё просто. Это тюрьма для разума. Если ты зависим, ты лишён свободы. Тебе надо найти укромное место, уединиться и сделать свои дела. Но ты только посмотри на себя со стороны, как смешно это выглядит. Зависимость занимает много времени. Но если ты по жизни никто, то можешь свободно разбрасываться своим временем. Нормальным успешным людям это не по карману. Хех, так забавно наблюдать, как ведут себя с позиции энтомологии наркоман и запойный алкоголик: один вмазался и затих через пару минут, другой хлебанул с утра и буянит весь день на пролёт до ночи. Возможно, я и зависим от прогулок по лесу, но это не является пагубной привычкой.

– Зависимость может быть, в том числе, и от экстрима. Но ты в любой момент можешь погибнуть и остаться в памяти вечно молодым. А ещё кража одежды в магазине, клептомания, в общем. Некоторые люди сознательно идут на преступления, чтобы удовлетворить свою потребность в адреналине, – подметила Амелия.

– Не надо путать увлечения и зависимость. И вот что: ничем не увлекаясь, мы тоже можем погибнуть от различных обстоятельств в любой момент.

– Зависимость от кофе, сладкого, ставок, взяток. Организм требует, а дух сопротивляется. Вечная борьба с искушением. Амелии нравился ход его мыслей. Но некоторые вещи требовали более глубокого разъяснения.

– Главный вопрос: как с этим бороться, чтобы не упороться? Нужна опора, стержень, тяжёлая работа над собой, – вытирая рукавом пот со лба, сказал Алексей. – Зависимость от людей – тоже не очень хорошая штука.

– Согласна. Я напрямую сталкивалась с этим явлением. Я была зависима от старшей сестры, – прищуривая глаза от внезапно выплывшего сквозь облака солнечного света, дополнила девушка.

– Интересно. Но главный смысл в результате, который ты получаешь. В твоём случае он негативный.

Амелия остановилась: « Что ты хочешь этим сказать? А ну выкладывай!»

– Когда ты покупаешь свой убогий порошок, а потом вводишь его в своё тело, получая эйфорию, перед этим ты знаешь, что получишь, ожидание доставляет тебе ещё больший экстаз и волнение. А когда ты это получаешь, тебя переполняет огромное количество эмоций, удовольствия и всего остального. А я те же самые ощущения приобретаю, когда прихожу в лес и дышу полной грудью. Я получаю удовлетворение своих потребностей. Но у меня отсутствует замутненность сознания и я нахожусь в реальности, это не обман и не что-то искусственное, подменяющее действительность, которую можно потрогать, за которую можно зацепиться, можно тактильно почувствовать, эта реальность осязаема. Ты думаешь, что порхаешь над миром, над землёй, употребляя запрещённые вещества, но на самом деле ты висишь над пропастью. Ты получаешь, в конечном счёте мир грёз, фантазий, иллюзий, никаким образом положительно не влияющий на развитие твоей личности. Да, я согласен, расширяется сознание, когда ты бахнула, но ты ограничена в действиях и многие физические функции тебе уже неподвластны. В этом иллюзорном состоянии ты просто гость. А у гостей мало прав и возможностей в доме хозяина.

– Ты хочешь поговорить про причины, по которым я здесь нахожусь и про моё заболевание? – недовольно спросила она, намекая на то, что разговор перетёк в плоскость, связанную с ней.

– Я не собираюсь тебя осуждать или в чем-то переубеждать, но я просто привожу примеры для сравнения, чтобы ты могла самостоятельно сделать выводы, насколько отличается одна положительная зависимость от другой – пагубной, разрушающей твой организм. Одна приближает тебя к смерти и может моментально оборвать твою жизнь, а вторая, если учитывать, что помимо свежего воздуха, который успокаивает и даёт разобраться в голове, обеспечивает тебя физической нагрузкой. Это положительно влияет на твой организм. Думаешь, волшебное средство тебя в сказку перенесёт? Ошибаешься! Ну, очевидно же, Амелия.

– Не согласна. В лесу твоя жизнь тоже может мгновенно оборваться: тебя может затоптать лось, растерзать на части медведь или укусить змея. Да можно просто умереть, провалившись в болото или попасть под падающее дерево.

– Эти риски минимальны, если человек подготовлен. Для встречи с обитателями леса у меня всегда припрятаны сюрпризы и средства обороны, – на каждый вопрос у Алексея был припасён свой ответ, и он открыто заявлял о своей позиции.

– Возражаю. А если все будут ходить в лес толпами и спотыкаться друг о друга, что из этого выйдет?

– А если все станут наркоманами, во что превратиться мир и что с ним станет? – в свою очередь возразил Алексей и вскинул руки кверху. – Мне очень нравится как пахнет лес в летнюю жару, в плюс тридцать градусов, когда солнечный свет, пронзая верхушки высоких деревьев, обжигает лесную тропинку, засыпанную иголками и сухими листьями. Люди так много теряют в своей жизни. Городскому жителю никогда не понять этот запах. Мои органы чувств и внутренний мир, напротив, приходят в восторг от свежих ароматов леса.

– Всем плевать, что творится у тебя внутри. Для них самое главное внешние признаки и физическое удовлетворение.

– Я не знаю, что происходит внутри у других и как они себя удовлетворяют, но я могу с уверенностью сказать, что там далеко, за этими деревьями. Там люди, которые каждый день совершают ошибки и глупые действия, приводящие к печальным последствиям, – подытожил Алексей.

Амелия постоянно наклонялась к земле, срывала майские цветы, внимательно разглядывала их и собирала букетик. Дальнейший проход через ельник оказался непростым. Место было не очень удобным для прогулки. Пролезая между двумя ёлками примерно человеческого роста, она умудрилась поцарапать своё лицо молодыми иголками. Неприятно щурясь от несильной боли, она схватила ветку и сломала её.

– Зачем? – спросил Алексей.

– Мне сделала больно эта ветка с иголками.

– Послушай, а шприц с иголкой тебе больно не делал? Ёлка-это живой организм, находящийся на одном месте и лишённый возможности перемещения, и она не виновата, что ты пришла со своим уставом в чужой монастырь. В данном случае в лес. Ты сама создаёшь проблему и себе и ей, неаккуратно пролезая сквозь ветки, а потом злишься, причиняя боль биологическому объекту.

– Жизнь в меня в ближайшее время не вернётся. Я смирилась, так что мне можно. Да и вообще, чего это ты до меня докапываешься? Давай, меняй тему.

Алексей, задыхаясь от продолжительной и интенсивной нагрузки, сбавил шаг.

– Ну, вот мы и на месте, – удовлетворенно сказал он и выдохнул. Они очутились на первой искусственно сделанной насыпи из песка, покрытой травой и кустарником. За ней виднелись три ровные площадки, заросшие нарядными молодыми сосенками и елями.

– Ты говорила про лечение зависимости лесом. Что ты имела в виду? – вернулся к началу разговора Алексей.

Амелия заулыбалась и подняла глаза.

– Хех, да Дмитрий, наш наблюдатель, по всей видимости, решил попробовать методику лесных походов на мне. Думает, что это как-то поможет в моём безнадёжном случае. Он не врач, но его коллеги полагают, что вся медицина бессильна перед моей одиозной личностью. Интересно, я раньше не обращала внимания, но он внешне очень похож на тебя, только выглядит на порядок старше и не болтает без остановки. Вы случайно не родственники?

– А что тебя смущает в таком экстраординарном подходе к делу? – увиливая от вопроса, спросил Алексей.

Амелия впала в ступор: – Лечение зависимости лесом? Звучит как безумие!

Он взобрался на небольшое упавшее дерево и осмотрелся кругом.

– А что не есть безумие? Обрати внимание, жизнь человека, что бы он ни делал, заканчивается смертью! Это ли не безумие, если ты уже знаешь, что итог один? Всё давно предопределено. Но нам нет места среди звёзд, наше место там, внизу, под травой. Или у тебя другое мнение на этот счёт?

– Разумеется! До того как стать завсегдатаем психушек, я долгое время работала врачом и имела свою частную клинику. Мне есть с чем сравнить мирские дела.

Алексей остановился, снял рюкзак и, достав бутылку с водой, протянул её Амелии.

– Очень интересно. Расскажи подробности своей работы.

Сделав несколько больших глотков, Амелия провела языком по мокрым губам. Ей очень хотелось поделиться своими наблюдениями.

– Исходя из моего опыта, наркомана невозможно вылечить. Это примерно то же самое, что оставить на улице в соседнем районе преданного пса, он всё равно по запаху учует дорогу и вернётся. Люди попадают в зависимость по разным причинам. Но я заметила несколько особенностей на ранней стадии своей трудовой деятельности. Если у человека с сильным характером ещё есть шанс побороть этот недуг, то у слабого человека шансов практически нет. Здесь два варианта: либо бороться до конца, доказывая себе, что ты сможешь, либо смириться и ждать скорой кончины. Однако, спустя время, если опираться на всю мою практику и работу с пациентами, я сделала один простой вывод – все наркоманы обречены. Либо мне перестали попадаться сильные духом люди, – резюмировала она и спустилась вслед за Алексеем на поляну, заросшую молодыми соснами.

Алексей отрицательно покачал головой.

– Мысль интересная, но теперь я возражаю! Ты же не обречена! У тебя есть шанс выкарабкаться из этого дерьма. А если у тебя есть шанс, значит он существует и у многих других. Я хотел бы узнать, как ты докатилась до такого состояния? – осторожно спросил он.

– Я не наркоманка. Я сделала себе инъекцию лишь один раз. Но это была крайняя необходимость. Привыкание произошло не по моей вине. Я не помню, как это получилось. Знаю только, что всё остальное буйство связано с алкоголем.

– Что? Для чего ты себя уколола? Я не понимаю твоей логики! – нервно спросил Алексей. – Нельзя сначала проглотить яд, а потом думать о последствиях. – В его голове формировалась определённая картина того, что произошло с Амелией. Но чтобы расставить всё по своим местам, необходимо было копнуть глубже. – Вон, смотри. Видишь следы из норы? Здесь обитают лисы. Не будем тревожить их быт, – отвлёкся от разговора Алексей, и аккуратно обошёл звериную нору.

– Ряд последовательных событий приводит нас туда, где мы находимся сейчас. Ты спросишь, для чего это всё задумывалось? Для того чтобы понять эту категорию людей, надо войти в их положение. Большая часть пациентов предъявляла мне, мол, ты не была на нашем месте, какое право ты имеешь вообще что-то утверждать и комментировать?

– Ты хочешь сказать, что искала подходящий метод для лечения зависимых, испытывая варианты на себе?

– Я такого не говорила. У каждого свои цели, – сухо ответила она. – Я хотела понять, прочувствовать на своей шкуре, почему так происходит. Но не успела. Многие специалисты в области психиатрии скажут, что это чепуха чепуховая, потому что они основываются на медицине как на науке, на знаниях тех или иных людей. Но я с этим не согласна. Никто не знает, как правильно. Даже все эти учёные, научные сотрудники и лауреаты международных премий, якобы изучившие проблемы изнутри. Прежде всего, они люди. А люди не всегда объективны, они могут заблуждаться и совершать ошибки, как ты сказал. Проблема в том, что специалисты, которые нас лечат, могут быть сами больны.

Алексей задумался.

– Давай быстренько осмотрим это место и вернёмся. Погода меняется. Надвигается буря. Нам надо спешить.

Амелия, молча, кивнула. Она была немного разочарована, так как прогулка продлилась всего два часа. Ей не хотелось возвращаться в тюрьму белых стен, и обратно она неохотно шла позади него, опустив взгляд. Но Алексей был непоколебим. Безопасность превыше всего. Надо было быстро вернуться в клинику без приключений, поэтому он попросил девушку ускорить шаг.

Дмитрий же наоборот, ждал её с нетерпением и после возвращения, угостил сытным обедом.

После систематических прогулок на свежем воздухе, Амелия стала исправно принимать назначенные препараты, взамен получая свободу передвижения. Дмитрий высоко оценил её старания и наградил лояльным отношением, допустив некоторые послабления во многих аспектах нахождения в клинике. Суровый надзор и постоянные консультации врачей ушли в прошлое.

Глава 11. Спелый июнь

Наступил конец мая. Природа вокруг приобрела вид зелёно-голубых красок, вступив в летний период. Дмитрий был доволен и удовлетворён: миссию по возвращению сбившегося с пути пациента можно было считать выполненной. Но оставался последний этап реабилитации, который Дмитрий относил к числу очень важных и считал вызовом для себя – разгадка тайны Амелии. У неё оставались секретики, которые она явно не торопилась раскрывать. Его волновали причины пристрастия к запрещённым веществам. Ведь употребление – это только следствие.

В первый день лета наблюдатель разрешил Амелии в очередной раз выйти на прогулку. Но по неизвестным ему причинам она была тихой и загадочной, не проявляющей к путешествию волнительный интерес как это было обычно.

Алексей, встретив девушку у калитки, сразу же обратил внимание на её задумчивое состояние и предположил, что это банально связано с отсутствием настроения. Как позже выяснилось, Амелия решила сделать телефонный звонок отцу, но разговор не задался: он лишь молчал в трубку и не обращал внимания на успехи в лечении дочери, о которых она восторженно ему сообщила.

Для поднятия боевого духа, Алексей задумал преподнести ей сюрприз и рассказал о конечной точке сегодняшнего маршрута – знаменитое болото, на которое так мечтала попасть Амелия. Путешественники, обнаружив нужную тропинку, окружённую густой растительностью, стали углубляться в лес.

Солнце изредка проникало сквозь густые ветки деревьев, приятно щекоча кожу лица. Молчание напрягало их обоих. Папоротник и пышный кустарник серьёзно разрослись по краям тропинки, захватывая в некоторых местах и само её полотно. Путь через бурелом оказался для неё не лёгким. Но пройдя это испытание до конца, она очутилась на большой поляне, покрытой мхом и заросшей островками черники, о которой говорил Алексей. Земля на поляне была болотистая, вода пропитывала густой мох, словно губку. С каждым шагом она брызгала из-под ног и подошва с хлюпаньем отрывалась от влажного мха.

Неожиданно Амелия сделала несколько широких шагов в сторону. Алексей насторожился и застыл на месте. Но она лишь улыбнулась и с лёгкостью присела на один из высоких старых еловых пней, появившийся в результате давнишней санитарной чистки леса.

Алексей без движений стоял в нескольких метрах от неё, стараясь не провоцировать девушку болтовней.

– Я ведь раньше не была такой, – начала Амелия.

– Когда-то мы все были другими, – подхватил Алексей, заправляя камуфляжные брюки, вывалившиеся из голенища берцовых ботинок.

– Ты знаешь, как тяжело человеку быть одному? – задала провокационный вопрос Амелия, всматриваясь вглубь бурелома.

– Подозреваю. Но ты же не одна. Посмотри, сколько людей тебя окружает! Отец, родные, друзья!

– Несмотря на всех перечисленных тобой товарищей, я считаю себя одинокой. Отцу всегда было не до меня. Он редко уделял время семейным посиделкам из-за своей работы. Папочка всегда считал её важнее нас. Друзья? – она блеснула глазками и заулыбалась. – Ах да, друзья! Мои так называемые «друзья» – со мной, благодаря моей трудовой деятельности и финансовым успехам. Потому что у меня всегда были деньги на всякую дурь и бесполезные развлечения. Единственным человеком, кого можно было бы назвать другом – это моя старшая сестра. – Амелия вздрогнула и вжалась в себя, словно оказалась на морозе. Не поднимая глаз, она продолжила развивать тему. Было отчётливо видно, что каждое слово, каждый эпизод воспоминаний, связанный с её сестрой, даётся с большим трудом, с комом в горле. – Сестра являлась моим наставником, проводником в этот дурацкий мир. Она сглаживала острые углы реальности. С нею связана самая светлая часть моей истории. Когда мне было четырнадцать лет, мы поехали кататься по городу на велосипедах. Ей очень нравился район, где располагалась Площадь Юности и огромный парк с асфальтированными дорожками. Так вот, в то время там стояла палатка с продуктами и фастфудом, в которой продавался здоровенный австрийский сэндвич. Он был настолько изящно приготовлен, свеж и не превзойдён, что мы брали с собой в дорогу сразу несколько штук и тратили половину дня на покатушки, посещая пруды и парковые зоны. Болтали ни о чем и обо всём. Но эти пустые разговоры, для меня сейчас имеют больший смысл, чем всё остальное.

Алексей призадумался, внимательно вслушиваясь в каждое слово.

– Именно благодаря её поддержке я достигла огромных успехов: закончила институт и перешла к практике, открыв свою клинику. Самые лёгкие, беззаботные годы, когда она была рядом со мной, я чувствовала себя защищённой. Но когда она погибла в ДТП, мир перевернулся и стал колючим. Амелия умолкла и подняв небольшую сухую ветку с влажного мха добавила: «Она не была моей родной сестрой».

Алексей понял, что настало время откровенного разговора и старался подготовиться к нему, не задавая неудобных вопросов и не перебивая её.

– Как это получилось? Не хочешь рассказать?

– Всему своё время, – сказала Амелия и сильно сжала губы.

– Давай потихоньку пойдём. Недалеко осталось. Картинка будет меняться. Тебе станет легче, – пытаясь отвлечь её от горестных воспоминаний, предложил Алексей и протянул руку. Она поднялась. – Если не хочешь, можешь не рассказывать. Отношения с близкими очень личная штука.

– Наоборот, я хочу высказаться. Я устала держать эту тяжесть в себе. Мне надо с кем-то поделиться. Ты не против? Я вижу, что ты добрый и отзывчивый парень, и ты сможешь меня понять, – она приподняла брови и взглянула на Алексея, в надежде, что он не откажется.

– Хорошо. Мы же люди и подвержены эмоциям. Не стоит всё держать в себе. Тяжесть переживаний настолько сильна, что порой мы начинаем вдавливаться в землю под их невыносимым гнётом.

– Спасибо, – воодушевлённо воскликнула она. – Год назад я занимала вершину в медицинской деятельности и была уважаемым специалистом в области посттравматического стрессового расстройства. Тогда весь мир лежал у моих ног, и многие люди обращались ко мне за советом. Но однажды в клинику поступил очень тяжёлый пациент после нескольких ранений, полученных во время военного конфликта. Долгое нахождение на линии боевого соприкосновения, постоянно висящая в небе смерть, а также гибель товарищей, превратили молодого бойца в неуправляемое животное. В сложных полевых условиях и при штурмах позиций врага он в тайне от сослуживцев употреблял запрещённые препараты, которые впоследствии сильно повлияли на его психическое состояние. После госпиталя его определили к нам. Поведение было сверх отвратительным. Он кидался на медицинский персонал, приставал к девушкам, дрался с охранниками и не поддавался никакому контролю. Три месяца безуспешных попыток, проб и ошибок, различных подходов. И наконец, в результате титанической работы мне удалось частично усмирить его пыл. Он стал мягок и обходителен. Признаюсь, я даже симпатизировала ему.

Мы сдружились и начали разговаривать откровенно, на чистоту. И о, чудо! В какой-то момент он доверился мне и прислушался к моим советам, рассказывая о своих проблемах, страхах и волнениях. Казалось, что ещё чуть-чуть и он отправится домой полностью восстановленным, как в физическом так и в психологическом плане с победой над своей слабостью. Однако в день выписки, когда ему оставалось всего лишь подписать обходной лист, он выбросился из окна и погиб. Несмотря на страдания и отчаяние, не имея сил смириться с утратой, на следующий день я всё-таки вышла на работу и почувствовала внутреннюю пустоту. Стала винить себя в произошедшем и копаться внутри пострадавшей души. Неприязненные взгляды персонала и близких людей погибшего нельзя было вынести. Вскоре я получила второй удар судьбы. Мне стало известно, что моя мать серьёзно больна онкологией. Мерзкая болезнь съедала её изнутри. За месяц из весёлой и жизнерадостной женщины она превратилась в жёлтый ходячий труп. Последняя стадия прогрессировала и быстро изменила её тело. За день до своей смерти, она схватила меня за руку и спросила: «Хочу ли я знать правду? Нет сил больше терпеть. Совесть извивается, словно змея в костре». Я не понимала, о какой правде идёт речь, но учитывая её состояние, кивнула, даже не зная, на что подписываюсь. И тогда она произнесла полушёпотом: «Правда освободит, но в начале она тебя уничтожит. Будет сначала больно, но потом ты привыкнешь и поймёшь». Только жизнь заставляет нас страдать. После смерти страдания заканчиваются.

Я помню дрожащие движения её губ, опустошённый взгляд и бесконечный ручей слёз. Не знаю, что было больней для неё в тот момент: то, что убивало изнутри физически или то, что угнетало морально. Сложно сказать. И тогда в пустой палате как гром среди ясного неба прозвучало: «Я не настоящая твоя мать, а Игорь не твой отец». Прикроватный электрокардиостимулятор сошёл с ума. Сердцебиение участилось, пульс взлетел.

Последние силы мать потратила, рассказывая мне про маленькую девочку. Оказалось, что они ждали ребёнка, но в больнице при родах произошло чудовищное событие: их родной ребёнок при странном стечении обстоятельств, задохнулся и умер. Это событие обернулось огромной трагедией и невосполнимой утратой для всех. Однако, главный врач, будучи хорошим знакомым отца, предложил схему с подменой ребёнка. В этот день одна из поступивших рожениц написала отказ от своей дочки из-за сложных семейных обстоятельств. Это был уже четвёртый ребёнок, а средств для существования катастрофически не хватало даже на трёх детей. Поэтому они приняли решение, чтобы облегчить горе матери, взять на воспитание чужого ребёнка, то есть меня, – она ловким движением указала пальцем на себя, – и оформили документы таким образом, чтобы скрыть происшествие. Получилась чудесная сказка для нас: якобы у моей матери родился здоровый ребёнок, а у той девушки ребёнок умер. Вот это поворот. Отец никогда не считал меня родным ребёнком и холодно относился ко мне. А я и не понимала, почему он так строг и отталкивает меня, игнорируя все мои успехи, – Амелия словно накаченный шарик, постепенно выдувала из себя чёрный дым.

– А дальше что? – с любопытством поинтересовался Алексей.

– Я закрылась дома и начала пить, пытаясь утопить своё горе в бутылке с вином. Многие отвернулись от меня, обвиняя в смерти пациента. Единственным человеком, кто продолжал поддерживать во мне жизнь на протяжении долгого времени, была моя сестра. В самые сложные периоды отчаяния и сомнений она всегда была рядом. Я могла положиться на неё, довериться и раскрыть своё сердце. Узнав о случившимся, что я не работаю, сижу дома и заливаю глаза обезьяньими каплями, она сорвалась из отпуска и на такси приехала ко мне домой. Мы были обе в трауре и долго разговаривали. Она защищала меня больше, чем я себя сама. Успокаивала. И решила сделать мне сюрприз. Она хотела вывезти меня в необычное место, за город, где была уникальная природа. Песчаный карьер, напоминавший пустыню. У меня появилось вдохновение и надежда. Она села за руль моей машины, так как я была все ещё в плохом состоянии, и мы поехали в указанное место. Через некоторое время, на просёлочной дороге мы попали в серьёзное дорожное происшествие. В ответственный момент тормоза не сработали при сближении со стоящим на светофоре грузовиком, и она резко вывернула руль влево, на встречную полосу, так как с другой стороны стоял бетонный отбойник. В итоге мы врезались в Газ, двигающуюся в попутном направлении. Я не была пристёгнута и вылетела через лобовое стекло, поранив руки и лицо, что и сохранило мне жизнь. А она погибла. От удара ремень сломал грудную клетку и раздавил её сердце. После разбирательства и проведения экспертизы выяснилась, что ревнивая девушка погибшего пациента в одну из ночей решила мне отомстить. Она залезла под машину и захотела испортить тормозную систему. Ей не удалось до конца разрезать тормозной шланг. Спугнули бдительные соседи. Но частично реализовать своё злодеяние у неё всё-таки получилось. По камерам вычислили подозреваемую в неумышленном убийстве, но сестру, на тот момент, было уже не вернуть. Она любила играть на пианино. Ах, как она красиво играла, если бы ты только знал! Её размеренные медленные мелодии успокаивали меня. Голова волнительно кружилась и захватывало дух от восхитительных пассажей. Изумительная, божественная музыка была усладой для моих ушей и заставляла таять любое заледеневшее сердце слушателя. Она говорила, что всегда будет со мной, что всегда будет играть для меня, как только я попрошу. Она обманула. Я громко кричала, умоляла, чтобы сестра осталась со мной. Но она молчала. И мне пришлось жить с этим. Эта череда необъяснимых смертей – сначала пациент, затем мать и сестра, привели меня туда, где я сейчас. У меня не осталось ровным счётом ничего, за что можно было бороться. Кто бы меня в чём ни убеждал, но никакое из человеческих материальных благ не может заменить людей, с которыми мы были счастливы.

Алексей молчал, не находя слов и бросал умоляющий взгляд, в ожидании, когда она закончит. Его чёрные до блеска начищенные берцовые ботинки, умяв мох, медленно погружались в болотистую почву. Он не знал, что сказать. Весь энтузиазм, хорошее настроение вмиг исчезли, а ожидания от разговора развеялись. Амелия медленно переводила взгляд с одного дерева на другое, затем в небо и снова на деревья, пытаясь разглядеть, что там, вдали за ними. Её прорвало, словно дамбу, не выдержавшую стремительно прибывавшего потока воды.

– Я не знаю, как произошло привыкание, но получилось само собой. Рядом со мной никого не осталось из близких людей, которые могли меня поддержать в трудную минуту. Отчаяние, разочарование и боль давили изнутри, в душе образовалась пустота, не заполняемая никем и ничем. Я стала замечать, что истощена морально и физически. Появилось ощущение, что моё тело словно свеча сгорает изнутри. Участились вспышки агрессии и эмоциональные взрывы, злость на весь мир и всех людей. На их легкомысленное поведение. На сказанные ими слова и совершенные поступки. Тело оставалось постоянно в напряжении и ничто не помогало мне расслабиться. Я забыла про нормальный сон. Переживания и тревоги стали моими ежедневными спутниками, которые словно птицы поселились в моей голове, застряли в моём теле и привели меня в бар. Я стала завсегдатаем. Если ты теряешь контроль над рассудком, всё идёт наперекосяк. Ох уж это обманчивое чувство расслабления, обнуления и задурманивания! Я стала заложником бутылки. Через месяц в моей клинике в ходе проверки были обнаружены поддельные документы на поставку препаратов. Да, согласна, я сама отпустила вожжи и доверила своё дело чужим людям, потому что была не в состоянии адекватно распоряжаться таким серьёзным бизнесом. Как оказалось, ко мне в доверие втёрлась девушка, которую я взяла заместителем, а она была заслана конкурентами, чтобы утопить моё дело вместе со мной. Лазутчица подделала документы, и когда я была «навеселе», подсунула их мне на подпись. В отношении меня возбудили уголовное дело, грозившее мне лишением свободы на восемь лет или – дурка, которая меня отмазала бы от клетки. Папаня постарался. Пришлось продать бизнес за копейки. Он договаривался с органами правопорядка, ездил, решал. Меня посадили под домашний арест и ограничили передвижение. В определённый момент я поняла, что просто тону в этой грязи. Но было уже поздно. Крыша съехала окончательно. Мне надо было срочно избавиться от этой зависимости. Но как? Я сама перепробовала кучу схем и ни одна не подходила. Мне казалась, что реальность настолько жестока и опасна, что лучше я побуду здесь.

Алексей будто проглотил язык, не в силах извлечь из себя какой-либо звук, не то, что слово. Откровения Амелии поразили его, побудив задуматься о многих вещах, которые ранее он считал несущественными.

– Когда мы счастливы, время пролетает быстро, когда нам больно и тяжело время растягивается в бесконечность, – пробормотал он и, наклонившись, крепко обнял Амелию. – Не стоит отчаиваться! Даже когда всё валится из рук, земля уходит из под ног, и хочется выть от бессилия, мы продолжаем надеяться на лучшее.

– К сожалению, для меня всё уже кончено, – подвела черту девушка.

– Ошибаешься. Для тебя всё только начинается. Ведь любой конец это начало чего-то большего.

– Спасибо, что выслушал. Мне намного легче. Так где это знаменитое болото? Не терпится на него взглянуть, – радостно сказала она и, хлопнув себя по бёдрам ладошками, поднялась с пенька.

Долго ждать не пришлось. Пройдя по нескольким поваленным деревьям, они вышли к болоту. Оно имело приличные размеры и простиралось на сотню метров в глубину леса, зарастая по берегам мхом, лишайником и иной растительностью. В это время года ещё существовала опасность провалиться в некоторых местах, и они не решились пересечь его по мягкой торфяной поверхности. Несколько небольших островков, на которых росли берёзы, могли частично облегчить переход и, обнаружив упавшую огромную ель, они пошли по её толстому стволу, в надежде быстро оказаться на другой стороне болота. Путешественники взяли длинные шесты для определения безопасных мест. Алексей шёл впереди и ловко справлялся с трудностями: толстыми ветками и склонёнными над болотом молодыми берёзами. Беспечно размахивая своим шестом, Амелия случайно задела одно из деревьев, на котором смастерили улей дикие пчёлы. Жилище насекомых, качнувшись в сторону, сорвалось с ветки и упало прямо за её спиной. От неожиданности она сильно испугалась и громко закричала. Разъярённые пчёлы атаковали её, беспощадно впиваясь жалом в нежную женскую кожу. Извиваясь от боли, потеряв равновесие, Амелия соскользнула со ствола мокрого дерева вместе с отслоившейся корой и, пролетев метр, провалилась по пояс в болото. Алексей поздно спохватившись, достал из рюкзака средство для отпугивания насекомых и, приблизившись вплотную к девушке, распылил баллон. Понеся существенные потери, пчёлы отступили. Находясь в шоковом состоянии, учащённо дыша, она попыталась вылезти, но попытка провалилась. Вода была такая ледяная, что все тело онемело от холода. Топкое болото засасывало её всё глубже и глубже, оставляя крошечные шансы на спасение. Нащупав шестом более-менее твёрдую поверхность, Алексей спрыгнул вниз, сложил два шеста рядом, сделав импровизированный мостик, и растянувшись на нём, протянул руку Амелии. Она схватилась за его ладонь, но рука тут же выскользнула. Мокрые кисти, испачканные торфом, предательски не соединялись. В отчаянии, перепуганная девушка заплакала. Алексей ловким движением сбросил рюкзак с плеч.

– Амелия, Амелия, посмотри на меня. Хватайся за лямку, я потяну! Он попытался её успокоить, глядя в заплаканные, обречённые глаза, но девушка стремительно исчезала в пучине проклятого болота. Вода начала уже захлёстывать подбородок. Губы её дрожали, а зубы начали стучать от выносимого холода.

Из последних сил она выбросила правую руку, зацепилась за лямку и намотала её на запястье. Алексей резко потянул рюкзак на себя. Дело и тело пошло. Найдя упор локтями на шестах, Амелия подтянулась что было мочи и, выбралась из колодца болотистой почвы на сушу. Она была спасена из плена торфяной пучины.

– Как увлекательно, чёрт возьми, – выдохнула она. Путешественники лежали измазанные в склизком, сильно пахнущем торфе, пытаясь отдышаться от продолжительной борьбы за жизнь.

– Давай выбираться отсюда, пока пчёлы не вернулись. Голос её стал мягок и нежен. В ней словно улеглась страшная буря. Она стала спокойной и рассудительной после укусов пчёл. – Кстати говоря,– продолжила она, – я обнаружила одну особенность: почему в ясный день солнце здесь светит значительней ярче обычного, а день намного длиннее, чем ночь. Да и вообще, я заметила, что иногда здесь нет ощущения ночи, день, уходя в закат, плавно перетекает снова в день! Что это значит? – задав вопрос, она сняла обувь и вылила последнюю воду из сапога. – И ещё один момент из наблюдений: несколько недель назад, когда мы проходили с Дмитрием ручей, вода в нём была тёплая, словно парное молоко. А в этом болоте вода ледяная. Хотя ручей берёт своё начало именно в этом месте.

– Да, здесь не так, как мы привыкли, – почесав затылок, ответил Алексей. – Хотя меня это мало интересует в данный момент. Я долго размышлял и вспомнил твои пророческие слова, что мы можем умереть в лесу. Мне стало страшно, я испугался за тебя. Мы забиваем голову всякой чепухой, порой не замечая и отрицая очевидное. Видимо, я переоценил свои силы.

– Я тоже когда-то наивно думала, что мне подвластно спасти безнадёжно больных.

Мокрые и грязные они направились в сторону дома. Алексей был напряжён и больше не проронил ни слова. Обратный путь не занял много времени. Они молчали, пошмыгивая носами, хлюпая затопленной обувью и вернувшись на лесную тропинку, ускорили шаг.

Глава 12. Новые события

После возвращения в клинику и продолжительной беседы с Амелией, Дмитрий довольно потирал руки. Теперь он знал всё.

– Вероятно, каждый человек имеет свою историю. Эта история рассказана до конца и пустые страницы в большой синей папке наверняка будут заполнены текстом, – радостно произнёс Дмитрий, встретив на лестнице Евгению Александровну. Никто не знал, как запись рассказа Амелии со всеми подробностями оказалась у него в руках.

– Что ты такое говоришь? – удивилась она. – Неля Петровна! – крикнула женщина врач в коридор, и перевела на него испуганный взгляд. – Тут Дмитрий утверждает, что он мистер «я знаю все секреты». Мы скоро выпишем Амелию домой. Несите шампанское.

Неля Петровна, поставив швабру в уголок, присоединилась к ним.

– О чём вы тут шепчитесь, молодые люди?

– Нам удалось выяснить, в чём причина зависимости Амелии и почему она себя так ведёт. Алексей всё разузнал, – улыбаясь, воскликнул Дмитрий.

– Алексей? – удивлённо спросила Неля Петровна и вопросительно посмотрела на врача, а та в свою очередь, лишь покрутила пальцем у виска.

– Я отказываюсь понимать, что происходит с этим человеком, – покачала головой Евгения Александровна и направилась к выходу.

День складывался потрясающе. Окрылённый успехом, наблюдатель забежал в свой кабинет. Очень хотелось выпить кофе, чтобы успокоить нервы. Однако молока в холодильнике не оказалось.

– Эх, придётся топать в магазин, – схватив бумажник, проговорил он вслух и выбежал на улицу.

На дворе стояла ясная погода. На небе не было ни облачка. Яркое солнце ослепляло. Ему приходилось постоянно прищуриваться и подносить руку ко лбу, прикрывая глаза, чтобы не испытывать дискомфорт.

Дойдя до точки, он заметил, что на парковке перед магазином сегодня было людно. В выходной день посетить достопримечательности усадьбы, и погулять на природе стремились абсолютно все жители ближайших населённых пунктов. Магазин трещал по швам от большого количества покупателей. Протиснувшись за молоком к холодильнику, Дмитрий взял с полки ещё и коробку конфет, чтобы разделить праздник с коллективом, и встал в очередь. В течение нескольких минут, пока продавец, не торопясь, сканировал приобретённый товар, он обратил внимание, что с него не сводит глаз мужчина. И устав играть в гляделки, Дмитрий не выдержал.

– Какие-то проблемы?

– Да нет никаких проблем. Эй, майор, Михалыч, ты что, меня не помнишь? Это я! – ответил незнакомый мужчина и сблизился с ним.

– Кто я? Мы разве с Вами знакомы? – удивлённо спросил Дмитрий.

– Это я! Скворцов! Капитан Скворцов! А мне сказали, что ты тоже погиб! Мы с тобой в одной машине возвращались с линии боевого соприкосновения и подорвались на мине. Нас хорошенько размотало. Неужели тебя собрали? Смотрю, как новенький!

Вдруг его тело резко повело в сторону, значительно потемнело в глазах и закружилась голова. Он едва мог держаться на ногах и, встав на одно колено, сильно зажмурился. Адская боль пронзила затылок. Он схватился за голову, проводя рукой по безобразному шву. Незнакомец подхватил его и приподнял.

– Тут очень душно. Расплатись, на улице поговорим. Как раз подошла твоя очередь.

Перед глазами возникла яркая вспышка, словно он схватился за оголённые провода. Непонятные кадры всплыли в памяти. Редкая слеза вынырнула из глубин и, проскользнув по щеке, упала на грязный пол магазина. Пошатываясь, он вышел на свежий воздух в сопровождении незнакомца, держа в руках пакет с продуктами.

– Я не помню деталей, но что-то всплыло в голове! – пробормотал он. – Скажи мне, а что произошло?

– У меня не так много времени всё тебе объяснять. Но я знаю одно – ты ещё нужен.

– Что за разговор? Кому нужен?

– Меня жена ждёт. Вон она в машине сидит. Теперь я знаю, где ты остановился. Если вдруг здесь задержишься, я заскочу к тебе. Пока, Михалыч, – незнакомец также быстро исчез, как и появился.

Дмитрий ещё долго не мог прийти в себя и пытался склеить рассказ по цепочке событий. На секунду он вообще потерял представление, где находится. Лето сошло с ума. От жары трескался асфальт. Может поэтому ему стало дурно? Парковка возле магазина постепенно заполнялась машинами, становясь непроходимой. Люди приезжали целыми семьями, чтобы посетить поместье знаменитого поэта. Выгружали из багажников детские коляски, бурно обсуждая прекрасную погоду для прогулки, смеялись и ругались за парковочное пространство. Вскоре рядом с магазином не осталось ни одного свободного места, а Дмитрий, словно замороженный стоял и смотрел в пустоту. Всплески картинок из прошлого бесконтрольно проявлялись в голове и ему надо было отвлечь себя, чтобы вернуться в реальность.

– Дима! – внезапно его окликнул охранник на входе в усадьбу, который вышел из жилой будки, принимать оплату за посещение культурного места. Он высоко поднял руку вверх, обозначив приветствие. Ему очень хотелось узнать, чем в итоге закончилась история с Амелией, ведь он присматривал за ней, когда она ходила в магазин. Мужчина подзывал Дмитрия рукой, чтобы он как можно быстрее подошёл к нему. Их разделяла дорога с интенсивным движением автомобилей. Наблюдатель кивнул и начал переходить дорогу, чтобы поздороваться с приятелем. Через секунду он почувствовал, как огромная тяжёлая масса сбила его с ног. Он на несколько секунд завис в воздухе, а затем упав спиной на землю, потерял сознание.

– Оранжевый москвич, оранжевый москвич, приём, как слышно? Оранжевый москвич, что у вас там, чёрт возьми, происходит? – первое, что Дмитрий услышал, спустя некоторое время. Как ни странно, боли не было, хотя удар показался ему приличным. Несмотря на полученное повреждение после падения на асфальт, мысли не потеряли ясности. Он открыл глаза. Вокруг происходило всё то же самое: люди приезжали на машинах, заходили в магазин, выгружали коляски, брали за руки детей и, перейдя в спешке дорогу, покупали билеты на посещение усадьбы. А он лежал на обочине в пыли, и его никто не замечал, будто ничего не произошло. Дмитрий приподнялся и осмотрелся. Пакета в руке не было. Зато рядом, в нескольких метрах от него, на бордюрном камне сидел до боли знакомый человек в камуфляжной форме, грязный и израненный. Он держал перед собой автомат, а из левой штанины его военных брюк, неспешно вытекал ручеёк крови.

– Ну, наконец-то! Я уже и не знал, как тебя ещё разбудить. Пришлось принимать радикальные меры, – снимая с левого плеча закреплённую рацию, по которой голос безостановочно твердил позывной, неспешно начал собеседник.

– «Леший»? Глазам своим не верю, это ты? Извини, я не запомнил твоего имени. Что ты тут делаешь? – выгибая спину, спросил Дмитрий. – Сегодня, что вечер встреч? Сначала капитан, теперь ты, – неприятный холодок пробежал по его спине.

– Господь знает нас всех по позывным! Правильно, зачем тебе знать моё имя? Главное, ты меня вспомнил, – стряхивая пепел с грязной головы, облегчённо ответил собеседник. – А то с воспоминаниями в последнее время у тебя совсем беда. – Он не был похож на героя из фильма. Слишком прост и открыт. Стройное телосложение, короткая армейская стрижка. «Леший» был типичным представителем святого воинства, могучим, бесстрашным, готовым пожертвовать собой ради выполнения боевой задачи в любую секунду. Но в тоже время был скромным и с юмором. Солдату без шуток в боевых условиях невозможно сохранить здравый смысл.

– Да, вспомнил, но только тебя, а где мы познакомились и находились, наотрез мозг отказывается воспроизводить в памяти. Блокирует информацию. Я помню, ты не раз выручал меня в каких-то делах.

Собеседник рассмеялся. – Да, это так. Видимо, я последний монолит, оставшийся в твоей памяти, остальное стёрли, словно карандаш ластиком. Придётся найти в себе силы и вспомнить, чтобы выбраться отсюда.

По рации продолжал трещать голос, пытавшийся выяснить, что же случилось с «Оранжевым Москвичом».

Вблизи магазина молодые девушки, поднимались вверх по лестнице на скульптуру с крыльями и, улыбаясь, делали на память фотографии, велосипедисты останавливались на отдых, раскрывали свои рюкзаки и, доставая воду, жадно пили её, не обращая на двух мужчин, сидевших в пыли, никакого внимания. Дмитрий приподнялся, также поступил и собеседник, истекая кровью. Его левая штанина была сильно разодрана в области бедра. Наблюдатель заметил, что на его ноге не хватает большого куска плоти. Наверно рана горела от боли, как в огне, но сослуживец не придавал этому особого значения.

– Прости за мои ноги, не успел заштопаться, так уж вышло, что они стремительно спешили к тебе, – он не пытался помочь себе наложить турникет или жгут, а лишь убавил громкость на рации и протянул её Дмитрию.

Яркое ядовитое солнце продолжало слепить, жара обжигала кожу. От него сильно пахло едким потом и кровью.

– На, это тебя, ответь ему, наконец, – с улыбкой предложил собеседник.

– А что ответить? – сжимая в руке переданную рацию, растерянно спросил Дмитрий.

– Где «Оранжевый Москвич» и что с ним случилось? Ну, про один москвич я могу замолвить словечко, – он кивнул вдоль дороги, ведущей в посёлок. Дмитрий повернул голову. На обочине, примерно в ста метрах от них на аварийных сигналах стоял старый помятый легковой автомобиль бледного оранжевого цвета, из которого вышли четыре вооружённых автоматами человека в бронежилетах и принялись осматривать машину со всех сторон на предмет повреждений, при этом грозно жестикулируя в адрес Дмитрия.

– Вот как куётся победа. На этой боевой «бронированной» машине нам приходится воевать. Ребята выдвинулись на боевое задание. Точнее не вернулись с него.

– Зачем они так со мной? – возмутился наблюдатель.

– Это я их попросил, так как свою боевую задачу на Земле они уже выполнили.

Дмитрий попытался сосредоточиться, но попытка явно провалилась. Глаза хаотично бегали, стараясь найти точку концентрации и опоры, но безуспешно.

– А ты, всё-таки, выжил? – внезапно спросил Дмитрий, не совсем понимая, что происходит.

– Вопрос своевременный и правильный. Нет, мой друг, я остался со всей группой в той безымянной посадке между полями в декабре прошлого года. Меня так нежно припорошил мягкий снежок, словно укрыл бархатным одеялом, что мне было лень просыпаться. Как ты там говорил: нам нет места среди больших звёзд. Поэтому мы вынуждены довольствоваться маленькими планетами. Из нашей группы в живых остался только ты. Может, расскажешь про свой путь? А то я повторно сейчас здесь вытеку, – он положил выпавшую при ударе бутылку молока в пакет, где лежала коробка конфет, и протянул его Дмитрию, – в каком направлении теперь двигаться?

– Не знаю. Во мне всё давно умерло, но только надежда умрёт последней.

– Надежда умрёт последней? – ехидно улыбнулся «Леший», – Ха, не в нашем случае, – задорно и утвердительно добавил он. – Последним умирает майор, и то, мы все умрём, а он останется и продолжит своё дело. Таков боевой путь.

– Какое дело? Не ходи вокруг да около, просвети меня.

– Я не священник, но попробую внести ясность в происходящее. Времени у нас не так много, как хотелось бы. Давай зайдём в тенёк, там прохладно и можно спокойно поговорить.

Обогнув автобусную остановку с левой стороны, они направились в лес по колее, раскатанной грузовыми машинами. Градус повышался, а за ним и тревожность.

– Надеюсь, шеф меня не потеряет, – осматривая себя, произнёс Дмитрий и наклонился, чтобы завязать шнурок.

– Шеф? Ах да, шеф. Кто он? Как выглядит? Когда он в последний раз приезжал в клинику? Давай разберёмся. Расскажи мне про него. Ты его хоть раз видел?– завалил вопросами собеседник.

– Видел, наверно, – поднимаясь на ноги, ответил Дмитрий. – Слушай, я знаю его миллион лет. Именно он определил меня в клинику после ранения.

– А что ты тут делаешь? Восстанавливаешься?

– Нет, работаю.

–Повторю вопрос: когда ты его видел в последний раз? И ты считаешь, здесь нет ничего подозрительного?

– Что ты меня путаешь, «Леший»! Я подписал контракт, – уверенно ответил Дмитрий.

– Правильно, подписал контракт и оказался здесь. Кто знает, может быть, ты вовсе не наблюдатель, а пациент и наблюдают именно за тобой?

После перестрелки словами они двинулись дальше. Дмитрий молчал. Он знал, что видел шефа, только не помнил когда и при каких обстоятельствах.

– Этот голос по рации так похож на него, – вновь остановившись на тропинке, неожиданно сказал Дмитрий.

– Так ты ответишь ему или нет? – спокойно поддержал мысль собеседник.

Дмитрий на мгновенье растерялся. Эта заезженная пластинка с повторением позывного была похожа на запись. Единственное, что его смущало и отличало от записи, так это разная эмоциональная интонация, пробивающаяся с той стороны приёмной волны. Они удалялись по узкой разбитой дороге дальше в лес. Собеседник продолжал истекать кровью, оставляя за собой алый след. Ботинок его жутко хлюпал, возможно, кровь частично заполнила его. Но это не мешало ему идти, даже не прихрамывая.

Дмитрий не мог смириться: ему казалось, что он теряет рассудок и все это не правда.

– Я что, умер? Кто я? – смущённо спросил Дмитрий.

– Ты и есть тот «Оранжевый Москвич», о котором трезвонит твой любимый шеф. Старик, это твой позывной на время секретного задания, – дополнил «Леший».

– Я ничего не понимаю, что происходит, но мне срочно нужно вернуться к Амелии. Мы идём не в ту сторону. Как я могу оставить человека в такой важный момент? Как же зависимость? Сомнения поселились в голове Дмитрия. Он находился в растерянности.

Леший разозлился.

– Друг мой, у нас сейчас есть дела поважнее. Она справится, поверь мне. В настоящий момент твоя Амелия поднимается по лестнице и подходит к твоему наблюдательному кабинету. Дверь не закрыта, потому что ты торопился и забыл повернуть ключ. Она опускает ручку, осторожно открывает дверь и говорит в пустоту комнаты: «Дмитрий, ты здесь?». Но не получив ответа, делает шаг в глубину и устремляется к столу. Этот кабинет всегда интересовал её. Доступ для пациентов в него запрещён. Утоляя своё любопытство, девушка разглядывает мониторы и поверхность стола, на котором разбросаны бумаги и лежит дело № 57. Сердце волнительно бьётся в груди, почти выпрыгивает, но мешает грудная клетка. Она берёт папку, раскрывает документ и видит твой отчёт шефу, с комментариями, фотографиями и списком лиц, выполнявших те или иные роли вашего спектакля. Через несколько минут после прочтения доклада сердце начинает безжалостно стучать, а потом подскакивать и мучительно трепещет от слов, написанных на бумаге, доводя её до головокружения. На бесконечно уставших глазах появляются слёзы, рот кривится. Твоя Амелия прикрывает уста ладонью и готова выпустить из недр измученного уставшего тела жалобный крик, но не может, понимая, что если закричит, стены не выдержат и здание разрушится, разобьётся, словно фарфоровая ваза, упавшая на пол. Сухие губы зашевелились. О, я слышу. Слышу, что она шепчет в тишине: «Ненавижу. Ненавижу тебя». Жалкое зрелище. Тебе больше некуда возвращаться. История закончилась.

– Что ты несёшь? Откуда тебе известно? Я хочу вернуться назад. Ей нужна моя помощь в борьбе с зависимостью! – Дмитрий занервничал и повернул обратно, оставляя истекающего кровью сослуживца в одиночестве.

– Тормозни. Для нас сейчас две главные зависимости на фронте – это снаряды и такие люди как ты. Не прячься в себе, те подонки, которые нас подвели, уже аккуратно упакованы и сидят в следственном изоляторе.

Наблюдатель остановился. Он предполагал, что его разыгрывают и, настаивал на своём.

– Нам удалось выяснить причины её зависимости, зачем бросать на половине пути начатое дело? Мы так близки к развязке! – выкрикнул он, сокрушая кулаком воздух.

– Вот значит как! Ты думаешь, что разгадал её тайну? Да ты сам висишь на волоске! И что послужило триггером к такой развязке?

– Алексей втёрся в доверие к ней. Но, похоже, она в него влюбилась.

– Алексей? – насмешливо спросил «Леший» и рассмеялся.

– Совершенно верно, он наш план «Б» и является наёмным врачом-актёром.

– Майор, ты себя слышишь? – закипел «Леший», топчась на одном месте в высохшей от палящего солнца луже. – Никакого Алексея нет! Приглядись внимательней – мастер безумен, ибо это не глина, а месиво тел, – он рукой указал себе под ноги.

Вновь зазвенело в ушах. Дмитрий не понимал происходящего и находился в замешательстве.

– Ты просто бредишь. Я не верю тебе.

Леший посмотрел на разбитые часы с дёргающейся секундной стрелкой, стоящей на месте и, с серьёзным выражением лица произнёс:

– У нас пока есть ещё время во всём разобраться. Я сделаю всё, чтобы тебя отсюда вытащить. Временный дом, который ты построил, постепенно рушится под действием прошедшего урагана.

– Что это значит? Я не понимаю! – запел старую песню наблюдатель.

– Давай исходить из принципа объективности, опираться на факты и выстраивать логическую цепочку! Начнём сначала. Как ты здесь оказался? Есть представление, где ты сейчас?

– В смысле оказался? – угрожающе спросил Дмитрий и встряхнул пакет.

– Ну, как ты стал руководителем клиники? – задал наводящий вопрос «Леший», вытирая грязные берцовые ботинки о высокую сочную зелёную траву.

Его голова истерически затряслась, будто он пропустил несколько существенных ударов по черепу в боксёрском поединке. Суровый пронизывающий взгляд устремился на тропинку.

– Красочно говорить не могу, но попробую донести смысл. Я сидел в лесу на поляне, обсыхал после того как чуть не утонул, когда увяз в трясине. Болото оказалось топкое после весеннего таяния снега. Я шёл по упавшему поперек болота дереву и в какой-то момент, моя нога зацепилась за сучок, я соскользнул вместе с корой гладкого мокрого ствола и упал в болото. Трясина стала меня засасывать. Тело проваливалось в пустоту. Я каким-то чудом успел крепко ухватиться за ствол орешника у самого корня, но продолжал тонуть. Силы мои были на исходе. Организм ослабевал от борьбы с вязким торфом и ледяной водой, сковывающей движения, которые не помогали мне, а наоборот – тянули на дно. Я был в отчаянии, думал, какая бессмысленная смерть меня ожидает. Затем произошли три яркие вспышки на солнце и словно невидимая сила, потянула за орешник и вытащила меня на безопасный островок. Было ярко. Очень ярко. Болели глаза. Мне казалось, что теряю зрение. Я ничего не мог разглядеть, только чувствовал, как будто обретаю почву под ногами и набираюсь сил. Я закрыл глаза и решил восстановить дыхание после продолжительной борьбы. Ну, ты знаешь, у меня серьёзные осколочные ранения спины, и любые природные явления очень плохо сказываются на моём здоровье. Я ещё раз посмотрел на лунку в болоте, в которой чуть не оставил жизнь и огляделся вокруг. Ни единой души, ни птиц, ни животных, даже ветра не было, полный штиль. Воздух был тяжёлым и ядовитым. Я сидел на островке посреди болота, из которого не было пути. Упавшее дерево было уже вне досягаемости. Рядом рос куст орешника, который мало чем мог в дальнейшем помочь и молодая берёзка, на верхушке которой было то ли гнездо, то ли улей. Я решил сделать из ствола берёзки что-то вроде шеста, но для начала, мне надо было до неё дотянутся. Под рукой ничего подходящего из инструментов не было, чтобы подтянуть дерево и тогда мне пришла в голову идея использовать два длинных шнурка от берцовых ботинок. Я связал их, распотрошил связку ключей и сделал из кольца крючок, выгнув его как мне нужно. Получилась импровизированная тактическая эвакуационная кошка – крюк. После нескольких неудачных попыток мне удалось зацепиться за макушку, и тогда я стал тянуть на себя. Да, лучше бы это оказалось гнездом. Но нет. Мне не могло так повезти второй раз за день. Оказывается, я потревожил улей с дикими пчёлами. Огромный рой разъярённых насекомых, чёрной тучей вырвался наружу и стал меня кусать. Я повернулся спиной, пытаясь спасти жизненно важные места организма, и они накинулись на меня сзади. Причём, я привязал конец шнурка на палец, чтобы, не приведи Господи, случайно её не отпустить. Тогда было бы без шансов. Они терзали моё тело, а я терпел. Однако самое главное, что я хочу отметить, боль была приятная, словно исцеляющая. Они все погибли, оставив свои жала во мне. По завершении их коллективной атаки мне стало легче. Через какое-то время их жала отвалились, тело выплюнуло инородные предметы. После нескольких минут передышки мне не составило труда с помощью берёзы перепрыгнуть злосчастное место. Я вернулся на берег и лёг на траву. Вся одежда намокла и окрасилась в коричневый цвет, тело озябло, но я не замечал этого, выйдя победителем в борьбе со смертью. Внезапно позвонил шеф, спросил как мои дела после возвращения из «Артёмовска». Мы немного поговорили о прошлом, как нам удалось выйти из той мясорубки живыми. Он посочувствовал моей утрате в результате инцидента с семьёй. Затем он уточнил, занят ли я сейчас и у него для меня есть работёнка не по профессии, но близкая по духу. Мы всё обсудили, и я согласился. Только надо было выбраться из леса, чтобы вернуться и привести себя в порядок. Меня встретили около клиники, ввели в курс дела, и я стал этим заниматься.

– А ты сам-то помнишь, как осуществлял надзор за военнопленными в одной из тюрем Луганской Народной Республики, а затем сражался под Артёмовском? – загадочно спросил «Леший».

– Я смутно помню, но что-то такое было вроде. Ты же знаешь, серьёзное ранение, плюс ПТСР. Я пока…

– Нам поставить все фишки на твоё «вроде»? Выясняется к тому же, что у тебя ПТСР?

–Я…, – Дмитрий замешкался.

– А что с твоей семьёй, можешь вспомнить?

– У меня больше нет семьи.

– Кто тебе об этом сказал, шеф?

– Да! Моя семья погибла при пожаре. Все погибли, две дочки и жена.

– Враньё! Это очередная ложь. Как всё произошло?

– Кто-то слил врагу информацию обо мне, так как я был специалистом.

– Прости, перебью тебя, каким специалистом?

– Специалистом по радиоэлектронной борьбе.

– Вот. Наконец то. Молодец, – захлопал в ладоши «Леший».

– Один из вырусей, работавший на врага, поджёг наш дом, пока я был в командировке. Семья спастись не смогла. А затем поджигатель свалил за границу через Турцию и примкнул к батальону врага.

«Леший» присел на корточки рядом с заполненной мутной водой колеёй, чтобы смыть грязь с лица. Отражение его было размыто и не имело очертаний.

– То, что ты спец РЭБ – правда, а что семья погибла – ложь. Наглая ложь! И твой любимый шеф в этом замешан. Он сделал это специально, чтобы ты сжёг все мосты и не думал о возвращении.

– Я признаюсь тебе, когда мне было страшно, я напивался и выключал свет, пытаясь понять, кто же управляет моим телом на самом деле. В какой-то момент я перестал понимать, что является реальностью, а что вымысел моего ума. Дмитрия начали мучить навязчивые идеи. Странные мысли и нелепые представления точили мозг, словно черви.

– На мой взгляд, ты просто заблудился в своих домыслах и размышлениях, – произнёс с улыбкой «Леший» и похлопал его по плечу.

– А ты случайно не заблудился? Что ты тут делаешь? – снова спросил Дмитрий.

– Я уже сказал тебе, что у нас кадровый голод и зависимость от таких специалистов, как ты. Необходимо вернуть тебя в строй.

Огромный чёрный ворон пролетел над верхушками деревьев и издал громкий каркающий звук, будто насмехаясь над ними. Расправленные гигантские крылья образовали большую двигающуюся тень, накрывая пространство мраком. Переливаясь в лучах летнего палящего солнца, проникающего сквозь ветки высоких деревьев, наблюдатель и «Леший» устремились дальше, по колее разбитой дороги.

Глава 13. Правда о майоре

– Остановись на секундочку. Вот что известно мне. Я не знаю никакого наблюдателя Дмитрия, а знаю очень важную персону – майора РЭБ, и давай-ка я тебе расскажу не сказку, а реальную историю, подкреплённую фактами. Ты сам мне её поведал, когда мы с тобой крепко сдружились. Майор никогда не был под Артёмовском. Он никогда не был охранником военнопленных ни в какой тюрьме ЛНР, это ложные воспоминания, которые подсунуты посторонним лицом. О нём мы поговорим чуть позже. Дальше, он никоим образом не может быть наблюдателем заблудших душ, так как сам страдает от ПТСР и не знает ни методик лечения, ни лекарственных средств и каких-либо других способов реабилитации наркозависимых людей. Яркие вспышки – это попытки врачей вытащить с того света человека, лежащего на операционном столе, путём проведения процедуры реанимации дефибриллятором. Орешник – это борьба духа за жизнь. Так называемые укусы пчёл – это последовательные действия по удалению осколков из раненного тела.

Дмитрий молчал, впитывая, как губка поток информации. Леший не останавливался ни на секунду и продолжал рубить правду ровным грубоватым голосом.

– Этот посёлок, семейное гнездо твоих родителей, которое ты очень любил и, поэтому он остался в твоём сердце и сохранился в остатках памяти. Ты вырос здесь и прожил значительную часть жизни. Окрестности посёлка, леса, болота, и другие места – всё это ты пролазил в юношеское время вдоль и поперёк. Вымышленная жизнь и клиника «Белая птица» – это замкнутое пространство, в котором спряталось твоё подсознание пока ещё живого тела. А действующие сотрудники клиники – не что иное, как вымысел искалеченного войной ума. Так называемый Алексей – это ты в молодости, Неля Петровна – это нянечка из детского сада, в который ты ходил. Её уже нет в живых много десятков лет. Я просто привёл несколько примеров, думаю, продолжать нет никакого смысла.

– Куда ты меня ведёшь? – безрадостно спросил Дмитрий.

– Я веду тебя к выходу из этого иллюзорного мира, туда, где ты нужен сейчас, где тебя ждут. Где ты любим, важен и будешь задействован в силу своих способностей и знаний. Я покажу тебе место, чтобы ты понял, что тебе скоро негде будет скрываться.

– Стой, мы там не пройдём. Впереди бурелом и всё завалено деревьями после урагана.

– Не переживай, я тебя проведу через дорогу побед и поражений. Но придётся поработать и довериться мне. Мы погибнем или выживем. Ты как, согласен?

– Разве у нас есть другие варианты? – подхватил Дмитрий.

Они двинулись вперёд, углубляясь в чащу бесконечного леса. Собеседник, брякая автоматом, шёл по грязной стороне дороги, а глубокие следы от берцовых ботинок, оставляемые на земле, подозрительно исчезали за ним.

– «Леший», если дела обстоят так, как ты говоришь, расскажи подробнее о моей жизни. Что тебе известно? И что за позывной такой странный? – продолжил Дмитрий.

Порванная Георгиевская ленточка, державшаяся на одной ниточке в районе петлицы, оторвалась и упала на землю. «Леший» наклонился, отряхнул её и бережно, словно выпавшего из гнезда птенца, положил в нагрудный карман. Затем, повернув голову в сторону он увидел небольшую полянку недалеко от лесной дороги, покрытую молодой травой и ярко освещаемую солнцем.

– Давай присядем и я расскажу, – кивая в сторону полянки, проговорил он. – «Оранжевый Москвич» – словосочетание на случай секретных операций. Цвет является уровнем опасности боевого задания. «Синий» – самый безопасный выход, наблюдение без контакта. «Оранжевый» – возможен контакт с противником, а «красный» уровень – как билет в один конец. «Москвич» – говорит о высокопоставленности направляемого специалиста. Замкадышь – специалист среднего уровня, а регионщик – самый низкий ранг.

– Как отвратительно звучит, фуу, – скривил рот Дмитрий и плюнул на землю.

Они вышли на полянку, освещаемую ярким тёплым светом летних солнечных лучей, которую пересекало упавшее хвойное дерево. На полянке, от цветка к цветку, перелетала коричневая бабочка, создавая тихую безмятежную атмосферу сказки и добра. Жужжавшие насекомые нарушали умиротворённую тишину, вяло перемещаясь по растениям. За ними с любопытством наблюдала ящерица, греющаяся на стволе дерева, периодически высовывая язык. Границы полянки окружали кустарники, лесная малина и дикие цветы, ослепляющие и радующие глаза насыщенной палитрой разнообразных красок. Запах был волнительным, одурманивающим, заставляющим мгновенно провалиться в сон любое неокрепшее сознание. Присев на дерево, «Леший» положил поцарапанное грязное оружие на зелёную молодую травку, а Дмитрий рядышком пристроил пакет с молоком и конфетами. Выслушав нервную болтовню двух пролетающих стрекоз и найдя удобное положение, «Леший», ухмыльнувшись, продолжил свой рассказ.

– Какой контраст! – воскликнул он с улыбкой. – Здесь так красиво и безопасно. Только взгляни вокруг! Кому охота возвращаться в сумасшедшую сказку? Это живописное место просто изобилует чудесными созданиями, грациозно парящими над красотой величественной природы. Мне становится понятно, почему ты так брезгуешь возвращением.

– Дружище, не ёрничай. Я тоже хочу многое узнать, но только с твоей помощью мне удастся этого достичь.

«Леший» тоскливо посмотрел на него, смазывая кончиком побелевшего шершавого языка потрескавшиеся сухие губы.

– Война далеко не всем подходит, как образ жизни, но майора с уверенностью можно отнести к людям, зацикленным на боевых действиях. Он являлся уникальным специалистом радиоэлектронной борьбы, которому доверили оценить новейшую систему в боевых условиях. После многочисленных жалоб солдат с передовой в Министерстве сформировали комиссию, во главе которой он встал. Чтобы проверить закупленные на бюджетные деньги системы РЭБ, ему предстояло отправиться непосредственно на линию боевого соприкосновения. Опасное задание, не находишь? Вот тут-то мы с тобой и познакомились. Я хорошо ориентировался на местности, знал все минные поля и серые зоны в этом районе. Поэтому меня и приставили к вам в экипаж. Мы отправились в путь. Я, ты и капитан Скворцов, который был водителем «Тигра». После осмотра оборудования и приведённых личным составом фактов неэффективности переносной установки в боевых условиях, майор сделал подробный отчёт с приложением фото- и видео- материалов. Новый комплекс оказался малопригодным и практически бесполезным устройством. Ребята думали, что прикрыты на броне от «птичек», но дроны уничтожали личный состав при штурмах один за другим. Черновик отчёта в электронном виде был сформирован и направлен в Министерство. Майор обещал воинам, что при возвращении незамедлительно доложит в высокие кабинеты о браке изделия. Однако, объезжая опасный район по лесной тропе, наш «Тигр» наехал на мину и подорвался.

– И что, Скворцов всё-таки остался с нами? Я видел его, как тебя, – перебил его Дмитрий.

– Да, остался с нами. В вечной памяти. Он погиб на месте, а мы с тобой затрёхсотились, получив несерьёзные осколочные ранения. Я с трудом тебя вытащил из горящей машины. Пришлось резать ремни безопасности, чтобы вызволить тебя из салона. Покинув подбитый «Тигр», мы спрятались в лесу. Вскоре группа эвакуации обнаружила нас по переданным данным местоположения. Если бы я не указал на ориентиры, мы бы остались с тобой там гнить навсегда. В районном госпитале после непродолжительного лечения мы познакомились с волонтёром, поставляющим системы радиоэлектронной борьбы из народного военно-промышленного комплекса добровольцам. Он предоставил тебе данные о работе комплекса. Комментарии бойцов и статистика подтвердили, что данное устройство является очень эффективным, полезным и простым в использовании. После выписки он предложил лично протестировать систему на полигоне. На этом наши с тобой пути временно разошлись. Меня перевели в военную часть на перераспределение, а ты, после выписки, отправился на полигон. Насколько мне известно, результат испытаний тебя впечатлил.

Народная система РЭБ показала беспрецедентные результаты, а производство её стоило значительно меньших денег, чем аналог, поставляемый от Министерства в армию.

Записав все чертежи разработки и собрав данные на флэш-накопитель, майор ринулся в Министерство, чтобы провести сравнительный анализ двух имеющихся систем РЭБ. Меня всегда раздражало бурление штабных помоев. Пока молодняк погибает в окопах, старики пилят бюджет и просто изображают серьёзную деятельность, якобы они в теме и делают всё возможное для обеспечения фронта необходимым, при этом, на первое место, ставя не интересы армии, а свои мутные дела. «Солдат от дрона кроется, усадьба для генерала строится». Нет, конечно же, я не подвожу всех под одну черту, но, тем не менее, ко многим есть серьёзные вопросы.

Вскоре ответственные генералы недвусмысленно намекнули ему успокоиться и заткнуться, отклонив все его предложения. Как потом выяснилось, один коммерсант «угостил нужных людей» откатом на заключение контракта поставки системы РЭБ с устаревшим программным обеспечением, слабой батареей и бестолковым управлением, оказавшейся невостребованной в войсках. Он хотел всех перехитрить, якобы обеспечить потребность армии и заработать кучу денег, и таким образом сесть задницей на трон. Теперь сидит на нарах.

Однако майор не опустил руки, даже когда перед ним закрылась последняя штабная дверь, в силу которой он свято верил, потому что ему была не безразлична судьба воюющих ребят. В конце концов, на его беготню обратили внимание «наверху». Он добился своего. В Министерство нагрянули проверки. Полетело много голов. Сверкая браслетами на руках, коррупционеры, затаившие обиду, решили расквитаться с ним, предложив через третьих лиц задание, которое являлось билетом в один конец. Третьим лицом как раз и был твой шеф. Мне неизвестно, причастен ли он к этому заданию напрямую или задействован косвенно, но «факт на лице», – он направил указательный палец на посеченное осколками лицо. – Именно этот злодей трещал про Артёмовск и твою семью.

Дмитрий не мог проронить ни слова, настолько был шокирован появившейся информацией.

– Пока мы делали общее благородное дело и по крупицам собирали средства на народную систему РЭБ, некоторые персонажи делали деньги лично для себя. Дорога наград всегда рождает у командования зверский аппетит. От этого никуда не деться. Майор, есть они, и есть мы, а те, кто пока не определились, находятся посередине, на ребре монетки с двуглавым орлом. Мы умираем каждый день, а они продолжают делать свои грязные делишки. Нам не страшно погибнуть за свой дом. Но ты только представь боль матерей, когда их сыновья возвращаются разорванные в клочья или по частям в цинковых гробах.

– Про задание расскажи детально, – каменея лицом, попросил Дмитрий.

– После обнародования данных новой системы РЭБ народного ВПК временный исполняющий обязанностей руководителя отдела связи генерал взял вопрос под свой контроль. После этого майору приказали срочно командироваться из столицы на границу с враждующей стороной.

Поступила информация из проверенных источников, что враг пойдёт в большое наступление в начале января следующего года, но перед этим в конце декабря текущего года проведёт испытания в боевой обстановке новой зарубежной системы РЭБ, которая по словам источника, должна полностью заглушить нашим войскам связь, создать панику в пограничных частях и обеспечить молниеносное продвижение вглубь территории. Для этого они сформировали две колонны с закреплёнными установками РЭБ на каждой боевой единице и, не афишируя наступление, выдвинулись к нашим позициям. В ходе встречного боя была подбита командно-штабная машина, в которой находилась указанная система управления и вся начинка. Личный состав машины был частично уничтожен при атаке, а недобитки ликвидированы сбросами позже при зачистке территории. Машину оставили в серой зоне и чтобы добраться до подбитой техники, было принято решение направить на захват и передачу данных разведывательную группу, пока враг не обнаружит потерянную боевую единицу и не эвакуирует на ремонтную базу. Поставленную цель сложно было назвать романтикой, ведь риск погибнуть был очень велик.

По замыслу командования, майор с группой должен был захватить машину, осмотреть и передать данные, если таковые имелись, а в самом лучшем случае, – отбуксировать в тыл. Полковник этот – твой шеф, бесхребетный улыбчивый чебурашка, готовил группу и встречал нас на границе в условиях строгой секретности.

Группа состояла из четырёх опытных разведчиков, командиром подразделения был я. Плюс один офицер связи. Майор. Догадываешься, кто это был? – «Леший» замолчал.

Лоб сдавило, словно железным обручем и, закрыв глаза, Дмитрий провалился в воспоминания…

Глава 14. Секретное задание

Шли вторые сутки марша. Разведывательная группа, пройдя несколько опустошённых поселений, поля, измученные артиллерийскими выстрелами, и выкошенные посадки, почти добралась до цели и зашла в небольшую уцелевшую лесополосу, которая на стыке с другой посадкой образовывала миниатюрную рощу. Идеальное место для отдыха группы перед основным броском. На тёмном небе в десятках километров от них горел горизонт, периодически сверкая яркими вспышками, сопровождающимися глухими взрывами. Там шёл бой. На первый взгляд, фронт был далеко. Но прошедшие не одно сражение опытные люди, знали, что фронт везде и потеря бдительности может обернуться проваленным заданием.

Время близилось к полуночи. Жёлтая луна, закрытая тяжёлыми тучами на свинцовом небе, слабо показывала путь, облизывая тусклым светом пять военных фигур. Свернув с разбитой лесной дороги, солдаты обнаружили небольшую полянку, чтобы остановиться на привал.

– Товарищ майор, мы что, заблудились? По моим данным, у нас осталось не так много времени, чтобы обнаружить объект. Как мы потом вернёмся обратно, если враг предпримет очередной накат на тяжёлой технике? – присев на упавшее дерево, спросил шёпотом один из бойцов.

– Не стучи зубами, «Гром», ваши души я точно выведу отсюда в целости и сохранности, – уверенно ответил старший офицер разведывательной группы, пригнувшись к земле, и чтобы не выдать своё местоположение, посветил тусклым фонариком на листок бумаги.

– Всё, ребятки, двести метров по полю, затем село и за последним домом, судя по карте, стоит наша машинка, – воодушевлённо сказал он и согрел дыханием холодные руки. – Важность этой цели трудно переоценить, поэтому соберитесь.

Грязные, промокшие и уставшие разведчики сдержанно отреагировали на новость. Отсутствие нормального сна и голод держали людей в постоянном напряжении.

Один из них, самый крупный, похожий на древнегреческого атлета мужчина, тащивший на себе ручной пулемёт, неожиданно закашлял.

– Тише ты! Спалимся! У каждой ветки есть уши, – одёрнул его офицер.

– Я говорил шефу, что заболеваю. Ранение до конца не затянулось. У меня ноги ватные и скорее всего температура. Передвигаюсь с трудом, – жалобно прошептал он.

– «Леший», сними с него маскировочный костюм, посмотри, что с ногой.

– Как вы себе это представляете? Если, я сниму с него костюм, нас может срисовать любая «птичка» с прибором ночного видения. Вы хотите подвергнуть риску операцию и наши жизни? – возмутился солдат.

– Мы должны произвести осмотр, и выяснить, что с ним. Мне не нужен немощный человек при штурме. Нам необходимо двигаться быстро. Он тормозит нас. Сохраняем максимальный уровень тишины. И без вопросов, – отстрелялся офицер.

– Есть, – недовольно ответил «Леший».

Он направил луч света от фонарика на оголённое бедро сослуживца, рассмотрел его со всех сторон и, вздохнув, сделал неутешительные выводы.

– Беда майор. Шов разошёлся, рана гноится. В полевых условиях понадобится время, чтобы его залатать.

– У нас нет времени. У нас приказ! Слушай мою команду! Обработай рану тем, что есть и сделай перевязку. Сержант пусть разворачивает свой пулемёт и прикрывает наш тыл. Пойдём на штурм без него.

– Кхе-Кхе, – повторился кашель.

– Сержант, мать твою, можешь не кашлять? – выругался офицер.

– К горлу подступило, товарищ майор. Задыхаюсь.

– «Леший», бери «Молодого» и вместе с ним дуй к цели. Оцени обстановку и состояние транспортного средства. Если всё в порядке, код «зелёный», если машина не на ходу – обозначь красный код и я выдвинусь к вам для изучения оборудования. Как понял боевую задачу?

– Всё понял товарищ Майор.

– А мы пока здесь окопаемся. «Гром», «Сержант» быстро проверить снаряжение. Предполагаемое место вторжения – лесополоса. По открытке никакой дурак не пойдёт в такую погоду.

– Но мы-то, пойдём, – с сарказмом ответил «Леший», проверив автоматный рожок.

Мелкими перебежками военнослужащие перемещались по вспаханному артиллерийскими снарядами полю, похожему на лунный пейзаж, минуя глубокие воронки и осколки от разорвавшихся боеприпасов. Чёрная вязкая земля после оттепели превратилась в непроходимое болото и сильно замедляла продвижение. На подошву тяжёлой армейской обуви налипала грязь, делая каждый шаг невыносимо трудным. Достигнув села, боевая двойка прикрылась тенью полуразрушенных зданий и, пройдя вдоль улицы, остановилась возле крайнего дома, за которым стояла подбитая командно-штабная машина. «Леший» предложил спутнику зайти в дом и со второго этажа провести осмотр местности на предмет присутствия вражеских сил. Дверь была не заперта. Медленно продвинувшись через коридор внутрь дома по скрипучему полу, они оказались в основной комнате. На расстеленном ковре возле стола лежал мёртвый мужчина с обгоревшим лицом. «Леший» провёл беглый осмотр трупа. Это был один из местных жителей, ветеран, замученный карателями до смерти. Рядом с ним лежал боевой китель, разорванный пополам. Что пришлось пережить старому человеку оставалось только догадываться. «Леший» не выдержал, прокомментировав ситуацию:

– Вот, посмотри «Молодой» и запомни, с кем мы воюем. Низкий поклон моим родителям, что воспитали меня не таким выродком, как эти звери. Будь всегда начеку, враги у нас по обе стороны. Чтобы спасти одних, мы должны пожертвовать другими. Мы пожертвовали. Мирным населением, – он выпрямился, подошёл к кровати по скрипучему полу, стащил одеяло и укрыл несчастного. – Все подвалы на освобождённых территориях завалены трупами гражданских людей. Но виноваты не только безликие головорезы, но и те, у кого есть власть глобально изменять текущую ситуацию, кто должен был возвести укрепления на линии предполагаемого прорыва врага. Кроме того, нельзя сваливать вину на подразделения солдат срочной службы и добровольцев, охраняющих границу, которые с обычными автоматами, обескровленные, брошенные на произвол судьбы, встречали вражеские колоны тяжёлой техники. Всех, кто причастен к таким преступлениям, а бездействие и безразличие можно к ним отнести, ждёт суровое возмездие. Пусть знают об этом и повесятся в одиночной камере на своих генеральских лампасах или ожидают справедливого суда.

«Молодой», боец постпризывного возраста, стоял и молчал, не в силах, что-либо сказать в ответ. Горькие слёзы в любую секунду могли появиться на обветренном грязном лице, но проявление слабости чревато провалом в пустоту ненужных размышлений. Он сдержался, лишь шмыгнув носом.

Быстро найдя вход наверх, они нырнули в темноту чердака. С высоты второго этажа движений на местности выявлено не было. «Молодой» остался внутри дома для контроля территории, а «Леший» устремился к машине. Техника на броневой базе была повреждена. Левая гусеница слетела с трака, стальные экраны и алюминиевая броня корпуса имели пробоину от кумулятивного снаряда. Это означало, что вся внутрянка повреждена и не имеет никакой ценности. О перемещении машины в тыл и вовсе можно было забыть. Распахнув задние дверцы транспортного средства, «Леший» в этом убедился, но на всякий случай залез в десантный отсек и посветил фонариком. Аппаратура, находящаяся внутри, сгорела. Смысл всей операции был потерян. Выключив фонарик, «Леший» присел на откинутую лавку и с досадой выдохнул.

Тем временем группа, оставшаяся на рубеже лесополосы, закрепила позиции, расположившись на полянке за двумя упавшими деревьями. Земля под ногами была рыхлая. Грязь вперемешку с осенними сгнившими листьями, подмоченными холодным снегом с дождём, не добавляли блекло-серой картине оптимизма и воодушевления. Майор, ожидая доклада «Лешего», плотно прижался к земле и настроил громкость рации на минимум.

В чаще леса раздался хруст сухих веток, и звук мгновенно пронёсся по ночной тишине.

Группа затаила дыхание.

– Сержант, – прошептал офицер, находясь в неподвижном положении. – Мне нужен тепловизор. Дай его мне.

– Не могу, товарищ майор. Он выпал из кармана, когда я расстёгивал брюки. Сейчас фонариком посвечу и найду его.

– Отставить, идиот, наощупь руками ищи. Группа, слушай мою команду: рассредоточиться, залечь и приготовиться к обороне. И прекратить болтовню.

В течение нескольких минут хруст веток повторялся несколько раз всё ближе и ближе к ним.

Майор надеялся, что его предположения не подтвердятся, но когда он увидел промелькнувшую между деревьев тень, похожую на фигуру человека, мысленно выругался. Гражданские люди так не крадутся без света во тьме. Да и животные не имеют таких силуэтов. Это определённо был враг, и он тоже пришёл по единственному возможному пути к командно-штабной машине. Оставался последний вопрос перед боем: сколько их затаилось во мраке?

Лес ожил. Сложно было разобраться в темноте, кто первый открыл огонь, ведь они старались сохранять тишину в радиоэфире и соблюдать режим маскировки до последнего. Рассекая непролазную тьму, вереница трассирующих пуль, под лязганье металлической ленты, словно стая перелётных птиц, устремилась в чащу леса. Раскалённые гильзы безостановочно сыпались на холодную землю, как из рога изобилия, поднимая в воздух тягучий дым. Последовал ответный огонь. Завязался бой. Тёмные фигуры, выкрикивая слова на иностранном языке, мгновенно рассредоточились по лесу.

Услышав стрелкотню, «Леший» свистнул напарнику и выдвинулся к месту возникновения боестолкновения. В поле было глупо занимать позицию, поэтому «Лешему» пришлось заходить чуть левее, обходя поединок со стороны. Он понимал, что если они с «Молодым» вступят в бой с открытой местности, это приведёт к их гибели и уменьшит шансы на выживание ребят, принявших бой в лесу.

Силы были явно не равны. Натиск со стороны противника усиливался. Группа отстреливалась что было мочи, отчаянно сопротивляясь и своевременно меняя точки обороны. Но без тепловизора отследить перемещения и количество вражеской пехоты было невозможно. Поэтому все стреляли наугад. Судя по ожесточению боевых действий с обеих сторон, сдаваться в плен никто не собирался. Сначала замолчал автомат «Грома». Он храбро сражался, но при очередном перемещении словил пулю в голову и бездыханный свалился на холодную землю. Раздался взрыв осколочной гранаты рядом с местом, где находился «Сержант», но он, громко крикнув от боли, продолжил огонь. Однако повторная граната, разнеся сухое поваленное дерево в щепки, заставила пулемёт замолчать. Стрельба утихала. Было непонятно, противник отходит или большая часть его погибла? А может они затаились, ожидая вскрытия позиций обороняющихся?

Тяжело дыша и еле передвигая глиняные ноги, «Молодой» забежал в лес и тут же наткнулся на двух противников. Один из них без промедления был уничтожен очередью, а второй расстрелял «Молодого» почти в упор, но сразу же был убит подоспевшим «Лешим». – Проклятье! – выругался он и побежал к группе, в надежде, что кто-нибудь из них уцелел. На пути к временному месту размещения бойцов больше живых врагов не оказалось. Лес замер. Изредка было слышно, как голые деревья, раскачиваясь из стороны в сторону, неприятно скрипели чёрными стволами от слабых порывов ветра.

«Леший» прошёл временный опорный пункт противника, насчитав 6 трупов. Плюс ещё двоих они уничтожили войдя в лес. Перевернув одного из них ногой, он увидел на окровавленной разгрузке эмблему иностранного легиона. Сделав несколько шагов вперёд, он остановился и прислушался к тишине. Звуков не было слышно.

Аккуратно продвигаясь сквозь мрак, боец мелкими перебежками добрался до двух поваленных деревьев. За ними на животе, с трудом дыша, лежал майор в обнимку с пустым автоматом. «Леший» наклонился и увидел, что вся его спина иссечена мелкими осколками, судя по всему от взрыва одной из гранат. Он был без сознания, но постанывал, страдая от боли. Исходя из характера ранения, шансов на выживание у майора, предположительно, не было. Единственное, что мог сделать выживший боец, вколоть обезболивающее средство и вызвать эвакуацию погибшей группе.

– «Оранжевый Москвич», «Оранжевый Москвич»! Что, чёрт возьми, у вас там происходит? – раздавался чуть слышно голос шефа из рации майора. «Леший» поднял её и, зажав кнопку, ответил.

– Приём, это «Леший», вылазка провалилась. Был контакт с врагом, майор тяжело ранен, группа погибла. Прошу эвакуации. Координаты конечной точки – остриё лесополосы. Приём.

– Услышал. Приём. Раздосадованный голос больше не выходил в эфир.

По завершению продолжительных поисков в темноте проклятого леса «Леший» обнаружил «Молодого» и притащил его тело к своим бойцам. Ориентироваться без утерянного тепловизора было сложно. Убедившись ещё раз, что все враги повержены, на маленькой полянке он сложил мёртвых товарищей и, расстелив тактический коврик, перенёс на него майора, а сам сел на дерево, в ожидании эвакуации. После изнурительного боя, не смыкая глаз, он провёл всю ночь с трупами, жадно похрустывая сухим печеньем. Сердце сжималось от грусти и разочарования. Луна смеялась над ним, периодически исчезая за ширмой проплывающих облаков.

Близилось утро. Рация молчала. Теряя рассудок от пронизывающего холода, он начал наматывать круги по местности, чтобы не окоченеть и соскребал снег с деревьев, чтобы утолить сильную жажду. Взрывом было уничтожено не только пулемётное гнездо, но и рюкзак с провиантом, находившийся у «Сержанта». Немного согревшись, «Леший» прижался к телу все ещё дышавшего майора и задремал. Его разбудило гнусное жужжание дрона, зависшего над поляной. Быстро протерев глаза, он попытался разглядеть, «свой» это беспилотник или вражеский. Надеясь, что их нашли свои, он протянул к небу руку, сигнализируя, что человек всё ещё жив. Но через секунду, последовал сброс снаряда. Обессилев от холода, «Леший» не успел отпрыгнуть, а лишь накрыл своим телом майора. Боеприпас разорвался в метре от него, вырвав из бедра приличный кусок мяса. Невыносимая боль охватила всё тело. Он закричал. На применение промедола было всего несколько десятков секунд перед потерей сознания, но он вчера поделился своей порцией с майором. Через минуту боец притих, а в течение часа вытек полностью.

Замёрзшая земля не впитывала горячую кровь. Горячая кровь растапливала промёрзшую землю и прожигала её словно раскалённый кинжал масло.

Ближе к обеду линия боевого соприкосновения сдвинулась на запад. Далёкие разрывы от планирующих бомб стали тихими, а затем и вовсе исчезли. Рассекая винтами холодный воздух, в поле приземлился военный вертолёт. Эвакуационная группа устремилась в лес на поиски выжившего офицера. Через некоторое время, увязая в рыхлой земле, солдаты грузили тело и закрепляли носилки на борту для безопасной доставки в больничное учреждение.

Госпиталь угодил в прифронтовую зону, после внезапного прорыва обороны врагом на границе двух враждующих государств, вследствие чего дроны теперь могли безнаказанно долетать даже до самого города, не считая прилегающих селений. Защитные сооружения, на которые выделялись астрономические средства из бюджета, не выстояли и двух суток. Большая часть денег была разворована. Поэтому качество линии обороны, мягко говоря, оставляло желать лучшего. «Нет, не станут они наступать в этом направлении», – хором успокаивала горожан местная администрация. Но они стали и наступали, да так, что некоторые люди оказались брошенными на произвол судьбы. В итоге, новое руководство Министерства принялось спешно латать дыры и бросать подкрепления на разваливающийся фронт. Город впервые подвергся серьёзному обстрелу дальнобойной артиллерией. Со стороны врага в ход шли боеприпасы с кассетной частью. Супостат лупил по территории без разбору днём и ночью. Система противовоздушной обороны сбить все ракеты не могла. Поэтому частенько прилёты заставали мирных граждан врасплох. В результате интенсивных боевых действий госпиталь оказался переполнен. Свободных мест не хватало даже в коридоре. Тяжелораненых людей размещали в палатах, с каждым часом утрамбовывая их новыми пациентами. Лёгких и безнадёжных оставляли в коридорах, не заостряя на них особо внимания. Все ждали команду на эвакуацию раненых в другие города. Но команды почему-то не поступало.

Одного из таких безнадёжных пациентов, лежавшего на каталке вниз животом привезли два санитара, по уши испачканные в крови и, положив планшет с документами ему на спину, оставили возле ординаторской. В общем коридоре не прекращали мигать светильники из-за частых энергоснабжения. Часть здания работала на резервных генераторах, доставляя неудобство персоналу. Подошедшая молодая уставшая девушка врач, начала возмущаться им в след.

– Вы с ума сошли? Зачем вы положили на него документы? – она схватила планшет и бегло пробежалась по листку, – у него вся спина в осколках, вы в своём уме?

Один из них безразлично ответил:

– Он всё равно не жилец. Ему наплевать на твои переживания.

– Куда вы пошли? Расскажите в двух словах, кто это, что с ним?

– Милая, посмотри сколько работы. Нам некогда. Там в бумагах подробно всё написано.

Военный, не имевший знаков различия, с трудом дышал и, постанывая, подавал вялые признаки жизни. Вся спина и ноги были посечены осколками. Даже на затылке просматривалась запёкшаяся кровь. Но он терпел. Долго терпел. Внимательно посмотрев документы, девушка бросилась на пост звонить по стационарному телефону. Оставив важные дела прибежал главный врач и дал указания сделать ему укол обезболивающего, а затем готовить к экстренной операции.

Шеф не имел представления в какой госпиталь доставят майора после эвакуации в связи с обострившейся обстановкой на границе, поэтому перестраховался и разослал близлежащим медицинским учреждениям ориентировку, в случае поступления похожего по приметам человека срочно сообщить куда надо. Теперь медикам стало ясно, кто оказался перед ними.

Для «особого гостя» в экстренном порядке сотрудники больницы переоборудовали небольшое хозяйственное помещение в самом конце крыла под постоперационный блок. Места катастрофически не хватало! И после сложнейшей операции майора перевезли на каталке именно туда. В сознание он пока так и не пришёл.

Глава 15. Амелия

Черноволосая девушка тридцати лет, одетая в камуфляжный костюм, молча стояла на площади небольшого пострадавшего от бомбардировок городка и смотрела то вдаль дороги, уходящей за горизонт, то на двух военных, перегружавших медицинскую помощь в «Уаз Патриот», обвешанный по всему кузову антидроновой защитой. Вокруг люди суетливо бегали, распределяя гуманитарную помощь по грузовикам, некоторые тихонько разговаривали, делясь между собой последними новостями с передовой, кашляли и иногда улыбались, чтобы окончательно не впасть в уныние от тяжёлой работы, которой они занимались каждый день. Один из военных – водитель, тучный мужчина в возрасте, наставлял своего более молодого компаньона как правильно складывать коробки, чтобы больше уместилось в багажник и не выбирал выражения, когда у них возникал спор. В тот момент взволнованная девушка считала свой приезд почти на передний край боевых действий не глупой затеей, а ответственным, взвешенным решением. Её знания и опыт в области реабилитации и проблемматики ПТСР сейчас будут полезны здесь, а не в тылу, где гулянки и веселья не прекращаются ни днём ни ночью. Она не оставляла дело всей своей жизни, о, нет, а просто брала паузу, чтобы набраться нового, боевого опыта и в дальнейшем применить его после окончания войны. Своя частная клиника временно перешла под управление близких людей, но полностью не прекратила свою деятельность. Сейчас основной задачей было оказать помощь нуждающимся на передовой, а не сводить финансовые балансы. К такому шагу её подтолкнули последние события, связанные с личной жизнью. Она очень переживала и не могла найти себе место. Поэтому ей показалось, а может быть, просто почудилось, что в настоящее время её место именно здесь и именно с этими людьми. После перегрузки медицинской помощи и преодоления небольшого отрезка пути их конечной целью был госпиталь, который ввиду последних неблагоприятных событий за несколько дней оказался почти в прифронтовой зоне. Это больше всего и пугало её. Переживания прервал внезапный грубый голос, который вырвал её из клетки сомнений.

– Не волнуйтесь, Амелия, – тяжело дыша, произнёс водитель, запихивая последнюю коробку, – должны быстро доехать. Тут почти по прямой. Единственное – есть один участок дороги, где повреждено полотно, там медленно придётся ползти. Где-то 40 минут и мы в домике. Это я взял так, с запасом, – он с усилием захлопнул заднюю дверцу автомобиля и показательно отряхнул руки. – Всё, готово. Можем выдвигаться.

– Легко вам сказать, не волнуйся! Я тут первый раз и, конечно я переживаю, – присаживаясь на заднее сидение, ответила она и, обратив внимание на лобовое стекло, затянутое металлической сеткой, тут же спросила:

– А эта конструкция не ухудшит обзор дороги? Не хотелось бы наехать на мину, если вы её не увидите.

Второй пассажир, просмотрев обойму от АК 47 на наличие всех патронов, ловко вставил её обратно и передёрнув затвор, рассмеялся.

– А вы забавная, скучать не даёте! Увидеть мину на дороге можно только при скорости 20 километров в час. Мы же полетим как ветер. А там, как повезёт. Я Кирилл, буду сегодня вашим телохранителем, рад познакомиться! – он повернулся к ней и протянул загрубевшую руку.

– Очень приятно, только не пойму что, вас собственно, так развеселило? Это обычные меры предосторожности, – усаживаясь поудобней, продолжила она.

Водитель хмуро посмотрел на Кирилла, и повернув ключ зажигания, нажал на газ, а затем перекрестился.

– Ну, всё, с Богом, карета тронулась.

Кирилл оказался весёлым парнем. В сопровождении он находился не первый месяц, поэтому знал, как могут обстоять дела.

Через десять минут размеренной езды и молчания Кирилл внезапно заговорил. Видимо, придумывал, как правильно сформулировать свои мысли или просто захотел выпендриться перед симпатичной девушкой.

– А дела могут обстоять следующим образом, – посмеиваясь, он начал рассказывать страшилку. – Ты едешь едешь в колонне из двух машин. Держишь дистанцию 50 метров. Одна машина проскакивает, а другая внезапно подрывается. Что тут сделаешь? Сброс или прилёт. Поэтому от крылатых гадов никто не застрахован.

– Я застрахована! Мне кровь из носу надо попасть в госпиталь, в каком бы то ни было виде.

– Кирилл, перестань пугать девушку. Она первый раз, балбес, – грозно проскрипел водитель.

– Дядь Миш, ты же знаешь, первый раз самый запоминающийся и болючий, а потом приятно станет, – расхохотался он.

– Идиот, – выругался водитель.

Машина, выехала с второстепенной дороги на основное шоссе и продолжила движение.

– Амелия, а можно вопрос? – после пятиминутной тишины неожиданно заговорил водитель. – Поездка продолжительная, да к тому же ещё и опасная. Какой смысл молчать в такой компании? – поглядывая в зеркало заднего вида и пытаясь поймать её взгляд, дополнил он. На её лице читалась усталость, озабоченность и нервозность. А глаза были полностью опустошены.

– Ну, давайте попробуем. Задавайте, – не отводя взгляда от окна, сухо произнесла Амелия.

– Каким ветром вас сюда занесло? Извините меня, но вы не похожи на девчонок волонтёрок, которые таскаются сюда без конца со своими баулами. Насколько я знаю, вы вполне обеспеченный человек. Сидели бы в своих апартаментах, наслаждались жизнью. Зачем вам всё это? Здесь только слякоть, грязь и смерть на каждом углу. Каждый день может оказаться последним.

Машина наехала на препятствие и сильно подпрыгнув, пошла в небольшой занос, но опытный водитель поймал руль и стабилизировал ситуацию.

Амелия задвигалась и отведя взгляд от окна, ответила:

– Мы же можем общаться откровенно?

– Да, конечно, – заинтригованно сказал водитель.

– Не исключено, что мы никогда больше с вами не встретимся, поэтому я вам расскажу. Постараюсь коротко и ясно. Да, я обеспечена. У меня своя клиника. Но обстоятельства сложились таким образом, что мне пришлось покинуть тёплое место.

– А поконкретней. Что же такого лютого случилось, что вы променяли роскошь на грязь?

– Ну что ж, – Амелия вздохнула. На её лице появилось волнение. – Несколько месяцев назад умерла моя мать, которая, как оказалась, вовсе мне и не мать. Видимо, она решила меня обрадовать за день до своей кончины. Возможно, ей просто не хотелось с собой в могилу уносить эту тайну. А я-то, дура, думала, почему отец ко мне так холодно всю жизнь относился? Такой вот у нас чёрный юморок в семье.

Водитель попытался успокоить Амелию, которая рассказывала свою историю с явным возбуждением и агрессией.

– Все люди смертны. И родители и близкие. Но это не повод рубить с плеча.

– Вообще-то это не всё. Я не закончила, – повысив голос, крикнула она.

На асфальте периодически возникали глубокие выбоины, оставленные тяжёлой военной гусеничной техникой, при наезде на которые возникало ощущение, что машина двигается по старой стиральной доске.

– Давайте продолжим, только поспокойнее, пожалуйста.

Внутри Амелии всё начинало закипать, по мере пробуждения воспоминаний, о которых ей приходилось говорить.

– А два месяца назад, покончил с собой пациент, которого я долго наблюдала и выхаживала. Чтоб вы понимали, он был мне далеко не безразличен. В день выписки он просто взял и выбросился голым из окна, – произнеся слова тонким, почти детским голосом, она развела руки в стороны и чуть не заплакала. Но сдержалась. Последнее предложение далось ей с большим трудом. Казалось, что она рассказывает с комом в горле.

– Да уж,– протянул водитель. – Где только силы взять после такого?

– И это ещё не всё, – Амелия поджала нижнюю губу, из последних сил сдерживая слёзы. – Моя старшая сестра, единственная любовь в моей жизни, мой лучик света в кромешной тьме, погибла несколько недель назад по моей вине, – Амелия выкрикнув последнее слово и сделав на нём акцент, не смогла больше сдерживать в себе эмоции, и закрыв лицо руками, окончательно разрыдалась.

В воздухе повисла неловкая пауза. Водитель вжался в себя и замолчал. Теперь до него дошло, почему она убежала. Там ничего нет. Всё разрушено. А здесь ещё есть шанс всё восстановить и найти применение своим способностям.

Вытирая слёзы после непродолжительной истерики, Амелия неожиданно бросила фразу, после которой они больше откровенно не разговаривали: « Вы единственные люди, после сестры, кому я могла так открыто высказаться».

Странно, почему так получается, что про самые тяжёлые переживания мы порой стесняемся рассказать близким людям, боимся довериться им, а с лёгкостью разбалтываем незнакомым людям, с которыми видимся в первый и последний раз.

– Амелия, подними свой рюкзак и достань снизу противоосколочное одеяло. Воон, видишь уголок торчит, тяни на себя. Укройся. Так будет надёжней, – сдвинув брови, неожиданно громко произнёс дядя Миша, чем сильно напугал задремавшую девушку.

Подняв тяжеленный рюкзак, она быстренько сделала всё, как он сказал.

– А зачем это? У вас появились опасения? – удивлённо спросила Амелия.

– Сегодня небо светлое и погода хорошая. Не нравится мне это. И к тому же, мы приближаемся к месту разбитой дороги. Ну что – контроль неба.

На обочинах дороги, покрытых мягким одеялом снега, стояла сожжённая техника и уничтоженные гражданские машины. Груда искорёженного металла, частично съеденная огнём, уже давно покрылась ржавчиной. Они проезжали через безымянную деревушку, стёртую с лица земли. Амелия наблюдала, как война выкосила мирную жизнь в этом селении, разрушила дома, оставив лишь печные трубы, устремившиеся в небо, словно прорастающая в мае трава.

Дядя Миша сбавил скорость и стал аккуратно объезжать воронки от снарядов, разбросанные по всему пути, виляя из стороны в сторону. Видимость дороги была плохая от различного мусора, осколков и остатков асфальта. Однако он был настроен решительно и не отвлекался на посторонние звуки, в полной уверенности, что они проскочат. Как он делал это тысячу раз. Но размышления и уверенность мгновенно разбились о писк дрон-детектора, который сделал предупредительный сигнал, и лампочка заморгала красным цветом.

– Так быстро, невозможно! Амелия, пригнитесь, нас атак….,– он не успел закончить фразу. Дрон по касательной прилетел с левой стороны аккурат в лобовое стекло, где был водитель. Прогремел взрыв. Осколки стекла разлетелись по всему салону. Машина по инерции продолжала двигаться. Амелия не успела полностью сгруппироваться и осколки россыпью попали ей в шею и лицо.

Основной удар принял на себя дядя Миша. Он несколько раз глубоко вздохнул и через несколько секунд умер от болевого шока. Его нога застряла между педалями и немного надавила на газ. Двигатель стал рычать на высоких оборотах, а затем, выплюнув остатки масла и жидкости из разорванных взрывом патрубков, замолк навсегда. Кирилл, сидевший на переднем пассажирском сидении, получил сильнейшую контузию и большую часть осколков от снаряда. Он громко хрипел и пытался ртом ловить воздух. Осколки пронзили грудь, превратив всё тело в решето. Машина загорелась, поднимая вверх клубы чёрного дыма. Через минуту Кирилл затих.

Амелия держалась за лицо, залитое кровью, обеими руками и корчилась от боли. Она попыталась закричать, но у неё получилось выдавить только хрипловатый утробный звук. Почувствовав запах гари, придерживая лицо ладошкой, она потянула ручку двери. Дверь приоткрылась, но не до конца. После взрыва корпус машины повело, затруднив тем самым выход наружу. Замок заклинило. Запах гари усиливался. Попытка плечом выбить дверь ни к чему не привела. Из последних сил, несмотря на неслыханную боль и дезориентацию, Амелия легла спиной на сидение, упёршись в рюкзак, и двумя ногами, что было мочи, ударила в карту двери. На этот раз попытка увенчалась успехом. Нащупав окровавленными пальцами лямку рюкзака, в котором была аптечка для оказания первой медицинской помощи, она зацепила его и сползла вместе с ним из салона машины. Рюкзак был настолько велик, что казалось, он вдвое превышал размеры хрупкой девушки. Но всё, что было внутри, имело невероятную ценность. Бросать его было нельзя. Опасаясь взрыва, девушка стала медленно, словно змея, ползти на край обочины, где был небольшой спуск с насыпи и место, чтобы укрыться. Оставаться на открытом пространстве было смертельно опасно. Увесистый рюкзак мешал быстро ползти, но собирая животом осколки и другой мелкий хлам, разбросанный по дороге, в течение нескольких минут, она достигла края обочины и, перевалившись через него, скатилась вниз вместе со своим баулом. Раздался повторный взрыв, уничтоживший автомобиль полностью. Сверху посыпался дождь из металлических предметов, стекла и других материалов, которыми под завязку был загружен автомобиль. Что-то липкое и мокрое попало на волосы, и она почувствовала железный запах крови.

– Мама, как больно, мама! – повторяла она, сгибаясь в позу эмбриона.

Светло-розовая нежная кожа за секунду превратилась в безобразно вспаханное мелкими осколками поле.

Она с трудом открыла глаза. Горячая кровь ухудшала видимость. Проведя грязным рукавом по лицу, девушка осмотрелась. В нескольких метрах от неё находилась старая яблоня, за широким стволом которой можно было спрятаться и перевести дух. Каждое движение сопровождалось невыносимой болью, но она доползла до назначенной точки. Рюкзак был частично разорван. В него попало множество осколков и других поражающих элементов, разлетевшихся в разные стороны после взрыва. По дну рюкзака расползалось мокрое пятно. Видимо разбилась одна или несколько стеклянных ёмкостей медикаментов. Появился характерный запах спирта. Дрожащей рукой девушка расстегнула боковой отсек и извлекла аптечку. Её интересовала небольшая оранжевая коробочка. Внутри неё находился шприц-тюбик с наркотическим обезболивающим средством, она сняла колпачок и сделала себе укол в бедро. Через две минуты тело расслабилось. Боль притупилась. Но для спасения этого было недостаточно. В пределах прямой видимости располагался заброшенный почти разрушенный дом, окружённый забором. Можно было попробовать добраться до него, но любое перемещение на открытой местности становилось лакомым куском для операторов дронов. Для неё это стало сразу ясно как Божий день. Прикинув шансы на успешный штурм здания, она попыталась найти в себе силы перелезть через преграду, но невысокий забор оказался непреодолимым препятствием. А ползти вдоль забора до калитки было самоубийственно. Тогда ничего больше не оставалось, как окопаться на занятой позиции, доложить о ситуации «принимающей стороне» и ожидать эвакуации. Девушка осмотрела брюки. Телефона не было. Скорее всего, он выпал и остался в салоне автомобиля во время борьбы с заклинившей дверью. Но в рюкзаке оставалась последняя надежда – рация, подаренная волонтёрами на случай экстренных ситуаций, настроенная на запасной канал связи с военными. Рация оказалась целой и невредимой. Время неумолимо уходило. Она нажала на кнопку передачи голосового сообщения, но зелёная лампочка, почему-то не загорелась. Вскрыв отсек для батареек, она с ужасом обнаружила, что их нет. В отчаянии, Амелия легла животом на землю и заплакала. Чёрный дым и языки горящего пламени, охватившие всю машину, поднимались вверх, постепенно превращая средство передвижения в безликую глыбу металла. Сотрясая мёртвую тишину вокруг, периодически взрывались патроны, рассыпанные по всей дороге. Девушка перестала плакать. Она вспомнила, что в рюкзаке ещё находился автоматический тонометр, имеющий такие же батарейки, как и рация. Но есть ли они там? Проверка оказалась успешной. Амелия мгновенно переместила батарейки из тонометра в рацию и нажала кнопку. Зелёная лампочка, показывающая передачу сигнала, загорелась. И не покидая безопасную позицию, ей удалось связаться с военными.

– Я сова 57. Я сова 57. Приём, как слышно? – прыгающим от волнения голосом повторила свой позывной она. Отпустив кнопку, девушка замерла в ожидании.

В течение минуты последовал ответ.

– На связи резерв. Доложите обстановку. Кто вы? – послышался грубый голос мужчины.

В лихорадке, девушка приподнялась.

– Я сова 57. Нахожусь в Новосергеевке. Нас атаковал дрон. Транспорт уничтожен. Я ранена, истекаю кровью…Она не успела закончить фразу о запросе срочной эвакуации и сказать, кому сообщить об инциденте. Мерзко прогудев винтами, в ствол дерева влетел очередной дрон. Оказалось, что охота на неё ещё не была окончена. Взрывной волной девушку отбросило в сторону, засыпав обломками. Получив сильнейшую контузию и не в силах совладать с болью, Амелия потеряла сознание.

Конечной точкой в путешествии для неё оставалась встреча с представителями движения тактической медицины, до которой она так и не доехала. Многие знакомые по зову сердца, устремились в зону боевых действий, не желая оставаться в стороне от происходящей катастрофы. Одним из таких друзей оказался Андрей, бывший партнёр и учредитель клиники, давно находящийся на передке и любезно предложивший оказать Амелии помощь в адаптации по прибытию на место встречи.

Андрей тревожно всматривался вдаль, пытаясь разглядеть пролетающие по шоссе автомобили. Он посмотрел на часы. Заданное время встречи давно прошло, но Амелии так и не было на горизонте. Не было и каких-либо вестей от неё. Все контактные телефоны были выключены. Рации молчали. Тревожное чувство охватило его и тогда он распорядился собрать группу, которая выдвинулась навстречу. В пути они получили сообщение о попавшей под атаку дронов девушке с позывным «Сова 57». Оставалось только добраться в указанный населённый пункт. Они подоспели вовремя. В воздухе над дорогой кружил очередной дрон, пытаясь добить несчастную сбросом. Однако точным выстрелом из дробовика жужжащая «птица» была благополучно уничтожена. Пробежав по обочине несколько десятков метров, Андрей обнаружил Амелию, лежащую на животе около забора. Её внешний вид не добавлял оптимизма. Проверив пульс, Андрей установил, что она дышала и была ещё жива, но мучилась от невыносимой боли. Ввиду стремительного развития событий, он без промедления и выяснения характера ранений, вколол ей дозу промедола. Для сохранения жизни требовалась срочная госпитализация и операция. Погрузив девушку и её тактический рюкзак в кузов пикапа, они помчались в ближайший госпиталь.

Раненые люди прибывали в госпиталь нескончаемым потоком. Казалось, людская река не имела ни конца ни края, и нервы у персонала стали сдавать.

В течение суток медучреждение было заполнено под завязку, но пострадавшие не заканчивались. В коридоре снова появились два санитара, замученные и обессилевшие от интенсивной работы. С трудом поднимая ноги, они везли на каталке темноволосую раненую девушку в тактическом камуфляжном костюме. Санитары, рыская взглядом, не обнаружили ни одного свободного места, где можно было оставить каталку и, прислонив её вплотную к медсестринскому посту, пошли прочь. Лицо девушки сильно пострадало от множественных осколков. Она еле дышала и была без сознания.

– А это ещё кто? Наша? – удивлено спросила молодая девушка-врач, едва держа глаза открытыми.

– Тактическая медицина, – злобно выкрикнул, санитар и похлопал карманы в поисках пачки сигарет.

– Ребята, куда мне её девать? У нас больше нет свободного места! Я сейчас взорвусь! Столько поступлений!

– А ты как хотела, милая? Война идёт. Где хочешь, там и размещай, хоть в туалете, – спокойно сказали они и, вытащив по сигарете, удалились.

И тут она вспомнила, что в наличии оставалось последнее место, в постоперационном блоке. В нарушение всех инструкций, накрыв девушку белоснежной простынёй, врач повезла пострадавшую в маленькую палату.

– Дай-ка я тебя на всякий случай обезболом уколю, чтобы стало легче, – пробормотала врач и блеснула шприцем, наполненным наркотическим средством. Закатив тележку для перевозки больных в помещение, она из-за тесного пространства, прислонила её вплотную к другой каталке, на которой восстанавливался майор после операции, забрала документы и захлопнула дверь.

– Ну вот, заодно и познакомитесь, наши герои, – довольно пробормотала сотрудница госпиталя.

Они остались наедине в душном маленьком помещении. Тишина заполнила воздух. Их головы находились практически вплотную друг к другу. Только негромкое дыхание было слышно с обеих сторон.

Глава 16. Возвращение

Два уставших путника, вымотанные извилистыми тропами густого леса, остановились на привал. Перед ними возник валежник невиданных размеров, высотою с трёхэтажный дом. Масштаб поваленных огромных деревьев после прошедшего смертоносного урагана впечатлял. Вырванные с корнем сильным ветром многолетние толстые переломанные пополам стволы хвойных и лиственных пород были свалены в одну неприступную кучу.

Дмитрий, осмотрев размах уничтоженного леса, озадаченно сказал:

– Да, ураган постарался на славу! Нам ни за что не преодолеть эту преграду!

– Хорошо ты забаррикадировался. Придётся прибегнуть к штурмовым действиям. Я надеюсь, ты в своём мягком кресле не забыл, как это делать? Может быть, это не ураган, а ветер жизни таким образом отыгрался на заблудших душах? И бурелом вовсе не куча поваленных деревьев, а тёмное прошлое, которому сломали хребет? Ты заметил, что вашу клинику засыпало непроходимым валежником со всех сторон, и дорога на выход теперь только одна? – продолжал говорить загадками «Леший».

Дмитрий молча одобрительно кивнул.

Протискиваясь сквозь дебри бурелома, натыкаясь на острые ветки, царапая кожу до крови и разрывая одежду, они постепенно приближались к границе леса, за которой, как предполагал наблюдатель, находилось огромное перепаханное поле. Но, спрыгнув с последнего упавшего дерева на плоскую поверхность, он выпрямился в полный рост и не узнал местность.

Пространство вокруг потемнело. Яркий, цветущий летний лес исчез и сменился тёмной картинкой глубокой осени, а солнечный день перерос во всеобъемлющие сумерки. Настоящий ад бушевал со всех сторон этой пустоши. Бесконечная асфальтовая дорога, изуродованная воронками от взрывов, проходила через небольшую деревню, удаляясь за кровавый горизонт. Земля содрогалась от ужаса. Вся обочина была усыпана трупами погибших солдат, рядом с которыми горела разбитая военная техника, образуя яркое зарево, освещающее необъятную тьму. Безнадёжную картину дополняли обезглавленные осколками снарядов и сильными взрывами раздетые от листвы и веток деревья, стоящие рядом с разрушенными деревенскими домами.

Дмитрий обратил внимание, что у мёртвых солдат отсутствовали лица. Их образы были будто стёрты ластиком, не имея ни органов слуха, ни зрения, полностью замазаны цветом оттенка кожи. Но их обезображенные взрывами конечности неторопливо двигались, словно они плавно плыли по невидимым волнам, или были похожи на ветки деревьев, приходивших в движение от дуновения ветра.

Внезапно мимо них пронеслась грузовая поливомоечная машина с жёлтой мигалкой, расчищая огромным металлическим ковшом себе путь от мёртвых тел и уничтоженных автомобилей. Сослуживцы переглянулись. Творившемуся беспорядку сложно было найти объяснение.

– Эти молодые солдаты не успели стать героями, потому что были подло убиты кассетными боеприпасами до попадания на линию боевого соприкосновения. Они всего лишь обезличенная холодная статистика современной безумной войны, – с грустью сказал «Леший».

– Возможно, это тот сумасшедший дом, о котором пыталась рассказать наскальная живопись Амелии, – в свою очередь неутешительно прокомментировал происходящее Дмитрий, смотря на всё это отрешенным видом. Его глаза постепенно заполнялись тоской и страхом.

Они миновали разрушенный посёлок и устремились по дороге в темнеющую даль. Брызги далёких звёзд, тлеющих на небе, едва освещали путь.

– Посмотри в небо! После того, как кровавый закат погас, вокруг пропали ориентиры. Я ни разу не видел подобного занавеса тьмы! Небо показывает звериный оскал. Такое ощущение, что оно ненавидит нас и пытается уничтожить, – подняв голову вверх, прокомментировал Дмитрий.

– Небо не умеет любить. Оно умеет лишь причинять боль и страдания. Не надейся на помощь ни пространства над поверхностью Земли, ни на день, ни на ночь. Мы проложим путь сами.

– Ни в день, ни в ночь, ты ни во что не веришь, а где же силы ты берёшь, чтобы двигаться дальше?

«Леший» промолчал. Его лицо стало каменным, а взор устремился чётко вперёд.

– Куда мы всё-таки направляемся? – выпытывал наблюдатель.

– К ответам на все вопросы, – тут же подхватил собеседник.

– Я начинаю уставать от всего этого.

– Когда ты узнаешь правду, тебя будет сложно остановить. Я очень на это надеюсь.

– Если честно, мне всё равно.

«Леший» оценил антибоевой настрой своего коллеги и в свою очередь взял слово.

– Однажды я уснул в холодном окопе на мокрой земле и выронил автомат из рук. Но очнувшись, я ужаснулся. Мне не хотелось его поднимать и не хотелось воевать. Я смотрел на автомат с отвращением, презирая оружие войны. Затем я разглядел в нём также и голубя мира. Он способен не только развязать войну, но и принудить заблудших людей к согласию между собой. Долго уговаривать себя не пришлось. Кто я без меча? Бесполезный кусок мяса на сковородке. Теперь ты понял, где находишься?

– Я что, всё-таки мёртв? – спросил Дмитрий и, повернув голову, безнадёжно посмотрел на сослуживца.

– Никак нет. Ты жив, но парализован. Парализован твой мозг. Ну не хочет он возвращаться в сознание, ни под каким предлогом. Я уже устал тут с тобой разъясняющие разговоры вымучивать.

Сквозь тускло освещённую пустоту, путники молча шли по прямой дороге, покрытой пеплом и углём, которые тихо похрустывая под ботиками, мгновенно превращаясь в золу. Порывистый сильный ветер трансформировался через вихревое соединение в ураган, собирал остатки праха в себя и, закручивая спираль в воздухе, уносился в небо. После вспышек молний, убийственные раскаты грома сотрясали небеса, подгоняя двух людей, перевоплотившихся на фоне серой картины глубокой осени в бледные тени.

«Леший» больше не старался изо всех сил подбадривать сослуживца. Он знал, что конечная точка уже близко и просто развлекал речами и себя и его.

– Война долгая. И пыль дорог, поднимаемая твоими сапогами, может быть прахом павших воинов, шедших в первых рядах за подвигом.

– Я помню о них. Добровольцы навсегда оставили в истории свой след. Но ты ведёшь меня в лютое бездорожье! – посетовал на изменение пути Дмитрий, утопая ногами в распаханной взрывами земле.

– Не бойся, осталось чуть чуть, – успокоил занервничавшего наблюдателя «Леший». – Наш путь земной тяжёл и не долог. Кто знает, что скрывается за той стороной занавеса?

В ходе продолжительного пути они свернули с асфальтовой дороги в лесополосу и пройдя сотню метров, остановились на небольшой полянке в глубине посадки. Свирепый ураган стих. Угроза миновала. Тьма окутала пустой лес. Земля под ногами была чёрная, покрытая омертвевшими листьями и грязной жижей, превращённой беспощадной погодой в перегной. И даже неожиданно выпавший редкий снег не смог разбавить белыми красками удручающую картину. «Леший» достал фонарик и посветил на землю между двух упавших деревьев, частично уничтоженных взрывами осколочных гранат. Тишина стала отвратительно звонкой и резала уши.

На холодной рыхлой земле, припорошённой мягким снежком, лежали три мёртвых тела, «Сержанта», «Грома» и «Молодого», аккуратно уложенные и закутанные в походные одеяла. Изуродованное сбросом тело «Лешего» находилось в несколько шагах от них. Не было похоже, что их настигла смерть. Они просто мертвецки устали и спали вповалку без задних ног. Только не дышали и не издавали звуков.

Дмитрий возмущенно широко раскрыл глаза. Злость и обида переполняли его сердце, он был в ярости и так сильно сжал кулаки, что ногти до крови впились в ладонь.

– Вот что я хотел показать тебе, старик, – поправляя лямку автомата на плече, опустошено сказал «Леший». – Я понимаю, что дерево победы необходимо периодически обильно поливать кровью солдат, но проявите уважение к павшим воинам. Они отдали самое ценное, что у них было – свою жизнь! – с грустью в голосе произнёс он и, протерев испачканный грязью шеврон, продолжил. – Тебя нашли и унесли на борт вертушки, а нас оставили здесь, гнить на полянке.

– Почему они не забрали вас? – с комом в горле произнёс Дмитрий.

– Для них не существовало этого задания. Следовательно, мы пропали без вести. Наши холодные, пока ещё целые тела можно было увезти и спокойно похоронить. Но пройдёт время, мы превратимся в подснежники, и от нас останутся только обглоданные волками кости и сгнившая одежда. Я не требую почестей, но трупы-то хотя бы можно было эвакуировать домой? «Леший» сбавил гневный тон голоса. – Посмотри на нас. Мы так уныло и глупо выглядим здесь, потому что не можем ничего сделать. В этой темноте я не согласен жить. Если позволишь, приведу тебе пример: сравни главный источник знаний – книгу и обычную невыразительную раскраску – как фундаментально люди отличаются друг от друга. Книга обладает своей магией, у неё явное преимущество над раскраской. Ведь когда прочитаешь книгу, полностью погрузишься в переживания героев, ощутишь на себе весь драматизм постановочных сцен и ходишь под впечатлением, а потом хочешь стереть свою память и прочесть заново. А раскраска? Что она собой представляет? Яркая обложка, внутри все чёрно-белое. Раскрасил рисунки, пролистал, выбросил и дальше пошёл. Кто мы, а кто командование, майор? Книга или раскраска? Старое руководство армией было бесплодно в первые дни войны. Оно не могло родить ни одного успешного наступления и вразумительной стратегии. Их необдуманные, бестолковые серые приказы приходилось докрашивать обычным пацанам, чтоб получился яркий рисунок. – Он говорил почти шёпотом, чтобы не тревожить погибших ребят возможным громким эхом дрожащего голоса.

Дмитрий, не сводя глаз с мёртвых солдат, начал учащённо дышать, с каждой секундой всё больше приходя в бешенство.

Собеседник не переставал нагнетать и так накалённую обстановку.

– Хорошо, я смешаюсь с землёй и вскоре стану глиной, подпитывающей корни деревьев и кустов. Из глины обожгут кирпичи для новых домов, а квартиры в этих домах купят дети вчерашних релокантов, которые сбежали от Священной войны, спрятались в тёплых странах, пока мы отстаивали своё Отечество, проливая кровь. Знай, если наши тела не заберут, и природа весной начнёт пробуждаться и оживать, наша заслуга тоже есть в появлении новой жизни. Из нас получится неплохое удобрение для Нового мира.

«Леший» сделал несколько шагов назад и, направив на товарища оружие, укрылся во мраке леса. Раздался звук передёргивания затвора автомата.

– Я не хочу, чтобы кладбище разрослось. Даже Амелии удалось покинуть это место. А ты продолжаешь находиться в тюрьме своих иллюзий. Надо срочно убить тюремщика. Он основная причина. Прости, мой друг, но время пришло. Пора открыть дверь и уйти прочь. Пора мой друг, пора!

Продолжительная автоматная очередь прозвучала в лесу, растопив оглушающим звуком ледяной мрак тихой ночи. Все пазлы, собранные в общую картину, словно стеклянные осколки, рухнули вниз как от попадания тяжёлого камня.

– Амелииияяяя!!!!! – громко прокричал Дмитрий и пришёл в сознание, резко открыв глаза. Огромные зрачки под воздействием непривычно яркого света больничной палаты мгновенно превратились в маленькие точки.

Наблюдатель вышел из комы в белой палате Госпиталя ветеранов войн, перемотанный с головы до ног стерильными бинтами. Дикая боль пронизывала всё тело. Его физические возможности были сильно ограничены. Он мог только смотреть и дышать, не имея возможности двигаться…