Kitobni o'qish: «Что за люди. Рассказы / Мыйсяма йöз»

* * *

© Алексей Попов, текст, 2025

© Анастасия Мигалина, перевод, 2025

© Союз писателей России, 2025

© А. А. Головина, дизайн и верстка, 2025

Мыйсяма йöз
Висьтъяс

Мый тавой вöталiн?

Петыр Вась тэрмасьтöг восьтiс öдзöссö да пырис. И морттö шензьöм босьтiс. Быттьö и аслас керкаö воськовтiс, но пытшкöсыс дзик мöдпöлöс. Кутшöмкö аслыспöлöс улöсъяс да пызан. Дозмукъясыс абу жö аслас. Вывтi нин югъялысь чашкаяс, тасьтiяс пызан вылас сулалöны. И йöзыс, кодъяс пуксялöмаöсь пызан саяс, дзик жö тöдтöмöсь. И паськöмныс шензьöдана. Кинояс вылысь татшöмъяссö аддзылiс, кор петкöдлывлiсны коркö уна во мысти лоöмторъяс йылысь. Югъялöны жö паськöмъясыс.

Пызан сайын пукалiсны нёльöн: том ныв, зон, шöр арлыда мужичöй да сыкöд тшöтшъя кымын нывбаба. Гашкö, ай-мам да налöн ныв-пиыс. Колöкö, нывбабалöн да мужичöйлöн нылыс да зятьыс. Вермас лоны и пиыс да моньыс. Петыр Вась вылö весиг эз видзöдлыны. Быттьö некод и эз пыр. Мыйкö юисны югъялысь чашкаяссьыс, сёйисны дзик тöдтöм да некор аддзывлытöм сёян. Кöсйис эськö горöдны, мый найö сылöн керкаын вöчöны, но эз лысьт. Пуксис öдзöс тагöс дорö лöсьöдöм улöс вылö. Сiйö кажитчис, мый аслас вöлi. И босьтчис кывзыны сёрнисö. Тыдалö, асылалöны на. Сöмын неважöн вольпасьысь чеччöмаöсь. Вöтъяссö, тыдалö, босьт-чöмаöсь ассьыныс висьтавлыны. Сiдз тай Петыр Вась гöгöрвоис-а.

– Ме со мый тавой вöтаси, – босьтчис висьтавны нылыд. – Быттьöкö кöнкö енкöлаас эмöсь инопланетянинъяс, кодъяс олöны лючки сы ради, медым вежны миян му вылын кулöм йöзöс, зверъясöс да пемöсъясöс. Öти кывйöн кö – став ловъя ловсö, кодi кулö. Инопланетянинъясыс сяммöны босьтны кулöмаыслысь öбликсö, оласногсö, ветланногсö. Дзик ставсö, медым лоны на кодьöн. Та дырйи сяммöны вуштыны кулöмасö тöдлысь йöз паметьысь. Быттьö олöмыс сöмын на босьтчöма, кор кулöмасö вежысьыс пöрас сыö. И со мувывса öти детинкалöн зэв ёна висьмис понйыс, кулан выйын нин. Инопланетянинъяс ыстiсны öтиöс му вылö. Шуисны, мый кöть мый лоас, а бöрсö оз бергöдчы. Но сылöн лэбигöн понтö сяммисны кыдзкö бурдöдны. И со детинкаыд казялас аслас жырйысь кутшöмкö зэв повзьöдчана да мисьтöм лолöс. Он и гöгöрво, кодi сэтшöмыс, но абу морт кодь. Муртса ветлöдлынысö вермö. Сiйö босьтчылöма нин понйö пöрны, но мöдыс со бурдöма. И кольöма код тöдас кодöн. Детинкаыд сыкöд кутiс лöсявны. Вердiс да удiс сiйöс, кок вылас сувтöдiс. Но детинкакöд восьса сёрнияс дырйи пыр норасис, мый öнi сылöн олöм сюрöсыс абу. Öд сылöн олöмын сöмын öти мог – вежны кулöмаöс. А тайöс вöчны сiйö со эз вермы. Детинка эськö жалитiс сiйöс, но отсавны некыдзи эз вермы. И со öтчыд гортас школа бöрас локтiс да казялiс, мый керка пытшкас вывтi нин чöв-лöнь. Сiйö кутiс чуксавны бать-мамсö, но некод эз вочавидз. И сiйö пырис батьыслöн да мамыслöн жырйö. И измис, кывсö весиг воштiс. Джоджын куйлiс батьыс, кодлöн мышкас тыдалiс пурт вороп, а сы весьтö копыртчöма код тöдас кодiыд. Тыдалö, виöма батьсö, медым босьтны олöмыслысь сюрöссö. Öнi со босьтчöма нин лоны батьнас. Зэв повзьöдчана серпас! Код тöдас кодiыд бергöдчис детинкалань да вомсö вежыньтöмöн нюммунiс «аслас ёртлы», да нимкодя шуис: «Öнi ми пыр кутам лоны öтлаын». Детинка лёкысь горöдiс. Та бöрын ме садьми.

Петыр Васьлöн нывлöн висьталiгчöж йирмöг визъялiс вир-яй кузяыс. Кöсйис нин пышйыны, но кокъясыс эз нуны. Помöдз ковмис пукавны.

– А ме вöталi, быттьö ола аслам чужан сиктын, – босьтчис висьтавны зонмыс. – Гöгöр ас йöз: рöдвуж, ёртъяс. Но сиктса став олысьыс вир юысьяс, вампиръяс. Та дырйи найö ставныс зiльöны петкöдлыны, мый найö бур йöз. И ме быттьö сиктас дзик öти морт, кодi абу на кодь. И тöда, кодъяс найö, но некодлы ог явит. Тöдмаласны кö, то виасны менö. Шензьöданаыс сiйö, мый миян сиктын мыччысьöма шöр нэмъясса замок, кöнi öшалö часi. Кор лоас дас кык час, менö виасны. А верма кö ме тöдмавны замокыслысь гусяторсö дас кык часöдзыс, то ставыс вежсяс. Йöзыс оз лоны вир юысьясöн, а дзик бур войтырöн. Ме некыдзи ог вермы веськавны тайö замокас. Ме дорö пыр локтöны варовитны рöдвужöй, ёртъясöй, сиктса мукöд олысь. Либö пыр корöны, медым ме суседъяслы йöв нуи. А кадыс мунö. Меным колö тöдны, кыдзи мездыны ачымöс да мукöдсö бергöдны бур йöзö. И нем виччысьтöг ме дорö локтiс ныв. Дерт, вир юысь жö. Но сяммö тöдмавны йöзыслысь сёрнияссö и вермö весиг висьтавны, мый йылысь варовитлiсны уна лун сайын. Сылöн висьталöмъясысь ме гöгöрвои, кыдзи веськавны замокас да мез-дысьны. И со ме нин замок дорад. И кор восьтi öдзöссö, ме садьми.

Петыр Вась сылöн висьталöмысь нинöм торъясö эз гöгöрво. А пызан сайын пукалысьяс мыйкö зумыштчисны. Сэсся водзö нуöдiсны сёрнисö.

– А öнi тэ висьтав ассьыд вöттö, – мужичöй дорö шыасис нывбабаыс.

– Менам син водзын öнi на сулалö кöрт туй бокса тайö вокзалыс. Важиник керка быттьö. Татшöмыс öнi абу. Вой шöр бöр быттьö. Этшаник йöз виччысьöны билет вузалан касса воссьöм. Но вузöс вылас сöмын öти билет и эм. И кодлы сюрас билетыс, сiйöс поездыс нуöдас помасьлытöм олöмö. Йöзыс татчö воöмаöсь быдлаысь. Шуа тай, мый абу торъя уна, морт кызь, гашкö. И веськалöмаöсь сэтчö асланыс сикт-каръясын бöрйöм войтыр. Сэнi зiльöмаöсь ыстыны сэтшöмъясöс, кодъяс шедöдöмаöсь пыдди пуктöмсö асланыс олöм чöж. Но кык-ö-куим морт, тыдалö, вывтi озыръяс, ньöбöмаöсь пыдди пуктöмсö сьöм вылö. Танi жö пöч да томини-к ныв. Тыдалö, нучкаыс. Ачыс пöчыс зэв нин пöрысь. Вайöдöма татчö нывкаыс. Но и танi, вокзалас, колö бöрйыны сöмын öти мортöс, кодлы асывланьыс вичмас дзик öти билетыс. Мунö вен сяма. Озыръяс бара öвтчöны асланыс сьöмöн, кöсйöны ньöбны билетсö. Но татчö чукöрмöмаöсь медсясö зэв вежавидзысь вой-тыр, кодъясöс сьöм вылад он вермы ньöбны. Öнi на син водзын кöрт туй вывса уджалысь паськöма том мужичöй. Сiйö пыр öтарö-мöдарö ветлöдлö. Кодсюрöлы вашнитас, кодöскö боклань нулас. Тыдалö, ачыс дявöлыс тайö. Зiльö йöзсö и танi дзугны. А шоныд сетан батарея дорö топöдчöмöн пукалö оланiнтöм мужичöй. Некытчö оз сюйсьы, но зэв сюсь синъясöн став вылас видзöдö. Чайта, мый анделыс тайö вöлi. Вель дыр сёрнитöм-артасьöм бöрын билетыс вичмас пöрысь пöчыдлы. Унджыкыс шуасны, мый сiйö аслас олöмнас медся ёна лöсялö помасьлытöм олöмö мунны. Кöрт туйвывса уджалысь паськöма мужичöйыд кутiс гартчыны нылыд гöгöр. Мыйкö вашкöдö, кытчöкö нулас и. Асыв нин воис, а поездыс век абу. Кутiсны юасьны кöрт туй вылын уджалысьыдлысь, мыйла та дыра оз лок. А сiйö зэв гораа серöктö да висьталö, мый поездыс важöн нин мунiс. Видзöдöны да, пöчыд öтнас пукалö, нылыд абу. Сiйö и босьтöма билетсö да сöлöма поездас, кодi нуöдö помасьлытöм олöмас. Йöзыс кутасны ызгыны. Кодкö пинялö нывтö, кодкö пöчсö жалитö. Тэ пыдди пö со мунiс помасьлытöм олöмас нинöм на вöчтöм нучкаыд. Тэнö ылöдлiс и миянöс тшöтш. Сöмын шонтысьысь мужичöй чöла олiс. Но медбöрын нурбыльтiс:

– Кытчö на öд вайöдас поездыс. Öд тi кулöм бöраныд векся олöмö веськаланныд. А мувывса помасьлытöм олöмыс код тöдас на кутшöм лоас.

Нем виччысьтöг вокзалас пырö том мужичöй. Тайö кöрт туйвывса уджалысьыд, но дзик нин мöд паськöма. Сöмын чужöмыс сыланьö муныштö.

– Тайö жö сiйö мортыс, кодi миян дорö волiс чуксавны бöрйыны мортöс, кодi веськалас мувывса помасьлытöм олöмö! – кутiсны индавны том морт вылö чуньнаныс вокзалö кольысьяс.

Мöдыс нинöм эз вочавидз, сöмын жеръялiс. Ме повзи сылöн кöдзыд да ёсь синъяссьыс да садьми.

Петыр Вась öнi збыльысь став висьталöмсö ас ногыс бура гöгöрвоис. Весиг телепит лои ассяньыс мыйкö содтыны, но дыр эз лысьт. Сэсся шуис жö:

– Нывкасö джагöдны колö таысь!

Но пызан сайын пукалысьяс весиг эз видзöдлыны сы вылö. Тыдалö, Петыр Васьлöн шуöмыс наöдз весиг эз во. Быттьö эськö гораа висьталiс да. Мöдысь шуны эз нин лысьт.

– Меным кадыс, тыдалö, воис висьтавнысö. Ме аслам вöтысь торъясö нинöм ог вермы тöд вылö уськöдны, – босьтчис нывбабаыс. – Мыйкö эськö вöталi жö да. Сöмын кутшöмкö шуöм юрö колис. Ог тöд, кодi и шуис. Но кывъясыс со вежöрö кольöмаöсь. Öнöжкатö пö босьт да менсьым шурпуньöс гудрав. Тi он тöдöй, мый сiйö öнöжкаыс да шурпуньыс?

– Медводдзаысь тайö кывъяссö кыла, – шуис мужичöйыс.

– Гашкö, коркö, ёна важöн найö вöлiны, а сэсся вочасöн вошины, – аслас мöвпöн юксис том мортыс.

Нылыс нинöм эз шу. Петыр Вась нем виччысьтöн ас ногыс гöгöрвоис тайö тöдтöм кывъяссö да зэв гораа серöктiс…

И садьмис гöтырыслöн мышкас зутшньытöмысь. Сiйö аслас ёсь гырддзанас лёкысь сизьдыштiс верöсыслы да босьтчис броткöдчыны:

– Нöшта öд сералö сэнi. Нёль часянь нин унмовсьны ог вермы, да сыысь али мый?

– Серöктi али мый? – юалiс Петыр Вась. Зутшнитöмсьыс видны эз жö лысьт.

– Лёкысь тай гöрдлыны кутiн. Кöсъя нин вöлi унмовсьны да. Öнi сэсся ог нин унмас шед. Да и чеччан кад регыд. Мун да тшайниксö сутшкы.

Петыр Вась дышпырысь сувтiс да веськöдчис тшай ва пузьöдны. Узьланiныс налöн торъя жырйын. А сёйлöны мöдлаын. Жырйын, кытчö веськалан ывласянь пыригмозыд. Сэтчö эськö Петыр Вась тэрыба мунiс, но сэсся нем виччысьтöг джöмдiс. Вöтыс юрас воис да. Весиг полiс видзöдлыны пызанланьыс. Колöкö, нёль мортыс век на сэнi пукалöны. Но керкаö пыран öдзöс дорас сулалiс буретш сiйö бöртöм улöсыс, код вылын вöтас пукалiс. Медбöрын бергöдчис жö пызанланьыс. Сэнi некод эз вöв. Но йирмöг морттö босьтiс. Быттьö öд кылiс, мый сы вылö кодъяскö видзöдöны. Эз жö тай пернапас чöвт-а. Электричествосянь уджалысь тшайникын васö пузьöдны лöсьöдiс да тэрыба пырис узьланiнас. Машöыс вöлi сувтöма нин да бöр водны эз жö кут. Виччысис, кор гöтырыс пасьтасяс да петас сёян жыръяс. Гашкö, сiйö, ярджык мортыд, омöльяссö вермас вöтлыны.

Машöыс бöрся сэсся и вуджис мöд жыръяс. Но век на кылiс ас вывсьыс кодлыськö видзöдлассö. Тадзи тай кажитчис Петыр Васьлы-а. Гöтырыслы веськодь, ноксьö, лöсьöдö асъя сёян. Сэсся пуксисны нуръясьыштны. Кыкнанныс нин пенсия босьтöны, да тэрмасьны некытчö. Петыр Вась эськö сёян пызан саяд дыр пукавны оз радейт. Машöыс со вермас час да и дырджык на пукавны. Дыш да быть Петыр Васьлы воча пуксьöмöн кывзыны сылысь сёрнисö. Варов гöтыр сюри да. Бöръя кадас найö босьтчисны висьтавлыны ассьыныс вöтъяссö. Таысь Петыр Вась талун асыв медся нин полiс. Эз лысьт висьтавны вöтнас аддзылöмторсö да. Колöкö, аддзылöм да кывлöмторсö гора висьталöмыс кодъяслыкö весиг оз кажитчы. Оз öд прöстаысь йирмöгыс визлав.

– Василей, мый нö талун вöталiн? – неуна нуръясьыштöм бöрын юасьны босьтчис Машöыс.

– Нинöм торъясö, – нурбыльтiс Петыр Вась. – Бурджык тэ висьтав.

Гöтырыслы мöдысь тшöктöм оз ков. Кузякодь висьталiс, кыдзи асьсö томдырсяöн аддзылöма. Сэсся вуджис, кутшöм мича инъясö вöтнас волöма.

– Сэсся вöтöн вуджи аслам керкаö. Висьтавнысö весиг та йылысь пола. Висьтавны абу, Василей?

– Кыдз кöсъян.

– Босьтчи да висьтала нин, – быттьö эз и кывлы верöсыслысь шуöмсö гöтырыс. – Быттьö миян керка тыр чукöртчöмаöсь сусед гöгöрыс. Ставыс тöдсаöсь, но ме тöда, мый ставныс найö вежöм йöз. А тэ миян узьлан жырйын быттьö. Öдзöссö мыйлакö томанöн игналöмаöсь. Тэ он весиг тöд, мый миян керкаын тырыс вежöм йöз. Узян весигтö. Ме мöвпала, кыдзи эськö тэныд тайöс висьтавны, но ог тöд. Кöсъя чукöртчöмаясыслы шуавны, кодъяс найö, да ог жö вермы. Тöда, мый ачым узя да тайöс вöтала. Некутшöм петан туй эг аддзы да сэтшöма повзи, мый палялi. Сэсся унмовсьны эг нин вермы. Нöшта на тэ сэнi кутiн лёкысь серавны. Мый вылын нö гöрдлiн?

– Ог и тöд. Быттьö нинöм серам петанаыс вöтö эз уськöдчыв да.

– Мыйкö öд вöталiн жö?

Машöыс босьтчис дзоргыны верöс вылас. Виччысис, кор сiйö тöдмöдас аслас аддзылöмторъяснас.

– Тэ, Машö, он тöд, мый сэтшöм шурпуньыс да öнöжкаыс? Тiян тадзсö эз шулыны?

Машöыс абу татчöс, войвылысьджык. Та вöсна и юалiс. Колö-кö, сэнi тадзи сёрнитöны да.

– Медводдзаысь тайö кывъяссö кыла. А тэ кытысь кывлiн?

– Вöтын кывлi. Мый аддзылi, дзик нинöм ог вермы тöд вылö уськöдны. А со тайö кывъясыс юрö сатшисны. Быттьö кодкö шуис, мый öнöжкатö босьт да менсьым шурпуньöс гудрав. А мый тайö лоö – ог весиг тöд.

– А тэ мый чайтан?

– Гашкö, эсiйö да… – видлiс серöктыны Петыр Вась, но эз артмы вöтас кодь серамыс. Быттьö кодкö öлöдiс сiйöс таысь да став аддзылöмторсö водзö висьталöмысь.

Пуяс

Шензьыны ог дугдыв со татшöмтор вылö: шуам, сиктын босьтчöны кыпöдны керка. Оз шöрас, а бокöджык, кöнi пуяс на сулалöны. Первой босьтчасны пöрöдны став пожöмсö, кыдзсö. Ни öти пу оз кольны. Сэсся керка кыпöдасны. Овмöдчöм бöрын кöзяин бытьöн ветлас вöрö да ваяс вужъяснас посни пожöмъяс, кыдзьяс да пуктас керка гöгöрыс. Сэсся виччысьöны налысь быдмöмсö. Окота жö, медым оланiн гöгöрыс шувгисны пуяс. Вояс кольöны виччысигас. Ог гöгöрво, мыйла эз кольны гоз-мöд пу, кор местасö лöсьöдiсны. Сэк эськö пуясыслысь быдмöмсö эз ков виччысьны и вöрысь эз ков бöрас вайны.

Сэтшöмöсь жö йöзыс олöмас. Мыйкö кö выльтор думыштасны, то бытьöн колö важсö дзоньнас путкыльтны. А сэсся бара жö эськö сэтчö вочасöн бергöдчöны да.

Важ öбраз

Менам тьöт мыйлакö зэв ёна радейтлiс странаöн весь-кöдлысьяслысь портретъяс. Батьлы пыр тшöктылiс мича-джыкъясöс кутшöмкö журналъясысь корсьны. Öшöдлiс стенö, кöнi пельöсын вöлi зэв нин важся öбраз. Медся нин мичаöсь снимокъясыд вöлiны Политбюроса шленъяслöн. Найöс и öшöдлывлiс. Кодöскö кö вежасны, выльыслысь öдйö жö снимоксö йöзöдасны. Сöмын вунды да шняпкы стенад.

Вояс колины. Вежласисны стенысь йöзыс. Оз нин ставныслысь овъяссö бура помнит. Öшавлiс сэнi и Хрущевыд, и Брежневыд, и Косыгиныд, и весиг Горбачёвыд слöймылiс. Öнi волi тьöт дорö, да стенас некод абу. Сöмын öбразвывса Енмыс важыс.

Ылöдлöм

Неважöн казялi, мый мортöс медводдзаöн ылöдлöны бать-мамыс, да тайö восьтöмторйыс сэтшöма шемöсмöдiс. Пузчужöм нывлы кутi вöзйыны нёнявны пустышка, мед оз бöрд. Сiйö оз кöсйы, а ме мырдысьöн бöр сюя. Сэсся тай кутiс жö нёнявны. Коньöрöй виччысьö мам йöв, а сэтысь нинöм оз пет. Ылöдлi, мед аслым кокньыдджыка овсис. Ки йылын новлöдлöм дорысь мед бурджык нуртöм резинасö нёнялас. Ичöт мортыд тайöс оз гöгöрво, нёнялö тай со. Аслым таысь нимкодьыс эз жö ло. Ылöдлöма лои со. Сэсся, коньöрöс, мыйта на олöмас ылöдласны. Сэтшöмöсь нин ми йöзыд да. Но медводдза ылöдчысьнас лои ачым. Со мыйысь медся забеднöыс!

Лекарство

– Том кадö ме ачымöс эг видзлы. Со и мöрччис öнi, коскöй юкалö, – ышловзис менам сусед Педöр Вась. – Öтчыд судзöдi лекарство. Зэв бур, шуисны. Некымынысь пö зырыштан костö и кокньыдджык лоö. Вайи гортö, кöсйи нин бурдöдчыны. Сэсся юрö быттьö нöшкöн косьöбтiсны – мамö öд нэмсö нин кок висьöмöн маитчö. Думыштi, мый ме том на да кыдзкö-мыйкö терпита. Сетi лекарствосö мамлы.

Недыр мысти юала, кокнялыштiс эз. А сiйö чöв олыштiс да и шуис:

– Ме сiйöс ыджыд батьыдлы сетi. Ачыд тöдан, кы-дзи сылöн гöгöрбок юкалö лёк поводдя водзвылын. Мед кöть кокньöдыштлас, бур кö лекарствоыс.

Лун-мöд эз коль, ыджыд бать кашкигтырйи ме ордö пырис. Мыччö вöрзьöдлытöм на лекарствотö:

– На, Василей, тайöс мамыд кыськö судзöдöма. Зэв бурöн висьталö. Меным вайис. Тэ öд коснад майшасян. Олöм ни узьöм, дерт. Меным мый нин зырасьöмсьыд. Сöмын лекарствосö таргайта. Тэныд овны да овны на, колöкö, отсалас.

Письмö

Олöмын лоöмторъяс вылö Зинаида Васильевналöн аслас видзöдлас. Сылы сöвмынысö дас во хирургöн уджа-лöмыс ёна жö отсалiс. Сiйö йöзкöд сёрнитны оз ныръясь. Сiдз коланаинö шуыштас öти либö кык кыв, и ставыс. Сэсся он пычкы. Кодкö кö оз сы ногöн вöч, то другöн торйöдчас, орöдас йитöдъяссö, кöть кутшöмöсь найö эз вöвны. Хирургалiгад велалiс повтöг вундыны гырк пытш-кöсысь тшыкöминъяссö. Мый сiйöс видзан, оз кö нин дöмлынысö туй. Татшöм ногöн жö торйöдчылiс сiйöс кы-тшалысь йöзсьыс.

Со и верöсыскöд öдйö жö янсалiс. Друг мыйкö эз кажитчы да. Косталыштiсны таысь öта-мöд дорсьыс. Мöд кö эськö видлiс йитны. Зинаида Васильевна эз со кöсйы. Мöдарö – янсöдчыны кутiс.

Öнi олiс сiйö öтнас. Öдйö велалiс та дорö. Кытчö-мый ачыд пуктан, сэтысь и босьтан. Со талун ковмис кабала тубрасысь öти тетрадь да эз и дыр ковмы лук-йысьнысö. Ас местаын сiйö, шкапын. Бумагаяс пöвстысь нывбабалы син улас уси вижöдыштöм конверт. Дум вылас воис, мый коркö важöн гижлiс сiйöс верöсыс. Öтласян воас на. Сарпалiс сэк мыйкö, дзумгис конвертö. Мый шуис – оз помнит. Сöмын помнитö, мый сэки Зинаида Васильевна мыйыськö вöлi скöр верöсыс вылö.

Колана тетрадьсö сiйö пуктiс бокö. Сэсся, пызан сайö пуксьöмöн, вель дыр дзоргис конверт вылас. Лыддьыны али бара сытöг чашйыны-косявлыны? Век жö восьтiс.

«Менам муса гöтырöй, Зинукöй. Тэ менö, верман кö, прöстит талунъя лунсьыс. Нимлун öд тэнад. А вот козинтö ньöбны сьöмöй абу. Тэ со таысь дузъялан весиг. Асывнас ветлi базар вылö. Кöсйи вузавны руч ку шапкаöс. Гашкö, мися, кодкö ыштас да ньöбас. Но гожöм шöрнад сы вылö некод эз видзöдлы. Да и абу нин выль. Меным сэтшöм окота вöлi вузавны да ньöбны тэныд кутшöмкö козин.

Зинук, вояс кольöм бöрын ми тэкöд восьтам тайö письмöсö. Кутам казьтывны, кыдз ми институт бöрын овлiм гостиничаын. Миян нинöм на эз вöв. Но унаöн завидьтiсны, мый ми шудаöсь и оланiнтöг. А сiйö лоö, быть лоö. А тайö кадыс вот оз бергöдчы».

Лыддис тайöс Зинаида Васильевна. Сьöлöмыс эськö кöсйис нормыштлыны, но вежöрыс торкис. «Йöй век вöлiн. Кодлы колö тэнад лысöм шапкаыд», – мöвпыштiс сiйö да косявлiс письмöсö. Сэсся, кыдзи и быд рыт, пуксис чай юны.

Шензьöм

Пукала вокъясын да дзорга сиктса туй вылö. Немвиччысьтöг гора увтöмöн мыччысис пон кöлысь. Быттьö став ай понйыс öтилаö веськалöмаöсь. Син уланыс кö усян – чашъясны. Вежöгтасны да. Со тай кутшöм вылын бöжа энь пон на водзвылын котöртö. Кукань ыджда кык пон босьтчисны лёкысь пурсьыны, юкöны невестанысö. Мукöдыс, неуна ичöтджыкъясыс, тшöтш жö öта-мöдныскöд косясьöны. Медбöрын ставныс быттьö вунöдлiсны эньтö. Сöмын камаши ыджда урöс пон öтнасöн коли вöтчынысö. И оз тöд мый вöчнысö, кöть эськö во-дзын тiрöдысьыс бöжсö легöдö и быдöн да. Медбöрын сяммис жö.

Видзöдi да мыйлакö ставсö тайöс öткодялi бöръя кызь вося бöрйысьöмъясыскöд. Дзик öд тадз жö лёддзöн вöтлысьöны да юкöны öти чинсö. Быдöн кöсйö сiйöс тшапнитны. Öта-мöднысö сукляласны, быд ногыс пиняласны. Ас костаныс яра пурсигöн он тöдлы да дзик тöдтöм морт слöймас сюйсьынысö, кодi, гашкö, весиг эз тöд, мый морла и кутчысис. Сэсся шензьыны босьтчас и быдöн, мый пö öнi сэсся тайö чиннас вöчнысö. Нинöм пö öд ог пöтурайт.

Горш лэбачьяс

Ывла вылын сёр ар. Öшинь улын гöрд бипурöн быттьö öзйö пелысь. Сы мында таво быдмис тусьыс, мый öшйöмаöсь быд ув вылö некымын розйöн. Нимкодя-сьыштi тайö мичнас да босьтчи тшай юны. Эз на дас минутыс коль, кыдз бара синмöс пелысь вылад чöвтi да муртса эг весьöпöр. Ни öти роз нин оз тыдав. Кутшöмкö лэбачьяс сьöд кымöрöн пуксьöмаöсь да няръялöны вотöссö. Вомас босьтöны, а бöрсяньыс му вылö нин войтыштö. Здукöн ставсö бырöдiсны да мусö няйтöсьтiсны. Татшöм сяма жö артмö, кор войвылö люзьгöны-локтöны недыр кежлö бокысь воöм уджалысьясыд. Араваöн уськöдчасны вöр пöрöдны либö му пытшкысь озырлун босьтны. Ставсö кераласны, ставсö пычкасны. Сэсся тайö лэбачьяс мозыс жö мöдлаö уйыштасны. Лöп-няйтыс сöмын му вылö и коляс.

Снимайтчöм

Войнаöдзыс на да би пыр мунöм вояс помасьöм бöрас Висер катыдын да Ньывсер ю бокын кыптылiсны вöр посёлокъяс. Сэтчö вайöдлiсны лунвылысь да мукöдлаысь кулачитöм йöзöс, война кусöм бöрын власовецъясöс, бандеровецъясöс, пленö веськавлöмаясöс тшöтш и. Ветымынöд вояс шöрын кодсюрööс лэдзисны мунны гортаныс. Менам бать, война вылын вöвлöм да сэтысь кок пöлöн воöм морт, вöрын уджалысьяс пöвстысь унакöд вöлi тöдса. Кыдз да кор тöдмасьлiс, дерт, ог тöд. Öти арся лунö пырисны миянö мужичöй да нывбаба. Аскöдныс моздорас кутiсны мекöд арлыда кымын зонкаöс. А меным сэки вöлi квайт гöгöр.

– Зэв ёна висьмис. Ог тöд, ловйöн вайöдам ог, – кылö, висьталiсны мамлы воысьяс.

Узьмöдчыны, тыдалö, лöсьöдчисны, медым шойччышт-ны да аски асывсяньыс нин подöн вуджны Мусюрсö. Тадзи öнi на шуöны Ыджыдвидз да Шойнаты костсö. Сёрнияс сертиыс гöгöрвои, мый мунöны зэв ылö, кутшöмкö рытыввыв Украинаö пö. Верöсыс сэтысь, а гöтырыс татчöс. Комиöн тай варовитö-а. Мужичöйыс, тыдалö, дыр нин танi олöма да роч костас коми кывъяс жö нин шуавлiс. Сэсся воöмаяс босьтчисны майшасьны.

– Пиным кö туй костас кувсяс, то весиг öти снимок сылöн абу. А туйным öд ок кузь.

– Öнисим Миш миян снимайтчö. Ветла да чукöстла, – шуö батьöй.

Пасьтасис да бедьнас йöткасигтыр мöдöдчис кывтыд. Сэнi олiс Öнисим Миш ёртыс, кодлöн кыкнан кок лапаыс пö дрöбитчöма война вылад да кöстыльяс отсöгöн сэк ветлöдлiс. Öнi на син водзын налöн локтöмыс. Арся зэра рыт. Неуна пемдыштö нин. Зэв няйт туйöд матыстчöны война вылын доймалöм кык морт. Öтиыс бедьнас йöткасьö, мöдыс кöстыльяс отсöгöн чеччалö. Вильски-вальски туйсö лойöны. Локтöны, медым снимайтны зонкасö. Гашкö, сылысь, кодлöн айыс налы паныд косясис весиг. Эз кö налы, то кодъяслы кö. Код тöдас, кутшöм мыжысь сiйöс ылi войвылас ыстывлiсны. Но та вылö тай эз видзöдны. Налы сiйö вöлi сöмын висьысь пиыскöд туйö петöм мортöн. Снимайтiсны. Мöд асывнас зэв водз Öнисим Миш снимоксö нин вайис. И мунiсны гозъя водзö. Зонкасö батьыс сывъяс босьтiс да сiдзи нуис. Зэв эськö ме сэк кöсйи, медым ловйöн жö ставныс воöдчисны туй помöдзыс. И öнi на окота, мед сiдзи лоис.

Керка

Сиктса керкаыд вайö некор помасьлытöм удж да тöжд. Лэптас сiйöс мужичöйыд том арлыдаöн на. Во кыкöн кö овны пырны сяммас, то зэв ыджыд аттьö. Первой тöвсö вуджигöн быд рыт кыткö колö лöсьöдны на. Öтилатi кöдзыд пырö, мöдлатi вежыняджык артмöма. Тулыс воöм бöрын кöзяин бура нин тöдö, мый колö нöшта дасьтыны локтан ар кежлö. Дас во мысти мыйсюрö быттьö лоö лöсьöдöма: гид, пывсян, пес лэбув. Видзöдан, да керкатö бара нин дзоньталыштны колö. Оз и удитлы шойччыштны. И пöрысьмытöдз тадзи. Сiдзи и оз слöймы дзик помöдз ставсö вайöдны. Кулiгас, эм кö пиыс, сылы на индöд сетас. Кöсйи на пö эськö сiйöстö-сiйöс вöчны, да со эг нин удит. Тэ, пиöй, вöч. Бур эськö, кор быдтасыс тöлка да водзö пелькöдас ас керкасö. Овлö тай, мый бать-мам кулöм бöрас ныв-пиян öдйöджык вузаласны керкасö, мед мынны ноксьыс. Оз и думыштлыны, мый коньöр бать-мамыс нэмсö пöшти дасьтiсны аслыныс и налы оланiн.

Уджйöза

Тöдса мортлöн кулöм йылысь юöр быдöнöс вöрзьöдö ас ногыс. Кодкö лимзалöмöн бöрдыштас, кодкö думсьыс на и мöвпыштас, мый сылöн пö сэнi и местаыс. Сöмын öтчыдысь олöмын кывлi со татшöмтор: мунiс мöдаръюгыдö öти тöдса. Абу дзик матысса, но век жö жалитöма лои. Дум вылö уси морт, кодi ёртасьлiс шонъянöйкöд. Гашкö, думайта да, оз на тöд шогсö да час, мися, ветла нуны курыд юöрсö. Пыри, пукалыштi. Сэсся небыдик гöлöсöн век жö висьталi.

– Кыдзи кулiс?! – вежсис чужöм вылас мортыд. – Сiйö жö меным уджйöза! Доз вылö тöлысь сайын корлiс да эз и сет.

Лэбачьяс

Олiсны вöрын да эрд вылын быдсяма лэбачыс: рака, катша, джыдж, пыста, кеня, колипкай, пышкай. Асывъяснас найö зэв гораöсь вöлiны. Быдöн ас ногыс гöлöссö сетлiс, кыдзи кужис. Кравзiсны, китшкисны, сьылiсны.

Мортлы, мыйлакö, эз кут кажитчыны ракалöн кравзö-мыс. Да и ачыс лэбачыс мисьтöм. Босьтiс да бырöдiс сiйöс. Сэсся катшалöн китшкöмыс пельсö сьöдмöдны кутiс. Тшöтш жö бырöдiс. Мортлы мусаджык вöлi лэбачьяслöн дзользьöмыс. Öтчыд кывзысьыштiс. Казялiс, мый колипкай ёна бурджыка сьылö пышкай дорысь. Руд лэбачыд сöмын торкö мичаджыка дзользьысьсö. Босьтiс да бырöдiс пышкайясöс. Та бöрын виалiс став мукöд лэбачсö. Сöмын колипкайöс колис. Öти лун морт кывзiс сылысь дзользьöмсö, мöд, коймöд… Сэсся öти пöлöс сьылöмсьыд умис. Окота лои кывзыштны мукöд лэбачöс. Кöть и омöль-джыка сьылöны, но век жö мöд пöлöс шыяс сетöны. И рöмыс, и лэбалöмыс мöдджык. Но кытысь найöс босьтан? Кор ачыс виалiс.

Татшöм сяма жö и вермас лоны йöз пöвстад. Менам чайтöм серти, быд морт, кöть кутшöм кыв вылын сiйö эз сёрнит – тайö аслыссикас лэбач: татарин, чуваш, грузин, роч… Öнi со олöмыс мунö сылань, медым кольны сöмын роч кыв. Мукöд кывйыс быттьö оз сiдзи ков, роч кывйыс пö мичаджык да. Вочасöн-вочасöн кö лоö найöс бырöдöма, то кывйыскöд тшöтш вошас и войтырлöн аслыспöлöс сьылöм-йöктöмыс. И кутам кö йöктыны сöмын «русскöй» да сьывны «калинка», то регыд мысти аслыным жö ок гажтöм лоас. Окота босьтас «шондiбан» йöктыштны, «доли-шели» сьывны, но ог нин кужöй, асьным коркö бырöдлiм да…

Гозъя

Олiсны-вылiсны гозъя. Гöтырыс кос сюмöд кодь. Нинöм абусьыс öзйö-пузьö. Верöсыс мöдарö дай, мый кöть оз ло, пыр вашъялö. Öтчыд видзöда, кыдзи найö мöсныслы турун пуктöны. Вель кузя шондiа лунъяс нюжалiсны, туруныс шаракылö кок улад, пöтка гöн кодь кокни. Гозъя куртiсны, юралiсны, а сэсся зорöдö чöвтны босьтчисны. Джынйöдзыс на эз воны, кыдзи вöр сайысь мыччысис кымöрлöн сьöд «чышъян» помыс.

– Вай öдйöджык чöвтам, зэрмас! – горзö гöтырыс да уськöдчö öтилаö-мöдлаö. Оз тöд, кытчö и кутчысьны, медым öдйöджык вайöдны кос турунсö зорöдöдзыс.

– Кыдзи зэрмас, сiдзи и дугдас! – гылыда серöктiс верöсыс да öддзöдыштiс жö чöвтöмсö.

– Мый нö гöрдлан?! – пузис гöтырыс. – Туруныс öд кöтасяс! Тэныд серам!

– Кöтасяс кö, и косьмас, – аслас шуöм вылö бара серöктiс пöлыс.

Гöтыр лöзöдöма и гöрдöдöма, тэрмасьö, сöнъясыс кымöс пасьталаыс кайöмаöсь. Верöс эськö оз жö весь ов, но вомыс пельöдзыс.

– Мый кöть и кöтасьлас. Ог кö удитöй зорöдсö помавны, разьлам да бара косьтам. Ыджыд тай…

– Зiльджыка вöр!

– Быттьö первойысь туруныд зэр улад веськавлö. Век на тай бур кöрымöн тöвйылiм-а. Кöтасьыштас кö, то косьтыштам. Со и став петан туйыс. Быдлаысь позьö петан туйтö аддзыны, сöмын гортйысь бöр петны он вермы, – лабутнöя такöдö верöс.

Гöтырлöн татчö горзöмыд. Усьö-чеччö, ризъялö. Збыльысь быттьö олöмас медся донаторсö воштö. Но кымöр бокö кежис да мöдлаö ассьыс чöжöм васö койыштiс.

Гозъя öнi абу нин öтлаынöсь. Гöтырыс эз на торъя пöрысь вöв, кувсьылiс. А верöсыс со ловъя на. Тапикасьö сикт кузя. Скöрмöм он аддзыв. Ставыс сылы лючки-бур.

Окота эськö сы моз жö видзöдны быд лоöмтор вылö. Лоис кö, то сiдзи и шуöма. Кöть ку письыд пет, он веж. Гöгöрвоан жö эськö тайöс, но со он вермы веськодясö ви-дзöдны, и ставыс. Öзйылан да пузьылан, дöзмылан да сьöлöмтö дойдлан унаысь. А мый могысь? Ачыд унаысь он гöгöрво. Но тай он вермы öзйывтöгыс да пузьывтöгыс.

Банкет

Республикаын мунiс ыджыдысь-ыджыд соборуйтöм. Семен Мишöс бöрйылiсны сы кежлö дасьтысян комитетö. Сiйö эз вöв чина войтырлöн вылыс сёр вылын тытвидзысьöн. Весиг чир ыджда чин эз новлöдлы. Сьöд удж вöчысь сiйö. Мыйла сюйлiсны комитетас – ачыс оз тöд. Гашкö, сьöд удж нокысьыс ним вылас ковмöма, медым йöзыслысь синсö пöртмöдны. Мед эз шуасьны, мый абуöсь комитетас уджалысь войтырыс. Индöмсьыс Семен Миш эз жö куражитчы. Кöть эськö öдйö гöгöрвоис, мый сыысь тусь ни пызь. Пукавлiс комитет вылас да корсюрö юрнас гогйöдлiс. Юавлiсны кö быттьö сылöн мöвп йывсьыс. Ачыс нинöм эз вöзйы ни эз чепсась.

Соборуйтöмыс мунiс ен сыкöдöн бура. Бöрас Семен Мишöс чукöстiсны банкет вылö. Эз жö пыксьы таысь. Кöть эськö ёнасö эз тöд, мыйöн сёйöны тайö банкетсö. И став корöмаяскöд тшöтш мöдöдчис ресторанö. Пöрччысис, пырис вель паськыд жырйö. Ыджыд пызан зымвидзис шöрас. Сы вылын мыйыс сöмын абу! Öнi кö тшöктасны лыддьöдлыны, мый вöлi, то висьтавнысö весиг оз куж. Тöдтöм, некор видлытöм вöлöга ставыс. Но сöмын тай улöсъяс эз вöвны. Сувтсöн кытшалiсны пызансö. «Адöй, адöй, вина-водкаыс мыйта!» – мöвпыш-тiс Семен Миш да видлiс зепсьыс талонсö, код вылö сетiсны тöлысь кежлö быдса доз.

Киськалiсны, точкисны, юисны. Кöсйис Семен Миш крукыштны паньнас кутшöмкö чöскыд сёян, но друг сьöлöмыс ёкмунiс. Юрас вирдыштiс мöвп: «Тайöн кö Ваньö пиöс чöсмöдлыштны либö Анна гöтырöс. Ок кутшöм любöпырысь эськö тяпкöдчисны». Сылöн паньыс быттьö öшйис тасьтi весьтас. «Найö жö татшöмсö некор на эз видлыны. И со эсiйö сёянсö тшöтш. Эстöн куйлысьсö, дерт, эз жö».

Та костi выльысь кисьталiсны да юисны. Семен Миш бара кöсйис судзöдчыны вом кöрсö вежны. И бара джöмдiс. Юрас кайыштiс винаыс, да мыйлакö скöрмис: «Пиöй да гöтырöй кö тайö вöлöгасö некор эз видлыны, то и ме ог. Мый нö ме наысь выяджык али мый? Чöрту голяас. Натöг олiм да эг на тай кулöй. И водзö на олам. Видлытöгыс».

Бара гулькнитiсны. Семен Миш збоймыштiс да кутiс видзöдавны сулалысьяссö. Со на пöвстысь медся чина дядьöыс зымвидзö. Оз жö сёй. И юö этшаджык. Тайö сёяныд сылы абу дикöвинка да позьö, дерт, ышнясьышт-ны. А юнысö мукöд мозыс чиныс эз лэдз дай. Семен Миш öнi эз кут виччысьны кисьталöм. Ачыс чольснитiс. И эз бара этша. Койыштiс вомас. Со пö кыдзи колö юнысö. Бара кыйкъялыштiс. Казялiс, мый сюсь чужöмъяса куим мужичöй бокын моз сулалöны. Буракö, налы оз позь мукöд моз пызан дорас вошйыны. Сöмын видзöдысьяс пыдди вайöмаöсь.

Семен Миш гажмыштiс. Некод вылö видзöдтöг бара кисьтiс. Сэсся выльысь, та бöрын нöшта öтчыд. Вежöрыс нинöм паньыштлытöгыд дзикöдз гудыртчис. Эз нин тöдлы, кыдзи кокыс нуис пызансянь ёна бокын сулалысь пуклöс дорöдз. Сатшкысис сы вылö да регыд мысти сурмунiс-унмовсис. Мукöдыс чöла юисны да сёйисны. Сы вылö видзöдлöм бöрын курыда нюммунлiсны. Но эз кутны укöрайтны.

Семен Миш эз нин, дерт, тöдлы, кыдзи разöдчисны ставöн. Сöмын бокын сулалысь куим дядьöыс кольччисны. Найö кыськö кыскисны ыджыд сумкаяс. Дзум-йöдлiсны на пытшкö пызан вылö кольöм сёянсö, рекмыштöм дозъяссö пробкаалiсны да сэтчö жö.

– Мый морла эсiйöсö корисны, – Семен Мишлань довкнитiгмоз шуис öти. – Со кыдзи дарöвöйтö тöкаритiс.

– Кыдзи нö оз корны? Мед кö юис, зато оз кут шуасьны бöрас, – чöвтiс мöд.

– Сiдзи, сiдзи, – сöглас лои коймöдыс. – Öнi оз кутны кыскавны, мый сьöд удж вöчысьясысь торйöдчам, найöс ог пыдди пуктöй.

Пызан вылысь ставсö кöвтöм бöрын найö сьöкыдпырысь петкöдiсны сумкаяссö улич вылын сулалысь машина пытшкö. Сэсся кагаöс моз небыдика босьтöмöн петкöдiсны Семен Мишöс да тюрöдiсны гортöдзыс.

Гижöд

Тайö лоö дудлöм кадö на, кодöс тай рочöн застойöн ыдждöдлöны. Районнöй газетса уджалысь Габовöс ыстiсны командировкаö. Лöсьöдны гижöд, кодi эськö восьтiс лыддьысьысьяслы, кыдзи сиктын пöртсьö олöмö партиялöн нöшта öти индöд. Вина юысьяслы паныд косясьны сiйö нöшта öтчыд чуксалiс. И колö жö лоны, мый Габовöс ыстiсны чужан сиктас.

Сэтчö воöм бöрын пыралiс сельсöветö, мыйсюрö юасис. Сэсся совхоз контораын вель дыр гач сiтансö зыртiс. Лои тöдмалыштöма на йылысь, кодъяс сиктын йöзысь-мортысь ёнджыка даръясьöны, мед сэсся налöн лёк оласног подув вылас пöжавны гижöдсö.

Рытладорыс бöр тюрöдiс гортас, райцентрö. Пыралiс лавкаö, ньöбис еджыд сарапана доз. Гöтыр локтöдзыс пöшти помалiс сiйöс. И друг лои телепит гижны. Син водзас юигас нин вирдыштiсны ас сиктса юысь-кодалысьяслöн чужöмъясыс, тöд вылас уськöдiс налысь олöмсö, вийсьöм-пессьöмсö, тшыг челядьдырсö. И сэтшöм жальöсь лоины. Окота вöлi öлöдны найöс, сувтöдны вина юöмсьыс. Но медся нин тешкодьыс сiйö, мый телепит вöлi шыöдчыны на дорö кыдз позьö небыдджыка, пöсьджык кывъясöн.

Габов юис бöръя стöкан джынсö да пуксис кабала сайö. Ручкаыс вöрис мöвпсьыс на öдйöджык. «Пиля Митрей, мый нö тэкöд лои? Помнитан, кыдзи ми тэкöд быдмылiм. Войнабöрся сьöкыд вояссö пыклiм. Мыйла тэ öнi сэтшöма, другöй, юан? Оз öд позь тадзитö. Дзикöдз увлань исковтан. Юöмыд öд оз бурö вайöд. Сöмын быд ногыс дивитны кутасны, чиршöдлыны, пинявны. Любö мöй тайö тэныд, кор морт туйö оз лыддьыны? Кöть эськö тэ садь юрнад нёль пыдди уджалан да».

Татшöм жö ногöн кымын Габов шыöдчис Серапим Ёгор, Ларö Агни, Педьö Клавди да мукöд дорö. Быд ногыс зiлис корсьны эз дойдана, а пöсьджык, жалитанаджык кывъяс. Помалiс гижöдсö. Выльысь лыддигас весиг нормылiс, сэтшöм забеднö лои ас сиктсаяс вöснаыс да. Кодъяс сёй гуын моз луасисны, сьöдас олiсны. «Тайö гижöдсö и вöзъя аски газетас», – думыштiс Габов да водiс узьны.

Аскинас воис удж вылас, пуксис пызан сайö да кыскис зепсьыс тöрытъя гижöдсö. Чукыртчылiс выльысь лыддигас да шöрас вотöдз на öдйö косявлiс. Сэсся пуктiс ас водзас выль кабала. Шыпасъяссö мичаа тэчигмоз заводитiс гижны: «Миян дона партия да пыдди пуктана правительство шыöдчисны сöветскöй странаса став уджалысь йöз дорö сöмын налы лöсялана пöсь да стöч мöвпъяса кывъясöн…» Водзö гижöдыс мунiс тадзи жö шыльыда. Уна во газетад уджалöмыс эз вош весьшöрö.

Сконйыштчылöм

Олiс-вылiс сиктын Степан Гриш. Морт сiйö вöлi тыдалана. Зэв лöсьыда да гылыда вермис сёрнитны йöз водзын. Кöть эськö быттьö и уджыс сылöн эз вöв бызгана. Чер да пила лэчтысьöн вöлi. Гожöмнас косаяс тöчитiс дай. Но сетöма кö Енмыс сылы сёрнитны сямлунсö, оз öд кут тайö добрасö гусьöн видзны. Соборуйтöмъястö Степан Гриш эз бара кольлы. Удзöдны таысь сiйöс некыдзи. И эз прöста сiдз пукав, а кайлiс йöз водзö да вель дыр варовитiс. Сэтшöм шыльыда, мый сиктсаяс пельсö чошкöдöмöн пукалiсны, юрнас сöгласа довкйöдлiсны сюсь мöвпъясыслы.

Шеваыс мыйыськö лöгасьöма ли мый ли, но медся нин ёна сысянь сюрлi сельполы. Эз кажитчы сылöн уджыс мортыдлы. Пайщикъяслöн чукöртчылiгъясö час кежлö трибуна саяд овмöдчылiс. Первой крöтитiс-видiс, мый оз вермыны сельпоса уджалысьяс могмöдны бур ногöн войтырсö. Сэсся чуньяссö кусньöдлöмöн висьтавлiс, мый колö вöчны, медым быдöнлöн кынöмыс пöт вöлi и шылльö-мылльöыс лавкаясын тырмис. Йöз азыма клопайтiсны сылы, мортсö ошкисны сюсьлунсьыс.

Шензисны, мыйла сельпоса юралысьяслы татшöмыс юрас оз во. Водзтi кö вöлi сöмын пред, бух да öти вузасьысь, а тöварыс тыр, элясьны нинöм вылö. Öнi кык судта керкаö тöргöвечьясыс оз тöрны, а тöлк ни слöй абу.

Тадзи эськö и водзö на Степан Гриш видiс сельпосö, но кодлыкö юрас довгöма, мый колö пö асьсö сiйöс преднас пуктыны. Со пö кутшöм бура став петан туйсö тöдö да. И бöрйисны.

Тöлысь предалiс Степан Гриш. Тулыс вотöдз. Ва воссьöм бöрын катiсны ю кузя баржаяс. Кывтiсны кокньыдика нин. Сöмын öти баржа сьöкыда лэччöдiсны. Сувтöдiсны сiйöс Степан Гришлöн сиктö. Недыр мысти пырис сельпо контораö öзъялысь синма ань да корис индыны предсö. Пукалысьяс довкнитiсны юрнаныс Гришлань.

– Председатель ёрт, ми со вайим тiянлы быдса баржа тыр курöг яй, – заводитiс тольгыны тьöтыд. – Сиктсаясöс чöсмöдлыны. Ок öд нуръя сёян курöгыд. Кольны мыйтакö тiянö?

– Кыдзи мыйтакö! – öзйис быттьö Степан Гриш. – Мыйтакöнад ми ог усьмиритчöй. Кольöй ставнас!

– Ставнас кö и ставнас, – эз кут куражитчыны аньыд да кыскис кырымöдны колана кабалаяс.

Сельполöн вель ыджыд сарайö петкöдiсны баржа вылысь код тöдас кымын ящик курöг яй. Вель унаöс катöдiсны веськыда лавкаö. Но асныра сиктсаяс ньöбисны öти либö кык курöгöс да водзöсö заптысьöмысь эновтчисны. Миян пö сола порсь яйыс на гожöм кежлас эм. Сарайын куйлысь курöгъясыд первой кöтöдöм майтöг моз нильсъявны кутiсны, сэсся лёк дук босьтчис öвтны. Ставсö ковмис шыблавны. Вöлöмкö, ю катчöс сиктъясса сельпо предъясыд баржа вывсьыд неунаöн кольöдлöмаöсь. Оз пö унаыс мун да. Та вöсна и бöр лэччöдöны вöлöм. Эз кö Степан Гришлы инась, колöкö, туй костас и сiсьмыны кутiс.

Степан Гришöс, дерт, сельпо предысь öдйö чöвтiсны, тшыкöм яйсьыс сьöм шуисны перйыны. Колöкö, öнöдз на мортыд мынтысьö. Бур, мый дзескыдiнö эз сюйны. Сiйö соборуйтöмъястö эз кут радейтны. Оз и мыччысьлы.

Öнi сы кодь гылыда да лöсьыда сёрнитысьыд дзик тыр лоины. Öткымынъясöс лючки-бура тöда, налöн гöлöс кындзиыс нинöм абу. Найö видöны да дивитöны став пöлöс юралысьöс, индалöны петан туйяс. Ок эськö асьнысö кö бöрйывны веськöдлыны. Но öд ми жö дьöбö колям.

Ректысигöн

Тулыснас, ытва дырйи, сиктö волiсны пызь тыра баржаяс. Унджык мужичöйыс сэк гöрöны да кöдзöны. Кодъяс прöстджыкöсь, локтöны кыр йылö, кытчö баржаыс нырсö сатшкас. Ыджыд лача кутiсны сьöм нажöвитöм вылö. Мешöкъяс сьöкыдöсь, оз на весиг быд мужик вермы дыр новлыны. Сы вöсна донсö сетлiсны быд петкöдöм мешöкысь. Но вот: локтасны кыр йылö мужикъяс. Челядь сэнi жö. Налы окота тöдны, кутшöм мужиклöн пидзöсыс куснясьö сьöкыд пызь мешöк улас, а кодi кокниа петкöдлö. Но мужикъяс оз тэрмасьны кутчысьны ректысьны. Пукалöны, донъясьöны. Танi жö сельпоса веськöдлысьяс. Найö ассьыныс дон шуöны. Мужикъяс куражитчöны – ичöт пö. Медся ёна донъясьö Öньö Миш. Ыджыд горöн шуалö, мый кольöм во пö вит кöпейкаöн унджык мынтылiнныд, а таво сiдз жö колö. Сельпосаяс тöдöны, мый баржа сулöдöмысь налысь штрап перъясны. Но век жö мыйкö дыра донъясьöны. Öньö Миш на вылö пыр каттьысьö. Мукöдыс, морт комын, бокынджыкöсь. Кодi сулалö, кодi пукалö. Быдöнлы жö окота, медым мешöк донсö содтыштiсны. Но чöв олöны. Вомгорулас сöмын броткöны, гусьöн моз, Öньö Мишöс ыззьöдöны.

Медбöрын сельпо пред скöрпырысь юöртö, мый мешöкыслöн доныс лоö кольöм вося мында. Мужикъяс вермасны босьтчыны ректысьны. Но сöмын пö мед Öньö Миш оз кутчысь. Мужикъяс первойсö зык кыпöдлöны. Мед пö тшöтш ректысьö. Но предöс он зырышт. Менам пö шуöма. Кöсъянныд кö пö кольöм вося донсьыд уджавны, петкöдлöй, но Öньö Миш мед матын эз вöв. И мый жö? Гоз-мöдöн нин Öньö Мишöс корöны мунны гортас. Сэсся мукöдыс кутчысьöны вöляысь сыысь мездысьны. Быттьö эз сiйö медся ёна кор, медым донсö содтiсны. Асьныс чöв олöны-а. Öнi, кор сы отсöгöн лои удждонсö кыпöдöма, то мортыс оз нин ков. Öньö Миш скöрысь ёрччыштö да юрсö лэдзöмöн довгö гортас. Мукöдыс кутчысьöны ректысьны. Тi мед кывлiнныд, кыдзи найöс, нидзув котырöс, Мишлöн гöтырыс креститлiс. Гозъя буретш стрöитчöны вöлi. Колö тьöс-плака ньöбны. Мешöк ректöмысь нажöвитöм сьöм вылö лача кутiсны. Мыйла тадзи олöмас овлö, мый код вöсна тöждысян, сiйö жö бöрас асьтö оз кут тöдны? Кор тэнö топöдасны.

Вöтъяс

Коймöд вой нин Михаил Дмитриевич вöталö öти сяма серпас. Восьтас асывнас синъяссö да вель дыр майшасяс. Зiльлас быттьö кылöдны самасьöм мöвпъяссö гöстиничаса кизьöриник тшайöн, но ваыс гырк пытшкас исковтас, а серпасыс вежöрас кольö – ортсыö писькöдчан туйсö некыдзи оз аддзы. Сöмын лунся уджыс пыркнитлас аддзылöмторъяссö. Командировкаыс эз кут помасьны и. Кöть нин öдйöджык гортас мунны.

А куимнан войсö сiйö вöтасис со мый. Быттьö кылiс нывбабалысь нориник, кевмысяна гöлöс. Чуксалiс сiйöс отсыштны, но мыйын – эз некыдзи висьтав. Оз тай асывнас нинöм тöд вылас уськöд та кузя-а. Зэв пö сьöкыд меным, мезды кыдзкö – сöмын и кольлi юрас корöмсьыс садьмöм бöрас. Мый сыкöд лоöма – оз тöд. Да и чужöмыс нывбабаыслöн некор эз тыдовтчыв быттьö. Кутшöмкö пемыд жырсянь кылiс сьöлöмтö вöрзьöдана да чуксалана гöлöс.

Кор первой войсö вöталiс тайö корана гöлöссö, Михаил Дмитриевич асывнас мыйкöдыра майшасьöм бöрын мöвпыштiс пырысьтöм-пыр жö звöнитлыны гöтырыслы. Гашкö, сыкöд неминуча лоис. Кöть эськö вöтъяслы таöдз эз торъя эскы, но öнi мыйкö ёнакодь вöрзис сьöлöмыс. Полiс весиг, мый гöтырыс телефонсö оз кыпöд. Мыйкö лёктор гортас лоис да. Но мöдар помас кылiс пöлыслöн унзiль гöлöсыс.

– Кыдзи олан? – збоякодь босьтчис юасьны Михаил Дмитриевич. А ачыс полiс, мый мöдыс пыр жö висьталас лоöм лёктор йылысь.

– Ставыс бур, – вочавидзис мöдыс. – Мый нö мунiгмозыд звöнитчан? И татшöм водз?

Сэсся гоз-мöд юалöм бöрын, висьтасьöм бöрын пуктiс трубкасö да быттьö неуна успаньвыв пуксис. Слабог, нинöм абу лоöма. Но вот корана гöлöсыс, кодöс кывлiс вöтнас, пыр юрас кутчысис.

Мöд войсö бара сiйöс жö вöталiс. Гашкö, пемыд жырйыс мöдлаынджык вöлi сöмын. А вот гöлöсыс сiйö жö. Корана, чуксалана. Лёк пö зэв меным, отсыштöй. Асывнас Михаил Дмитриевич бара пессяна сьöлöмöн олiс. Кодi чуксалö? Мый нö лоöма? Луннас, пажынöдз на, звöнитлiс Леночкаыслы, гуся радейтанторйыслы, кодкöд со кадысь кадö во-мöд нин аддзысьлöны. Но и сiйö нинöмтор вылö эз жö элясь. Ола пö тай со, тэысь гажтöмтча, аддзысьлыны окота-а.

Коймöд войыс помасьлытöм кодь вöлi. Чуксалана, шог гöлöс вöснаыс вой шöр бöрын садьмис да сiдзи сэсся и эз вермы унмовськöдчыны. Асылöдзыс восьса синъясöн олiс. Мый вöсна кö öд вöтасьö жö помтöг тайö гöлöссö? Быгльöдлiс юрас став тöдса нывбабасö, кодъяскöд кутшöмакö йитчöма воддза да öнiя олöмыс. Кодi на пöвстысь отсыштнысö чуксалö? Кодлы сэтшöм лёк? Гашкö, воддза гöтырыслы? Торйöдчöм бöрас ёнасö эськö зз и паныдасьлывлыны да. Карса улич вылын гоз-мöдысь паныд зурасьлiсны сöмын. Но век жö асывнас думыштiс сылы звöнитлыны. Телефоныслысь лыдпасъяссö эз на вунöд. Оз жö, вöлöм, нёрпав ни нинöм. Чорыд гöлöсöн тай вочавидзис юалöм вылас. Öдва пö мынi, да эн нин дöсадитчы сэсся некор.

Нёльöд войсö Михаил Дмитриевич весиг унмовсьнысö полiс. Но чурки-будиöн лöсьыда узис. Эз нин сэсся тайöс вöтась. Садьмöм бöрас таысь бурыс ёнасö эз жö ло. Майшасьöмыс самасьöма да. Öтитор такöдiс, мый талун позьö гортас лэбны. Сэнi, гашкö, сьöлöмыс местаынджык лоас.

Карö воöм бöрын Михаил Дмитриевич веськöдчис гортланьыс. Ветла пö да нöшта öти тöдса нывбаба дiнö тюрöдла. Колöкö, сыкöд мыйкö лоис да. Но автобусöн мунiгöн друг мöвпыштiс здук кежлö бать-мам дорас кежавны. Важöн нин пыравтöм лоис. Патераас вöлi öтнас батьыс, неуна быттьö омöльтчыштöма.

– Мамö нö лавкаын? – юалiс Михаил Дмитриевич.

– Абу, – жугыль гöлöсöн вочавидзис батьыс. – Нёль лун сайын сiйöс машинаöн больничаö нуисны. Зэв лёк лои да. Ог тöд, сувтас оз сэсся кок йылас.

Ышмылöм

Степан Мить гозъя мöдöдчисны лунвылö. Вöвлöм удж вывсяньыс пöльлы чуктöдiсны путёвка. Кык вылö. Öтнас сiйö весиг орчча сиктö мунны эз путьмыв да. Стöчджыка кö, эз кöсйы. Сöмын пö старукакöд муна. Кöсъянныд кö пö пöрысьö-нэмö меным буртор вöчны, то кыклы вылö и вичмöдöй путёвкасö. Сетiсны öд.

А лöсьöдчöмыс вöлi! Салдатас мунiгöн тадзисö эз дасьтысь. Муртса став сиктöн эз колльöдны найöс ылi туйö. Велöдысьыс мыйта чукöрмис! Ставныс мыйкö тöдöны. Ставöн ветлöм-мунöм йöз туйö олöны. Ылi туйö петавлытöгыд быд висьталöм лöсялö. Медбöрын вöрзьöдчисны жö кузь вöлöкö. Первой карö воисны, медым сэсся лэбны водзöсö самолётöн. Узьмöдчанiнсö гöтырыс корсис. Кутшöмкö рöдня перевод олiс карас ас керкаын. Степан Мить кока туис моз летйысьö-вöтлысьö пöлыс бöрся. Кöть эськö туйö петiгас новлöдлысь пыдди асьсö лыддис. Öнi со мый шуасны, сiйöс и ковмö вöчны. Тшöктытöг воськовтны оз лысьт.

Рытнас накöд тшöтшъя кодь кöзяйка да старик гозъя пукалiсны пызан сайын. Важсö казьтылiсны. Гöстимöй делö кузя Степан Митьлы лэдзисны весиг еджыд сарапана дозла ветлыны. Асьныс пöчьяс вом дорас со эз матыстлыны курыдторсö. Сытöг нин пö юр жувгö да. Ковмис пöльлы быдса куим румка пöрöдны. Бур, мый патеранткаыс воис. Ар кызь вита ныв. Гöгрöс чужöма, зэв чольöб. Сыкöд сэсся босьтчисны дозсö помавны, мед оз шузьы. Том нылыд эз куражитчы. Абу пöчьяс кодьыд. Румкасö вомас койыштöмöн койыштö.

Кöзяйка водз водiс. Сы бöрся пöч занавес сайö лöсьöдöм крöватьö веськалiс. Но оз узьсьы сылы, кывзö старикыслысь да нывлысь сёрнисö. Зэв нин ёна гажмöма Степан Мить. Варовмöма. Том нылыс сылы кодь жö. Гигзьö сöмын.

– Кывзы, – кылö шуö пöль. – Вай тэкöд лунвылас шутёвтлам. Менам пöчöй кутасьтöм кань кодь нин-а. Сiйöс татчö колям. Мед олö.

– Ветлам и эм, – сералö патеранткаыс.

– Мый сыысь, пöрыссьыд. Меным сöмын новлöдлан удж вöчö, – водзö ышмö Степан Мить. – Тэкöд добраджык.

– Сiдзи, сiдзи…

– Меным öд путёвкасö сетiсны. Кык вылö. Кодöс кöсъя, сiйöс и нуöда аскöд, – збыльысь нин кутiс шуавны гажмöм пöль. – Вай тэкöд и ветлам.

Пöч гöлöс сетны эз жö кут. Мед кö йöймöдчис талун. Аскиыс петкöдлас. Шуан öнi мыйкö паныд, да гажа юрнад старикыс кокни киа овлö. Кос коль кодь кабырнас вермас сизьдыштны.

Вель дыр варовитiсны пöрыся-тома. Öтиыс шмонитö, мöдыс збыль öзйöма. Кылö висьталö, мый лунвылö ветлöм бöрас пыр жö и налöн сиктö уйкнитасны. Став эмбурнас ошйысис, содталöмöн весиг, мед ылалас мöдыс. Коркö тай разöдчисны жö. Степан Мить куснясьысь кокöн нин матыстчис крöвать дорас. Вель дыр водiс. Но кылö эз унмовсь. Кöнкö, öзйис да збыльысь мöвпалö нывкöд лунвылö ветлöм йылысь. Пöч вешйис стенланьысджык. Мед кос да кöдзыд кокнас мустöм кусöк эз весиг инмöдчы. Сэсся эз терпит да водзöс мынтiс:

– Лунвылö, шуан, мунан? Мун, мун. Сьöмыд öд ставыс ме ордын, вот…

Пöль нинöм эз вочавидз. Сöмын ыджыда ышловзис. Буракö, татшöм лöсьыд мöвпъяссö дзугöмысь.

Сорсисны

Паськыд жырйын вöлi пемыдкодь. Кöнкö пельöсын öзйис кизьöриник югöръяса би. Пельтö поткöдiс гора музыка. Виталей корысь моз сулалыштiс пыран öдзöс дорын. Кор синмыс велалыштiс, босьтчис корсьны пызаныслысь кабалатор вылö пасйöм номерсö. Со найöс быд пызан шöрö пуктöмаöсь. Быд пызан номера. Матыстчылiс, видзöдлiс лыдпассö да воськовтлiс водзö. Коркö сэсся аддзис жö. Квайт мортлы вылö лöсьöдöм пызан сайын пукалiс сöмын на öти морт. Нывбаба.

Виталей пуксис, видзöдыштiс шöрас моз пуктöм паськыд гыркъя самöвар вылö, сэсся видзöдласнас кы-тшовтiс йöктысьяссö. Кодъяс сöмын танi эз вöвны. Сы кодь арлыдаяс и олöмаджыкъяс на весиг. А сiйö, йöйыд, нöшта майшасис локтiгас, мый пöрысь выжывöн шуасны. Нелямын куим арöснад. Кыссьöма пö со. Оз пукавсьы гортас. Гусьöн моз чöвтлiс синъяссö воча моз пукалысь нывбаба вылö. Абу жö нин ва челядь. Комын арöсыс стöча нин эм. Гашкö, ыджыдджык на. Вель кыза нин чужöмсö мавтöма да. Весиг со югъялыштö.

Йöктысьяс эз дугдывны кокъяссö веськöдлöмысь. Öти сьыланкыв помасьö, а магнитофоныс сыысь гораджыка мöдöс косялö-горöдö омлявны. Виталей ышловзис. Кужö жö эськö тадзисö сизьдыны да. Юыштöма кö вöлi, то петавлiс эськö джодж шöрас. Но садь юрнад он тöд весиг, кодарö коктö вежыньтлыны. Öдйö йöктiсны да. Чеччалiгтырйи.

Сылы вöлi кыдзкö яндзимкодь. Тöлысь нёль кымын нин ырыштчылiс татчö волыны. Карса уличаяс бокысь ыджыд шыпасъясöн гижöм юöрсö аддзывлiс унаысь. Найö чуксалiсны ветлысь-мунысьясöс, мый позьö шойччан лунö волыны комын арöс сайö чеччыштöм бурлакъяслы да невестаяслы лöсьöдöм клубö. Тöдмасьны, гажöдчыштны. Со талун смелмöдчис да локтiс жö. Гашкö, збыльысь кодкöдкö тöдмасяс. Олöмад тай мыйыс оз овлы.

– Мый нö он йöктöй? – воис Виталей пельöдз юалöм.

Гöлöссö сетiс воча пукалысь нывбабаыд.

– Ог на кöсйы, – вочавидзис Виталей да сюсьджыка видзöдлiс юалысь вылö. Гöлöсыс тай лöсьыд-а. И ачыс быттьö абу жö шыбитана. Ыджыд синъяса, веськыд ныра. Колöкö, пемыдiнад тадзи кажитчис сöмын.

Музыкаыс недыр чöв олыштiс, шойччöдыштiсны йöктысьясöс. А сэсся босьтчис ворсны ньöжмыд, сьöлöмтö небзьöдана кывъяса сьыланкыв. Виталей смелмöдчис да корис йöктыны воча пукалысь нывбабаöс. Мöдыс дась нин вöлi чеччынысö. Виччысьöма корöмсö. Йöктiсны, тöдмасисны. Шураöн пö шуöны. Кöть пö эськö Александра Ивановнаыс лöсялöджык нин да. Сэсся мöдысь на кыпöдчылiсны пызан сайысь да сувтлiсны и йöктысьяс чукöрö.

«Мужичöйыс быттьö лада, – пуксьöм бöрын мöв-пыштiс Шура. – Колöк, менам тайö и шудöй?»

«Шураыс кокни кокъясöн на йöктö. Бур кöзяйка кодлыкö лоö. А мыйла оз меным?» – думайтiс Виталей нывбаба вылö видзöдiгмоз.

Час кымын коли. Бур тöдсаяс кодьöсь нин лоины. Налöн пызан сайö первой пуксис ар кызь вита зон. Зэв варов, кывъяснас сяркйö сöмын. Абу Виталей кодь, кодлысь кывъяссö мырдöн колö пычкыны. Анекдотъяссö шöтö. Но оз лёк кывъясöн. Сы бöрын Виталей бокö пуксьöдiсны нылöс. Зэв на том, вöсни косъяса, чöрс кодь кокъяса. Нюммунас да, гöгöр быттьö югзьылö.

«Зонмыс абу шыбитана, – мöвпалiс Шура. – Со кыдзи ме вылö видзöдö. Кузь тушаа, сöнöд. Мый кöть ме арлыднам кö ыджыдджык. Кымынöн сэтшöмыс, кодъяс верöс дорсьыс ар квайтöн-дасöн ыджыдджыкöсь, да олöны тай со».

«Шураыс некытчö на, колöкö, оз вош. А орччöн пукалысь нылыс со кутшöм! И буракö, ме вылö ыштöма кодь весиг… – морöссö водзлань чургöдöмöн веськыдджыка пуксис Виталей. – Мед кö ме ёна ыджыд сыысь. Öнiя нывъяслы пö тайö кажитчö. Друг да лöсялам».

Рыт помасис. Виталей нёнь пом чибук моз вöтчис чöрс кодь кокъяса ныв бöрся. Мöдыс эз жö öтдортчы сыысь. Шура да зон öтлаын жö, тыдалö, мунiсны…

…Час джын мысти Виталей мыйöнкö чорыд торйöн поткöдöм плешсö кутiгтыр, шатлалöмöн кыссис гортланьыс. Паныдалiсны найöс зон чукöр. Тэ пö мый, дядьö, йöз чöс туйö сиасьöмыд? На тэныд… «Колöма жö Шурасьыс не эновтчыны. Сыкöд кö мунi эськö, татшöм лёкыс эз ло…»

…Мöд асывнас Шуракöд öти вольпасьын садьмöм зон мырдöн кутiс корны вит сюрс шайт. Вой узьöмысь пö да пöся радейтöмысь. Он кö пö сет, то некытчö татысь ог и пет. Танi кута куйлыны. И вом кöтшнас шпыньялiс. Мый пö тэ, эндöм баба, шензян? Вай öдйöджык. Шудсьыд мынтысьны колö. Шуралöн та мында сьöмыс горт помас эз нин вöв. Ковмис соседка дорас удждысьны петавны. Колöкö, збыль он мын. Öнiя томулов йывсьыд со быдтор кывлывлан. Вермас мыйкö ыджыд лёктор вöчны. «Колöма жö Виталейыскöд матöджык тöдмасьны, – зон мунöм бöрын кокниа ышловзьöм мысти кутiс мöвпавны Шура. – Йöюк ме, йöюк…»

Пакöсьт

Ывла вылын асывсяньыс шлявгис-зэрис. Видз-му овмöс кузя районса управлениеысь инженер Анатолий Нечаев первойысь веськалiс тайö грездас. И узьмöдчыны ковмис овмöсса бригадир ордö. Сирöд мыр кодь, пöрнöй арлыда мужичöй гöстимöй делö ради лэптiс еджыд сарапана доз. Юисны. Винаыс öдйö разалiс Нечаевлöн вирас.

Пызан сайын воча моз пукалiс бригадирлöн нылыс. Сiйö некымынысь нин чöвтлiс видзöдлассö гöсьт вылö. Кызь куим арöса зон азымпырысь кыйлiс сiйöс. Нывлöн синъяс серти тыдалiс, мый сылöн сьöлöмыс вöрзьыштöма. Нечаев абу кулитана чужöма, лöсьыд статя. И зонлöн тайö видзöдласъяссьыс мыйкö вöрзис жö пытшкöсас. Эз, тайö эз вöв радейтчöм чужöм. Сылы прöстö вöлi нимкодь, мый ар дас сизима ныв тыр синмöн видзöдö сы вылö. Нимкодь вöлi ас вöснаыс, мый сiйö абу шыбитана. Нöшта винаыс содтiс долыдлунсö.

Ужнайтöм бöрын кöзяин могöн петiс суседъяс ордас. Нечаев вöляысь матыстчис тасьтi-пань мыськалысь ныв дiнö. Босьтiс пельпомöдыс да бергöдiс асланьыс. Сэсся азыма кöсйис окыштны. Но мöдыс повзьöмпырысь легöдiс юрсö, эз кöсйы сетчыны. Толя мый вын-сьыс топöдiс сылысь чужöмсö кияснас да вина дукöн öвтысь паръяснас сатшкысис сылöн льöбъясö. Недыр кежлö.

Кор сiйö сайкалiс, то казялiс нывлысь шытöг бöрдöмсö.

– Мый тэкöд? – юалiс зон.

– Мыйла тайöс вöчинныд? – öдва артмис мöдыслöн. – Ме öд некор на эг окасьлы.

Сэки Нечаев эз на вермы пыдiсянь гöгöрвоны нывлысь шогсö. Сöмын кад кольöм бöрын пöтурайтны кутiс. Öнi сiйö пöрнöй арлыда морт. Олöмас быдсямаыс вöвлi. Но медся ыджыд пакöсьт вöчöмнас лыддьö сiйö нывсö мырдöн окыштöмсö. Кодлысь весиг нимсö оз тöд.

Нылыд, дерт, сьöд войöдз татшöм арлыднад эз унмовсьлы. Думсьыс виччысис радейтана зонкöд паныдасьöм. Мöвпъяснас унаысь волiс сэтчöдз, мый дона да муса мортыс сiйöс медводдзаысь олöмас пöся окыштас. А со веськалiс сылöн олöм туйвежö вина дукöн парк-йысь паръяса том морт да ставсö дзугис, шуда мöвпъяссö резьдöдiс. Тайö мöй абу пакöсьт.

Номъяс

Гожöм пуксигöн муыс и ваыс гöгöрбок ловзьö. Сиктъяс шонтöны шабур кодь кузь тöв чöжöн изöймитöм мышъяссö. Ывла вылыс онялö, нырад сатшö аслыспöлöс небыд дука кöр. Торйöн нин лöсьыд рытъяснас. Пукалан, видзöдан, кыдзи кер бунтъяс весьтын кымöрöн кыпöдчöмаöсь да лэбалöны номъяс. Найö абу на скöрöсь, некодöс оз вöрзьöдны.

И со друг öти ном шытöг пуксис ки вылö. Ог лысьт весиг вöрзьыны, медым эз повзьы да пышйы. Сiйö вöляысь, полiгтырйи быттьö, сатшкö нырсö. Кöть доймö, но ог вöрзьы. Мыйлакö весиг сьöлöм вылын долыд. Гашкö, сiйöн, мый гожöм воис. Ном кö нин лэбалö.

Сэсся öти бöрся мöд кутасны вежласьны лунъяс. Со нин öвадыс быдöнöс пöгибö воштöма. Ми скöрысь броткам, кор нин бара наысь мынам. И мыйлакö некор ог мöвпыштлöй, мый бырасны кö найö, то бöрвыв шутёвтасны и шоныд лунъясыс, гожöмыс.

Шойччöм

Нёль-ö-вит мужичöй пукалöны öшинь улын, варовитöны. Помасьö гожöм, ывла вылын ыркыд нин. Сэзьдöдöм енэжыс оз вермы кутны шоныдсö, кыскö сiйöс кытчöкö вывлань. Мужичöйяс казьтылöны, кодi кыдзи шойччис отпуск кадас.

– Лунвылад добра! – кылö, ошйысис öти. – Чеччан, сёйыштан и саридз дорö. Ваыс шоныд, вир-яйтö малалö. А нывбабаясыс!..

– Ми со гöтыркöд Волга кузя шлывъялiм. Став карсö ас синмöн аддзылi, – шуö мöд. – Локтан гожöмö мöвпыштiм Прибалтикаö тöвзьывны.

– Ме ас сиктын вöлi, – чöвтiс коймöд. – Мам дорö кайлi. Керка вевтсö, пöтшвасö вежыштi. Сьöлöм вылын öнi сэтшöм кокни. Быттьö пывсьöм бöрын. Татшöм бурасö некор на эг шойччыв.

Мукöдыслöн чужöм вывсьыс воши шуда нюмыс. Синъясыс жугыльтчисны. Быдöн мыйкö ассьыс кутiс мöвпавны.

Думъяс

Зурыд Марьялы кöкъямысдас нин таво тыри. Сылы томдырйиыс сетлöм прöзвищеыс некыдзи нин оз лöсяв. Ки-кокыс сырмö. Сöмын важсö казьтылана думъясöн олö мортыс.

Уна во сайын, кор нылыс да пиыс вöлiны на ар дасаöсь, сiйö öтчыд скöрйывсьыс ёрччыштiс. Сэсся кок чуньöдзыс гöрдöдiс аслас кывъясысь. Медым посниуловыд сы бöрся эз шуавны мисьтöм кывъяссö, сiйö казьтыштiс öти думыштöмтор. Коркö тай мамсяньыс на сiйöс кывлiс:

– Челядь, лёк кывъястö некор оз ков шуны. Ёна важöн нин öти мам ёрччыштöма. Войнас сiйöс садьмöдö-маöсь сьöкыд кок шыяс. Кылö, сарайсяньыс кодъяскö лэччöны öдзöс дорас. Öдзöсыс эськö и калича. Но лёкысь тракнитöмаöсь да, воссьöма. Керкаö пырöмаöсь кузьысь-кузь дядьяс. Матыстчöмаöсь нывбаба дорö.

– Тэ луннас миянöс казьтыштiн. Со и локтiм тэла. Пасьтась да мунам, – шуöма öти дядьöыс.

– Талун ог вöрзьöдöй, – сы вылö видзöдлöм бöрын дорйöма мöд. Тыдалö, ыджыдыс. – Кужöмыд тэ воднытö. Öтарсяньыд и мöдарсяньыд челядьыд куйлöны. Но аски лöсьöдчы. Локтам да нуöдам.

Кузь дядьöясыд мунасны. А нывбаба войбыд тiралас. Мöд луннас петас сусед ордас, олöма мужичöй дорö. Висьталас ставсö. Мöдыд и велöдас, мый колö вöчны. Сараяд пö гез йылö кöртав рос.

Бара вой воас. Нывбабаыд оз узь. Друг кылöны сараяс кок шыяс. Сэсся лёкысь мыйкö трачмунас. Но керкаö некод нин оз пыр. Асывнас петас сарайö да аддзö, мый ростö гезнас шöрипöв орöдöмаöсь. Сы пыдди джагöдöмаöсь.

Висьталiс сэк тайöс Зурыд Марья аслас челядьлы. Войнас садьмис да аддзö, мый нылыс да пиыс öтар-мöдар бокас куйлöны. Топöдчöмаöсь мам дорас.

Синваыс исковтö тайö думъяссьыс Зурыд Марьялöн. Сьöлöмыс шогысла лёкысь пессьö. Сiйö оз кöсйы, медым челядьыс шöракостас босьтöмöн узьтöдлiсны. Сылы сöмын колö, медым найö сiйöс индомысь ас орданыс босьтiсны.

Гортын

Ас чужан сиктад волöмыд пыр кольö сьöлöмад кутшöмкö пас. Быттьö лöсыштасны, чуктöдасны сэтысь неыджыд юкöн, кодi кольö сэсся ичöтдырсяньыд тöдса местаясö. Буретш та вöсна ме бöръя кадас кутi гежöд-джыка волыны сэтчö. Абу окота ачымöс дойдавны да.

Мый миян олöмын медся донаыс да кувтöдзыд казьтыланаыс? Дерт жö, челядьдырыд. Кор ставöн вöлiм сöстöмöсь да мичаöсь. Олöмыс некодöс на эз пес, эз кусыньт кодарланьöкö. Ризъявлiм долыд мöвпъясöн, завидьтiм гырысьяслы, кодъяслы ставсö позис вöчны.

Öнi, кор вола ас сиктö, кыдзкö сюсьджыка видзöда челядьдырся ёртъяс вылö. Ме вежси, и найö вежсьöмаöсь. Öти со ичöтдырйи вöлi визув детинкаöн, быдсяматор вылас чуйдöдысьöн. Верстьö олöмыс сiйöс ас ногыс вöчöма. Ытвадырся йиöс моз йирöма, дрöбитöма сылысь тайö сямсö. Лоöма полысьöн, йöршитчöма аслас керкаö. Быттьö оз и ов сиктас. Мöд со горшмöма, аслыс мый вермö куралö, йöзлысь шогсö оз кöсйы казявны. Дерт, ыджыд сьöлöма войтырöн унджыкыс быдмисны. Но мыйлакö лёкыс синмад шыбитчöджык, парскöджык.

А вот челядьдырся местаястö öнöдз на лыддьылi медся мичаöн. Мися, вöльнöй светас сэсся мöд татшöмыс абу. Вылыс лёк пос дорын вöлi ыджыд пожöм, кодлöн вужъяс боктi визувтiс шор. Ёна жö радейтлiм ворсны сэнi. Тайö местаыс пыр син водзын. Весиг вöтöн аддзывла. Нинöм абу вунöма.

И ме нарошнö öнöдз эг ветлы сэтчö. Мед, мися, коляс сiйö вежöрам, кутшöмöн вöлi. Но таво гожöм аслым тöдлытöг петсис. Вылыс лёк пос дорö. Шемöсмунi. Пожöмыс быттьö абу нин сэтшöм джуджыд да ыджыд. Увъясыс чирссьöмаöсь. Шорыслöн сöмын нимыс. Дыр сулалi, кывзi сьöлöмлысь шога тiпкöмсö… Öнi со думайта, кыдзи водзö овны. Челядьдырся местаяссö казьтывтöгыс? Важ кодьöн найöс син водзö уськöдны ог нин вермы. Öнiя серпасыс сувтö. А сiйö абу нин менам, оз нин шонты.

Ветымынöд дадь

Паш Петыр вöлi сиктас медся киподтуя мужикöн. Сiдз тай лыддисны-а. Мукöдыслöн эськö унатор вылö жö сямыс вöлi. Кодöс шуисны медбур трактористöн, кодöскö – медся кужысь сёрнитысьнас. А пуа уджсö Паш Петырысь öтдор пö некод оз сяммы вöчнысö. Куричьяс лöсавны, öдзöс пуктыны – пыр сiйöс чукöстлiсны. Но медся нин мичаöсь, кокниöсь да жугласьтöмöсь вöлiны сыöн вöчöм дадьяс. Но нем виччысьтöг сiйö кутiс пыксьыны найöс вöчнысö. Кöть кыдзи эз кевмысьны сиктса войтыр, некыдзи эз босьтчы выль дадь налы вöчны. Мыйла? Та йылысь сöмын ачыс тöдiс.

Коркö ёна важöнкодь нин тайö лоис, кор на сöмын видлiс дадьсö вöчны. Гашкö, сöмын вит кымын на и петiс сы киысь. Вöтöн, колöкö, и вемöс вöлi, мыччысьлiс мортыдлы зэв мисьтöм нывбаба. Тыдалö, Сьмертыс да. Буретш дадь вöлi сэк Паш Петыр вöчö. Мыкыртчöма да сювсö топöдö даддьыслысь. И быттьö кодкö самасис синнас сы вылö. Быттьö мышку саяс зэв лэчыд видзöдласа морт сувтöма. Бергöдчис да и казялiс мисьтöм нывбабатö. Вомсö эськö эз вöрзьöдлы, но Петырлöн вежöрöдз воис сылöн шуöмыс: «Ветымын дадьсö вöчан да пырысьтöм-пыр и кулан. Кор бöръя пу тувсö тувъялан».

Та бöрын коли вель уна кад. Вонас кык-куим дадьтö вöчигöн тай ылын на мыччасис ветымынöдыс. Но воддза во кодлыкö вöчис нелямын öкмысöдöс да скöнь ланьтiс. Пыксьыны кутiс. Ог пö вöч и ставыс. Но войдöрлун со бара босьтчис дзайгысьны нылыс:

– Айö, кор нö миянлы вылö дадьсö вöчан?

– Важнас на позьö вöдитчыны, – вочавидзис Паш Петыр.

– Сэтчö öд кыкöннад оз тöрны. Öтисö даддяс, мöдсö нö водзö босьта али мый? – шуасис нылыс.

Сылöн звöнни пиян быдмисны. Бур сёян вылад топыд тэчасаöсь. Татшöмъястö и мужик мортлы сьöкыд ки вылын кыскавны, кытысь нин нэриник нылыслы. Со и мöдöд лун нин оз узьсьы Паш Петырлöн. Сэкся мисьтöм нывбаба вылас лöг кутiс и. Сылöн шуöм вöсна со оз лысьт нывсö мездыны. Сэсся сылы юрас воис зэв сюсь мöвп – вöчны öтырышъя кыкöс. Öд звöнниыдлы öти даддьыд оз тырмы. Кыктö и дадьнас кыскавны оз ло кокньыд. Мед мöдсö кодöскö нöшта кыскалысьöс сюрöдас. Кöть нин мамсö корас.

Некымын лунöн сы киысь кутiс петны кык пелькиник дадь. Со нин бöръя тувсö тувъялан кад воис. Пуктiс Паш Петыр ас дорас кыкнан дадьсö. Сюйис кыкнанас бöръя тувъяссö. Босьтiс шуйга да веськыд киас кык мöлöт да öти кадö вартiс тувъясас. И артмис сылöн эз ветымын дадь вöчöм, а ветымын öтиöс.

Но полöмыс век жö шымыртiс морттö. Сьöлöмыс тай лёкысь чеччавны босьтчылiс-а. Рытöдзыс олiс, да век на ловъя. Пукалiс да öшиняс видзöдiс, тöвся ывла вывсö синнас кытшлалiс. И збыльысь öд, быттьö кодкö сатшкис сы вылö синсö. Бöрласайсяньыс быттьö сэкся моз видзöдысь сюри. Бергöдчис да, гашкö, каститчöмöн шуасны, но пемыдас сулалö сэкся мисьтöм нывбабаыд. Зэв скöр чужöма. Тыдалö, ылöдлöмсьыс дöзмöма. Но нинöм эз шу. Вошис кытчöкö. А Паш Петыр öнi на ловъя. Висьталöны, мый сё дасöд дадь нин йöзыслы дасьтысьö вöчны.

Сё висьöм

Менам бать война вылын öти коксö воштылiс. Та вöсна сылы сетлiсны кутшöмсюрö легöтаяс. И вонас кыкысь либö куимысь лэччылiс карö, инвалидносьтсö мед водзö нюжöдiсны ли, мый ли. Ичöт на вöлi да эг юась, мыйла. Некымынысь тай шулiс: «Кок коляссö тай пыр мерайтöны-а. Тыдалö, чайтöны, мый быдмас. Мöдöд группа вылас бара эз вуджöдны. Некымын сантиметрöн пö кузьджык коланасьыс кольöмаыс да».

Бать дыр олiс коймöд группанас. Кöть эськö коксö пидзöссьыс вылöджык на вöлi вундöмаöсь. Но мыйлакö мöдöд группаас вуджöдны оз позь. Сантиметр-мöдöн кö пö дженьыдджыка колисны, сэк вермим. Сöмын ёна сёрöнджык, кор инвалидыс этша нин кутiс кольны, сетiсны мöдöд группа.

Но сылöн больничаас лэччылöмыс мыйлакö зэв ёна майшöдлiс матiгöгöрса олысьясöс. Кадысь кадö юавлiсны, кор нö пö, Ветшеслав Васильевич, бара ветлан. Шулiс кö, мый регыд нин, то миянö воавлiсны йöз. Торйöн нин олöмаяс.

– Васильевич, кутасны юасьны, да висьтав, мый юрыд бергöдчö, шогöдö и, – висьталö öти.

– Тайö висьöмнас, мый менам, морöс улöс топöдлö. Лолавнысö он вермы, доймö да, – шуö мöд.

Коймöд, нёльöд, витöд да мукöд волысьыслöн асланыс жö висьöмъяс. Лекарство нимъяссö ставныс жö висьтавлiсны и. Асьным пö ньöбны, дона да, ог вермöй.

Бöрынджык тöдмалi, мый батьлы, кыдзи войнаса инвалидлы, став лекарствосö сетöны дон босьттöг. Чайта, мый сиктсаыдлöн донаджык лекарство вылас збыльысь сьöмыс эз чуктыв. Ассьыныс дзоньвидзалунсö бурмöдöм могысь этшаник сьöмсö лишöдны найö эз кöсйыны. Семьясö пайкöмысь вежавидзисны. Гашкö, и сиктас тайö бурдöданторъяссö эз вайлыны. Со и волiсны бать дорö да ассьыныс дой-висьöмсö висьтавлiсны, мед сiйö мунас да врачьясыслы няргас на йылысь. Тэныд пö сэк став тайö лекарствосö дон босьттöг сетасны. Ог и тöд, кыдзи бать юрас кутлöма та мында висьталöмсö. Но некодöс эз вунöдлы. Воас вöлi бöр да сумка тыр лекарство ваяс. Сэсся быдöн аслыныс коланасö да лöсяланасö босьтавлiсны.

– Ёна жö шензисны врачьясыс, – вашмунöмöн висьтавлiс гортсаяслы бать. – Та мында висьöмöн пö век на ловъя?

Казьтысян лун

Полина Ивановна садьмис водз. Нöшта на и кыпыд сьöлöмöн. Сiйö во чöж нин виччысис тайö лунсö, кор асывсяньыс бара лоас коланаöн йöзыслы. Торйöн нин чин новлысь войтырлы. Бöръя воясас тайö луннас и олiс быттьö. Сiйö вöлi сылы лов пыкöдöн. Тайö луннас вель уна во сайын кувсьылiс верöсыс, нималана шылад тэчысь.

Сы сайö Полина Ивановна петавлiс вель томöн на. И вöлi таысь зэв любö. Кыдзи нö татöгыс. Öд сiйö лои паськыда нималана мортлöн гöтырöн. Мортлöн, кодöс пыдди пуктылiсны весиг медся ыджыд чин новлысьяс. Сылы вöлi зэв нимкодь, кор верöсыскöд орччöн восьлалiгöн паныд воысьяс дзоргисны на вылö. Аньяс, дерт жö, вежавлiсны. Тадзи тай чайтсис-а. Мый кöть, верöсыс кö ёна ыджыдджык арлыда. Концертъяс, быдсяма чукöртчöмъяс дырйи верöсыс пукалiс ыджыд чинаяскöд орччöн. И дерт жö, Полина Ивановна сэнi жö вöлi. Сылы кажитчис, кыдзи сы дорö пыдди пуктöмöн шыасьлiсны тайö чина войтырыс. Мукöд нывбабаыслы некор накöд татшöм матын не пукавлыны. Найö некор эськö эз кужны мöвпыштлыны öта-мöдкöд шмонитана сёрни нуöдöм йылысь. А сiйö со вермö.

Но во бöрся мунiс во. Верöсыс, дерт, пöрысьмис. Аньлы эз нин вöв сэтшöм любö восьлавны чушиктысь мортыдкöд орччöн. Унаöн на паныдасигас тöдмавлiсны шылад тэчысьтö да вежавидзöмпырысь чолöмасисны, и тайö выя бордöн моз на мавтыштлiс Полина Ивановналысь сьöлöмсö. Öд верöсыскöд пöся чолöмасьöмыс вичмылiс тшöтш и сылы. И воис со кад мунны верöсыслы таладор югыдiнсьыс. И шензьы кöть эн, а шылад тэчысь некымын лун кежлö бара лолi зэв нималанаöн. Сы йылысь бара гижисны газетъясын, сылысь нимсö асывсянь рытöдз шуалiсны радио да телевизор пыр. Юргис сыöн гижлöм шыладыс, кодöс дыр нин эз кывлыны. Гуасьнысö волiсны став чина войтырыс. Юкисны Полина Ивановнакöд шогсö. И нывбаба выль пöв лолi тыдалана мортöн, кодöс тöдiсны да пыдди пуктiсны верöс вöснаыс. Гу дорас бара гарыштiсны верöсыслысь став чинъяссö, ыджыд нимъяссö. И Полина Ивановна йылысь бур кыв шуны эз вунöдны. Весиг медся ыджыд чин новлöдлысьыс матыстчылiс да кисö топöдлöмöн сьöлöм сетiс.

Сэсся, дерт, бара вушйис верöсыслöн нимыс да вöчöмыс быдлунъя олöмсьыс. Сöмын кулан лунсяньыс во кольöм мысти бара бергöдчылiс Полина Ивановна дорöдз сiйö югыд кадыс, код вöсна и петлiс верöс саяс. Сы дорö гортöдзыс кежавлiсны чина и чинтöм войтыр. Казьтыштлiсны верöссö да шуавлiсны, кутшöм ыджыд пай пуктiс сiйö шылад тэчан уджö. Сiйöс пö таысь век мöдасны бур кывйöн казьтывны. Радио да телевизор пыр ворсiсны верöсыслысь тэчöм шыладсö. Сэсся öтлаын ветлiсны гу дорас да сэнi на выль пöв шуалiсны тайö жö кывъяссö. Но вочасöн кежалысьыс лои пыр этшаджык. Вежсисны чин новлöдлысьяс. Тайö луннас радио да телевизор пыр верöсыслöн тэчлöм шыладысь сетлiсны неыджыд юкöнъяс. Важ чинаяс пыдди локтiсны йöз, кодъяс, гашкö, пель сэрöгнас сöмын кывлiсны Полина Ивановналöн верöс йылысь. Но мода радиыс век жö волiсны казьтыштнысö. Верöссö ловъядырйиыс на тöдысь йöзыс пыр этшаммис и этшаммис.

Со и тайö асыв Полина Ивановна виччысис воысьясöс. Лача кутiс, мый бара ыльöбтасны-пырасны, пукыштасны да ставöн ветласны верöс гу дорас. Олöма нывбаба вежон нин дасьтысис, мед вöлi мый пуктыны пызан вылас, нуны гу дорас вошйöдны. Со нин дас час матыстчис. Некод на эз тотшкöдчы. Восьтлiс радиосö да телевизорсö. Сэнi помся висьталiсны, кутшöм пакöсьтъяс вöчсьöны му вылас. Дас öти бöрас Полина Ивановна ышлолалiг пасьтасис, сöвтiс сумкаö сёянтор да автобусöн мöдöдчис кладбище вылö. Лача на кутiс, мый талун верöссö бур кывйöн казьтылысьясыс веськöдчисны сэтчö асьныс, сы дорö кежавтöг. Но гу дорас некод жö эз тыдав. И Полина Ивановнаöс шымыртiс шог. Сыысь, мый лоис некодлы ковтöмöн.

Карко

Карко лёкысь нетшыштiс няйтö вöйöм бöръя коксö да мöдöдчис водзö. Позис эськö неылын тыдалысь туй кузяыс мунны, но вöвлöн сьöлöмыс майшасис. Вермас нем виччысьтöг мыччысьны сiйö дядьöыс, код дорысь öнi пышйис, да дом йылысь бöр косöдас мустöм гидас. Вöв тöдiс, кытчö сiйö мунö. Бадьясыс швачöдiсны морöсас, ёсь увъяс на гирснитлiсны кучик кузяыс да весиг парсыштлiсны. Но тайö эз падмöд Каркоöс мунны буретш туйпöлöнса вöртiыс. Ылö эз жö кеж, пыр дортiыс восьлалiс. Ок эськö, скач кö тöвзьыны. Но татi он вермы. Тэрмасьтöг ковмö кыссьыны.

Сылöн вöв сьöлöмыс нимкодясис, мый регыд мысти бара мыччысяс важ оланiныс, кытöн ставыс сылы матысса да тöдса. Син водзас сувтöдiс олöма мортсö, кодi сiйöс гежöдика доддявлiс да тэрмасьтöг вöтлывлiс турунла либö песла. Эз бара лёкысь кучкыв ньöрторнас. Карко вöлi ышмылас да дзикöдз ньöжмöдчылас. И сöмын сэки мортыд небыдика шлячнитлас мышкас да скöравтöг шуыштас:

– Унмовсин али мый нö, Карко?

А öнiя кöзяиныс, код дорö код тöдас кыдзи веськавлiс, сiйöс эз тадз видз. Доддялас да лёкысь плетьнас кульыштас мыш кузяыс. Оз öтчыдысь на и. Карко эськö важ кöзяин дорас моз босьтчылас жö тэрмасьтöг рöдтыштны, но выльыс зэв пеж кывъяс горзiгтыр нöшта на ёнджыка кульыштас:

– Мый джöмдiн! Кадыс абу! Дыш рунь! Ме тэнö велöда, кыдзи колö вöвъясыслы ветлöдлынысö.

Но эз вачкылöмсьыс пышйы сы дорысь Карко. А гажтöмысла. И эскис, мый важ кöзяиныс тшöтш жö гажтöмтчö сыысь. Локтас öнi сы дорö да ёна и нимкодясьны босьтчас. Малалас да шыльöдас Каркоöс, кыдзи пыр вöлi вöчлö асывъяснас. Тайö мöвпъясыс содтыштiсны вöвлысь öдсö. Телепит вöлi öдйöджык мунны, медым вайны важ кöзяиныслы нимкодясьöмсö. Но шор вуджигöн пидзöс вылöдзыс вöйис няйтас. Эз нин чайт петны. Выныштчылас кыскыны сёйсьыс коксö, да некыдзи оз шед. Час кымын ковмис петнысö, кытчöдз водз кокъясыс эз шедны да кос муö веськавны. Сэсся бöр кокъяснас зэвтчис да кыскис найöс няйтсьыс. Пыркöдчыштiс öшйöм сёйсьыс да лолыштöм бöрын водзö вöрзьöдчис.

Сöмын рытладорыс воис сиктас, кöнi нэмсö олiс да вöв уджсö вöчис, кöнi сiйöс чаньöн на босьтiс ас дорас бур мортыс, кодöс вöв лыддис аслас медбур ёртöн. Со нин керкаыс, код йöрын Карко йирсьылiс. Со лэбулыс, код улын дзебсясьлiс зэрысь да тöлысь. Вöв весиг скачöн матыстчис керка дорас. Кöсйис öдйöджык вайны мортыслы нимкодьлун. Керка дорас некод эз тыдав. Карко гöрöктiс. Тадзи век вöлi вöчö, кор матыстчас да некод оз тыдав. Сэки кöзяиныс вöлi мыччысяс, восьтас потшöссö да лэдзас Каркоöс йöрас. Сэсся чöскыда вердас да пöттöдзыс юктöдас. Мый кö некод эз мыччысь öнi? Карко бара гöрöктiс. Видзöдiс керка пельöслань, кытысянь век мыччысьлiс кöзяиныс. И öд збыльысь сiйö мыччысис. Зэв ньöжйö локтö. Аддзис Каркоöс да ас улас шуыштiс:

– Бара öд локтöма. Но, Карко, мый нö тэныд сэнi оз овсьы?

Матыстчис вöв дорö да збыльысь небыда малыштiс. Сэсся домалiс потшöс сюръяö да пырис. Дерт, моздор турун Карко ныр улö пуктöм бöрын. Вöв, дерт, эз аддзыв, кыдзи кöзяиныс пырöм бöрас телепонöн звöнитлiс. Час мысти кымын татчö воис мотоцикл, код вылын бöрсяньыс пукалiс выль кöзяиныс. Сiйö разис потшöс сюръяö кöрталöм гез помсö. Сюйис Карколы сермöд, кöртвомалiс да пуксис вылас. Эз и пырав керкаас. Сэсся лёкысь вачкис мыш горулас. Карко гöрöктiс, кöсйис юöртны важ кöзяиныслы, мый сiйöс со бара нуöны. Но мöдыс, тыдалö, эз кыв да эз дорйы. Кöртвомыс дойдiс да быть ковмис öдöбöн мунны сэтчö, кытчö нуöдiс мышку вылас пукалысь скöр мортыс.

И дерт, эз казяв, мый сы вылö öшинь сайсяньыс видзöдö важ кöзяиныс. Жугыль синъясöн колльöдö верзьöма Каркоöс.

– Карко жö эськö да. Оз мöй гöгöрво, мый менам сiйöс видзны эбöс абу нин. Висьöдча со ёна, – шуалiс аслыс олöма морт. Сэсся асьсö такöдöм могысь ли мый содтiс: – Нöшта кö öтчыд локтас, кольöда. Верма на, гашкö, кыдзкö видзнысö.

Гуляйтысь ань

Ниналöн верöсыскöд олöмыс тöдлытöг дзугсис. Эз эськö быттьö лёка овны да. Но мортыдлы тай пыр мыйкö колö. Сьöлöмыс, тыдалö, верöсыслöн радейтöмысь эз нин кут бурмыны, либö ачыс на сэтшöм вöлöма, мый чайтöма, этша на тöдлöма олöмас. Либö жö збыльысь радейтчöм пытшкöсас чужöма. Код тöдас мыйла, но гуся олöм кутiс овны. Аддзис аслыс выль мужичöйöс, кодкöд кажитчис, мый ставыс верöсыскöд дорысь бурджык да лöсьыдджык. Дерт, верöсыскöд янсöдчöм йылысь эз мöвпав. Сьöлöмöс пö бурмöда да бара кута сыкöд овнысö. Гуся радейтчöмыд тай уна жö сьöкыдсö вайö. Кыдзкö öд колö аддзысьлыны сiдзи, медым Мишыс эз тöдмав. Быдсяма помкасö ковмылiс мöвпыштлыны, мед кöть нин час-мöд кежлö веськавлыны мöдлöн сывъясö.

Со и тöрыт рыт аддзис помкасö, мед гортсьыс вошлыны. Ветла пö рытйысьны Валя нывъёрт дорö. А ачыс тöвзис мöд мужичöй дорö, кодi öтнасöн олiс общежитиеса жырйын. Мусукасьöмсьыс некыдзи эз пöтны, да рыт бöрын вой матысмис. Сэсся и асылыс суис. Мусукыс эськö кöть оз лэдз сiйöс ас дорсьыс. Но Ниналöн юрын мöд мöвпъяс нин визлалöны, кодъяс радейтана русö вочасöн разöдiсны. Кыдз нö öнi гортас мунас? Мый кутас висьтавны? Та дыра ветлiгад, кöнкö, Мишыс Валя дорад волiс нин.

– Эн шогсьы, мыйкö мöвпыштам, – такöдiс мусукыс да кöсйис бара сывйыштны Нинаöс.

– Энлы, – öвтыштчис нывбаба. – Мыйкö ставыс пытшкöсын сырмö.

– Топыдасьыс-топыда кутла, да и бырас, – шмонитыштiс мусукыс.

– Оз нин, – ышловзис Нина. – Гортö колö мунны сэсся.

Мусукыслы, тыдалö, жаль на вöлi сiйöс лэдзнысö да босьтчис корсьны туй, медым и Нинаöс верöс пинялöмсьыс видзны, и ас дорас на кольöдлыны. И юрас сылы воис весьöпöртана сюсь мöвп.

– Вай ме верöсыдлы звöнита да висьтала, мый ме тэнö пышйöдi, мед сьöм сылысь корны. Шуа, мый оз кö мынтысь, то ловйöн тэнö оз и аддзы сэсся.

– Эн вай йöйтав, – первойсö пыксис Нина, но вочасöн и сылы тайö мöвпыс кажитчис.

Збыльысь кö тадзисö вöчны. Олыштас на недыр танi, сэсся гортас мунас. Шуас Мишыслы, мый кутшöмкö тöдтöм мужикъяс Валя дорас мунiгöн сiйöс мырдысьöн машинаö пуксьöдiсны да кытчöкö нуисны. Тэнад пö верöсыд озыр, да кутам сылысь тэнö лэдзöмысь сьöм корны. А ме пö со верми сöмын öнi наысь мездысьны да гортö ас кокöн вои.

Тадзи öд кык йöйыд и вöчисны. Мусукыс звöнитiс Мишыслы да зэв скöр гöлöс вöчöмöн шуалiс, гöтыртö пö гусялiм. Он кö пö öти индöм местаö вай сьöм, то джагöдам весиг. Сэсся зэв öдйö кусöдiс телепонсö. Дерт, прамöй мусукасьöм на костын эз нин вöв. Нина сöмын кадсö каттьыштöм понда олiс. Дзик кö öнi мунан, то, гашкö, оз эскы Мишыс. Рытладорыс кö вöрзьöдчас, то ставыс бур лоас. Но рытöдзыс овны танi эз мойви. Час мысти кымын öдзöсас босьтчисны лёкысь зöрöдчыны. Мусукыс эськö эз кöсйы восьтны, но кодъяскö лёкгоршöн босьтчисны горзыны. Восьт пö, тайö полиция. Он кö восьт, öдзöстö жугöдам. Ковмис мортыдлы восьтны. Пырисны погона войтыр да кисö мусукыдлысь лёкысь песовтiсны. На бöрся мыччысис Миш верöсыс да уськöдчис Ниналань. Нывбаба нöйтöмысь повзис да чепöсйис öшиньлань. Но оз вöлöм нöшавны уськöдчы верöсыс. Мöдарö на, кутлыны босьтчис.

– Нинук, сё зöлöтаöй, эг нин чайт ловйöн тэнö аддзыны. Тайö немортыс тэнö эз нöйт?

– Эз, – пычиктiс нориник гöлöс Нина.

– Звöнитiс, да ме пырысьтöм-пыр и полицияö котöртi. Öнiя кадад абу дыр аддзыны, кытысянь мобильнöй телепоннас звöнитчöны.

Мусукыс эськö мыйкö ымзöмöн кöсйис висьтавны, но сiйöс зэв öдйö петкöдiсны. Нинаöс жö, небыдика кутыштöмöн, нуöдiс верöсыс. Эз гортас. Полицияö. Тэнсьыд пö сэнi ставсö юасьны мöдасны, кор да кыдзи тайö немортыс тэнö гусялiс…

Скöр пöль

– Ме сыкöд ог кольччы. Сiйö абу шань, – лöвтiс Паш Васьлöн куим арöса пöльöн шуысьыс.

– Сiйö абу лёк, – такöдiс детинкаöс мамыс. – Сiйö зэв шань.

– Со нин нукыд весигтö тэкöд эз кут кольччыны, – броткöдчис Паш Васьлöн гöтырыс.

– Олышт сыкöд, – век на корис писö нылыс. – Ми öд пöчыдкöд ог дыр ветлöй. Чöскыд мырпом тэныд ваям.

– Ог кöсйы ме сыкöд кольччыны. Пöльöй абу шань. Скöр сiйö, – эз лэччысь кага.

– Айö, мый нö тэкöд? – юасис нылыс. – Он мöй вермы сыкöд шанясö овны. Век зумыш чужöма. Кольöм во тай волiм, да пыр ки вылад новлöдлiн.

– Тайö öд кольöм во, – ылöсас вочавидзис Паш Вась.

Кöть кыдзи эз пыксьы детинкаыс, век жö колисны сiйöс пöльыскöд. Мöвпыштöмаöсь талун нюрö ветлыны да эз кутны эновтчыны. Лöвтыштас пö да и бурасяс.

Детинка бöрдан коли, кор нывбабаяс петiсны керкаысь. Паш Вась эз и бурöд. Кын чужöмöн пукалiс. Сэсся газет киас босьтiс да водзынджык нин лыддьöмасö мöдысь кутiс лыддьыны. Детинка эськö видзöдлывлiс жö сы вылö. Лача кутiс, мый пöльыс öнi вашмунас да босьтчас сыкöд ворсны. Весиг матöджык локтiс.

– Пöльö, вай мекöд чомйысь ворсам. Кыдзи тай мамö ворсö, – дыр мысти шыасис олöма морт дорö детинка.

– Ачыд ворс. Меным некор, – коса шуыштiс Паш Вась.

– Тэ абу шань, – ышловзис мöдыс да нырсö кыскыштiс. Тыдалö, бара кöсйис бöрддзыны.

– Лысьтлы сöмын бöрддзыны, – скöр синъясöн видзöдлiс сы вылö Паш Вась. – Öдйö ньöръяла.

– Мамöлы висьтала.

– Висьтав кöть эн. Кутан кö бöрдны, öдйö ньöр перъя да шлячöда.

Сiдзи öд и эз ворс детинкаыскöд. Мöдыслы бытьöн ковмис öтнаслы нускыны-овны. Сэсся öшиньдорса лабич вылö пуксьöмöн босьтчис виччысьны мамыслысь да пöчыслысь бöр воöмсö. И эз казявлы, кыдзи унмас шедiс. Паш Вась видзöдлiс сы вылö да казялiс, мый мöдыс пуксöн весиг унмовсьöма. Матыстчис, небыдика босьтiс киас да нуис вольпасьö. Сэсся полiгтыр, мед оз садьмы, малыштiс юрöдыс. Пуксис да любöпырысь видзöдiс мусаник морт вылас. Сьöлöмыс чукйöн тырöма сiйöс радейтöмнас. Но асьсö сыкöд скöра кутöмысь ошкис.

Бара на дум вылас уси аслас ыджыд батьыс. Ок, кутшöма радейтлiс сiйö Васюксö. Вылас пуксьöдöмöн вöв моз чеччавлiс, ки вывсьыс эз лэдзлы. И Паш Васьлы пыр вöлi телепит ветлыны ыджыд мам да ыджыд бать дорас. Но мыйлакö ыджыд батьыс нем виччысьтöг кувсис. Эз на эськö кулан арлыда вöв да. Кутшöм ыджыд шог сэк шымыртлiс Паш Васьöс! Сiйö и öнi на, уна во кольöм бöрын, оз ям сылöн сьöлöмын да вежöрын. Сэтшöм жаль вöлi ыджыд батьыс, кодöс сэсся му пытшкö сюйисны. Та вöсна öнi босьтiс да бара на малыштiс узьысь ичöт мортöс.

Регыд пöльöн шуысьыс садьмас, да Паш Вась бара лоас сы водзын скöр чужöмаöн. Неважöн сiйö лэччылiс врачьяс дорö. Морöс увсö топöдны кутiс да. Видлалöм бöрын висьталiсны, мый сылы кöвъясьöма пеж лёк висьöм, кодöс бурдöднысö он вермы. Та йылысь весиг гöтырыслы на эз лысьт висьтавнысö. Регыд сiйö оз ло, мунас век кежлö. Мыйла, сiдзкö, мелiасьны пöльöн шуысьыскöд? Öд кутас кö тадзисö вöчны, детинкаыслы жаль лоас, кор эновтас таладор югыдiнсö. Сэтшöм жö кырлалана дой сибалас, кыдзи сылы, кор тай ыджыд батьыс эз ло. Мед нин лёк пöльöн и коляс сылы вылö. Сэки оз кут доймыныджык ичöт мортлöн сьöлöмыс. Тадзи тай Паш Вась чайтiс-а. Та вöсна и эскис, мый пöльöн шуысьыслы зумыш чужöмсö вöчöмöн сöмын бур сылы ваяс.

Выльысь аддзысьлöм

Иван Яковлевич, сиктса школаын литература велöдысь, гöтырыскöд быд зыксьыштлöм бöрын мунлiс мöд жырйö да вель дыр пукавлiс сэнi. Семья кост олöмад быдсямаыс тай мыччысьлö. Сiдзсö эськö эз и лёка овны да. Но пыр шыльыда эз жö мун. Кутшöмкö помка вöсна гöтырыс самасьлiс да уськöдчылiс дивитны. Быд ногыс на шуалас, эмсö и абусö кыскалас. Сэтшöм нин руа пöв сюри да. Пуксяс Иван Яковлевич да бара важсö юрас йигрöдлыны кутчысяс. Медся нин унаысь дум вылас усьлi Галяыс. Сувтöдлiс син водзас сылысь нюмбана чужöмсö да öзйысь синъяссö, мелi вашсö да небыдик гöлöссö. И бара босьтчас асьсö кöритны. Мыйла сыкöд и янсöдчис сэкинас? Мыйла сыкöдыс эз öтлась? Кутшöм эськö бура олiсны. Эз бара öнiя гöтыр мозыс сiйö быдторйö пысась.

Галяыскöд Иван öтлаын велöдчылiсны. Татшöм визув нывсö сэсся сiйö, со нелямын витöдз олiс да, эз на весиг и аддзыв. Кыдз нö он сэсся каитчы. Вирныс налöн зэв лöсялiс. Колясны вöлi ас кежаныс, да Галяыс пыр серамсорöн мыйкö висьталö. Нинöмысь быттьö эз майшась. Пыр шмонитöмöн олö. Став лёксö вермас венны. Ваньöлы сыкöд вöлi зэв кокни. А кутшöм топыда, но такöд тшöтш мелiа, кутлывлiс Галяыс Ваньöсö! Некод тадзисö оз куж. Кодлыкö шудыс уси эз бара сы вылö гöтрасьны-а? Иван Яковлевич со эз сяммы помöдз вайöдны нылыскöд öтласьöмсö. Кöть эськö университет помалöм бöрас весиг ветлiс сiйö сиктöдзыс, кытчö Галясö ыстiсны. Вель ылын эськö сiйö, но Иван волiс видлыны. Галяыс весиг шуис, мед татчö и кольччас да öтлаын школаас кутасны велöдны. Но эз тай кольччы. Бöр бергöдчис. Дерт, кöсйысис мöдысь волыны да сэки нин пö тыдовтчас ставыс. Но мöдысьыс эз ло. Уджнас ылалiс да и туйыс муннысö сьöкыдöн кажитчыны кутiс. Сэсся и Олясö, öнiя гöтырсö, паныдалiс. Ставыс мунiс эз сiдз, кыдзи эськö колiс. Тадзи тай мöвпавлiс Ольгаыскöд венö воöм бöръясын. Кöнi бара öнi Галяыс-а? Кутшöм олöмыс сылöн сытöг, Ивантöгыс?

Во бöрся во мунiс. Казьтылöмыс эз чусмы, а мöдарö на, ыпъявны босьтчис. Каитчöмыс мыччысьлiс пыр тшöкыдджыка. И со куим во сайын кымын Галяыслысь снимоксö аддзис газетысь. Зэв ёна ошкöмаöсь. Весигтö кутшöмкö удж вöзйöны сылы юркарын. Сэсся аньлысь снимокъяссö босьтчисны йöзöдны пыр тшöкыдджыка. Во сайын юöртiсны, мый зэв ыджыд чин нин сетöмаöсь. Видзöдiс Иван Яковлевич Галяыслöн снимокъяс вылö да ышлолалiс. Дерт жö, важкодьыс визув да небыд сьöлöма сiйö. Таысь и донъялöны, тыдалö.

И öтчыд Иван Яковлевичлы мыйлакö лои зэв телепит аддзысьлыны Галяыскöд. Дерт, важсö он бергöд. Но окота вöлi сэкся томдырйиыс моз варовитыштны, сералышт-ны, ышмыштны. Тайö эз тырмыв сылöн öнiя олöмас да вывтi нин дыр удзöдiс асьсö тайöн. Во кымын новлöдлiс аскöдыс Галяыскöд выльысь аддзысьлöм йылысь мöвпсö да со войдöрлун помка корсис да веськöдчис юркарö.

Гöстинича телепонсяньыс босьтчис звöнитны Галяыслы. Тыдалана удж вылын сiйö да номерыс аддзысис.

– Галя! – кыпыда шыасис Иван Яковлевич, кор кодкö нывбаба гöлöсöн шыасис.

– Тайö Вика. Миян некутшöм Галя оз уджав.

– Кыдзи оз уджав. А тi нö код лоанныд?

– Ме Галина Викторовналöн секретар.

– Прöща кора. Менам, сиктса мортыдлöн, дзик юрысь петiс. Меным Галина Викторовнаыд и колö. Йитлöй сыкöд.

– А кыдз висьтавны, кодi звöнитö?

– Ваня Куштысев. Сiйö тöдö. Йитöй нин öдйöджык.

Телепон мöдарас недыр кежлö ланьтлiсны, сэсся Викаыслöн гöлöсыс бара письтiс:

– Галина Викторовна оз вермы сёрнитнысö.

– Кыдзи, оз эшты?

– Тi кутшöм юалöмöн сы дорö?

– Некутшöм юалöм менам сы дорö абу. Аддзысьлыны кöсъя.

Телепоныс тшöкмунi, а сэсся тутсыны босьтчис. Иван Яковлевич первойсö шай-паймунлiс, но пукыштöм бöрын гöгöрвоис, мый Галяыс жö öнi ыджыд морт. Колö, тыдалö, мед сы дорö веськавны, кутшöмкö помка корсьны. Аддзис да бара звöнитiс. Висьталiс Викаыслы, да мöдыс недыр кодкöдкö сёрнитöм бöрын коса вочавидзис:

– Аскомысь дас öти час кежлö локтöй. Тiянлы сетсьö вит минут.

– Кыдзи вит минут?

– Галина Викторовналöн кадыс уна вылас абу. Тiян сэтшöм юалöм, кодöс позяс решитны вит минутöн.

И бара тутсöм босьтчис кывны.

Сöмын вит минут? Та дыранад весиг тшай стöкан юны он удит. Тыдалö, Галяыс эз гöгöрово, кодi звöнитлiс. Локтас сы дорö да казялас. Сэки ставыс на вежсяс. Оз вит минут, а час на, колöкö, налöн сёрниыс, важсö казьтылöмыс кыссяс.

Урчитöм кадсьыс ёна водзджык Иван Яковлевич локтiс ыджыд йöзлöн мырсян керкаас. Пыригас тай эз жö шобны-а. Но паспортсьыс ставсö пасъялiсны. Корсис колана жырсö да висьтасис Вика нима нылыслы.

– Пырöй, Иван Яковлевич. Тöдöй, мый тiян вит минут и эм.

Иван вöчис кыпыд чужöм да пырис. Ыджыд жыр пельöсын сулалiс паськыд пызан, код сайын пукалiс нывбаба. Кöть уна во коли, но Галясö позьö на тöдмавны.

– Видза олан, Галюк, – кöсйис уськöдчыны сылань Иван Яковлевич.

Видзöдiс да виччысис, мый öнi Галяыс сiйöс тöдмалас да чеччыштöмöн воча уськöдчас. Но нывбаба чöвтлiс сы вылö синъяссö да эз и вöрзьыв.

– Матыстчöй. Пуксьöй со татчö, – кын гöлöс сетiс пызан сайын пукалысьыд.

Иван Яковлевич пуксис да вашъялöмöн видзöдiс Галя вылас.

– Кутшöм мог суис тiянöс?

– Галя, эн мöй тöд? Тайö жö ме, Ваня Куштысев.

– Тöдi. Мыйöн ми вермам тiянлы отсавны?

– Меным некутшöм отсöг тэсянь оз ков. Аддзысьлыны вои. Важсö казьтыштны.

– Кадыс менам важсö казьтывны абу.

– Кыдзи абу? Помнитан, Галя…

– Дугдöй, Иван Яковлевич.

– Мый дугда? Важсö казьтылöмысь, тэкöд кутчысьлöм йылысь казьтывнысö али мый дугда? Том кадсö син водзын новлöдлöм йылысь али мый дугда?

– Казьтыв. Но метöг.

Иван Яковлевич дзоргис Галялöн синмас, но ёсь ви-дзöдласысь öприч нинöм эз казяв. Ышловзис да петiс.

– Отсалiс? – юалiс Викаыс.

– Отсалiс.

Сöмын калидорас веськалöм бöрын джöм сувтiс ыльöбтöм мöвпъяссьыс. Мый нö вермис сэтшöмыс лоны мортыскöд, медым тадзи позис вежсьынысö? Мый нö тайö Галяыскöд олöмыс вöчöма? Бергöдчис да бöр пырис. Кöсйис тайöс веськыда ассьыс Галяыслысь юавны. Но Иван Яковлевичöс сы дорö эз лэдзны. Кадыс пö тiян коли.

Том кöр видзысьлöн висьталöм.

Миянö неважöн волiс гöтырлöн рöдвужыс. Ненеч му вылын олöны найö. И öти том морт со мый висьталiс. Сiйö абу ылöдчысь да позьö эскыны.

– Öнi кöр видзысьясыд гежöда нин чумъястö сувтöдлöны, – висьталiс сiйö. – Ичöтик балокъяс аскöд кыскалам. Öтчыд арнас шуим вештыны стаданымöс мöдлаö. Пысалiм Японияын вöчöм «Ямахаö», кодi лым вывтi и нюраинтi вермö ветлöдлыны, балоксö да ёрткöд кыкöн нуим мöдлаö. Пемдыны босьтчис. Аддзим мыльк сямаöс да мöвпыштiм сы вылö кольны оланiннымöс. Сувтöдiм, петалiм пес корсьны, медым пачсö ломтыштны. Кöдзыд нин ывлаыс да. Аддзим кутшöмкö майöгъяс сямаöс, кодъясöс муас сатшкöмаöсь. Кералiм пес вылö. Ме пач ломтi, тшай пузьöдi, сёян дасьтi. Ужнайтыштiм, да ёртöй мöдöдчис гортланьыс. Ми öд чередöн видзöдам стада бöрсяыс. Меным тайö войсö колö узьны.

Водi, сурсмунлi. Войнас öдзöсыс гурйыв воссис. Мися, тöлыс дурö. Чеччылi да топыда вугйöдыс кöрталi куричас. Водi да кыла, кыдзи пач вылö кольöм тшайникыс да дозмукыс босьтчисны лёкысь голякывны. Сэсся тай кыдз быттьö шеныштiсны найöс да джоджас уськöдiсны. Кодкö öд весиг кашкö быттьö и. Та бöрын öдзöссö дзирнас да кöвнас нетшыштöмöн шыбитiсны. Менö дзöрöм босьтiс. Öтпöлöсöн уськöдчи ывла вылö да сöлi «Ямахаад». И öдöбöн тöвзи ёртъяс дорö, мöд стадаö. Нинöм налы эг лысьт висьтавны. Серавны кутасны, либö кежласьысьöн шуасны да больничаö ыстасны.

Мöд асывнас бöр вои стадасö видзны. Öдзöссö кыпöдi да дзир вылö пуктi. Керкаас пырны эг лысьт. Ывла вылас и олi. Вежысь эськö воис, но нинöм жö сылы эг висьтав. Сiйö кольччис, а ме гортö лэччи. Мöд асывнас вежны сiйöс локтi. Аддза, мый балокным миян метра витсё бокынджык сулалö. Ёртöй чöв олö, ме нинöм жö юавны эг лысьт. Дыр мысти ёртöй век жö юалiс:

– Тэкöд нö вöлi жö?

– Вöлi.

– Меным тай ковмис весиг балоксö вештыны-а. Сэсся дугдiсны.

Ветлiм кыкöн видзöдлыны вывтасiнсö да сöмын сэки гöгöрвоим, мый мылькйыс абу ачыс артмöма. Кодъясöскö важöн татчö гуавлöмаöсь. Пас пыддиыс майöгъяс сатшкöмаöсь.

Олöма кöр видзысьлöн висьт.

Ме сэки том на вöлi. Дас кöкъямыс кымын арöса. Тöв кежлас стаданымöс вайöдiм Ираёль да Изьва костса ягö. Öтчыд асывнас пысалi лызь да петi кöръяссö кытшовтны. Кытчöкö крукаси да гораа сöткыштi. Нем виччысьтöг пуяс сайсянь тыдовтчис куим вöла додь. Зильгöны-локтöны мелань. Доддяс кык мужичöй пукалöны. Еджыд паськыд тошкаöсь, зэв джуджыд шапкааöсь, кутшöмöс серпасъяс вылысь аддзылi. Важся озыр йöз сэтшöмъяссö новлiсны. Матыстчисны. Лызьöс пöрччöдiсны да лымъяс сатшкисны. Ме эськö ыджыд тушаа да топыд вир-яя век вöлi. Но босьтiсны шошаöд да чагйöс моз шыбитöмöн чöвтiсны доддяд. И кутiсны кытчöкö нуны. Меным тайö инъясыс бура тöдсаöсь, да кыйкъялöмöн видзöда, öтьведайта, мед тöдны жö, кытчö нуöны.

Водзын тыдовтчис кузь керка. Дзик барак сяма. Пыртiсны. Гöгöр еджыд занавесъяс. Жыръяссö наöн торйöдöмаöсь. Нуöдiсны шöрöдыс да вайисны кытчöкö. Мунiг-мозыс видзöдалi öшиняс да йöзöс и быдöн аддзылi. Быттьö бипур дорын пусьöны. А инас, кытчö менö вайöдiсны, шöрасмоз тыдалiс бипур места жö. А сы дорын улöс сулалö. Зэв паськыд, трон кодь. И аддза, мый кытыськö йöз петiсны. Водзас восьлалiс зэв пöрысь пöль. Пуксис сiйö улöс вылад. Вайöдысьясыд менö пидзöс вылö сувтöдiсны. Пöрысьыд и юалö налысь:

– Мыйла нö тайöс вайинныд?

– Ёрччыштiс сiйö.

Менö пöчö на велöдлiс: сюран кö пö татшöминас, колö, кужан кöть он, пернапас чöвтавны. Сiдзи и вöчи. Босьтчи тэрыба пернапасъяс пуктавны.

– Кытысь вайинныд, сэтчö и бöр нуöй, – дöзмис пöрысь пöльыд.

Менö бара гири-люки чöвтiсны доддяд да вайöдiсны босьтанiнас. Сэнi век на лызьяс чурвидзöны. И тыдалö, шыбитiсны. Ас садьö вои, кор лымъяс чужöмöй тшукис. Сувтi, видзöда, да некутшöм вöла туй оз тыдав. Быттьö некод абу и волöма. Локтi ёртъяс дорö да висьталi. Öти олöма морт шуö:

– Тэ, тыдалö, тöрыт ёнакодь юин да кажитчыны кутлiс.

– Збыльысь, вомö весиг эг босьтлы. Ветлам да петкöдла, кöнi баракыс сулалö. Ме öд тайö инсö бура тöда.

Ставöн лызясисны да мöдöдчим сiйö инас. Матыстчим, да некутшöм барак ни кок туй абу. Бипур места абу ни. Вот сэсся, колöкö-й, шензьы.

Казьтылöм

Пенсия вылö петöм бöрын Геннадий Иванович эз дугды судзöдны районса газеттö. Пыр на сiйö петö да. Сöмын тай кабалаыслöн нырö вартысь кöрыс вочасöн вежсьыны босьтчис. Водзтi быттьö мöдджык вöлi. Ваясны гортöдзыс газетсö да лыддьытöдзыс вель дыр исалас. Öнi кабаласö код тöдас мыйысь вöчöны. Абу важ дука.

Кадыд тай, майбыр, лэбö. Он и тöдлы, кыдзи воыд шутёвтас. А кыдзи олöмыс син водзад вежсьö! Кужлiс мöй Геннадий Иванович коркö мöвпыштны, мый гортысь петавлытöг позяс став юöрсö аддзыны. Тайö медся нин ёна шензьöдiс олöма мортöс. Шöр сиктас быд керкаын нин компьютерыд мыччысис. Но Геннадий Иванович мый вынсьыс вочсасис, эз кöсйы сибöдны выльторсö. Важ олöмнас зiлис овны. Öд нэм чöжыс мырсис районса газетын. Быд выльтор ковмылiс аслыд корсьны. Весиг лёк туйöд воöдчывны ылi грездöдз, медым гижны лоöмтор йывсьыс, кодöс сэсся газет петöм бöрас кутас тöдны став районыс. А гижтöгыд некод оз и тöд, мый вöчсьö Енмöн вунöдöм грездас.

Öнi унаысь син водзас сувтлö öти важ грезд, кытчö эз öтчыдысь волы. Туйбокса медбöръя керкаыс некыдзи оз вушйы вежöрсьыс. Сылöн пöлыньтчыштöм пельöсъясыс, вежыньтчöм кильчöыс. И пöчыс, кодi сэнi олiс. Вöлi зэв кöдзыд тöв. Чизыр тöлыс пытшкад пырö. Районса газетлöн важиник машинаыс татшöм кöдзыднад туйö петны эз лысьт. А мунны колö. Геннадий Иванович воöдчис автобусöн. Ветлiс мöс картаö, пыралiс бригадир дорö. Сэсся колö бöр гортлань тöвзьыны. Но мыйöн? Лачаыс сöмын шöр сиктлань мунысь кутшöмкö машина вылö. Со и сулалiс Геннадий Иванович туй дорын да йöжгылясис.

– Дзикöдз öд, зонмö, кынман! – кылiс сiйö горöдöм.

Важ керка кильчö вылö петöма пöч, да сiйö, вöлöм, шыасьöма.

– Ог на дзикöдз кынмы. Ме öд бура пасьтасьöма, – кöдзыдысла тiралан льöбъяссö сьöкыда вöрöдöмöн вочавидзис Геннадий Иванович.

– Машинаясыд татшöм кöдзыднад гежöда ветлö. Код тöдас на, кор татi мунас. Лок пыр, шонтысьышт.

– А сэккостi кö машинаыс буретш мунас?

– Таысь тэ эн шогсьы. Ме Василейöс кыйöдны ыстыла.

Геннадий Иванович нимкодьпырысь воськовтiс керкалань. Пöч пыралiс да аскöдыс вайöдiс Василейсö. Тайö вöлi ар квайта детинка.

– Оз кынмы? – майшасис Геннадий Иванович.

– Сiйöс öд бура пасьтöдi. Оз öд нин медводдзаысь машинатö кыйöдны пет. Тэ кодь ветлысьыд абу öти.

Геннадий Ивановичöс пöч юкталiс пöсь тшайöн, ас пöжасöн. Шыд вöлi вöзйö, да Геннадий Иванович вежавидзöмöн паныд сувтiс. Оз пö ков.

– Оз кö и оз. Мöдысь пыралiгöн панясян.

Збыльысь эз öтчыдысь вежлыны найö Василейкöд öта-мöднысö. Коркö сэсся машинаыд сюри жö.

Казьтылö тайöс Геннадий Иванович да медводз сылы телепит ветлыны тайö грездас. Дерт, пöчыд важöн нин абу. Василейыс, гашкö, и сэнi на олö. Колöкö, важ керкаыс эз на пöр да сулалö. Кöть копыртчывны сылы, пöчсö казьтыштны. Геннадий Иванович тöдö, мый некор оз ветлы тайö грездас, но кöсйöмыс шонтö сiйöс, небзьöдö сьöлöмсö. А, гашкö, и збыльысь на коркö ветлас…

Шань гöтыр

Капитон Миш асывсяньыс пиньö воис гöтырыскöд. Нинöм абусьыс зыкыс пансис. Мыйöкö тай пöлыс крукасис да пинь пырыс петан гöлöсöн крукыштiс. Миш и воча шуис. Мöдыс эз жö чöв ов. Пачад кö öти пес плака сюян, сiйö оз дыр и сотчы. А кыкöс кö дзумган, вель дыр яра öзъявны босьтчасны. Быттьö кыкнан плакаыс кö кос. Öтиыс кö ульджык, то чисалыштасны сöмын. А Капитон Миш гозъя кыкнаныс кос конда кодьöсь. Зэв öдйö ыпъявны кутасны, помыс оз тыдав. Со и öнi найö ыджыд зыкöдз воисны. Капитон Мишлы весиг пышйыны ковмис. Крапкис öдзöссö да кöдзыд ывла вылö петiс. Татшöм кадад мужикъясыд асьнысö сайкöдöны вина отсöгöн. Кисьтан пытшкöсад, да став биыс вочасöн кусас. Та вöсна и Миш мöдöдчис лавкалань да ньöбис еджыд сарпана доз.

Но öд öтнадöн он кут юны. Код дорö кö пыравны ковмас. А кежавнысö и некод дорö. Локтан код дорö кö дознад да мортыслы эськö и нимкодь лоас, но öд сылöн олан пöв на эм. Гöтыръясыд оз кутны видзöдны на вылö. Оз лэдзны паськöдчыны пызан сайö. Пиняласны и вöтласны. Мишлы öнi сöмын оз тырмы йöз нывбабалöн чарзöмыс. Аслас гöтырыслöн гöлöсыс на пеляс кылö да.

Шудыд вылö, казялiс Митька Васьöс. Орчча грездын олысь мужичöйöс. Кöть ывла вылас тöвру абу, а Васьлы вылö тай эм. Сiдзи катовтчылас, мый муртса оз ныр вылас усь. Асывсяньыс нин вель гажа.

– Чолöм, Вась. Бур, мый ме тэнö аддзи. Доз ньöби, да юнысö некодкöд.

– Ме ог куражитчы. Юа.

– Кытiсянь нö локтан?

– Да воча вок дорö тöрыт рыт пырсьöма. Войбыд пукалiм, бызгим. Эз кö воклöн гöтырыс ывла вылöдзыс менö йöткав, то пыр на эськö варовитiм. Лок сы ордö кежалам.

– Сы дорö ог пырöй. Гöтырыс, шуан, тэнö тодмышкалöма нин да.

– Вöтлiс, другö, сё збыль вöтлiс. А вай, другö, миянö ветлам.

Капитон Миш недыр артасьыштiс да и мöвпыштiс ветлыны Вась дорöдз. Куим километрсö вель дыр тапиктiсны. Вась шатовмунлас да водзö воськовтны некыдзи оз вермы. Та дырйи вомыс пыр вöрис. Туй чöжыс сёрнитiс:

– Менам гöтыр ок шань. Оз бара менö юöмсьыд некор пиняв. Мишö, другö, со öнi ми тэкöд локтам и сiйö паныд уськöдчöмöн менö кутлыны босьтчас. Сэсся пызан лöсьöдас миянлы. Ваяс яя шыд, пражитöм чери. Ставсö, мый гортын эм, пызан вылад пукталас. Сэтшöма сiйö менö радейтö.

Со и Васьлöн керкаыс тыдовтчис. Матыстчисны. Кöзяин лёкысь босьтчис зöрöдчыны кильчö öдзöсас:

– Анна, восьт! Гöсьтöс вайöдi.

Кильчö öдзöс гурйыв воссис, да мыччысис Васьлöн гöтырыс:

– Мисьтöм чужöм! Яндысьтöм бугыль! Бара нин асывсяньыс тöкаритöмыд-юöмыд! Кок йылад со он сулав! Кынман кö нö татшöм кöдзыднас! Кулан кö эськö, бур да. Но öд китö да коктö кö вундасны, видз сэсся меным драглöй пьяникöс! Бур, мый Мишö вайöдöма. Аттьö!

Митька Вась мыжмöм кань моз уйкнитiс посводзас. Мишлань весиг эз бергöдчыв. Анна гöтырыс бöрсяньыс вöтчис лёк горшöн пинясьöмöн.

Капитон Миш ышловзис да бöр мунiс ас сиктланьыс. Туй костас гöтыр вылас дöзмылöмыс пыркалiс. Скöрыс пытшсьыс сылi жö дай. Локтiс гортас, посводз джаджйö дзебис тыра дозсö да пырис шоныд керкаас.

Абу кö муса – эн ов

Кыдзкö весиг вежыд петлö важ йöзлöн олöм вылас. Найö кажитчöны öнiя войтыр серти асруаöнджык. Мый мöвпыштасны – сiйöс и вöчасны, вайöдасны помöдз. Некутшöм падмöг налы эз вöв. Шуам, öнi кö босьтчан гöтырыдкöд либö верöсыдкöд торйöдчыны, то дыр ковмас водзвылас муртасьны да артасьны. Быдсяма кабалаяссö гижавны, быдлаын кырымпас пуктыны тшöктöны. Сэки, важ каднас, и та кузя кокньыдджыка овлöмаöсь. Абу кö муса – эн ов дай. Со важ йöзсянь кывлöмъясысь кык пасйöд.

* * *

Выльыбысь Педöсь Иван Иванлы кажитчöма Висерса ныв. Кутшöмкö крам празник дырйи тöдмасьлöмаöсь. Висерсаыд лэчыдöсь. Некымынысь сэтчöс зонъяс топöдлöмаöсь морттö, нöйтлöмаöсь и быдöн, мед оз йöз лэч туйö пыр. Аслас сиктысь мед нывсö аддзас. Но Педöсь Иван Иван нывсьыс оз лэдзчысь. Гусьöн кутасны аддзысьлыны, сэсся и öтлаын овмöдчыны мöвпыштасны. Зон корасяс и быдöн. Нывлöн ай-мамыс абу вöлöмаöсь паныд. Босьт пö да ну. Доддялас Иваныд айыслысь вöвсö да и мöдöдчас Висерö гöтырла. Гожöм вöлöма, да тарантас додь тырыс сöвтöмаöсь приданнöй-эмбурсö. И ныла-зонма мöдöдчасны Выльыблань. Но колö öд и Висер юсö на вуджны. Зонмыд тарантас вылö пуксьöмöн вуджас да виччысьны босьтчас, кор нылыд келöмöн воöдчас мöдар берегöдзыс. Ваньö видзöдö сылöн келöм вылö, да сьöлöмыс муткырмунас. Кыдзкö оз кажитчы нывлöн кокъяссö пукталöмыс. Кыдзкö несiдз келö ваöдыс. Тайö сылы лои нин тырмымöн, медым ас улас броткöдчыны:

– Такöд öд нэм чöж ог жö кут овны!

Бергöдас вöвтö тарантаснас да бöр Висерсö сиктланьыс вуджас. Ныв дiнтiыс мунiгöн шуас жö:

– Бöр гортладорад кев.

И оз виччысь весигтö. Бöр рöдтас нывлöн ай-мам керка дорö да ректас öшинь улас приданнöй-эмбурсö. Сэсся скачöн веськöдчас гортланьыс. Паныд локтысь ныв дорас весиг абу сувтлöма.

Бöрынджык Иван гöтрасяс Сюзяыбса ныв вылö. Тыдалö, ю вуджöмсьыс полöма жö. Öд Сюзяыбыс Висер ю таладорас. Гашкö, та вöсна нэмсö сэсся öти гöтыркöд и олiс да.

* * *

Изьваысь Митипер Рая нэм öтнасöн олiс. Томдырйиыс аслыс пöвсö эськö аддзылöма жö. Орчча сиктысь. Весигтö овны сы дорö ветлöма. Неыджыд ноптор и чукöрмылöма озырлуныс, да сiйöн и мунöма. Тшöтш жö вöлöн нуöма гöтырпусö зонмыс. Ас керкаын нин вöлöм весиг верöспуыс олö. Пырöмаöсь, да тшай пузьöдны ваыс пельсаас абу.

– Виччысьлы, ме ваысла войöдла, – шуöма зонмыд да ватлан (ведра) босьтöмöн бурня (ва труба) дорö мöдöдчас.

Рая сы бöрся öшиньсянь кыйкъялö. Зонмыд кильчöсö лэччöм бöрын нин кодкöдкö паныдасяс да вель дыр варовитас. Сэсся муныштас да мöдкöд бызгыштас. Та бöрын коймöдкöд дай. Час джын нин петöмыслы коли, а мышкуыс Рая син водзысь эз на саяв.

– Татшöм бызгысьыськöд да ылалысьыскöд öд ог жö овмöдчы, – ропкыштас Митипер Рая да нопъяс кутчысяс.

Мыйöн сöмын верöспуыс син водзсьыс саялiс, пыр жö и уйкнитiс ывла вылö. Нопсö волысалiс да веськöдчис ай-мам дорас. Та бöрын сэсся верöс сайö петны эз нин ырыштчывлы.

Висьмылöм

Митрей Ваньöс талун асывсяньыс кутшöмкö висьöм топöдiс. Юрыс путкыльтчö да сьöлöмыс гудрасьö. Кöкъямысдас бöрад тай гежöд морт аслас дзоньвидзалунöн вермас ошйысьны. Асывнас палялан да юрыд кö оз шувгы – медся шудаöн нин асьтö лыддян. Но со талун дзик вермытöм мортöн палялiс. Чайтiс, мый вочасöн лöняс юр висьöмыс лекарство кизь ньылыштöм бöрын. Эз и öд личöд. Пыр öтарö лёкджык лоны кутiс. Öтнад олiгöн татшöм кадад торйöн нин омöль. Полан кулöмсьыд. Усян пласьт джодж шöрад да ловтö пöльыштан. Некод оз и тöдлы. Колöкö, вель дыр оз казявны кулöмтö. Джодж шöрад и сiсьман. Тайö мöвпсьыс нöшта на сьöлöмыс лёкысь чеччавны босьтчис да доймыны кутiс. Зэв öдйö врачьяслы триньöбтiс, мед машинаöн локтасны да висьö-мсьыс мездасны. Колöкö и, больничаö на нуасны. Код тöдас, кутшöм висьöм йöршитчöма сы пытшкö.

Звöнитлiс, пуксис, да нем виччысьтöг синмыс самасис пызан вылас. Адöй, адöй! Кутшöм дурк пызан вылыс! Сёян кольясъяса тасьтiяс паськöдчöмаöсь. Матыстчис да нöшта казялiс, мый тшай юан стöканыс сьöдысла кызмöма нин. Врачьясыд локтасны да ёна и дивитасны татшöм дурка олöмсьыд. Он кöть вермы, ковмас идравны бур йöз син водзсьыс. Митрей Вань вайис пöсь ва тыра ыджыд тасьтi да босьтчис мыськавны дозмукъяссö. Сэсся вуштiс ванас стöкансö. Да саймовтiс пельöсö. Сюсьджыка джодж вылас видзöдлiс. А ёгыс сэнi мыйтта! Вежон нин эз чышкысьлы да. Босьтiс да чышкис джоджсö. Сэсся быдлаö разöдöм дöрöм-гачсö ас инас öшлiс. Легöдчигад висьöмыс сывны босьтчис.

Кор пырисны патераас бурдöдны воöм ныв да том морт, Митрей Ваньлöн весиг вöлi вунöма нин, кытi и висьмылiс.

Дэбыд шыд

Валерий Иванович шняпвидзис шоперкöд орчча пуклöс вылын. Сiйö кöть кутшöм, но начальство сяма. Бöрас пукалiсны сыысь ичöтджык чинаяс. А кызвын начальникъясыдлöн, кыдз тi тöданныд, кынöмъясыс нöбасьысь бабаяслöн кодь. Валерий Иванович таöн наысь эз жö кольччыны кöсйы. Рушкуыс öшалiс гач пöдпушка улöдзыс. Йöзыс вель дыр сюся видзöдлывлiсны сы вылö. Тыдалö, лача кутiсны, мый на син водзын мортыслöн кынöмыс тувсов войтва моз муас шняпкысяс. А та ыджда новлöдланторйыд пыр корö лöдсалыштöм. Кынöмыс гуръявны босьтчис, быттьö полiс, мый он кö тыртышт, то чинас.

– Сувтöдлы татчö, – сёян-юан керка казялöм бöрын тэрыба шуис шоперлы Валерий Иванович.

Туй бокын сулалысь керкаын вердiсны ветлысь-мунысьясöс. Вель кузь черед сулалöм бöрын Валерий Ивановичöс корисны пуксьыны пызан сайö. Ыджыд тасьтi шыдсö да котлетсö пö дiнöдзыд ваясны. Сёянсö ваялiс томиник зонка. Важиник паськöма. Быттьö ывла вылысь кутöмаöсь да сёян разöдны тшöктöмаöсь. Юрсиыс лёзь, киясыс майтöгсö важöн нин абу тöдлöмаöсь. Тайöс Валерий Иванович бöрынджык казялiс. Вель дыр пукалiс да виччысис, некыдз сылы оз вайны. Ковмис гöлöс весиг кыпöдлыны. И со зонкаыд вайö сылы чукйöн тыр тасьтi шыд да котлет. Матыстчигас нин Валерий Иванович кыз гöлöсöн кутiс юасьны:

– Шыдыд пöсь? – сылы эськö дзик пым сёян колö. Тöвнад машинаас ыркыд вöлi да.

Зонка весиг джöмдiс. Оз тöд, мый и вочавидзны. Бöрвылас видзöдлiс, но юавны некодлысь жö лои.

– Тэнсьыд юасьöны. Пöсь абу шыдыд?! – мурöзтiс нин Валерий Иванович.

Зонка дзöран киöн пуктiс сёян тыра подноссö пызан вылас. Лигышмунлiс азым сёйысьлöн видзöдлас улас. Юасьö кö татшöмыд – быть вочавидз. Зонка тэрыба пыдöсöдзыс сюйлiс кык чуньсö шыд тасьтiад.

– Абу торъя пöсь, – тiралан гöлöсöн юöртiс сёйны лöсьöдчысьлы. – Дэбыд кодь весиг.

Котлетыс пöсь абу Валерий Иванович эз нин юав. А то джынсö зонмыд курччас, мед висьтавны. Вештыштiс шыд тасьтiсö да тэрыба нярйыштiс котлетсö. Сiйö сылы эз и мöрччыв. Сэсся тшыг кынöмöн пуксис машинаö да тшöктiс мунны водзö.

Кык сват

Казялi, мый кымын мортыс лунвылынджык олö, сымын варовджык. Войвывланьын этшаджык сёрнитöны. Тыдалö, кöдзыд дырйиыд ывла вылад сувтöмнад бызгыны абу кивыв. Öдйö кынмöм шымыртас. А финн-йöгра войтырöс и дзик сёрниттöмöн лыддьöны. Дерт, найöс, кодъяс войвылынджык олöны. Весиг анекдотъяс та йылысь лöсьöдлöны. Со öти.

Пукалöны ты шöрö якöрасьöм пыжын куим финн. Вуграсьны кутчысьöмаöсь бать да сылöн кык пиыс. Час-мöд нин дзоргöны табъяс вылас, а найö быттьö кынмöмаöсь. Оз и вöрзьывны. Медбöрын öти пиыс и чöвтас:

– Тайö тыас чериыс абу.

Кольö нöшта некымын час. Мöд пиыслы вугыр йылад чери пысасяс. Кыскас да шуыштас:

– Тайö тыас чериыс эм.

Нöшта час-мöд кольö. Рытладорыс нин батьыс гöлöссö сетас:

– Мый тi кык вок пыр вензянныд да вензянныд?

Миян коми войтыр пöвстад этша сёрниаыд эм жö. Öти сиктын олöмаöсь кык сват. Волысьлöны öта-мöд дорас вöлöм. Öтчыд кодныслыкö бара телепит лоöма ветлыны видлыны сватсö. Куш киöн öд он мун. Лавкаö пыралас да доз босьтас.

Пырас сват дорö. Юрнас гогнитлöмöн чолöмасяс. Мöдыс тшöтш юрсö доровтлас. Гöсьт зым пуктас пызан вылö вайöмторсö. Кöзяин кыськö залавкасьыс ассьыс доз кыпöдас да орччöн сувтöдас. И гöстимöй делööн пуксясны даръясьны. Некоднаныс кыв оз шуны. Кор нин мöд дозйыс тыртöммыны босьтчас, кöзяиныд вомсö восьтас:

– Сватö, тэнад нö часiыд кутшöм?

Мöдыс видзöдлас часi вылас да вочавидзас:

– Гöгрöс.

Со гöститöмчöжся став сёрниыс кык сват костын.

Мöд дозсö ректöм бöрын чöла пукыштасны. Сэсся гöсьт аттьöалöм могысь довкнитас юрнас. Мöдыс тшöтш. Пыравлы на пö коркö – быттьö юрнас гогнитöмöн шуö. И разöдчасны мöдысь аддзысьлытöдз.

Писка кань

Макаров гозъя мöдöдчисны лунвылö. Челядь налöн эз вöв. Но кага пыддиыс на ордын зэв писка кань олiс. Сiйöс гöтырыс, тыдалö, радейтiс Митрей верöссьыс на ёнджыка. Пыр тай сiйöс пестуйтiс-а. Карсö кытшовтас, но ньöбас чöскыд кöрым, кодöс телевизор пыр ошкасны. Сыналас и малалас. Зэв писка энь кань вöлi. Зэв бöрйысьöмöн сёйис. Сы вöсна и медся ыджыд шогыс гöтырыслöн. Аскöдыс босьтны лунвылас эз жö кöсйы. Сiдзсö пö эськö öнi позьö каньöн и понйöн ветлöдлыны, но Альбинаыс полiс, мый каньыслы лёк лоас самолётнас лэбнысö.

– Ковмас, Митрей, тэныд корсьны, кодлы кык вежон кежлö Муськаöс кольлыны.

– Кодлы нö ме коля? – шемöс лои Макаров. – Менам танi некутшöм рöдвуж абу да.

– А менам эм? – ярскöба вомалiс Альбинаыс.

Митрей мортыс лабутнöй. Паныд гöтырыслы кыв оз лысьт шуны. А сiйö, мöдарö, зэв тшетшкысь дай. Нинöм туйö быттьö верöссö видзö. Кодлысь и юасян? Вель дыр юрсö песiс та вылын Макаров. Öти сусед дорö шыасьлас – оз босьтны. Мöдъяс кинас и кокнас пыксьöны – миян пö асланым кань и пон, нöшта тiян оз тырмы. Коли сöмын öти сусед, код дорö эз шыасьлы. Налöн улiджык судтаын олiс öтка мужичöй. Век зэв зумыш чужöма, быттьö пинь пырыс сёрнитö. Да и, тыдалö, юыштлö корсюрö и. Кыдз нö татшöм дорад лысьтан шыасьны. Но öд аски нин мунан лун. Тiралан сьöлöмöн Митрей лэччис сусед дорас. Дерт, татшöм скöр чужöма мортыд оз сiйöс весиг кут кывзыны. Но кытчö воштысян. Мöдыс восьтiс öдзöссö да зумыш чужöмöн кывзiс Митрейлысь мöмляйтöмсö.

– Вай. Видза кык вежонтö, – коса шуис сiйö да Макаровлöн ныр водзас и пöдлалiс öдзöссö.

– Улiсса суседным кöсйысис видзны, – нимкодя юöртiс Митрей Альбинаыслы.

– Сэсся некодöс сыысь омöльджыксö эн нин аддзы?! – вомалiс гöтырыс.

– Сiдзкö, Муськасö аскöд босьтам.

– Аскöд ог. Сiйöс самолётас вермас восöдны и быдöн. Мыйкö кö сыкöд лоас? Кыдз нö ме водзöсö овны кута?! – лöвтiс Альбина.

Сэсся ачыс босьтчис корсьны, кытчö каньсö инавны. Эз некод и сюр. Мöд асывнас гозъя кань моздорöн лэччисны сусед дорас.

– Кöрымсö босьтны эг слöймы, – висьталiс зумыш дядьöлы Альбина да чургöдiс кабала. – Муськаным миян сöмын тайöс сёйö. Сэтчö нимсö кöрымыслысь гижи. А со сы вылö сьöмыс. Кöрымыс вель дона.

Кань иналöма лои. И Макаров гозъя тöвзисны лунвылö. Сэнi олiгчöжыс Альбинаыс лун и асыв, рыт и вой пыр гаралiс Муська йывсьыс. Коркö сэсся гозъялöн мыш пöжöмыс помассис жö. Воисны гортас. Митрей лэччис каньысла. И пыригмозыс шемöс уси. Муськаыс кутшöмкö няйт дозйысь варзайтö-сёйö няньторъяс, картупель.

– Нинöмла каньсö быдсяма ньöбöм сёяннас вердны. Няньыс да картупельыс сылы вылö буретш лоас. Макарон да рок на сёйö и, – нурбыльтiс суседыс да медводдзаысь нюммунiс. – А сьöмыс меным зэв на и лöсялiс. Ачыд тöдан, мый вылö.

Та бöрын Муськасö быттьö вежисны. Лавкаысь ньöбöм сёян вылад оз и видзöдлы. Гозъя сёйны пуксясны, да пызан дорас и тытвидзö. Виччысьö, кор кодныслöнкö няньтор ли, мый ли джоджас усяс. Зэв öдйö тшапнитас да пышйöдас, мед пельöсын сёйыштны.

Митрейлы жö тшöкыда кутiс юрас воны öти мöвп. Ок эськö кольлыны кö вежон кежлö гöтырсö скöр чужöма суседыслы. Кутшöм мортöн эськö гортас бöрсö бергöдчас?..

Варыш

Понлöн вöлi зэв аслыспöлöс ним – Фубби. Сетiс сiйöс ичöт кöзяйкаыс, код дорын олiс арöсöдз кымын. Ай пон вöлi неыджыд, кутшöмкö гöгöрвотöм пöрöдаа. Кузиник, но дженьыд кокъяса. Йöзыс, код дорын быдмис, сiйöс, тыдалö, радейтiсны. Быд асыв петкöдлiсны ывла вылö. Сэнi лöсьыд. Та вöсна пон некыдз эз кöсйы бöр пырны карса дзескыдик патераас. Сэнi он бара котрав. Некытöн быттьö. Да и пинялöны ышмöмсьыс. Ывла вылын жö позис öтарö-мöдарö ризъявны, дурны, увтны мукöд понъясöс.

И со öтчыд, кор сiйöс ичöт кöзяйкаыс петкöдiс ывла вылö, Фубби нетшыштчис да домнас и уськöдчис кутшöмкö понъяс бöрся. Найö вöлiны домтöмöсь. Ас кежын шöйтысь-ветлысьяс. Майбыр налы. Некод керкаö оз пырт. Вель ылöдз вöтчис пон на бöрся. Зэв тэрыба кытчöкö котöртöны да. Сэсся кыдзкö суöдiс жö. Бöжсö легöдiгтыр матыстчис на дорö. Чайтiс, мый сылы нимкодь лоасны. Но медся ыджыд понйыс кыдз тай уськöдчис сылань. Лёкысь эргöмöн, шердын кодь вомсö паськöдöмöн. Ёсь пиньяснас самасис Фуббилы мышкас да шыбитiс лым толаö. Кöсйис бара вувзьысьны, но Фубби, кöть и дженьыд кокъяса, тэрыб, слöймис пышйыны. Понъясыс чукöрöн, лёкысь увтчигтыр вöтчисны сы бöрся. Эз öд и суны.

Пон тöвзис код тöдас кодарлань. Ас садяс воöм бöрын нюлiс доймысь мышсö да босьтчис корсьны керкасö, код йöрын сiйö быд асыв ворслiс. Но эз аддзы. Матыстчылiс йöз дорö, но найö эз сибöдны сiйöс. Öти детинка эськö весиг нор гöлöсöн видлiс корны мамсö, мед босьт-ны, да эз тай нуöдны. Сэсся и вой суис. Сiйö пырис кутшöмкö керка улö да вугыртлiс. Мöд асывнас бара уськöдчис корсьны важ оланiнсö. И эз аддзы. Домыс падмöдлiс сiйöс, быдлаö крукасьлiс. Бур, мый кутшöмкö зонка мездiс. Но аскöдыс эз жö нуöд. Фуббилы вöлi нин веськодь, кодi сiйöс босьтас, мед сöмын бара веськавны шоныдiнö, пöттöдзыс сёйны.

Тадзи коли некымын лун. И öтчыд сiйö кöсйис нуръясьыштны ыджыд ящикъяс дорын, кытчö йöзыс шыбитöны сёян колясъяссö. Муртса на матыстчис, кыдз талань жö воисны няйтысла югъялысь паськöма кык мужичöй да нывбаба. Найö весиг эз видзöдлыны пон вылад, босьтчисны асьныс гудрасьны ящикъясас. И мыйкö тэрыба сюялiсны вомас.

– Тэ тай, тыдалö, тшыг, – друг пон кылiс сы дорö шыасьöм.

Öти мужичöйыс чегыштiс няньтор да шыбитiс сылы. Пон эз пырысьтöм-пыр уськöдчы. Полiс, мый чужъясны.

– Эн пов, ме тэнö ог вöрзьöд, – бара кылiс мортыслöн гöлöсыс.

Фубби сёйис няньторсö. Мöдыс бара шыбитiс.

– Тайö, тыдалö, эновтöм пон, – кылiс мöд гöлöс.

– Вай ёрт пыдди босьтам.

– Ним колö сетны, – шыасис и нывбаба.

– Варышöн нимтам дай. Варыш, Варыш, лок миянкöд.

Фубби эз на гöгöрво ассьыс выль нимсö, но, мыйлакö, вöтчис на бöрся.

И со дас во нин Варыш ветлöдлö кытöнсюрö узьлысь йöзкöд. Сiйö кык мужичöйыс да нывбабаыс важöн нин кытчöкö вошины. Сiйö вуджлiс на кодь войтырлöн мöд киясö. Тöвъяснас узьлiс на костын. Код тöдас, кодöс кодi шонтылiс.

Öнi сiйö ветлöдлö куим мужичöйкöд. Кыкыс бедь отсöгöн нин восьлалöны, öти эськö абу на беддя, но чотö жö. Тайö и бур. Варыш пöрысь нин да öдйö мунны оз вермы. Важ олöмыс да нимыс сылöн вежöрысь вушйис. Сылы öнiя йöзыс вöлiны матыссаöсь да гöгöрвоанаöсь. Медся чöскыдъяссö вичмöдöны асланыс нёль кока ёртыслы, мукöд шöйтысь понйысь мездöны. Восьлалö сiйö öнi куим морт бöрсяыс да ассьыс мöвпалö. Найö муныштасны да бара шыбитасны ящикъясысь аддзöм чöскыд няньтор. Мый сэсся Варышлы колö. Мöд пöлöс олöм йылысь сiйö оз и мöвпав. Мöдарö на жалитыштö понъясöс, кодъясöс дом йылын йöзыс новлöдлöны.

Каитчöм

Нелямын арöслань матыстчысь Öлексан Габовöс корисны нимлун сёйны. Öтлаын уджалысь томиник нывлöн чужанлуныс, да мöвпыштöма пасйыны ас патераас. Öлексан тöдiс, мый том войтыр чукöрмасны да босьтчылiс пыксьыны. Но томъяс эскöдiсны, мый сытöг лоас гажтöм. Тэ пö сямман ставныслысь серамсö петкöдлыны, да рытыс кокньыдджыка мунас. Татшöм ошкöмсьыд нö кыдз он сьылiтö нюжöдöмöн юртö кыпöд. Ас улас на мöвпыштiс, мый вермас гажмыны да гöтырыс пинялас. Та вöсна звöнитлiс да ыстысис, мый мöдöдчö войколöн ылiсса сиктö. Сэсся öд кöнкö узяс. Ёртъясас ли, гашкö, кодкö гажмыштöм нывъяс пöвстас на сюрас сы вылö ыштысь. Колöкö, гортöдзыс на нуас да узьны кольöдас.

Нимлуныс мунiс кыпыда. Чужан лун пасйысьлöн воöма кутшöмкö рöдвуж, да сiйö ставсö зэв бура дасьтöма. Ачыс ставныскöд жö пукалiс. Зэв визув нывбаба. Öлексанысь, гашкö, во-мöдöн сöмын и ыджыдджык. Öлексан вель ёна гажмис. Но нывъясыд, кöть и гигзисны сылöн быд шуöм вылö, эз ыштыны. Ставныс тай вочасöн кытчöкö муналiсны-а. Весиг нимлун пасйысьыс кытчöкö воши. Колины сöмын Öлексан да нывбабаыд. Вель дыр на пызан сайын пукалiсны да сералiсны. Сэсся öд узьтöг он ов. Нывбаба Öлексанлы вольсалiс диван вылö, а ачыс крöватьын узьмöдчыны лöсьöдчис. Водöм бöрас мужичöйлöн кывйыс водзö разьсис, сöмын печласьö. Нывбабаыдлы, тыдалö, эз жö узьсьы. Медбöрын Öлексан шуис жö юрас гартчысь мöвпсö:

– Гашкö, ме дорö локтан? Пельöй сьöктiс, да висьталöмтö ог кыв.

– Ог. Менам öд верöс эм. Тöдмалас да джагöдас, – серöктiс нывбаба.

– Каитчыны öд кутан, – шмонитыштiс Öлексан.

Кöсйис эськö и водзö на висьтавны, мый эн жалит, кулан да номыръяс жö сёясны-а. Но эз жö лысьт горасö тайöс шуны, дöзмас, гашкö. Сiдзи öд и эз лок. Мужичöй эз жö сы дорö вудж. Асывнас юрыс эськö висис, но колльöдiс нывбабатö автобусöдз. Ачыс довгис удж вылас.

Коли, гашкö, дас кымын во. Öлексанлöн тайö рытыс важöн нин юрсьыс пыркалiс. Но öтчыд воис камандировкаö ылi сиктö. Йöзкöд аддзысьлыны, аскиа лун йылысь мыйкö висьтавны. Сы йылысь, мый налöн сиктын регыд босьтчасны выль школа кыпöдны. Кор ставыс нин кутiсны разöдчавны, Öлексан дорö матыстчис олöма кодь нин нывбаба.

– Тэ мэнö помнитан?

– Ог.

– Сiдзи и чайтi, – ышловзис нывбаба. – Коркö, важöнкодь нин, ми нимлун öтлаын сёйлiм. Тэ сэки колльч-чин да диван вылын шкоргин.

– Öнi уси тöд вылö. Кыдз нö ог помнит.

– А тэ, тыдалö, тун рöдысь петлöмыд, – жугыля вашмунлiс нывбабаыд.

– Мыйла тадзи чайтан?

– А ме öд збыльысь недыр мысти каитчыны кутi, мый тэ дорад эг вуджав. Локтi гортö, зумыш чужöма верöсöс аддзи, и пыр жö тэнад вашмунöм öбликыд мыччысис. Сэксянь и век на каитча.

– Оз ков. Нинöм сэтшöмсö эн вошты, – шмонитыштiс Öлексан. – Гашкö, и бур, мый ни тэ, ни ме сэкинад эг вуджöй. Вöлi кö мыйкö, то, гашкö, и казьтылöмыс эз вöв. Мöдарö на, колöкö. Öта-мöдöс лёкöдiм.

– Гашкö да, – ышловзис нывбаба. – Но каитча тай со. Йöйыд.

И мöдöдчис петны ывлаö. Öлексан эськö кöсйис вöтчывны да мыйкö такöданаöс шуны, но эз кут.

Яндысьысь би

Асъя войнас сиктын ыпнитiс-öзйис керка. Бур, мый водз казялiсны да биыс эз слöймы чеччыштны мукöд стрöйба вылö. Сиктса став йöзыс воисны кусöдчыны. Но биыс сэтшöм азыма сёйис кос керъяссö, мый некыдзи оз вермыны лöньöдны. Орчча керкаын олiс зэв пöрысь пöль. Оз нин торъя вермы ветлöдлынысö. Но татшöм кадад сылы öшиньöд видзöдны абу мича. Кыдзкö-мыйкö пасьтасис. Пельсаысь гумовтiс кöшöн ва. Кöсйис петны, но кöшыс вöлi сылы зэв нин сьöкыд. Мынiс кисьыс да уси джоджö. Пöль ветлiс пызан дорö тшай юан кружкала. Сэсся сiйöн гумовтiс васö. Дзöран киыс солькйöдлiс пöшти пыдöсöдзыс. Кашкигтыр лэччис кильчööд да чушиктiс öзъялысь керкалань. Койыштiс пыдöсас нин кольыштöм васö. Билы лои зэв яндзим да кусi.

Козин

Ладимер Кузьмичлы весиг эз вöв окота восьтны синъяссö. Куйлiс вольпасяс да зiлис водзö унмовськöдчыны, медым аддзыны вöт помсö. Сылöн арлыдöн вöтъясса олöмыс вöлi ёна бурджык вемöс дорсьыс. Сэнi сiйö вöлi тэрыбöн, збойöн, некытi эз вись ни. Весиг лэбавлiс на. Кыпöдчас мусьыс и кывтö йöз юръяс весьтöд. Аслыс нимкодь. Ставöн шензьöны. Бара сувтлас му вылас да нöшта вылöджык йöткыштчас. Челядьдырйиыс сöмын вöтъясас тадзи лэбавлiс. Мамыс шулiс, мый быдман да сiйöн. Öнi сылöн арлыдöн кутшöм нин быдмöм. Мöдарö, муланьыс ляшмунö.

Но öд лунтыр он узь. Колö коркö и сувтны. Мыйкö пызан вылас лöсьöдыштны и. Талун öд сылöн чужан лун. Кöкъямысдас арöсöдз со воöдчис. Пиыс, нылыс асланыс пöвъяскöд воасны. Пöльöн шуысьясыс на пыраласны. Сувтiс вольпассьыс да юрыс пыр и гöгöрмунны босьтчис. Ковмис лекарство кизь ньылыштны. Кыдзкö-мыйкö ас садяс воöдчис жö. Юкалысь коскыс сöмын эз мун сы дорысь. Мукöд висьöмсö лекарствоясöн вермис вöтлыны-а. Недыр кежлö жö, дерт, сöмын. Тöрыт нылыс кутшöмсюрö сёян пыртлiс нин. Сiйöс и шонтыны гöсьтъяслы кöсйис. Пач ломтiс да мый да, кадыс и шутёвтiс. Пажын бöрын гöсьтъяс нин воавны босьтчисны. Эз жö куш киöн.

– Со, тесьт, ми тэныд ытшкан коса козьналам. Пысалан ас вылад, моторсö шызьöдан, и мыкрасьтöг позяс öшинь увтö ытшкыны, – ошйысис вайöмторнас зятьыс.

Пиыс моньыскöд козиннас найöс на панйöмаöсь. Вайисны гöран дивö. Мотора жö пö. Кутчысян воропъясас да бöрсяньыс сöмын тапикась. Ачыс став мусö гöрас. Сэсся мукöдыс на пыртiсны кöкъямысдас арöса пöльлы ковтöмторъяс.

Пуксисны пызан сайö, Ладимер Кузьмичлы дзоньвидзалун кевмöны, дыр овны корöны. А сiйö юрнас довкйöдлiс да ас улас мöвпалiс: «Аслыныд вылö эськö ставсö тайöс ньöбинныд да. Меысь нö кутшöм нин гöрысь да ытшкысь. Кула, да ставсö бöр нуанныд. Менам арлыдалы гуалан паськöм нин колö козьнавны, а оз тайöс».

Но гöсьтъяс мунöм бöрын вель на дыр тапкöдiс вайöм козинъяссö. Гашкö, вермас на тулыснас ачыс гöрны, а гожöмнас ытшкыны дай. Ас кок йылын на тай со. Тайö мöвпыс небзьöдыштiс морттö, да бур сьöлöмöн водiс узьны, медым бара волыны мöд, лöсьыдджык олöмö.

Важ гижöд

Петыр Гриш некымын во нин пенсия вылын. Кымын водзö, сымын дышджык кутiс мортыдлы лоны. Водзтi вöлi лун сьöмöснас петалас на карса патерасьыс. Кытшовтас матiгöгöрсö коксö веськöдiгмоз. Сэсся бöр пырас. Бöръя каднас и тайöс вöчны эз мöд. Дзик кутасьтöм каньö пöри. Быттьö нинöм нин выльсö олöмсьыс оз виччысь, ставсö тöдлiс. Кусны босьтчис олöм дорас пöсьлуныс мортыдлöн. Со и талун коксö кресталöмöн пукалiс да сьöдас олiс. Видлiс телевизор пыр мыйкö видзöдны, да быд нинöм абусö петкöдлöны. Гöтырыс кухняын ассьыс жö мыйкö ноксьö. Сы вылö оз и видзöдлы. Гозъя пыр этшаджык и этшаджык сёрнитiсны öта-мöдныскöд. Уна вотö олiгöн став важсö нин сё пöв висьталöма. А выльыс со нинöм оз мыччысь.

Гриш сувтiс да мöд жырйö пырис. Лыддьысьны али мый босьтчыны? Гашкö, небöгса гижöдъясыс такöдыштасны, гажöдыштасны. Дыр бöрйысис да босьтiс лыддянторсö. Медся выль кышöда небöгсö тшапкис. Тайöс ни ачыс, ни гöтырыс некор на эз лыддьывны. Коркö тай небöг чукöртöм вылö мода вöлi да йöзсьыс эз жö кöсйыны кольччыны. Мый ки улас сюри, сiйöс и джаджйö сувтöдлiсны мич вылö.

Пуксис да босьтчис медводз листайтыштны. Гашкö, синмыс кутшöмкö кывйö крукасяс. И нем виччысьтöг джоджö уси важ газетлöн неыджыд тор. Кыпöдiс, лыддис. Да весиг кöсйис пырысьтöм пыр косявны, медым гöтырыслы киас эз веськав. Но эз жö. Бöр сюйис небöг костас да лыддьысянторсö джадж вылас сувтöдiс. Син водзас жö пыр кутiс гижöдсö, мый вöлi пасйöма газет торъяс. «Мича ныв пö кöсйö аддзысьны удал мужикъяскöд. Корö тшай юны. И телепонсö индöма».

И Петыр Гриш тöд вылас уськöдiс во кызь сайö кольöм рытсö. Олöмыс сэк дзикöдз вежсьылiс. Лунысь лун пыр кутшöмкö выльтор мыччысис. Öтчыд Гриш кутiс лыддьыны газет да син улас усины весьöпöртана юöръяс. Некымын ныв гижöны ассьыныс телепонъяс да корöны волыны на дорö шойччыштны. Гришлöн сэки вöлi нин сэтшöм арлыд, кор ывла вылын том нывъясыдкöд он нин тöдмась. Кöть эськö мöвпнас унаысь кöсйылiс да. Öти сёянсьыд öд уман. Мужик мортыдлы пыр мыйкö выль пöлöс колö. Томдырйиыс уна нывкöд шуд уси тöдмасьлыны. Эз на вунöд тайöс. Гöтырыскöд овмöдчöм бöрын на мыйсюрö вöлi и. Но тайö öд кор нин артмылiс. Öнi во кызь сайö нин мöд нывбабалысь кöрсö эз тöдлы. А танi со асьныс вöзйысьöны.

Гриш газетсьыс косялiс тайö юöръяссö да сюйис небöг костö. И эз вунöд. Чöжис гöтырсьыс гуся сьöм. Тöдiс, мый куш киöн татшöм нывъясыд ас дорас оз сибöдны. Сэсся öти рытö, кор гöтырыс сёр рытöдз мунiс мамсö видлыны, босьтiс кабаласö да дыр видзöдiс сы вылö. Кöсйис телепонсö босьтны да звöнитны, но киясыс тiравны кутiсны, сьöлöмыс лёкысь чеччавны дай. Мый нö тайö татшöмыс? Водзтi тай зэв повтöма нывъяс дорад сибöдчывлiс. А öнi со кыдзи тiралö. Медбöрын звöнитiс жö. Мöдар помсяньыс кылiс нывбабалöн мелi гöлöс. Мый и водзöсö шуны? Эз тöд. Зэв öдйö шыбитiс трубкасö. Час джын мысти бара босьтiс.

– Эн полöй, сёрнитöй, – быттьö тöдiс, мый бара сiйö звöнитö, шуис нылыд.

– Ме кöсъя тшай юны тiян дорö волыны. Коранныд тай со.

– Волöй.

– Мыйтта нö тшай юöмыс сулалö?

Донсö шуисны сэтшöмöс, мый Гриш муртса гатшöн эз усь. Та мында сьöмсö сiйö вежон джынйöн нажöвитö. А танi часöн кöсйöны босьтны. Бара трубкасö шыбитiс. Дыр мöвпалiс. Сэсся воис кывкöртöдö, мый олöмас öтчыдысь татшöмыс лолö. Мый сьöмсö жалитан. И бара звöнитiс. Воöдчисны сёрнинас сэтчöдз, мый ныв висьталiс, кытчö колö локнысö, кöнi тшайнас юктöдöны.

– Час мысти локта, – кöсйысис Гриш.

Вель дыр вöччис, мед нылыслы кажитчис да сыысь эз уркнитчы. Медбöрын петiс жö. Восьлалiс индöм керка дорас. И нем виччысьтöг джöмдiс юрас воöм мöвпысь: «А друг да нинöм оз артмы. Тадзи полiгад. Весьшöрö сьöмсö сетöма лоö». Сулыштiс, такöдiс асьсö быд ногыс. Видзöдöмпырысь артмас на. Мöдöдчис водзö. Бара джöмдiс. Та мында сьöм видзас! Да сы вылö жö позьö медся чöскыд винасö ньöбны. Пöтöса сёян да кольö на. Ышловзис, но водзö довгис. Сэсся весьöпöртана мöвп юрас чужис: «Друг да кодкö гусьöн снимайтас. Сэсся гöтырыдлы ыстас». Воськовъяс бара ньöжмисны. Сэсся унатор на юрас волiс. Гашкö, сьöкыд висьöм кöвъясяс, колöкö, шмонитöны либö ныв пыдди мужик чукöр виччысьö. Нöйтасны да сьöмтö мырддясны. Но кыдзкö тай матыстчис жö индöм керка дорöдзыс, эз кос. Тiралан кокöн кайис сод кузяыс. Медбöръя судтаас урчитöм патераыс да. Аштiс весигтö. Абу нин том чибук кодь. Часыс мунас сöмын ловтö шедöдöм вылö… Кутшöм нин мусукасьöм… Сы вылö кадыс оз нин коль.

Сiдзи и эз воöдчы индöм патера дорöдзыс. Бöр косiс.

Петыр Гриш кывзысьыштiс, мый гöтырыс вöчö. Сэсся бара босьтiс джадж вылысь небöгсö. Корсис кабалаторсö да вель дыр видзöдiс. Та бöрын каитчöмсьыс сьöкыда ышловзис да лёкысь косявлiс.

Кыкнад шоныдджык

Машö некыдзи эз гöгöрво, кыдзи веськалiс тайö вöрас. Турöбыс лёкысь омлялiс, быттьö кöсйис кок йывсьыс уськöдны сiйöс. Нывбаба дзикöдз нин босьтчис турдны-кынмыны. Торйöн нин ки-кокыс да мышкуыс изöймитöмаöсь. Колö водзö восьлавны, кытчöдз лёк кöдзыдыс эз кынты вир-яйсö. И сiйö выныштчöмöн мунiс водзö. И ылiсянь казялiс пожöм пу дорö нёровтчöм верöссö. Дзик нин быттьö сiйö лöзöдöма кöдзыдсьыс. Тыдалö, выныс абу тырмöма муннысö да пу бердас пуксьöма. Машö тэрыба уськöдчис сылань. Кöсйис öдйöджык воöдчыны да топыда кутлыны, медым Васьсö шонтыштны, ас садяс вайöдны да сэсся öтлаын нин мунны водзö…

Вась нем виччысьтöг садьмис. Эз кынмöмысла. Сiйö шоныд шебрас улын куйлiс. Кывзысьыштiс, кыдзи ывла вылын шутьлялiс вой тöв, а керка стенö кучкалiс пашляк. Рытнас на ломтылöм ичöт пачыс, тыдалö, эз нин сет шоныдсö. Либö жö тöлыс петкöдöма сiйöс, но жыръяс вöлi нин ыркыдкодь. Вась видзöдлiс да шемöсмис. Узигас ас вылас шебрассö кыскöма ли, мый ли, гашкö, Машöыс ачыс чужъясьöма, но гöтырыслöн ки-кокыс да мышкыс вöлiны ортсыын. Вась тэрыба вевттис гöтырсö шоныд эшкыннас да топöдiс ас бердас дона мортсö. Мöдыс воча жмитчис сы дорö.

…Нывбаба нюклясьысь кокъясöн зiлис öдйöджык воöдчыны кынмысь верöс дорас. Тадзи водзö вöтнас аддзис асьсö Машö. Кыдзкö-мыйкö сяммис жö локнысö. Топöдiс ас дорас кöдзыдысла изöймитöм верöссö.

– Васьö! Садьмы. Кынман дзикöдз, – пыркöдiс пельпомöдыс верöссö сiйö.

Мöдыс нинöм оз вочавидз. Тыдалö, дзикöдз турдöма. Машö сывйыштiс сiйöс да босьтчис аслас кольыштöм на шоныднас шонтыны Васьöсö. И недыр мысти казялiс, мый и сылы лои шоныдджык. Кынмöмыс кытчöкö мунiс. И аддзö, мый и Васьöыс бöр ловзис. Ки-кокыс сылöн босьтчис вöрны. Весиг синъяссö восьтiс да нюммунiс гöтырыслы. Регыд мысти найö кыкöн нин восьла-лiсны тöвся пемыд вöрöдыс. Машöлы вöлi сьöлöм вылас лöсьыд сыысь, мый ас кадö казялiс кынмысь верöссö. Öнi кыкöннад найö венасны кöдзыдсö да кыдзкö бура петасны вöрсьыс. Кыкнад öд и вой тöв улын шоныдджык.

Паныд локтысь йöз

Вася Нечаев быд асыв восьлавлiс удж вылас öти сiйö жö туйöд. И öти кадö. Петлiс гортсьыс водз, кор карса джын йöзыс чöскыда на узисны. Воча воысьыс вöлi зэв гежöд. И нем виччысьтöг быттьö казялiс, мый öти жö сiйö инас паныд сылы веськалö öти сiйö жö нылыс. Со сiйö локтö. Тöвнад пемыд да весиг он тöд, кутшöмджык чужöм вылас, но вöрасыс тэрыб. Да и нылыс, кöть и пальтоа, тöдчö, мый вöсньыдик. Оз мышкыртчöмöн мун, а юрсö вылö кутöмöн. Вася водзтi весиг эз видзöдлыв сы вылö. Быд паныдасьыськöд öд он кут синмасьны. Мунö, тыдалö, сы моз удж вылö да и мед восьлалас. Но талун сылы телепит лои сюсьджыка чöвтлыны сы вылö видзöдлассö.

Найö вочаасисны буретш югыд лампа весьтын. И Вася видзöдлiс ныв вылö. Мöдыс, тыдалö, кылiс, мый сы вылö дзоргöны, да сыланьö жö бергöдчылiс. Видзöдласыс нывлöн Васьööс шензьöдыштiс. Кутшöмкö зэв нин пыдöдз пырана. Быттьö оз зонлысь чужöм-мыгöрсö кöсйы тöдмавны, а пытшсö. Зэв сюсь йöзлöн сöмын татшöм видзöдласъясыс.

* * *

Валя Канева важöнкодь нин казялiс, мый öти морт век паныд сылы волö. Гусьöникöн чöвтлывлiс сы вылö синъяссö. Первойсö кöсйис думсьыс тöдмавны, кöнi уджалö татшöм водз мунысь мортыс. Но чужöм сертиыд нö кыдзи тöдмалан? Сэсся мöд мöвп юрас пысасис: кымын арöс зонмыслы. Эз жö тшукасö тöдмав. Абу на олöма. Комыныс, гашкö, весиг абу. Талун асыв сiйö кöсйис нöшта бурджыка видзöдлыны. Зонмыс сылысь видзöдлассö, тыдалö, эз казявлы. Некор на тай воча эз синъяссö чöвтлы-а. Со нин сiйö зэв матын. И нем виччысьтöг гöгöрвоис, мый воча локтысьыс талун сы вылö видзöдö. Валя воча дзоркнитлiс. Зонлöн синъясыс кажитчисны шаньöн. Абу унзiль чужöма и. Тыдалö, оз сувтiгмозыс удж вылö котöрт.

* * *

Та бöрын быд асыв кутiсны синмасьны, но кыв öта-мöдыслы эз шулыны. Медбöрын Вася Нечаев мöвпыштiс, мый та дыра паныдасьöны, синмасьöны да кад нин воис нимсö юавны. Но эз лысьт, мыйлакö. Но чолöмасьны чолöмасис.

– Бур асыв.

– Видза оланныд.

Мöд асывнас бара чолöмасисны. Но Вася смелмöдчис шмонитыштны:

– Тöлысь мысти, чайта, позяс нин тiянлысь нимтö юавны?

– Позяс, – серöктыштiс Валя да воча шмонитiс. – Öнi водз на.

И водзö мунiс кыпыд сьöлöмöн. Сылы кажитчис зонлöн гöлöсыс. И сiйö, мый мукöд моз оз зiль сирасьны. Тöлысьыс, кыдзи кажитчис Валялы, вöлi помтöм. Быд асыв виччысис, мый талун зон оз кут виччысьны комын лунтö да висьталас нимсö. Но эз öд. Сэсся пыр мöвпалiс, мый, гашкö, гöтыра нин мортыс и быдöн. Эм кö сылöн кодкö, то мыйла тöдмасьнысö.

* * *

«Кыдз бара нывсö шуöны-а?» – унаысь волiс тайö мöвпыс Васялы. И став нывбаба нимсö лыддьöдлiс. Став нимыс бытьö нылыслы лöсялö. Гашкö, оз и ков тöлысьсö виччысьны? Талун юалас дай. Но кутiс асьсö. Сэсся тайö мöвпсö чышкыштлiс мöд, торйöн нин колана, верöс сайын абу тайö нылыс.

Кыдзкö тай тöлысьыс колис жö.

– Менö Васяöн шуöны, – чолöмасьöм бöрын нимкодя юöртiс Нечаев.

– Менö Валяöн.

Вася бара мöвпыштiс шмонитыштны:

– Öнi тöлысь мысти позяс и сьвидание вылö корны. Быттьö верöсыд кö лэдзас.

– А тэнö гöтырыд… – воча шуис Валя.

– Абу, абу на менам гöтырыс.

– А менам верöсыс абу на жö дай, – гылыда серöктiс ныв.

* * *

«Збыль öмöй бара тöлысь ковмас виччысьны?» – водзö мунiгмозыс мöвпыштiс Валя.

Мöд асывнас зонмыд збыльысь эз кор рытнас аддзысьлынысö. Тыдалö, кывсö кутысь морт. И коймöднас та кузя чöв жö олiс. Валя уна лун нин артыштлiс петны гортсьыс öти сiйö жö кадö, мед паныдасьны Васьыскöд. Весиг сэк, кор удж вылас оз ков вöлi татшöм водз. И со öти асылö зонмыд паныд эз лок. Висьмис али мый нö, майшасис Валя. Гашкö, мöд удж вылö вуджис. Мыйкö тай нинöм жö та йылысь тöрыт эз висьтав-а.

* * *

Збыльысьсö кö Вася Нечаев ветлiс гортас да удж вылас ковмис мунны веськыда машинасьыс чеччöм бöрын. Кыдзкö весиг и луныс, и рытыс кузьöн кажитчис. Кор нин асылыс локтас. Воис жö коркö. Валяöс аддзис ылiсянь да дась вöлi воча котöртны. Казялiс, мый нылыд сiйöс аддзöм бöрын тэрыбджыка жö восьлавны босьтчис. Эз кут сэсся Вася виччысьны тöлысь помсö. Корис рытнас аддзысьлыны. Мöдыс та вылö шудаа вашмунiс.

* * *

Öнi Вася да Валя Нечаевъяс оз нин паныдасьлыны удж вылö мунiгас. Но петöны öти кадö. Сöмын öтиыс восьлалö важ туйöд, а мöдыслöн выль ордым лои. Сöмын рытъяснас налöн туйыс вайöдлiс öтилаö.

Что за люди?
Рассказы

Что приснилось сегодня

Василий Петрович неторопливо шагнул в открытую дверь. И остановился как вкопанный. Вроде бы в свой дом попал, но внутри всё было совершенно по-другому. Какие-то необычные стулья и стол. Посуда тоже чужая – чересчур блестящие чашки, белоснежные тарелки на столе. И люди на кухне были абсолютно ему незнакомы. В странной одежде, словно из кино про далёкое будущее – ткань на них вся сверкала и переливалась.

Всего сидящих было четверо – молодая девушка, парень, мужчина средних лет и женщина примерно того же возраста. Может, родители, их дочка и зять. Или наоборот – сын с невесткой. На Василия Петровича никто даже не взглянул – словно и не входил он в дверь. Сидели себе, пили что-то из блестящих чашек, ели диковинную еду.

Василий Петрович хотел было закричать, спросить, что они делают в его доме. Но не посмел. Сел на скамью в прихожей (она, кажется, была знакомой) и принялся слушать. Люди за столом завтракали. Ещё недавно проснулись и обсуждали, кто что увидел во сне. По крайней мере так понял Василий Петрович.

– А мне вот что сегодня приснилось, – начала свой рассказ девушка. – Будто где-то на свете есть инопланетяне, которые живут только для того, чтобы заменить собой тех, кто умирает в нашем мире. Людей, зверей, насекомых… Они могут полностью перенимать их облик, характер, привычки. Копируют вообще всё, лишь бы стать в точности, как умерший. И всё это заставляет людей и существ вокруг поверить, что никто и не умирал вовсе. Словно смерть стирают из их памяти. И вот, в моем сне у мальчонки заболела собака, очень сильно. Те самые инопланетяне послали одного из своих на землю, чтобы заменить умершего пса. Сказали ему, что обратного пути нет. Но пока тот летел, собака умудрилась как-то выздороветь. И вот через несколько дней мальчишка обнаружил у себя на чердаке некрасивое, склизкое существо. Он не понял, что это – ни на человека, ни на животное не похоже. Еле ползает, бедняга, но вроде говорит немного. А это был тот самый инопланетянин – он в собаку начал превращаться, а та выздоровела. Вот весь процесс и прекратился, оставив пришельца в таком состоянии… Проходил день за днем, инопланетянин с мальчикиком подружились. Ребёнок его выходил, выкормил, даже кое-как на ноги поставил. Но каждый раз, когда они разговаривали, пришелец сетовал, что теперь у него нет смысла жизни. Ведь единственной целью существования этого инопланетянина была замена кого-то умершего. Короче говоря, пришелец до ужаса страдал. Мальчику было искренне жаль нового друга, но помочь ему он никак не мог. Однажды паренёк вернулся из школы и заметил, что в доме необычайно тихо. Он начал звать маму и папу, но никто не отозвался. Тогда мальчик пошёл прямиком в комнату родителей. То, что он там увидел, было кошмарнее всего. На полу лежал его отец, с ножом в спине, а над ним склонилось страшное существо, в котором мальчик узнал того самого пришельца. И тут он обо всём догадался – инопланетянин убил его отца, чтобы заменить его и, наконец, обрести смысл жизни. И вот, прямо на глазах мальчика, существо превращалось в «папу». Жуткая картина! В конце концов, инопланетянин повернул к мальчику свою не до конца ещё вылепленную физиономию и улыбнулся счастливой, кривой улыбкой. Затем он сказал, очень радостно: «Ну вот, теперь мы всегда будем вместе!» Мальчик закричал. И я проснулась.

От рассказа девушки Василия Петровича бросило в дрожь. Хотел было сбежать, но почему-то ноги не слушались. Пришлось сидеть на месте.

– А мне приснилось, что я попал в родное село, – продолжил разговор парень. – Кругом родственники, друзья, знакомые… Но все они вампиры, питающиеся человеческой кровью. Лишь я – человек. И почему-то все стараются притворяться, что они – обычные люди. А я знаю их секрет, но не подаю вида. Понимаю, что если вампиры об этом догадаются – меня убьют. Самое странное, что в центре нашего села стоит необычный замок, внутри которого висят огромные часы. И я уверен, что когда эти часы пробьют двенадцать – мне конец. Но если я смогу разгадать секрет замка до полуночи, то всё изменится: вампиры снова превратятся в обычных, хороших людей. Только попасть в этот замок я никак не могу. Меня постоянно останавливают то родственники, то друзья, то простые жители села. Вампиры находят любой повод – отвлекают разговором, просят отнести молоко в соседнюю деревню… А время идёт – мне позарез надо узнать тайну замка и снять со всех заклятие! Неожиданно возле меня появляется девушка. Тоже вампир, но необычный. Она предсказывает будущее и знает прошлое – может запросто рассказать, о чём заговорит человек в эту секунду. Почему-то она решает мне помочь – из её намёков я понимаю, как попасть в замок и спастись. И вот я уже у самых дверей замка. Дергаю за ручку – и просыпаюсь…

Василий Петрович не совсем понял, о чём был рассказ. Но сидящие за столом люди заёрзали. Постепенно разговор вошёл в прежнее русло.

– Теперь ты рассказывай, что приснилось, – обратился к женщине мужчина средних лет.

– Мне приснился вокзал… Такое старое здание, подобные уже не строят. Вроде бы всё происходило ночью. Небольшая толпа стояла в очереди и ждала, когда откроется касса. Но продавался в ней только один билет. И кому он достанется – тот сядет на поезд в вечную жизнь. Люди приехали из разных мест, чтобы попасть в эту очередь. Но, как я уже сказала, толпа была небольшая, человек двадцать. И все – представители разных сёл, деревень и городов. В родных местах их выбрали голосованием – отправили тех, кто за свою жизнь честным трудом и добрым сердцем заработал всеобщее уважение. Но были в очереди и два-три человека, которые попали сюда, подкупив голосующих – судя по всему, люди с большими деньгами. Ещё я запомнила стоящих в очереди бабушку и молоденькую девушку, её внучку. Бабушка была уже очень старенькая, поэтому внучка её сопровождала. Здесь, на вокзале, надо было снова выбрать одного человека, которому дадут заветный билет. И, конечно, люди за него боролись. Богатые кичились своими деньгами, хотели купить возможность сесть на поезд. Но на вокзале собрались лучшие из лучших, те, кого не подкупишь деньгами. За всем этим наблюдал странный парень, в форме работника железной дороги. Он ходил туда-сюда и иногда заговаривал со стоящими. Кому-то на ухо шепнёт что-то, другого за угол отведёт… И я поняла, что это сам дьявол. Даже здесь пытается вершить свои дела… А недалеко, прижавшись к батарее, сидел бездомный. Ни во что не вмешивался, но очень внимательными глазами всё изучал. Сдаётся мне, он как раз был ангелом. После долгих споров и рассуждений билет решили отдать старой бабушке. Многие поняли, что по совокупности поступков она больше всех заслуживает сесть на поезд. После этого мужчина в одежде работника железной дороги начал вовсю увиваться за её молодой внучкой. Шептал ей что-то, ни на секунду не умолкал. Наступило утро, а поезд всё не приходил. Кто-то спросил у мужчины в форме, почему же состав так сильно опаздывает. А он в ответ громко рассмеялся и прокричал, что поезд-то давно ушёл. Все бросились к бабушке и увидели, что она сидит одна-одинёшенька. Оказалось, что внучка забрала билет и сама села на поезд в вечную жизнь. Поднялся шум. Кто-то ругал внучку, кто-то бабушку жалел… Гладили её по плечу, объясняли, что внучка билет украла – обманула и бабушку свою, и всех собравшихся. Лишь бездомный у батареи молчал. Но, в конце концов, сказал тихонько:

– Неизвестно, куда этот поезд её приведёт. Вы вот умерли, поэтому в вечную жизнь бы попали. А внучка живая была. Кто знает, что теперь с ней произойдёт.

Неожиданно в здание вокзала вошёл молодой мужчина. Это был тот самый работник железной дороги, но уже совсем в другой одежде. Только лицо такое же.

– А ведь этот человек позвал нас сюда, обещая билет в вечную жизнь! – начали указывать на него люди.

Мужчина ничего не отвечал, лишь улыбался зловеще во весь рот. А потом как на меня посмотрел! Я испугалась его острого и холодного взгляда, поэтому сразу же проснулась.

Василий Петрович этой историей проникся. Даже хотел добавить что-то, но побоялся. Потом всё же крикнул:

– Да внучку за такое придушить надо!

Но сидящие за столом даже не взглянули на него. Наверное, не услышали, хотя Василий Петрович кричал громко. Второй раз подавать голос он не решился.

– Стало быть, моя очередь рассказывать, – начал мужчина средних лет. – Я, если честно, не особо запомнил свой сон. Но когда проснулся, в голове вертелась фраза – даже не знаю, кто мне её во сне сказал: «Возьми свою оножку и помешай ею мою шурпунь». Может, кто-нибудь из вас знает, что такое «оножка» и «шурпунь»?

– В первый раз слышу, – отозвалась женщина.

– Может, это какие-то предметы из далёкого прошлого… – поделился мыслью молодой человек.

Девушка промолчала. А Василий Петрович, поняв фразу из сна по-своему, громко рассмеялся…

…и проснулся от сильного толчка в спину. Жена буравила его острыми локтями, ворча:

– У меня бессонница который день, а он смеётся!

– Маша, я что, смеялся во сне? – спросил Василий Петрович, не смея спорить с сердитой супругой.

– Как конь! Я уже почти уснула, а тут ты со своим ржанием. Теперь до утра ворочаться. Да и вставать уже скоро. Иди, чайник поставь.

Василий Петрович лениво оторвался от кровати и направился к чайнику. Кухня находилась в другой части дома, а попасть туда можно было только через улицу. Мужчина торопливо дошел до входной двери и неожиданно остановился, как вкопанный. Вспомнился недавний сон. Открыв дверь кухни, он долго не мог заставить себя взглянуть в сторону стола. Вдруг те четверо всё ещё там сидят. По крайней мере, скамейка, на которой сам Василий Петрович ёрзал во сне, была на месте. В конце концов, всё же перевёл взгляд на стол. Никого. И тут Василий Петрович вздрогнул. Ему вдруг показалось, что прямо сейчас на него кто-то пристально смотрит. Даже перекреститься хотел, но передумал. Просто залил в электрический чайник воды и быстрым шагом отправился в спальню.

Маша уже встала, поэтому Василий Петрович тоже решил не ложиться. Да и хотелось проверить, сможет ли жена выгнать из кухни всю эту «нечистую силу». Она у него женщина суровая, стало быть, справится.

Следом за Машей Василий Петрович перешёл в другую часть дома. Но несмотря на прибавившуюся уверенность, он всё равно чувствовал спиной чей-то невидимый взгляд. По крайней мере, так ему казалось. Маша готовила завтрак как ни в чем не бывало. Сели за стол. На работу никому не надо, оба уже на пенсии, поэтому ели неторопливо. Василий Петрович особо рассиживаться не любил, зато Маша могла за столом больше часа просидеть. В конце концов, ему всегда надоедали её застольные разговоры. Но что поделать, раз жена такая попалась, говорливая…

В последнее время супруги часто рассказывали друг другу свои сны. Василий Петрович боялся, что и сегодня эта тема поднимется. Вдруг расскажешь обо всём вслух, а духам из сна это не понравится? Недаром же его до сих пор озноб пробирает…

– Василий, ну и что тебе сегодня приснилось? – между делом спросила жена.

– Да ничего особенного, – пробормотал Василий Петрович. – Давай лучше ты расскажи.

Жену второй раз просить не надо. Принялась воодушевленно рассказывать, как увидела во сне свои молодые годы. Потом во всех красках описала пейзажи, которые успела запомнить из сна. И, в конце концов, добавила:

– А потом я увидела наш дом. Дальше рассказывать боюсь. Хочешь услышать, Василий?

– Как знаешь…

– Ну, раз начала, то расскажу, – Маша словно и не слышала его ответа. – Мне приснилось, что в нашем доме собрались все соседи. Знакомые лица вокруг, но я понимаю, что на самом деле они все ненастоящие. А ты в это время находился в спальне. Дверь в неё на замок заперли. И ты не знал даже, что в нашем доме все эти подменыши собрались. Спал себе спокойно. Я всё думала, как тебе рассказать о том, что в доме происходит, но добраться до спальни не могла. И спросить у собравшихся, кто они такие, тоже не могла. При этом я понимала, что сплю и вижу сон. И так я испугалась, что не найду отсюда выхода, что от страха проснулась. Обратно уснуть уже не смогла. А тут ещё ты гоготать начал. Что тебя так рассмешило-то?

– Не знаю. Вроде бы ничего смешного припомнить не могу.

– Но ведь что-то же должно было присниться.

Маша вперила тяжёлый взгляд в мужа, ждала, когда он наконец во всём признается. Василий Петрович вздохнул и лишь спросил в ответ:

– Маша, а ты не знаешь, что такое «оножка» и «шурпунь»? Может, у вас в селе так что-то называли?

Жена его не из этих краёв была, чуть северней выросла.

– Ни разу таких слов не слышала. А ты про них откуда знаешь?

– Во сне были. Но я никак не могу вспомнить, что же именно мне приснилось. И только эти слова в голову вонзились. Будто кто-то сказал: «Возьми свою оножку и помешай ею мою шурпунь». Что имели в виду? Не знаю.

– А сам как думаешь?

– Может, это самое… – хотел пошутить Василий Петрович, но засмеяться, как во сне, у него не получилось. Словно что-то остановило его. В то утро он так и не решился рассказать свой сон до конца.

Деревья

Всё в сельском быте складно, но одну вещь я никак не пойму. Скажем, решили в селе построить дом. Не в центре, а где-нибудь на окраине, где ещё деревья растут. Поначалу срубят все сосны и берёзы, чтобы землю расчистить – ни одного дерева не оставят. Потом уже на пустом месте дом возведут. После новоселья хозяин, конечно же, съездит в лес и привезёт вырванные с корнем молодые сосенки и берёзы, чтобы посадить их на место срубленных. И вот, домочадцы принимаются ждать, когда же саженцы вырастут – каждому охота, чтобы возле дома мягко шелестела на ветру листва. Но дело это небыстрое: года проходят, а сосны с берёзами дорастают до размеров своих предшественников лет через пятьдесят.

И вот чего я не пойму: почему нельзя сохранить несколько деревьев ещё при возведении дома? Тогда и в лес ездить не придётся, и годами ждать, когда саженцы пойдут в рост.

Но таковы уж люди, и дело тут вовсе не в деревьях. Задумают что-то новое – тут же старое с землёй сравнивают. А потом, как ни странно, постепенно к старому и возвращаются.

Старая икона

Моя тётя, по неизвестной мне причине, обожала развешивать дома портреты лидеров Советского Союза. Всегда просила отца просматривать журналы в киосках и приносить ей самые величественные и красивые изображения вождей. Для них в избе был отведён специальный угол, в котором издавна висела старинная икона.

Лучшие портреты, конечно, были у членов Политбюро. Их тётя коллекционировала с особым рвением. Сменят кого-нибудь на должности – глазом не успеешь моргнуть, а тётя уже вырезает из журнала новый портрет и с гордостью лепит его на стену.

Шли годы. Менялись и плакаты в заветном углу. Столько их накопилось, что тётя даже фамилии некоторых «повешенных» начала забывать. Был там и Хрущёв, и Брежнев, и Косыгин… В одно время на почётную стену умудрился попасть даже Горбачёв.

Недавно я снова побывал у тёти в гостях. Смотрю – а в углу уже никого нет. Лишь старая икона как висела на прежнем месте, так и висит.

Анекдот

Многие анекдоты придуманы лишь ради смеха. Но есть и те, в которых юмор соседствует с мудростью. Над смыслом таких шуток можно долго размышлять. В анекдотах про чукчей мудрость встречается нередко, но в моей голове прочно засел только один из них.

Сидит чукча у чума, курит трубку и смотрит в бесконечную даль тундры. Возле него с оглушительным шумом приземляется вертолёт. Из вертолёта выпрыгивают люди и направляются прямиком в чум. Вскоре они выходят обратно, у каждого в руках – какая-нибудь вещь. Кто телевизор несёт, кто магнитофон, кто ковёр прямо по земле тащит. Одним словом, всё самое ценное из чума выносят. Залезают в вертолёт и улетают прочь. А чукча что? Даже с места не сдвинулся. Сидит, с невозмутимым видом продолжает курить и любоваться тундрой. А сам думает: «И зачем прилетали?»

На первый взгляд, в анекдоте рассказывается о чукче, которого нелепым образом обокрали. А я считаю, что здесь содержится совсем иной смысл. Вот что для чукчи самое важное? Неужели телевизор, магнитофон и ковёр? Нет. Самое ценное для него – это красота тундры, дом и медленно уходящее за горизонт солнце. Если это на месте, то о чем волноваться?..

Так же и у народа коми. Если наш родной лес, нашу родную землю вконец не задумают разорить, то и мы многое стерпим. Вдохнём холодный воздух, взглянем на бескрайнюю гладь Пармы и дальше жить будем.

Обман

Недавно я понял, что ребёнка первыми обманывают его родители.

Новорождённая дочка плакала и никак не могла успокоиться. Тогда я попытался подсунуть ей пустышку. Малышка упиралась, но я упрямо давал ей соску, пока ребёнок всё-таки не смирился со своей участью. Видно было, что спокойствия ей это не принесло – бедняжка искала материнское молоко, а из странной штуковины в рот ничего не попадало.

Так и получилось, что я обманул её. Обманул, чтобы самому жилось проще. Не захотел ребёнка на руках носить, успокаивать, а просто подсунул ей какую-то безвкусную резину. Лишь бы успокоилась.

Маленький человечек ничего не понимает, лежит с пустышкой во рту, уже не плачет. Но мне почему-то не радостно. Обманщиком стал.

А ведь сколько таких обманщиков будет в её жизни! Таковы уж люди, даже если не хотят – всё равно лгут. Но первым обманщиком дочери стал именно я. Вот что самое обидное!..

Лекарство

– В молодые годы я себя не жалел. Вот и аукнулось сейчас, спину ломит, – вздыхая, пожаловался мой сосед Василий Федорович. – Пытался, конечно, лечиться… Однажды удалось мне достать одну мазь. Все говорили – очень хорошая. Пару раз, мол, намажешь спину, и полегчает. Пришёл домой, хотел уже к лечению приступить. А потом подумал – у меня ведь мама всю жизнь с больными ногами мается. Ну, думаю, я ещё молодой, как-нибудь стерплю. И отдал лекарство маме.

Через некоторое время спрашиваю, помогла мазь или нет. А она помялась немного и говорит:

– Я её твоему дедушке отдала. Сам ведь знаешь – у него всё кругом болит, когда погода меняется. Пусть лучше ему полегчает, раз такое лекарство хорошее.

Не прошло и двух дней, как дед захотел меня навестить. Заходит и с порога протягивает ту самую мазь:

– Держи, Вася, это твоя мама откуда-то лекарство достала. Говорит, очень хорошее. Мне принесла. Но у тебя ведь спина больная, наверное, покоя не даёт. А мне уже никакие втирания не помогут. Только мазь зря потрачу. А тебе ещё жить да жить… Попробуй, вдруг поможет.

Письмо

Зинаида Васильевна имела особый взгляд на жизнь. Видимо, сказывались десять лет работы хирургом. Долгие беседы не любила – вставит, где нужно, два-три слова, а больше из неё ничего не вытащишь. Отношения с людьми разрывала легко и без раздумий, какими бы они ни были. Совсем как на работе, когда надо было без сомнений вырезать опухоли из человеческого нутра. Да и зачем беречь то, что не получится вылечить? Так постепенно Зинаида Васильевна отдалилась от всех знакомых и друзей.

С мужем так же получилось. Развелись из-за пустяка. Другие, может, и попытались бы как-то наладить отношения, но Зинаида Васильевна с недостатками мужа мириться не захотела. Наоборот, после развода перестала поддерживать с ним всякую связь.

К одиночеству Зинаида Васильевна привыкла быстро. Удобно: куда положила вещь – оттуда её и берёшь. Вот и сегодня понадобившаяся тетрадь нашлась сразу же. На своём месте лежала, в шкафу. Среди прочих бумаг Зинаида Васильевна вдруг увидела пожелтевший конверт. Должно быть, письмо от мужа. Написал, когда они ещё жили вместе. Начеркал что-то на бумаге, запихнул в конверт… А что именно написал – Зинаида Васильевна не знала. Помнила только, что в тот день была на мужа очень зла.

Отложив нужную тетрадь Зинаида Васильевна села за стол и долго, неотрывно смотрела на конверт. Прочесть или как всегда – разорвать? Что ж, можно и прочесть…

«Моя любимая жена Зиночка. Если сможешь, прости меня за сегодняшний день. У тебя ведь День рождения. А у меня совсем нет денег на подарок. Из-за этого ты сердишься. С утра сходил на рынок. Хотел продать свою лисью шапку. Подумал, вдруг кто-то купит. Но посреди лета она никому не нужна. Да и не новая уже. Мне так хотелось продать её и купить тебе какой-нибудь подарок.

Зина, спустя годы мы с тобой вскроем это письмо. Будем вспоминать, как после института жили в общежитии и у нас ничего не было. Но нам все завидовали, потому что мы были счастливы друг с другом, даже без жилья. А квартира у нас ещё будет, конечно же, будет. Но ты всё равно помни то время, когда мы жили в общежитии. Ведь это золотое время, его уже не вернуть…»

Зинаида Васильевна прочла письмо целиком. Хотела было взгрустнуть, но здравый смысл тут же пересилил чувства. «Дураком был – дураком и остался. Кому вообще нужна твоя лысая шапка?» – подумала она и разорвала письмо. Потом в одиночестве села пить чай, как делала каждый вечер.

Неожиданность

Сижу у братьев и смотрю в окно, на сельскую дорогу. Мимо с громким лаем пробегает свора собак. У каждой шерсть дыбом, зубы оскалены – будто все кобели села в одну стаю сбились. Таким на глаза не попадайся – живьём сожрут. Впереди с поднятым хвостом вышагивает сука – судя по всему, местная царица. Два огромных пса, каждый размером с телёнка, начинают за неё драку. Остальные, рыча, с интересом наблюдают за боем. В конце концов свора забывает о суке, и только хромой маленький кобель продолжает преданно бежать за ней. Но он, к несчастью, совсем не знает, что же дальше делать, как и подступиться…

Смотрю я на эту картину и вспоминаю выборы последних двадцати лет. Там люди точно так же мчатся за маячащей впереди должностью. Каждый хочет её ухватить. Друг друга грязью поливают, ругаются. И за всем этим делом даже не замечают, как абсолютно неприметный человек умудряется сорвать все лавры. А последний, в свою очередь, не понимает, зачем вообще во всё это ввязался. Сидит, усиленно думает, что же делать с внезапно навалившейся должностью. Ни черта, мол, не понимаю, товарищи…

Перед Богом стыдно

Слышали такое выражение – «побойся Бога»? Так часто говорили и мне. А я всегда отвечаю, что Бога не боюсь. Мне перед ним стыдно.

Наверное, это у нашего народа в крови. Раньше богов много было, и коми, чтобы умилостивить их, приносили к алтарям дары. Никто их оттуда не забирал, потому что богов уважали, стыдились совершить плохой поступок. Именно стыд жил в сердцах наших людей, не страх.

Жадные птицы

Поздняя осень. Возле окна ярким костром горит рябина. Много в этом году её уродилось – на каждой веточке висят, тяжело покачиваясь, несколько гроздьев. Полюбовался я на эту красоту и пошёл чай пить. Через минут десять решил снова на рябину взглянуть – и обомлел: ни одной ягоды не видно – какие-то птицы тёмным облаком облепили дерево. Только ягоду проглатывают – а из-под хвоста всё обратно на землю капает. За минуту смели рябину подчистую и оставили после себя лужи грязи.

Так же получается, когда на землю коми приезжают наёмные рабочие. Принимаются всей оравой лес рубить или землю бурить в поисках богатств. Всё срубят, все соки из земли высосут… А потом, как те птицы, улетают куда подальше. Только грязь на нашей земле и остаётся.

Снимок

До и после войны у устья Вишеры и вдоль Нившеры строили рабочие посёлки. Туда свозили раскулаченных, власовцев и бандеровцев из разных уголков Советского Союза. Иногда и военнопленных привозили. Только в середине 50-х некоторым из них разрешили уехать домой.

Мой папа, ветеран войны, вернувшийся с фронта с одной ногой, многих ссыльных рабочих знал лично. Когда и где познакомился – не знаю.

Одним осенним утром к нам домой зашли мужчина и женщина. Мужчина нёс на руках мальчика лет шести, примерно моего возраста.

– Заболел сильно. Не знаем, удастся ли довезти до дома живым, – сказала женщина.

Гости собирались у нас переночевать и с утра пешком перейти Мусюр – так до сих пор называется дорога между Большелугом и Сторожевском. Слушая разговоры взрослых, я понял, что добираться до дома им придётся очень долго – аж до какой-то Западной Украины: там вырос мужчина. А жена была из местных, на коми говорила. Мужик тоже изредка вставлял в речь слова на языке коми – видать, успел кое-что выучить за годы в рабочем посёлке. Я слышал, как он несколько раз сокрушённо повторял:

– А если сын умрёт в дороге? У нас даже ни одного снимка с ним нет…

– Из местных Михаил Онисимович фотографией занимается. Пойду, позову, – сказал отец.

Оделся и, опираясь на палку, отправился на край села. Там жил его друг, Михаил Онисимович, у которого на войне раздробило кости обеих ног. Ходил он только с помощью костылей.

До сих пор перед глазами стоит картина, как отец с другом добираются до нашего дома. Вечер, идёт осенний мелкий дождь. По размытой грязной дороге приближаются двое. Один тяжело опирается на палку, а другой прыгает на костылях. Поскальзываются, оступаются, но идут, чтобы сделать снимок мальчика. Для мужчины, который, может, против них же и воевал – кто знает, за что именно его сослали в рабочий посёлок? Но об этом никто не думал. Для отца и Михаила Онисимовича мужчина был прежде всего человеком, который отправился в дорогу с больным ребёнком.

Мальчика сфотографировали. На следующее утро Михаил Онисимович принёс готовый снимок, и супруги продолжили путь. Отец снова взял ребёнка на руки и понёс. Мне тогда очень хотелось, чтобы мальчик доехал до дома живым. До сих пор надеюсь, что так оно и случилось.

Дом

С деревенским домом забот не оберёшься – на всю жизнь хватит.

Вот, положим, начнёт мужчина строить дом. За два года управится – и на том спасибо. В первую зиму после переезда приходится каждый вечер что-то переделывать. Из одного угла в дом холодом веет, в другом, наоборот, слишком душно. Только с наступлением весны становится понятно, что именно надо подлатать в доме до прихода осени.

Лет через десять дом обрастает хозяйством: и коровник при нём появляется, и баня, и сарай для дров. Смотришь – а жилище твоё уже снова ремонта просит. Никакого отдыха, и так до самой старости…

Да что там старость, многим до конца жизни так и не удаётся всё в порядок привести. Лежит дед на смертном одре и, если есть у него дети, передаёт им указания по дому: хотел, мол, ещё это и это сделать, но не удалось… Теперь вы закончите мой труд. Хорошо ещё, если дети смогут впредь за домом ухаживать. А ведь бывает и так, что после смерти родителей отпрыски стараются побыстрей продать деревенский дом, чтобы меньше возни с ним было. И даже не подумают, зачем отец да мать так об этом доме заботились. Не поймут, что родители всю жизнь хотели создать такое место, в котором их детям, внукам да правнукам будет хорошо, светло и уютно.

Задолжал

На смерть знакомого человека все реагируют по-разному. Кто-то молча горюет, кто-то слезу пускает, а кто-то думает про себя – мол, там ему самое место… Но вот одна история даже меня смогла удивить.

Умер приятель. Узнав новость, я опечалился, хоть и не был близко с ним знаком. Сразу вспомнил о нашем общем друге, который весьма тесно общался с усопшим. Подумал: может, он ещё не знает о смерти товарища… Что поделать, надо как-то рассказать… Пришёл к знакомому, стою, не знаю, с чего и начать. Потом всё же собрался с силами и как можно мягче поведал о случившемся.

– Как это умер? – поменялся в лице собеседник. – Он же мне тарелку не вернул! В прошлом месяце одолжил, а обратно так и не занёс!

Слухи

Как-то раз мы с другом по работе решили провести эксперимент. Я попросил товарища пустить про меня два слуха. Один хороший, а второй – плохой. Договорились, что о плохих вещах он будет рассказывать своему знакомому на четвёртом этаже, а хорошие новости поведает другу, работающему на этаж ниже нас. Решили узнать, какой из этих слухов первее дойдёт обратно до моих ушей.

Товарищ поднялся наверх, а я стал ждать. Маяться пришлось недолго. Через несколько минут дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился работник четвёртого этажа.

– Твой друг о тебе чего только не рассказывает!.. Якобы, ты у кого-то деньги украл!

А сам очень внимательным и жадным взглядом изучает меня – ждёт реакции. Стало быть, пришёл не для того, чтобы моего товарища по эксперименту разоблачить, нет. Хочет задеть за живое. Если расстроюсь – вот тогда-то он и обрадуется. Мол, знай мы всё про тебя уже выведали. Смотрю я на своего гостя, спокойно молчу. Так, не дождавшись ответа, он и ушёл восвояси.

Хороший же слух был вот какой: будто бы я много денег перевёл в какой-то детский фонд. Хоть второй адресат и находился всего лишь на один этаж ниже нашего, хвалить меня он не торопился. Я прождал день, второй. Лишь через неделю товарищ по эксперименту поведал мне о результатах: говорят, мол, что ты в фонд перевёл те самые украденные деньги. Испугался работника с четвёртого этажа и сразу же от богатства избавился, чтобы никто не смог тебя обвинить.

Что и говорить, плохие вести гораздо быстрее расходятся. И силы у них больше. А хорошие слухи обо всё спотыкаются и потом, как снежный ком, смешавшийся с грязью, обрастают злыми подробностями. Что поделать, люди почему-то охотнее верят плохому, чем хорошему.

Птицы

Жили-были в лесу да на опушке птицы: ворона, сорока, ласточка, синичка, клёст, соловей да воробушек. По утрам они поднимали такой гвалт, что и описать невозможно! Каждый голосил как мог – кричал, стрекотал, пел.

И вот, в один прекрасный день человеку разонравилось воронье гарканье. Да и сама птица показалась не такой красивой, как другие. Подумал человек, подумал, и решил сгубить ворону. Через некоторое время ему надоело стрекотание сороки. И её сгубил. Зазвучали в лесу лишь певчие, мелодичные голоса. Но и тут всё пошло неладно: как-то раз заметил человек, что соловей поёт куда красивее синички. Желтогрудка лишь мешала ему наслаждаться трелями главного певца. Что поделать, пришлось и синичку сгубить. А за ней – всех других птиц. Всех, кроме соловья.

Один день наслаждался человек соловьиными трелями, второй, третий… А потом понял, что устал от бесконечного повторения одного и того же. Захотелось ему и других птиц услышать. Они, конечно, не так красиво звучат, но многообразием своим слух радуют. И цвета у них особенные, и летает каждый по-своему. Но откуда взять этих птиц, когда своими же руками их погубил? Этого человек не знал.

Такое может случиться и у нас. Я думаю, что каждый человек – татарин, грузин, чуваш, русский – это та же самая птица, поющая на своём языке. Сейчас в нашей стране всё больше идёт уклон в русскую речь, а малые народы потихоньку утрачивают родной язык. Мол, русский и удобней, и практичней, и красивей. Но ведь если умрут языки, умрёт и культура – народные танцы, песни, традиции… И будем мы отплясывать только «калинку-малинку», а потом затягивать хором «Ой, мороз, мороз»… Пока не надоест. А потом захочется «шондiбан» станцевать и «Доли-шели» спеть. Но мы не сможем, ибо своими же руками всё это погубили.

Супруги

Знал я мужа с женою. Жена – словно спичка, от любых пустяков вспыхивала. А муж – наоборот – что бы ни происходило, всегда лишь посмеивался.

Как-то раз мне довелось наблюдать, как эта парочка заготавливала сено. Стояли солнечные летние дни, сухая трава шуршала под ногами… Муж с женой укладывали сено в большой стог. Даже половины работы не проделали, как из-за леса показался чёрный бок грозовой тучи.

– Давай быстрее, сейчас дождь польёт! – закричала жена и беспокойно забегала туда-сюда. Не знает, за что и взяться.

– Как польёт, так и перестанет! – добродушно усмехнулся муж и продолжил неторопливо кидать сено.

– А ты чего ржёшь? – вскипела жена. – Сено ведь намокнет! А он смеётся!

– Как намокнет, так и высохнет, – снова улыбнулся супруг.

Жена из кожи вон лезет, покраснела вся, каждую минуту на тучу поглядывает. Муж, конечно, тоже без дела не сидит, но всё ёще улыбается.

– Полно тебе, пускай даже и намокнет… Не успеем закончить стог – разберём и ещё раз сено просушим. Не большое это дело…

– А ты давай, пошевеливайся!

– Будто в первый раз твоё сено под дождь попадает. А зимуем мы всегда прекрасно. Запомни: если сено намокнет – высушим. Вот и всё дело. Из каждой напасти можно выход найти. Только из гроба выхода нет, – спокойно поучает муж.

Тут жена как закричит! А сама спотыкается, падает, носится с вилами. Словно и правда рискует потерять самое дорогое. Между тем туча поплыла в другую сторону и над соседним лугом излила из себя всю тяжесть воды.

Сейчас супруги уже не вместе. Жена умерла, хотя и не совсем ещё старой была. А муж живой-здоровый, гуляет по селу, ни о чем не волнуется. Всё у него складно да ладно.

Хочется, конечно, смотреть на жизнь так же, как он. Если что-то случилось – значит, случилось. Хоть из кожи вон лезь, а надо принять судьбу и попробовать изменить её к лучшему. И, вроде, понимаешь это всё, но никак не получается такому простому правилу следовать. И стонешь, и гневаешься, и сердце ранишь без конца. А зачем? Никак не поймёшь.

Банкет

В республике проводилось большое торжественное собрание. Михаила Семёновича отправили в комитет по организации сего события. Михаил не был человеком, просиживающим штаны на высокой должности. По правде говоря, у него даже маленького чина не имелось. Обычный чернорабочий. Почему именно его назначили в комитет – непонятно. Может, хотели показать, что среди организаторов есть простые, рабочие люди. Чтобы народ потом меньше возмущался.

У Михаила Семёновича даже мысли не было отказаться от назначения. Хотя он быстро понял, что пользы от него ноль. Просто приходил на собрания комитета, сидел, размышлял, иногда гововорил что-то – если спрашивали, конечно. Сам голоса не подавал и старался ничем не выделяться.

Собрание прошло с поразительным успехом. В конце Михаила Семёновича позвали на банкет. Тут он тоже не сопротивлялся, хотя с трудом представлял, что такое «банкет» и с чем его едят. Просто отправился вместе со всеми в ресторан. Снял куртку, зашёл в просторный зал. Посередине увидел огромный стол. Чего на нем только не было! Названия некоторых блюд Михаил Семёнович даже не знал, настолько диковинными они оказались. Только почему-то нигде не было видно стульев. Собравшиеся просто стояли возле стола и оживлённо беседовали. «Господи Боже мой, сколько здесь выпивки!» – подумал Михаил Семёнович и сжал в кармане брюк талон, на который можно было раз в месяц получить бутылку водки.

Кругом уплетали, пили, чавкали. Михаил Семёнович тоже хотел было погрузить ложку в какое-то вкусное блюдо, но вдруг остановился – сердце ёкнуло. В голове закрутилась мысль: «Вот бы всем этим сына Ванюшу угостить и жену Анечку. Как бы они обрадовались!» Ложка бессильно упала обратно на тарелку. «Они ведь ничего подобного в жизни не пробовали. И вот то блюдо тоже. И это…»

Меж тем бокалы ещё раз наполнились и осушились. Михаил Семёнович потянулся к закуске и снова остановился. Даже рассердился немного – вино ударило в голову. «Если мой сын и жена никогда такого не попробуют, то и я не буду. Чем я лучше? Ну, к чёрту! Как-то жили ведь без таких блюд, не померли. И дальше жить будем. А пробовать не обязательно».

Опять выпили. Михаил Семёнович осмелел и стал разглядывать собравшихся. Вот у этого должность самая высокая – стоит себе в стороне, почти не ест и пьёт меньше всех. Для него, наверное, такая еда не в диковинку. Можно и нос воротить. А не выпивает, только чтобы чин свой не позорить. Михаил Семёнович не стал ждать, когда разольют вино – налил сам. И немало. Опрокинул одним махом – мол, вот как надо выпивать. Снова уставился на гостей. Заметил, что несколько человек стоят поодаль, к столу не подходят. Видимо, им не положено, только смотреть разрешили.

Михаил Семёнович порядком опьянел. Выпил ещё рюмку, а потом ещё и ещё. В голове без закуски всё перемешалось. Он и не понял, как ноги привели его к стоящему в углу зала стулу. Михаил Семёнович шлёпнулся туда и сразу же уснул. Остальные продолжили интеллигентно пить и есть, изредка одаривая спящего горькой улыбкой. Укорять его никто не стал.

Михаил Семёнович, конечно же, не заметил, как все разошлись. Только стоящие поодаль мужчины остались в зале. Достав откуда-то большие сумки, они торопливо покидали туда оставшуюся еду. Затем закупорили недопитые бутылки и отправили их следом.

– Зачем только этого сюда позвали, – кивнув в сторону Михаила Семеновича, бросил один из мужчин. – Вон как наклюкался, бесплатной-то выпивкой.

– Зачем-зачем, чтобы потом не обвинял никого, – пробормотал второй.

– Это да, – согласился с ним третий. – Теперь уже не скажут, что простых рабочих чем-то обделяют.

Собрав всю добычу, мужчины с трудом вынесли её к стоящей возле ресторана машине. Потом бережно, словно ребёнка, выволокли Михаила Семёновича и довезли его до дома.

Статья

Эта история случилась ещё во времена, которые по-русски называют «застоем». Корреспондента районной газеты Габова отправили в командировку. Дали задачу – написать статью, в которой рассказывалось, как в селе претворяется в жизнь очередная задача партии. Тема была благодатная – борьба с алкоголизмом. И надо было такому случиться, что корреспондента отправили прямиком в родное село.

По приезду Габов зашёл в сельсовет, расспросил там немного. Потом в совхозной конторе добрых три часа штаны просиживал. Разузнал про тех, кто в селе хлеще всех выпивает, чтобы потом на примере их плохой жизни слепить статью.

К вечеру корреспондент вернулся домой, в райцентр. Зашёл в магазин, купил бутылку водки. Пока шёл до дома – практически всё выпил. И вдруг ему до одури захотелось написать статью. Перед глазами возникли образы односельчан-алкоголиков. Вспомнил Габов про их судьбы, мытарства, голодных детей. И так ему всех жаль стало!.. Понял Габов, что надо срочно спасти односельчан от алкоголизма. Но сделать это надо было как можно мягче, с душою…

Габов опрокинул последний стакан и сел за стол. Ручка скользила по бумаге вперед мыслей. «Дмитрий Филимонович, что это с тобою стало? Ты помнишь, как мы вместе росли? Терпели тяжёлые послевоенные годы? Вот зачем ты теперь так, дружище, пьёшь? Так ведь нельзя… Совсем на дно опустишься. Алкоголизм до добра не доведёт. Будут тебя по-всякому ругать, обзывать, стыдить. Нравится тебе, что ли, когда тебя за человека не считают? А ведь ты на трезвую голову за четверых работаешь!»

В такой же манере обратился Габов и к Егору Серфимовичу, и к Агнии Ларионовне, и к Клавдии Петровне, и к другим… Изо всех сил старался найти не злые, а ласковые слова, пожалеть, подбодрить. Вскоре статья была готова. Перечитывая, Габов чуть слезу не пустил – душила обида за односельчан, которые жили будто бы в темноте, копошась среди грязи. «Эту статью и отнесу завтра в газету», – подумал Габов и лёг спать.

На следующий день корреспондент пришёл на работу, сел за стол и достал из кармана вчерашние записи. Перечитывая, болезненно сморщился и ещё на середине разорвал лист пополам. Потом достал новый и принялся старательно, вырисовывая каждую букву, писать: «Наша дорогая партия и уважаемое правительство обратилось к советским рабочим, использовав самые искренние, самые точные слова…» Так, гладенько, и дописал статью до конца. Не зря ведь столько лет в газете проработал.

Просчитался

Жил-был в селе Григорий Степанович. Человеком он был видным: очень складно и убедительно умел выступать с речами перед народом. Хотя работа у него с разговорами была совсем не связана – Григорий Степанович зарабатывал на жизнь заточкой пил и топоров. Летом ещё и косы точил. Но если Бог дал такой подвешенный язык, то грех его не использовать. Поэтому Григорий Степанович посещал все сельские собрания, ни одного не пропускал. И не просто послушать ходил, а обязательно залезал на сцену и долго о чём-то рассказывал. Да так красиво стелил, что люди сидели развесив уши и согласно кивали, услышав очередную умную мысль.

Неизвестно, почему, но больше всего Григорий Степанович любил ругать сотрудников сельпо. Очень уж ему не нравилось, как они работают. На собраниях пайщиков Григорий Степанович занимал сцену часами. Поначалу рьяно доказывал, что сельпо отвратительно работает с потребителями. Потом принимался, загибая пальцы, рассказывать, что нужно сделать, чтобы каждый был сыт, а в магазинах полки ломились от товара. Люди неистово хлопали ему и после выступления хвалили за сообразительность. Все удивлялись, почему сами работники сельпо до таких мыслей не доходили. Мол, раньше в сельпо работал три человека – председатель, бухгалтер и продавец, и всего хватало. Теперь же торговцы еле умещались в огромном двухэтажном доме, а толку никакого…

Так бы Григорий Степанович ещё долго ругал сельпо, но кому-то вдруг пришло в голову, что его и надо назначить председателем. Ну а что – идеи предлагает грамотные, проблемы обещает решить. Общим голосованием выбрали Григория Степановича предом.

Должность он занимал всего месяц. До наступления весны. Когда лёд тронулся, по реке поплыли баржи. Легонько так плыли, видно, что разгруженные… Но вот как-то раз к селу Григория Степановича грузно причалила тяжёлая баржа. Вскоре в дверь сельпо ворвалась женщина и с горящими глазами попросила показать ей председателя. Работники кивнули в сторону Григория.

– Товарищ председатель, мы тут привезли вам целую баржу куриного мяса, – принялась щебетать женщина. – Чтобы уважить жителей села. Курятина свежая, вкусная, сытная. Может, оставить вам какую-то часть?

– Зачем же часть? – загорелся Григорий Степанович. – Одной части нам не хватит. Давайте всю!

– Ну, всю так всю, – не стала спорить женщина и сразу же достала из сумки бумаги на подпись.

В сарай возле сельпо выгрузили бессчетное количество ящиков с курятиной. И магазин ею битком забили. Но своевольные жители купили по две-три курицы и дальше баловать себя отказались. У нас, мол, и своей солёной свинины ещё на лето хватит. Курица в сарае сначала покрылась какой-то слизью, а потом начала заметно пованивать. Пришлось всё выкинуть. Оказалось, что курятина в барже была не очень свежая – нераспроданный товар везли обратно, так как в других сёлах работники сельпо отказались покупать много. По опыту знали, что товар не расходится. Если бы не Григорий Степанович, так бы и сгнила курица прямо по дороге.

Незадачливого преда, конечно, из сельпо выгнали, да ещё и приказали вернуть долг за стухшее мясо. Может, до сих пор расплачивается. Хорошо, хоть в тюрьму не посадили. На собрания Григорий Степанович больше не ходил – разонравились они ему.

Теперь же таких красиво говорящих людей пруд пруди. Многих из них я встречал и знаю, что, помимо подвешенного языка, они мало чем могут похвастаться. На разные лады ругают и стыдят власть имущих, рассказывают, как сделать жизнь лучше… Эх, назначить бы их всех на один месяц в управленцы! Но ведь только мы, простой народ, от этого и пострадаем.

Разгрузка

Весной, во время половодья, к селу приплывали баржи, полные зерна. В то время многие мужчины поля обрабатывали, а кто посвободней был – приходили к берегу, к баржам. Надеялись подзаработать. Мешки были тяжёлыми, кто угодно поднять не сможет. Поэтому каждый выгруженный мешок оплачивался отдельно.

И вот, приходили на берег работники. Дети прибегали туда же. Им интересно было узнать, у кого под тяжестью колени подогнутся, а кто сможет легко мешок на себе унести. Но мужчины не торопились баржу разгружать. Стояли, торговались. Здесь же работники сельпо сидели, свою цену называли. Мужики не соглашались – мол, маловато будет. Громче всех спорил Михаил Александрович. Кричал, что в прошлом году на пять копеек больше платили, сейчас так же надо. Люди из сельпо знали, что если баржа будет слишком долго стоять, с них штраф возьмут, но уступать не торопились. Мишка с ними всё воевал, остальные чуть поодаль стояли. Каждому, конечно, хотелось, чтобы за мешок больше заплатили. Но спорить никто не торопился. Бормотали себе что-то под нос украдкой да Мишку раззадоривали.

В конце концов председатель сельпо объявил, что оплата за мешок будет прежней: можно приступать к разгрузке. Только, мол, пусть Мишка мешки не трогает. Все поначалу возмутились, но председатель был непоколебим: я, значится, своё слово сказал, и всё тут. Хотите по старой цене разгружать – пожалуйста, но пусть даже духу этого крикуна тут не будет. И что в итоге? Несколько человек начали прогонять Михаила домой. Потом и другие их поддержали. Будто бы позабыли мужики, что именно Мишка всем старую цену выбил, пока они в сторонке отсиживались! Теперь же такая помеха им была не нужна.

Михаил Александрович, зло выругавшись, опустил голову и побрёл домой. Все принялись разгружать мешки. Слышали бы вы, как их, окаянных, бранила Мишкина жена! Супруги как раз дом начинали строить, хозяйством обзаводились. На разгрузку баржи была вся их надежда.

Почему же так получается, что люди без раздумий предают тех, кто становится им не нужен?

Сны

Уже третий день Михаилу Дмитриевичу снился один и тот же сон. Да такой, что потом полдня приходилось переживать. Вот и сегодня тоже – Михаил Дмитриевич попробовал залить тяжелые мысли гостиничным некрепким чаем, но питьё быстро проскользнуло в желудок, а картина из сна так и осталась перед глазами, никак не улетучивалась из головы. Командировочные заботы кое-как помогали избавиться от навязчивых видений, но меж тем Михаилу Дмитриевичу уже очень сильно хотелось вернуться домой.

Во сне он слышал жалобный женский голос, просящий его о помощи. Но чем именно помочь надо – не признавался. Каждое утро Михаил Дмитриевич размышлял об этом, но не мог понять, что же он должен сделать. А голос всё причитал: «Очень плохо мне, спаси, пожалуйста…» Не видел Михаил Дмитриевич и лица женщины – голос её раздавался из темной комнаты, в которую он почему-то никак не мог войти.

В первую ночь, услышав этот жалобный плач, Михаил Дмитриевич сразу же решил позвонить жене: вдруг с ней что-то плохое случилось? Он, конечно, не особо верил в вещие сны, но это видение совсем выбило его из колеи. Пока звонил, всё боялся, что жена трубку не поднимет. Но вскоре услышал на другой стороне провода сонный голос:

– Алло!

– Как твои дела? – с напускной весёлостью принялся распрашивать Михаил Дмитриевич. А сам боялся, что жена вот-вот расскажет о беде, которая с ней приключилась.

– Всё хорошо, – вопреки всем опасениям, ответила она. – А ты чего в первый же день звонишь? Да ещё так рано?

Супруги перекинулись парой фраз, и Михаилу Дмитриевичу стало чуть спокойнее. Слава Богу, ничего не произошло. Но плачущий голос всё же продолжал упрямо звучать в голове.

На вторую ночь Михаил Дмитриевич снова увидел этот сон. Комната теперь находилась немного в другом месте, но голос был тот же – зовущий, умоляющий. Всё повторял: «Помогите, мне так плохо…» Проснулся Михаил Дмитриевич совершенно обессиленным. Всё переживал, думал: кто же его зовет? Что случилось? Ещё до обеда решил позвонить Леночке, своей любовнице, с которой время от времени встречался. Но и она ни на что не пожаловалась: живу, мол, как прежде, только по тебе соскучилась, поскорей бы увидеться.

Третья ночь, казалось, длилась бесконечно. После тяжёлых видений о плачущем голосе Михаил Дмитриевич вскочил в постели и никак не мог уснуть. Так до утра и пролежал с открытыми глазами. Ведь есть же какая-то причина, думал он, по которой сон не оставляет его в покое. Перечислил в голове всех знакомых женщин, с которыми была связана его нынешняя и прошлая жизнь. Кто из них мог звать на помощь? Может, бывшая жена? После развода они особо не общались, только пару раз случайно встретились на улице. Мысль о случившейся беде не оставляла, поэтому Михаил Дмитриевич решил позвонить бывшей этим же утром.

Номер телефона набрал по памяти и вскоре услышал строгий, спокойный голос, уведомивший его, что всё в порядке:

– Еле от тебя избавилась, поэтому будь другом, не звони больше.

Следующей ночью Михаил Дмитриевич боялся ложиться спать. Пересилив себя, всё же положил голову на подушку и провалился в забытьё. Как ни странно, в этот раз ему ничего не приснилось. Но и спокойствие не пришло – очень уж сильно ночной образ впился в голову. Лишь одно радовало: сегодня командировка заканчивалась. Может, в родных местах полегчает.

Из аэропорта Михаил Дмитриевич направился домой. Думал по дороге ещё к одной знакомой женщине забежать – спросить, всё ли в порядке. Но в автобусе ему вдруг захотелось навестить родителей – давно уже к ним не заходил.

Отец сидел на кухне весь какой-то осунувшийся.

– Мама в магазин ушла? – поинтересовался Михаил Дмитриевич.

– Нет. Четыре дня назад её скорая в больницу увезла. Приступ. Не знают, выживет или нет.

Путёвка

Дмитрий Степанович собрался ехать на море. Путёвка досталась ему со старой работы. И не простая, а сразу на двоих! Так-то Дмитрий Степанович один даже в соседнее село не мог выбраться. Вернее, не хотел. Так и заявил дарителям: мол, только со своей старухой путешествовать буду. Если хотите отблагодарить пожилого работника, то достаньте путёвку и на жену тоже, а иначе никуда не поеду. И ведь достали!

Затем Дмитрия Степановича ждали бесконечные сборы. Даже в армию никто так тщательно не готовился, как его жена к поездке. Провожали супругов чуть ли не всем селом. И каждый норовил дать какой-нибудь совет. Столько экспертов в путешествиях нашлось, словно половина села только и делала, что вела кочевой образ жизни. В общем, наслушались супруги напутственных речей и всё же тронулись в путь. Вначале до города добрались. Оттуда на следующий день надо было лететь на самолёте. Жена нашла, где переночевать – какая-то дальняя родственница, переехавшая в город, согласилась приютить.

Всё это время Дмитрий Степанович ходил за супругой хвостом и во всём беспрекословно её слушался. Изначально, конечно, думал, что именно он является главой этой поездки… А вон как оказалось. Без разрешения даже шагу боялся ступить.

Вечером хозяйка с гостями собрались за столом. Все были примерно одного возраста, поэтому с удовольствием вспоминали истории былых лет. По такому случаю Дмитрию Степановичу даже разрешили сбегать в магазин за водкой. Старухи к ней, правда, совсем не притрагивались – сказали, что и без такого счастья у них голова гудит. Пришлось деду в одиночестве выпить три рюмки. Меж тем домой вернулась квартирантка, снимавшая у хозяйки комнату – девушка лет двадцати пяти, круглолицая, румяная. Без лишних уговоров она согласилась составить Дмитрию Степановичу компанию в уничтожении спиртного. Толк в этом деле девушка, судя по всему, знала – опрокидывала рюмку за рюмкой.

Хозяйка ушла спать рано. Следом за ней отправилась почивать жена Дмитрия Степановича – легла на приготовленную для гостей кровать за занавеской. Но уснуть ей так и не удалось: мешали громкие разговоры. Дмитрий Степанович был уже крайне пьян, под стать молодой квартирантке, издающей заливистый, местами икающий смех.

– Послушай… – с трудом выговорил дед. – А давай на юга вместе поедем! Всё равно моя жена, словно пень трухлявый… Её здесь оставим. Пусть в гостях побудет…

– А давай! – смеется квартирантка.

– Что с неё, старой, взять. Она ведь у меня такая несамостоятельная! Только и делаю, что забочусь о каждом её шаге, – продолжил капризным голосом Дмитрий Степанович. – С тобой явно лучше будет.

– Согласна!

– Это ведь мне путёвку выдали. На двоих. Следовательно, с кем хочу – с тем и лечу, – уже на полном серьёзе заявил пьяный дед. – Завтра же едем вместе.

Старуха хотела было что-то возразить, но не стала. Подумала: пусть пока развлекается старый, если уж так в голову ударило. Ещё и затрещину может выдать своим высохшим, словно старая шишка, кулаком. Лучше уж помалкивать. А завтра посмотрим, к чему это приведёт.

Дмитрий Степанович с квартиранткой проговорили много часов. Одна всё смеялась, а другой вконец загорелся идеей совместной поездки. В итоге доболтались до того, что старик заявил: после юга новую подругу прямиком домой увезёт, в село. Всё хозяйство ей описал, да ещё и приукрасил изрядно, чтобы точно на переезд согласилась.

Под утро усталость всё же сморила Дмитрий Степановича. Старик на подкашивающихся ногах доплёлся до кровати. Очень долго, кряхтя, устраивался поудобней, но не уснул. Всё лежал, смотрел в потолок и мечтал, как они с квартиранткой будут в море плескаться. Старуха, заметив это, отодвинулась ближе к стенке, лишь бы этот окаянный своими костлявыми холодными ногами её не касался. Лежала, лежала и, в конце концов, не выдержала:

– Стало быть, на море собрался? Собирайся, собирайся. Билеты с деньгами всё равно у меня…

Старик ничего не ответил. Только вздохнул тяжко и на другой бок перевернулся. Эх, такую мечту испортила!..

Разошлись

В просторном помещении было темно. Только где-то в углу тускло горела маленькая лампа. В уши била громкая музыка. Виталий, словно нищий, стоял на пороге, не осмеливаясь зайти. Потом глаза немного привыкли, и он принялся искать стол с нужным номером – клочки бумаги с цифрами были на каждом. Виталий подходил, всматривался в номер и шёл дальше. Через некоторое время всё же нашёл свой. За столом для шести человек одиноко сидела женщина.

Виталий присел, посмотрел на стоящий посередине широкий самовар, потом окинул взглядом танцующих. Кого здесь только не было! И его ровесники, и пожилые. А он, дурак, ещё переживал, что прослывёт старым идиотом. Конечно, в сорок три-то года! Приплёлся, мол, будто дома не сидится…

Виталий украдкой бросил взгляд на сидящую рядом женщину. Вроде бы, не совсем молоденькая. Где-то тридцать точно есть. Может, и больше. Вон как сильно накрасилась, даже поблескивает.

Танцующие не переставали скакать. Песня только заканчивалась, а из магнитофона уже принималась взвизгивать другая, ещё более громкая музыка. Виталий вздохнул. Он, конечно, мог бы так же отплясывать… Если бы выпил – сразу бы на середину комнаты вышел. Но на трезвую голову сложно понять даже, куда какую ногу ставить. А все так быстро танцуют, даже вприпрыжку…

Словом, Виталию было немного неловко. Он уже месяца четыре хотел прийти сюда – каждый раз думал об этом, когда видел на улице большой рекламный плакат. В нём говорилось, что если ты одинок и тебе уже исполнилось тридцать лет – приходи на вечеринку в местный городской клуб. Познакомишься с кем-нибудь, повеселишься… Сегодня Виталий наконец-то решился. Может, и правда с кем-нибудь познакомится. Чего только в жизни не бывает.

– Почему вы не танцуете?

Этот вопрос задала сидящая рядом женщина.

– Пока не хочу, – ответил Виталий и внимательно вгляделся в её лицо. Голос, вроде бы, приятный, да и сама собеседница недурна собой: большие глаза, ровненький нос. Хотя, может, это только в темноте так кажется.

Музыка ненадолго затихла, танцующие отдыхали. А потом включилась медленная романтичная песня. Виталий расхрабрился и позвал сидящую рядом женщину на танец. Та чересчур охотно согласилась, видимо, давно уже ждала приглашения. Потанцевали, познакомились. Рассказала, что её зовут Шура, хотя Александра Ивановна по возрасту уже подходит больше.

«Вроде бы, неплохой мужчина, – подумала Шура, когда они сели обратно за стол. – Может, это и есть моя судьба?»

«А она резвая, хорошо танцует. Повезёт кому-то с такой хозяйкой. Но почему бы не мне?» – размышлял Виталий, глядя на женщину.

Прошло около часа, и за это время они стали словно старыми знакомыми. Вскоре за стол подсел паренёк лет двадцати пяти. Очень разговорчивый, слова пулемётной очередью вылетают из рта. Анекдоты травит, но интеллегентно так, со вкусом. Всё не как с Виталием – из него каждую фразу надо силой вытягивать. Потом к компании присоединилась девушка. Молоденькая, стройная, длинноногая. Как улыбнётся – всё вокруг словно светлеет.

«Симпатичный парень, – размышляла Шура. – А как смотрит на меня! Высокий, широкоплечий. Ну и что, что я его старше. Сколько таких пар, где жена на шесть или даже десять лет старше мужа, и ничего, живут себе».

«Шура, стало быть, никуда не денется. А эта, новая, как хороша! И я ей, наверное, понравился… – выпрямив спину и выставив вперед грудь, подумал Виталий. – Да, я намного старше. Но ведь говорят, что нынешним девушкам такое даже нравится. Вдруг сойдёмся».

Вечер закончился. Виталий, как молодой жеребчик, бросился вслед за длинногой девушкой. Та была не против. Шура и паренёк тоже ушли вместе.

…Спустя полчаса Виталий, пошатываясь, плёлся домой, ухватившись за разбитый затылок. Повстречал компанию молодых парней. Те ему сразу сказали – ты чего, дядя, на чужое добро засматриваешься? На тебе!.. «Надо было с Шурой оставаться. Пошёл бы с ней – никогда бы не угодил в такую историю…»

…На следующее утро проснувшийся с Шурой в одной кровати молодой человек стал требовать с неё пятьсот рублей – за жаркую ночь и страстную любовь. Мол, если не заплатишь, никуда отсюда не уйду. Так и буду здесь лежать. И всё усмехался – ты чего, подруга, удивляешься? Давай быстрей плати, за счастье всегда надо платить. У Шурыстолько денег дома не было. Пришлось к соседке сходить, одолжить. А то вдруг и правда не уйдёт. О нынешних молодых людях чего только не рассказывают, может и что похуже сделать. «Надо было всё же с Виталием поближе познакомиться, – после ухода парня подумала Шура. – Дура я, дура…»

Гадость

Районный инженер Анатолий Нечаев впервые попал в эту деревню. Не успел приняться за работу, как пошёл стеной дождь. Из-за ливня пришлось остаться ночевать у местного бригадира, мужчины средних лет – крепкого, словно смолистый пень. Достал хозяин в знак гостеприимства из шкафа самую лучшую бутылку. Выпили. Вскоре вино вовсю загуляло в крови Нечаева.

За столом, напротив инженера, сидела бригадирская дочка. Уже несколько раз она бросала взгляд на гостя. Двадцатитрёхлетний парень с готовностью перехватывал эти взгляды. По глазам девушки было видно, что при виде инженера сердце её бьётся чаще. Ну а что? Нечаев вполне хорош собой, статный, высокий. И вот, молодой парень почувствовал, что и его сердце отозвалось на внимание дочки бригадира. Нет, это была не любовь. Просто Нечаеву стало приятно, что девушка лет семнадцати с таким интересом на него смотрит. Ещё и алкоголь сделал своё дело – добавил удали.

После ужина хозяин вышел к соседям. Нечаев развязно подошёл к моющей посуду девушке, взял её за плечи и развернул к себе. Потом хотел силой поцеловать, но та почему-то начала отстраняться, не давалась. Нечаев не сдался, схватил её за лицо и, обдавая девушку запахом алкоголя, впился в её губы своими. Ненадолго.

Когда инженер пришёл в себя, он увидел, что девушка беззвучно плачет.

– Что с тобой? – спросил он.

– Вы зачем так сделали? – едва смогла выговорить дочка бригадира. – Это был мой первый поцелуй.

Тогда Нечаев не смог понять, почему девушка так горюет. Лишь спустя некоторое время догадываться начал.

Сейчас он уже мужчина в годах. Всякого повидал. Но самой главной гадостью в жизни до сих пор считает кражу первого поцелуя бригадирской дочки. Той, чьего имени он даже не знал.

В семнадцать лет все девушки не спят ночами, мечтают о будущей любви. Бригадирская дочь, стало быть, тоже думала о том, как повстречает того самого, единственного. И как он поцелует её в первый раз. Но наперекор всему попался девушке извергающий из себя винные пары инженер. И всё испортил, все надежды порушил. Это ли не гадость?

Первый комар

С наступлением весны всё вокруг наполняется жизнью. Земля подставляет солнцу заиндевевшую за длинную зиму спину, с улицы раздаётся едва уловимый запах чего-то нового, свежего.

Особенно хороши вечера поздней весны. Сидишь на крыльце и смотришь, как у самой поленницы кружатся тучи комаров. Просто кружатся, никого не трогают, словно только что проснулись и ещё не успели понять, что же им дальше делать.

И вдруг раз – первый комарик плавно садится на твою руку. Сидишь, наблюдаешь за этим тонконогим существом и даже вдохнуть боишься, лишь бы не спугнуть. Комар неумело, словно нехотя, впивается в кожу носиком. Ощущения не самые приятные, но шевелиться нельзя. Смотришь на комара и чувствуешь, как сердце радостно стучит. Может, потому что в этот момент становится понятно – наконец-то пришло лето.

Летят друг за другом дни. Вот уже и оводы всем досаждают, и мошкара. Мы сердито ворчим, мол, когда уже от этих паразитов избавимся. И почему-то забываем, что если они исчезнут, значит, снова наступили холодные дни. Снова закончилось лето.

Отдых

Наблюдал недавно такую картину: сидели во дворе мужчины, разговаривали. Лето как раз заканчивалось, улицу обдавало прохладой. Облачное небо уже не могло удержать солнца, стремившегося куда-то далеко, ввысь. Мужчины вели оживлённую беседу, обсуждали, кто как отпуск провёл.

– На югах хорошо! – похвастался один. – Проснулся, поел и сразу на море пошёл. Вода тёплая, как молоко, телу хорошо… А какие там женщины, ух!..

– А мы с женой по Волге катались, на круизном теплоходе. Много городов увидели своими глазами, храмы, музеи, – подхватывает второй. – На следующий год думаем в Прибалтику махнуть.

– А я у себя в деревне отдыхал, – признался третий. – Маму навестил. Крышу ей залатал, забор поправил. Говорили много. Теперь на сердце так легко, словно в баньку сходил! Никогда ещё так здорово не отдыхал.

Остальные умолкли. Каждый задумался о чём-то своём.

Воспоминания

Крепкой Марье в этом году исполнилось семьдесят лет. Прозвище «Крепкая» к ней пристало ещё в молодости, но сейчас уже никак не подходило этой сухонькой старушке. Руки и ноги её не слушались. Лишь старыми воспоминаниями жила Марья.

Однажды, много лет назад, Марья очень крепко выругалась при детях. Тогда им было лет по десять. От сказанного женщина покраснела до кончиков пальцев. Надо было как-то научить младших не повторять за ней некрасивые слова. И Крепкая Марья вспомнила историю, расказанную ей когда-то матерью:

– Как-то давным-давно одна женщина вслух выругалась. А ночью проснулась от звуков тяжёлых шагов. Слышит: кто-то идёт от сарая прямо к её двери. Дверь, конечно, заперта была, но незнакомцы ударили с такой силой, что она слетела с петель. В дом вошли мужики, каждый ростом до самого потолка! Подошли прямо к кровати. Один из гостей заговорил, да ещё таким скрипучим-скрипучим голосом:

– Помнится, ты нас днём звала. Вот мы и пришли за тобой. Одевайся, пойдём.

– Хотя… Сегодня мы тебя трогать не будем, – взглянув на нее, коротко пробурчал второй. – Очень уж хитро ты легла. Справа ребёнок спит, слева тоже. Так мы тебя достать не сможем… Но завтра будь готова, придём, заберём и задушим.

Высокие мужики ушли. А женщина всю ночь дрожала от страха. На следующий день пошла она к соседу, рассказала ему про ночных гостей. Сосед – мужчина в годах – многое видел в жизни. Научил он женщину, что нужно делать: ты, мол, в сарае повесь метёлку, тогда нечисть тебя не тронет.

И вот наступила ночь. Женщина глаз не смыкает. Слышит – в сарае снова зазвучали тяжёлые шаги. А потом что-то как затрещало, будто кости человеческие переломались!.. Но в дом уже никто не зашёл. Утром женщина пошла в сарай. Глядит – лежит метла, верёвкой пополам перерезана. Стало быть, вместо неё метлу и «задушили».

Рассказала тогда эту историю Крепкая Марья своим детям. Ночью просыпается и видит – легли кровинушки по обеим сторонам от матери, прижались, ручонками её обвили.

От воспоминаний слезы потекли по щекам старухи. Сердце от горя так и стучит. Теперь уже не хочет Крепкая Марья посерёдке уснуть между детьми. Только бы они из дома престарелых её забрали… А больше ничего и не нужно.

Особенное место

Каждая поездка в родное село оставляет на сердце какой-то груз. Словно из тебя вырезают небольшой кусочек, связанный с воспоминаниями детства, и ставят на пустое место новую, тяжёлую заплатку. Отчасти из-за этого я стал реже ездить в родные места. Не хочу себя ранить.

Что в жизни самое дорогое? Что мы всегда готовы вспоминать с улыбкой? Конечно же, детство. То время, когда каждый из нас был чист и прекрасен. Жизнь ещё никого не сломала, не склонила в ту или иную сторону. Бегаешь себе с лёгкими мыслями, завидуешь взрослым, которым всё можно…

Сейчас, при каждой поездке в село, я стараюсь внимательно наблюдать за своими друзьями детства. Вижу, как я изменился, как они изменились… Один из товарищей, например, в детстве был очень живым, смелым и изворотливым, всякое мог учудить. Года не пощадили эти качества. Обточили друга, словно камень, вырезав из него и смелость, и тягу к новому. Он стал боязливым, заперся наглухо в своём доме. Словно и нет его в селе. Другой вырос жадным – всё, что можно, себе загребает, а людского горя замечать не хочет. Конечно, большинство как были, так и остались людьми с большим сердцем. Но почему-то за плохое глаз легче цепляется.

А вот особенные места из детства я до сих пор считаю самыми прекрасными. Например, сосну у старого моста, чьи корни омывает ручей. Это было нашим любимым местом для игр. До сих пор могу вспомнить его до самых мельчайших подробностей, ничего не забылось.

И знаете, я ведь решил больше туда не ходить. Мол, пусть всё останется в моём сердце таким, как я запомнил в детстве. Но этим летом, неожиданно для себя, я всё же оказался у старого моста. И не узнал его. Сосна словно уменьшилась и сгорбилась. Корни сгнили. От ручья осталось одно название. Долго стоял там, прислушивался к скорбному биению сердца. И сейчас думаю: как же дальше жить? без воспоминаний о любимых местах детства? Ведь я уже не могу представить их такими, как раньше. Встаёт перед глазами нынешняя, печальная картина. Не родная она мне – не может ни согреть, ни утешить.

Пятидесятые санки

Петра Паловича в селе считали главным мастером на все руки. Остальные, конечно, тоже многое умели: кого-то называли лучшим трактористом, кто-то выделялся умением красиво говорить. Но по слесарной части Петру Павловичу не было равных. Из дерева он мог сделать всё что угодно – и резную утку, и дверь для избы. Вершиной его мастерства были санки – они получались красивыми, лёгкими и прочными.

Но однажды Пётр Павлович наотрез отказался их делать. Односельчане всячески старались его умаслить, уговорить, но мастер стоял на своём. И причины никому не называл.

А случилось всё очень давно, когда Пётр Павлович ещё пробовал делать свои первые санки. Где-то пять штук всего смастерил к тому времени. И вот приснился ему сон – будто заходит к нему во двор очень некрасивая женщина. Наверное, сама Смерть. А Пётр Павлович как раз во сне санки делал. И чувствует он, что в спину впился чей-то острый взгляд. Поворачивается – а там эта женщина стоит. Рта не раскрывает, но слова эхом звучат в голове: «Сделаешь пятидесятые санки и сразу же умрешь. Вобьёшь последний клин – упадёшь замертво».

После этого прошло много лет. Каждый год Пётр Павлович делал по несколько саней – и вот настала очередь пятидесятых. Их он мастерить отказывался. Что бы ни говорили, отвечал – не буду, и всё тут! Но недавно дочка снова принялась выпрашивать:

– Папа, когда ты нам новые санки сделаешь?

– Старые ещё хорошо ходят, – ответил Пётр Павлович.

– На старых вдвоём не покатаешься! Одного ребёнка посажу, а другого на руках нести, что ли? – упрямилась дочь.

У Петра Павловича подрастали двое внуков. Ели хорошо, крепкие вымахали. Таких даже взрослый мужчина еле поднимет, что уж говорить о худышке-дочери. И вот Петру Павловичу уже второй день не спалось. Он даже сердился на некрасивую женщину из сна – ведь только из-за неё всё так получилось.

Потом Петру Павловичу пришла в голову дельная мысль – смастерить двое санок одновременно. Детям ведь всё равно одних не хватит, да и таскать сразу обоих сорванцов дочка не сможет. А так пусть одного катает дочь, а второго… Да хоть бабушка. Позовут её, и дело с концом.

Через несколько дней пара маленьких санок была почти готова. Пришло время заколачивать последние клинья. Поставил Пётр Павлович санки перед собой, вставил в них два клинышка. Потом взял по молотку в каждую руку и одновременно ударил. Так и получилось у него не пятьдесят санок, а пятьдесят одни.

Но страх всё равно не отпускал – сердце бешено билось до самой ночи. Пётр Павлович всё сидел и смотрел в окно, вглядывался в зимнюю темень. И в какой-то момент почувствовал на себе знакомый острый взгляд. Обернулся – и, может быть, почудилось ему, – но увидел в углу дома ту самую страшную женщину, с искажённым от ярости лицом – видать, разозлилась, что её перехитрили. На этот раз она ничего не сказала – просто исчезла. А Пётр Павлович и поныне жив. Говорят, готовится делать свои сто десятые санки.

Сто болезней

Мой отец на войне потерял ногу. Раза два или три в год он ездил в город, продлевать свидетельство об инвалидности – по нему давали какие-то льготы. Я тогда ещё маленький был и не спрашивал, зачем отец уезжает. Только пару раз слышал, как он говорил: «Снова измеряли обрубок ноги. Может, думают, что она ещё вырастет? Вторую группу так и не дали. Говорят, не положено – нога на несколько сантиметров длиннее».

Долгое время отец жил с третьей группой инвалидности. Ногу у него отрезали выше колена, но почему-то для второй группы этого было недостаточно. Вот если бы на два-три сантиметра больше отрубили – тогда да, перевели бы, – отчитывались ему в больнице. Только через много лет, когда инвалидов почти не осталось, отцу дали вторую группу.

Каждым походом отца в больницу почему-то живо интересовались односельчане. Время от времени они спрашивали: когда ты, Вячеслав Васильевич, в следующий раз в город отправишься? Если отвечал, что скоро, то у нас дома собиралась целая толпа. Особенно много было пожилых людей.

– Васильевич, если будут спрашивать, где болит, отвечай, что и голова кружится, и тошнота донимает, – говорил один.

– С такой болезнью, как у меня, низ груди щемит. Дышать даже не могу, – добавлял второй.

У третьего, четвертого, пятого и других приходящих тоже были свои болячки. Они хором перечисляли названия лекарств – очень, мол, дорогие, сами купить не можем.

Только потом я понял, что отцу, как инвалиду войны, все лекарства давали бесплатно. Думаю, что у большинства односельчан и правда не хватало денег на дорогие препараты. Да и скудные средства на себя тратить не хотелось, чтобы семью не обделять. Может, некоторых лекарств и вовсе в селе не было… Вот и приходили односельчане к отцу о своих болезнях рассказывать, чтобы он потом на них в больнице жаловался. Тебе, мол, лекарства просто так дадут. Не знаю, как отцу удавалось все эти разговоры в голове держать, но он никогда ни о ком не забывал. Всегда приезжал домой с полной сумкой лекарств, а потом приступал к раздаче.

– Да уж, врачи снова сильно удивлялись, – усмехаясь, рассказывал нам отец. – Спрашивали, как я с таким количеством болезней и до сих пор живой?

День памяти

Полина Ивановна проснулась очень рано и в крайне хорошем настроении. Целый год она ждала дня, когда снова станет нужной людям. Особенно высокопоставленным лицам. В последнее время Полина Ивановна, казалось, жила только ради этой даты, которая стала для неё чем-то вроде отдушины. В этот день очень много лет назад умер её муж, известный композитор.

Замуж Полина Ивановна вышла в молодом возрасте и была этим более чем довольна. А как иначе? Ведь она стала женой знаменитого человека. Композитора, которого уважали даже самые высшие чины. Сердце Полины Ивановны радостно билось, когда она видела, как прохожие провожают её и мужа взглядом. Женщины, конечно, завидовали. По крайней мере, так думала Полина Ивановна. Ну и что, что супруг был намного её старше. Зато на концертах и приёмах он сидел рядом с самыми видными в правительстве людьми. И, естественно, Полина Ивановна восседала там же. Ей нравилось то, с каким почтением обращаются к ней эти видные чины. Другие женщины с такими людьми никогда и рядом не стояли. Да что уж там, они и помышлять не могли о том, чтобы вести с ними непринуждённый разговор. А она, Полина Ивановна, могла.

Годы шли. Муж, конечно же, состарился. В конце концов ей уже стало не так приятно вышагивать рядом с шаркающим стариком. Но многие всё ещё узнавали его и продолжали уважительно здороваться. Такие моменты бальзамом лились на сердце Полины Ивановны. Ведь вместе с мужем восторженные приветствия получала и она сама. Но вот пришла пора супругу отправиться в мир иной. После этого скорбного события композитор снова стал крайне знаменит. О нём писали в газетах, его имя с утра до ночи повторяли по радио и телевидению. Звучала написанная им музыка, которую уже давно никто не слышал. На похороны пришли все правительственные чиновники. Они хором выражали свои соболезнования Полине Ивановне, и та вдруг превратилась в видную особу, которую все знали и уважали благодаря смерти мужа. Возле могилы звучали речи, где перечислялись все громкие звания композитора. Не забывали сказать пару добрых слов и вдове. Самый видный чиновник даже подошёл к Полине Ивановне и сочувственно сжал её ладони в своих.

Спустя время имя супруга, конечно, снова подзабылось – затерялось в обыденной жизни. И только раз в год до Полины Ивановны снисходило то золотое сияние, ради которого она и выходила замуж. К ней домой приезжали чиновники, знаменитые деятели культуры. Хвалили композитора и вспоминали, какой огромный вклад он внёс в искусство. Говорили, что за это его будут помнить вечно. По телевидению и радио снова звучали те самые песни. Потом Полина Ивановна в окружении толпы навещала могилу мужа и слушала привычные хвалебные слова.

Но с каждым годом число гостей редело. Вместо песен по радио звучали лишь небольшие отрывки из них. Менялись люди в правительстве. Домой к Полине Ивановне приходили чиновники, которые лишь краем уха что-то слышали о её супруге, но ради приличия всё же заходили почтить его память. Людей, которые знали композитора при жизни, становилось всё меньше.

Сегодня утром Полина Ивановна снова ждала посетителей. Надеялась, что сейчас все, как в старые времена, нагрянут в гости, посидят, а потом толпой отправятся на кладбище. Пожилая женщина уже неделю готовила угощения, чтобы хватило и на стол накрыть, и на могилу отвезти. Вот уже десять часов наступило, но в дверь никто не постучался. Полина Ивановна включила телевизор и принялась листать каналы. Везде рассказывали о том, какие безобразия творятся в мире. По радио крутили неизвестные песни. После одиннадцати Полина Ивановна, вздыхая, оделась, положила в сумку немного еды и на автобусе поехала на кладбище. В груди теплилась надежда – а вдруг сегодня люди отправились прямиком на могилу композитора, просто не заходя к ней? Но возле памятника никого не было. Полину Ивановну охватила невиданная доселе тоска. В этот момент она поняла, что уже никому не нужна.

Воронок

Воронок с трудом вырвал заднее копыто из грязи и потрусил вперёд. Можно было, конечно, побежать по дороге, но сердце коня подсказывало, что безопасней идти по лесу. Вдруг объявится тот самый мужчина, от которого он сейчас сбежал, и потянет за верёвку обратно, в ненавистное стойло. Конь знал, куда он направляется. Ивовые ветки хлестали его по груди, те, что по острее, оставляли царапины. Но это не останавливало Воронка – он упрямо шагал вперёд сквозь деревья. Далеко от дороги, конечно, не отходил. Эх, сейчас бы поскакать во весь опор! Но нельзя, по такой грязи придётся плестись медленно.

Сердце коня радовалось, что вскоре он снова увидит старый дом, где всё ему близко и знакомо. Перед глазами стояло лицо пожилого мужчины, который изредка запрягал его в телегу или сани и неторопливо отправлялся за дровами или сеном. Он никогда не бил Воронка так, как новый хозяин. Иногда конь своевольничал и совсем замедлял ход, но даже тогда пожилой человек лишь дотрагивался до его спины хворостиной и ласково спрашивал:

– Ты там уснул, что ли, Воронок?

Новый же хозяин, к которому конь попал неизвестно почему, совсем не заботился о нём. Запрягал в телегу и сразу принимался рьяно хлестать Воронка по спине. Если же конь замедлял ход, то удары плетью сыпались без устали:

– Чего расходился? Времени нет! Ленивая туша. Я тебе покажу, как надо работать!

Но не из-за побоев сбежал Воронок. Конь грустил по старому хозяину и надеялся, что тот так же скучает по нему. Вот прибежит сейчас к родному дому, а ему так обрадуются!.. Пригладят, причешут, как делали каждое утро. Эти мысли придавали коню сил. Ему хотелось поскорей оказаться дома, чтобы обрадовать хозяина. Но в лесу грязь доходила до самых колен. Иногда Воронок думал, что не выберется из очередной глинистой лужи. Пытался вытащить ногу – а она не поддавалась. Раз пришлось целый час высвобождать копыта, пока передние ноги не оказались на сухой земле. Воронок опёрся на них и кое-как выбрался из грязи. Отряхнулся от нависшей глины и зашагал дальше.

Лишь к вечеру конь добрался до родного села – туда, где он жил, сколько себя помнил. Туда, где исправно делал свою лошадиную работу. Туда, где Воронка ещё жеребёнком забрал к себе хозяин, его лучший друг.

Вот уже виднеется дом, возле которого Воронок пасся каждый день. Вот сарай, под крышей которого он прятался от дождя и ветра. Конь из последних сил поскакал к дому, чтобы поскорей обрадовать хозяина. Во дворе никого не было. Воронок заржал. Так он делал каждый раз, когда приходил с пастбища, а хозяин был дома. Пожилой мужчина всегда выходил, открывал забор и запускал Воронка в стойло. Потом досыта кормил вкусной едой. Почему же сейчас никто не появляется? Воронок снова заржал и стал смотреть на угол дома, из-за которого всегда выходил хозяин. На этот раз он и правда появился. Очень медленно зашагал к забору, заметил Воронка и пробормотал под нос:

– Опять ведь пришёл. Ну, Воронок, чего тебе на новом месте не живётся?

Подошёл к коню и ласково погладил его по морде. Потом привязал снаружи к забору и скрылся в доме, не забыв перед этим положить Воронку охапку свежего сена. Конь, конечно, не видел, как пожилой мужчина подошёл к телефону и позвонил. Где-то через час к дому на мотоцикле подъехал новый хозяин. Он отвязал Воронка от забора, запихнул коню в рот железные удила и сел на него верхом. Даже в дом не зашёл. Потом с силой ударил Воронка по спине. Конь отчаянно заржал – хотел сказать старому хозяину, что его снова хотят увести. Но тот, наверное, не услышал, не смог прийти на помощь. Удила больно впивались в губы, и Воронку пришлось во весь опор скакать туда, куда указывал сидящий на спине жестокий человек.

Конь не заметил, как из окна за ним наблюдал прежний хозяин. Тоскливо проводил он глазами старого друга.

– Эх, Воронок, Воронок… Неужто не понимаешь, что у меня уже нет сил ухаживать за тобой? Болею я, сильно болею… – бормотал пожилой человек. Потом, подумав, добавил: – Ещё раз прискачет – так и быть, оставлю себе. Как-нибудь да справлюсь.

Гулящая женщина

В последнее время семейная жизнь Нину совсем не радовала. Вроде, неплохо всё было, но сердце просило чего-то нового. Видать, не хватало супружеской любви или же разъедали думы о том, как много она упустила из-за брака. Как бы то ни было, случае, Нина завела роман на стороне. Нашла себе нового мужчину, рядом с которым всё казалось лучше, чем с нынешним мужем. О разводе она, конечно, и не помышляла. Была уверена, что насытится новыми чувствами и вернётся обратно на привычную стезю.

Изменять оказалось занятием не из легких. Начнём с того, что уходить к любовнику надо было так, чтобы Миша ни о чем не догадался. Чего Нина только не выдумывала, чтобы на часок-другой оказаться в объятиях любимого мужчины!..

Вот и вчера вечером она снова нашла причину, чтобы улизнуть из дома. Сказала, что проведёт вечер со своей подругой Валей. А сама помчалась к любовнику в общежитие. В тот день они никак не могли оторваться друг от друга. Вечер сменился ночью, а затем и утро наступило. Любовник всё не отпускал, а у Нины в голове роились мысли, разбавляющие общий любовный фон. Как она объяснит своё отсутствие мужу? Что придумает? Может, супруг уже позвонил Вале и обо всём догадался…

– Не переживай ты, как-нибудь выкрутимся, – промурлыкал любовник и попытался снова заключить Нину в объятия.

– Подожди, – отстранилась женщина. – Сердце не на месте.

– А я тебя обниму крепко-крепко, и всё пройдет, – пошутил любовник.

– Не думаю, – вздохнула Нина, – Пойду-ка я домой.

Любовнику, видимо, было очень жаль отпускать её вот так, поэтому он принялся придумывать отговорки, чтобы и мужу всё объяснить, и Нину у себя оставить. Вдруг ему в голову пришла обескураживающая мысль:

– А давай я твоему мужу позвоню и скажу, что тебя похитили? Выкуп потребую. Пригрожу, что если не заплатит – живьём тебя больше не увидит.

– Не дури, – заупрямилась Нина. Но постепенно предложенная идея стала казаться ей даже здравой.

А что? Всего лишь один звонок, ещё немного объятий, и можно будет смело идти домой. Скажет Мише, что по дороге к Вале её какие-то мужики скрутили, в машину запихнули и увезли в неизвестном направлении. Мол, муж у тебя богатый, поэтому будем требовать выкуп. А Нина, не будь дурой, смогла от них убежать и дорогу домой нашла.

И ведь так и поступили. Любовник позвонил Мише и злобно выпалил, что его жену украли. Добавил ещё, что надо привезти в указанное место деньги, или похитители Нину своими руками придушат. Потом сразу бросил трубку.

После этого объятия не заладились – Нина всё время смотрела на часы. Прикинула, что если выйдет прямо сейчас, то Миша, может, и не поверит всей истории. Надо отправляться ближе к вечеру, тогда всё будет прекрасно.

Но вечера заговорщикам дождаться так и не удалось. Примерно через час в дверь принялись яростно стучать. Любовник поначалу открывать не хотел, но с той стороны начали орать дурным голосом – что-то про полицию и выбивание двери. Пришлось отпереть. В комнату вбежали люди в погонах и прямо на пороге скрутили любовника. Следом за ними появился Миша и бросился к Нине. Женщина испугалась, что сейчас её будут бить, и в свою очередь отбежала в сторону окна. Но муж догнал. И даже не ударил. Наоборот, крепко обнял.

– Нина, сокровище моё, я уж думал, что живой тебя не увижу. Эта сволочь тебя не била?

– Нет, – жалостливо выдавила из себя Нина.

– Он позвонил, а я сразу же в полицию побежал. Они по звонку адрес отследили.

Любовник, конечно, попытался что-то промычать, но его быстро вывели из комнаты. Супруг, бережно обнимая Нину за плечи, повел её следом. Но не домой. А тоже в полицию.

– Сейчас тебе надо будет подробно рассказать, когда и где этот подонок тебя похитил. Хорошо, моё сокровище?

Злой дед

– Я с ним не останусь, он нехороший! – капризничал трёхлетний внук Василия Павловича.

– Он не злой, – успокаивала его мама. – Он очень хороший.

– Вот видишь, даже внук не хочет с тобой оставаться, – ворчала жена Василия Павловича.

– Ну побудь с ним, – продолжала уговаривать мама. – Мы с твоей бабушкой ненадолго уедем. Привезём тебе вкусной морошки.

– Не хочу оставаться! Деда не добрый. Он злой, злой, злой! – не унимался малыш.

– Папа, да что с тобой? – спросила девушка. – Неужели ты не можешь вести себя нормально? Всегда ходишь с таким суровым лицом… А в прошлом году постоянно внука на руках таскал!

– Так то было в прошлом году… – потупил взгляд Василий Павлович.

Как ни капризничал мальчик, его всё же оставили с дедом. Раз задумали сходить за морошкой – надо сходить, а ребёнок похнычет, похнычет и успокоится.

Когда женщины вышли из дома, мальчик громко зарыдал. Василий Павлович не стал его успокаивать, сидел с каменным лицом. Потом взял в руки газету и принялся в третий раз перечитывать статью. Ребёнок робко посматривал на него – надеялся, что сейчас дедушка улыбнётся и начнёт с ним играть. Даже подвинулся ближе.

– Деда, а давай построим домик. Мы так с мамой играем, – после долгого молчания подал голос малыш.

– Сам играй. Мне некогда, – сухо ответил Василий Павлович.

– Ты злой, – вздохнул мальчик и шмыгнул носом. Видимо, хотел снова заплакать.

– Только попробуй зареветь, – сверкнул глазами Василий Павлович. – Ремня получишь.

– Я всё маме расскажу.

– А мне всё равно. Будешь плакать – быстро ремень достану и отшлёпаю.

Так и не поиграл дед с внуком. Малышу пришлось сидеть в углу без дела. Вскоре он залез на скамейку возле окна и принялся ждать, когда вернутся мама и бабушка. Смотрел, смотрел и не заметил, как уснул. Василий Павлович бросил взгляд на внука и увидел, что тот засопел. Он подошёл к мальчику, аккуратно взял его на руки и отнёс на кровать. Потом неуверенно, боясь, что малыш проснётся, погладил его по голове. Сел рядом и принялся с любовью смотреть на спящего внука. Сердце так и щемило от нежности. При этом Василий Павлович не переставал мысленно хвалить себя за строгость.

Опять на ум пришел образ деда. Ох, как же он Васеньку любил! Сажал его на спину и катал, как лошадка, постоянно на руки брал. Поэтому Вася был счастлив, когда его отправляли к бабушке и дедушке. Но потом дед неожиданно умер. Вроде, не старый ещё был, но что случилось, то случилось… Грусть железными тисками сжала сердце ребёнка. Даже теперь, спустя столько лет, Василий Павлович носил в себе остатки этой скорби. Помнил, как деда закапывали в землю… Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Василий Павлович ещё раз тихонько погладил внука по голове.

Скоро малыш проснётся, и деду снова придётся ходить с суровым лицом. Василий Павлович недавно был в больнице – в груди неожиданно заболело. После осмотра врачи сказали, что от этой болезни он вскоре умрёт, вылечить никак не получится. Василий Павлович даже жене ещё не осмелился сказать об этом. Скоро его не станет на веки вечные… Зачем тогда ласкать внука? Ведь если он будет с ним добр, мальчик загрустит, когда деда будут закапывать в землю. Такая же боль сожмёт его сердце, как та, которую Василий Павлович до сих пор носит в своей груди. Пусть лучше малыш считает его плохим дедом. Тогда после прихода неизбежного душа малыша будет спокойней.

Почему-то именно так думал Василий Павлович. И был уверен, что поступает правильно.

Вдвоём теплее

Маша не могла понять, как очутилась в этом лесу. Метель нещадно завывала, словно хотела сбить её с ног. Девушка уже вся закоченела, особенно ныли руки и спина. Главное – не останавливаться, а то вконец замёрзнешь. И Маша из последних сил поплелась дальше. Вдалеке виднелась высокая сосна, а возле неё, бессильно опираясь на ствол, сидел Машин муж, уже весь посиневший от холода. Девушка бросилась в его сторону, чтобы обнять Васю и хотя бы немного отогреть его, оживить…

Посреди ночи Вася неожиданно открыл глаза. Не от холода – он как раз лежал под тёплым одеялом. Слышно было, как за окном гуляет ветер, а стены дома трещат от мороза. Маленькая печка, которую они затопили вчера вечером, уже совсем не грела. В комнате было зябко. Вася повернул голову и увидел, что руки и спина жены не укрыты. Может быть, он во сне стянул одеяло или же она сама его отбросила… Вася торопливо укутал Машу тёплым одеялом, обнял её и прижал к себе. Та сквозь сон обняла его в ответ.

…Девушка старалась быстрее добраться до любимого. Так продолжался Машин сон. Ног она уже не чувствовала. С горем пополам Маше всё же удалось доплестись до злополучной сосны.

– Вася, очнись! Ты совсем замёрзнешь! – кричала девушка, тряся мужа за плечи.

Тот ничего не ответил. Неужели слишком поздно? Маша обвила Васю руками, чтобы отдать ему хотя бы остатки своего тепла. Через некоторое время она заметила, что метель утихает. Холод тоже исчез. И вдруг Вася ожил – открыл глаза, зашевелил руками и даже постарался улыбнуться ей. Вскоре супруги уже вместе шагали сквозь зимний лес. Маша всё радовалась, что успела вовремя спасти мужа. Теперь они точно победят любой холод и, в конце концов, найдут выход из этой чащи. Ведь вдвоём теплее даже в самую лютую стужу.

Яма

– Ты всё ещё меня любишь? – прижавшись к мужу, спросила Катя.

– Даже сильней, чем раньше, – заверил её Сергей. Потом, подумав, уточнил: – А почему ты так внезапно об этом спрашиваешь?

– Не знаю, – ответила жена. – Правда, любишь?

– Конечно, правда. Пойдём уже, время не ждёт. Надо успеть до вечера. Вдруг опоздаем, и не получится увидеться.

Два дня назад супруги договорились, что на выходных поедут проведать дочь. Оба по ней очень очень соскучились и жалели, что в первый раз отпустили кровинушку в летний лагерь. Ещё вчера муж с женой закупились сладостями для гостинца – собрали довольно увесистый мешок. Взяли с собой также тёплую одежду для дочери, на случай, если она мёрзнет в лёгких вещах: июль выдался пасмурным.

Перед выходом Липины присели «на дорожку», чтобы поездка прошла удачно. Меж тем снова прикинули, не забылось ли что. Убедившись, что всё в порядке, супруги сели в машину и отправились в путь…

…Дмитрий в этот выходной решил навестить маму. Изначально хотел поехать с женой, Верой, но у той было много дел. Пришлось одному отправиться. Перед тем, как сесть в машину, Дмитрию почему-то очень захотелось обнять жену покрепче. Так и сделал.

– Не хочешь ехать – оставайся. В следующий раз навестишь, – промурлыкала Вера.

– Раз уж собрался – поеду. Переночую у мамы и сразу же вернусь, – вздохнул Дмитрий. Потом через силу отстранил от себя жену и сел в машину.

– Хорошей дороги! – улыбнулась Вера. – Не торопись.

– Придётся поторопиться, до вечера надо быть на месте. А дорога длинная.

– Говорю тебе, всё будет хорошо. В любом случае доедешь.

Дмитрий тронулся. Через зеркало заднего вида заметил, что Вера всё ещё стоит на дороге и провожает его взглядом. «Родная моя», – подумал Дмитрий. Конечно, он не слышал, как жена всё это время повторяла:

– Люблю…

После дождей дорогу размыло. На асфальте образовались трещины и дыры, которые не сразу были заметны из-за наполнившей их воды. Сначала Дмитрий старался ехать медленно, но постепенно привык к дороге и прибавил скорость.

Примерно после часа езды он заметил вдалеке встречную машину. Она быстро приближалась: видно было, что пассажиры тоже куда-то торопятся. Дмитрий впился глазами в растущую точку на горизонте. Он не знал, что впереди, метрах в двадцати, его ждёт глубокая яма, скрытая под мутной водой. В дорожных новостях о ней ничего не сказали. Может, недавно образовалась – ещё не успели занести в список опасных мест. Ещё секунда – и колесо с треском провалилось в яму. Машину подбросило вверх и с большой скоростью понесло вперед, прямо на автомобиль, в котором сидели Липины.

Не любишь – уходи

Иногда я завидую тому, как жили наши предки. Кажется, будто они были тверже, проще и самостоятельнее, чем мы. Задумывая что-то – шли прямо к цели, пока дело не доводилось до конца. И не нужны им были никакие советы или помощники.

Вот представьте: захотят сейчас муж с женою развестись. Просто так у них это сделать не получится – надо заполнить бумаги, подать заявление, разделить имущество, на уйме документов поставить свою подпись… А в давние времена всё было проще. Не любишь – уходи. Много таких историй слышал я от наших бабушек и дедущек. Расскажу вам три из них.

* * *

Ивану из Выльыба понравилась девушка из Богородска. Познакомился с ней на каком-то церковном празднике.

Богородские парни суровы – при каждой встрече угрожали Ивану, даже били его несколько раз, чтобы к местным девушкам не приставал. Мол, найди себе лучше пару из Выльыба, а к нашим красавицам не лезь. Но Иван отступать не хотел, влюбился, видать.

Начали они с девушкой тайком видеться, а потом, в конце концов, решили вместе жить. Иван даже у родителей возлюбленной разрешения спросил. А они и не против были – забирай, говорят, и увози.

Запряг Иван отцовскую лошадь и поехал в Богородск за невестой. Там щедрые родители нагрузили ему целую повозку приданого, и поехала пара обратно, в Выльыб. Но ведь надо ещё и Вишеру как-то перейти. Вода в этой реке была мелкая, поэтому Иван прямо на своей повозке решил переехать, а невеста вброд пошла.

И вот, стоит Иван на том берегу, смотрит, как возлюбленная с течением справляется, и понимает: что-то не так. Не понравилось парню, как девушка ногами в воде перебирает. Даже сердце ёкнуло. Этого зрелища ему показалось достаточно, чтобы под нос проворчать:

– Не такую жену я себе хотел.

Развернул Иван повозку и обратно через Вишеру отправился. Проезжая мимо девушки, бросил ей, не глядя:

– Ступай домой.

И даже подвезти не предложил. Доехал до дома бывшей возлюбленной, выгрузил на крыльцо всё приданное, а потом отправился обратно в Выльыб.

Через некоторое время Иван женился на другой девушке, из села Сюзяыб. На этот раз выбрал себе невесту, живущую не на другой стороне Вишеры. Наверное, боялся, что снова разлюбит избранницу, если увидит, как невеста вброд реку переходит. И, может, правильно сделал, ведь с новой женой ему было суждено прожить до конца своих дней.

* * *

Знал я одну женщину по имени Раиса, из Выльыба. Всю жизнь одна прожила. Хотя в молодости чуть было замуж не вышла за парня из соседнего села. Даже переехать к нему собиралась. Всё нажитое богатство у Раисы уместилось в один мешок. Его она и погрузила в телегу, когда жених приехал ее к себе забирать. А у паренька этого даже свой дом уже был. Так сказать, хорошая партия.

Добрались они до избы, решили чай заварить. А в бидоне воды не оказалось.

– Подожди минуту, я за водой схожу, – сказал жених, взял ведро и направился к колодцу.

А Рая у окошка осталась сидеть. Глядит – парень у крыльца кого-то встретил и языками зацепился. Стоит, разговаривает, а Раиса всё ждёт, наблюдает. Через минут десять жених всё же попрощался со своим знакомым, но тут же следующего на дороге увидел. И с ним побеседовал. А потом с третьим, с четвертым… Уже полчаса прошло, а паренёк от своего дома даже на сто метров не отошёл.

– Не буду же я с таким болтуном жить! На каждую мошку отвлекается, – подумала Рая и давай вещи обратно собирать.

Как только парень наконец скрылся за домами, Раиса тут же схватила мешок и выскользнула на улицу. Так, с мешком на плечах, вернулась к родителям домой и больше замуж никогда не выходила.

* * *

Ещё один парень из Выльыба дело всё же до свадьбы довёл. И всё бы хорошо, но беда пришла откуда не ждали – разлюбил он свою невесту нежданно-негаданно, ещё до праздника. И вот сидит он на собственной свадьбе, смотрит грустно на танцующих гостей, а сам невесть о чём думает. Наверное, ругает себя, что не рассказал невесте всю правду. Вот и приходится теперь сидеть за свадебным столом с нелюбимой.

А гости знай себе стопку за стопкой опрокидывают и желают счастья новой семье. Да так радостно всем вокруг, что в один момент парню стало тошно на всё это смотреть. Взглянул он на открытое окно, вскочил и без раздумий сиганул на улицу. Больше его не видели. Кто-то рассказывал, что паренёк в лес убежал и с собой покончил. Другие говорили, что он до самой Сибири бежал и не останавливался, так хотел подальше от нелюбимой девушки оказаться.

В конце концов правда так и не раскрылась. А теперь-то уж чего гадать?

Снова встретились

Иван Яковлевич, сельский учитель литературы, после каждой ссоры с женой уходил в соседнюю комнату и подолгу там отсиживался. В семейной жизни всякое бывает – так-то супруги неплохо жили, но и без ссор не обходилось. Жена находила какой-то, по её мнению, веский повод и начинала браниться почём зря: и назовет мужа по-всякому, и былые поступки приплетёт. Даже те, которых не было. Такой вот у неё характер. Усядется потом Иван Яковлевич в соседней комнате и вспоминает прошлое. Больше всего, конечно, думает о своей Гале. Так и стоит перед глазами её радостное лицо, блестящие глаза и нежный голос. Иван Яковлевич начинает себя корить, думать, почему же он расстался с той самой, единственной? Жили бы сейчас душа в душу!.. Уж Галя бы не стала ругаться на него так, как нынешняя жена…

Познакомились они во время учёбы. Такую живую, милую девушку Иван за свои сорок пять лет больше не встречал. Как же теперь себя не корить? Они были словно две половинки одного целого. Останутся вдвоём, и Галя принимается ему что-то рассказывать, да так увлечённо! Словно ничего на этом свете её не тревожило. Всегда шутила, резвилась. Любую проблему могла решить. Ване с ней дышалось очень легко. А как крепко, но в то же время нежно Галя его обнимала! Никто больше так не умел. Интересно, повезло ли кому-то заполучить её в жены? Вот Иван Яковлевич так и не смог довести те отношения до свадьбы. После университета Галю отправили работать в далёкое село. Иван туда, конечно, даже съездил. Один раз. В тот день Галя попросила его остаться с ней, преподавать в местной школе. Но Ивану эта мысль не понравилась, и он вернулся обратно в город. Обещал Гале, что в следующий раз навестит её и уже хорошенько всё обдумает. Но второго раза не случилось. Погряз в работе, да и дорога до любимой какой-то слишком долгой казалась. Потом и Олю повстречал, свою нынешнюю жену. Всё пошло не так, как хотелось бы. Так думал Иван Яковлевич после каждой ссоры с супругой. Где сейчас его Галя? Как живётся ей без него?..

Шёл год за годом. Воспоминания не поблекли, наоборот – стали гореть в сердце ещё ярче. С каждым днём Иван всё сильней и сильней жалел о своем поступке. И вот, три года назад он нашёл Галино фото в газете. Статья была хвалебная. Кроме прочего, в ней упоминалось о том, что Галине предложили какую-то важную работу в столице. После этого фотографии бывшей возлюбленной стали появляться в газетах чаще. Год назад опубликовали новость, что Галину назначили на очень важный пост. Смотрел Иван Яковлевич на эти статьи, фотографии и вздыхал. Он был уверен, что Галина до сих пор осталась такой же ласковой и неутомимой. Наверное, за это её так и ценили на работе.

И вот, захотелось Ивану Яковлевичу всё же увидеть Галю, хотя бы раз. Он знал, что былого не воротишь, но можно же хотя бы посидеть, поговорить, посмеяться, вспомнить молодость. Именно этого ему сейчас очень не хватало. Около года он вынашивал мысль о том, что надо увидеться с Галей, но только вчера нашёл причину, чтобы отпроситься у жены и поехать в город.

Прямо с гостиничного телефона позвонил Гале. Из-за её важной должности номер нашёлся быстро.

– Галя! – радостно отозвался Иван Яковлевич, когда услышал на другом конце провода женский голос.

– Это Вика. У нас никакая Галя не работает.

– Как это не работает? А с кем я разговариваю?

– Я секретарь Галины Викторовны.

– Прошу прощения. Я сельский человек, вот из головы все приличия и вылетели. Мне как раз Галина Викторовна и нужна. Соедините с ней, пожалуйста.

– А как вас представить, кто звонит?

– Ваня Куштыев. Она меня знает. Пожалуйста, соедините побыстрей.

На том конце провода на некоторое время воцарилось молчание. Потом снова прорезался Викин голос:

– Галина Викторовна сейчас занята, не может говорить.

– Как это, не может?

– А вы вообще по какому вопросу звоните?

– Собственно, ни по какому… Увидеться хочу.

Раздались короткие гудки. Иван Яковлевич был ошарашен. Но потом, немного посидев, понял, что Галя стала человеком высокого полёта. Наверное, чтобы к ней попасть, нужна веская причина. Придумав какой-то повод, Иван снова позвонил. Выслушав его, Вика через некоторое время сухо ответила:

– Приходите завтра в тринадцать часов. Вам выделили пять минут.

– Пять минут?

– У Галины Викторовны очень плотный график. А ваш вопрос можно решить за пять минут.

И на другом конце провода снова зазвучали короткие гудки.

Всего пять минут? За это время даже чашку чая выпить не успеется. Видимо, Галя всё-таки не поняла, кто звонит. Ничего, завтра она его увидит, и тогда всё изменится. Пять минут превратятся в целый час, за который они успеют вспомнить былое.

На следующий день Иван Яковлевич пришёл в приемную намного раньше назначенного времени. На входе, вроде бы, проблем не возникло, но все его паспортные данные переписали в специальный журнал. Иван нашёл нужный кабинет и представился секретарше Вике.

– Входите, Иван Яковлевич. Помните, что у вас всего пять минут.

Иван попытался изобразить на своем лице нечто вроде маски радости и шагнул в кабинет. В просторном помещении стоял длинный стол, за его дальним концом восседала Галя. Много лет прошло, но черты её лица всё ещё можно было узнать.

– Здравствуй, Галенька, – Иван еле сдерживался, чтобы не броситься к ней с объятиями.

Он ждал, что Галина вскочит из-за стола и побежит к нему навстречу. Но она лишь бросила на него быстрый взгляд и не сдвинулась с места.

– Подойдите. Вот ваш стул, – прозвучал холодный голос из-за стола.

Иван Яковлевич сел и, вздыхая, уставился на Галю.

– По какому вы вопросу?

– Неужели ты меня не узнала? Это же я, Ваня Куштыев!

– Узнала. Чем мы можем вам помочь?

– Мне никакая помощь не нужна. Я лишь увидеть тебя хотел. Вспомнить наше прошлое.

– На такие дела у меня нет времени.

– Как это нет? А помнишь, Галя…

– Прекратите, Иван Яковлевич.

– Что прекратить? Помнить про твои объятия? Или же вообще стереть прошлое из головы, не вспоминать его?

– Вспоминай. Но без меня.

Иван Яковлевич пытливо заглянул Гале в глаза, но ничего, кроме строгого выражения, в них не увидел. Тогда он отодвинул стул, встал и вышел из кабинета.

– Помогли? – спросила Вика.

– Помогли.

Лишь оказавшись в общем коридоре, Иван застыл от навалившегося на него отчаяния. Что могло случиться с человеком, чтобы он так изменился? Что же сделала с Галей жизнь? И тут Иван понял, что обязан спросить об этом лично. Он развернулся и решительно вошёл обратно в приёмную. Но в кабинет Галины Викторовны его не пустили – мол, время уже вышло, не положено.

Отцовские наблюдения

Мой отец не был слишком уж разговорчивым человеком. Но если что-то говорил, то от слов своих уже не отказывался. После выхода на пенсию он любил летними вечерами сидеть на улице, на лавочке, сделанной собственными руками. По селу не гулял. Говорил, что за годы работы в сельпо успел устать от людей.

Однажды я заметил, что отец время от времени доставал из шкафа тетрадь и записывал в неё что-то. И вот, как-то раз я ненароком подглядел в эту тетрадь. В ней были записаны отцовские наблюдения. В основном, самые обычные: про односельчан, про быт, про погоду… Но были там и истории, западавшие в душу – их я второпях переписал себе.

Спустя много лет пытался я найти отцовскую тетрадь, но не сумел. Да и свои заметки куда-то потерялись. Лишь недавно среди вороха бумаг я нашёл тот самый листок с наблюдениями, переписанными у отца. Вот что в них было.

* * *

Фома, председатель колхоза «Красный Октябрь» из Большелуга, с самого утра раздавал указания. Только закончил считать на листе, сколько человек надо отправить в Сторожевск для разгрузки баржи, как вдруг нежданно-негаданно в кабинет вошёл районный представитель. Гость объявил, что уполномочен узнать, достаточно ли в селе работают над обучением безграмотного населения. А Фоме деваться некуда, пришлось подробно всё рассказать. Уполномоченный, видимо, остался недоволен: запиши, мол, себе где-то, что этим вопросом надо заняться. А председателю некогда было лясы точить, поэтому он быстренько черканул на листе одно единственное слово – «безграмотные», лишь бы отстали. Дел в тот день было невпроворот, и к вечеру Фома совсем забыл о своей записи.

Наконец, все задания бригадирам были розданы. Смотрит один из руководителей – а на его листочке написано: «В Сторожевск отправляются разгружать баржу безграмотные». Бригадир всю ночь удивлялся, зачем председателю понадобилось посылать на работу именно неграмотное население. «Может, опять проект какой-то непонятный готовят?» – предположил он. Так ни до чего и не додумался. Ранним утром забежал к председателю для разъяснения ситуации. А тот лишь плюнул в ответ:

– Принесли черти этого уполномоченного! Начал тут свои лекции про поднятие образования читать, вот и запутал вконец.

* * *

До войны председателем сельсовета в Большелуге был Василий Тимофеевич. За пожарную безопасность отвечал Михаил Климович.

В те времена сельских работников – их, конечно, было не столько, сколько сейчас, – отправляли на лесозаготовки на пять дней: либо деревья рубить, либо лес по реке сплавлять. Пришла пора отрабатывать Михаилу Климовичу. А ему то ли лень было, то ли ещё что – всё отнекивался. Мол, в районе как раз сейчас совещание проводится по пожарной безопасности, надо на нём обязательно присутствовать. Василий Тимофеевич не соглашался – ему же отчеты о рабочих высылать! Со всей строгостью приказал Михаилу Климовичу отправиться на лесозаготовки и никаких отговорок не выдумывать.

– Схожу и у начальника спрошу, – не сдавался Михаил Климович. – Если он не разрешит – никуда не поеду.

После разговора пожарный отправился прямиком на почту. Тогда в селе всего два телефона и было – на почте и в сельсовете. Пока Михаил Климович шёл, Василий Тимофеевич умудрился связаться с телефонисткой и попросил: если Михаил Климович будет звонить, соедините его с сельсоветом Большелуга. Та так и сделала. И вот, пожарный плаксивым голосом пожаловался на произвол Василия Тимофеевича: мол, в самое важное время отправляет меня на лесозаготовки, что делать?

– Если отправляют, надо ехать, – слегка изменив голос, ответил председатель сельсовета.

Через некоторое время Михаил Климович снова дошёл до Василия Тимофеевича. Тот, не отрывая взгляд от бумаг, спросил:

– Ну, что сказало начальство?

– Да все вы, черти, одинаковые! – сердито процедил Михаил Климович.

* * *

В давние времена жители Большелуга зарабатывали на жизнь шитьём валенок. С наступлением зимы всю землю коми объезжали, продавали товар. И только весной обратно возвращались.

Жили тогда в нашем селе два друга – Степан Дмитриевич и Давид Пионович. Вместе валенки шили, вместе и продавали. И была у них одна хитрость, которой товарищи пользовались во время путешествий.

В ту пору в каждой деревне несколько семей промышляли извозом. Посылали на это дело, в основном, молодежь. Именно в такие дома приходили Степан с Давидом с просьбой подвезти их до соседнего села.

И вот, сидят, значится, наши друзья в телеге и громко, но как бы между собой, разговаривают:

– Как-то неловко получилось. Заранее со взрослым рассчитались за дорогу. А вдруг сейчас и извозчик оплату требовать начнёт? – тяжело вздыхая, говорил один.

– Ну, что поделать, если затребует – придётся платить… – «беспокоился» другой.

– Так если отцу заплатили, зачем я второй раз с вас требовать буду? – искренне удивлялся мальчик-извозчик.

Так и добирались Степан Дмитриевич с Давидом Пионовичем до родного села, не потратив ни копейки.

* * *

Как-то жителей Макаровки собрали на народный суд – односельчанин в чем-то провинился. Весь народ уместился в одной большой избе. Главные судьи – русскоязычные. Процесс идёт, за импровизированной трибуной что-то говорят, а многие ни слова не понимают. И вот, надоело одному мужику весь этот бубнёж слушать. Начал он на коми громко спрашивать у всех вокруг, что же происходит. Судья ему раз замечание сделал, два. А мужик всё не унимается. В конце концов разозлился судья и как крикнет:

– Пошёл вон!

Мужику дважды повторять не надо, сразу вскочил и выбежал из избы. Через некоторое время возвращается, за пазухой – свёрнутый полог*. Уверенными шагами дошёл до судьи и плюхнул ношу прямо на трибуну:

– Вон корин, да со тай, аддзи**.

* «Вон» переводится с языка коми как «полог».

** Перевод: «Полог попросил, ну вот, я и нашёл».

* * *

Давным-давно в селе тоже выборы проводились. Когда, например, старосту назначали. Из Усть-Сысольска даже приезжал специальный человек, чтобы следить за процессом.

Как-то раз выбирали старосту в Большелуге. В оговоренное время собрали всех жителей в одном месте. Приезжий человек, конечно, крутился там же. И вот он выходит в угол комнаты и спрашивает – мол, старого оставляете или нового изберёте? Сам, конечно, ратовал за старого, с ним уже все выгодные связи были налажены. Но сельские жители решили, что прежний староста им не подходит. Слишком уж заносчивый, притесняет всех, только о себе и думает. Надо менять. Приезжий по всякому пытался переубедить народ – то с одного боку подступится, то с другого. Но всё зря.

Тогда население в основном было безграмотным, поэтому бюллетени не использовались.

– Кто за прежнего старосту – встаньте от меня по левую руку, а кто за нового – идите направо.

И вот, почти весь народ справа выстроился. Слева только несколько человек оказалось, должно быть, родственники нынешнего старосты. Приезжий долго думать не стал, прошёл в середину толпы и как развернётся на каблуках! Теперь большинство стояло от него по левую руку.

– Ну, почти все выбрали прежнего старосту. Видите, сколько вас слева? Значится, оставляем старого.

Люди стоят развинув рты, ничего не понимают. Но что уж теперь поделать, раз по левую руку оказались…

Сейчас мало что изменилось. Кого нужно – того и изберут, любыми правдами и неправдами.

Мамины рассказы

Моя мама, в отличие от отца, очень разговорчивой была. Всякое рассказывала. До сих пор жалею, что не догадался записывать её истории на магнитофон или хотя бы бумагу. Не всё, конечно, стоило записи, но вот рассказы о подменышах, порче, призраках и вещих снах надо было сохранить. Теперь уже поздно. В голове остался только один рассказ. Как сейчас вижу – сидим мы с мамой за кухонным столом, друг напротив друга. В голове звучит её нежный голос. Мама крутит в руках конфетную обёртку. Она всегда любила держать что-то в ладонях, когда сидела без дела. Особенно этикетки от конфет, ими мама могла шуршать часами.

– Порчу на меня накладывали всего дважды, – рассказывает мама. – Одна из них такая была, что стоит мне только разок соврать – сразу же сильно голова болела.

– Неплохая порча, – смеюсь я. – Такую бы на некоторых наших управленцев наслать. А то очень уж сильно завираться начали. А так бы несколько раз думали, прежде чем народ обманывать.

– Так-то оно так, – усмехалась мама и продолжала рассказ. – И я ведь даже знала, кто порчу наложил, но избавиться от неё никак не могла. Были у нас в селе колдуны. Все их боялись. И вот, в один из церковных праздников мы вышли односельчан поздравлять. Я тогда ещё не замужем была, поэтому с подругами пошла. В то время праздники редко в гостях справляли. Так, зайдут к кому-нибудь ненадолго, посидят, повеселятся и дальше пойдут. И вот, заходим мы в один из домов, а нам навстречу те самые колдуны выходят. Я подруге шепчу: гляди, это та женщина, которая на меня порчу наложила. Я-то сама очень робкая была, никому и слова плохого сказать не смела. А подруге смелости не занимать. Прижала женщину к стене и спрашивает: ты зачем на Людмилу порчу наложила? А ну, сними!

– Я ничего не делала, врёшь ты всё, – хмурится женщина.

На том и разошлись. Посидели в гостях и дальше отправились. В следующем доме снова наткнулись на ту компанию. Женщина, увидев меня, сразу же бросилась навстречу.

– Ты говоришь, Людмила, я на тебя порчу наложила, а я ведь этого не делала. Держи конфету, помиримся, – сказала она.

И достаёт из кармана конфету без обёртки. Я брезгливая, поэтому не взяла. А подруга отвела меня в сторону и говорит: ты должна принять подарок и съесть. Пришлось взять. Уже потом, после праздника, подруга силой заставила меня рассосать конфету. Так, мол, та женщина порчу обратно забирает. Противно, конечно, было, но пришлось съесть. Порча после этого и правда ушла.

А та женщина плохо кончила. Слишком много бед творила. Как-то раз сельские мужики прижали её мужа и потребовали что-то сделать с колдуньей. Тот, конечно, упрямился: я, мол, ничего про это не знаю. Но мужики не давали ему покоя. В конце концов, мужчина сдался. Взял какой-то магический предмет жены и отвёз его в охотничий дом – чтобы там в печи сжечь. Только начал жечь, по дому какие-то чёрные насекомые забегали. Пришлось и дом огню предать. У мужика того собака очень хорошая была, на цепи возле дома сидела. Но и её он не решился спасти – увидел, как чёрные твари залезли псу прямо в шерсть. Так и сгорела собака вместе с домом. Тогда лето было, как раз всё сено на лугах заготавливали. Женщина-колдунья там же была. И в тот момент, когда дом сгорел, ей стало очень плохо. Пластом упала на землю. Её сразу в больницу повезли, в Сторожевск, но уже поздно было.

Рассказ молодого оленевода

Коль уж пошла речь про колдунов и ведунов, то её и продолжу. Недавно у нас гостили родственники жены, оленеводы из Ямало-Ненецкого автономного округа. Один из них рассказал необычную историю. Сразу замечу, что рассказчик – человек честный, поэтому услышанному можно верить.

– Теперь оленеводы уже редко чум ставят. Небольшой балок с собой возим – и хватит. Однажды осенью решили мы немного перегнать стадо. Прицепили к японской «Ямахе», которая и по снегу, и по болоту может ездить, наш балок и вдвоём с товарищем перевезли его в другое место. Начало темнеть. Мы нашли что-то вроде холма и решили там остановиться. Потом пошли дрова искать, чтобы печку затопить – тогда уже холодно было. Смотрим – а в землю какие-то колышки воткнуты. Их и срубили. Я печку затопил, чай вскипятил, еду приготовил. Поужинали, и товарищ отправился домой. Мы по очереди за стадом следили, а сегодня как раз моя смена была.

Лёг, задремал. Посреди ночи дверь резко распахнулась. Ну, думаю, ветер. Встал и крепко-накрепко закрыл её на засов. Прилёг снова и слышу, как оставленные на печке чайник и посуда начали дребезжать. Потом их будто кто-то с силой сбросил оттуда – всё с громким лязгом упало на пол. Даже пыхтение чьё-то было слышно. И тут дверь вдруг как сорвали с петель и отбросили в сторону! Сказать, что я испугался – ничего не сказать. Опрометью кинулся на улицу и сел в «Ямаху». Помчался на самой большой скорости к друзьям, к другому стаду. Им ничего рассказывать не стал, думал, на смех поднимут.

На следующее утро обратно поехал. Дверь поднял и прикрутил на место. В дом зайти не осмелился, весь день на улице просидел. Напарник приехал, я ему тоже ни о чём не сказал. Он остался в балоке, а я домой укатил. На следующее утро прихожу на смену, смотрю – а наш балок на полкилометра вбок сдвинут. Друг насупился весь, молчит, я тоже молчу, даже заговаривать боюсь. Через некоторое время товарищ всё же подал голос:

– С тобой то же самое было?

– Было.

– Мне, вон, даже балок пришлось передвинуть. Только тогда это всё прекратилось.

Пошли мы вдвоём проверить прежнее место стоянки и поняли, что это вовсе не холм был, а курган. Когда-то давно здесь много людей похоронили… И вместо крестов колышки в землю вогнали.

Рассказ пожилого оленевода

Я тогда ещё молодой был. Лет восемнадцать исполнилось. Пригнали мы оленей на зимовку, в лес между Ираелем и Ижмой. Утром я поехал на лыжах стадо осматривать. Пока ехал, споткнулся обо что-то и громко выругался. Вдруг откуда ни возмись из-за деревьев показались сани, запряжённые тремя лошадьми. И едут так быстро, прямо ко мне. В санях два мужика сидят. У обоих белые большие бороды, высокие шапки. Как на картинках в книжках, на которых богатые купцы из старых времён изображены. Подъехали. Скрутили меня, лыжи стянули и воткнули их в снег. Я всегда был крепким малым, сопротивлялся, как мог, но они меня с лёгкостью за загривок подняли и в сани бросили. Повезли куда-то. Я эти места прекрасно знал, поэтому старался как можно лучше запомнить, куда мы едем.

Впереди показался какой-то длинный дом, вроде барака. Завели меня туда. Кругом белые занавески висят, барак на комнаты разделяют. Повели меня мимо этих комнат. Я по сторонам глазел и кое-где даже людей видел, они что-то готовили у костра… Довели меня до крайней комнаты, втолкнули туда. А там посередине вроде бы тоже место для костра было. А возле него стул стоял. Огромный, как трон. Смотрю – отовсюду начали люди собираться. Впереди всех шагал очень старый дед. Дошёл до стула, сел. Меня к нему приволокли и на колени поставили. Старик спрашивает:

– Вы зачем его сюда привели?

– Ругался.

А меня ещё бабушка в детстве учила – если какая-то чертовщина творится, надо сразу же перекреститься. Так и сделал, даже несколько раз.

– Откуда нашли, туда обратно и увезите, – рассердился старик.

Меня снова схватили в охапку, бросили в сани и отвезли на прежнее место, прямо к воткнутым лыжам. Выбросили лицом в снег. Лежу, пытаюсь в себя прийти. В конце концов, встал, оглядываюсь – а кругом белым-бело, никакого следа от саней не видно. Примчался домой и обо всём рассказал. Один старый оленевод посмеялся:

– Перепил, наверное, вот и почудилось.

– Да у меня с утра и капли во рту не было! Поехали, покажу, где барак стоит. Я дорогу запомнил.

И мы на лыжах отправились в то место. Приехали – а там ни барака, ни костров, ни даже следов человеческих. Хотите – верьте, хотите – нет.

Былое

После выхода на пенсию Геннадий Иванович продолжил выписывать районную газету. За годы она почти не изменилась. Только вот пахнуть стала как-то иначе. Раньше краска совсем другая была: привозили газету – и Геннадий Иванович мог несколько минут с наслаждением вдыхать запах страниц. Сейчас бумагу непонятно из чего делали – пахла совсем не так, как прежде.

Время быстро летит, миг – и год прошёл. А как жизнь меняется, прямо на глазах! Мог ли Геннадий Иванович когда-то помышлять о том, что сможет узнавать все новости не выходя из дома! Эта мысль поражала больше остальных. Даже в селе в каждом доме стояло по компьютеру. Геннадию Ивановичу тоже предлагали, но он из раза в раз отказывался – противился всему новому. А как иначе, если всю жизнь проработал в районной газете?.. Раньше любую новость приходилось добывать самому – добираться по плохим дорогам до ближайших сёл, чтобы написать статью или заметку… И о ней потом узнавал весь район. Без газеты никто и не догадывался, что творится в каком-нибудь Богом забытом посёлке.

Хорошо помнил Геннадий Иванович одну старую деревню, в которой бывал не раз. Перед глазами стоял крайний дом, с покосившимися стенами, сгнившим крыльцом… И бабушка, которая там жила. В тот год выдалась очень холодная зима. Ветер, казалось, проникал в самое нутро. Старенькая редакционная машина в такую погоду не заводилась, а ехать по заданию надо было. Геннадий Иванович на автобусе добрался до деревни. Сходил до коровника, побеседовал с бригадиром. Потом хотел обратно домой уехать, но автобусы уже не ходили. Единственная надежда – на какую-нибудь попутку. Вот и стоял Геннадий Иванович на краю дороги, дрожал и напряженно всматривался в метель.

– Совсем, сынок, промёрзнешь! – услышал он чей-то голос.

Это кричала бабушка, стоя на крыльце того самого крайнего дома.

– Нет, бабушка. Я хорошо одет, – заиндевелыми губами попытался ответить Геннадий Иванович.

– Машины в такой мороз редко ездят. Кто знает, когда следующая появится. Ты заходи, погрейся.

– И как раз попутку пропущу…

– За это не беспокойся. Я Василия пошлю покараулить.

Геннадий Иванович обрадованно зашагал в сторону дома. Бабушка зашла ненадолго внутрь и привела с собой Василия – мальчишку лет шести.

– А он не замёрзнет? – забеспокоился Геннадий Иванович.

– Я его очень тепло одела. Василий ведь уже не в первый раз за машинами следит. Такие, как ты, здесь часто стоят.

Бабушка напоила Геннадия Ивановича горячим чаем, угостила домашней выпечкой. Даже суп предлагала, но мужчина из вежливости отказался.

– Ну, хорошо. В следующий раз поешь.

Несколько раз Геннадий Иванович с Василием менялись местами – караулили по очереди. Так, в конце концов, и поймали машину.

Вспомнил об этом Геннадий Иванович, и захотелось ему снова съездить в ту деревню. Бабушки этой, конечно, уже давно нет в живых. Но вот Василия можно встретить. Вдруг и старый дом на прежнем месте стоит?.. Приедет к нему Геннадий Иванович, поклонится, бабушку помянет добрым словом. В глубине души пожилой мужчина знал, что уже никогда не окажется в той деревне. Но это внезапное желание согрело его, смягчило грусть в сердце. Кто знает, может, и съездит когда-нибудь…

Хорошая жена

Михаил Капитонович с утра поругался с женой. На пустом месте поссорились. У супруги за что-то глаз зацепился – сделала замечание, да ещё едко так, сквозь зубы. А Миша за ответом в карман не полез, тоже своё слово вставил. Ну, и пошло-поехало. Это как с печью: если в неё всего лишь одно полено подкинешь, оно долго гореть не будет. А ежели сразу два забросишь, то заполыхает – будь здоров! При условии, что оба полена сухие. Жена Михаила Капитоновича как раз вспыхивала от любого слова, да и сам он был не сахар. В общем, заполыхали оба. Так и ругались, пока вконец не поссорились. Михаилу даже из дома сбежать пришлось – выскочил на улицу и хлопнул дверью.

Мужики обычно такую печаль алкоголем заливают. Выпьешь стопку – и чувствуешь, как огонь постепенно затухает. Поэтому Михаил Капитонович отправился в ближайший магазин, купить бутылку водки. Но ведь в одиночестве пить не будешь! Придется к кому-нибудь в гости зайти. Подумал Михаил и понял, что идти не к кому. Вот, положим, забежишь ты к человеку с водкой. Хозяин тебе, конечно, рад, но ведь жену-то никто не отменял! А та, естественно, не станет такую картину терпеть, даже накрыть на стол не позволит. Наругает и выгонит взашей. А Михаилу Капитоновичу сейчас в последнюю очередь хотелось слушать бабьи истерики. Ещё вопли жены толком из головы не выветрились.

На счастье, встретил Михаил своего знакомого, Василия, мужика из соседнего села. Хоть на улице с утра был полный штиль, у Васи в голове ветер разгулялся не на шутку. То в одну сторону накренится, то в другую. Видно, ещё с утра вусмерть пьяный.

– Привет, Василий. Хорошо, что я тебя увидел. Мне как раз выпить не с кем.

– Выпить не откажусь! Как говорится, всегда готов прийти на выручку хорошему другу.

– Откуда идёшь?

– Да вот, к двоюродному брату вчера в гости зашёл. Всю ночь сидели, болтали. А потом меня его жена на улицу вытолкала. Так бы до сих пор разговаривали. А, может, прямо сейчас к нему пойдём?

– Не вариант. Ты ж сам сказал, жена выгоняет.

– Выгоняет, друг, чистая правда… А, может, друг, ко мне зайдём?

Михаил Капитонович на секунду задумался и принял приглашение. Они целую вечность шагали три километра до цели. После каждого падения Василия приходилось поднимать по нескольку минут. Зато рот его шевелился без устали:

– У меня жена ох какая хорошая! Никогда не ругается за пьянство. Вот мы, друг Миша, сейчас до дома дойдём, и сам увидишь: она прямо с порога побежит меня обнимать. Потом на стол накроет. Принесёт суп с мясом, вяленую рыбку… Всё, что есть, для нас достанет. Всё самое лучшее! Вот как сильно она меня любит!

Наконец, Васин дом показался. Подошли. Хозяин принялся громоподобно стучать в дверь:

– Анна! Я гостя привёл!

Дверь немного приоткрылась, и в щели замаячило лицо Васиной жены:

– Ах ты, негодяй! Бесстыдник! Опять с самого утра налакался! На ногах не стоишь! Весь раздетый, так и заболеть недолго! Если умрёшь, я, конечно, первая побегу праздновать! А вдруг ноги себе отморозишь, отрежут всё, а мне потом содержать тебя, пьяницу этакого! Хорошо ещё, что Миша до дому довёл. Спасибо тебе, добрый человек!

Вася, словно провинившийся котёнок, скользнул за дверь. Даже не оглянулся в сторону неудавшегося собутыльника. Анна поспешила за мужем, браня его почём свет.

Михаил Капитонович вздохнул и побрел обратно в сторону своего села. На середине пути понял, что уже не злится на жену. Весь гнев куда-то испарился. По прибытии Миша спрятал бутылку водки под крыльцо и радостно шагнул в теплоту дома.

Болезнь

Иван Дмитриевич с самого утра чувствовал себя больным. Голова пухла, в сердце кололо… После восьмидесяти, конечно, мало кто может похвастаться отменным здоровьем. Встал утром с ясной головой – уже можешь считать себя счастливым человеком.

Но вот сегодня Иван Дмитриевич проснулся совсем в плачевном состоянии. Принял обезболивающее. Не помогло. Только хуже и хуже становилось.

В такие моменты особенно тяжело, если живёшь один. Боишься умереть в одиночестве. Упадёшь плашмя посредине комнаты и отдашь Богу душу. И никто не узнает… Если повезёт, через пару недель заметят. Так на полу и сгниешь. От этой мысли Ивану Дмитриевичу стало ещё хуже: сердце начало судорожно биться и болеть. Старик тут же позвонил в скорую, чтобы врачи приехали и спасли его от такой горькой участи. Может, даже в больницу увезут. Кто знает, какой недуг на него напал в этот раз.

Позвонил и, тяжело дыша, присел. Через минуту взгляд Ивана Дмитриевича упал на кухонный стол. Какой же там беспорядок… Да ещё и посуда немытая! Старик подошёл к столу и заметил, что его любимая кружка уже вся почернела от чайного налёта. Врачи приедут и обязательно пристыдят за то, что развёл такую грязь. Ну, что поделать, придётся прибраться. Иван Дмитриевич притащил таз с горячей водой и принялся мыть посуду. Потом почистил содой стакан и поставил его на полку. И всё бы ничего, но глаз сам собой зацепился за пол. Сколько пыли!.. Конечно, уже неделю не убирался… Иван Дмитриевич схватил веник и начисто подмёл полы. Потом отнёс разбросанную одежду в шкаф. И за всем этим делом почувствовал, что болезнь уходит.

Когда в квартиру позвонили сотрудники скорой, Иван Дмитриевич даже не сразу вспомнил, зачем их вызывал.

Откуда я взялся?

Нынешние дети за словом в карман не лезут. У моего знакомого, Миши, есть семилетний сын Юра, так он иногда такое спросит – пять минут с открытым ртом стоишь, не знаешь, что ответить. Вот и сейчас: пришёл я к знакомому в гости, гляжу – а Юра всё допытывается:

– Папа, а откуда я взялся? А откуда ты взялся? А почему мы такие получились?

Ну вот, и что ему сказать? Просто отмахнуться рука не поднимется. И чепуху какую-нибудь тоже ответить стыдно. Наверное, года три, а то и четыре назад, Юра уже задавал подобный вопрос. Только немного по-другому. Мол, где вы меня нашли? Тогда отец ему без зазрения совести ответил, что в капусте: прямо в капустный лист, дескать, ты был завернут. Юру такой ответ полностью устроил. И всё бы хорошо, но Нина, мать мальчика, задумала вскоре приготовить редкое в их семье блюдо – ленивые голубцы. Взяла мясной фарш, замешала с рисом, а потом завернула всё это в капустный лист. Перед семьёй на стол поставила и наблюдает, довольно улыбается. Муж сразу же принялся есть. А ребёнок лишь немного в блюде поковырялся: раскрыл капустный лист и обнаружил там мясо, замешанное с рисом. Потом бросил ложку на стол и как заплачет!.. Все забеспокоились, пытаются узнать, что же случилось, а Юра лишь всхлипывает, ничего не отвечает. Только спустя время Миша понял, что же так его сына шокировало. Вспомнил недавний разговор. При всём при этом Юра уже давно просил у родителей брата или сестричку. Стало быть, подумал, что родители сварили нового ребёнка и с аппетитом его съели.

И вот, теперь Юра снова спрашивает:

– Папа, ну откуда мы взялись?

– Мы произошли от обезьян, сынок, – спустя несколько минут всё же ответил Миша.

Такой ответ Юру совсем не устроил. Пришлось бежать к маме в соседнюю комнату.

– Мама, мама, а откуда мы взялись?

– Всех людей, сыночек, сотворил Бог.

– Значит, Бог? А папа говорит, что мы из обезьян получились.

– Твой папа, может быть, и правда от обезьяны произошёл, а вот меня Бог создал. Помнишь же, как папа кривляться начинает, когда немного выпьет? Видимо, играет в нём обезьянья кровь.

Тёпленький суп

Валерий Иванович вальяжно развалился на пассажирском сиденье. Всё же он какой-никакой, но начальник! Сзади сидели люди чином пониже. У большинства начальников, как мы все знаем, животы раздуты, словно у женщин на последнем месяце беременности. Валерий Иванович такому описанию соответствовал – жир спереди свисал чуть ли не до самых колен. Люди часто не могли оторвать взгляд от его живота, словно ждали, когда тот наконец со смачным звуком капнет на землю. Естественно, такой бак требовал постоянной дозапраки. И вот, у Валерия Ивановича возмущённо заурчал живот, будто жаловался, что с минуты на минуту может трагически уменьшиться.

– Останови-ка здесь, – торопливо бросил начальник водителю. По правую руку, на краю дороги, виднелась дорожная забегаловка. После мучительно долгого стояния в очереди, Валерию Ивановичу всё же предложили сесть за стол. Обещали, что принесут большую тарелку супа и котлету. Еду разносил молоденький паренёк в поношенной одежде. Выглядел он так, будто его только что подобрали с улицы и заставили здесь работать: волосы в колтунах, руки будто бы целый век мыла не видели. Но это Валерий Иванович заметил уже позже. А пока что он нетерпеливо ждал, когда наконец принесут его обед. Даже пришлось пару раз сердито прикрикнуть. И вот, паренёк поднёс к столу долгожданную тарелку супа и котлету. Валерий Иванович грозно спросил:

– Суп горячий? – ему очень хотелось, чтобы еда оказалась непременно горячей – зимой в машине было весьма прохладно.

Паренёк растерялся. Стоит, не знает, что и ответить. Пару раз оглянулся назад, но понял, что помощи ждать неоткуда.

– Суп горячий или нет, я тебя спрашиваю? – рявкнул Валерий Иванович.

Парень весь сжался под взглядом грозного едока. Дрожащими руками опустил поднос на стол. Раз такой человек спрашивает – надо непременно отвечать. Шумно выдохнув, паренек торопливо опустил два грязных пальца на дно тарелки с супом.

– Не очень горячий, – заикаясь, обратился он к Валерию Ивановичу. – Даже тёпленький.

Горячая или нет попалась котлета, Валерий Иванович уже не спрашивал: вдруг разносчик половину откусит, чтобы поточней ответить. Начальник отодвинул подальше тарелку с супом и жадно проглотил котлету. Она провалилась в его нутро, как в бездонную пропасть. Затем голодный Валерий Иванович сел в машину и приказал ехать дальше.

Два свата

Заметил, что чем южнее человек живёт, тем он разговорчивей. На севере люди меньше болтают. Наверное, в холодную погоду стоять на улице и языком молоть не так приятно. Сразу мороз пробирает. А финно-угорские народы в этом плане считаются чуть ли не самыми молчаливыми. Даже анекдоты про это есть. Расскажу один.

Сидят в лодке посреди озера три финна – отец и два сына. Рыбачат. Уже часа два неотрывно смотрят на поплавки, а те даже не шевельнутся. В конце концов один из сыновей говорит:

– В этом озере рыбы нет.

Проходит ещё два часа. У другого сына наконец-то клюет. Он вытаскивает улов и отвечает:

– В этом озере рыба есть.

Проходит ещё часа два. Начинает смеркаться. Наконец, отец подаёт голос:

– Вечно вы, братья, спорите.

В народе коми тоже можно встретить таких людей. Так, жили в одном селе два свата. Иногда ходили друг к другу в гости. Как-то раз один из них опять решил проведать второго. Но ведь не пойдёшь же в гости с пустыми руками! Зашёл в магазин и купил бутылку водки.

Пришёл, наконец, к свату. Кивком поздоровался. Сват ответил ему таким же коротким кивком. Гость со звоном водрузил бутылку на стол. Хозяин достал из кухонного шкафа ещё одну бутылку и поставил рядом с первой. Никто и слова не проронил. Когда содержимое второй бутылки уже подходило к концу, хозяин всё же открыл рот:

– Сват, а у тебя какие часы?

Второй бросил взгляд на руку и ответил:

– Круглые.

Вот и весь разговор.

Когда водка кончилась, мужчины просто молча посидели. Потом гость ещё раз кивнул свату, а тот ему в ответ, словно говоря: «Ну, ты заходи как-нибудь». На том и разошлись до следующего раза.

Капризная кошка

Супруги Макаровы – Дмитрий и Альбина – собрались на юга. Детей у них не было, зато наличествовала очень капризная кошка Муся. Жена души не чаяла в питомице и, казалось, любила её больше супруга. Всё время Муську баловала. Весь город обойдёт, но купит для кошки самый лучший корм – тот, который по телевизору рекламируют. А у питомицы губа не дура, любой корм есть не будет, нос воротит. Из-за кошки Альбина боялась куда-то надолго уезжать. С собой на юга Мусю брать тоже отказывалась – сейчас, конечно, можно с какой угодно живностью путешествовать, но Альбина переживала, что в самолёте кошке станет плохо.

– Придётся тебе, Дима, придумать, кому Мусю на две недели оставить.

– Но как? – удивился Макаров. – У меня здесь даже родственников нет.

– А у меня есть, что ли? – скептически подняла бровь Альбина. Мужа она ни во что не ставила, только дай повод – заругает и кругом виноватым выставит. А Дмитрий человек тихий, жене в ответ и слово боится сказать.

Макаров долго размышлял, кому же оставить кошку. К одному соседу обратился, тот подумал и отказался. Другие сразу были против: у нас, мол, у самих и собаки, и кошки, ещё вашей не хватало. В итоге, остался всего один вариант – сосед снизу. Одинокий мужчина, лицо смурное, разговаривает всегда будто сквозь зубы. Да и выпивает иногда. Как такому кошку оставить? Но ведь завтра уже вылет! С неспокойным сердцем Дмитрий спустился к соседу. В глубине души он был уверен, что такой человек закроет перед его носом дверь. Но что поделать… Вопреки всем ожиданиям, мужчина молча выслушал мольбы Макарова.

– Давай. Две недели присмотрю, – раздался сухой ответ.

– Сосед снизу согласился забрать кошку! – радостно известил Макаров жену.

– А хуже никого не нашлось? – возмутилась жена.

– Мы всё ещё можем взять Муську с собой.

– Ни в коем случае. А если ее в самолёте стошнит? А если с ней что-то случится? Как я дальше жить буду? – проворчала Альбина. – Сама поищу кого-нибудь.

Но подходящих кандидатов не обнаружилось. На следующее утро супруги спустились с кошкой к соседу.

– Я корм не успела купить, – пробормотала Альбина и вручила мужчине кусок бумаги. – Наша Муся только этот корм ест. А вот деньги. Да, корм очень дорогой.

Все две недели на югах Альбина днем и ночью, утром и вечером тряслась над судьбой кошки. Наконец, отдых подошёл к концу, и супруги вернулись в родной город. Дмитрий спустился за Мусей, зашёл к соседу и оторопел. Кошка уплетала из какой-то грязной тарелки куски засохшего хлеба и картошку.

– Незачем кошку всякими покупными кормами пичкать. Хлеб и картошка – самое оно. Она ещё у меня макароны с кашей ела, – промямлил сосед и впервые улыбнулся. – А деньги, кстати, мне пригодились. Сам знаешь, на что.

После этого Муську словно бы подменили. Кошка даже не смотрела в сторону дорогого корма. Только супруги садятся за стол, Муся тут как тут, сидит рядом, ждёт, когда какой-нибудь кусок хлеба на пол упадёт. Видит добычу – хватает её и убегает, чтобы спокойно съесть в углу.

И всё бы ничего, но Дмитрия всё чаще стала посещать одна мысль – а не оставить ли соседу свою жену, хотя бы на неделю? Каким человеком она от него вернётся?..

Подарки

Владимир Кузьмич не хотел открывать глаза. Лежал в кровати и пытался уснуть, досмотреть прервавшийся сон. В его годы жизнь во сне казалась лучше настоящей. В них ничего не болело, а сам он был молодым, смелым, проворным… Даже летал иногда – оттолкнётся от земли и плывёт над людскими головами. Радуется. А все удивляются. Потом приземлится и снова подпрыгнет вверх, ещё выше прежнего. Раньше он видел такие сны только в детстве. Мама говорила – это всё из-за того, что он растёт. Но сейчас уже расти было некуда, наоборот – тело словно бы на убыль шло…

Как бы ни хотел Владимир Кузьмич проспать весь день, надо было вставать. На стол накрыть – сегодня как раз день его рождения. До восьмидесяти лет умудрился дожить. Придут дочка с супругом, сын с женой. Внуки тоже заглянут.

Владимир Кузьмич сел на кровати и сразу почувствовал головокружение. Пришлось поспешно проглотить лекарство. В конце концов, всё же пришёл в себя, только поясница болела пуще прежнего. Другие болячки можно было ненадолго утихомирить лекарствами, а эта всё никак не сдавалась.

Ещё вчера дочь приготовила какие-то праздничные блюда, надо было только разогреть. Владимир Кузьмич затопил печь, похлопотал по хозяйству… После обеда уже гости начали приходить. И не с пустыми руками.

– Вот тебе, тесть, газонокосилка. Закрепишь её на поясе, мотор заведёшь и сможешь, не наклоняясь, косить траву перед домом, – похвастался подарком зять.

Сын с женой ещё более ценную вещь принесли – какое-то устройство для прополки грядки. Тоже с мотором. Нажимаешь на кнопку и просто иди себе вперёд, машина всё за тебя делает.

Сели за стол, начали желать Владимиру Кузьмичу долгих лет жизни и здоровья. А он смотрел на гостей и всё думал: «Лучше бы себе такие хорошие вещи купили. Какой теперь из меня работник! Зато умру, и сможете всё это добро обратно забрать… На восемьдесят лет лучший подарок – одежда, в которой в гроб кладут».

Но вот гости ушли, а Владимир Кузьмич ещё долго со всех сторон рассматривал подарки, даже поглаживал их. Может, и удастся ещё весной самому грядки прополоть, а летом траву покосить. Ноги ведь ещё держат. Эта мысль успокоила сердце старика, и он с улыбкой лёг спать, чтобы снова очутиться в другом, лучшем мире.

Ястреб

У собаки была очень необычная кличка – Фубби. Так назвала пса маленькая хозяйка, у которой Фубби жил первый год. Пёс был небольшой, какой-то непонятной породы. Длинный, но с короткими лапами. Семья, в которой он рос, должно быть, очень его любила – каждое утро выводила на долгие прогулки. Фубби радовался улице. Упрямился, когда приходила пора возвращаться в маленькую городскую квартиру. Там уже не побегаешь – негде. Да и ругаются, если балуешься. На улице же можно было скакать туда-сюда, дурачиться и лаять на других собак.

И вот однажды, когда маленькая хозяйка вывела его на прогулку, Фубби вырвался из её рук вместе с поводком и бросился следом за незнакомыми псами. Они были без ошейников. Где хотели, там и гуляли, счастливчики, никто их домой не заводил. Очень долго Фубби гнался за сворой – те куда-то торопливо трусили. Потом всё же догнал. Виляя хвостом, подошёл вплотную, думал, что новая компания обрадуется такому гостю. Но самый большой пёс вдруг с ненавистью зарычал и бросился к нему, оскалив пасть. Острые зубы впились Фубби в спину, и вожак отбросил незнакомца в сугроб. Хотел было снова напасть, но Фубби, хоть и не был длинноногим, бегать умел быстро. Свора с диким лаем поспешила за ним вдогонку, но куда там!..

Пес помчался, куда глаза глядят. Когда пришёл в себя, зализал раны на ноющей спине и принялся искать дом, возле которого играл каждое утро. Всё кругом было незнакомым. Фубби попытался подойти к прохожим, но его отогнали. Один мальчонка начал было жалобным голосом уговаривать маму взять собачку домой, но та, конечно, не согласилась.

Быстро наступила ночь. Фубби залез под какой-то сарай и задремал. Следующим утром снова принялся искать свой дом. Не нашел. Грязный поводок волочился за ним и за всё цеплялся. Хорошо, что какой-то мальчик догадался его снять. Помочь – помог, но домой всё же не забрал. Фубби уже было всё равно, кто именно его найдёт, лишь бы снова оказаться в тепле и наесться досыта.

Так прошло несколько дней. Однажды утром Фубби подошёл к куче мусора, раскиданного у помойки – искал, чем поживиться. Но только он принялся ворошить носом помои, к мусорке подошли двое мужчин и женщина. От грязи их одежда лоснилась. Они даже не взглянули в сторону пса и начали рыскать в больших контейнерах, периодически торопливо запихивая что-то в рот.

– Ты, наверное, голодный, – вдруг позвал один из них.

Мужчина отломил кусочек хлеба и бросил в сторону пса. Фубби не стал подходить близко – вдруг побьют?

– Не бойся, я тебя не трону, – проговорил тот же мужчина.

Фубби проглотил кусок хлеба. Следом прилетел ещё один.

– Это, наверное, брошенный пес, – послышался другой голос.

– Может, с собой возьмём?

– Надо имя дать тогда, – отозвалась женщина.

– Да хоть Ястребом назовём. Ястреб, Ястреб, иди к нам.

Фубби ещё не понял, как его теперь зовут, но почему-то побежал следом за людьми.

И вот уже десятый год Ястреб живёт с бездомными. Те двое мужчин и женщина давно куда-то пропали, оставив пса другим хозяйевам. Ночью Ястреб спит среди бездомных – то ли они его греют, то ли он их…

Нынешние хозяева – трое мужчин. Двое ходят, опираясь на палку, третий без неё обходится, но тоже сильно прихрамывает. Это и хорошо. Ястреб уже немолод, быстро бегать не может. Старая жизнь и кличка из его памяти стерлись, новые люди стали для пса самыми близкими. Все лакомые кусочки они отдают четвероногому другу, защищают его от других собак… Что ещё надо для счастья? Бредёт теперь Ястреб за тремя мужчинами и о чём-то своём думает. Дойдут до мусорного ящика – и летит в пса кусок вкусного хлеба. О другой жизни Ястреб и не помышляет. Наоборот, жалеет собак, которые по улице на поводке гуляют.

Объявление

Григорий Петрович несколько лет назад вышел на пенсию. И чем дольше без дела сидел, тем ленивей становился. Поначалу каждое утро с рассветом выходил из дома. Гулял по окрестностям, разминал ноги. Потом шёл обратно. В последнее время и вокруг дома ходить не хотелось. От жизни Григорий Петрович уже ничего не ждал, все и так было понятно. Пропал у человека всякий интерес просыпаться по утрам. Вот и сегодня он просто сидел в темноте без дела, положив ногу на ногу. Пробовал телевизор включить, но там всякую ерунду показывали. Жена на кухне занималась чем-то своим, даже не глядела в его сторону. Супруги с каждым днём всё меньше разговаривали друг с другом. За столько лет все старые темы по три раза успели обсудить, а новых как-то не появлялось.

Григорий встал и пошёл в соседнюю комнату. Может, почитать чего-нибудь? Вдруг книги как-то смогут порадовать его сердце? Долго смотрел на содержимое полок и всё же выбрал подходящую книжку. Самую новую схватил. Эту ещё ни он, ни даже его жена не читали. Купили, когда было модно иметь дома собственную библиотеку, чтобы от знакомых не отставать. Какие попало книги домой тащили и ставили на полку – скорее, для красоты, чем для дела.

Григорий Петрович сел и начал листать страницы в надежде, что хоть за какую-то строчку глаз зацепится. И вдруг из книги полетела на пол вырезка из старой газеты. Поднял, прочитал. Хотел было сразу разорвать бумажку на куски, чтобы жена не увидела. Но не стал. Засунул вырезку обратно между страниц и аккуратно поставил книгу на полку. Перед глазами всё ещё стояли строчки из газетного объявления: «Красивая женщина хочет познакомиться с видными мужчинами. Зову на чай». И номер телефона указан.

Григорий Петрович вспомнил тот самый вечер. Жизнь тогда била ключом, каждый день что-то новое происходило. Однажды Гриша читал газету и увидел объявления, изрядно его удивившие. В них молодые девушки оставляли свои номера и приглашали мужчин на отдых. Григорий Петрович уже тогда вступил в тот возраст, когда знакомиться с женщинами на улице было как-то несолидно. Но одно и то же лакомство мужику быстро надоедает… Хочется чего-то нового, вкусного. Поэтому неудивительно, что Григорий Петрович часто помышлял о связях на стороне. По молодости ему посчастливилось тесно «познакомиться» со многими девушками. Да и после женитьбы всякие интрижки проскальзывали. Но это было очень давно. В тот вечер Григорий Петрович понял, что уже лет двадцать не вдыхал запаха другой женщины. И вот она, сама плывёт к нему в руки.

Григорий вырезал объявление и спрятал его между страницами книги. Потом втайне от жены начал копить деньги – знал, что такие девушки его и близко не подпустят с пустыми руками. В один из вечеров, когда жена уехала с ночёвкой к маме, Григорий достал объявление и целую вечность его разглядывал. Хотел взять телефон и позвонить, но почему-то задрожали руки. Что же это такое творится? Раньше он никогда перед девушками не робел, а теперь вон как трясётся. Решался, решался и всё же позвонил. На другом конце провода послышался ласковый женский голос. А что дальше говорить? Этого Григорий Петрович не знал – быстро бросил трубку. Через полчаса позвонил снова.

– Вы не бойтесь, говорите, – отозвалась женщина, словно знала, что это снова он.

– Я хочу к вам на чай прийти. Вы же приглашаете?

– Приглашаем.

– А сколько будет стоить чай?

Цифра прозвучала такая, что Григорий чуть в обморок не грохнулся. Столько денег он за целый месяц не зарабатывал. А тут за час просят. Снова трубку положил. Долго думал. Потом решил, что в жизни подобное всего раз бывает, чего деньги жалеть. Снова позвонил. На этот раз смогли договориться до того, что девушка назвала ему нужный адрес.

– Через час приду, – обещал Григорий.

Очень долго прихорашивался, чтобы девушке понравиться. Выскользнул из дома, дошёл до указанной улицы. И внезапно остановился как вкопанный. В голове стрельнула мысль: «А вдруг у меня ничего не получится? Так сильно трясусь! В итоге только зря деньги отдам». Постоял, всячески себя подбадривая. Как-то ведь должно получиться. Зашагал дальше. Снова остановился. Но ведь столько денег можно сохранить! Купит самую вкусную выпивку, самые лучшие закуски… Вздохнул, пошёл дальше. Потом совсем странная мысль в голову пришла: «А вдруг меня кто-то тайком на видео заснимет? А потом жене покажет». Шаги замедлились. Пока к дому подходил, о чём только не передумал. О болезнях страшных вспомнил. Потом стал опасаться, что это всё розыгрыш и вместо девушек его в квартире ждёт толпа мужиков. Побьют и все деньги отберут. В конце концов, всё же заставил себя добраться до нужного подъезда. На ватных ногах поднялся по лестнице. Заветная квартира находилась на последнем этаже. Возле двери Григорий Петрович понял, что сильно запыхался – не те годы уже были. «Да я только час потрачу на то, чтобы отдышаться. Какие уж тут игрища… Даже минуты на них не останется».

Так и не постучался тогда Григорий в указанную квартиру. Пошёл домой.

Григорий Петрович прислушался, не идёт ли жена. Снова достал с полки книгу. Нашел вырезку и долго её рассматривал. Потом стыдливо вздохнул и яростно разорвал бумажку на куски.

Встречные

Вася Нечаев каждое утро шёл на работу одним и тем же маршрутом, в одно и то же время. Выходил из дома рано, когда половина города ещё крепко спала. Прохожих Вася видел редко, однако заметил, что каждый день ему навстречу шла одна и та же девушка.

Вот и на этот раз силуэт незнакомки показался на другом конце улицы. Зимой темно, поэтому издалека сложно разглядеть лицо. Зато сразу можно заметить торопливую походку девушки. Идёт в тёплом пальто, но видно, что фигура очень стройная. Не горбится, шагает, высоко подняв подбородок.

Раньше Вася даже не смотрел в её сторону – не будешь же при каждой встрече переглядываться. Тоже, наверное, идёт на работу, так пускай шагает своей дорогой. Но сегодня Васе почему-то захотелось взглянуть на незнакомку внимательней.

Пересеклись они как раз под фонарным столбом. Вася посмотрел на девушку. Та, стало быть, почувствовала это и тоже повернулась в его сторону. Взгляд её тёмных глаз удивил Васю – каким-то слишком уж проницательным он был. Словно девушка хотела не лицо парня рассмотреть, а его душу. Только у глубоко мыслящих людей бывает такой взгляд.

* * *

Валя Канёва давненько заприметила парня, которого встречала каждый день по дороге на работу. Даже иногда успевала взглянуть на него украдкой. Сначала ей было интересно, где же работает этот человек, раз так рано из дома выходит. Но разве по одному лишь лицу это поймёшь? Затем в голове завертелся другой вопрос: сколько лет этому таинственному прохожему? И снова точный ответ не нашёлся. Вроде бы, даже тридцати нет.

Сегодня утром Валя решила рассмотреть парня получше. Показаться грубой она не боялась, знала: он её и не заметит, как не замечал каждый день.

Что ж, незнакомец совсем близко. Осталось внимательно взглянуть на его лицо… И тут Валя поняла, что парень уже издалека пристально её рассматривает. Неожиданно. Под фонарем их взгляды встретились. До чего же добрые глаза… И лицо бодрое, видно, что не сразу с постели на работу бежит. Давно проснулся.

* * *

После этой встречи они стали переглядываться каждый день, но за неделю так и не сказали друг другу ни единого слова. Наконец, Вася подумал, что пора бы уже узнать имя незнакомки. Сделать он этого так и не осмелился, зато смог заставить себя поздороваться:

– Доброе утро.

– Здравствуйте.

На следующий день они снова поприветствовали друг друга. Вася настолько осмелел, что даже попытался пошутить:

– Через месяц-другой, думаю, можно будет и имя ваше узнать.

* * *

– Попробуйте. Но сейчас ещё рано, – посмеялась в ответ Валя.

Всю оставшуюся дорогу она улыбалась. Ей понравился голос парня и то, что он не старался сразу же навязать знакомство, как некоторые.

Месяц, казалось, тянулся бесконечно. Валя каждый день ждала, что парень не сдержит своего шуточного обещания и спросит, как её зовут. Но этого не происходило. Потом в голову пришла навязчивая мысль: а вдруг он уже женат? Тогда зачем хочет познакомиться?..

* * *

«Интересно, как её всё-таки зовут?» – гадал Вася. Все женские имена в голове перебирал и каждое, казалось, подходило идеально. Может, всё же не надо ждать целый месяц? «Решено!» – думал он, – «Сегодня же спрошу». Но почему-то сдерживался. Вместе с тем его волновал и другой вопрос – замужем ли девушка?

Необыкновенно долгий месяц, наконец, подошёл к концу.

– Меня Васей зовут, – после приветствия добавил Нечаев.

– А я Валя.

– Ещё через месяц на свидание позову. Если, конечно, тебя муж отпустит.

– А вас жена, – ответила Валя.

– Нет у меня никакой жены.

– Так и у меня мужа нет, – звонко рассмеялась девушка.

* * *

«Неужели придётся ещё месяц ждать?» – размышляла на ходу Валя.

И правда: на следующее утро парень не позвал её на свидание. Стало быть, привык держать слово.

Теперь Валя каждый день выходила из дома в одно и то же время, чтобы встретиться с Васей. Даже тогда, когда на работу можно было приходить позже. И вот, в один из дней он вовсе не появился. «Заболел, что ли? – переживала девушка. – Может, на другую работу перешёл. Но ведь обязательно предупредил бы…»

* * *

На самом деле Вася Нечаев предыдущим вечером гостил у родителей дома, в селе. А потом прямо с автобуса побежал на работу. День без Вали показался ему слишком долгим. Еле вытерпел рабочую смену, всё ждал, когда утро наступит.

И вот, снова видна знакомая фигура вдалеке. Вася чуть было не бросился бежать навстречу девушке. Она при виде его, казалось, тоже зашагала быстрее. Не стал больше Вася ждать, пока месяц пройдёт, позвал на свидание этим же вечером. Валя лишь счастливо кивнула в ответ.

* * *

Сейчас Вася и Валя Нечаевы уже не встречаются по дороге на работу. Зато выходят на неё в прежнее время. Один из них идёт по старой тропе, а у второго другая дорога появилась. Но каждый вечер эти разные тропки ведут их в одно и то же место – домой.

Розыгрыш

Живёт в нашем селе мужик, Михаилом Фёдоровичем зовут. Страсть как шутить любит, что ни фраза – то шутка. Да ещё и мастер людей разыгрывать, самого последнего хитреца проведет. Любят односельчане за это Михаила Фёдоровича, даже не обижаются, если он что-то лишнее сказанёт.

А вот Владимир Захарович, тоже из нашего села, поначалу не верил, что Михаил Фёдорович любого может разыграть. Как-то раз встретил шутника на дороге и говорит:

– Миша, а надо мной подшутить сможешь?

– Некогда мне. В магазин морскую рыбу завезли, бегу домой за сумкой, надо успеть, пока всё не расхватали.

Михаил Фёдорович скрылся за углом, а Владимир Захарович резво побежал в сторону магазинчика, чтобы первым успеть урвать свежую морскую рыбу. Забегает – а там никого, только продавщица за прилавком стоит. Ну, думает Владимир Захарович, наверное, не прознали ещё односельчане про свежий товар.

– А ну, взвесь-ка мне рыбки! – прямо с порога требует Владимир.

– Какой рыбки?

– Какой, какой? Морской! Ты мне зубы не заговаривай, взвешивай, давай.

– Так давно уже рыбу не завозили.

– Как это? Мне Михаил Фёдорович буквально пять минут назад сказал, что свежий завоз был.

– Ну, раз Михаил Фёдорович сказал… – прыснула от смеха продавщица.

Испытал на себе

Люди, обладающие особой силой, действительно существуют. Наши предки называли их «людьми с тёмной кровью».

В пьесе «Заколдованная тропа» я как раз рассказываю о таких ведунах. Сюжет строится на противостоянии светлых и тёмных сил, добрых и злых колдунов. В драматическом театре имени Савина уже два раза пытались поставить эту пьесу, но всегда прекращали репетиции. Видимо, что-то «сверху» их останавливало.

А вот любительскому театру из села Помоздино удалось довести это дело до конца. Труппа даже в Сыктывкар приезжала, с той самой «Заколдованной тропой». Пригласили меня на показ. Сижу, смотрю на разворачивающуюся на сцене драму, переживаю. И время от времени слышу доносящиеся со спины смешки – то с одного угла зала, то с другого, хотя в пьесе ничего комедийного нет. Необычный такой смех, словно ворона гаркает, резко так, со злобой. И при этом чувствую, что из разных мест зала кто-то смотрит прямо на меня. Будто иголки впились в затылок и пытаются проникнуть всё глубже, глубже… После этого спектакля я неделю лежал без сил. Нигде не болело, но подняться с кровати почему-то не мог.

Позже я рассказал об этом случае другу из Удмуртии, писателю Петру Захарову. Он в своём творчестве часто обращался к теме колдунов и их силы.

– Слушай, давай мы больше не будем в этот омут лезть, – ответил он мне. – Я в Удмуртии многих ведунов обошёл, когда собирал материал для книги. Хотел понять их лучше, распрашивал о вещах, которые мне неведомы. Пока не встретил человека с тёмной кровью. Видимо, не понравилось ему мое любопытство: после того путешествия у меня ноги стали отказывать. По-всякому пробовал лечить, но ничего не помогает.

Женская хитрость

Иван Фёдорович не переставал удивляться хитрости жены. Вот и теперь, оставшись один дома, он до сих пор не верил, что попался на такую глупую уловку. Прямо сейчас его Маша загорала где-то на югах, оставив всё хозяйство на мужа. А хозяйство это было немаленьким: корова, свинья, две кошки да маленькая собачка. И все требуют кормёжки…

Недавно после работы Иван устроил нехилую пьянку с другом. Домой возвращался с тяжёлым сердцем – боялся, что жена его живьём съест за такой проступок. Маша пьяного мужа на дух не переносила, поэтому чем ближе Иван подходил к дому, тем размереннее становились его шаги. Вроде, выпил прилично, но голова ещё немного соображала – откладывала неизбежное. После продолжительного стояния на крыльце Иван всё же собрался с духом и шагнул внутрь. Пройти незамеченным не представлялось возможности, уж очень сильно его шатало. Иван Фёдорович даже глаза зажмурил, боялся, что в любую секунду Маша яростно взвизгнет и начнёт ругаться. Но на его удивление жена, увидев такую картину, лишь радостно вздохнула и промурлыкала:

– Проходи, Ванюша.

У Ивана от такого приёма даже ноги подкосились. Что же это творится – жена не кричит, да ещё так ласково с ним разговаривает?

– Заходи, любимый, чего на пороге встал? Я тебя вкусненьким накормлю. Небось, натощак пил.

Иван Фёдорович снял куртку и сел за стол. В голове всё ещё роились опасения, что таким необычным образом жена выражает свою истерику. Вот сейчас ей надоест этот спектакль, и как начнётся!.. Но ужин прошел спокойно. В конце дня Маша всё ещё пребывала в хорошем расположении духа. Даже обняла его перед сном.

– Ванюша, а мы с Валей хотим на юг съездить. Отпустишь ведь?

– Конечно, отпущу. Съезди, отдохни, любимая, – ответил на радостях Иван.

С утра, только открыв глаза, жена продолжила вчерашнюю тему.

– Ты меня на юг обещал отпустить…

– Обещал…

– Не передумал?

– Нет, – процедил Иван.

И ведь действительно пустил. А теперь вон, пожалуйста, – сидит и поражается своей глупости. Сам же несколько раз слышал, как Маша говорила Вале по телефону, что, мол, не пришло ещё время… А что имелось в виду под этим «время не пришло» – жена никак не признавалась. Оказывается, подруги только и ждали, когда он домой пьяным придёт. Ну, конечно, на трезвую голову он бы жену никуда не отпустил. Маша уже пробовала отпроситься на юг раньше, всего один раз. Иван Фёдорович тогда так разгневался, что ей пришлось из дому убежать. Во второй раз, видать, жена была умнее, вот и попался Иван в капкан. Лучше бы вообще пить бросил…

Голодный и злой Иван Фёдорович тяжело вздохнул и отправился готовить завтрак свинье. Сам ещё не ел – некогда было, а скотину кормить вовремя надо, это каждый знает.

Про брата

Мой старший брат Вася после армии уехал учиться в Сыктывкар. Наша семья была немаленькой – отец с матерью воспитывали шестерых детей. Из-за этого на большую денежную помощь Васе рассчитывать не приходилось. Благо, он с детства был смышлёным малым, быстро понял, как нужно в городе выживать.

В ту пору в Сыктывкаре жило много нашей родни: родительские сёстры, дяди, тети… Да и у самого Васи двоюродных братьев и сестёр хватало. Сел он, значится, за стол и записал в тетрадь имена всех городских родственников. Потом постепенно выяснил, кому в какой день выдают зарплату и авансы. У тех, что постарше, отметил даты выплаты пенсии. И получилось, что почти каждый день кто-то из родственников был, так сказать, со свежим запасом денег. А когда денег много, человек, как известно, с большей охотой гостей принимает.

Ну и вот: приходит, скажем, день пенсии дяди Егора. Вася сразу же после учёбы бежит к нему столоваться. На следующий день тёте Анне аванс на работе выдают. Ну как же не навестить такую прекрасную родственницу? До отвала накормят, стопку нальют и даже с собой что-нибудь завернут. Так и пролетит целый месяц, полный сытого довольства. А дальше можно начинать по новому кругу – кто ж из родственников откажется раз в месяц гостя принимать? Помнится, навещал Василий бабушку Нину, а та всё стыдила двоюродного внучка, что так долго не появлялся. Вася, конечно, и сам был бы рад почаще к ней заходить, но ведь пенсию-то выдают не каждый день!..

Что хотел написать?

Говорят, время может сточить даже смолистый пень, а человека – и подавно. Раньше с друзьями на улице встретишься, и только и разговоров о том, кто где вчера выпивал и кто с кем уснул. Теперь с теми же людьми мы обсуждаем, где у кого болит и какие лекарства помогают от повышенного давления. Ладно, это всё ещё стерпеть можно, но что делать, если глаза перестанут видеть, а уши – слышать?

Вспоминается история двадцатилетней давности. Встретил я тогда известную артистку Галину Питиримовну Лыткину. Пожаловалась, что у неё слух и зрение теряются. А потом звонко рассмеялась, добавив, что, может, оно и к лучшему. Мол, в наши тяжёлые времена всякие плохие вещи творятся, и повезло тому, кто их не видит и не слышит.

Со временем человек начинает терять и остроту ума. Я вот уже стал замечать, что некоторые идеи для произведений надо записывать, чтобы они потом из головы не вылетели. Но и это не всегда помогает. Разбирал недавно бумаги и наткнулся среди них на такую заметку: «Учёные изобрели вирус, который передаётся через разговоры. Люди перестают друг с другом говорить, чтобы не заразиться. Кто рот осмелится открыть – сразу же заболевает». Долго я потом всматривался в этот листок и не мог вспомнить, что вообще хотел написать. Перед глазами лишь всплывали картины того, как бы люди жили в полном молчании. Никто ни с кем не здоровается. Депутаты синеют от злости, осознавая, что больше не смогут выкрикивать обещания с трибуны. Дети с радостью бегут в школу, зная, что сегодня у них никто ничего не спросит. Женщины со страху перестают ругать своих мужей.

Дальше сами думайте, что бы из всего этого получилось. Может, у вас лучше выйдет, а то я всё никак продолжение вспомнить не могу.

Радость

Месяц назад Варя окончила первый класс. Летом в городе скучно, не побегать вволю, как у бабушки в селе. Кругом машины шныряют. Дома сидеть ещё хуже, задыхаешься в четырёх стенах. И очень радостно Варе стало, когда в комнату зашёл папа и сказал, что сегодня они приглашены к дальней родне на День рожденья. Именинница – Варина одногодка.

Праздничный стол выглядел крайне богато. Таких вкусностей Варя в жизни не видела. Работа у её отца была тяжёлая, а зарплата – маленькая. Папа часто повторял, что из-за этого они не могут позволить себе ничего лишнего. Поэтому, очутившись на празднике, Варя первым делом стала торопливо запихивать в рот какие-то вкусные ягоды. В северных лесах такие не растут, откуда-то с юга привезли. Варину спешку заметил отец и смущённо прошептал девочке:

– Может, хватит?

– Так вкусно же, – искренне ответил ребёнок.

Вскоре взрослые завели обычный взрослый разговор. Варя и именинница убежали в соседнюю комнату.

– Это всё моё! – похвасталась хозяйка.

Варя взглянула на игрушки и от восхищения широко раскрыла глаза. Красивые-красивые куклы, маленькие кроватки, резные домики… Девочка повернулась и увидела, что в дверном проеме стоят её отец и отец именинницы. Варин папа покраснел, разглядывая всё это богатство. Видно, стыдно ему стало, что он своей дочери такого подарить не может. А папа именинницы с гордостью вздохнул:

– Ради детей и живём. Чтобы у них было всё, что душе угодно. Так ведь?

– Так-то оно так… – пробормотал Варин отец.

Досыта тогда наигралась Варя с диковинными игрушками. Шла домой и без конца повторяла:

– Вот бы мне такие же!..

Прошли годы. Варя уже в старшую школу пошла. С той именинницей они теперь в одном классе учатся, после уроков вместе домой возвращаются. Вот и сейчас Варя попрощалась с подругой и зашла в квартиру. Там, сидя за низеньким кухонным столом, устало ворочал ложкой её отец. Увидев дочку, он нежно улыбнулся, забыв о тяжёлом рабочем дне. У Вари сердце сжалось от нахлынувшей тихой радости. Таким родным и дорогим показался ей папа. И одновременно ей стало очень жаль подругу, которую отец дома не ждал. Года два назад его в тюрьму посадили – проворовался…

У подруги до сих пор имелось всё то, чего у Вари не было: и дорогая мебель, и модная одежда, и изысканная еда… Но ведь одного этого для человека слишком мало.

Медаль на подушечке

Николай Фёдорович с годами становился всё ворчливей. Многое ему не нравилось, но в последнее время одна мысль раздражала сильнее остальных: мол, столько лет работал, а никакую медаль или орден за свой труд не получил.

– Умр, и даже нечего будет на подушечку положить, – много раз повторял Николай Фёдорович.

Конечно, помирать он ещё не собирался, но в голове уже рисовал картину, как его в гробу несут на кладбище. И неотъемлемой частью этих фантазий был специальный человек, идущий вперед процессии и держащий в руках подушечку с орденом или хотя бы медалью. Такое Николай Фёдорович видел в кино, и очень уж ему это понравилось.

Многие говорят, что после смерти человеку уже всё равно, как его хоронят. Но Николую Фёдоровичу всё равно не было, и он продолжал без устали ворчать.

Благо, друзья нашего героя решили избавить его от таких непосильных страданий. И сговорились: пойдут они, значится, купаться на речку. Николая Фёдоровича тоже пригласят. В нужный момент один из товарищей сделает вид, что тонет. Второй начнет причитать, что плавать не умеет, а третий – жаловаться на слабое сердце. Вот и придётся Николаю Фёдоровичу броситься на помощь. Так и сделали. Николай спас «тонущего» (который, кстати говоря, мог раз десять без передышки туда-обратно реку переплыть).

Как же хвалили героя его друзья! Обещали, что обязательно напишут про этот подвиг кому-нибудь из власть имущих. И написали. Через некоторое время Николаю Федоровичу нацепили на грудь медаль за спасение человеческой жизни. Прямо на работе, со всеми почестями. Таким счастливым его ещё никто никогда не видел. Николай Фёдорович даже ворчать перестал. Знал – теперь-то будет что на подушечку положить!

Сожаления

Сашу Габова, мужчину лет сорока, пригласили на празднование дня рождения. Молоденькая коллега по работе отмечала, прямо у себя дома. Саша знал, что соберётся там в основном молодёжь, поэтому поначалу отказывался. Но приглашенные заявили, что без него будет скучно. Добавили ещё, что никто не умеет так шутить, как Саша, поэтому вечер в его компании пройдёт явно веселее. Как же отказываться после такой похвалы?

Конечно, были опасения – Саша мог напиться и попасть потом под железный кулак жены. Но и тут нашлось решение: он позвонил супруге и сообщил, что уезжает с ночёвкой в село, к родственникам. На деле, конечно, переночевать ему никто не предлагал, но Саша надеялся, что сделает это либо у друзей, либо у какой-нибудь красивой девушки, которая пригласит его к себе. Если, конечно, на такого немолодого парня будет спрос.

День рожденья отметили весело. Приехала родственница именинницы и всё сама организовала. Очень энергичная женщина оказалась, всего на два года старше Саши.

Под конец вечера Александр всё же напился. Но девушки, хоть и повизгивали над каждой его шуткой, приглашать Сашу к себе не торопились. Все потихоньку разошлись по домам. Даже именинница куда-то пропала. Остались на кухне только Саша и та самая родственница. Долго сидели а столом, о чём-то разговаривали и смеялись, пока не пришла пора идти спать. Женщина постелила Саше на диване, а сама устроилась на кровати. Но даже тогда разговоры не прекратились. Саша изливался остроумием, женщине, видать, тоже не спалось. В конце концов, Александр выпалил:

– Может, ко мне ляжешь? А то я тебя оттуда плохо слышу.

– Нет, спасибо. У меня муж есть. Узнает и голыми руками задушит. – хихикнула родственница.

– Смотри, не пожалей потом, – пошутил в ответ Саша.

Хотел ещё следом добавить, что, мол, не жадничай – помрёшь, и тело твоё всё равно черви погрызут… Но не осмелился. Вдруг обидится. В любом случае, женщина к нему на диван так и не перебралась. И он к ней тоже.

На утро у Саши очень болела голова, но, как истинный джентльмен, он вызвался проводить родственницу до автобуса. Потом сразу поплёлся на работу.

После этого случая прошло лет десять. События той ночи из головы Александра совсем выветрились.

Как-то раз пришлось ему съездить по работе в одно дальнее село. Выступил на собрании, объявил о строительстве новой школы. Когда все стали расходиться, к нему подошла незнакомая, немолодая на вид женщина.

– Помнишь меня?

– Нет.

– Я так и думала, – вздохнула незнакомка. – Мы с тобой как-то раз день рождения отмечали. Ты тогда ночевать остался. Всё на диване лежал, ворочался.

– О, теперь вспомнил.

– Наверное, течёт в тебе колдунская кровь, – печально вздохнула женщина.

– Почему?

– Я ведь через некоторое время действительно пожалела, что тогда не пришла к тебе. Домой вернулась, увидела унылое лицо мужа и сразу про тебя вспомнила. С тех пор всё каюсь.

– Не стоит оно того. Честное слово, ты ничего не потеряла, – улыбнулся Александр. – Может, оно и к лучшему, что мы тогда друг к другу не притронулись. Вдруг бы теперь плевались от воспоминаний.

– Может быть. Но я вот всё ещё жалею. Дура.

Даже не взглянув на него, женщина направилась к выходу. Саша, конечно, хотел броситься вдогонку, сказать ей что-нибудь ободряющее. Но не стал.

Стыдливый огонь

Осенней ночью загорелся в селе дом. Местные повскакивали с кроватей, чтобы помочь потушить пожар. Но куда там – огонь так рьяно пожирал сухие брёвна, что никакая вода не помогала.

По соседству жил очень старый дедушка. Ходить уже не мог без чужой помощи, но кое-как встал и оделся. Не хотел сиднем сидеть, когда соседи в такой беде. Поначалу набрал воды в ковш, но тот оказался для старика слишком тяжёл: выскользнул из рук и с грохотом свалился на пол. Тогда дедушка решил взять со стола чайную кружку. Набрал в неё воды и поплёлся в сторону горящего дома. Руки у старика дрожали. Пока шёл – всю воду разлил, только на донышке осталось. Так, кряхтя, и добрался до соседней избы. Из последних сил размахнулся и выплеснул остатки воды в огонь. После этого пожар вдруг пошёл на убыль, а потом и вовсе потух. Должно быть, стыдно ему стало.

Всё под контролем

Михаил Васильевич собрался жениться. Выписал в блокнот имена тех, кого хотел позвать на свадьбу, и с этим же блокнотом отправился по гостям, приглашать всех лично. В первую очередь, забежал к крёстной. Перекинулся парой вежливых слов, а потом сообщил ей радостную новость.

– Ну, слава Богу! – охнула крёстная.

– Значится – приглашаю тебя на свадьбу, – торжественно закончил свою речь Михаил Васильевич.

– Тогда надо срочно подарок искать! Не могу же я с пустыми руками прийти.

Михаил Васильевич бросил взгляд в блокнотик и скромно известил:

– Было бы хорошо новый чайник заиметь. Мне он как раз нужен.

– Конечно, конечно, его и принесу! – обрадовалась крестная, понимая, что уже не придётся ломать голову над подарком.

Затем Михаил Васильевич отправился по другим адресам. И везде не забывал намекнуть, какой именно подарок ему бы пригодился.

Домой он вернулся только поздно вечером.

– Да, большая работа проделана… Хорошо, что заранее всё продумал. А то принесут ненужные подарки, и куда их потом девать? Зато теперь всё под контролем.

Михаил Васильевич лёг на диван и счастливо вздохнул.

Свобода

Есть ли на свете полностью свободный человек? Тот, кто отбросил все страхи, тот, кто ни от кого ничего не ждёт?.. В последнее время я часто думал над этим вопросом.

Может быть, в младенчестве человек полностью свободен? Поплачешь – накормят, пелёнки сменят. А если нет? Плачь хоть до посинения – никто и не взглянет?.. Какая ж это свобода? Чуть подрастёшь, и надо уже во всём маму с папой слушаться. Потом в школе учат уму-разуму, наставляют и заставляют. Смотрят скрупулёзно за тем, чтобы ты всё делал как надо, по стандарту. Ребёнок сердится и думает: «Вот повзрослею, и тогда никто не будет мне указывать!» А потом вырастает и понимает, что оказался в ещё большей западне.

Я вот постоянно жду, когда наконец обрету полную свободу. На работе её нет. Дома – жена. Ласковая, конечно, не ругается, но, если подумать, то и ей не всегда получается угодить.

* * *

В конце концов я нашёл выход. Есть в Ижемском районе село Сизябск. Вот там, у озера, и обретаю я желанную свободу. Сижу себе с удочкой, гляжу рассеянно на водную гладь, иногда бросаю взгляд на поплавок. И всё равно мне – дернётся он или нет. До чего ж хорошо!..