Kitobni o'qish: «Эхо Погибших Звёзд»

Глава 1. Призрак в скоплении

Мы нашли это место случайно. Война, как известно,случайностей не прощает, но на разведке всё держится на везении и умениивовремя свернуть не туда. Скопление Лебедь-Омега считалось пустышкой. Тупикрукава, разреженная плазма, пара выгоревших нейтронных звезд и никакиханомалий. Идеальное место, чтобы спрятаться от императорских крейсеров, если тыконтрабандист, или чтобы переждать шторм, если ты — это мы.

— Третья смена, отбой. Князев, пройдите на мостик, — голосдинамика внутренней связи вырвал меня из душного, пропитанного запахом озона иперегретой проводки сна.

Я спал в кресле ходовой рубки. Формально — это нарушение.Фактически — пятые сутки в режиме радиомолчания и полной боевой готовностивыматывают почище любогоаврала. Я поправил воротник кителя, провел ладонью по короткому ежику волос ишагнул на мостик. Воздух здесь был суше, пахло озоном сильнее — работаликомпенсаторы гравитации на пределе.

— Докладывай, Никонов, — приказал я, занимая командирскоекресло.

Старший лейтенант Никонов, мой штурман и по совместительствуправая рука, был бледен. Не той бледностью усталости, а той, что бывает, когдачеловек видит цифры, ломающие все законы физики.

— Алексей Иванович... тут такое дело... — он запнулся, ткнувпальцем в голографическую проекцию сектора. — Гравитационный фон.

— И что с ним? Пульсар за кормой? — я устало потерпереносицу. Мы ушли в это скопление, чтобы спрятаться от шторма, а не искатьновые проблемы.

— Нет. Он... правильный, — Никонов увеличил масштаб. —Смотрите. Аномалия гравитационного линзирования. Точка Лагранжа в пустоте.Массы там быть не должно, а она есть. Огромная. И распределена... дискретно.

— Говори по-русски, — рявкнул я, хотя уже начал понимать.

— Там куча кораблей, командир. Сотни. Тысячи. Они простовисят в пространстве. Не двигаются. Холодные. Никаких энергетических сигнатур.Это... кладбище.

Приказ идти на гравитационную аномалию родился быстрее, чемя успел его обдумать. Осторожность кричала: «Уходи, докладывай начальству», ноинтуиция разведчика шептала:«Там интересно».

— Курс на аномалию. Малый ход. Сканеры впассивный режим.

«Ярослав Мудрый» — корвет класса «Ворон», сто метров хитройстали, керамики и нахальства — бесшумно скользнул вглубь скопления. То, что мыувидели через час, не поддавалось описанию.

Это было похоже на свалку богов. Корабли висели впространстве, застыв в хаотичном танце смерти. Они были чудовищны. Я виделлинкоры Империи, видел трофейные клингоны, но эти конструкции... Они былипрекрасны и уродливы одновременно. Обводы одних напоминали хищных птиц, изящныхи смертоносных. Другие походили на кристаллы, выросшие в невесомости, сгранями, которые, казалось, до сих пор точило само пространство. Броня былаизрыта оплавленными, рваными ранами, будто в металле что-то жило, росло ипожирало его изнутри.

— Мать честная... — выдохнул кто-то из вахты.

— Это не люди строили, — тихо сказал Никонов. — И не хайры,и не тау. Смотрите на иероглифы.

На борту ближайшего к нам гиганта, наполовину скрытого теньюсобственного собрата, я увидел символы. Они не были вырезаны или нанесеныкраской. Они были частью металла, словно выращены вместе с ним. Плавные,текучие линии, переходящие одна в другую.

— Командир, — голос Никонова сел до хрипоты. — Я пробил поархивам ксенолингвистики. Это прото-славянская вязь. Очень древняя. Тысячи лет.Но это она. Основы. Корни.

Холодок пробежал по спине. Предтечи. Легенда, миф, в которыйв Императорской Академии велели верить, но не искать. Те, кто населял галактикудо человека. Говорили, они были богами. Говорили, они исчезли в одночасье.Теперь я знал, куда они исчезли. Они сражались.

Мы потратили трое суток на осторожное обследованиепериметра. Изуродованные корпуса, застывшие остовы, поля обломков, которыемогли распороть нам брюхо при неосторожном движении. И никаких следов жизни.Никаких сигналов бедствия. Никаких энергетических всплесков. Тишина. Мертвая,ледяная тишина.

А потом сканер дальнего действия Никонова, который он насвой страх и риск перевел в активный режим (за что я позже обещал егопридушить, но пока промолчал), нащупал нечто странное в самой гуще этого хаоса.Среди обломков двух гигантов, сплетшихся в смертельной схватке и застывших такнавечно, висел объект. Он был цел. Абсолютно цел. И от него исходил слабый,едва уловимый фон. Не радиоактивный. Не тепловой. Какой-то иной. Квантовый.

— Это стазис, — прошептал Никонов, глядя на показания. —Поле замедления времени. Огромной мощности. Там внутри что-то есть. И оно живо.

Решение шло на корабль, как айсберг на спящий «Титаник». Мойдолг — отойти, записать координаты и уносить ноги. Доложить адмиралу Лазареву,и пусть он шлет сюда научную эскадру. Но интуиция разведчика, та самая, чтоспасала нам жизнь десятки раз, кричала: «Если ты уйдешь сейчас, тайнаускользнет навсегда. А враг, уничтоживший богов, может все еще здесь».

— Готовь шлюпку. Я лечу сам.

Свита моя была невелика: Никонов — потому что без его мозговя бы заблудился в трех соснах, и мичман Воронцов — здоровенный, флегматичныйтехник с золотыми руками и стальными нервами.

Стыковка прошла на удивление легко. Корабль Предтеч словносам принял нас. Атмосфера внутри оказалась пригодной для дыхания, хотя иотдавала озоном и чем-то сладковатым, напоминающим запах старой библиотеки.

Внутри царил полумрак. Аварийное освещение, работающее десятки тысяч лет. Коридоры былиплавными, округлыми, без единого угла. Мы шли по ним, чувствуя себя муравьями,ползущими по скульптуре.

Центральный зал поражал воображение. Он был огромен,сферичен. В центре его, в столбе переливающегося света, висели они. Восемь капсул. Прозрачных, какслеза. Внутри каждой — фигура.

Они были прекрасны. Высокие, стройные, с точеными чертамилиц. Одежды их, струящиеся ткани невообразимого покроя, облегали тела. Ониспали. И выглядели точно как люди. Никаких отличий. Ни синей кожи, ни щупалец.Люди.

— Красавица... — выдохнул Воронцов, глядя на женщину вближайшей капсуле.

Я подошел ближе к пульту, который пульсировал мягким светому подножия колонны. Тысячи символов, похожих на те, что снаружи, бежали понему. И тут я понял, что вижу интерфейс. Он был так же интуитивно понятен, какклавиатура нашего корабля. Я протянул руку.

— Командир, не надо, — предупредил Никонов.

— Мы затем и пришли.

Моя ладонь легла на прохладную, чуть вибрирующуюповерхность. Символы вспыхнули, перестроились. И передо мной возниклоизображение. Не голограмма в нашем понимании, а образ, проявившийся прямо всознании.

Я увидел битву. Тысячи кораблей Предтеч сражались с НИМ.Врага нельзя было описать. Это был не флот. Это была живая, пульсирующая масса,которая не стреляла, а прорастала сквозь корабли. Она не была материальной внашем понимании. Она перестраивала реальность под себя. Я видел, как клинокэнергетической плазмы Предтеч разрезает существо, но оно тут же собирается вновь,меняя форму. Я видел, как корабли захватываются, и их экипажи... перестают бытьсобой, становясь частью этой массы.

Битва была проиграна. Предтечи поняли это. И перед самымфиналом, когда ресурс был на нуле, они активировали последнее оружие. Онивзорвали гиперсферу, изменив константы пространства. Существа, эти полиморфныетвари, не вынесли новой реальности. Они просто... замерли. Рассыпались.Погибли. Но и Предтечи лишились всего. Их цивилизация пала, их империя сгорелав этом последнем пожаре.

Победителей не было.

Я открыл глаза. Никонов и Воронцов смотрели на меня, затаивдыхание.

— Там, внутри, — голос мой звучал глухо. — Они ждали. Знали,что однажды кто-то придет. Они оставили послание. Им нужна помощь. Они не враги.

Я перевел взгляд на спящую женщину. Черты ее лица былиспокойны. И в этот момент мне показалось, или ее веки дрогнули?

В динамике шлема раздался отчаянный крик вахтенного с«Ярослава»:

— Командир! Уходите немедленно! У нас контакт! Что-тобольшое выходит из подпространства прямо на краю системы! Сигнатура не наша!Это... это похоже на...

Связь прервалась, захлебнувшись помехами.

Я посмотрел на капсулы, потом на выход из зала. ВрагамПредтеч, этим полиморфным теням, может, и не нужны были корабли, чтобы убивать.Но кто сказал, что у них не было хозяев? Или слуг? Кто-то же должен был прийтина зов вечности.

— Воронцов, Никонов, — мой голос звучал спокойно, как вучебной тревоге. — Помогите мне. Мы берем их с собой. Всех. Это теперь нашгруз. И наша война.

Глава 2. Бремя крови

Я никогда не думал, что умру, глядя на спящую красавицу.Глупость, конечно. Смерть всегда приходит не с той стороны, откуда ждешь. Нокогда над ухом заорала сирена боевой тревоги, а перед глазами стоял образмиллионолетней бойни, я четко осознал: наш маленький «Ярослав» сейчас размажутпо пространству те, кто пережил эту бойню.

— Воронцов, хватай первую капсулу! Никонов, грузи данные спульта, сотри к чертям наши следы! — орал я, чувствуя, как адреналин плавиткровь.

Мичман, крякнув, ухватился за гладкий саркофаг. Тот, словноживой, отреагировал на прикосновение, по его поверхности побежали волны света,и он послушно отделился от колонны, став невесомым.

— Легкие, как пушинка! — удивился Воронцов.

— Тащи!

Связь с кораблем захлебывалась помехами, но сквозь войстатики я слышал голос своего старпома, капитан-лейтенанта Строганова:

— ...два... нет, три корабля! Классификация не определяется!Они... они живые. Обшивкапульсирует! Они нас запеленговали!

Живые корабли. Полиморфы эволюционировали. Или у них всегдабыли слуги.

Мы вылетели из чрева древнего гиганта, как испуганные птахи,таща за собой на буксире капсулу (больше не позволила грузоподъемностьшлюпки). Остальные четыреостались там, в зале, дожидаться новой вечности или новых гостей.

Стыковка с «Ярославом» произошла под аккомпанемент близкихразрывов. Что-то тяжелое и мерзкое било по нашему щиту плазмой, от которойвоздух ионизировался даже сквозь защиту.

— Отходим! Полный назад! Курс на ближайший гравитационныйколодец! — закричал я, влетая на мостик.

Строганов, седой ветеран с перебитым носом, только кивнул,его пальцы летали над панелью управления.

«Ярослав Мудрый» рванул с места, оставляя за кормой кипящийшлейф помех. Погоня была страшной. Эти твари не пользовались обычнымидвигателями. Они... текли сквозь пространство. Сжимались в точку и выныривалиближе. Их корабли действительно были живыми: я видел в тактический телескоп,как пульсируют их бока, как открываются и закрываются жабры дюз.

— Они нас быстрее, — констатировал Никонов мертвым голосом.

— Значит, будем хитрее.

Мы нырнули в газовый гигант на краю системы. Рискованно доидиотизма. Давление раздавит корвет, как консервную банку. Но мы знали одно:эти твари, судя по воспоминаниям Предтечи, ненавидят турбулентность. Им нужнаструктура.

Двое суток мы висели в верхних слоях атмосферы, маскируясьпод кусок металла. Нашипреследователи рыскали рядом, их биосенсоры прощупывали каждый метр. Они ушлитолько тогда, когда у насзаканчивалось терпение и я уже думал рвануть на прорыв.

Выход из газового гиганта был похож на второе рождение.Обшивка корабля оплавилась, часть систем жизнеобеспечения вышла из строя, но мыбыли живы. И мы везли гостей.

---

Заря проснулась через шесть часов после того, как мы вошли внормальное пространство.

Я сидел в лазарете, глядя на прозрачную крышку капсулы.Медики суетились вокруг, подключая датчики, но приборы сходили с ума. Онипоказывали возраст клеток — несколько миллионов лет, и при этом идеальную,двадцатилетнюю свежесть организма.

Она открыла глаза. Резко, как ныряльщик, выныривающий изглубины. Вдохнула воздух нашего корабля, на миг замерла, а потом села, отбросивкрышку.

Первое, что я увидел — ее глаза. Цвета старого серебра,глубокие и спокойные, как океан. В них не было страха. Только бесконечная,вселенская усталость и... любопытство.

— Где мы? — спросила она. Голос звучал хрустально, но в немчувствовалась сталь. И да, она говорила на чистейшем великорусском, безмалейшего акцента.

— На борту Дальнего Разведчика Императорского Флота России«Ярослав Мудрый», — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. —Капитан-лейтенант Алексей Князев. Добро пожаловать... в будущее.

Она посмотрела на свои руки, тонкие и бледные, затем настены лазарета, на лица моих офицеров.

— Будущее, — повторила она задумчиво. — Значит, мыпроиграли.

— Скорее, свели вничью, — возразил Никонов, выглядывая из-замоей спины. — Те, другие, тоже не выжили.

— Другие? — в ее глазах мелькнула искра. — Вы видели их?Живыми?

— Видели то, что от них осталось, — жестко сказал я. — Ичуть не встретились с теми, кто, видимо, пришел за вами. Живые корабли. Вашистарые знакомые?

Заря (она представилась именно так, когда мы перешли в моюкаюту для разговора) слушала меня, не перебивая. На стене горел экран с записьюпогони. Она смотрела на пульсирующие силуэты с ледяным спокойствием.

— Это не они, — наконец сказала она. — Это их оружие.Биомеханизмы. Слуги, созданные для войны. У них нет разума, только инстинкт:найти, уничтожить, ассимилировать энергию. Мы называли их Голод.

— Мило, — прокомментировал Строганов, стоящий в дверях. — Имного у них таких слуг?

— Было много. Теперь... не знаю. Мы думали, что уничтожиливсех, когда взорвали гиперсферу. Изменение констант реальности должно былоубить их носителей. Но видимо, некоторые гнезда сохранились. Они ждали. Голодтерпелив.

Она подняла на меня глаза, и я впервые увидел в них что-топохожее на мольбу.

— Нам нужна ваша помощь, капитан. Моему народу. Тому, чтоосталось. Я чувствую их. Они спят в таких же капсулах, ждут. Голод тожечувствует их. Если мы не соберем их первыми...

— Вы их приманка, — понял я.

— Мы — ключ, — поправила она. — Ключ к победе над тем, чтопогубило нас. Мы знаем их природу. Мы знаем, как сражаться с ними. И мы знаем,где находится Сердце. Центр, откуда Голод управлялся в последние дни войны.Если его уничтожить, инстинкты слуг угаснут. Они станут просто мертвой плотью.

Я слушал и понимал, что вляпался по самое не хочу. С однойстороны — долг перед Империей: сдать ценнейший биологический материал ученым,получить награды, ордена. С другой — ответственность за будущее. Если Заряправа, и Голод начнет охоту, человечество окажется на линии огня, даже непонимая, что происходит.

— Почему вы доверяете нам? — спросил я прямо.

Она улыбнулась. Впервые. Улыбка была грустной, но искренней.

— Потому что вы пришли. Не завоеватели, не рабовладельцы. Выпросто исследовали. И когда началась атака, вы не бросили нас. Вы рисковалисобой, чтобы вытащить спящих. Это та черта, которую Голод уничтожал в первуюочередь. Способность ксамопожертвованию. Мы, Предтечи, утратили ее к концу войны. Стали слишкомрациональными. И проиграли. Вы — другие. Вы похожи на нас в начале пути.

---

Совещание в кают-компании было жарким.

— Она опасна! — кипятился Никонов. — Командир, подумайте!Эти твари охотились за ней тысячи лет. Стоит нам чихнуть в неправильномсекторе, и на нас набросятся все Голодные миры!