Kitobni o'qish: «Линкор "Трамп" и Гренландия»

Голос изо льда

Копенгаген, Дания. Март 2033 года. Международный арктический саммит.

Зал конференции «Белла Скай» был заполнен до отказа. Тысяча двести делегатов из восьмидесяти стран мира: политики, ученые, журналисты, военные эксперты, замерли в ожидании. На огромном экране за спиной президиума сменялись кадры, от которых у присутствующих перехватывало дыхание, была показана аэрофотосъемка гренландских ледников, где среди вечных снегов проступали геометрически правильные структуры, не оставлявшие сомнений в своем искусственном происхождении.

Председатель саммита, генеральный секретарь ООН, поднялся на трибуну и объявил:

"Леди и джентльмены, слово предоставляется руководителю Гренландской экспедиции, профессору Ларсу Андерсену из Копенгагенского университета".

Из-за кулис вышел невысокий сутулый человек с копной седых волос и глазами, горевшими тем особенным огнем, который бывает только у людей, прикоснувшихся к тайне. Профессор Андерсен обошел трибуну и, отказавшись от микрофона, заговорил, его голос, усиленный акустикой зала, звучал пронзительно и ясно:

"Господа, три месяца назад мы отправились в Гренландию с рутинной геологической экспедицией. Мы искали полезные ископаемые. Мы нашли нечто, что перевернет все наши представления об истории человечества".

Он нажал кнопку на пульте, и на экране появилось изображение, на котором виднелась огромная ледяная стена, а в ней, словно в витрине музея, проступали очертания колонн, арок, крыш.

— То, что вы видите, не игра природы, а архитектура. Здания, простоявшие подо льдом более двухсот лет, и они не просто сохранились. Они... работают, причем принцип нам до конца не ясен.

В зале пронесся ропот. Андерсен поднял руку, призывая к тишине:

"Чтобы понять масштаб открытия, нужно заглянуть в историю. 1816 год вошел в учебники как «год без лета». Извержение вулкана Тамбора в Индонезии выбросило в атмосферу столько пепла, что солнце померкло над всей планетой, хотя есть и другие версии, как падение на планету второго спутника, но не первопричина важна, а последствия. В Европе и Америке снег выпадал в июне, реки замерзали в августе, неурожай привел к голоду и эпидемиям, но мало кто знает, что Гренландия пострадала сильнее всех. За несколько месяцев климат там изменился навсегда. То, что было зеленым островом, покрылось ледяным панцирем, который не таял больше двухсот лет, до настоящего времени".

Он перевел дыхание и продолжил:

"До 1816 года Гренландия была обитаема. Там жили люди, но не только эскимосы, но и европейские поселенцы, скандинавские колонисты, потомки викингов, приплывших туда еще в X веке. Существовали города, фермы, церкви, под ними, то, что построили не они".

На экране появилась карта Гренландии, на которой красными точками были отмечены места находок.

"Георадары показали, что под поселениями нового времени, на глубине от десяти до пятидесяти метров, скрыты более древние структуры, им не двести, а пять сотен лет, это руины цивилизации, существовавшей до нашего общества и размерами под людей в два или три раза превышающего наш.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь щелчками фотокамер.

— Первое здание, в которое мы проникли, оказалось целым. Стены излучали слабое свечение. Температура внутри поддерживалась автоматически, плюс двадцать два градуса Цельсия, независимо от того, что снаружи было минус сорок. Это тепло не производилось никакими известными нам источниками. Оно буквально... извлекалось из атмосферы, используя разность напряжения на высоте и у земли.

На экране сменилась картинка, возник крупный план стены, покрытой странными узорами, напоминавшими электрические схемы.

— Мы назвали это «атмосферное электричество». Здания улавливают энергию из окружающей среды, из перепадов температур, движения воздуха, даже из космического излучения. Они работают как гигантские аккумуляторы, накапливая и перераспределяя энергию. Войти внутрь все равно что войти в современный дом, там тепло, светло, работает вентиляция. Можно жить, и мы жили там три недели, поняв что энергия где-то еще и концентрируется.

Зал замер. Андерсен перевел дыхание и продолжил:

— Но самое невероятное мы обнаружили на второй неделе. В одном из залов нашли зеркала. Огромные, от пола до потолка, покрытые патиной времени. Когда мы очистили их, они... ожили.

На экране появилось видео, на котором темный зал, освещенный лишь фонарями, и огромное зеркало, в котором вдруг начало проявляться изображение. Другой зал. Другие люди. Другое зеркало.

— Это система связи, господа. Дома соединены между собой сетью, работающей до сих пор. Мы разговаривали с коллегами, находившимися в двадцати километрах от нас, через старое зеркало. Качество изображения лучше, чем у нашего 8K. Задержка в доли секунды практически неуловима. Никаких спутников, никаких вышек, никаких кабелей. Просто зеркало и свет.

Андерсен сделал паузу, давая залу переварить информацию, и добавил:

— И это только то, что мы нашли за три месяца. Подо льдами Гренландии скрывается еще и другой город. Десятки, может быть, сотни зданий. Храмы, дворцы, пирамиды, те горы причудливой формы, которые мы считали природными образованиями, на самом деле рукотворны. Георадары показывают структуры на глубине до двухсот метров, то, что обнаружили мы, лишь малая часть того, что скрыто.

Профессор подошел к краю сцены и заглянул в глаза залу:

— Древние мифы говорят о Гиперборее — стране за северным ветром, где жили существа огромного роста и мощного разума. Индийская «Махабхарата» упоминает остров Шветадвипу, «страну блаженных», где находится Центр Мира, вокруг которого вращаются Солнце, Луна и звезды. Греческие хроники, тибетские легенды, славянские предания гору Мера, все они описывают одно и то же место, мы считали это выдумкой, но мы ошибались. Мы нашли её!

На экране появилась карта XVI века, составленная Герардом Меркатором — знаменитым картографом, чьи работы до сих пор поражают точностью.

— Меркатор скопировал свою карту Арктики с древних источников. На ней обозначен материк, где сейчас находится Гренландия, целиком или четверть, пока не установлено. Ледяной остров, каким мы его знаем, появился лишь в XIX веке. До этого там была зеленая земля, покрытая лесами, лугами и городами. Наши предки знали об этом, а потом пришла катастрофа.

Он перевел дух и закончил:

— Глобальное потепление топит льды, которые скрывали тайну больше двухсот лет. Гиперборея возвращается. Мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества, но это открытие несет не только знания. Оно несет ответственность, и вопросы. Главный из которых: "Кому принадлежит прошлое? И кто будет владеть будущим?"

Зал взорвался аплодисментами, вопросами, криками. Андерсон поднял руку, призывая к тишине:

"Я знаю, что вы хотите спросить. Да, мы нашли артефакты. Да, технологии гиперборейцев на порядки превосходят наши. Да, они могут изменить мир. Но есть еще кое-что, что я не сказал. Местные жители, инуиты... они знали. Они всегда знали, их шаманы хранили эти знания веками, передавая из поколения в поколение, и сейчас, когда льды тают, они просыпаются. Они чувствуют зов крови, и они не намерены отдавать свое наследие никому".

Он поклонился и покинул трибуну под гул голосов, среди которых тонули требования прессы, выкрики политиков и тихие, но твердые голоса тех, кто уже понимал, что мир изменился навсегда. Гиперборея вернулась, и она требовала ответов.

Хозяин Овального кабинета

Вашингтон, Белый дом. Овальный кабинет. Март 2033 года, 11 часов вечера.

Глава Белого дома сидел в своем любимом кресле, откинувшись на спинку и положив ноги на край резного дубового стола. Перед ним на огромном плазменном экране застыл последний кадр трансляции из Копенгагена, на которой профессор Андерсен, с его пронзительным взглядом и седыми космами, только что покинувший трибуну под гром аплодисментов. Лидер нации нажал на паузу и уставился на изображение замерзших колонн, проступающих сквозь лед. Рядом с ним, на приставном столике, лежала стопка распечаток: разведсводки, аналитические записки, предварительные отчеты экспертов. Он уже просмотрел их все, но в голове продолжала крутиться одна и та же мысль:

«Я же говорил. Я же говорил им тогда, в двадцать шестом».

За спиной президента, на стенах Овального кабинета, висели портреты его предшественников, но президент редко на них смотрел, он смотрел в будущее, в 2033 год, который стал для него годом триумфа и одновременно годом величайшего вызова в его жизни. Восемьдесят шесть лет, а он все еще здесь, все еще у власти, все еще готов сражаться.

Он вспомнил 2028 год, когда его советники впервые заговорили о третьем сроке. Конституция, поправки, юридические хитрости, все это было лишь словами для людей, которые не понимали главного. Когда народ хочет, чтобы ты остался, он найдет способ, и народ захотел. После Ормузского пролива, после «Дефайента», после того, как его корабли остановили иранскую армаду, рейтинги взлетели до небес, а когда Верховный суд, обновленный тремя его назначенцами, вынес решение, что поправка о двух сроках не распространяется на непоследовательные сроки, мол, первый срок был в 2017-2021, второй в 2025-2029, а третий, это уже совсем другая история, то народ вышел на улицы праздновать.

Демократы кричали о конце демократии. Европа заламывала руки. Китай молчал и готовился к худшему, но президент США сидел в этом кресле, и это было главное.

Он перевел взгляд на экран и снова прокрутил запись выступления Андерсена. Профессор говорил о 1816 годе, о «годе без лета», о вулкане Тамбора, который изменил климат планеты и заморозил Гренландию. Глава Белого дома помнил, как в 2026 году, когда он только заикнулся о покупке острова, над ним смеялись.

«Президент США хочет купить Гренландию!» — заголовки газет пестрели карикатурами. Датчане оскорбились. Европа встала на дыбы. А он тогда просто хотел защитить северные рубежи, поставить радары, разместить войска. Никто не понял. Никто не увидел дальше своего носа.

Теперь под этими льдами лежат технологии, способные изменить мир. Не нефть, не газ, не редкоземельные металлы, а нечто гораздо более ценное. Здания, работающие на атмосферном электричестве. Связь через зеркала. Источники энергии, которые не снятся современным ученым, и все это, все это находится на острове, который юридически принадлежит Дании, но который он, мог бы купить за смешные деньги восемь лет назад.

Он встал и подошел к карте мира, висевшей на стене. Погладил её шаршавой ладонью. Гренландия, это огромное белое пятно, зажатое между Канадой, Исландией и Северным полюсом. Ключ к Арктике. Ключ к Северному морскому пути. Ключ к новым технологиям, и теперь, когда льды тают, этот ключ становится самым важным в мире.

Лидер нации вспомнил разговор с датским премьером в 2026 году, тот снисходительно улыбался и говорил о «недопустимости колониальных амбиций в XXI веке».

«Посмотрим, кто будет смеяться последним», — пробормотал президент, глядя на карту.

В дверь постучали. Вошел советник по национальной безопасности, генерал в отставке, с неизменным планшетом в руках.

— Господин президент, европейцы уже собирают экстренный саммит. Дания привела войска в повышенную готовность, а инуиты в Нууке вышли на улицы с требованиями независимости, и все это за несколько часов после выступления Андерсена.

Лидер Американской нации усмехнулся:

— Они испугались. Они поняли, что теряют контроль, а мы? Что мы делаем?

— Мы уже связались с капитаном Шоу. Линкор «Дефайент» готов к выходу. Экипаж пополнен, повреждения после Ормуза устранены, модернизация завершена. Он может быть в Арктике через десять суток.

Глава Белого дома покачал головой:

— Десять суток, это слишком долго. Пусть идет максимальным ходом, и свяжитесь с базой в Туле. Пусть готовятся к приему. Мы не можем позволить Дании или кому-то еще застрять там раньше нас.

Он вернулся в кресло и снова уставился на экран, где профессор Андерсен рассказывал о гиперборейских зеркалах.

— Знаешь, — сказал он советнику, — я всегда чувствовал, что в Гренландии есть что-то большее. Не просто лед и снег. Когда я в двадцать шестом говорил о покупке, надо мной смеялись. Говорили, что президент рехнулся, что он хочет построить там отель, а я просто... чувствовал. Как будто кто-то шептал мне на ухо:

«Это важно. Это нужно просто взять».

Советник молчал. Он знал, что в такие минуты президенту нужно не советы давать, а слушать.

— И вот теперь, — продолжал президент, — эти технологии. Древние. Опередившие нас на тысячи лет. Если они попадут в руки датчан, европейцев, или, не дай Бог, китайцев... ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, господин президент.

— Нет, не понимаешь, — Лидер нации покачал головой. — Это значит, что игра начинается заново, что все наши ракеты, все наши линкоры, все наши армии могут стать бесполезными, если кто-то получит оружие гиперборейцев. Мы должны быть первыми. Мы обязаны быть первыми.

Он встал и подошел к столу, на котором лежал проект указа о начале операции «Ледяной щит».

— Подписываю. Линкор «Дефайент» выходит в море завтра на рассвете. Авианосная группа «Эйзенхауэра» следует за ним. База в Туле получает статус оперативного командования. Мы берем Гренландию под защиту. Не оккупируем, не захватываем, а именно защищаем. От тех, кто хочет использовать древние технологии во зло.

Он поставил подпись и откинулся в кресле.

— В двадцать шестом я не взял Гренландию. Тогда это была просто земля. Сейчас это ключ к будущему, и я его не упущу.

За окнами Овального кабинета над Вашингтоном занимался рассвет. Где-то в далекой Арктике таяли льды, обнажая тайны тысячелетий, а в Персидском заливе, на базе в Джибути, капитан Шоу уже отдавал приказ поднимать пары. Линкор «Дефайент» готовился к новому походу, самому важному в своей истории.

Как «Дефайент» воскрес из пепла

Норфолк, военно-морская база США. Март 2033 года, 5 часов утра.

Капитан Эйден Шоу стоял на мостике своего корабля и смотрел на горизонт, где над Атлантикой начинал разгораться рассвет. Легкий туман стелился над водой, окутывая призрачной дымкой силуэты стоящих на рейде кораблей. В руке Шоу сжимал планшет с только что полученным приказом:

«Дефайенту» следовало немедленно выдвигаться в Арктику, к берегам Гренландии. Операция «Ледяной щит» начиналась".

Но прежде чем отдать команду «Полный вперед», Шоу позволил себе на минуту закрыть глаза и перенестись в прошлое, в те дни, когда его корабль, израненный и искалеченный, едва дополз до дома, чтобы начать долгий путь к воскрешению.

Он вспомнил март 2026 года. «Дефайент» тогда входил в гавань Норфолка под вой сирен и молчаливые взгляды встречающих. Тысячи людей высыпали на пирсы, чтобы увидеть легенду, о которой говорил весь мир, но то, что они увидели, заставило многих плакать. Корабль напоминал раненого кита, выброшенного на берег. Борта в пробоинах, надстройка искорежена, радары уничтожены, башни лазеров почернели от копоти. Запах гари и горелого металла въелся в каждую заклепку. Сто двадцать семь тел погибших уже выгрузили в Джибути, но их кровь еще оставалась на палубах, въевшаяся в сталь, как напоминание о цене, заплаченной за победу.

Швартовка заняла почти час, слишком тяжелы были повреждения, слишком ненадежно работали механизмы. Буксиры, маленькие и юркие, подхватили гиганта и аккуратно подвели к пирсу, где его уже ждали адмиралы, инженеры и сотни репортеров. Когда трап опустился, первым на берег сошел Шоу — перевязанный, уставший, но с гордо поднятой головой, за ним, поддерживая друг друга, шли те, кто мог идти самостоятельно. Раненых выносили на носилках, и над всей этой процессией реял флаг США, пробитый осколками, но гордо развевающийся на ветру.

Из Норфолка «Дефайент» отправился на верфь в Ньюпорт-Ньюс, где его поставили в сухой док. Переход занял всего несколько часов, так как базы расположены рядом, но для израненного корабля даже это короткое путешествие стало испытанием, то, что открылось глазам инженеров, когда воду откачали, повергло их в шок. Корпус был покрыт вмятинами, пробоинами, следами чудовищных нагрузок. Броня, которую проектировали как непробиваемую, держалась из последних сил, в некоторых местах многослойный «пирог» был пробит почти насквозь, и только чудом не случилось катастрофы.

Началась долгая процедура демонтажа, с корабля снимали всё, что можно было снять. Башни лазеров «Аргус», превратившиеся в груду обгоревшего металла, увозили на завод в Калифорнию для изучения и утилизации, от рельсотрона «Мьёльнир» осталась лишь нижняя половина, верхнюю пришлось полностью заменить. Радары SPY-6, уничтоженные прямыми попаданиями, демонтировали и отправляли в Массачусетс на экспертизу. Даже палубные плиты, пропитанные кровью и гарью, срезали автогеном и заменяли новыми.

Два года корабль фактически строили заново. Верфь в Ньюпорт-Ньюсе гудела круглосуточно, работая в три смены. Тысячи рабочих, инженеров, техников копошились в его чреве, как муравьи, заново прокладывая кабели, монтируя оборудование, сваривая швы. Капитан Шоу приезжал на верфь каждую неделю, наблюдая, как его корабль медленно возвращается к жизни, это было похоже на наблюдение за воскрешением, когда из груды искореженного металла постепенно проступали знакомые очертания, но в них чувствовалось что-то новое, более совершенное.

Изменилось многое. Во-первых, лазеры. Вместо четырех «Аргусов» на корабль установили шесть, ещё изыскали место под два дополнительных по бортам. Мощность каждого выросла с трехсот до пятисот киловатт, а системы охлаждения, спроектированные с учетом опыта Ормуза, позволяли вести непрерывную стрельбу в два раза дольше. Операторы теперь работали в специально экранированных рубках, а их глаза защищали очки с фильтрами, отсекающими опасное излучение.

Рельсотронов тоже стало два. Второй «Мьёльнир» установили в кормовой части, что позволяло вести огонь одновременно в двух направлениях и наносить сдвоенные удары по одной цели. Скорострельность увеличилась вдвое, благодаря новой автоматике заряжания, а боезапас вольфрамовых снарядов вырос до пятисот единиц на один ствол. Теперь «Дефайент» мог стрелять не переставая час, разнося в пыль всё, что попадало в зону поражения.

Ракетное вооружение усилили кардинально. Вместо ста двадцати восьми ячеек Mk 41 на корабле теперь стояло двести шестнадцать. Дополнительные шахты разместили в носовой части и в районе миделя, используя пространство, освободившееся после модернизации энергетической установки. Боезапас включал новейшие гиперзвуковые блоки CPS, способные поражать цели на дальности до двух тысяч километров, и зенитные ракеты SM-6 Block II с увеличенной дальностью и улучшенной помехозащищенностью.

Зенитные ракеты ближнего боя RAM заменили на новейшую модификацию Block III с активной головкой самонаведения и дальностью до пятнадцати километров. Количество пусковых установок, используя полученный опыт, увеличили с четырех до шести, что давало возможность отражать массированные атаки с любого направления. Дополнительно по бортам установили четыре 57-мм автоматические пушки Bofors, способные вести огонь по катерам и дронам на дистанции до десяти километров.

Системы ПРО усилили новейшими радарами SPY-6(V)4, той же конструкции, что и раньше, но с увеличенной чувствительностью и помехозащищенностью. Антенны, уничтоженные в бою, заменили на новые, с дополнительным резервированием. Теперь даже при прямом попадании ракеты в одну из граней, остальные продолжали работу, не теряя боеспособности.

В ноябре 2031 года «Дефайент» впервые вышел на ходовые испытания. Шоу стоял на мостике, вцепившись в поручень, и чувствовал, как под ногами вибрирует корабль, набирая ход. Все системы работали идеально. Лазеры резали мишени, рельсотроны отправляли снаряды за горизонт, радары видели на тысячу миль вокруг. Корабль вернулся к жизни, он стал гораздо сильнее, чем был ранее, в прошлой жизни.

А теперь, в марте 2033-го, он снова стоял у пирса в Норфолке, готовый к новому походу. Шоу повернулся к старпому Мендесу, который уже поднялся на мостик с докладом:

— Карл, экипаж в сборе? Все проверки закончены?

— Да, капитан. Люди на местах, системы в норме, боезапас полный. «Афина» докладывает о готовности. Мы можем выходить хоть сейчас.

Шоу кивнул и посмотрел на горизонт. Там, за тысячи миль, в ледяной пустыне Гренландии, ждала тайна, способная перевернуть мир. Древние технологии гиперборейцев, работающие на атмосферном электричестве. Здания, пережившие не одно столетие. Зеркала, передающие изображение сквозь пространство, и где-то там, среди льдов, уже сходились интересы великих держав.

— Передайте на берег, что «Дефайент» готов к выходу. Операция «Ледяной щит» начинается. Полный вперед, курс на Гренландию.

Корабль вздрогнул, оживая. Турбины загудели, винты начали вращаться, и «Дефайент» медленно отвалил от пирса, оставляя за кормой родные берега. Впереди была Арктика. Впереди была тайна. Впереди была новая глава в истории, которую предстояло написать ему, его экипажу и его стальному зверю.