Kitobni o'qish: «Бардазар»

«Следующая – конечная!»

Из ритуальных фраз Темных веков

Пролог

– А вот свинтильки еще отведайте-ка, – крепко сбитая темноволосая пандигийка с черным кольцом, продетым в мочку левого уха, поставила перед Уиром Обером и Маркассой очередную глубокую посудину, исходящую паром. – Такой свинтильки вам больше нигде не подадут, и не мечтайте. Даже если в каких кабаках в меню и значится, так это подделка, для простачков. А у меня самая что ни на есть взаправдашняя! Можно сказать, аутентичная, это любой подтвердит! Прямо отсюда черпайте ложками, пока тепленькая.

Уир Обер тяжело вздохнул и с трудом качнул головой – еда в него уже не вмещалась. Он бросил беспомощный взгляд на Маркассу, и та придвинула посудину к себе, улыбнулась хозяйке:

– Спасибо, госпожа Джунигура, обязательно попробуем!

Хозяйка удовлетворенно кивнула и пошла вокруг стола, высматривая, у кого еще в тарелках пустовато. Заметно было, что она готова разбиться в лепешку, чтобы не сплоховать, ведь именно ей сегодня, по жребию, выпала честь принимать гостей – Уира и Маркассу, – прибывших в это горное селение на планете Бриндия в поисках сородичей-пандигиев. Еды и питья на длинном столе хватило бы не то что на тридцать с лишним сапиенсов, присутствующих в просторной комнате, но, пожалуй, и на добрую сотню. Поскольку каждый из односельчан Джунигуры принес с собой что-либо съестное. Ну а наливка из черных ягод у хозяйки дома никогда не переводилась. Именно эта наливка буквально приковала Уира Обера к стулу. Он почти не ощущал собственного тела, хотя вроде и выпил не так уж много. Маркасса в этом плане проявила осторожность, ограничившись первым стаканчиком, но обычно бледные ее щеки теперь вовсю полыхали. Как и лица других женщин и мужчин, собравшихся за столом в уютном доме многолетней бессменной руководительницы местного хора. И хотя окна были приоткрыты, в комнате витал специфический запах, присущий пандигиям. Правда, изрядно приправленный разными кулинарными ароматами.

Пребывание Обера и Маркассы в общине пандигиев на Бриндии затягивалось – гостеприимные горцы никак не желали отпускать однокровцев. Собственно, этой паре и торопиться-то было некуда. Дети дома не плакали, и всякая домашняя живность не ослабевала от голода – по причине отсутствия этой самой живности. А еще у местных потомков представителей некогда могущественной галактической силы Пан сохранилось немало старинных преданий, переходящих из поколения в поколение, а также память о некоторых обрядах, исчезнувших в глубинах веков.

Уир Обер пока ни с кем не делился своими планами, даже с Маркассой. Она считала, что конечная цель их странствий – выявление всех сородичей, проживающих в Межзвездном Союзе, и установление каких-то связей между ними. Обер же заглядывал дальше – он намеревался добиться предоставления всем пандигиям обширных льгот как древнему народу, пострадавшему от убийственного Северного Ветра, что некогда пронесся по множеству миров. И в этом своем намерении он рассчитывал на поддержку Аллатона Диондука – главы силы Пан, одержавшей победу над иргариями и долгое время господствовавшей в Галактике. Но Аллатону Уир Обер тоже пока ничего не говорил.

Уир и Маркасса пришли в дом Джунигуры не только ради плотного обеда и застольных разговоров. В этот морозный день здешние жители намеревались продемонстрировать им стародавний обряд «Юизы Бардазар». Он был связан с огнем и, как поясняли местные, практиковался еще задолго до эпохи галактического противостояния силы Пан и силы Ирг. И хотя во многих пандигиях жила память предков, лишь единицы имели представление об этом обряде. Во всяком случае, таких в горном селении насчитывалось всего двое – пятидесятилетняя улыбчивая домохозяйка Шулдырин и недавно вышедший на пенсию кряжистый Кечтак.

Все необходимое для проведения обряда седых времен приготовили еще со вчерашнего вечера. Неподалеку от стола стоял на четырех ножках большой белый ящик без передней стенки и с ведущей в приоткрытое окно трубой – как объяснили Уиру и Маркассе, это была печка. Которую нужно топить дровами. Поленья кучкой лежали рядом с ней, и каждый кусок дерева был перевязан красной ленточкой. Никаких других атрибутов для проведения обряда «Юизы Бардазар» не требовалось.

– А ну-ка, Уирчик, за меня!

Маркасса поднесла ложку ко рту Обера, и Уир все-таки нашел в себе силы проглотить кусок студенистой свинтильки – неожиданно острой и соленой. Но весьма вкусной!

– Нет, больше не могу, – отказался он от второй ложки. – Когда же к обряду-то приступать будут?

Уир обращался к Маркассе, но его слова услышали, наверное, все – таким уж зычным голосом обладал уроженец Азеведии.

– Сейчас, сейчас, гости дорогие! – воскликнула кругленькая рыжая Шулдырин, вскочила из-за стола и потянула за собой усатого Кечтака, оторвав его от рюмки.

Они подошли к печке и остановились, повернувшись лицом друг к другу, причем Шулдырин оказалась возле поленьев. Следом за ними потянулись от стола другие женщины и мужчины. Они полукругом выстроились за печкой, их было двенадцать. Шулдырин, нагнувшись, взяла полено, прижала его к пышной груди и взглянула на хозяйку дома. Та уже стояла сбоку от стола. Джунигура повела рукой – и через секунду все двенадцать затянули песню. Негромкую протяжную песню на древнем языке, которую пели в давнюю-предавнюю эпоху.

 
Ничьяка мисяч наяс наязо ряна
Вид нохочгол кизби рай
Вий дикоха наяпра цеюзмо рена
Хочнахви линоч кувгай…
 

Оставшиеся сидеть за столом сельчане медленно закачали в такт головами и принялись ритмично притопывать. Пока песня лилась по комнате, Шулдырин сняла с полена красную ленточку и протянула ее Кечтаку. Тот неторопливо приблизился, забрал эту полоску и аккуратно положил в печку. Шулдырин же с торжественным видом вручила полено ближайшему певцу. Оно очень неспешно перешло из рук в руки и в итоге оказалось у Кечтака. Под непрекращающееся пение он отправил этот кусок дерева следом за ленточкой. Когда все эти действия были произведены семь раз, песня смолкла, и сидящие за столом прервали свой аккомпанемент. Шулдырин подошла к Кечтаку, поправляющему дрова и ленточки в печке, а певцы гуськом побрели вокруг примитивного устройства для отапливания помещений и приготовления пищи, все громче приговаривая:

– Юизы Бардазар! Юизы Бардазар! Юизы Бардазар!

Наконец Кечтак разжег огонь, шагнул в сторону и замер, простирая к печке разведенные руки, словно намереваясь обнять ее. Шулдырин опустилась на колени и склонила голову, а замолчавшие певцы стали срывать с оставшихся поленьев ленточки и поочередно бросать эти красные полоски в разгорающееся пламя. Дым не только уходил в трубу, но и распространялся по комнате, заглушая все другие запахи.

– Юизы Бардазар! – вновь хором воскликнули певцы. – Юизы, юизы, юизы!

После этих слов Шулдырин поднялась с пола и неторопливо вернулась за стол. Певцы тоже расселись по своим местам, и только Кечтак продолжал возиться у печки. А проворная Джунигура вынула из стенного шкафа еще одну оплетенную бутыль ягодной наливки.

– Интересно, – прогудел Обер, повернув голову к Маркассе. – Жаль, что ни словечка не понял.

– А я сделала перевод! – подала голос с другого конца стола Шулдырин.

– Ой, хочу послушать! – воскликнула Маркасса.

– Может, и не очень точно получилось, но уж как сумела, – сказала Шулдырин извиняющимся тоном. – Да и не все перевела, только кусочек, и кое-какие слова просто по смыслу вставила, потому что не смогла понять того, что в оригинале. Ну и с рифмами проблема…

– Ничего, – тяжело качнул головой Обер. – Главное не рифмы, а содержание. Контекст, или как там это называется.

– Вот именно! – поддержала его Маркасса. – Рифмы – дело такое… Давайте ваш перевод!

Шулдырин встала со стула, огладила руками узорчатое платье, сделала глубокий вдох и заговорила нараспев:

 
Было холодным пространство огромное,
Стыло и сердце, и кровь,
Жить было грустно, и песен не пели мы,
И были дни тяжелы.
 
 
Сжалились боги над нами, несчастными, —
В космосе вспыхнул огонь!
Стало тепло нам, и стали мы счастливы,
И прославляем его.
 
 
Славься, источник огня благодатного,
Не иссякая, пылай!
Холод не страшен нам, дни стали светлыми,
Счастье течет через край!
 

Шулдырин замолчала и залпом выпила рюмку наливки, протянутую ей соседкой по столу.

– Замечательно! – провозгласила Маркасса, обводя всех восторженным взглядом. – Свой взгляд на мироздание!

– Впечатления от вспышки сверхновой? – задумчиво протрубил Уир Обер.

– Там дальше говорится, что это не звезда, – утерев рукавом губы, сказала Шулдырин. – Именно огонь. И одной женщине удалось там побывать во сне. Ну, я так поняла, что во сне. Это целая история, я попозже расскажу.

– А что значит название обряда? – спросил Обер.

– «Славься, огненный источник», – ответила Шулдырин.

– Юизы Бардазар! – с восхищением полупропела Маркасса. По ней все больше было видно, что наливка хорошо действует даже в умеренных дозах. – Уир, надо будет все это непременно записать! Непременно!

Кетчак продолжал подкидывать в печку поленья, а хозяйка дома вновь подливала всем в рюмки из бутыли…

Глава 1. За цветочками

Крестьянин ахнуть не успел,

Как на него медведь насел.

Из стихотворения Темных веков

Сколько ни рассуждай о важности и пользе совместного участия во всяких там конференциях, клубах по интересам и культпоходах на балет, но никакие мероприятия и в подметки не годятся такой издревле существующей форме взаимоотношений, как коллективное распитие спиртных напитков. Разумеется, когда это распитие сопровождается коллективными же разговорами. И, конечно, немалую роль тут играет состав участников пьянки. Если они интересны друг другу или же всем присутствующим интересны затрагиваемые темы, то каждый во время подобного общения наполнится только положительными эмоциями и основательно взбодрит и возвысит собственную душу. Правда, у совместных возлияний есть и темные стороны, но зачем говорить о грустном? Тем более что ничего отрицательного в выпивончике, организованном в каюте Добрыни Кожемяки, не наблюдалось. Да и собрались тут не случайные любители тяпнуть стаканчик-другой, а очень даже приличные личности: маги-мутанты Аллатон и Хорригор, следователь Шерлок Тумберг, танкисты Дарий Силва и Тангейзер Диони, два командира – фрегата и группы спецназа… Возможно, не совсем вписывался в эту компанию Станис Дасаль – сапиенс с уголовным прошлым, но сейчас он имел статус участника экспедиции и в таком качестве правонарушений еще не совершал. Хотя и доставил своим поведением немало неприятных минут другим участникам посещения планеты Грендель. И уж ни в чем плохом нельзя было упрекнуть последнего присутствующего в каюте – Бенедикта Спинозу. Впрочем, присутствовал там не супертанк собственной персоной, а воздушный разведчик – висел себе под потолком, никому не мешал и не пил ни грамма.

В отличие от капитана Линса Макнери, всегда готового обменять одну из посадочных лап «Пузатика» на ящик коньяка «Арарат», командир фрегата Добрыня Кожемяка отдал бы и весь вверенный ему корабль за бочонок черного рома «Звездный вихрь». Правда, хоть и уважал он этот убойный напиток, однако на службе старался не злоупотреблять. Но таким неординарным случаем просто грех было бы не воспользоваться – кто, как не он, Добрыня Кожемяка, выловил в космосе супертанк с членами экспедиции на Грендель! Причем эти члены на тот момент пребывали уже в весьма высокой степени опьянения, и нужно было их догонять, чтобы общение происходило на одном уровне. Поэтому воздух в командирской каюте быстро пропитался крепким запахом рома.

Итак, команда фрегата готовила корабль к обратному переходу в окрестности Гренделя, где продолжал висеть на околопланетной орбите транспортник Ярилы Мурманского, бойцы спецназа в отсутствие своего командира Ермака Хапсалиса играли в карты на отжимания от пола, а в каюте Кожемяки вовсю шли разговоры вперемешку с поглощением черного рома. Причем командир фрегата, несмотря на весьма субтильную внешность, держался ничуть не хуже накачанного гиганта Хапсалиса. В ходе застолья Аллатон связался с Академией наук и коротко доложил Стимсу Дышкелу о положительном результате экспедиции. Ученый был в восторге и разразился благодарственной речью. И про скрижали истории, куда золотыми буквами будут вписаны имена исследователей, он тоже не забыл. А вот о надбавке за непредвиденные условия работы почему-то промолчал.

Наконец все было рассказано, и пришла пора уточняющих вопросов и обмена мнениями.

– Вам не кажется, что перед вами просто разыгрывали спектакль? – спросил Добрыня Кожемяка, обводя прищуренными глазами разместившихся где попало участников экспедиции на Грендель. – По идее, эта самая Основа должна быть объектом религиозного поклонения, и никто вас туда ни за что бы не пустил. По-моему, вам подсунули фальшивку, торпеду им в шлюз!

– Как это?! – Хорригор выпятил грудь и даже попытался подняться с табурета, но не смог. – Силы первичные, мы же не слепцы, не дети малые, у нас же опыта столько, что аж зашкаливает! Какая может быть фальшивка?

– Точно, такое никак не проканало бы, – с авторитетным видом кивнул Станис Дасаль. – Это же не лохам туфту впаривать, тут же профи сплошняком, один другого круче!

– Красиво излагаете, мезоном им по трансмиссии! – оценил командир фрегата стиль груйка. – Сразу видно, что из ученых.

– Такая уж у нас, у образованных, феня, – гордо заявил Умелец. – Далеко не каждый поймет.

Шерлок Тумберг тонко усмехнулся. Наверное, он единственный из присутствующих в полной мере оценил это высказывание Дасаля. «Образованными» на блатном жаргоне называли преступников-рецидивистов.

– К сожалению, вынужден с вами не согласиться, господин Кожемяка, – подсевшим от рома голосом произнес Аллатон. – Факты свидетельствуют о том, что сооружение, в котором мы побывали, отнюдь не фальшивка. Отнюдь! Как справедливо заметил Хор, опыта нам не занимать, и провести нас очень сложно. Может, вы еще скажете, что и в прошлое мы не проваливались?

– А и скажу! – заявил Добрыня Кожемяка и зачем-то понюхал свой опорожненный стакан. – Мы тоже какое-никакое образование да получили, и книжки всякие читали. Помните ту историю про специальную кровать? – он наставил руку со стаканом на Аллатона.

– Что за специальная кровать? – поднял брови пандигий.

– А, нет… не кровать, а этот… диван! – поправился командир фрегата. – Прибор в виде дивана, который создавал вымышленную реальность. Ну, какое-то там специальное поле генерировал. Забавная такая история, разряд ему в ускоритель! Может, и с вами что-то подобное случилось.

– Отнюдь! – мотнул головой Аллатон. – Мы с Хором уловили бы любое поле. Любое! Нет, безусловно, Основа – вполне реальное сооружение. Это приемник излучения, приходящего с Можая, и сомнения, в данном случае, неуместны.

– Позвольте вставить несколько слов, господа, – раздался из воздушного разведчика голос Бенедикта Спинозы. – Не совсем скромно себя хвалить, но все-таки скажу, что я в состоянии определить, где реальность, а где иллюзия. На Гренделе мы имели дело именно с реальностью. Включая провал в прошлое. Относительно же заявления о том, что Основа должна быть сакральным объектом, недоступным для посещений посторонними, могу сказать следующее: далеко не всегда и далеко не везде дело обстоит именно так.

– И попробовали бы они нас не пустить, стрелять-попадать! – подхватил Дарий Силва. – Кто-то будет рыпаться, когда перед ним супертанк, а над головой боевой корабль?

– О, я то же самое хотел сказать! – встрепенулся командир группы спецназа, все это время исправно вливавший в себя ром. – Любая просьба приобретает особую убедительность, если сопровождается демонстрацией силы.

– Аф… аф-фористично! – нетрезво запинаясь, оценил Тангейзер. Хоть Дарий за ним и старался приглядывать, но, вероятно, Тангейзера пьянил сам воздух, насыщенный алкоголем.

– Ладно, пусть не фальшивка, – пошел на попятную Кожемяка и пригладил волосы ладонью, смоченной ромом. – Тогда возьмем другой аспект: почему эти аборигены грендельские такие прибацанные? Потому что созданы искусственным путем? Или местная экология повлияла? – задавая эти вопросы, он машинально вытирал руку о свой темно-фиолетовый китель.

– Это уже из области философии, – веско покачал головой Аллатон. Создавалось такое впечатление, что ему с каждой минутой становится все тяжелее держать ее прямо. – Рождается ли индивидуум уже с определенным набором качеств или же они формируются в процессе воспитания?.. Не думаю, что мы прямо вот здесь и сейчас сможем найти ответ. Тут изучать надо. Кстати, может получиться интересный проект: исследователь внедряется в нигдянское общество и наблюдает его изнутри. А заодно и за Основой присматривает. Надо будет предложить Дышкелу.

– Рискованное дело, – вдумчиво заметил Шерлок Тумберг, поглаживая усики.

– Не советую – съедят! – почти одновременно с ним подал голос Спиноза. – Это цитата, и я с ней согласен – применительно к нашему случаю. Мог бы привести конкретные примеры, но не буду.

– Кое о чем слыхали, рашпиль им в фазу, – пробормотал Кожемяка и налил себе еще. – Все равно не понимаю: ну откуда такая утыренность у этих нигдян? Ни в какое сопло не лезет!

– Это только с нашей точки зрения утыренность, а для них – норма, – поднял на него абсолютно трезвый взгляд спецназовец Хапсалис. – Все относительно, господин полковник. Мы для них тоже утыренные. И вообще, у каждого народа свои причуды. И еще многое зависит от понимания. Вот мне один приятель не так давно рассказывал, из двенадцатой группы быстрого реагирования. Возвращались они с маневров, года три тому назад… или четыре… Точно, четыре! Их тогда приписали к восьмому отряду, ну, вы в курсе, господин полковник. Зашли на Акпому почиститься, смазки добавить. Кое-кому дали в увал сходить, чтоб музеи местные посетили, театры… Ну, сидит этот приятель в каба… э-э… в музее, выпива… э-э… статуи рассматривает и прочие экспонаты, а там еще один какой-то, грустный, тоже набрал бухла… то есть… ну… Короче, разговорились они, и тот рассказал свою историю. Прибыл он на Акпому с бригадой, типа, – помочь какому-то местному племени насчет овощеводства. А конкретно – помидоры разводить. Земля, говорит, у них отменная, то что надо для помидоров, река рядом и прочие дела – выращивай на продажу и процветай. Привезли семена, разрекламировали это дело, но аборигены как-то без энтузиазма. Они почему-то вообще сельским хозяйством не занимались – только рыбу ловили и тому подобное. Тогда эти волонтеры сами за работу взялись. Сажали, поливали, с сорняками боролись, с грызунами всякими и прочими вредителями. Помидоры выросли замечательные, осталось только собрать. – Хапсалис сделал паузу и отхлебнул из стакана. – А ночью из реки вылезли какие-то здоровенные звери и все сожрали. Подчистую! Волонтеры к местным: так, мол, растак, кто это? А те говорят: вот поэтому мы тут ничего и не выращиваем. Волонтеры в шоке: почему же нам ничего не сказали? А аборигены им спокойненько так: а вы, мол, и не спрашивали. – Спецназовец допил ром и оглядел присутствующих. – Вот я и говорю: тут еще и от понимания многое зависит.

– Прикольно, в натуре, – охарактеризовал повествование Хапсалиса Станис Дасаль. – Облажались фраерки на понтах.

– С нигдянами ситуация другая, – выдавил из себя Шерлок Тумберг, чувствуя, что в голове у него все больше сгущается туман. Ром подействовал с неожиданной силой, а принимать гаситель было уже поздно. – Они свою позицию обозначили достаточно четко. Но вот то, что Основа осталась под их контролем, лично у меня вызывает опасения, и я эти опасения уже высказывал. Это угроза нашему существованию. Пусть потенциальная, но угроза.

– Да какая там угроза! – махнул рукой Тангейзер, забыв, что держит стакан, и ром выплеснулся на стол, прямо на остатки закуски. – Кар-рабарас, я нечаянно!

– Э, мазута, а ну не разбрасываться полезными напитками! – нахмурился командир фрегата. – Которые, между прочим, и в качестве горючки подходят, когда совсем уж прижмет.

– Я нечаянно, гос… господин полковник… – виновато промямлил Тангейзер и сник, чувствуя на себе тяжелый взгляд Дария. – Ром у вас уж больно забористый.

– Другого не держим, – отрезал Кожемяка и всем своим небольшим, но ладным телом повернулся к Шерлоку. – Согласен с вами. Высадить десант возле Основы, занять позиции по периметру и никого туда не пускать – вот мое мнение. Создать там постоянную базу – и чтоб и муха не пролетела, фотон им в индуктор! Это не шутки шутить, это беспрецедентно важный объект, и рассусоливать тут мы просто не имеем права! Если уж по большому счету, господа, то мы обязаны, возвратившись к этому Гренделю, висеть там, пока руководство не решит вопрос о десанте. Это наш долг, в конце концов, фугас им в дышло! Хотя, конечно, тут я попер впереди паровоза, – осадил он сам себя. – Верхам виднее, пусть решают, а наша задача – выполнять приказы.

– Да не будут эти малахольные дергаться, – убежденно произнес Умелец. – Это я как консультант говорю. И отвечаю за базар!

– Ладно, главное – все живы и здоровы, – констатировал командир фрегата и вновь наполнил свой стакан. – И за это нужно выпить!

От слов он сразу перешел к делу, но его примеру последовал только Ермак Хапсалис.

– Господа, вам что, не нравится ром? – удивился Кожемяка. – Почему сидите вхолостую?

– Мы же до этого водку пили, – объяснил Аллатон. – У танкистов нашлась. Так что уже вроде и не лезет.

– Водку! – усмехнулся командир фрегата. – Узнаю мазуту по напиткам. Неплохая, конечно, вещь, спору нет, но согласитесь: против рома выглядит бледновато.

 
И снится нам не рокот космодрома,
Не эта ледяная синева,
А снится нам большая бочка рома —
Ведь ром всему, конечно, голова!
 

Разумеется, это продекламировал Бенедикт Спиноза. Даже не продекламировал, а пропел, причем голос у него теперь был странноватый, расхлябанный. Создавалось такое впечатление, что черный ром «Звездный вихрь» каким-то образом – неужели через диск воздушного разведчика? – просочился в квазиинтеллектуальную систему танка и слегка одурманил ее.

– Помню такую песню, – кивнул Кожемяка. – Хорошая песня! Только слова там немного другие были. И еще одна поправочка: ром нам не снится, ром у нас, к счастью, присутствует наяву!

Поникший Хорригор икнул, и этот звук слился с треньканьем сигнала внутренней связи. Кожемяка, перебирая ногами по полу, вместе с креслом подъехал к настенному комму. На экране возникло лицо бортинженера, и лицо это было озабоченным, виноватым и сердитым одновременно. А когда бортинженер увидел уставленный бутылками стол за неширокой спиной Кожемяки, то ко всему названному добавилась и зависть. И легкий штрих обиды. Правда, и зависть, и обиду подчиненный Кожемяки немедленно с лица убрал.

– Командир, у нас проблема.

Фраза хоть и была традиционной, но все равно звучала зловеще, намекая на неприятности – и хорошо, если не крупные.

– А теперь что стряслось? – нахмурился Кожемяка.

Он сформулировал вопрос именно таким образом, потому что одна проблема уже была: перед самым началом перехода в эту планетную систему забарахлил кривошипный барабан-редуктор стабилизирующего контура – очень важная деталь бортового хозяйства. Можно сказать, системообразующая. Собственно, из-за этого-то и затягивался уход фрегата обратно к Гренделю. Пока корабль дрейфовал в окрестностях второй от местного светила планеты, бортинженер и техники занимались установкой запасного редуктора – а дело это было долгое, хлопотное и кропотливое.

– Оказывается, запаска-то у нас бэушная, и чуть ли не каждая пятая ячейка на грани допуска, – придушенным голосом сообщил бортинженер, продолжая поглядывать на бутылки. – Сейчас тестируем…

– Боеголовкой им по сопатке! – вскричал Добрыня Кожемяка и с размаху врезал кулаком по переборке. – Кто запаску принимал, Гриша? Ты принимал, дифферент твою абляцию?!

– Так точно, господин полковник, – мрачно ответил бортинженер. – Но расписывался я за свежак, а не за бэ-у. И все было опломбировано, как положено. Разве проверишь? Сами знаете, госпо…

– Да знаю, знаю! – раздраженно прервал подчиненного командир фрегата и левой рукой потер костяшки пальцев правой. – Поставщикам такие фокусы ни к чему… значит – кто? – Он с прищуром уставился на бортинженера. – Да?

– Именно, господин полковник, – кивнул бортинженер.

– Ну, болтом по голове… – процедил Кожемяка. – Он доиграется, я это дело так не оставлю. Сегодня редуктор бэушный, а завтра вместо опорника унитаз разбитый подсунет? Вот вернемся, и я с ним крепко поговорю! – Он с силой поскреб щеку и, помолчав немного, резко спросил: – Таблицы смотрел? Зазор есть?

– Есть, господин полковник, – вновь кивнул бортинженер. – Отрегенерируем, если что. Только по времени и по объему мраки сплошные… Это же каждую ячейку надо раком ставить и мантулить до упора.

– А вот лирики не надо, Гриша! – отрубил командир фрегата. – Лирику Пушкину оставь. Задача решаема, и это главное. А уж кого вы там и как будете ставить – ваши проблемы. Ресурсы есть, желание и умение есть, время не поджимает, противник не атакует, так что вперед и с песней! Сутки, двое, трое – сколько нужно, но бэушку до ума доведите. На соплях назад не пойдем, мы как-никак военный флот, а не развозчики пиццы. Посыплется одна ячейка, другая, а там повалит по нарастающей, сам знаешь. Так что, Григорий, отрабатывай каждую, и не через пень-колоду, а с полной ответственностью. Вопросы есть? Вопросов нет.

Судя по кислой физиономии бортинженера и тем взглядам, которые он бросал на стол, вопросы у него были. Однако они так и остались невысказанными.

Вся собравшаяся в каюте компания слушала этот разговор молча и стаканами не стучала. Точнее, слушала не вся компания – Хорригор уже похрапывал, прислонившись спиной к переборке. Когда экран комма погас и командир фрегата вернулся к столу, Дарий с понимающим видом спросил – нет, даже не спросил, а констатировал:

– Нажгли на комплектующих. Знакомая история, стрелять-попадать!

– А! – скривившись, досадливо повел рукой Кожемяка. – Только и слышно: нещадно бороться, искоренять каленой метлой и поганым железом, рубить наотмашь, под корень! А на деле? А на деле – никаких мер! Вон, Миша Билич в прошлом году поковылял на патрулирование с бэушным поршнем… И что в итоге? А в итоге – стопорнул в зоне знаем какой, но не скажем и получил кучу неприятностей. Нам это надо? Нам это не надо. А потому будем тут болтаться, пока редуктор не отладим. Наслаждайтесь, господа, тишиной, обозревайте окружающие пейзажи. Кстати, тут планета неподалеку, можно и на нее полюбоваться. Опять же, в картишки, если у кого душа лежит. Или заняться самообразованием…

– Планета! – дернулся Тангейзер. – А можно… ик!.. эк!.. ик!.. экскурсию туда организовать? И для науки… ик!.. польза, и нам развлечение.

– Экскурсию? – оторопело вытаращился на него командир фрегата.

– Ну да, господин полковни… ик! – невозмутимо подтвердил Тангейзер. – Именно экскурсию, а не пикни… ик! И не на шашлы… ик! А просто походить по травке, проветриться, цветочков нарвать…

– Планета земного типа, – сообщил Спиноза, успев заглянуть в свои базы данных. – В плане Службы дальней разведки на будущий год не упоминается.

– Вот! – с энтузиазмом воскликнул Тангейзер. – Посодействуем разведчи…ик!.. разведчикам!

– А что, парень по делу базарит! – оживился Станис Дасаль. – Может, там курганы какие или пирамиды…

– Кому что, а курице просо, – усмехнулся Шерлок. – Придется мне с вами отправиться, иначе вы, Дасаль, эти пирамиды по камешку разнесете.

– Исключительно в интересах науки, как главный консультант! – с важным видом заявил Умелец.

– Вот что значит молодость, – задумчиво произнес Аллатон и покосился на спящего Хорригора. – Все бы ей бродить, искать приключений… А мне бы лучше поспать, что-то у меня голова кружится.

– И я бы не прочь ухо придавить минут на шестьсот, – поддержал его Дарий. – Самые замечательные экскурсии совершаются во сне!

– Странная позиция, – пробормотал Тангейзер. – Совсем рядом неизвестная планета, есть возможность побывать на ней… цветочков нарвать… букет… ик!.. Не понимаю…

– О какой возможности идет речь? – наконец недоуменно осведомился командир фрегата. – Вы всерьез считаете, что я без нужды погоню куда-то там вверенный мне боевой корабль, да еще и в процессе ремонтно-восстановительных работ?

– А корабль никуда гнать и не надо, господин полковник, – расслабленно и добродушно ответил командир группы спецназа. – Есть же «будка», ей же по-любому надо ресурс вырабатывать. А водителем я Хельмута отправлю, это ему для отработки навыков будет самое то!

– Э, что еще за будка? – насторожился Умелец. – Ни в какие будки я не полезу, в натуре!

– «Будка», то есть БДК – это боевой десантный катер, – снисходительно усмехнувшись невежеству штатского, объяснил спецназовец Ермак Хапсалис. – Не яхта, конечно, по уровню комфорта, и не дальник, но вполне приличная транспортная единица. Во всяком случае, мы не жалуемся. Скорость весьма и весьма, запас хода тоже, четыре движка, боевой модуль, защита… Думаю, получите удовольствие. Я бы и сам прокатился, но не та ситуация.

– Короче, не автозак, – успокоенно сформулировал Умелец. – Надеюсь, я прикид там не зашкварю? – он любовно огладил свою пеструю рубаху.

– Экскурсия, говорите? – на лице командира фрегата было написано сомнение.

– В интересах науки… ик!.. – быстренько внес уточнение Тангейзер.

Кожемяка в размышлении поднял свой стакан, медленно покрутил его в руке, рассматривая на свет содержимое, – однако сквозь черный ром не проникало ни единого фотона.

– Могут случиться интересные находки, – вкрадчиво сказал Умелец. – И тут же во всех СМИ, по всему Союзу: «При содействии командира такого-то, организатора экспедиции, наука обогатилась тем-то и тем-то».

– Тем-то и тем-то, – с расстановкой повторил Кожемяка, словно пробуя эти слова на вкус. – Пока, значит, техники возятся с редуктором…

– И торжественный прием в Академии наук, – продолжал искушать Дасаль.

– Прием в Академии… – зачарованно продублировал командир фрегата. – Ладно, будет вам экскурсия. Только сначала еще по одной!

– Я бы тоже не отказался поучаствовать, – дал знать о себе Спиноза.

– Нет, не получится, – помотал головой спецназовец Хапсалис. – «Будка» не предназначена для транспортировки таких габаритных… э-э… Короче, невпихуемо.

– Мне вовсе незачем ломиться на борт катера, – возразил супертанк. – Просто Тангейзер может захватить с собой воздушный разведчик.

– А вот этого не надо, – отрицательно поводил пальцем Дарий. – Не будем разбрасываться нашим оборудованием. Еще потеряется, и кому ответ держать? Я из своего кармана платить не намерен, у меня карманы не для того. И потом, что ты там рассчитываешь увидеть такого-этакого, Бенедикт? Обычная планета, тысячи их! Так что не дергайся. Это приказ.

Глава 2. Сплошное попадалово

Солнце всходит и заходит,

А в тюрьме моей темно,

Дни и ночи часовые

Стерегут мое окно.

Из песни Темных веков

Торчать на орбите в состоянии ожидания – дело не самое интересное, однако это гораздо лучше, чем торчать на той же орбите в состоянии, скажем, ремонта. Или без еды и энергии. Так что экипаж транспортника, исправно выполняющего временную функцию спутника Гренделя, довольно легко переносил вынужденное бездействие. А что еще оставалось делать? Только ждать, когда вернется фрегат, ушедший вылавливать в космосе супертанк, и доставит пробойник подпространства. И вот тогда оба корабля экспедиции возьмут наконец курс на Землю.

К чести Ярилы Мурманского, он не стал выдумывать для экипажа транспортника какие-то задания, чтобы команда не расслаблялась. Да и сам себя работой не утруждал – лежал на койке в своей каюте и смотрел всякие научно-популярные фильмы, дабы повысить свою эрудицию. Пилот и бортинженер проводили время в рубке за игрой в фишки, поочередно бросая кубик на красочную, с картинками, доску и стремясь обогнать соперника на долгом и сложном пути от каморки папы Карло до комнаты с кукольным театром. Каптенармус же занимался своим обычным делом – пересчитывал продовольственные припасы и проверял их пригодность для употребления. Экипаж уже знал, что возвращение фрегата задерживается – об этом сообщил по дальсвязи Добрыня Кожемяка, – а потому никаких активных действий в ближайшее время не намечается. Специально готовить транспортник к переходу в систему Солнца не было необходимости – хотя корабль эксплуатировался не первый десяток лет, все системы работали нормально и во многом сами заботились о себе. Все-таки это была не какая-то каботажная баржа, а судно Службы дальней разведки.

– Как я тебя обошел! – с довольным видом произнес бортинженер, передвигая свою красную фишку сразу на пять ходов вперед и проскакивая мимо «Харчевни трех пескарей».

– Ничего, Димон, Мальвина тебя притормозит, – пообещал пилот. – Чтобы такая куколка да не притормозила?..

– Куколка, куколка станет бабочкой, – пробормотал бортинженер, глядя, как пилот собирается бросать кубик. – Девочка, девочка станет женщиной… Если, значит, верить певице Олге Салдо… А почему бы ей не верить, коль так оно обычно и получается.

Кубик покатился по доске, ударился о бортик и остановился. Но бортинженер смотрел уже не туда, а на полметра дальше, где из корпуса штандер-блока высовывался тонкий стержень усилителя. Стержень изгибался то в одну сторону, то в другую, и это было еще более невероятно, чем если бы кубик замер на ребре.

– Вот я тебя и догнал! – воскликнул пилот.

– Саня, мне кажется или… – начал было бортинженер и замолчал.

Потому что по рубке прокатились звуки, очень похожие на громкий стон, и стержень закачался еще сильнее.

Пилот почему-то испуганно обернулся к открытой двери, а бортинженер дернулся к пульту и принялся лихорадочно осматривать все его детали. Стон повторился на более высокой ноте, а стержень, твердостью своей не уступающий алмазу, продолжал извиваться, словно какой-нибудь кусок проволоки. Вслед за ним пошел волнами и весь корпус штандер-блока, а потом завибрировали переборки.

– Что это, Димон? – недоуменно выдохнул пилот. – Ивица консервами траванулся, что ли?

– Не пойму… – растерянно ответил бортинженер, продолжая шарить глазами по пульту. – Откуда вибрация, откуда этот скулеж?..

Рубку в третий раз огласил жуткий стон, а стержень сломался и со стуком упал на пол. Бортинженер проводил его падение таким изумленным взглядом, каким смотрят с похмелья на бутылку, в которой вместо вожделенного пива оказалась молочная смесь для новорожденных.

– Вы что там такое вытворяете?! – прогремел из динамика грозный голос командира. – Что за выпинг, что за нытье? Кто-то палец прищемил? Чем вы там занимаетесь?

– Понять ничего не мо… – бортинженер осекся и чуть не уткнулся носом в пульт. – Командир, мы снижаемся!

– С какого перепугу?! – возопил Ярила Мурманский. – А ну, врубай главный! Держать орбиту! Не хватало еще машину побить о щит!

Бортинженер провел подготовку к пуску главного двигателя в рекордно короткий срок, но транспортник за это время успел провалиться на двенадцать километров. Впрочем, падением его движение назвать было нельзя – гораздо больше это походило на плавный управляемый спуск. Вибрация уже прекратилась, стоны не повторялись, но корабль явно вел себя не так, как ему следовало. Расчет на то, что с помощью двигателя можно прекратить сближение с поверхностью Гренделя, не оправдался – и после его включения транспортник продолжал снижаться с прежней скоростью, словно некая сила неуклонно притягивала его к планете. И Мурманский, и каптенармус уже примчались в рубку, один в трусах, а другой с испачканным чем-то похожим на муку подбородком, но от их присутствия ничего не изменилось. Корабль неуклонно терял высоту и на щит не натыкался – а это означало, что панцирь, в который был закован Грендель, по какой-то причине исчез.

Когда транспортник достиг стратосферы, Ярила Мурманский приказал выключить бесполезный двигатель и отправил всех в спасательную шлюпку, а сам в одиночестве остался в рубке. Он не сводил глаз с экрана, продолжая наблюдать за снижением корабля, и был готов в любой момент тоже помчаться в ангар, присоединиться к остальным членам экипажа и покинуть борт. Но все та же загадочная сила несла транспортник бережно, как бесценный груз, и вроде бы не собиралась исчезать и предоставлять кораблю возможность шмякнуться на землю. Вот уже кончился последний слой облаков, и внизу показалась поверхность планеты. Мурманский от напряжения обливался потом, понимая, что в случае чего просто не успеет добежать до шлюпки. Через некоторое время стало ясно, что транспортник опускается на какое-то окруженное забором бурое пятно, к которому вела прямая, как вектор, дорога. Было похоже, что это местная старт-финишная платформа – хотя откуда могла тут взяться такая платформа? Впрочем, чуть позже Мурманскому удалось разглядеть, что никакая это не платформа, а непонятного назначения сооружение в виде полусферы, пузырем выпирающее из земли.

– Командир, как обстановка? – раздался из динамика звенящий голос пилота.

– Сейчас сядем на задницу, – ворчливо отозвался Мурманский. – И тогда держите меня пятеро, а то я этим местным чудилам уши поотрываю!

– У нас полтонны кислой капусты пропало, – сообщил каптенармус. – Надо будет им скормить, чтобы они с унитаза не вставали!

– Почему капуста пропала? – несмотря на экстремальность ситуации, не смог не поинтересоваться командир. – Где твои глаза были, Ивица? Не хватало нам еще продуктами разбрасываться!

– Надо разбираться, – ответил каптенармус. – Видно, что-то с холодильником. Или закупили некондиционку.

– Ладно, разбираться будем потом, – пробурчал Мурманский. – А сейчас ремни пристегните, потому что, скорее всего, хряпнемся на какую-то здоровенную хреновину. Кажется, твердую, апатит-твою-хибины!

Сказав это, командир и сам пристегнулся и приготовился к жесткой посадке. Судя по небольшой скорости снижения, у транспортника и экипажа были неплохие шансы уцелеть. И вот наступил тот момент, когда корабль всей своей многотонной тушей соприкоснулся с поверхностью полусферы…

* * *

– Ни твой отец, ни я никогда не позволили бы себе так опростоволоситься! – хоть Вентор Манжули и произнес это суровым тоном, лицо его было огорченным. – Даже в годы нашей молодости, в Зеленом Заозерье. Разве такое позволительно следователю окружного управления?

За спиной у начальника сектора угадывалась фигура Тора Тумберга. Он укоризненно смотрел на сына и молчал. И это было хуже всяких слов!

Шерлок попытался что-то сказать в свое оправдание, но язык его не слушался. А Тумберг-старший, отстранив полковника Манжули, приблизился и принялся шлепать Шерлока по затылку жесткой ладонью. И эти удары болью отдавались в голове.

– Я… Я приму меры… – простонал следователь.

И пришел в себя от звука собственного голоса.

В затылке по-прежнему пульсировала боль, вокруг было темно и тихо. В сухом воздухе даже не витал, а тяжело висел густой перегарный дух. Шерлок понял, что лежит лицом вверх на чем-то сравнительно мягком, пошевелил руками и ногами – они его слушались, и никакие путы их движения не ограничивали. Это уже можно было считать плюсом, однако следователь не спешил с оценками. Потому что ситуация пока оставалась совершенно непонятной. Предпочтительней всего было бы полагать, что он находится на борту десантного катера, а то уже и вовсе на фрегате, но Шерлок решил не успокаивать себя таким вариантом – этот вариант больше подходил для элок и фильмов, чем для реальной жизни. Тем более что следователь уже во всех деталях вспомнил, чем закончился их очень короткий путь по лесу. Дело там было вовсе не в каких-то хищных растениях, грибах и прочей флоре и фауне – дело было в автохтонах. Эти парни явно пустили в ход пиротехнические средства с усыпляющим эффектом. Как минимум для того, чтобы обезвредить пришельцев из космоса. Судя по всему – обезвредили. А что дальше?

В первую очередь, нужно было определиться со своим положением. Но как ты тут определишься в кромешной тьме?

«Спокойно, – сказал себе Тумберг. – Соберись и будь хладнокровным».

Хоть голова и болела, но была сравнительно ясной – да и как тут не протрезветь от такого неприятного поворота судьбы! Переключив внимание с собственных ощущений, следователь осознал, что какие-то звуки тут все-таки есть, они доносились и справа, и слева и очень походили на размеренное дыхание спящих. Воздух и так нельзя было назвать свежим, а эти спящие субъекты, как и он, Шерлок Тумберг, еще и выдыхали перегар – следствие употребления черного рома «Звездный вихрь». И даже, скорее, злоупотребления. А значит, сделал достойное профессионала заключение Шерлок, его спутники тоже находятся здесь. Их не убили, не съели, и это вселяло надежду на лучшее будущее.

Правда, возможно, у автохтонов еще не настало время обеда…

– Эй, господа! – громким шепотом позвал Тумберг и встал со своего непонятного ложа.

– Тсс! – так же шепотом донеслось в ответ откуда-то из-за спины. – Не шумите!

Кажется, это был Хельмут Балдис. В темноте раздался легкий приближающийся шорох, и Тумберг, повернувшись на сто восемьдесят градусов, почувствовал, что спецназовец уже рядом. Он протянул руку и угодил во что-то твердое.

– Осторожно! – прошипели в темноте. – Чуть глаз мне не выкололи!

– Это вы, Хельмут? – спросил следователь, догадываясь, что попал пальцем в скуловую кость.

– Я, – отозвался спецназовец. – В глаз мне больше не тыкайте, ага?

– Извините, я не нарочно, – прошептал Тумберг. – Тут же ничего не видно.

– Кому как, – возразил Балдис. – Я, например, кое-что вижу, у меня бабушка из гранфиков.

О гранфиках Шерлок слышал, только не помнил, на какой планете проживает этот народ. Впрочем, никакого значения такая информация сейчас не имела бы.

– Если видите, то почему от пальца моего не уклонились? – спросил он.

– Так уклонился же! – шепотом воскликнул спецназовец. – А то был бы сейчас без глаза.

– Извините, – повторил Шерлок. – И что же вы видите?

– Я тут уже все осмотрел, – сообщил Балдис. – Эти двое пока в отключке, танкист и консультант ваш. Помещение большое, до потолка метра три. Двери не замечаю.

– Так поищите, – предложил следователь. – Должна же быть дверь!

– Вы бы дослушали сначала, – осадил его спецназовец. – Помещение-то большое, но нас засунули в нишу, за заграждение. А это толстенные прутья, металл, ага. Между ними рука едва проходит, проверял. И вот тут-то дверь есть, только замок на ней висит с два моих кулака. Выламывать ее бесполезно, я пытался…

– А сумку мою видите? – быстро спросил Шерлок. – Там у меня ДС-комм, можно связаться с фрегатом!

– Сумки нет, – опечалил его Балдис. – Забрали вашу сумку.

Шерлок полез в карман джинсов и удрученно сказал:

– И жетон мой забрали… А оружие у вас есть?

– Оружие у меня для боевых операций, а не для экскурсий. На колодине мое оружие осталось.

– На какой колоди… А! На фрегате?

– На фрегате, ага. Оружия нет, а вот комм был…

– Был?!

– Был, ага. А теперь нет.

– А у…

– У них тоже нет, – вновь не утешил Тумберга спецназовец. – Я их обыскал хорошенько, и танкиста, и консультанта вашего, и ничего не нашел. Пещерные все подчистую конфисковали. Странно, что не раздели догола. Только открывалку мою не нашли, она у меня в потайном карманчике.

– Пещерные… – задумчиво повторил Шерлок, нащупав собственные усики и подергивая их. – Не такие уж они и пещерные, если тут металлическое заграждение и замок. И справились с нами отнюдь не пещерными методами. Заметьте, не прикончили на месте, а обезвредили и взяли в плен. Значит, есть шанс объясниться, наладить отношения. Дверные замки – это уже никак не первобытно-общинный строй. Как минимум рабовладельческий.

– Вот и сделают нас рабами, – прозвучал во мраке негромкий и совсем не радостный голос Дасаля. – И будем горбатиться на какой-нибудь плантации, пока ласты не склеим.

– Фрегат, спецназ, маги и супертанк, – напомнил Тумберг. – Думаете, не хватит для нашего освобождения, если не договоримся?

– Если успеют, пока нам шею не вскроют, – скептически пробормотал Умелец. – И если найдут. Хотя могут и пригрозить этим аборигенам…

– В «будке» есть маяк, сигналит постоянно, – сказал спецназовец. – Отыскать ее не проблема.

– Если аборигены сейчас ее не разносят в клочья, – опять проявил скепсис Умелец.

– Так ее и разнесешь, ага, – парировал Балдис. – Каменными топорами.

– Дасаль, не нагнетайте, – сделал груйку внушение Тумберг. – Думаю, мы найдем с ними общий язык. И заметьте, вы опять отличились, опять наделали дел! Вы для нас просто какой-то злой гений, Дасаль!

– Зачем так пафосно, господин начальник? Я вовсе не злой, а очень даже добрый. И не гений, а просто способный. Хотя не исключаю и признаков гениальности. – Умелец был верен себе.

– Ага, – сказал Балдис. – Кто-то недавно говорил: «Век воли не видать». Вот и накликал…

– Суеверный, да, спецура? – по голосу было понятно, что груйк усмехается. – Это пережиток, его искоренять надо. А вот ведь как интересно получается, господин начальник: наконец-то и вас закрыли! Вот и почувствуйте, каково это – сидеть за решеткой, в темнице сырой, как говорит Фима Куб.

– Кто сидит за решеткой? – раздался встревоженный голос Тангейзера. – Мы сидим за решеткой? Почему за решеткой?

– Потому что любой приличный сапиенс должен хоть раз посидеть за решеткой, – изрек Дасаль. – А выдающийся – и побольше.

– Мы что, нарушили какие-то местные законы? – продолжал допытываться танкист. – Карабарас, голова-то как болит! Чем это нас траванули?

– Будем считать, что это входит в программу экскурсии, – со смешком сказал Умелец.

– Я ничего не вижу! – вскричал Тангейзер. – Я ослеп!

– Здесь просто никудышное освещение, – успокоил его Шерлок. – Господа, давайте прекратим болтать не по делу. Лучше заняться поиском запасных вариантов, на тот случай, если при общении с местными возникнут затруднения. Мы не дальразведчики, всем тонкостям контактов не обучены, а разговор нужно будет вести очень осторожно. Кто знает, какие у них тут воззрения…

– Доверьте это дело мне, – предложил груйк. – Я с кем угодно договорюсь, отвечаю!

– А вот вам, Дасаль, я бы советовал помалкивать, – возразил следователь. – А то нас точно в жертву принесут.

– Плохо вы меня знаете, начальник…

– Да уж нет. Как раз слишком хорошо знаю.

– Вот вы тут все так замечательно рассказываете, ага, общаться и все такое, – вмешался спецназовец. – А как мы общаться-то с ними будем? Лично я местный язык не изучал, а они росиан вряд ли знают. На пальцах придется объясняться или что?

– Об этом я как-то не подумал… – в голосе Тумберга сквозила несвойственная ему легкая растерянность. – Жаль, магов с нами нет.

– И я церебротрансляторы не захватил, – вставил Дасаль.

И Тумберг совершенно машинально отметил, что груйк только что косвенно признался в том, что именно он присвоил пропавшие на Можае церебротрансляторы, выданные командиру «трицера» Дарату. Но сейчас нужно было думать о другом.

– Интересно, что они с моей карточкой личности думают делать? – продолжал Умелец. – Зачем она им сдалась?

– Может, выменяют на еду у другого племени, – предположил спецназовец. – А жвачку мою будут жевать по очереди.

– Хьюстон, у нас проблемы, – уныло пробормотал Тангейзер.

И тут в отдалении что-то зашуршало, залязгало, заскрипело – и темнота сдала свои позиции. Теперь стало понятно, где находится дверь – она открылась, и в помещение вошли аборигены с горящими факелами в руках. В их свете стало видно, что по обеим сторонам от двери стоят вдоль стены несколько табуретов, из стен торчат полукруглые держатели для факелов, пространство от пола до потолка действительно перегорожено солидными прутьями, а на полу в нише лежат предметы, очень похожие на музейные тюфяки – четыре штуки. На одном из них сидел Дасаль, повернув голову к вошедшим, на другом лежал Тангейзер. А Шерлок и спецназовец продолжали стоять, тоже глядя на аборигенов. А еще в уголке ниши пристроился большой сосуд, похожий на ведро – возможно, там была вода для питья. Или же сосуд являлся тем, что Станис Дасаль и подобные ему называли парашей.

Аборигенов было пятеро. Двое закрепили свои факелы на стене, еще двое приблизились к решетке, не выпуская из рук примитивные осветительные средства. За ними неторопливо вышагивал пятый мужчина. Судя по тому, что для него принесли от стены табурет, он был главным в этой компании. Когда здешний начальник уселся, двое с факелами замерли по бокам от него, у самых прутьев, а вторая пара осталась у него за спиной. Теперь в помещении хватало света для того, чтобы рассмотреть вошедших. Ничего необычного в их внешности не было – эти длинноволосые, с окладистыми бородами мужчины средних лет смахивали на персонажей фильмов о давних земных временах. Их одежда не отличалась разнообразием и состояла из просторных темных рубашек до середины бедер, подпоясанных черными кушаками с бахромой, и неопределенного цвета штанов. Штаны были заправлены в доходящие до колен сапоги с отворотами. У каждого на поясе висели длинные узкие ножны, в которых находилось какое-то колющее, рубящее, режущее, а то и пилящее оружие с металлической рукояткой, торчащей над ножнами. Того, кто, согнувшись и уперев руки в колени, сидел на табурете, отличала от других лишь цепочка на запястье. Похоже, она была золотой и уже стала предметом повышенного внимания Умельца.

– Попробую с ними знаками объясниться, – сказал Шерлок и сделал шаг к решетке. – Дасаль, не пяльтесь на золото.

Сидящий на табурете мужчина огладил бороду, усмехнулся и произнес на чистейшем росиане:

– Объясняться со мной не надо, следак. Это я тебе кое-что сейчас объясню. Конечно, с тобой бы лучше не базарить, а сразу вальнуть, но ты мне для дела нужен. Все вы мне для дела нужны. Давненько я такого случая поджидал – и наконец-то сработало!

Сказать, что у Шерлока отвисла челюсть – это ничего не сказать. Она не только отвисла, но и укатилась в угол с парашей. Тангейзер, кажется, вообще ничего не понял, спецназовец облегченно вздохнул после известия о том, что никто не собирается их убивать, а Дасаль встрепенулся, услышав знакомые и близкие его сердцу речевые обороты.

Впрочем, Тумберг быстро вернул челюсть на место, в ускоренном темпе совершил кое-какие мысленные операции и сдержанным тоном поинтересовался:

– Я не ошибусь, если предположу, что мы имеем дело с лицами, покинувшими территорию Межзвездного Союза?

– Не ошибешься, – осклабился тип с цепочкой. – Именно с лицами, и именно с покинувшими. Хотя тут есть свои тонкости.

Шерлок так и думал, что слово «покинувшими» не до конца раскрывает суть дела, но намеренно решил употребить именно это причастие.

– Сейчас я буду рассказывать, а вы будете слушать, – безапелляционным тоном продолжал тип. – Погремуха моя Беня Хипеж, и я король королевства Воля. Раньше эта территория как-то по другому именовалась, а теперь – королевство Воля и никак иначе. – Он помолчал, чтобы дать слушателям возможность усвоить столь неожиданную информацию, и повторил: – Король я тут, въезжаете? Не бардым карточный, не дурилка картонная, а чин по чину. Но «вашим величеством» можете меня не называть, я на понтах не хожу. Да и вы не мои подданные, в натуре.

Тумберг уже понял, кто такой этот Беня, но помалкивал. Только вспомнил другого Беню, который остался на фрегате, и подумал, что тот был бы здесь сейчас очень кстати.

– В общем, так, – Хипеж чуть подался корпусом к решетке, – расписываю все в подробностях, чтобы вопросов не было. Если хавать хотите, могу распорядиться – принесут, – он вновь усмехнулся, показав крупные желтоватые зубы. – Пока голодом морить вас не собираюсь. Если кто бухла желает, тоже не вопрос. Карболки, правда, тут не водится, но шмурдяка – хоть залейся.

– А простой воды нет? – плачущим голосом спросил Тангейзер. – Холодненькой! С бухлом-то у нас сегодня проблем не было. А тут еще вы добавили своими спецсредствами.

– Хлопушки наши абсолютно безвредные, – заверил его Беня Хипеж. – С травкой, экологически чистые. А травка чердак гасит отменно, что есть, то есть. Сейчас принесут воду, коль от бухла отказываетесь.

Он полуобернулся к одному из стоящих у него за спиной мужиков, и тот поспешно вышел за дверь, по пути забрав факел из держателя.

– Значит, вы воздействовали на нас хлопушками с травкой, – медленно произнес Тумберг. – И, таким образом, мы имеем дело с посягательством на свободу личности, что является деянием противозаконным.

– Пой-пой, следак, – иронично покивал Беня Хипеж. – Вот из-за таких, как ты, я вообще забыл, что такое свобода личности. И они тоже забыли, – он обвел рукой свою «свиту». – Но бог не фраер, все видит! И не мечтали о воле, а масть все же правильная выпала. Как говорится, «надейся, верь: взойдет она, звезда пленительного фарта». Хотя вопросы, конечно, есть…

– Беня, где срок мотал? – оживленно поинтересовался Дасаль со своего тюфяка. – С Фимой Кубом не знаком? Мы с ним в одной хате парились. Он тоже любил красиво сказануть.

– Есть такое место, – уклончиво ответил здешний король. – А с Фимой Кубом пересекаться приходилось. Ничего плохого сказать не могу, хоть он и на своей волне… с тараканами в голове.

– У каждого свои задвиги, братан, – с видом мудреца изрек Дасаль.

– Тебя что, следак повязал и в стойло тянет? – спросил Беня Хипеж.

– Да нет, мы с ним случайно пересеклись, я только недавно откинулся, – быстро нашелся груйк. И сразу добавил, чтобы проскочить скользкую тему: – Ксиву-то мне верни, братан! Без нее, сам знаешь…

– Там будет видно, – опять увильнул от прямого ответа местный король. – Посмотрим, как карта ляжет.

– А где все-таки вы отбывали наказание? – из чисто профессионального интереса задал вопрос Шерлок. Ему было известно немало имен представителей преступного мира, но о Бене Хипеже следователь не слышал. – И каким судом осуждены?

– Оно тебе надо, следак? – холодно взглянул на него владыка королевства Воля. – Я же не у тебя в кабинете. Это ты у меня…

Он замолчал и обернулся, услышав скрип двери. Это пришел посланный за водой бородач с такой же, как и у Бени, разбойной внешностью. Перед собой он нес, прижав к животу, здоровенный кувшин с широким горлом. К ручке кувшина была привязана веревка, и на ней болталась кружка. Повинуясь жесту Бени, он подошел к решетке и поставил свою ношу на каменный пол рядом с ней.

– Пейте, – кивнул на кувшин правитель. – Услуга бесплатная.

Тангейзер тяжело поднялся с тюфяка и, пошатываясь, побрел к желанной жидкости. Шерлок, просунув руку между прутьями, зачерпнул кружкой воды из кувшина и подал жаждущему. Танкист припал к живительной влаге и, кажется, забыл обо всем на свете.

– Лады, следак, расколюсь, а то ты же не успокоишься, тебя же свербеж замучает, – усмехнулся Беня. – Пожизненное мне впаяли в Русале, есть такой город на Тинабуро, если знаешь. А наказание все мы отбывали, как ты выражаешься, на Пятой Точке. Дерьмо какое-то древнее выковыривали из земли.

Тангейзер поперхнулся и, чуть не выронив кружку, уставился на Хипежа.

– Седлаг… – откашлявшись наконец, просипел он.

Местный правитель тоже вытаращился на него:

– Точняк! Откуда знаешь?

– Я тоже там… отбывал… на Пятке…

– Что ты поешь, фраерок? – недоверчиво прищурился Беня. – За базар отвечать надо. Бляху можешь показать, вот, как у меня? – он похлопал себя по затылку, куда каждому зэку Седлага вживляли номерок.

– Да я же не с вами сидел, не в Седлаге, – пояснил Тангейзер. – Я у Пузыря работал, в погранцах. По приговору военного суда. – Он еще больше вылупил глаза и все-таки выпустил кружку из руки. – Так это что же получается? Выходит, вы те самые парни, которых тогда Простыни уничтожили? Так, что ли?

– Выходит, так, – кивнул Беня Хипеж. – Только кишка у них тонка, у этих Простыней, как ты говоришь, чтобы нас уничтожить. Обобрали до нитки и сюда перенесли, на Доду, – так местные этот шарик называют…

– Вот оно что, – задумчиво изрек Шерлок Тумберг, тоже знавший историю с исчезновением заключенных и персонала Седьмого лагеря на планете Пятая Точка, где добывали архамассу. – Значит, всех вас сюда забросило…

– Соображаешь, следак, – с иронией взглянул на него Беня. – Так что побег нам никак не пришьешь, отрываться мы не собирались.

– И как же вы тут житуху наладили, братан? – с любопытством спросил Умелец. – С пустыми-то руками.

– Главное, чтобы в тыкве что-то было, – усмехнулся Хипеж, легонько постучав себя согнутым пальцем по лбу. – Сейчас дам раскладку, а потом перейдем к конкретным задачам. Оттопыривайте уши.

Он выпрямился на табурете, скрестил руки на груди и начал рассказывать. Слушая его, Шерлок подумал, что если бы не жаргон, повествование Бени вполне тянуло бы на какое-нибудь героическое сказание. Понятное дело, этот зэк что-то приукрашивал, а чего-то недоговаривал, но общее представление о деяниях заключенных и охранников, попавших на иную планету, получить из его рассказа было можно.

В тот памятный день многие даже не успели разглядеть, что за напасть обрушилась на лагерь. Что-то белое с красными пятнами в воздухе над головой, или в дверном проеме барака, или под сводом штольни, испуганные возгласы, мгновенное погружение в темноту – и вот ты уже лежишь физиономией в землю и ничегошеньки не соображаешь. И совсем не сразу до тебя начинает доходить, что под носом у тебя – трава, и ты не в робе, а в чем мать родила, и поливает твою голую задницу теплый дождь… а откуда дождь, если только что никакого дождя и в помине не было?

В общем, потихоньку пришли в себя, и оказалось, что совсем это была не напасть, а удача! Фарт привалил зэкам, приговоренным к пожизненному заключению без малейшей надежды на сокращение срока. Потому что неведомая сила забрала их из лагеря и, судя по растительности, перенесла в какие-то иные края.

Сообразить-то сообразили, что вырвались на волю – ну а дальше? Как поется в старинной песне, «мне вчера дали свободу – что я с ней делать буду?» Голые, безоружные, посреди мокрого луга, а вокруг луга темнеет лес и не видно никаких признаков цивилизации. Самые горячие зэки бросились было сводить счеты с охранниками, такими же голыми, припоминать старые обиды – однако Беня Хипеж со своей барачной свитой их быстро приструнил. Беня в Седьмом лагере верховодил, и слово его было законом. Уважали его и боялись, и был он суров, но справедлив, и умом его природа не обделила. Одного взгляда, брошенного на балдоху, которая мелькнула в разрывах туч, хватило ему, чтобы понять: это не тот Атон, что корячился в небесах Пятой Точки, а совсем другое светило, побольше и поярче. Значит, выбросило их всех в иной мир, типа как через Дыру, и неизвестно, насколько дружелюбным будет этот мир. А поэтому следует дорожить каждым человеком. И как рабочей силой, и как боевой единицей, и как добытчиком, и как обладателем мозгов…

Быстро прокрутив все это в своей умной голове, Беня Хипеж взял руководство голой оравой в свои руки. Никто против этого не возражал. Парни из лагерного персонала вообще помалкивали, боясь за сохранность собственной жизни. С помощью своих шнырей Беня построил всех под утихающим уже дождем, подсчитал численный состав. Выяснилось, что в неведомо каких краях в результате какого-то то ли природного, то ли искусственного явления оказались триста восемь зэков и тридцать два охранника. После этого Беня разослал подручных во все стороны, дабы они забрались повыше и осмотрели окрестности. Лазить в голом виде на деревья – не самое приятное занятие, но до этого дело не дошло. Поскольку обнаружилось, что луг огибает хорошо утоптанная, хотя и в лужах, проселочная дорога, исчезающая в лесу. Оставалось только определиться с направлением и отправиться в путь.

И вот триста с лишним мужчин, построившись в колонну, потопали туда, куда указал им Беня Хипеж. Километров через пять лес кончился, открыв зеленую низину с озером и вытекающей из него речушкой. А вокруг озера стояли небольшие дома, виднелись огороды, и бродил по лугу, пощипывая траву, какой-то крупный рогатый скот, не очень смахивающий на коров, но явно домашний. Можно было представить чувства местных жителей при виде голой орды, устремившейся к поселку…

На подробностях этого посещения Беня останавливаться не стал, но подчеркнул, что все там происходило полюбовно, без угроз и насилия. У Шерлока были очень большие сомнения на этот счет, но он оставил их при себе.

Одной из проблем, вставшей перед седлаговцами, была проблема языка, но это не помешало ватаге поживиться в селении одеждой, обувью, съестными припасами и вооружиться ножами, топорами и вилами. На всех не хватило, и Беня решил продолжать поход. С помощью жестов удалось-таки выяснить у перепуганных местных жителей, где находятся близлежащие селения, и вся орава ринулась дальше. Хипеж хотел как можно быстрее экипироваться, поскольку понимал: весть о появлении в этих краях чужеземцев вскоре дойдет до здешних властей, и неизвестно, чем это может закончиться. Разумеется, был и такой вариант: разыскать эти самые власти и попытаться объяснить ситуацию. Но Беня этот вариант отверг. Во-первых, это было бы западло, а во-вторых, не хватало еще, только-только покинув место лишения свободы, оказаться в плену у какого-нибудь здешнего графа или барона, а то и попасть на невольничий рынок. Или же быть убитыми без суда и следствия – кто знает, как тут относятся к инородцам. А триста сорок мужиков с оружием в руках – это сила, которую так просто не возьмешь.

Глава 3. Реформаторы

Что нам стоит дом построить…

Из песни Темных веков

И стучали, стучали пивными кружками по столам посетители кабака «Место встреч», радуясь великолепному голу, который забил нападающий фортицкого «Лурга» в ворота приезжего «Мидано». На экране унивизора шли бесконечные замедленные повторы, и Дарий Силва ликовал вместе со всеми. И тут кабак просто заходил ходуном, как при обстреле, вынудив Силву вернуться к реальности.

Хоть и не сразу, но он все-таки понял, что сотрясается не только кресло под ним, но и вся многотонная громада супертанка.

– Что такое, Бенедикт? – ошарашенно просипел Дарий, едва удерживаясь в кресле. – Это атака?

– Можно сказать и так, – отозвался Спиноза. – Это колотит кулаками в бортовой люк господин Хапсалис. А рядом с ним стоит господин Кожемяка. Наверное, они хотят вам что-то сообщить.

– Почему же ты их не впускаешь? – Силва приподнялся было, но встать так и не смог. – Он же руки себе отобьет!

– Я не получал такого приказа, – кротко промолвил супертанк. – И ведь господин Хапсалис спецназовец, а они если руки и отбивают, то только противнику.

– О-о! – Дарий принялся ожесточенно тереть виски. – Открывай, Бенедикт!

– Слушаюсь, командир!

Через несколько секунд на пороге выросла внушительная фигура командира группы спецназа. Он бешено сверкнул глазами на Силву и тут же посторонился, пропуская в башню Добрыню Кожемяку.

– Экскурсанты влипли, – сухим и каким-то надтреснутым голосом с ходу бросил тот.

– Что значит – влипли? – озадаченно спросил Дарий, сумев все-таки выбраться из кресла. – Во что влипли?

– Угодили в плен к каким-то уголовникам, – раздраженно пояснил Ермак Хапсалис и звучно хлопнул себя ладонями по бедрам. – Как мог спецназовец позволить взять себя в плен?! Это же позор какой-то! Ну, я ему устрою: пахать будет от рассвета до заката и обратно!

– Мы идем к планете, – сообщил Добрыня Кожемяка, мрачно глядя на еще не въехавшего в ситуацию Дария. – Давайте, будите этих ваших магов, надо что-то придумывать.

– А… Э-э… – Силва вновь потер виски. – А поподробнее можно?

– Расскажу по пути, – сказал Кожемяка и развернулся к выходу.

– Спецназ и плен! – простонал Хапсалис, покидая башню. – Это все равно что пиво с вареньем – невозможное сочетание!

– Почему? – возразил Бенедикт Спиноза. – У бернабейских ланчичаков такой напиток пользуется популярностью.

Но его слова пропустили мимо ушей – оба командира и Дарий уже шагали к каюте магов.

Разумеется, вслед за ними тут же отправился посланный супертанком воздушный разведчик.

Как вскоре оказалось, предложение разбудить Аллатона и Хорригора было гораздо легче сделать, чем претворить в жизнь. Оба мага категорически не желали просыпаться и только вяло отмахивались и что-то бубнили.

– «Велосипед» им устроить, – наконец хмуро процедил Хапсалис. – Ветошь засунуть между пальцев ног и поджечь…

– Это чревато, – заметил Силва. – Мы им – «велосипед», а они из нас какой-нибудь трактор соорудят в два счета. Натуральный. Лучше уж не рисковать.

И тут из воздушного разведчика загремел голос Бенедикта Спинозы:

– Господин Хорригор, ваша сестра Изандорра опять уснула!

Иргарий подскочил на койке и обвел каюту ошалелыми глазами.

– Что?! Уснула?! Почему уснула?!

– Успокойтесь, не уснула, – заверил его Дарий. – Зато вы, господин маг, проснулись. У нас тут проблема нарисовалась, и хотелось бы, чтобы вы пребывали в бодрствующем состоянии. И ваш коллега тоже. Помогите его разбудить, а то мы уже упарились. А у вас, я уверен, это должно запросто получиться.

Заспанное и слегка опухшее лицо Хорригора преобразила горделивая улыбка. Хотя видом своим он походил на засохшее дерево, крепко потрепанное бурей. Точнее, выпивкой.

– Тут не может возникнуть и тени сомнения! – воскликнул он, спустил ноги на пол и всем корпусом подался к лежащему у противоположной стены предводителю пандигиев. Сообщение о проблеме он, кажется, пропустил мимо ушей. – Эй, Ал, ты готов отвечать в суде за то, что незаконно наводнил Дельдею своими агентами? Я тут раскопал новые доказательства!

Подскакивать на койке Аллатон не стал, но глаза незамедлительно открыл и очень внятно произнес:

– Срок за клевету тебе, конечно, не дадут, но твой банковский счет я постараюсь облегчить изрядно.

– Господа, давайте пока о другом, – торопливо вмешался Добрыня Кожемяка. – Наших экскурсантов забрали в плен, и, возможно, тут очень пригодятся ваши магические способности.

– В плен… – задумчиво протянул Хорригор и приложил ладонь ко лбу. – Это интересно. Вы что, с кем-то воюете?

– Там какие-то беглые уголовники обосновались, – пояснил Кожемяка. – Условия нам ставят. Конечно, с нашими ресурсами там можно все сровнять с землей, но как бы пленники не пострадали.

– Следователь попал к уголовникам? – Аллатон тоже сел на койке. – Это никуда не годится! Но пока о наших магических способностях говорить не приходится – алкоголь мешает.

– Да, состояние оставляет желать лучшего, – подтвердил Хорригор. – Какой-то слишком крепкий у вас ром.

– Или это у нас с тобой здоровье уже не то, – вставил Аллатон.

– Я на здоровье не жалуюсь! – моментально вскинулся бывший «темный властелин». – В отличие от некоторых.

– Это поправимо, господа! – вновь пресек назревавшую перепалку бывших врагов Добрыня Кожемяка. – В смысле, насчет алкоголя. Отключим термостат движка в «подвале»… то есть в машинном отделении, поднимем температуру и запустим вас туда на полчасика. Пропотеете хорошенько – и никаких следов алкоголя не останется!

– Уже проходили такое, – проворчал Хорригор. – Только не в машинном отделении, конечно. Можно попробовать. – Он взглянул на Аллатона и добавил: – Если кое-кому здоровье позволит.

– Ты за меня не беспокойся, – миролюбиво произнес пандигий. – Мне жара не страшна.

– Вот давайте прямо сейчас и пойдем! – воскликнул Кожемяка. – Пока до планеты дошлепаем, вы и восстановитесь!

* * *

Сидеть без дела в темноте и тишине оказалось делом непростым. Узники были подавлены, и говорить им ни о чем не хотелось. Прошел, может быть, час, а то и все сто лет, прежде чем тишину нарушил Станис Дасаль. Сначала он издал какое-то непонятное восклицание, а потом спросил:

– А вот что я буду иметь с того, если всех вас отсюда вытащу? – в голосе его звенели веселые нотки. – То есть сделаю так, что нас вытащат.

– Ящик рома выставлю, ага, – ответил спецназовец. – Если это не балабольство, конечно.

– На танке прокачу, – с унылым вздохом изрек Тангейзер. – И дам из пушки стрельнуть. Холостым. Один разик.

– Та-ак! – задорно протянул Умелец, и по раздавшемуся шороху можно было предположить, что он удовлетворенно потирает ладони. – Хлебнуть рома и шмальнуть из пушки… Мелковато, правда, но мне много и не надо. Принимается! А вы, господин начальник, что можете предложить своему спасителю, очень находчивому господину Станису Дасалю?

– А я попробую угадать, какая такая сногсшибательная идея пришла вам в голову, – не сразу отозвался Шерлок Тумберг. – И моя интуиция мне подсказывает, что вы, Дасаль, меня обманули. Вернее, сказали не все. Освободить-то вас в свое время освободили, но на поводке оставили, а вы это от меня утаили. Я прав?

– Мои аплодисменты, начальник! – восхищенно воскликнул груйк. – Ваша правда, на меня гайку нацепили. А насчет того, что утаил… так вы же мне такой вопрос не задавали! А я не любитель болтать почем зря.

– Я это давно заметил, – было понятно, что следователь произнес эти слова с усмешкой.

– Так у вас что, браслет на ноге? – с надеждой и радостью, смешанной с недоверием, спросил Тангейзер.

– Именно! – радостно подтвердил Умелец. – И если я его сниму…

– …то сюда прибудет полиция! – торжествующе закончил фразу Тангейзер.

– Вне всяких сомнений, – авторитетно заверил Шерлок Тумберг.

– Что ж ты раньше молчал, консультант? – наконец-то подал голос и спецназовец Балдис. – У тебя садистов в роду, случаем, не было?

– Да я как-то и забыл об этой гайке, – ответил груйк. – Уже привык ней… Короче, стормозил, да. Но все-таки вспомнил же! И не в самый последний момент, когда мы уже почти кони двинули.

– Так давайте же, снимайте свой браслет! – нетерпеливо сказал Тангейзер.

– Э-э… – замялся Дасаль. – Если бы я знал, как это сделать, давно бы от него избавился.

– Я знаю, как его снять, – заявил Шерлок, но прозвучало это совсем не радостно. – В смысле, теоретически. И голыми руками тут не справиться. Есть в таких браслетах одна хитрая пластинка, которую нужно поддеть определенным образом и повернуть тоже определенным образом. Ногти не помогут, нужен инструмент. А у нас никаких инструментов, увы, нет.

– Есть у меня такой инструмент! – вскричал Хельмут Балдис. – Открывалка! Ею и поддеть можно, и забить, и отвинтить! Универсальная вещь!

– А ну-ка, давайте ее сюда, – деловито распорядился Тумберг. – А вы, Дасаль, давайте свою ногу. Где вы тут? – Он осторожно направился к груйку, шаря перед собой руками.

Тот ойкнул и сообщил:

– Начальник, это не нога! Нога ниже!

– Да, без света придется повозиться, – проворчал Тумберг, присев на корточки и нащупав узкую полоску браслета. – Где открывалка? Ага, есть! Дасаль, ногой не двигайте, пожалуйста.

Минут пять в темноте слышались только постукивание, поскребывание, пощелкивание и напряженное прерывистое дыхание следователя.

– Готово! – наконец объявил он. – Осталось дождаться прибытия моих коллег.

– А что если это помещение заэкранировано не только снаружи, но и изнутри? – встревоженно предположил Тангейзер.

– Странно слышать такое от технически образованного лица, – отреагировал Шерлок. – В браслет встроен ДС-передатчик, а дальсвязь, как известно каждому школьнику, проходит через любые экраны. Если только там не замешана магия, – поправился он, вспомнив ситуацию с колонией пандигиев на Можае. – Не думаю, что перенесенные сюда с Пятой Точки лица обладают такими способностями. Они потому и мой ДС-комм забрали, чтобы я не мог ни с кем связаться. Но о браслете они не знали, а он посредством того же ДС-передатчика уже просигналил о самовольном снятии. С определением места подачи сигнала проблем не будет, так что остается только набраться терпения – и ждать. Скорость у наших глиссеров очень и очень приличная, поэтому долго скучать нам не придется.

– Ящик рома консультанту отменяется, – заявил спецназовец. – А вот вам, господин Тумберг, я обязательно проставлюсь, ага!

– Да травись сам своим ромом, спецура, – пробурчал Дасаль. – Разве это ром? Небось, сами из машинного масла гоните.

– Не надо проставляться, – сказал Шерлок, на ощупь продвигаясь к своему тюфяку. – И из пушки стрелять я тоже не собираюсь. А собираюсь я, господа, до прибытия моих коллег полежать и обдумать кое-какие вопросы юриспруденции – коль уж представилась такая возможность.

– И как вас только жена еще не бросила? – произнесенная Умельцем фраза прямо-таки сочилась сарказмом.

– А нет у меня жены, – без эмоций ответил Тумберг.

И перед глазами его всплыл образ Мирилинты…

…Время в темноте и бездействии не шло, а ползло, а то и вовсе остановилось. Но пленники воспринимали это без какого-либо болезненного надрыва, поскольку были уверены в том, что спасение обязательно придет, и свобода, как сказал бы, наверное, Бенедикт Спиноза, их встретит радостно у входа.

Когда пол, стены и потолок узилища содрогнулись, только один Тангейзер принял это за начавшееся землетрясение. О чем с испугом и сообщил остальным.

– Нет, это, похоже, наша колодина финишировала, – успокоил его спецназовец. – Где-то неподалеку.

– А навел ее глиссер! – удовлетворенно подхватил Тумберг.

– Сейчас там будет замес, – кровожадно добавил Дасаль.

– Какой там замес! – возразил Хельмут Балдис. – Наши парни этого короля и всех придворных живо обработают, ага.

На месте никому уже не сиделось, и узники принялись бродить по клетке, с надеждой вслушиваясь в тишину.

И надежды их оправдались! Минут через двадцать или тридцать вновь заскрипела входная дверь, и теперь уже помещение осветили не факелы, а вполне современные ручные фонари. Под своды тайной комнаты шагнул хмурый Беня Хипеж, сопровождаемый мужиком из особ, приближенных к самозваному королю. С ними вошли еще двое – именно у них были в руках фонари. Когда они приблизились к решетке, Шерлок Тумберг разглядел родную бежевую форму и облегченно выдохнул. Коллеги не подвели!

– Отдел контроля динтинского окружного управления, – сказал один из полицейских. – Кто тут Станис Дасаль?

Тумберг узнал этого средних лет мужчину с короткой, почти «под ноль» стрижкой и приплюснутыми ушами – встречал его в коридорах и столовой управления.

– Вот Дасаль, – показал он на груйка и вынул из кармана браслет. – Но браслет с него снял я, майор Тумберг, следователь из сектора полковника Манжули. По-другому не получалось дать о себе знать.

– Разберемся, господин майор, – сказал контролер. – Открывайте, – это уже относилось к подручному Бени Хипежа.

Тот вопросительно взглянул на своего босса. Тот кивнул все с тем же хмурым видом – говорить здешнему королю явно не хотелось. Придворный извлек из-за пазухи здоровенный ключ, вставил в замок и с усилием повернул. И узники Бени наконец-то получили свободу!

– Кто не сидел, тот не поймет, – изрек Дасаль, выходя из клетки.

– Теперь понимаю, – усмехнулся Шерлок Тумберг.

Все направились к распахнутой двери тайной комнаты. За дверью обнаружился короткий коридор, ведущий к деревянной лестнице. Лестница под наклоном уходила вверх метров на пятнадцать, и там, вверху, из квадратного проема лился дневной свет. С обеих сторон от нее располагалось еще по одной двери.

– Это при вас такое подземелье выкопали или до вас? – поинтересовался Шерлок у сникшего короля.

– Какая тебе разница, следак? – буркнул в ответ Беня Хипеж.

– Узнаю короля по изящному слогу, – добродушно улыбнулся Тумберг.

– В натуре! – подпел ему Дасаль. – А лезть-то как высоко! Могли бы и лифт тут забабахать.

– Вот оставайся здесь и забабахай, – зыркнул на него Хипеж.

– И рад бы, да не могу, – вздохнул Умелец. – Академия наук не отпустит, им без моих консультаций труба!

Один за другим все поднялись по лестнице и выбрались на поверхность. Рядом с проемом лежала толстенная квадратная крышка, покрытая зеленым дерном. Вход в подземелье находился на краю лесной поляны, за деревьями виднелась проселочная дорога, а на ней стоял полицейский глиссер. И это было отнюдь не все. Вдали возвышалась над лесом матово-серая громада фрегата, точнее, два разнесенных метров на пятьдесят шарообразных боевых поста, соединенных трубой внутреннего перехода. Середину поляны занимал супертанк Бенедикт Спиноза во всей своей розовой красе, с так и не снятым со ствола пробойником подпространства. Возле бронехода, подбоченившись, стоял Дарий Силва. Оба мага тоже были тут, они сидели в теньке под деревом, и Аллатон дремал, уткнув голову в сложенные на поднятых коленях руки, а Хорригор с кислым видом жевал травинку. В стороне от них стояли Добрыня Кожемяка и Ермак Хапсалис. Бойцы группы спецназа в полной экипировке рассредоточились по всей поляне, наблюдая за кучкой бородатых зэков – вероятно, из числа придворных короля Бени Хипежа.

– Сколько народу мы переполошили, – ни к кому конкретно не обращаясь, негромко произнес Шерлок Тумберг. Ему было неловко.

– Да уж… – согласился с ним Тангейзер. – Знал бы, что так получится, даже и не заикался бы об экскурсии.

– И меня подставили, – буркнул спецназовец Хельмут Балдис.

– Зато сколько пропавших сразу отыскалось, – заметил Станис Дасаль. – Может, обломится им какое-то послабление?

– Думаю, что перемещение с Пятой Точки побегом считаться не будет, – сказал Шерлок. – А вот насчет пересмотра приговора… – он взглянул на Беню Хипежа и замолчал.

Вызволение четверки из плена привело сразу к нескольким действиям, которые параллельно начали происходить на поляне. Полицейские предложили Шерлоку и Дасалю пройти в глиссер, чтобы снять показания и оформить протокол. Прежде чем сделать это, Тумберг потребовал от Хипежа вернуть сумку и вообще все вещи, изъятые у экскурсантов. Беня спорить не стал – видно было, что его просто подкосило появление полиции и обнаружение места нахождения пленных; он-то ведь не знал о браслете на ноге Дасаля и считал, что будет диктовать свои условия. По его команде придворные все вернули, и совсем сникший король уселся среди своих и принялся хлебать что-то из кувшина – то ли воду, то ли молоко, а может, и что-нибудь покрепче. Тангейзер направился к танку, туда же подтянулись маги и командир фрегата. Подчиненный Силвы рассказал о злоключениях, которые выпали на долю отправившихся на экскурсию, и получил в ответ несколько язвительных фраз как от своего командира, так и от командира фрегата Добрыни Кожемяки. Оба мага помалкивали – им было не очень хорошо после пребывания в машинном отделении. Вероятно, черный ром «Звездный вихрь» образовал какое-то неправильное сочетание с поглощенной ранее водкой, и высокотемпературная процедура, проведенная в «подвале» боевого корабля, не дала ожидаемого положительного эффекта.

Отдельную композицию составляли командир группы спецназа Ермак Хапсалис и Хельмут Балдис. Хотя Хапсалис и увел подальше позволившего взять себя в плен бойца, но его зычный голос был слышен всем. Командир не стеснялся в выражениях, пресекая все попытки Балдиса сказать хоть что-то в свое оправдание. Другие спецназовцы только переглядывались и, наверное, радовались в душе, что не оказались на месте горемычного сослуживца.

Бородатые придворные вели себя смирно и то и дело о чем-то перешептывались – наверное, обменивались мнениями о своих перспективах.

А супертанк просто стоял на сочной травке, ничем не выказывая своих незаурядных способностей.

После порции колкостей Дарий поведал Тангейзеру о том, что полицейские с помощью приборов глиссера обнаружили фрегат уже при подходе к планете. После радиопереговоров было решено совершать посадку вместе – боевой корабль мог оказать существенную поддержку представителям правоохранительных органов в случае конфликта с воинством Бени Хипежа. Однако до конфликта дело не дошло – Беня оценил ситуацию и понял, что ему, как и другим зэкам, ничего не светит.

Еще до того как все дела в глиссере были улажены и на Умельца вновь нацепили браслет, Шерлок Тумберг связался с Вентором Манжули, доложил обстановку и попросил выяснить в верхах, что делать с оказавшимися на Доде зэками и работниками Седлага. Покинув глиссер, он прямиком направился к Бене Хипежу и его окружению.

– У меня есть для вас новости, – сказал следователь, обращаясь к королю. – Союзное министерство поставлено в известность обо всех ваших похождениях, и в ближашее время сюда прибудут уполномоченные лица. Так что ждите, что они вам скажут. А персонал Седьмого лагеря будет вывезен полицейским транспортом, тоже в самое ближайшее время.

Тумберг, действуя по указанию сверху, не сообщил, что ни о каком пересмотре приговора не может быть и речи, и никто освобождать зэков не собирается. Их вернут на Пятую Точку, и всю оставшуюся жизнь они продолжат добывать архамассу. Потому что убийства, совершенные с заранее обдуманным умыслом, влекут за собой только пожизненное заключение без права апелляционного обжалования. Шерлок Тумберг считал такую позицию справедливой и не имел ни капли сочувствия к убийцам.

И насчет «уполномоченных лиц» Тумберг сказал не все. Сюда, на Доду, собирался вылететь целый батальон вооруженных полицейских. Узнай об этом Беня – и гоняйся потом за ним и другими зэками по всей планете…

– Лады, подождем, – уныло буркнул самозваный король.

– Дайте команду всем собраться здесь, – продолжал Тумберг. – Контролеры сверят численный состав и произведут перекличку. Данные на каждого исчезнувшего из Седьмого лагеря они уже получили. Насколько я помню, вас должно быть двести семьдесят пять.

– Хорошая у тебя память, следак, – вяло усмехнулся Беня. – Сейчас пошлю гонцов, будут собирать.

– Далеко до резиденции? – осведомился Шерлок.

– Да нет, пара километров, – Хипеж повел головой в сторону фрегата.

– И пусть ваши гонцы напомнят всем, что пересмотр приговора производится в присутствии осужденного. Так что прятаться не в их интересах, да и бесполезное это дело. С планеты не убежать, а она не бесконечна.

– Заметано…

Теперь пребывание экспедиции на Доде зависело только от того, насколько быстро специалисты фрегата справятся с отладкой и установкой запасного редуктора.

…Минут через десять после того как гонцы отправились в столицу королевства Воля, с противоположной стороны раздались приближающиеся звуки. Причем эти звуки были совершенно невероятными для планеты Дода, учитывая невысокий технический уровень населяющих ее народов. Дарий и Тангейзер сразу определили, что это рокочут моторы танков серии «Трицератопс». А Шерлок с Умельцем ощутили дежавю, когда на лесной дороге показались приплюснутые серые бронеходы – подобное уже случалось на Можае. Только там из-за пригорка выскочили к стоящему на морском берегу «Пузатику» три боевые машины, а тут их было больше. Никто из присутствующих на поляне еще не успел предпринять каких-либо действий, когда головной танк сбросил скорость и остановился в двух десятках метров от перегородившего дорогу полицейского глиссера. Затормозили и другие «трицеры». Вероятно, без внимания неизвестных танкистов не осталось и скопление людей на поляне, и розовый супертанк. Впрочем, неизвестными этих танкистов назвать было нельзя – несомненно, как и на Можае, тут, на Доде, очутились участники танкового похода в глубины Пузыря, предпринятого пять с лишним лет назад. Или их часть. Минуту спустя из люка переднего «Трицератопса» выбрался невысокий плотный мужчина в сером комбинезоне. Он пригладил черные вьющиеся волосы и вперевалку направился к поляне, то и дело поглядывая на супертанк. Насколько можно было заметить, его лицо с крупным носом и большими, темными, как ром «Звездный вихрь», глазами не выражало ни изумления, ни радости. Оно было сосредоточенным и деловитым, каким и положено быть лицу военнослужащего, возглавляющего отряд и находящегося при исполнении.

– А что это у них на башнях намалевано? – спросил Тангейзер, обводя взглядом цепочку из десятка боевых машин. – Зверь какой-то с топором. Медведь, что ли? И когда только успели?

– Думаю, это герб, и к нашим войскам он не имеет никакого отношения, – ответил Дарий и направился навстречу носатому. – Похоже, мы сейчас услышим интересную историю…

И Силва не ошибся. История танкистов, пропавших в пространствах Пузыря на планете Пятая Точка, оказалась не из заурядных.

Вот о чем поведал собравшимся на поляне постлейтенант Аршавир Кардальян. В какой-то момент подпузырная равнина под гусеницами танков сменилась гладким, белоснежным, явно искусственным покрытием. И тут же выяснилось, что у замыкающего колонну «трицера» бесследно пропала кормовая часть. Танк пришлось оставить, а экипаж разместить в других машинах. Это было сделано вовремя, потому что через несколько секунд обрубок пострадавшего «трицера» почти мгновенно погрузился в белое покрытие и исчез. Затем неведомо каким образом словно испарились сразу шесть роботов. Напряжение возрастало – никто не знал, чем чревато дальнейшее продвижение, но командующий группировкой полковник Жук не давал приказа поворачивать назад. Он сделал это только после того, как прямо на ходу исчезли три машины вместе с экипажами. Однако не только развернуться, но даже остановиться не удалось – хотя двигатели были выключены, некая сила продолжала увлекать танки к огромному фиолетовому кругу, возникшему впереди подобно затянутому бумагой перпендикулярно стоящему обручу, сквозь которые в древних цирках, на потеху публике, прыгали разные хищные звери. Когда между возглавлявшим колонну бронеходом полковника Жука и фиолетовым пятном оставалось каких-то двадцать метров, это пятно словно взорвалось, разбрызгав светящиеся золотистые капли. Они оросили танки, долетели и до боевых роботов – и все окружающее на мгновение померкло. А в следующее мгновение стало понятно, что танкисты со всей своей техникой находятся уже в каком-то другом месте.

– На обдумывание причин такого перемещения не было времени, – сказал постлейтенант Кардальян, обводя взглядом слушателей. – Врубился, не врубился – выполняй команду, вот и все!

Танкисты очутились не просто в другом месте – в этом другом месте кипело сражение. Неподалеку от высоких каменных стен какого-то города, на холмистой равнине, сошлись в схватке две армии пеших воинов, вооруженных луками и разными мечами-копьями-топорами. Собственно, танки и роботы оказались не в гуще битвы, а в стороне, в лощине между холмами, и их до поры до времени не замечали. А заметили лишь тогда, когда полковник Жук приказал малым ходом приблизиться к сражающимся и для демонстрации мощи произвел два выстрела из танковой пушки по безлюдному холму. Для полноты впечатлений боевой робот тут же разнес в щепки из гранатомета пару деревьев на другом холме.

И этого вполне хватило. Участники баталии настолько впечатлились появлением третьей силы и ее возможностями, что у них пропало всякое желание продолжать бой. Ничего удивительного в таком поведении не было, поскольку в этом мире не существовало ни танков, ни боевых роботов – не пришло еще их время. Чтобы заставить здешних воинов остолбенеть, хватило бы и одного «трицера», а их тут появилось сто шестнадцать! Плюс восемьдесят четыре автономных универсальных боевых робота! От такого зрелища ударятся в панику и самые хладнокровные…

Столбняк перешел в бегство, причем нападавшие бросились прочь от городских стен, а оборонявшиеся, напротив, помчались к городу. Полковник Жук вовремя сообразил, что для установления контакта пришлось бы таранить ворота, поскольку торжественную встречу грозным незнакомцам никто устраивать не будет, и дал команду окружить удирающее в город войско. И когда команда была выполнена, взобрался через верхний люк на башню «трицера» и жестами попытался успокоить метавшихся в железном кольце аборигенов. Задача оказалась не из легких, но ее все-таки удалось решить. В ход пошли церебротрансляторы, позволившие обеим сторонам понять друг друга – и правитель Сардан, лично участвовавший в битве, пригласил в город нежданных помощников вместе с их диковинными слугами-роботами. Колонна прогромыхала по вымощенным камнем улицам, расположилась на площади перед дворцом и прилегающей территории, и полковник Жук вместе со своим заместителем и тремя командирами батальонов отправился в тронный зал для обстоятельной беседы с правителем государства Ловаро и его ближайшим окружением. А остальных танкистов, покинувших свои боевые машины, окружила толпа любопытствующих горожан. Горожан можно было не опасаться, поскольку за ними присматривали боевые роботы.

– Если подробно все расписывать, то и суток не хватит, – продолжал постлейтенант Кардальян. К этому моменту танкисты возглавляемого им отряда уже выбрались на свежий воздух и сидели на башнях своих бронеходов. – Поэтому я только основные моменты, чтобы вы побыстрее поняли, что к чему.

Смертоносная армия железных чудовищ, появившаяся невесть из каких краев, произвела на правителя сильнейшее впечатление. Сардан, просто ошалев от перспектив, с ходу предложил чужеземцам идти войной на весь мир, подчинить все страны и народы, обложить их данью и жить припеваючи. Однако полковник Жук с таким вариантом не согласился. А поскольку уже было ясно, что планета не входит в состав Межзвездного Союза и о дальсвязи здесь не знают (а ДС-коммов у танкистов не было), то полковник внес встречное предложение: вверенная ему группировка останется в столице и обеспечит отпор любым силам, вознамерившимся вторгнуться в Ловаро. И будет это продолжаться до тех пор, пока танкистов не найдут… если найдут.

На том и порешили. Для танкистов ударными темпами соорудили отдельную казарму, где они и жили под охраной роботов, присматривались к местной жизни и набирались сведений о мире, в который их забросила судьба. То бишь ловушка. (Впрочем, они не знали, что угодили именно в ловушку, устроенную на поле решающей битвы древних пандигиев и иргариев.)

Довольно скоро руководящему составу танковой группировки стало понятно, что Сардан предпочитает действовать тираническими методами и ему плевать с высоты своего трона на уровень благосостояния подданных. Такое положение дел никак не устраивало перемещенцев из гораздо более гуманного общества, и полковник Жук, неискушенный во всяких дипломатических тонкостях, открытым текстом предложил правителю перестроиться, провести реформы и коренным образом улучшить жизнь трудового народа. Сардан, понимая, что иномиряне – это большая сила, выплеснул на танкиста добрую цистерну цветистых фраз и туманных обещаний. Реформы, мол, нужно готовить, такие дела с ходу не делаются, это долгая и кропотливая работа. Но в общем и целом он, Сардан, отнюдь не против перестройки и повышения жизненного уровня, и готов день и ночь, не покладая рук, трудиться ради счастья народного.

Удовлетворенный такими перспективами полковник покинул дворец правителя вместе с сопровождающим его танкистом… и на пути в казарму они подверглись нападению группы неизвестных, вынырнувших из неосвещенного переулка. Их не просто били – их явно намеревались убить, но ничего из этого не получилось. Местные понятия не имели о нуциге – тудайском искусстве самообороны, которым в совершенстве владели оба танкиста. Шесть неподвижных тел остались лежать на мостовой, и полковник Жук незамедлительно сделал выводы из этого столкновения.

Вернувшись в казарму, он немедленно собрал руководящий состав – и в течение полутора часов был разработан подробнейший план штурма дворца и свержения коварного правителя государства Ловаро. Этот план был осуществлен той же ночью силами двух десятков танков при поддержке боевых роботов. Дворцовая охрана серьезного сопротивления оказать не смогла, а местное профессиональное войско было блокировано танками и роботами в военном городке. Да и не рвалось оно в бой за своего правителя. Сам Сардан погиб от выстрела, произведенного роботом, когда, убегая из дворца, пытался перелезть через ограждение прилегающего к резиденции сада.

И власть перешла в руки полковника Жука. А советовался он, как и прежде, со своим заместителем и тремя комбатами. И эта руководящая пятерка взялась за перестройку и реформирование всего и вся в государстве Ловаро. Тут постлейтенант Кардальян был немногословен, ссылался на косность и дремучесть населения, не воспринимавшего новаторские идеи пришельцев, но любой вдумчивый слушатель без труда мог понять, что дело в другом. Безусловно, эти пятеро разбирались в вопросах военной науки и знали, чем, например, отличаются «трицеры» от устаревших «ураганов». Но их познания в экономике не выходили за рамки школьных уроков, да и уроки эти давно забылись за ненадобностью. Поэтому реформаторская работа пошла вкривь и вкось и ни к каким положительным результатам не привела. Единственное, в чем они добились успеха, так это в укреплении вооруженных сил государства. Оружия, боеприпасов и бантина у танкистов было много, но не бесконечно много – поэтому следовало сосредоточиться на производстве холодного оружия. Хоть и жила в перемещенцах надежда на то, что их когда-нибудь найдут, но следовало учитывать и противоположный вариант. А несколько танкистов уже обзавелись тут семьями и все больше врастали в местный быт…