Kitobni o'qish: «Перелом 1942. Когда внезапности уже не было»
Введение
Почему немецкие танки в 1941 г. дошли до Москвы и Ленинграда, можно было объяснить внезапным нападением. Но что происходило в 1942 г. – таким тезисом уже никак не объяснялось. Летом сорок второго советские войска вновь отступали, на свет появился печально известный приказ № 227: «Ни шагу назад!» При этом ни о какой внезапности уже не могло быть и речи. Первоначальное упреждение в развертывании и мобилизации было к концу 1941 г. с большим трудом отыграно, и с 1942 г. друг перед другом стояли армии в нормальных плотностях.
Более того, в декабре 1941 г. началось контрнаступление под Москвой. Почему в 1942 г. из Подмосковья не доехали на Т-34 по следам деморализованных и замерзающих в тонких шинельках немцев прямо до Берлина, также было неочевидно. Неудивительно, что на почве нечетких причинно-следственных связей родилась масса конспирологических теорий, подразумевающих иногда поголовный идиотизм высшего командного состава Красной Армии. Как такие неумные люди дошли до Берлина в 1945 г., остается только гадать. Тезис о «заваливании трупами» в этой связи представляется неубедительным, поскольку после появления шрапнели и пулемета заваливать противника трупами было затруднительно чисто технически.
Во многом вина за такое искаженное представление об истории 1942 г. лежит на отечественных послевоенных историках. Основной ошибкой было построение теории об отсутствии у советского руководства собственной активной стратегии в войне. Если представить эту теорию в несколько упрощенном виде, то цепочка событий Великой Отечественной войны выглядит следующим образом. Перед войной не думали о том, как хорошо и правильно строить исключительно стратегическую оборону. Получив «внезапное нападение», жестоко за это поплатились «бессмысленными контрударами», допустив немцев до Москвы, Ленинграда и Ростова. В 1942 г., вместо того чтобы забиться в норку «стратегической обороны», предприняли наступление под Харьковом и из-за этого немцы дошли до Волги, Дона и Маныча, и пришлось издавать приказ № 227. Только обороной в развалинах Сталинграда их остановили. Наконец в 1943 г. провели могучую стратегическую оборонительную операцию под Курском, и после этого дела сразу резко пошли в гору. Для втискивания реальности в прокрустово ложе этой теории была сделана попытка увести в тень целый пласт важнейших событий второго года войны. К сожалению, в круговую поруку умолчания и маловразумительных объяснений включились мемуаристы, отнюдь не спешившие делиться информацией о своих неудачах или даже откровенных провалах. Необходимость скрывать очевидное заставила засекретить и исключить из широкого научного оборота многие простейшие справочники, например, «Боевой состав Советской Армии» в пяти томах.
Если же мы попытаемся проанализировать события с опорой на ставшую доступной в 1990-е годы информацию, то сражения 1942 г. предстанут перед нами в совершенно другом свете. Выясняется, что большая часть Красной Армии действовала отнюдь не под Сталинградом, а на центральном участке фронта. Такая диспозиция сохранялась не только весной 1942 г., когда о немецком плане летней кампании еще только догадывались, но и в разгар боев на сталинградском направлении, в момент появления приказа № 227, и даже в период контрнаступления под Сталинградом поздней осенью 1942 г. Сконцентрированные против групп армий «Север» и «Центр» войска предприняли целый ряд наступлений, как с ограниченными целями, так и с самыми амбициозными замыслами. Получается, что приказ «Ни шагу назад!» был попросту неактуален для основной массы бойцов и командиров. Большую часть года, на большей части советско-германского фронта, большая часть войск Красной Армии участвовала в наступательных операциях. Этим 1942 г. принципиально отличается от 1941 г. Если в первый год войны инициатива полностью принадлежала противнику, то 1942 г. ознаменовался напряженной борьбой за стратегическую инициативу. Вследствие большой протяженности фронта южный, центральный и северный секторы советско-германского фронта представляли собой нечетко связанные театры военных действий. В сущности московское и сталинградское направления чем-то напоминали французский и русский фронты Первой мировой войны. Отличие было лишь в том, что обе стороны имели возможность маневрировать войсками по внутренним операционным линиям. Соответственно если на юге в 1942 г. инициатива в весенне-летней кампании принадлежала противнику, то на центральном участке фронта инициативой безраздельно владела советская сторона.
Вопреки тезису о пассивной стратегии Верховного Главнокомандования Красной Армии, якобы пытавшегося угадать направление наступления противника и построить на этом свои планы, основной идеей советского плана кампании 1942 г. было наступление с решительными целями. Задачей было не «угадать-остановить-победить», а разрушить планы противника и реализовать свои собственные. И в таком формате советские войска добились определенных успехов: наступление в Сухиничском выступе и под Ржевом летом 1942 г. сорвало немецкие планы по срезанию выступов фронта в полосе группы армий «Центр». Кроме того, замалчивание операций на западном направлении было попросту неэтичным по отношению к тем людям, которые сражались и гибли в позиционных боях на московском направлении.
Что же стало причиной замалчивания или крайне невнятного описания действий фронтов западного направления? Ответом на этот вопрос является линия фронта, почти не изменявшаяся в течение года. Военачальникам попросту нечем было похвастаться. Поставленные Ставкой ВГК задачи систематически не выполнялись, и сражения переходили в формат позиционных боев за «избушку лесника». Это явление в свое время не получило объективной оценки стороннего, не имевшего идеологических шор наблюдателя. Между тем имело место появление позиционного кризиса на новом витке развития военной техники.
В Первую мировую войну скорострельные пушки и пулеметы остановили наступление пехоты. Противники зарылись в землю и стали засыпать друг друга тысячами снарядов в надежде подавить «косы смерти», подавлявшие попытки продвижения вперед. Во второй половине войны, казалось, решение было найдено: «Таким образом, танк был тем средством, которое дало возможность, во взаимодействии с прочими родами войск, оснащенных усовершенствованной военной техникой (артиллерия, авиация, химия), преодолеть позиционный тупик, давало перевес средствам наступления над средством обороны и восстанавливало беспрерывное взаимодействие между огнем и движением пехоты» (Зайончковский A.M. Первая мировая война. СПб.: Полигон, 2002. С. 841). Однако это решение продержалось недолго.
Армия 1940-х годов была насыщена ручными пулеметами (в вермахте ручной пулемет был в каждом отделении пехотинцев). Этот факт существенно повышал требования к тактике наступающего. Теперь невозможно было добиться подавления всех пулеметов в системе обороны противника артиллерийским огнем. После артиллерийской подготовки все равно оставались пулеметные гнезда, которые своим огнем мешали продвижению пехотинцев вперед. От пехоты требовались определенные тактические навыки в борьбе с ожившими огневыми точками своими средствами.
Если в Первую мировую возросшая мощь огня остановила пехотинца, то во Вторую мировую войну в роли защищенного гимнастеркой или шинелью бойца оказалось новейшее средство борьбы – танки. В Первую мировую войну практически неуязвимые стальные чудища пробивались вперед, подавляя пулеметы и открывая дорогу пехоте. Однако уже в 30-х появились пушки, ставшие первым шагом к позиционному кризису нового поколения. При калибре 37–47 мм они оснащались полуавтоматикой (затвор открывался и выбрасывал гильзу за счет энергии отката), обладали низким силуэтом и могли расстреливать легкие танки с тем же успехом, как пулеметы «Максим» и скорострельные дивизионные пушки расстреливали в 1914 г. массы пехоты. Комкор Д.Г.Павлов, опираясь на опыт войны в Испании, обескураженно писал, что одна противотанковая пушка может вывести из строя сразу несколько танков, оставаясь для них неуязвимой.
Начался поиск решения в лице танков противоснарядного бронирования, но радикально это ситуацию не изменяло. Для круговой защиты от скорострельных пушек требовалось наращивание массы. Кроме того, прорывающиеся в глубь обороны без пехоты танки могли стать жертвой отрядов пехотинцев с бутылками с зажигательной смесью и ручными гранатами. Еще более страшным противником танков стали установленные в глубине обороны мощные противотанковые и зенитные орудия. Из броневого щита пехоты танки к началу Великой Отечественной войны сами стали защищаемым объектом. Все задачи пошли по второму кругу: сокрушение противотанковой обороны артиллерией, передвижение танков от укрытия к укрытию и т. п. Град снарядов легких скорострельных пушек сначала выжил с поля боя легкие танки, а затем появление тяжелых противотанковых и зенитных орудий существенно осложнило жизнь на поле боя тяжелым и средним танкам. Если в 1941 г. хотя бы в некоторой степени бронирование Т-34 и КВ обеспечивало им безопасность на поле боя, то в 1942 г. насыщение боевых порядков немецкой обороны 50-мм и 75-мм противотанковыми пушками привело к «позиционному кризису», не пробиваемому танками. Пехоте требовалось пробиваться вперед самостоятельно, часто впереди танков. В связи с этим возникла необходимость отработки решения, к которому в конце Первой мировой войны пришли не имевшие танков немцы, – к штурмовым группам пехоты.
На тактическом уровне штурмовые группы, опираясь на свое стрелковое оружие и перемещаемые с собой орудия, минометы и огнеметы, позволяли преодолевать заблаговременно построенную оборону. В межвоенный период немецкие пехотинцы получили вместо самоделок из трофейных русских «трехдюймовок» орудия поддержки пехоты специальной разработки. Это были 75-мм leIG 18, входившие в состав полковой артиллерии. Сравнительно легкое (400 кг) орудие передвигалось вместе с наступающей пехотой и применялось для уничтожения пулеметных гнезд и других подобных целей. В СССР теоретически знали о тактике штурмовых групп. В советской военной печати 1920-х и 1930-х даже писалось о «возвращении боя пехоты». Одним из первых орудий, разработанных в СССР, стала 76,2-мм полковая пушка. Высшее командование Красной Армии еще в ходе войны с Финляндией давало рекомендации по организации штурмовых групп и использованию в первой линии 45-мм батальонных и 76-мм полковых пушек. Однако действительно широкое использование тактики штурмовых групп не могло быть введено одними уставами или приказами сверху. Как бы плохо это ни звучало, но такие вещи появляются только по опыту гор трупов у стен очередного Вердена. Свои горы трупов на полях Первой мировой кайзеровская армия получила, и, как следствие, были созданы соответствующие программы обучения пехоты и появились получившие опыт таких действий командиры. Красной Армии для создания жизнеспособной системы действий штурмовых групп потребовался 1942 г.
Усугубляло позиционный кризис наличие в армии 1940-х годов подвижных соединений для маневра по фронту. Передвигающиеся на мотоциклах, автомашинах или даже гусеничной технике резервы могли быть быстро переброшены из глубины к месту наступления, и при нерасторопности атакующего запечатать прорыв. В связи с этим возросли требования к наступающему, который должен был прорвать фронт быстрее переброски подвижных резервов и суметь развить успех в глубину самостоятельным механизированным соединением. Год 1942 стал для Красной Армии периодом строительства самостоятельных танковых соединений и наработки опыта их практического использования.
Наконец, одним из важных средств борьбы стала авиация. Во-первых, ее можно было концентрировать на направлении возникающего кризиса. При выявлении направления наступления на этот участок могли быть быстро переброшены крупные силы авиации, которые обрушивались на наступающие стрелковые части. Во-вторых, авиация позволяла снабжать по воздуху попавшие в тактическое или оперативное окружение части. Немцы широко этим пользовались до тех пор, пока транспортная авиация не нашла свою могилу под Сталинградом.
Для преодоления позиционного кризиса нового времени советским войскам требовалось пройти школу наступательных операций локального и стратегического значения от Ладоги до Черного моря в 1942 г. Именно школа этих боев сформировала советскую технологию ведения наступлений, которая в конечном итоге привела Красную Армию к Берлину.
Часть I
Хук правой
(Летне-осенняя кампания 1942 г.)
Кавказская нефть всегда была одной из тех вещей, которые делали для Германии привлекательным завоевание СССР. Недостаток нефтепродуктов вынуждал руководство Третьего рейха развертывать масштабное производство синтетического горючего и ставил немецкое руководство в зависимость от владеющих нефтью союзников – Венгрии и Румынии. Впервые идея похода на Кавказ за нефтью была озвучена А.Гитлером еще 31 июля 1942 г., на начальных стадиях планирования «Барбароссы». Прорыв через Кавказ в Иран был одним из вариантов развития операций Германии в случае успешного завершения «Барбароссы».
Однако переход от общих замыслов к детальному плану произошел только осенью 1941 г. В октябре оперативный отдел ОКВ подготовил первый план Кавказской операции. План предусматривал шесть этапов, начиная с ноября 1941 г. (захват северных подступов к Кавказу) до сентября 1942 г. Последние три фазы (июль – сентябрь 1942 г.) уже предполагали действия в Закавказье, Иране и Ираке. План был в целом одобрен 24 октября 1942 г. Считалось, что прорыв через Кавказ станет простым вариантом решения проблем германской стратегии на Среднем Востоке.
В беседе с фельдмаршалом Браухичем 7 ноября 1941 г. Гитлер высказал мысль, что захват нефтяных полей придется отложить на следующий год. 19 ноября Гитлер сообщил начальнику Генерального штаба Ф.Гальдеру, что Кавказ станет первой целью кампании 1942 г. Отметим, что 19 ноября Гитлер еще был уверен в возможности захвата Москвы до конца 1941 г.: вторая фаза наступления на Москву только что началась. 22 ноября Гальдер издает приказ о выводе из боя в резерв горных и легкопехотных (егерских) дивизий.
Начавшееся зимнее наступление Красной Армии внесло существенные коррективы в эти планы. Ни о каком выводе из боя соединений для ведения боев в горах и предгорьях не могло быть и речи. Одновременно на всем протяжении советско-германского фронта образовались глубокие вклинения в построение немецких войск. Чтобы начать наступление на Кавказ, нужно было обеспечить исходные позиции для выделенных для операции войск. Поэтому 12 февраля 1942 г. в распоряжении о ведении боевых действий на Восточном фронте было предписано ликвидировать вклинения и построить сплошной фронт для беспрепятственного проведения кампании 1942 г.
В «Приложении № 3» к тому же документу намечался также ряд мер по восстановлению боеспособности соединений вермахта на Восточном фронте:
«1. В первую очередь полностью обновить и сделать пригодными для ведения операций крупного масштаба:
– все моторизованные соединения и главные силы РГК группы армий «Юг» (без 2-й армии);
– три танковые дивизии (предусмотрены 1, 3-я и 5-я), три моторизованные дивизии (предусмотрены 10, 15-я и 20-я), пехотный полк «Гроссдейчланд» и одну часть РГК группы армий «Центр» (включая 2-ю армию);
– незначительное число войск РГК группы армий «Север».
При этом должны быть обеспечены все танковые полки этих дивизий – тремя танковыми батальонами, а предусмотренные моторизованные дивизии – одним танковым батальоном.
Необходимый кадровый состав может быть взят из танковых дивизий групп армий «Центр» и «Север».
2. Во вторую очередь следует пополнить корпуса, пехотные, легкие пехотные и горные дивизии группы армий «Юг» (исключая 2-ю и 11-ю армии) и примерно пять пехотных и три моторизованных корпуса группы армий «Центр» (Дашичев В.И. Указ. соч. С. 317).
Как мы видим, был сделан акцент на восстановление боеспособности соединений, находящихся в южном секторе советско-германского фронта. Причем имело место не только распределение поступающих резервов, но и перераспределение сил между группой армий «Юг», с одной стороны, и группами армий «Север» и «Центр», с другой стороны.
Очередной этап планирования кампании 1942 г. последовал 5 марта 1942 г., когда Кейтель собрал воедино целый ряд инструкций Гитлера по действиям в ближайшие несколько недель. Группе армий «Юг» предписывалось обрушиться на Керченский полуостров, Изюмский выступ и нейтрализовать Черноморский флот действиями авиации. Группа армий «Центр» нацеливалась на Осташков с целью ликвидировать результаты наступления 3-й и 4-й ударных армий. Группе армий «Север» предписывалось стабилизировать ситуацию в районе Демянска.
Наконец 5 апреля 1942 г. Гитлером была подписана Директива ОКВ № 41, ставшая основным руководящим документом для групп армий на 1942 г. В нем были окончательно определены цели летней кампании: «Главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ».
Первоначально план немецкого летнего наступления получил наименование «Зигфрид», но вскоре название было сменено на «Блау» (Синяя). Последнее название находилось в одной группе с наименованием планов агрессии против Польши («Вайс» – Белый), плана наступления на Западе («Гельб» – Желтый) и второго этапа кампании против Франции («Рот» – Красный). С целью введения советского командования в заблуждение относительно целей летней кампании была разработана операция «Кремль». В рамках этой операции в полосе группы армий «Центр» проводился целый ряд мероприятий по имитации подготовки наступления на Москву.

Командующий группой армий «Б» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок
Характерной особенностью летней кампании 1942 г. должно было стать широкое использование в наступлении на Волгу и Кавказ войск союзников Германии – румынских, венгерских, итальянских и словацких дивизий. Определенные трудности вызывали разногласия между Румынией и Венгрией относительно Трансильвании. Это вынуждало командование принимать специальные меры для разделения румынских и венгерских частей в пространстве и времени. Отметим, что привлечение к участию в «Блау» союзников Германии было вызвано необходимостью прочно удерживать фронт групп армий «Север» и «Центр» устойчивыми в моральном и тактическом аспекте соединениями.
Если попробовать посчитать долю войск сторон на различных направлениях к началу летней кампании 1942 г., то у нас получится следующая картина. К 27 июня 1942 г. наиболее сильная группировка Красной Армии находилась на западном направлении, на участке протяженностью 1550 км от Холма до Орла. Здесь было развернуто 36 % стрелковых и кавалерийских и 51,6 % танковых соединений, действовавших в этот период в составе фронтов. На северо-западном направлении (от Онежского озера до Холма, 1050 км) находился 31 % стрелковых и кавалерийских дивизий и 11,1 % танковых соединений. На юго-западном направлении (от Орла до Азовского моря, 1000 км) находились 22,6 % стрелковых дивизий и 33,3 % танковых и механизированных бригад. Наконец, в Крыму и на Северном Кавказе находилось 4,5 % стрелковых соединений Красной Армии.
В вермахте в результате проведенных в течение мая и июня перемещений частей и соединений наиболее мощная группировка была создана на юго-западном направлении, где было развернуто 35 % пехотных и 53,7 % танковых и моторизованных соединений, находившихся в конце июня 1942 г. на советско-германском фронте в составе групп армий. Всего на этом направлении было собрано 70 пехотных, 10 танковых, 8 моторизованных и 2 кавалерийские дивизий, 3 пехотные и одна кавалерийская бригады. Оперативная плотность здесь составляла 9—10 км фронта на дивизию, тогда как на других направлениях приходилось по 15–20 и более км фронта на дивизию. Вместе с тем группировка войск на центральном участке фронта оставалась достаточно сильной. На участке фронта от Холма до Орла действовали 28,3 % пехотных и 38,8 % танковых и моторизованных соединений вермахта на Восточном фронте. В северо-западном секторе фронта находились 21,5 % пехотных и 6 % танковых соединений противника. Доля войск в Крыму была несколько большей, чем у советского командования – 7,8 % всех соединений вермахта на советско-германском фронте. Вскоре, однако, это соотношение сил несколько изменилось, поскольку после завершения осады Севастополя управление 11-й армии Э. фон Манштейна и XXX армейский корпус генерала Фреттер-Пико были направлены на северо-западный сектор фронта с целью выполнения второй задачи Директивы № 41 – взятия Ленинграда.

Немецкий план летней кампании 1942 г.
Перед началом летней кампании советское командование предприняло ряд шагов с целью накопления стратегических резервов. Действующая армия к концу июня 1942 г. состояла из 54 общевойсковых армий, одной танковой армии и двух оперативных групп. Все эти армии были объединены в 10 фронтов. В резерве Ставки Верховного Главнокомандования находилась одна танковая армия и формировалось еще десять общевойсковых резервных армий. Для их формирования с фронта выводились на доукомплектование утратившие ударные возможности стрелковые дивизии. Наибольший интерес из резервных армий для нас представляет 7-я резервная армия. На 1 июня она состояла из 9-й и 15-й гвардейских стрелковых дивизий, 147-й и 192-й стрелковых дивизий. 4 июня 1942 г. она получила директиву Ставки ВГК № 170438 занять оборону на Сталинградском обводе. Восстанавливавшие размытые паводком оборонительные сооружения обвода солдаты не знали, что это не просто учебная задача у находившегося в глубоком тылу города. Многим из них предстоит через несколько недель занимать построенные ими в начале лета укрепления.
Однако не следует представлять советское командование некоей жертвой стратегии противника, судорожно стискивающей побелевшими пальцами томик Маркса в последней надежде на выживание и угадывание следующего хода противника. У военного руководства Красной Армии были свои планы на кампанию 1942 г. Из распределения сил на фронте хорошо просматривается намерение во что бы то ни стало прорвать блокаду Ленинграда. Одновременно защита Москвы требовала держать на московском направлении значительные силы, которые предполагалось использовать в активных наступательных действиях против группы армий «Центр». Так, по директиве Ставки ВГК № 170361 от 7 мая 1942 г. войска Калининского и Западного фронтов должны были завершить начатые зимой операции по разгрому ржевско-вяземской группировки немцев и захвату Смоленска. Брянский фронт по директиве Ставки ВГК № 170285 от 20 апреля 1942 г. получил задачу подготовить наступательную операцию с целью разгрома орловской группировки противника путем нанесения двух сходящихся ударов: одного из района юго-западнее Белева и другого из района Новосиль в общем направлении на Орел. Центральный сектор фронта был весь изрезан выступами, которые благоприятствовали разработке планов окружения крупных группировок войск противника.
Несмотря на откатывавшиеся к Волге и на Кавказ армии и фронты и приказ № 227 все эти планы сокрушения немецких войск на дальних подступах к Москве претворялись в жизнь и в июле, и в августе, и даже в сентябре 1942 г. Более того, советское командование не остановилось на достигнутом. Параллельно борьбе на южном секторе фронта поздней осенью и в начале зимы 1942 г. проводились крупные наступательные операции в районе Ржева и Великих Лук. С некоторых точек зрения пассивность и ослабление группы армий «Центр» перед летней кампанией были выгодны советскому командованию.
В целом можно сделать вывод, что обе стороны ждали от лета 1942 г. реализации своих наступательных планов. Гитлер нацеливал основные усилия вермахта на южный сектор фронта, преследуя в первую очередь экономические цели. Основные усилия Красной Армии, по замыслам Ставки ВГК, предполагалось сосредоточить на центральном секторе советско-германского фронта. В некоторой степени интересы противоборствующих сторон пересекались в северо-западном секторе фронта, у стен Ленинграда. В целом СССР и Германия были подобны боксерам, которые встали друг против друга и приготовились отправить противника в нокаут сильными ударами правой рукой.
Синие стрелы
Планы и силы сторон в южном секторе фронта. По решению Ставки Верховного Главнокомандования 21 июня было упразднено Юго-Западное направление, и войска Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов вошли в непосредственное подчинение Ставки ВГК.
Войска Брянского фронта в составе 3, 61, 48, 13, 40-й общевойсковых, 5-й танковой и 2-й воздушной армий обороняли 350-километровую полосу от Белева до Ржавы, прикрывая своим правым крылом направление на Тулу и Москву, а левым крылом – воронежское направление.
Войска Юго-Западного фронта после отхода с рубежа верхнего течения р. Северный Донец на р. Оскол закреплялись на 300-километровом участке фронта от верховьев р. Сейм до Красного Лимана. В конце июня в состав фронта входили 21, 28, 38, 9, 57-я общевойсковые и 8-я воздушная армии. Управление 57-й армии, передав свои войска в состав 38-й и 9-й армий, было выведено в резерв фронта.
Южный фронт после окружения войск его правого крыла в Барвенковском выступе к концу июня имел в своем составе 37, 12, 18, 56-ю и 24-ю общевойсковые и 4-ю воздушную армии. Войска фронта обороняли 250-километровую полосу от Красного Лимана до Таганрога.
В 20-х числах июня 1942 г. в районах северо-восточнее Курска и северо-восточнее Харькова в основном закончилось сосредоточение и развертывание ударных группировок, предназначенных для проведения первой операции летней кампании («Блау»). Началось также сосредоточение сил в районе Краматорска, предназначавшихся для проведения второй операции («Клаузевиц»).
В район Курска, в полосу 2-й армии, выдвигались шесть немецких дивизий, переброшенных на советско-германский фронт с запада (323, 377, 383-я и 387-я пехотные, 24-я танковая и моторизованная дивизия «Великая Германия»), и 2-я венгерская армия в составе пяти дивизий в составе III венгерского и VII армейского корпусов. Сюда же были переброшены из группы армий «Центр» две танковые (11-я и 9-я) и моторизованная (3-я) дивизии и управление 4-й танковой армии, одного моторизованного (XXIV) и двух армейских корпусов (VII и XIII). В район Харькова, где развертывалась вторая ударная группировка противника, на усиление 6-й немецкой армии немецкое командование перебросило с запада одну танковую (23-ю) и шесть пехотных дивизий (305, 336, 370, 376, 384-я и 389-я) и из группы армий «Центр» – одну моторизованную дивизию (29-ю) и управление одного моторизованного корпуса (XXXX). В районе Харькова эти перемещения были большей частью выполнены в мае 1942 г.

САУ StuGIII с 75-мм 43-калиберным орудием и танки Pz.III с 50-мм 60-калиберным орудием в цехе завода «Алкетт», апрель – май 1942 г. К летней кампании вермахт получил технику, способную практически на равных противостоять Т-34 и КВ. САУ StuGIII с 80-мм лобовой броней и длинноствольной пушкой (в серии с мая 1942 г.) стали серьезным противником наших танкистов
Как мы видим, для операции собирались дивизии союзников, детища немецкой «перманентной мобилизации» (370, 371, 376, 377, 383, 384, 385, 387-я и 389-я пехотные дивизии, 22-я и 23-я танковые дивизии) и переформированные соединения. К числу последних относилась переформированная из 1-й кавалерийской дивизии 24-я танковая дивизия и развернутая из полка в дивизию «Великая Германия». Дивизия «Великая Германия» относилась к новому поколению подвижных соединений вермахта. Первоначально они сохраняли название «моторизованная пехотная дивизия», но вскоре их переименовали в «танко-гренадерские дивизии», что больше соответствовало их структуре – двум полкам мотопехоты, танковому батальону, батальону штурмовых орудий (21 САУ StuGIII (lg), летом 1942 г. был только в «Великой Германии»), артиллерийского полка, разведывательного батальона и вспомогательных подразделений. StuGIII (lg) – это САУ «Штурмгешюц» нового поколения, с 43-калиберным 75-мм орудием, способным поразить и Т-34 и КВ на дистанции более километра. 3, 29-я и 60-я моторизованные дивизии получили по батальону танков, но не получили батальоны САУ «Штурмгешюц». Вскоре штат танко-гренадерской дивизии станет стандартом для формирования элитных соединений СС.
Общее состояние танкового парка танковых и моторизованных дивизий группы армий «Юг» показано в таблице. Следует отметить, что высокая комплектность подвижных соединений для «Блау» была достигнута путем «потрошения» танковых дивизий группы армий «Центр», из которых были изъяты батальоны танков как с материальной частью, так и с личным составом. Так 3, 29-я и 60-я моторизованные дивизии получили по батальону танков из 1, 17-й и 18-й танковых дивизий. Также выделенные для «Блау» дивизии в первую очередь получали модернизированные танки Pz.III и Pz.IV с длинноствольными орудиями, которые позволили немецким танкистам на равных вести бой с Т-34 и КВ, а не только надеяться на противотанковую артиллерию и 88-мм зенитки.
Батальоны САУ «Штурмгешюц» в составе танковых и моторизованных дивизий не были еще распространенным явлением, и в основном САУ этого типа участвовали в летней кампании 1942 г. в виде отдельных батальонов, придаваемых танковым и пехотным дивизиям. В наступлении на Кавказ и Сталинград участвовали: 177, 191, 197, 201, 203, 209-й и 210-й батальоны штурмовых орудий.
Количественный и качественный состав танковых и моторизованных дивизий, выделенных для летнего наступления 1942 г.


Направления ударов в летнем наступлении были определены Директивой ОКВ № 41. План был довольно замысловатым:
«Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Орла в направлении на Воронеж. Из обеих группировок танковых и моторизованных войск, предназначенных для охватывающего маневра, северная должна быть сильнее южной. Цель этого прорыва – захват города Воронежа. В то время как часть пехотных дивизий будет иметь своей задачей немедленное оборудование мощного оборонительного рубежа от исходного района наступления (Орел) в направлении на Воронеж, танковые и моторизованные соединения должны будут продолжать наступление своим левым флангом от Воронежа вдоль р. Дон на юг для взаимодействия с войсками, осуществляющими прорыв примерно из района Харькова на восток. И здесь главная задача состоит не в том, чтобы заставить русских отодвинуть свой фронт, а в том, чтобы во взаимодействии с наносящими удар вниз по течению р. Дон моторизованными соединениями уничтожить силы русских» (Дашичев В.И. Указ. соч. С. 322).
Удар в направлении Воронежа выполнял одновременно отвлекающую функцию. Такое наступление могло означать как наступление на юг, так и наступление в обход Москвы с юга. После поворота на юг в районе Воронежа должны были занять оборону пехотные дивизии, а далее к югу – итальянская армия.
Силы, предназначенные для овладения Кавказом, по плану вначале должны были соединиться с наступающей по правому берегу Дона группой войск: «Третье наступление в рамках этой операции необходимо организовать таким образом, чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Дон, соединились в районе Сталинграда с теми силами, которые наступают из района Таганрога, Артемовска между нижним течением р. Дон и Ворошиловградом через р. Донец на восток. Эти силы должны затем соединиться с наступающей на Сталинград танковой армией» (Дашичев В.И. Указ. соч. С. 323).
Удар на Сталинград, по сути, обеспечивал фланг наступающих на Кавказ армий. Второстепенной задачей наступления на Сталинград было разрушение его как индустриального центра и узла коммуникаций.

Танк КВ «Щорс» 116-й танковой бригады. Этой бригаде предстоит участвовать в первых боях по отражению «Блау» под Воронежем. К лету 1942 г. танк КВ в значительной степени утратил свои технические преимущества в условиях появления новых танковых и противотанковых орудий противника. Обратите внимание на зенитный пулемет – против пикировщиков Рихтгоффена он окажется весьма кстати
Как это часто происходит при подготовке крупных операций, не обошлось без утечки информации о ее подготовке. 19 июня 1942 г. начальник оперативного отдела штаба 23-й танковой дивизии майор Райхель на самолете Физилер «Шторх» вез приказы, предназначенные для первой стадии операции «Блау». Из-за плохой погоды самолет потерял ориентировку и попал в сферу советской войсковой зенитной артиллерии, которой был сбит. Два офицера, в том числе летчик, при падении самолета сгорели, а майор Райхель оставался живым, пытался уничтожить документы и скрыться, но был настигнут пехотинцами в момент падения на землю и убит в перестрелке. Все документы попали в руки советского командования. За утерю документов были наказаны командир XXXX армейского корпуса генерал-полковник кавалерии Штумме (удержавший Юхнов и Варшавское шоссе в январских боях 1942 г.), начальник его штаба полковник Франц и командир 23-й танковой дивизии генерал-лейтенант барон фон Бойебург-Ленгсфельд. Несмотря на все хлопоты командования группы армий «Юг», они были преданы суду.
Однако эффект от попадания в руки советского командования важных оперативных документов был явно переоценен Гитлером. Ставка и командующие фронтами, полагая, что наступления подготовлены и на других участках фронта (направление главного удара еще не определилось), не сочли возможным произвести крупные перегруппировки сил и средств по итогам анализа информации, содержавшейся в захваченных документах.
В ходе переговоров И.В.Сталина, А.М.Василевского и С.К. Тимошенко, состоявшихся 20 июня, Верховным Главнокомандующим было сказано следующее: «Возможно, что перехваченный приказ вскрывает лишь один уголок оперативного плана противника. Можно полагать, что аналогичные планы имеются и по другим фронтам. Мы думаем, что немцы постараются что-нибудь выкинуть в день годовщины войны и к этой дате приурочивают свои операции» (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г. М., 1996. Т. 16. С. 257). На указанное в захваченных документах направление было разрешено направить две дивизии и 13-й танковый корпус. Одновременно, памятуя о привычке немцев начинать крупные операции сильным ударом авиации, Ставка ВГК усиливала Юго-Западный фронт авиацией. Также на Юго-Западный фронт направлялся А.М. Василевский как один из лучших оперативных умов Красной Армии.
Поскольку разрабатывавшиеся с зимы планы похода на Волгу и Кавказ было менять уже поздно, развертывание немецких войск для операции «Блау» завершалось так, как было задумано ранее, в том числе согласно директивам, захваченные у Рейхеля копии которых лежали в советском Генштабе. К востоку от Курска между верховьями рек Сосна и Сейм на 110-километровом участке фронта развернулись 2-я, 4-я танковая армии и 2-я венгерская армия, объединенные в армейскую группу под общим руководством командующего 2-й немецкой армией генерала барона фон Вейхса.
Основные силы группы «Вейхс» в составе 12 пехотных, трех моторизованных (3, 16-й и «Великая Германия») и четырех танковых (9, 11-й и 24-й) дивизий были сосредоточены в районе севернее и северо-восточнее Щигры, а на правом крыле группы, на 40-километровом участке, были развернуты только две пехотные дивизии 2-й венгерской армии. Северный фланг этой группы обеспечивался LV армейским корпусом, подчиненным непосредственно командующему армейской группой. Этот корпус имел в своем составе 45, 95-ю и 299-ю пехотные дивизии и пехотную бригаду CC. Основными инструментами, которыми предполагалось взламывать советскую оборону, по-прежнему были моторизованные корпуса. Их у Вейхса было два – XXXXVIII (24-я танковая дивизия и моторизованная дивизия «Великая Германия») Фердинанда Гейма и XXIV (9-я танковая, 3-я моторизованная и 377-я пехотные дивизии) Виллибальда Лангемана. Если быть точным, то 22 апреля 1942 г. XXXXVIII моторизованный корпус был переименован в танковый корпус. 11-я танковая дивизия подчинялась XIII армейскому корпусу, а 16-я моторизованная – III венгерскому. XXXXVIII, XXIV и XIII корпуса подчинялись 4-й танковой армии Германа Гота, VII армейский и III венгерский – 2-й венгерской генерала Яны.
Задачей армейской группы «Вейхс» был прорыв обороны советских войск с последующим развитием наступления силами 4-й танковой армии на Воронеж с целью овладения последним. Войска 2-й армии совместно с LV армейским корпусом должны были создать силами пехотных дивизий прочный фронт обороны от Ливны до Воронежа. Главные силы 2-й венгерской армии, усиленные VII армейским немецким корпусом, после прорыва нашей обороны южнее Щигры должны были развивать наступление на юго-восток и овладеть районом Старого Оскола, а в последующем выдвинуться на р. Дон южнее Воронежа до Лиски.
Против LV армейского корпуса и армейской группы «Вейхс» от района Ливны до Ржавы на 160-километровом участке фронта оборонялись 13-я армия генерал-майора Н.П.Пухова и 40-я армия генерал-лейтенанта артиллерии М.А.Парсегова. Обе армии подчинялись Брянскому фронту. В составе этих армий имелось одиннадцать стрелковых дивизий, две стрелковые и три танковые бригады.
Последние поставленные войскам Брянского фронта Верховным Командованием задачи предусматривали построение прочной обороны. В подписанной еще Б.М.Шапошниковым директиве Ставки ВГК № 170364 от 8 мая 1942 г. было сказано следующее:
«1. На Брянском фронте немедленно приступить к развитию полевых укреплений на занимаемых позициях войсками фронта на глубину дивизионной оборонительной полосы (до 10–12 км).
Инженерные работы произвести с таким расчетом, чтобы батальонные районы были готовы не позже 15.05.1942 г. не только по переднему краю, но и в глубине.
2. Работы на армейских тыловых рубежах развернуть на важнейших направлениях силами армейских и фронтовых резервов.
[…]
Оборону населенных пунктов строить по системе перекрестного и фланкирующего огня пулеметов и ПТР с широким применением минных заграждений, фугасов, М[ало] З[аметных] П[репятствий] и т. д. При этом подготовку населенных пунктов в глубине обороны до тыловой оборонительной полосы производить силами тыловых частей и учреждений.
5. Потребовать от войск и всех начальников тщательной маскировки огневых средств, командных пунктов и соблюдения маскировочной дисциплины во всей оборонительной полосе» (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г., С.195).
На производство этих оборонительных работ Ставкой ВГК выделялось 400 тонн колючей проволоки, 30 тыс. противотанковых и 60 тыс. противопехотных мин. Одним словом, Брянский фронт в течение почти двух месяцев строил и совершенствовал оборону. Две стрелковые дивизии и одна стрелковая бригада 13-й и 40-й армий были развернуты на второй полосе обороны, проходившей по восточному берегу р. Кшень. В тылу их, в резерве Брянского фронта, находились два танковых и один кавалерийский корпуса, одна стрелковая дивизия и две танковые бригады. Кроме того, за правым крылом фронта, на тульском направлении, в резерве командующего фронтом были сосредоточены формирующаяся 5-я танковая армия, один танковый и один кавалерийский корпуса.
Непосредственно взаимодействовать с армейской группой «Вейхс» должна была 6-я армия генерала танковых войск Ф.Паулюса, уже частично вышедшая на р. Оскол. После «Вильгельма» и «Фридерикуса II» она развернулась на 240-километровом фронте, сосредоточив свою ударную группировку – девять пехотных дивизий, 3-й, 23-й танковой и 29-й моторизованной дивизий – в районе Волчанска. Подвижные соединения объединялись в XXXX моторизованный корпус. Задачей Паулюса было прорвать оборону советских войск на стыке 21-й и 28-й армий. Далее своей главной группировкой 6-я армия должна была развивать наступление на северо-восток. Левым флангом этой группировки в районе Старого Оскола 6-я армия должна была соединиться с частями 2-й венгерской армии, окружая и уничтожая советские войска в районе западнее Старого Оскола. Соединения правого фланга 6-й армии получили задачу, используя успех главной группировки, наступать на восток в общем направлении на Россошь.
Против 6-й немецкой армии оборонялись основательно потрепанные двумя «Фридерикусами» и «Вильгельмом» войска Юго-Западного фронта. Это были 21-я армия, 28-я армия и войска правого фланга 38-й армии. Соответственно 21-я армия В.Н.Гордова обороняла 120-километровый участок фронта от станции Ржава до Николаевки, 28-я армия Д.И.Рябышева, закончив 26 июня оборонительные бои, закреплялась западнее Валуек на 70-километровом участке фронта. Наконец, 38-я армия К.С.Москаленко обороняла 50-километровый участок фронта по восточному берегу р. Оскол восточнее Купянска, куда она только что отошла после тяжелых боев в период с 22 по 26 июня.
Всего в составе этих трех армий насчитывалось 18 стрелковых дивизий, одна стрелковая и пять танковых бригад, один кавалерийский и три танковых корпуса. На 27 июня во фронтовом резерве находились одна стрелковая дивизия и три танковых корпуса, два из которых были сосредоточены за армиями правого крыла фронта в районе юго-западнее Нового Оскола. Многие соединения этих армий уже длительное время вели тяжелые оборонительные и наступательные бои, теряли тяжелое оружие, боевую и вспомогательную технику в отступлениях по раскисшим дорогам. Не будет большой ошибкой сказать, что именно «птица-тройка» Харьковской операции из 21, 28-й и 38-й армий была самым слабым местом советско-германского фронта. Однако именно эти три армии станут одним из главных участников летних боев на Сталинградском направлении.

Танки КВ, подбитые летом 1942 г. В этот период неповоротливые КВ окончательно утратили свое преимущество в защищенности над Т– 34
Оборонительная операция Брянского и Юго-Западного фронтов на воронежском направлении (28 июня – 6 июля 1942 г.). Утром 28 июня после артиллерийской и авиационной подготовки соединения армейской группы «Вейхс» перешли в наступление против войск левого крыла Брянского фронта.
Главный удар противник нанес по левофланговой 15-й стрелковой дивизии 13-й армии и 121-й и 160-й стрелковым дивизиям 40-й армии. Здесь, на фронте 45 км, в первом эшелоне противника наступали две танковые, три пехотные и две моторизованные дивизии двигавшихся плечом к плечу XXIV моторизованного и XXXXVIII танкового корпусов. Поддержку с воздуха наступающим оказывал самый мощный и самый опытный в делах взаимодействия с наземными войсками VIII авиакорпус Вольфрама фон Рихтгоффена. В итоге напряженного боя XXXXVIII корпусу удалось прорвать советскую оборону в стыке 13-й и 40-й армий, продвинуться на 8—15 км на восток и к исходу 28 июня выйти на рубеж Гремячая, р. Тим.
На выявившееся направление главного удара сразу были направлены резервы. Ставка ВГК уже 28 нюня приняла меры по усилению Брянского фронта. В состав последнего направлялись 4-й и 24-й танковые корпуса из состава Юго-Западного фронта и 17-й танковый корпус из резерва Ставки. В районе Воронежа на усиление фронта передавались четыре истребительных и три штурмовых авиационных полка. Начиналась борьба в новых условиях, предстояло проверить новый инструмент – танковые корпуса – в первых боях.
Командующий Брянским фронтом решил задержать наступление противника на рубеже р. Кшень и с этой целью дал указания о переброске к участку прорыва 16-го танкового корпуса. Одновременно он приказал сосредоточить 17-й танковый корпус Н.В.Фекленко в районе Касторное, а 4-й танковый корпус В.А.Мишулина и 24-й танковый корпус В.М.Баданова в районе Старого Оскола и силами этих двух корпусов подготовить контрудары в северо-западном и северном направлениях. На усиление 40-й армии из резерва фронта были переданы 115-я и 116-я танковые бригады.
Однако, как это всегда бывает в «блицкригах», одной из первых жертв стали пункты управления. В течение 29 июня левофланговые соединения 13-й армии, ведя упорные бои, сдерживали наступление противника на линии железной дороги Ливны, Мармыжи, а войска правого фланга 40-й армии – на реке Кшень. В районе Ракова 24-й танковой дивизии корпуса Гейма удалось прорвать вторую полосу обороны 40-й армии и развить наступление в направлении Горшечного. Появление небольшой группы танков в районе расположения командного пункта 40-й армии в районе Горшечного дезорганизовало управление войсками. Командующий армией генерал-лейтенант М.А.Парсегов и его штаб, бросив часть документов, в том числе и оперативного характера, переехали в район юго-восточнее Касторного и окончательно потеряли управление боевыми действиями войск. Видимо, у М.А.Парсегова просто не выдержали нервы: в сентябре 1942 г. он был одним из непосредственных участников боев под Киевом, закончившихся огромным «котлом». Так или иначе, вскоре генерал Парсегов был отстранен от командования 40-й армией и отправлен на Дальний Восток.
Тем временем за два дня наступления 4-й танковой армии Г.Гота удалось прорвать оборону войск Брянского фронта на стыке 13-й и 40-й армий на 40-километровом фронте и продвинуться на глубину до 35–40 км. Этот прорыв усложнил обстановку на левом крыле Брянского фронта, но еще не представлял собой особой угрозы, так как в районы Волова, Касторного и Старого Оскола выдвигались четыре танковых корпуса. Однако сосредоточение 4-го и 24-го корпусов проходило медленно, а у перевозившегося по железной дороге 17-го танкового корпуса отстали тылы и части остались без горючего.
Командующий же Брянским фронтом Ф.И.Голиков в условиях глубокого прорыва противника на воронежском направлении принял решение отвести войска 40-й армии на рубеж р. Кшень, Быстрец, Архангельское. Ставка ВГК в лице И.В.Сталина не согласилась с этим решением командующего Брянским фронтом. Голикову было указано, что «простой отвод войск 40-й армии на неподготовленный рубеж будет опасен и может превратиться в бегство». Кроме того, командующему фронтом было указано на промахи в его действиях: «самое плохое и непозволительное в Вашей работе состоит в отсутствии связи с армией Парсегова и танковыми корпусами Мишулина и Богданова. Пока Вы будете пренебрегать радиосвязью, у Вас не будет никакой связи и весь Ваш фронт будет представлять неорганизованный сброд».
Для организации первого крупного контрудара новых танковых соединений Ставка направила своего представителя – А.М.Василевского. В целях разгрома частей XXXXVIII танкового корпуса Гейма, прорвавшихся в направлении Горшечное, была создана специальная оперативная группа под руководством командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии генерал-лейтенанта танковых войск Я.Н.Федоренко. В группу вошли 4, 24-й и 17-й танковые корпуса. Задачей группы было нанести контрудары 24-м и 4-м танковыми корпусами из района Старого Оскола на север, а 17-м танковым корпусом из района Касторное в южном направлении. Одновременно по решению командующего фронтом подготавливались контрудары 1-м танковым корпусом М.Е.Катукова из района Ливны на юг вдоль железной дороги Ливны, Мармыжи и 16-м танковым корпусом М.И.Павелкина из района Волово на юг вдоль восточного берега р. Кшень.
Как это обычно происходит при организации контрударов поспешно перебрасываемых в район прорыва соединений, корпуса вступали в бой неодновременно. Так, например, 4-й танковый корпус вступил в бой 30 июня, а 17-й и 24-й танковые корпуса только 2 июля. При этом вопреки традиционно цитируемому диалогу И.В.Сталина и Ф.И.Голикова по поводу соотношения сил на Брянском фронте 1000 танков Брянского фронта против 500 танков у немцев обстановка была несколько сложнее. Наличие в воздухе авиации Рихтгоффена не благоприятствовало объективной оценке сил прорвавшегося на подступы к Воронежу противника. В действительности против 4, 16, 17-го и 24-го танковых корпусов у немцев было три танковые (9, 11-я и 24-я) и три моторизованные («Великая Германия», 16-я и 3-я) дивизии. То есть против четырех (пусть пяти с корпусом М.Е.Катукова, который бился с пехотой LV корпуса) советских самостоятельных танковых соединений противник мог выставить почти в полтора раза большее число дивизий – шесть. Не будем забывать, что советский танковый корпус по своей организационной структуре тогда еще только примерно соответствовал танковой дивизии. При этом слабый в артиллерийском отношении 17-й корпус Н.В.Фекленко был вынужден атаковать элитную «Великую Германию», САУ StuGIII которой могли безнаказанно расстреливать его танки из своих длинных 75-мм пушек. Оценивая события под Воронежем в начале летней кампании 1942 г., нужно помнить, что именно здесь состоялся полномасштабный дебют новой бронетехники немцев.
Появление новой техники отмечалось командирами наших танковых соединений. В частности, командир 18-го танкового корпуса И.П.Корчагин в отчете по итогам июльских и августовских боев писал: «В боях под Воронежем противник наиболее эффективно применил подвижную противотанковую оборону, использовав для этой цели самоходные бронированные машины, вооруженные 75-мм орудиями, стреляющими болванкой с зажигательной смесью. Эта болванка пробивает броню всех марок наших машин. Подвижные орудия противник применяет не только в обороне, но и при наступлении, сопровождая ими пехоту и танки» (ЦАМО Ф.18тк, оп.1, д.22, л.13).
Точку в организации контрудара группы Я.Н.Федоренко поставило наступление 6-й армии Ф.Паулюса на правом крыле Юго-Западного фронта. Перейдя в наступление утром 30 июня из района Волчанска, 6-я армия прорвала оборону в стыке 21-й и 28-й армий. Развивая наступление на северо-восток, VIII армейский и XXXX моторизованный корпуса к вечеру 2 июля выдвинулись на рубеж Скородное, Чернянка, р. Оскол. К исходу 2 июля обстановка на воронежском направлении резко ухудшилась. Войска левого крыла 40-й армии в составе трех дивизий и двух бригад оказались в окружении.
В район Воронежа из резерва Ставки ВГК также был направлен 18-й танковый корпус И.П.Корчагина. Одновременно было решено использовать для контрудара 5-ю танковую армию А.И.Лизюкова, перегруппировав ее из района Ефремова в район южнее Ельца для нанесения контрудара по флангу и тылу группировки немецких войск, наступавших на Воронеж. На усиление 5-й танковой армии Ставка ВГК дополнительно направила с Калининского фронта 7-й танковый корпус П.А.Ротмистрова.
С утра 3 июля противник продолжал развивать наступление. Армейская группа «Вейхс» главный удар наносила из района Касторное, Горшечное на Воронеж, выдвигая часть своих сил на рубеж Ливны, Тербуны. 6-я немецкая армия XXXX моторизованным корпусом развивала наступление из района Нового Оскола и Волоконовки в северо-восточном направлении.
Левофланговый XXIX армейский корпус 6-й немецкой армии двигался своими главными силами от Скородного на Старый Оскол, в районе которого он 3 июля соединился с частями 2-й венгерской армии, замкнув кольцо окружения вокруг шести дивизий левого фланга 40-й армии и правого фланга 21-й армии.
Войска 40-й и 21-й армий, попавшие в окружение, вынуждены были прорываться отдельными подразделениями и частями неорганизованно, при плохом обеспечении боеприпасами, при отсутствии единого командования окруженными войсками и при неудовлетворительном руководстве операцией со стороны командующих армиями.
Уже 4 июля завязались бои на подступах к Воронежу, а на следующий день 24-я танковая дивизия XXXXVIII танкового корпуса армии Г.Гота, форсировав р. Дон, ворвалась в западную часть Воронежа. Севернее 24-й дивизии форсировала Дон и образовала два плацдарма «Великая Германия». Прорыв в глубину обороны был столь стремительным, что Воронеж был захвачен уже 7 июля 1942 г., задача первой фазы операции была немцами выполнена. Уже 5 июля Вейхсу было приказано высвобождать подвижные соединения 4-й танковой армии в районе Воронежа и двигать их на юг.
Но до того как паровой каток 4-й танковой армии Г.Гота согласно плану «Блау» ушел на юг вдоль левого берега Дона, состоялся контрудар советской 5-й танковой армии. Выдвигающаяся в район Воронежа 5-я танковая армия была одним из двух объединений (3-й и 5-й) с таким названием, которые формировались по директивам Ставки ВГК от 25 мая 1942 г. Командующим 3-й танковой армии был назначен генерал-лейтенант П.Л.Романенко, командующим 5-й танковой армией – генерал-майор А.И.Лизюков. Советские танковые войска тогда находились еще в стадии копирования решений противника. Поэтому по своей организационной структуре танковая армия примерно соответствовала моторизованному корпусу немцев. Как мы знаем, в моторизованные корпуса входили танковые, моторизованные дивизии, разбавленные несколькими пехотными дивизиями. По тому же принципу были построены первые две советские танковые армии, и эта структура сохранялась до 1943 г. В состав 5-й танковой армии вошли 2-й и 11-й танковые корпуса, 19-я отдельная танковая бригада (это бронированное «ядро» танковых армий сохранится до конца войны), 340-я стрелковая дивизия, один полк РГК 76-мм орудий УСВ, гвардейский минометный полк установок РС М-8 и М-13. Отличия от моторизованного корпуса видны невооруженным глазом. В составе немецкого корпуса присутствует тяжелая артиллерия от 10-см пушек до 210-мм мортир. В советской танковой армии она заменена на универсальные орудия и реактивную артиллерию с куда более скромными возможностями.

Горящий Воронеж, снятый с немецкого самолета, июль 1942 г.
В ночь на 3 июля соединения 5-й танковой армии заканчивали сосредоточение к югу от Ельца. В ночь на 4 июля ее командующий А.И.Лизюков получил из Москвы директиву, обязывающую «ударом в общем направлении Землянск, Хохол (35 км юго-западнее Воронежа) перехватить коммуникации танковой группировки противника, прорвавшейся к реке Дон на Воронеж; действиями по тылам этой группы сорвать ее переправу через Дон».
Как это обычно происходит при спешно организуемых контрударах, армия А.И.Лизюкова вступила в бой по частям. Первым 6 июля пошел в бой 7-й танковый корпус, потом 11-й танковый корпус (8 июля) и, наконец, 2-й танковый корпус (10 июля). Корпуса вступали в бой, не имея возможности провести разведку, полностью сосредоточиться. Находившаяся в полосе наступления армии А.И.Лизюкова река Сухая Верейка не оправдала своего названия и встретила наступающие танки заболоченной поймой.
Однако следует заметить, что контрудар 5-й танковой армии строился на изначально неверном предположении о том, что наступающие немецкие танковые корпуса будут далее двигаться через Дон и Воронеж на восток. Такой задачи у них не было. Соответственно вместо характерного для наступления растягивающего фланги движения вперед они остановились перед Доном на плацдарме у Воронежа и заняли оборону. Более сотни вооруженных 60-калиберными 50-мм орудиями танков 11-й танковой дивизии были серьезным противником для наступающих советских танковых бригад и танковых корпусов.
В целом можно охарактеризовать приказ № 227 как вполне обычный и ожидаемый в той обстановке. Такие же приказы об упорной обороне получали войска группы армий «Центр» в декабре 1941 г., когда отступление означало потерю техники, тяжелого оружия и возможную катастрофу.
Появление приказа № 227 не означало потерю самообладания Верховным Главнокомандованием. Буквально на следующий день, 29 июля, Брянскому фронту было приказано вывести в резерв и отправить на Урал две стрелковые дивизии, а Сталинградскому – шесть стрелковых дивизий из состава сохранившихся в 21, 28-й и 38-й армий. Из 21-й армии были изъяты три стрелковые дивизии. Одна из них, 293-я стрелковая, была отправлена в Бузулук на доукомплектование и в штатной численности прибыла на фронт незадолго до контрнаступления ноября 1942 г. 13-я гвардейская стрелковая дивизия А.И.Родимцева была отведена на левый берег Волги для отдыха и доукомплектования. В сентябре она будет переправлена в Сталинград и сразу окажется в гуще городских боев. Выплеснув раздражение в приказе № 227, Верховный Главнокомандующий начал подготовку к очередному раунду борьбы. Под Ржевом и Сычевкой должны были перейти в наступление войска Калининского и Западного фронтов, под Сталинградом должны были устоять под ударами немцев экс-резервные армии.
Оборона наступлением. Сталинградская оборонительная операция
Ситуация, когда ключевые сражения разыгрывались вокруг крупных промышленных центров, была типичной для Второй мировой войны. Помимо Сталинграда можно назвать Харьков, вокруг которого разыгралось три крупных сражения в 1942–1943 гг. Сталинград (Царицын) еще до революции стал крупным промышленным центром, связанным с производством продукции военного назначения. В ходе Гражданской войны оборона Царицына стала одним из крупнейших сражений между белыми и красными. В период индустриализации город продолжил свое развитие в качестве центра военной промышленности семимильными шагами. Накануне войны в нем насчитывалось свыше 445 тыс. жителей и имелось 126 промышленных предприятий, в том числе 29 предприятий союзного и два республиканского значения. Сталинградский тракторный завод дал стране свыше 50 % имевшихся тогда в СССР тракторов (300 тыс.). Он производил как сельскохозяйственные тракторы СТЗ-3 (мобилизуемые в артиллерию), так и специализированные тягачи СТЗ-5, использовавшиеся в артиллерии дивизионного звена. На шасси СТЗ-5 в 1942 г. также монтировались установки РС. Незадолго до начала войны СТЗ стал осваивать производство танков. После потери Харькова и эвакуации его оборудования на Урал СТЗ на какое-то время стал главным производителем танков Т-34. Завод «Баррикады» был одним из крупных производителей артиллерийских орудий до 203-мм калибра (Б-4). Завод «Красный Октябрь» производил ежегодно 775,8 тыс. тонн стали и 584,3 тыс. тонн проката. Сталинградская судоверфь в Сарепте (известная как завод № 264), переданная в Наркомат танковой промышленности, в 1942 г. занималась производством корпусов и башен танков Т-34 для СТЗ. Помимо этого город, названный именем И.В.Сталина, имел большое политическое значение.

«Следующая цель – Сталинград…» Совещание у Гитлера. Крайний справа Федор фон Бок, третий справа Фридрих Паулюс
С точки зрения запланированного Гитлером похода за нефтью политическое и экономическое значение города было все же вторичным по отношению к его роли как транспортной развязки. Сталинград являлся крупным транспортным узлом с магистралями в Среднюю Азию и на Урал. Особое значение имела пролегающая здесь коммуникация, связывающая центральные районы СССР с Кавказом, по которой проходила транспортировка бакинской нефти. В условиях войны эта трасса могла стать осью наступления против фланга наступающей через Кавказ группировки немецких войск. Допустить такого было нельзя, и поэтому удар в направлении Сталинграда предполагался еще по директиве № 41 апреля 1942 г. 23 июля на свет появилась Директива ОКВ № 45 о продолжении операции «Брауншвейг» (наступления на южном секторе советско-германского фронта). В ней ставилась задача группе армий «Б» на захват Сталинграда:
«На долю группы армий «Б», как приказывалось ранее, выпадает задача наряду с оборудованием оборонительных позиций на р. Дон нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой и нарушить перевозки по реке» (Дашичев В.И. Указ. соч. С. 326).
Задача захвата Сталинграда была возложена на 6-ю армию Ф.Паулюса и 4-ю танковую армию Г.Гота, наступавшие на город по правому и левому берегу Дона соответственно.
Предусмотрительность Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина иногда была просто феноменальной: строительство оборонительных сооружений в районе Сталинграда было начато еще в 1941 г. и продолжилось после окончания периода распутицы весной 1942 г. Кроме частей формировавшихся в этом районе стрелковых дивизий, каждый день на строительстве укреплений работало около 100 тысяч человек из числа жителей Сталинграда и области. Всего строилось четыре оборонительных обвода.
Внешний оборонительный обвод протяженностью около 400 км начинался на Волге у Горной Пролейки и проходил по рекам Бердич, Иловле, Дону до Логовского, далее по р. Мышковка и по линии Васильевка, Плодовитое и снова упирался в Волгу у Райгорода. Средний оборонительный обвод протяжением до 150 км строился на линии Пичуга, Бол, Россошка, Гавриловка, Красноармейск. Внутренний обвод оборудовался на рубеже Орловка, Песчанка, Красноармейск, и, наконец, четвертый оборонительный обвод проходил непосредственно по окраине города. К началу оборонительного сражения строительство этих обводов еще не было закончено. Это не должно удивлять, поскольку при сравнимой с линией Мажино протяженностью они строились куда меньшее время. Тем не менее в ходе боевых действий построенные укрепления сыграли положительную роль. Советские войска, используя эти обводы, могли быстрее создавать оборону при отходе на последующие рубежи.
Сражаться на оборонительных обводах предстояло войскам Сталинградского фронта, развернувшимся и занявшим оборону преимущественно силами бывших резервных армий. Последние занимали к 23 июля следующее положение:
63-я армия генерал-лейтенанта В.И.Кузнецова (127, 153-я и 197-я стрелковые дивизии, 13-я истребительная бригада) по левому берегу Дона на участке Бабка, устье реки Медведица, общим протяжением около 300 км;
62-я армия генерал-майора В.Я.Колпакчи (33-я гвардейская, 147, 181, 184-я и 192-я стрелковые дивизии, 644, 645, 648, 649, 650-й и 651-й отдельные танковые батальоны, 40-я и 121-я танковые бригады) развернулась на 100-километровом участке фронта от Клетской до Суровикино;
64-я армия генерал-лейтенанта В.И.Чуйкова (29, 112, 131, 214-я и 229-я стрелковые дивизии) развернулась южнее 62-й армии и обороняла 80-километровый участок от Суровикино до Верхне-Курмоярской, имея свой левый фланг на восточном берегу р. Дона.
Помимо бывших резервных, в состав фронта входила избежавшая рассечения и окружения 21-я армия (278, 300-я и 304-я стрелковые дивизии из числа дивизий Юго-Западного фронта, отошедших за Дон). Она занимала оборону также по левому берегу Дона, восточнее 63-й армии, до станицы Клетская на фронте свыше 60 км.

Обороняющие Сталинград танкисты получают новые танки Т-34 на СТЗ (Сталинградском тракторном заводе), лето 1942 г. Машины несут на себе все признаки оружия «тотальной войны», выпущенного при остром дефиците ресурсов: опорные катки без резиновых бандажей, одна фара вместо двух, пустой ввод антенны радиостанции, упрощенная бронировка противооткатных приспособлений пушки
57-я армия генерал-лейтенанта Ф.И.Толбухина после отхода приводила свои части в порядок севернее Сталинграда в районе Орловка, Ерзовка, Дубовка.
Кроме того, в боях приняла участие 51-я армия генерал-майора Н.И.Труфанова, еще входившая к этому времени в состав Северо-Кавказского фронта. Она оборонялась по левому берегу Дона, растянувшись цепочкой на участке Верхне-Курмоярская, Цимлянская и далее по левому берегу Дона на запад. Части армии вели напряженные бои с образовавшими плацдармы на южном берегу Дона передовыми частями противника в районах станиц Цимлянская, Николаевская и Константиновская.
Вышедшие после Миллерово в расположение Южного фронта и позднее переданные командованию Сталинградского фронта управления 28-й и 38-й армий были использованы для создания штабов двух танковых армий. Отрицательный опыт с армией А.И.Лизюкова не оттолкнул советское руководство от идеи создания аналога немецких моторизованных (танковых) корпусов. Управление 38-й армии генерал-майора артиллерии К.С.Москаленко было директивой Ставки ВГК от 22 июля переформировано в управление 1-й танковой армии, а управление 28-й армии генерал-майора В.Д.Крюченкина – в управление 4-й танковой армии. Сроком завершения формирования было назначено 28 июля. Штабы двух армий из «птицы-тройки» харьковской драмы должны были перейти в новое качество. Точно так же, как армия А.И.Лизюкова, обе танковые армии были смешанного состава, то есть включали как танковые корпуса (аналог танковых дивизий немцев), так и передвигающиеся пешим порядком стрелковые дивизии. Кроме того, в составе танковых армий были противотанковая и зенитная артиллерия и инженерные (саперные) части.
В состав 1-й танковой армии к началу боев на западном берегу Дона входили 131-я и 399-я стрелковые дивизии, 13-й танковый корпус Т.С.Танасчишина (74 Т-34 и 49 Т-70) и 28-й танковый корпус полковника Г.С.Родина (88 Т-34, 60 Т-70 и 30 Т-60). Формально в армии числился еще 23-й танковый корпус, но реально он действовал на левом фланге 62-й армии вне оперативной связи с остальными соединениями 1-й танковой армии. В состав 4-й танковой армии входили 18-я и 205-я стрелковые дивизии и 22-й танковый корпус (96 Т-34, 58 Т-70 и 26 Т-60 на 28 июля). Стрелковые дивизии для двух армий прибывали с Дальневосточного фронта. Поскольку ситуация под Сталинградом вышла из-под устойчивого контроля, было принято решение перебросить на этот участок фронта войска с Дальнего Востока и полки, сформированные из военных училищ Северо-Кавказского региона.
В силу постоянного участия в тяжелых оборонительных боях Юго-Западный фронт не успел сформировать в своем составе объединение для массирования усилий авиации – воздушную армию. После того как фронт стал Сталинградским, в его состав в конце июля 1942 г. была включена 8-я воздушная армия генерал-майора авиации Т.Т.Хрюкина. К началу оборонительного сражения 8-я воздушная армия в своем составе насчитывала 561 самолет, из них 337 исправных и 224 неисправных. В числе исправных самолетов было: 85 истребителей, до 30 % которых составляли самолеты устаревших типов – И-16, И-15 и И-153, 48 штурмовиков, 88 дневных и 116 ночных бомбардировщиков (По-2). Возможности 8-й воздушной армии постоянно возрастали. С 20 июля по 17 августа в состав армии Т.Т.Хрюкина было передано 23 авиационных полка – около 450 самолетов. Кроме того, на аэродромы, расположенные ближе к Сталинграду, были перебазированы пять дивизий авиации дальнего действия.
Вновь получив в свое распоряжение подвижные соединения, Ф.Паулюс решил пробиться к Сталинграду самым простым и многократно проверенным способом: окружением и разгромом оборонявшихся на дальних подступах к городу соединений. Окружать предполагалось классическими «каннами». Соответственно северную ударную группировку составили XIV танковый корпус генерала пехоты фон Виттерсгейма (16-я танковая, 3-я и 60-я моторизованные дивизии) и VIII армейский корпус генерала артиллерии Хейца (384, 305, 389-я и 376-я пехотные дивизии). Южную ударную группировку составили LI армейский корпус генерала артиллерии фон Зейдлиц-Курцбаха (пробивший в марте коридор к Демянску) и XXIV танковый корпус (первоначально только 16-я и 295-я пехотные дивизии).
Для концентрации сил на Сталинградском направлении в группу армий «Б» из группы армий «А» была передана 8-я итальянская армия в составе шести пехотных дивизий, одной пехотной и одной кавалерийской бригад. Эта армия должна была выйти на Дон и развернуться по его правому берегу на участке от Павловска до Вешенской, освободив этим самым все силы 6-й немецкой армии для наступления на Сталинград.
С воздуха наступление 6-й и 4-й танковых армий на Сталинград поддерживалось основными силами 4-го воздушного флота. На этом же направлении действовал VIII авиационный корпус Вольфрама фон Рихтгоффена, то есть наступающие на Сталинград армии получили в свое распоряжение самое мощное авиасоединение Люфтваффе на Восточном фронте. Корпус Рихтгоффена перебрался в конце июля на аэродромы в районе Тацинской и Обливской.
Оборонительное сражение советских войск под Сталинградом началось 17 июля 1942 г. на рубеже р. Чир боями передовых отрядов 62-й армии, которые к 22 июля отошли на основной рубеж обороны.
Первый действительно серьезный удар последовал 23 июля, когда XIV танковый и VIII армейский корпуса армии Ф.Паулюса вышли на рубеж Клетская, Слепихин и атаковали войска правого фланга 62-й армии. Их целью было прорваться к Дону и захватить переправы через реку у Калача и Логовского. Развернутые на правом фланге 62-й армии 33-я гвардейская, 192-я и 184-я стрелковые дивизии, усиленные несколькими танковыми батальонами, и выдвинутая на поддержку им 40-я танковая бригада не смогли отразить атаки наступавших в первом эшелоне пяти немецких дивизий (одной танковой, двух моторизованных и двух пехотных). Подвижные соединения противника прорвались в оперативную глубину в полосе 62-й армии и в результате трехдневных упорных боев к исходу 25 июля выдвинулись на правый берег Дона в районе Каменского, глубоко охватив с севера войска левого фланга 62-й армии. В окружение попали 192-я и 184-я стрелковые дивизии и 40-я танковая бригада.
Для разгрома группировки противника, прорвавшейся к Дону, и предотвращения окружения 62-й армии в бой были брошены 1-я и 4-я танковые армии, еще не закончившие своего формирования. Однако 23 июля XIV танковый корпус вышел к Дону в районе Каменского. 25 июля он повернул к Калачу. Тем самым создавалась угроза отсечения 62-й армии от переправ через Дон. Также корпус мог форсировать Дон у Калача и попытаться захватить Сталинград с ходу. Поэтому уже 25 июня 1-я танковая армия нанесла контрудар силами 28-го танкового корпуса из района Калача в северо-западном направлении. Этим наступлением удалось отбросить немецкие войска от Калача.
Повторение наступления 28-го танкового корпуса на следующий день, 26 июля 1942 г., натолкнулось на перешедшую к обороне и выставившую на прямую наводку 88-мм зенитки 16-ю танковую дивизию немцев. В тот же день в штаб 1-й танковой армии приехал А.М.Василевский и поставил задачу 27 июля наступать на Верхнюю Бузиновку и далее на Клетскую. С севера на Бузиновку должна была наступать 4-я танковая армия В.Д.Крюченкина. Однако 27 июля к наступлению был готов к контрудару только один танковый батальон 176-й танковой бригады 22-го танкового корпуса. Поэтому 27 июля армия К.С.Москаленко продолжала сражаться с прорвавшимися к Дону частями XIV танкового корпуса в одиночестве. Контрудар, предпринятый 27 июля частью сил 21-й армии с севера на Клетскую, успеха не имел.
Тем временем 13-й танковый корпус занимался деблокированием окруженных соединений 62-й армии. 28 июля ему удалось установить связь с окруженными 184-й и 192-й стрелковыми дивизиями и 40-й танковой бригадой.
Полноценное наступление 22-го танкового корпуса началось только 29–30 июля. В 17.00–20.00 30 июля в расположение 22-го танкового корпуса прорвался 13-й танковый корпус вместе с выведенными из окружения частями 62-й армии. Бои продолжались до 8 августа. К тому времени все оставшиеся на ходу танки 22-го танкового корпуса свели в 182-ю танковую бригаду. Набралось 7 Т-34, 4 Т-70 и 9 Т-60.
Одновременно пыталась пробиться в северном направлении и отрезать прорвавшиеся к Дону части XIV корпуса 1-я танковая армия. 28-й танковый корпус достиг рубежа населенных пунктов Липолебедевский, Липологовский. Части 131-й стрелковой дивизии овладели окраиной Голубинского. Однако взломать позиции оборонявшейся на этой линии фронтом на юг 16-й танковой дивизии соединениям 1-й танковой армии не удалось. Они лишь продвинулись на 6–7 км.
Штабу К.С.Москаленко пришлось нелегко. Он был вынужден координировать не только контрудар во фланг XIV корпусу в северо-западном направлении, но и против заходившего с юго-запада XXIV танкового корпуса. На это направление был выдвинут 23-й танковый корпус Г.С.Родина. Формально именовавшийся танковым, XXIV корпус 6-й армии в тот момент состоял из двух пехотных дивизий. За семь дней боев 23-й танковый корпус потерял подбитыми и сожженными 90 Т-34, 35 Т-70 и 22 Т-60. На 6 августа в строю оставалось 6 Т-34, 5 Т-70 и 2 Т-60.
К 6 августа 1-я танковая армия потеряла большую часть своего состава и была расформирована. Ее остатки, в том числе 23-й танковый корпус, были подчинены 62-й армии. 4-я танковая армия сохранила свое название, но пополнения для своих танковых частей не получила. В результате бойцы иронически называли ее «четырехтанковая армия». Несмотря на большие потери, 1-й и 4-й танковым армиям удалось предотвратить окружение 62-й армии и остановить продвижение 6-й армии к Сталинграду. Вместо окружения советских войск на западном берегу Дона и быстрого марша на Сталинград ударная группировка немецких войск была втянута в затяжные бои, а затем вынуждена перейти к обороне до подхода с запада XVII и XI армейских корпусов.

Командующий немецкой 4-й танковой армией генерал-полковник Герман Гот
Эффект от контрудара 1-й танковой армии К.С.Москаленко был даже большим, чем принято считать. После войны немецкие генералы в подготовленных для американцев докладах по летней кампании отметили следующее:
«29 июля последняя железная дорога, связывавшая Кавказ с Центральной Россией, была взорвана в нескольких точках немецкими танковыми частями. Кавказ был изолирован… […] На следующий день группа армий «А» была предупреждена, что тяжелые бои под Сталинградом вынуждают Верховное командование передать еще один немецкий и два румынских корпуса в группу армий «Ю» для того, чтобы помочь 6-й армии в ее борьбе» (German Report Series. The German Campaign in Russia – Planning and Operations 1940–1942. The Naval&Military press Ltd., p.156).
Результатом этого решения был поворот 4-й танковой армии Г.Гота на северо-восток. Сопровождать 1-ю танковую армию Э. фон Клейста в ее беге на Кавказ должен был только XXXX танковый корпус.
Неодновременность поворота на сталинградское направление привела к некоторой разрозненности действий 4-й танковой армии Г.Гота и 6-й армии Ф.Паулюса. В то время как 6-я армия была остановлена контрударами 1-й и 4-й танковых армий, армия Г.Гота с плацдармов на южном берегу Дона в районе Цимлянской 31 июля начала наступление на восток. Далее эстафета наступления постоянно переходила от одной армии к другой, в августе 1942 г. практически отсутствовал период, когда они наступали одновременно.
Оборонявшаяся против 4-й танковой армии 51-я армия генерал-майора Т.К.Коломийца, заменившего Н.И.Труфанова, имела в своем составе только пять дивизий (91, 138, 157-я и 302-я стрелковые дивизии, 115-я кавалерийская дивизия), растянутых на 200-километровом фронте от Верхне-Курмоярской до района южнее станицы Орловской. Такое разреженное построение не благоприятствовало успешной обороне. Правофланговые соединения 51-й армии откатывались на северо-восток вдоль железной дороги Тихорецк – Сталинград. При этом, например, 138-й стрелковой дивизии Т.К.Коломиец поставил задачу вида «действовать самостоятельно в зависимости от обстановки» (Людников И.И. Дорога длиною в жизнь. М.: Высшая школа, 1985. С.18). Главные же силы 51-й армии, ведя бои с IV армейским корпусом немцев, отходили на восток. К 17 августа они закрепились на линии озер южнее Сталинграда.
Сложилась опасная ситуация, которая уже не один раз за войну заканчивалась катастрофой. Разрыв между Юго-Западным и Южным фронтами в июле 1941 г. привел к уманскому «котлу», разрыв между Юго-Западным и Южным фронтом в июле 1942 г. привел к окружению части сил 9, 38-й и части 24-й армии в районе Миллерово. Теперь разрыв между войсками на сталинградском и кавказском направлениях мог привести к прорыву к Сталинграду с юго-запада. Директивой Ставки ВГК № 170535 от 28 июля командующему Сталинградским фронтом А.И.Еременко предписывалось: «Принять немедленные меры по усилению обороны юго-западного фаса Сталинградского внешнего обвода». Во исполнение этой директивы на южном фасе внешнего обвода, между Волгой и Доном, к 1 августа была развернута из резерва фронта 57-я армия генерал-майора Ф.И.Толбухина, в составе 15-й и 38-й стрелковых дивизий, 13-й истребительной бригады, 4 курсантских батальонов и 6 артиллерийско-пулеметных батальонов 118-го укрепленного района. В период с 1 по 5 августа эта армия была усилена 204, 208-й и 426-й стрелковыми дивизиями и сводным 13-м танковым корпусом в составе 6-й гвардейской, 13-й и 254-й танковых бригад (56 Т-34 и 41 Т-70). 31 июля в Сталинградский фронт из состава Северо-Кавказского фронта была передана 51-я армия.
Глубокий обход открытого фланга вскоре заставил загнуть его фронтом на юго-запад. Передовые части XXXXVIII танкового корпуса 4-й танковой армии Г.Гота 2 августа вышли в район Котельниково. Создалась опасность прорыва противника в Сталинград с юго-запада вдоль железной дороги. В целях предотвращения этой опасности командующий Сталинградским фронтом приказал 64-й армии отойти с Дона и занять для обороны южный фас внешнего сталинградского обвода от Дона до Плодовитого, а 57-й армии, передав этот участок, прочно обороняться от Плодовитого до Райгорода.
Для удобства управления Сталинградский фронт 5 августа был разделен на два фронта: Сталинградский фронт в составе 63, 21, 4-й танковой, 62-й армий и 8-й воздушной армии и Юго-Восточный фронт в составе 64, 57, 51-й и прибывавшей в район Сталинграда 1-й гвардейской армии. Командующим Юго-Восточным фронтом был назначен генерал-полковник А.И.Еременко, начальником штаба – генерал-майор Г.Ф.Захаров. Последний нам хорошо известен по зимнему наступлению под Москвой. Именно он конфликтовал с П.А.Беловым по поводу прорыва через Варшавское шоссе в январе 1942 г.
5 августа XXXXVIII танковый корпус Гейма (14-я танковая и 29-я моторизованная дивизии) вышел к внешнему сталинградскому обводу в район Абганерово, Плодовитое. Начались танковые бои в районе Абганерово, известные также как «бои у разъезда 74-й километр». Из состава танковых соединений Юго-Восточного фронта в них участвовал 13-й танковый корпус, насчитывавший к началу боев 120 Т-34 и 16 Т-70. Позднее к нему присоединились 40 танков КВ 133-й танковой бригады. Также в боях за «74-й километр» участвовали 204, 126-я и 138-я стрелковые дивизии.

Немцы осматривают подбитый танк Т-70. Район Сталинграда, июль – август 1942 г. Танки стали одним из главных средств борьбы на дальних подступах к Сталинграду
Быстрого прорыва 4-й танковой армии к Сталинграду вдоль железной дороги от Абганерово не получилось. XXXXVIII корпус был атакован с флангов советскими стрелковыми и танковыми частями. Наступление пришлось остановить и перейти к обороне. Бои стихли, когда 10 августа к Абганерово подтянулся IV армейский корпус (94-я и 371-я пехотные дивизии), а позднее 4-я румынская пехотная дивизия.
К 10 августа в 14-й танковой дивизии осталось всего 24 танка. В 13-м танковом корпусе к 12 августа оставалось на ходу 24 Т-34, 1 Т-60 и 1 Т-70. Еще 43 Т-34, 1 Т-60 и 1 Т-70 числились в ремонте. Безвозвратные потери составили 53 Т-34, и 3 Т-70. В 133-й танковой бригаде осталось 16 КВ на ходу и 28 в ремонте.
После того как эстафета обороны перешла от остановленной контрударами 1-й и 4-й танковых армий 6-й армии к застрявшей под Абганерово 4-й танковой армии, армия Паулюса возобновила наступление. Подтянув пехоту XVI и XI армейских корпусов, 6-я армия с утра 7 августа перешла в наступление. Вновь была сделана попытка организовать для 62-й армии «канны» ударами по сходящимся направлениям. Северную «клешню» образовал XIV танковый корпус (16-я танковая, 3-я и 60-я моторизованные дивизии). Южную «клешню» – XVII армейский корпус (22-я танковая, 79-я и 113-я пехотные дивизии). На этот раз операция на окружение прошла результативнее первой попытки. Части 62-й армии, которой с 3 августа 1942 г. командовал генерал-лейтенант А.И.Лопатин, не выдержали этих ударов. Уже вечером 8 августа танковые дивизии противника, прорвавшиеся с севера и юга, соединились западнее Калача. 33-я гвардейская, 181, 147-я и 229-я стрелковые дивизии 62-й армии оказались в окружении. Три дивизии той же армии (112, 131-я и 196-я) отошли на левый берег Дона, где организовали оборону по внешнему сталинградскому обводу от Вертячего до Ляпичева. В результате ожесточенных боев, продолжавшихся до 14 августа, отдельным частям окруженных дивизий удалось прорваться из окружения и переправиться на восточный берег Дона.
Завершив окружение части сил 62-й армии на западном берегу Дона, Паулюс перегруппировал XIV танковый корпус на северный фланг армии. Передав оборону участка фронта по Дону к востоку от устья р. Хопер 8-й итальянской армии, Паулюс решил провести операцию по обеспечению своего левого фланга. Атаки 4-й танковой армии В.Д.Крюченкина произвели должное впечатление, и было решено отодвинуть ее на север. С этой целью южнее Клетской были сосредоточены VIII, XI армейские и XIV танковый корпуса.
Понимая, что контрудары 1-й и 4-й танковых армий – это только первый раунд боев на дальних подступах к Сталинграду, Ставка ВГК собирает против левого фланга армии Ф.Паулюса свежее объединение. 5 августа директивой Ставки ВГК № 994144 формируется 1-я гвардейская армия, состоящая из пяти гвардейских дивизий – 37, 38, 39, 40-й и 41-й. Первоначально командующим был назначен Ф.И.Голиков, но вскоре его заменили на высвободившегося с поста командующего 1-й танковой армии К.С.Москаленко. Гвардейские стрелковые дивизии 1-й гвардейской армии были сформированы из воздушно-десантных корпусов, с присвоением авансом гвардейского звания. Видимо, советское руководство осознало, что перспективы широкого использования воздушных десантов все более туманны, и предпочло использовать «крылатую пехоту» в качестве элитных стрелковых соединений. Армия сосредоточивалась в районе Иловлинской. Командующему войсками Юго-Восточного фронта предписывалось «дивизии 1-й гв. армии без разрешения Ставки Верховного Главнокомандования ни в коем случае из этого района не брать и в бой не вводить».
Однако вскоре планы советского руководства были нарушены. 6-я армия 15 августа нанесла мощный удар на северо-восток в направлении Трехостровская (тремя дивизиями) и Сиротинская (пятью дивизиями). Под давлением противника 4-я танковая армия В.Д.Крюченкина к вечеру 17 августа отошла за Дон и организовала оборону по внешнему сталинградскому обводу от устья р. Иловля до Вертячего.

Командующий 4-й танковой армией генерал-майор В.Д. Крюченкин и генерал-лейтенант танковых войск А.Д. Штевнев на наблюдательном пункте. Район Сталинграда
В разрыв, образовавшийся в результате отхода на северо-восток 4-й «четырехтанковой» армии, командующим фронтом А.И.Еременко была вынужденно введена, несмотря на запрет Ставки ВГК, 1-я гвардейская армия. Точнее, были брошены в бой 39-я и 40-я гвардейские стрелковые дивизии С.С.Гурьева и А.И.Пастревича. За ними сразу после выгрузки из эшелонов последовали части 37-й гвардейской стрелковой дивизии В.Г.Желудева. В результате упорных оборонительных боев к 19 августа обстановка на стыке 21-й и 4-й танковой армии была стабилизирована. Основная ударная сила армии Паулюса, XIV танковый корпус фон Виттерсгейма, был с фланга переброшен на направление главного удара. За операцией по обеспечению фланга должен был последовать штурм города Сталинграда. В результате упорного сопротивления войск 62, 64-й и 57-й армий и контрударов советских войск замыслы противника на захват Сталинграда с ходу были сорваны. За месяц напряженных боев 6-я армия продвинулась всего лишь на 60–80 км. До города оставалось еще столько же.
Судьба населения Сталинграда складывалась в августе 1942 г. по одному из худших вариантов. Город стоял на берегу Волги, и любые грузы требовалось тем или иным способом переправлять на левый берег реки. Однако немедленная организация переправ и эвакуация была невозможна. В июле и начале августа руководство страны было озадачено вопросом, что будет кушать население СССР после оккупации противником сельскохозяйственного юга России. Соответственно через Сталинград непрерывным потоком шли перевозки в глубь страны хлеба, перегонялись скот и техника (чтобы сеять и пахать на новом месте). На 4 августа на правом берегу Волги в районе Дубовки скопилось 50 тыс. голов скота, 18 МТС с машинами и 500 тракторов, в районе Горного Балыклея – 25 тыс. голов скота, 10 МТС с сельскохозяйственными машинами и 350 тракторов, в районе Каменного Яра – 60 тыс. голов скота, 14 МТС с машинами и 400 тракторов, в районе Камышина на подходе было 60 тыс. голов скота, 11 МТС и 400 тракторов. В ближайшие дни ожидалось к переправе около 1400 тыс. голов скота. Задача эвакуации стратегически важных запасов была в значительной степени решена. На переправах через Волгу на участке Астрахань – Камышин в навигацию 1942 г. было перевезено: скота – 1560,6 тыс. голов, в том числе крупного – 338 тыс. голов, повозок – 6,7 тыс. штук, тракторов – 996. Эвакуация населения Сталинграда в августе велась низкими темпами, видимо, советское руководство считало себя в состоянии удержать ситуацию под контролем. К 23 августа из всего населения 400-тысячного города было эвакуировано около 100 тысяч человек.
Однако события развивались с ужасающей быстротой. 21 августа 1942 г. Дон был форсирован пехотой и саперными подразделениями LI корпуса, захватившими два плацдарма к северо-востоку от Калача у Вертячего. Саперы вскоре построили наплавной мост длиной 1400 метров. На плацдарме сосредоточились 3-я и 60-я моторизованные и 16-я танковая дивизии XIV танкового корпуса. Готовность к «вскрытию» плацдарма была достигнута к 23 августа. Наступление началось в 4.30 23 августа. Сломив сопротивление 98-й стрелковой дивизии И.Ф.Баринова и других войск на периметре плацдарма, XIV танковый корпус начал наступление от Дона к Волге. Его дивизии шли трезубцем: в центре – 16-я танковая, справа и слева от нее – 60-я и 3-я моторизованные дивизии.
Упорная борьба советских войск на Восточном и Северном фронтах построения 6-й армии Ф.Паулюса заставила немецкое командование использовать для обороны флангов румынские соединения. Сделано это было во имя высвобождения немецкой пехоты для штурма города Сталинграда. Вскоре эти перестановки станут для армии Ф.Паулюса роковыми: оборона румынских частей будет прорвана, и в тыл 6-й армии устремятся советские танковые корпуса.
Проба пера. Борьба за Сухиничский выступ
К началу лета 1942 г. на московском направлении сформировался классический позиционный фронт. Как только закончился период распутицы, частично разрушивший построенные зимой укрепления, и немецкие, и советские войска со всевозможной тщательностью закопались в землю. Весь май и июнь были заняты в основном тяжелыми земляными работами как непосредственно на линии соприкосновения войск, так и на тыловых рубежах. Линия фронта обросла окопами полного профиля, ДЗОТами, блиндажами, проволочными заграждениями всех видов и минными полями.
Конфигурация левого крыла Западного фронта давала возможность для проведения операций с решительными целями обеим сторонам. Выдававшийся вперед Сухиничский выступ провоцировал немецкое командование на свое срезание, а советское командование на использование его как плацдарма для развития не законченных зимой операций. Несколько сдерживало проведение крупных наступательных операций отсутствие крупных шоссейных дорог на сухиничском направлении.
«Макушку» Сухиничского выступа с февраля 1942 г., когда К.К.Рокоссовский был направлен парировать кризис на левом фланге Западного фронта, занимала 16-я армия. Она занимала полосу обороны шириной 70 км и насчитывала шесть стрелковых дивизий, четыре стрелковые бригады, две танковые бригады. К началу лета 1942 г. армия получила новое средство развития успеха – в распоряжение армии поступил 10-й танковый корпус генерал-майора В.Г.Буркова. Именно этой армии была поручена операция, которая своей целью имела прощупывание немецкой обороны. Армия К.К.Рокоссовского должна была окружить и уничтожить жиздринскую группировку противника. Вспомогательные задачи возлагались на 10-ю и 61-ю армии.
Наступление 10-й армии. Армии В.С.Попова, занимавшей северный фас Сухиничского выступа, предстояло прорывать позиционную оборону, построенную частями 17-й танковой дивизии немцев. Оборона была эшелонирована в глубину, причем в первой линии располагалась меньшая часть огневых средств и личного состава противника. Оборона базировалась на опорных пунктах в огневой связи друг с другом и связывающей их сплошной траншеи.
К наступлению 10-й армии привлекались 239-я и 323-я стрелковые дивизии, каждая из которых получила полосу наступления шириной 4 км. Для полностью укомплектованной дивизии это была нормальная плотность боевых порядков, но две указанные дивизии еще не были полностью восстановлены после зимних боев (в дивизиях насчитывалось 1800–2000 «активных штыков»), и для них такая полоса наступления была чрезмерной. Усугублялась эта проблема эшелонированием боевых порядков, осенью 1942 г. осужденным и запрещенным приказом НКО № 306: в обеих дивизиях в первый эшелон выделялись два полка, а третий ставился во второй. Кроме того, артиллерийская поддержка была очень слабой, около 13 орудий и минометов на километр фронта.
6 июля 1942 г. после всего лишь 30-минутной артиллерийской подготовки части 10-й армии в 6.00 утра начали наступление. Удар артиллерии не дал практически никаких результатов, поскольку ни плотность, ни продолжительность подготовки не давали возможности подавить систему обороны противника в прочных укрытиях. Углубившись в лес, наступающие части 10-й армии встретили развитую систему инженерных заграждений, прикрытых огнем ДЗОТов, артиллерии и минометов. Наступающие задерживались перед минными полями, колючей проволокой и другими подобными препятствиями и, пока саперы их ликвидировали, находились под сильным огнем противника. Задачей очередного этапа наступления стало методическое разрушение ДЗОТов орудиями на прямой наводке, блокировка и захват их штурмовыми группами. Однако, не имея практики действий штурмовых групп, наступающие не обеспечивали их резервами из глубины при широком фронте наступления, и поэтому борьба за главную полосу обороны 7 июля успеха не имела.
На 8 июля войскам была поставлена задача последовательного захвата опорных пунктов противника, то есть, по существу, «прогрызание» обороны. Возможность уничтожать ДЗОТы прямой наводкой в густом лесу отсутствовала, навесной огонь тяжелой артиллерией также был неэффективен. Попытка использовать танки успеха не принесла. В ходе боев 6—12 июля было разрушено 115 ДЗОТов, 32 превращенных в огневые точки дома ценой потери 2500 человек убитыми и ранеными. Продвижение составило всего 1–2 километра. На наметившееся направление советского наступления началось подтягивание резервов из глубины, и дальнейшего развития операция 10-й армии не получила.
Наступление 16-й армии. Если 10-я армия была самой слабой из участвовавших в наступлении, то 16-я армия К.К.Рокоссовского была самой сильной. Она насчитывала 115 тыс. человек, 416 полевых и 297 противотанковых орудий, 1410 минометов и 369 танков. Армия занимала фронт 70 км.
Поскольку задача «окружения и уничтожения» предполагала наличие двух ударных группировок, командование армии наметило два участка прорыва фронта. Первый, шириной 14 км, предполагалось прорывать силами 11-й и 31-й гвардейских стрелковых дивизий, 4, 15-й и 123-й стрелковых бригад при поддержке трех танковых бригад и двух отдельных танковых батальонов (201 танк). Плотность артиллерии составляла 60 орудий на километр фронта. На вспомогательном направлении предполагалось прорывать фронт шириной 12 км силами 322-й и 336-й стрелковых дивизий без поддержки танков. Промежуток между двумя ударными группировками шириной 30–35 км представлял собой слабый центр намеченных К.К.Рокоссовским «канн». В резерве 16-й армии находились 10-й танковый корпус (168 танков) и 385-я стрелковая дивизия (почти полностью комплектная). Авиационное обеспечение операции возлагалось на только что сформированную 1-ю воздушную армию Т.Ф.Куцевалова. Армия формировалась из авиационных частей Западного фронта. Первоначально в ее состав входили 201, 202, 203, 234-я и 235-я истребительные, 204-я бомбардировочная, 215-я смешанная, 214, 224, 231, 232-я и 233-я штурмовые авиадивизии.
Окружение жиздринской группировки противника было намечено осуществить классическими «каннами»: концентрическим ударом двух флангов армии по сходящимся направлениям. По данным штаба армии, в состав группировки входили 17-я и 18-я танковые дивизии, 208, 216-я и 211-я пехотные дивизии. Общая численность войск противника оценивалась в 85 тыс. человек. В условиях необходимости прорыва позиционного фронта наступление при таком соотношении сил представлялось непростой задачей. Однако первым, чего удалось добиться советскому командованию, стала внезапность удара. В дни, предшествовавшие 6 июля, немцами не были замечены существенные изменения активности противостоящих им войск. Только вечером 5 июля стало очевидно, что в ближайшие часы начнется крупное наступление. Немецкое командование успело принять только самые простые меры противодействия. В 21.20 берлинского времени был поднят по тревоге танковый батальон 18-й танковой дивизии (11 Pz.II, 28 Pz.III, 8 Pz.IV и 2 командирских танка). Фактически 18-я танковая дивизия превратилась в пехоту, а ее танковый батальон – в средство ее непосредственной поддержки.
Наступление началось в 4.00 6 июля, когда на немецкую оборону обрушился шквал огня артиллерии. Один из участников событий впоследствии писал: «Сила этого огня была такой, какая никогда не встречалась на Восточном фронте». Войска 16-й армии начали атаку в 8.00 6 июля. Наступление велось в условиях ожесточенного сопротивления противника. Немецкие опорные пункты не отходили даже под угрозой сопротивления. Так, опорный пункт в деревне Гусевка был блокирован 115-й стрелковой бригадой в первой половине дня, а окончательно им овладеть удалось только к 22.00, полностью уничтожив гарнизон. В целом наступление в первый день развивалось успешно, войска 16-й армии продвинулись на 2–3,5 км. В первый день авиация противника произвела только 56 самолето-вылетов.
В 4.00 7 июля наступление 16-й армии продолжилось. По решению командующего армией в прорыв вводился 10-й танковый корпус. Выдвинувшись к 14.00 в боевые порядки 31-й гвардейской стрелковой дивизии, корпус попал под сильный огонь артиллерии противника и удары авиации, что привело к его сковыванию уже в первый момент ввода в бой. Переброшенные с соседних участков фронта резервы переходили в контратаки и сдерживали продвижение стрелковых дивизий и бригад. В целом наступление 7 июля успеха не имело и ограничилось незначительным продвижением пехоты на отдельных участках. Активность немецкой авиации значительно возросла: за 7 июля было отмечено уже 200 самолето-вылетов.
8 июля в 5.00 16-я армия возобновила наступление. Активность авиации противника возрастала в геометрической прогрессии: за день было отмечено уже 598 самолето-вылетов. 10-й танковый корпус успеха в продвижении вперед не имел, встреченный огнем противотанковой артиллерии и постоянно подвергающийся бомбардировке с воздуха. Наступление выдыхалось. 10, 11 и 12 июля 16-я армия пыталась продолжать наступление, но успеха в продвижении вперед не имела. Появление на стороне противника частей 19-й танковой дивизии окончательно определило неуспех наступления. Советские войска столкнулись с позиционным кризисом: преодоление долговременной обороны требовало времени, за которое противник перебрасывал войска с соседних участков, авиацию и танковые соединения. Фронт перед наступающими уплотнялся, и продвижение останавливалось.
Любой позиционный кризис порождает большие потери. Не стал исключением позиционный кризис нового времени. Почти полностью комплектная в начале операции 31-я гвардейская стрелковая дивизия полковника П.М.Гудзя, действовавшая на направлении главного удара, потеряла 3000 человек, из них около 700 – безвозвратно. 10-й танковый корпус потерял почти половину своего состава, 82 танка (20 КВ, 38 Т-60, 24 Mk.II «Матильда»), 24-я танковая бригада потеряла 18 танков (6 КВ, 5 Т-34, 7 Т-60).
Наступление 61-й армии. По своим боевым возможностям занимавшая фронт 70 км 61-я армия генерал-лейтенанта П.А.Белова была примерно равна 16-й армии. В армии насчитывалось 492 полевых орудия, 174 орудия ПТО, 1394 миномета и 231 танк. Армии был придан 3-й танковый корпус генерал-майора Д.К.Мостовенко. Задачей армии было «уничтожить Болховскую группировку противника».
В отличие от решения командующего 16-й армией К.К.Рокоссовского на проведение «канн», несмотря на ограниченные возможности своей армии, П.А.Белов решил прорывать оборону на одном участке фронта и развивать наступление на Болхов. Направление главного удара было выбрано на левом крыле армии, поскольку наступление правым крылом на Болхов с северо-запада было уже знакомо немецкому командованию по боям на этом направлении зимой 1942 г.
Наступление 61-й армии началось по плану, утром 5 июля. Армия П.А.Белова в первые два дня наступления медленно пробивалась вперед через позиционную оборону противника, отбивая контратаки. На третий день наступления было решено ввести в бой 3-й танковый корпус.
Ввод в бой танкового корпуса к принципиальным изменениям ситуации не привел. Занятые частями корпуса населенные пункты к вечеру были отбиты войсками противника.
В ночь на 11 июля П.А.Беловым было решено перегруппировать свои войска на новый участок прорыва. Перегруппировка заняла 3–4 суток. К этому моменту было принято решение о прекращении наступления 16-й армией, и вся операция левого крыла Западного фронта теряла смысл.
Ответный «Смерч». В результате советского наступления с сухиничского плацдарма немецкие войска, по свидетельству Ф.Гальдера, «оказались в очень тяжелом положении». Чтобы предотвратить возникновения кризиса на фронте 2-й танковой армии, немецкое командование решило исключить из состава группировки, участвующей в «Блау», только что пополненные 9-ю и 11-ю танковые дивизии и бросить их на срезание Сухиничского выступа. Также здесь задействовались силы, перебрасываемые с других участков фронта. Во-первых, это была 20-я танковая дивизия с управлением XXXXI танкового корпуса, перебрасываемые с левого крыла группы армий «Центр», из 3-й танковой армии. Во-вторых, это была 19-я танковая и 26-я пехотная дивизии, перебрасываемые из 4-й и 9-й армий соответственно. Было решено наказать советское командование за неожиданный выпад на центральном секторе фронта. Операция против «Сухиничской дуги» получила кодовое наименование «Смерч» (Wilberwind).
Первоначально начало «Смерча» было назначено на 7–9 августа. Предполагалось ударами по сходящимся направлениям силами 2-й танковой армии Шмидта с юга и 9-й армии Моделя с севера срезать «Сухиничскую дугу» и тем самым, во-первых, нанести поражение советским войскам, а во-вторых, выпрямить фронт правого крыла группы армий «Центр». Обе армии получили в свое управление по четыре армейских и танковых корпуса. Слабый центр предполагавшихся «канн» должна была образовывать 4-я армия Сальмута (временно замещавшего генерала Хенрици) из трех корпусов. Однако верное стратегии «удара правой» советское командование начало в августе Погорело-Городищенскую операцию. Возникший в связи с этим наступлением кризис лишил «Вихрь» северной «клешни». Не желая отказываться от спланированной операции, немецкое командование решило проводить ее 2-й танковой армией, рассчитывая добиться срезания выступа только ударом с юга. Начало операции было смещено на 11 августа.
Нанесенный 11 августа удар пришелся по обороне 61-й армии П.А.Белова в центре ее построения. В первый же день наступления LIII армейский корпус (9, 11, 20-я танковые дивизии, 25-я моторизованная дивизия, 26, 56, 112-я и 296-я пехотные дивизии, часть сил 4-й танковой дивизии) продвинулся к северо-западу на 25 километров, выйдя к реке Жиздра на участке Восты, Бело-Камень. В результате 346, 387-я и 356-я стрелковые дивизии армии П.А.Белова оказались отрезанными от основных сил. Одновременно другая группировка войск 2-й танковой армии немцев нанесла удар на участке левофланговой 322-й стрелковой дивизии 16-й армии И.Х.Баграмяна. Ранее командовавший армией К.К.Рокоссовский был направлен командовать Брянским фронтом, а снятый за харьковскую катастрофу И.Х.Баграмян был понижен до командующего армией. 322-я стрелковая дивизия обороняла рубеж по реке Рессета протяжением 17–18 километров, фронтом на запад. В результате немецкого наступления дивизия потерпела значительный урон, но окружения избежала, отойдя на реку Жиздра.
Для парирования кризиса командованием Западного фронта были брошены навстречу немецкому наступлению 1-й гвардейский кавалерийский корпус (1, 2-я и 7-я гвардейские кавалерийские дивизии). У корпуса была только одна 6-я гвардейская танковая бригада, но достаточно сильное артиллерийское звено. В состав артиллерии корпуса входило сорок шесть 45-мм противотанковых пушек, восемьдесят одно 76-мм орудие (самый сильный аргумент против немецких танков), тринадцать 122-мм гаубиц, девять 25-мм зенитных автоматов, семь 37-мм зенитных автоматов.
Также навстречу наступающим немецким танковым дивизиям выдвигался пополненный после июльских боев 10-й танковый корпус (48 КВ, 44 MKII «Матильда» и 64 Т-60). В 10.00 12 августа, совершив 70-километровый марш, части корпуса В.Г.Буркова сосредоточились в районах севернее реки Жиздра. Уже в 12.30 корпус атаковал наступавшего противника. В результате встречного боя, потеряв 35 танков, 10-й танковый корпус перешел к обороне. Обороной и контратаками танковому и кавалерийскому корпусам удалось сдержать наступление противника. 14 августа Ф.Гальдер писал: «Операция «Смерч» развивается довольно успешно, но войска лишь с трудом преодолевают упорное сопротивление противника и очень труднопроходимую и подготовленную в инженерном отношении местность» (Гальдер Ф. Указ. соч. С. 322).
Также к 14 августа с боями вышли из окружения 387, 350-я и 346-я стрелковые дивизии. Они понесли значительные потери, но сохранили знамена и не утратили боевую ценность как самостоятельные соединения.
Наступление LIII армейского корпуса удалось остановить на переправах через р. Жиздра. Только в одном месте 19 августа противник все же форсировал р. Жиздру и переправил на ее северный берег 9-ю танковую дивизию и части 19-й танковой дивизии, создав угрозу окружения 10-го танкового корпуса. Командир корпуса В.Г.Бурков направил против вклинения противника сильный подвижный отряд. Одновременно к месту сражения подошел 9-й танковый корпус. Наступление 2-й танковой армии было остановлено, окружения войск 10, 16-й и 61-й армий в Сухиничском выступе удалось избежать.
Козельская операция. Ликвидировав угрозу срезания «Сухиничской дуги», советское командование продолжило выпады против группы армий «Центр». На фронт прибывала только что сформированная 3-я танковая армия П.Л.Романенко. В состав армии на тот момент входили 12-й и 15-й танковые корпуса, 1-я гвардейская Московская мотострелковая, 154-я и 264-я стрелковые дивизии, 179-я отдельная танковая бригада. Группа в составе 16-й и 61-й общевойсковых армий и 3-й танковой армии имела целью окружить и уничтожить ударную группировку противника, собравшуюся на южном фасе «Сухиничской дуги».
Решающая роль в этой операции возлагалась на 3-ю танковую армию, которая, по замыслу командования, двумя танковыми корпусами охватывала противника в районе Старица, Речица. Первоначально предполагалось танковые корпуса ввести в бой только после того, как пехота 3-й танковой армии (две стрелковые дивизии) прорвет оборону противника и пройдет с боем до 16 км и форсирует р. Вытебеть. Соответственно 1-я гвардейская мотострелковая дивизия В.А.Ревякина должна была образовать внешний фронт окружения противника и прикрыть 3-ю танковую армию от контрударов с юга. Таким образом, создавая свой аналог моторизованных (танковых) корпусов вермахта, советское командование планировало его использование с «национальным акцентом». В вермахте корпус смешанного состава наступал бы плечом к плечу, поставив как танковые, так и пехотные соединения в один эшелон. «Перекатывание» танковых дивизий через пробивающую оборону пехоту было у немцев скорее исключением, чем правилом.
Переброска 3-й танковой армии из района Тулы в район Козельска проходила комбинированным порядком. С 15 по 19 августа по железной дороге в 75 эшелонах перевозилась тяжелая техника, главным образом танковые бригады. Моторесурс танков необходимо было беречь, и поэтому командование стремилось сократить перемещения танковых частей своим ходом. Автотранспорт, моторизованные и мотоциклетные части армии передвигались походным порядком, пройдя расстояние 120 км в течение 4 суток. К началу операции 3-я танковая армия была усилена еще одним подвижным соединением – 3-м танковым корпусом Д.К.Мостовенко.
Выдвижение частей 3 танковой армии из района выгрузки в исходный район для наступления (25–30 км) было закончено к 21 августа 1942 г. При этом необходимо отметить, что в условиях, когда основные силы немецких ВВС задействованы на юге, противодействие перевозкам армии П.Л.Романенко было слабым. В отличие от армии А.И.Лизюкова, попавшей в июле под мощные удары с воздуха силами VIII авиакорпуса, районы выгрузки 3-й танковой армии подвергались атакам авиации лишь в единичных случаях. Однако выход 3-й танковой армии на новое операционное направление был вскрыт средствами разведки противника.
Наступление 3-й танковой армии предполагалось начать из полосы 61-й армии П.А.Белова. Смена частей в центре построения 61-й армии двумя стрелковыми дивизиями 3-й танковой армии, прорывающими оборону противника, была произведена в ночь с 20 на 21 августа.
Перешедшие 20 августа к обороне немецкие танковые и пехотные дивизии находились в одноэшелонном построении, с танковыми дивизиями в первой линии. В глубине обороны отмечалась только 25-я моторизованная дивизия, выполнявшая роль подвижного резерва. До 22 августа немецким войскам на флангах вбитого в оборону советских войск клина удалось создать полевую оборону с узлами сопротивления и минными полями. На переднем крае обороны имелись окопы полного профиля и отдельные блиндажи с легким перекрытием. В ходе боев оборона непрерывно совершенствовалась. К 29 августа бои шли уже на довольно развитой системе обороны с широкой сетью ходов сообщения, проволочными заграждениями, блиндажами, а в отдельных местах и с ДЗОТами.
Советский план операции против LIII армейского корпуса представлял собой асимметричные «канны» с сильным левым крылом (3-я танковая армия) и более слабым правым (16-я армия). К моменту перехода в наступление 16-я армия имела в своем составе девять стрелковых, три кавалерийские дивизии, четыре отдельные стрелковые бригады, семь танковых бригад. Однако из всего этого состава армии для нанесения главного удара выделялись только одна стрелковая дивизия, две кавалерийские дивизии 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и 10-й танковый корпус, в котором оставалось только 50 танков. Остальные части и основные силы артиллерии действовали в центре и на правом фланге армии.
Согласно плану 3-я танковая армия, действуя первоначально в полосе шириной 16 км, должна была после прорыва обороны разойтись «веером», формируя собственно окружение, его внешний и внутренний фронты. Именно такой «веер» в несколько увеличенном масштабе впоследствии сформирует сталинградский «котел» для 6-й армии Паулюса.
Внутренний фронт окружения LIII корпуса должна была образовать группа Д.К.Мостовенко, созданная вокруг 3-го танкового корпуса. Она наносила удар на фронте 8 км, имея в первой линии не одну стрелковую дивизию, как намечалось по плану операции, а согласно решению генерала Мостовенко – две стрелковые дивизии и две танковые бригады.
Собственно окружение должны были формировать группы Копцова и Богданова, созданные в интересах 15-го и 12-го танковых корпусов соответственно. Группа Копцова, имея в первом эшелоне одну стрелковую дивизию, наносила удар на фронте 2 км. Группа Богданова (12-й танковый корпус) имела такое же построение, как группа Копцова. Обе группы должны были соединиться с войсками 16-й армии и тем самым замкнуть окружение. Предполагалось, что оборона противника будет прорвана пехотой, а 12-й и 15-й танковые корпуса будут двигаться во втором эшелоне до форсирования пехотой реки Вытебеть. После этого они должны были войти в прорыв и развивать успех, завершая окружение и уничтожение противника.
Внешний фронт окружения должен был формироваться третьим эшелоном 3-й танковой армии (1-я гвардейская мотострелковая дивизия). Дивизия В.А.Ревякина должна была следовать за группой С.И.Богданова, а после выхода на оперативный простор развернуться на юг.
В резерв 3-й танковой армии выделялись одна танковая бригада и один мотоциклетный полк. Из состава южной группы 61-й армии П.А.Белова должны были наступать две стрелковые дивизии и три стрелковые бригады, обеспечивая левый фланг 3-й танковой армии.
В 6.15 22 августа после авиационной и полуторачасовой артиллерийской подготовки армии перешли в наступление.
Ударная группа 16-й армии в составе 7-й и 2-й гвардейских кавалерийских дивизий совместно с частями 322-й стрелковой дивизии переправилась через реку Жиздра и начала наступление. Однако продвинуться удалось всего на 200–300 м. Далее, ввиду своего слабого состава и лесистого характера местности, в течение всей операции успеха в прорыве позиционной обороны не имела и вела бой на исходном рубеже. Остальные части левого фланга 16-й армии медленно вытесняли противника и к 29 августа продвинулись всего на 1–5 км.
Группа Мостовенко, действуя стрелковыми частями, усиленными танками, по лесистой местности в обход узлов сопротивления противника, с последовательной их ликвидацией, вышла к 24 августа к реке Вытебеть и 26 августа овладела Бело-Камень, но в дальнейшем продвижения не имела. За всю операцию группа продвинулась на 5–6 км.
Первые эшелоны (стрелковые дивизии) групп Копцова и Богданова уже в первой половине 22 августа продвинулись в глубину обороны противника на 4–5 км. Однако взлом обороны проходил медленно, и немцы успели перебросить на направления ударов групп 3-й танковой армии части танковых дивизий. Встреченные вторыми эшелонами обороны с танками и не поддержанные своими танками, были остановлены.
По плану операции вторые эшелоны этих групп, т. е. танковые корпуса, должны были принять участие в бою только после того, как пехота форсирует р. Вытебеть. Это значило, что две стрелковые дивизии должны были продвинуться на 12–16 км. Расчет советского командования на удар по ослабленному флангу немецкого наступления оправдался лишь частично. Стрелковые дивизии смогли пройти лишь половину пути до реки, и танковые корпуса пришлось вводить в бой, а не в прорыв.
Соответственно новой задаче танковые бригады двух корпусов поспешно выдвигались вперед без заранее организованной разведки новых маршрутов. В результате они попадали на минные поля, болотистые участки леса и, естественно, отстали от пехоты. После перегруппировок и ряда повторных атак части 3-й танковой армии продвинулись к 26 августа еще на 2–3 км, но дальнейшего успеха не имели. Наметившийся прорыв был «запечатан» немцами.
1-я гвардейская мотострелковая дивизия вместо прикрытия южного фланга наступления была введена в бой уже 23 августа в направлении на Сметскую, т. е. между группами Мостовенко и Копцова. К 25 августа овладела этим населенным пунктом и, выровняв общий фронт наступающих частей, продолжала вести безуспешный бой в полосе 4 км. В дальнейшем дивизия продвижения также не имела.
Ударная группа 61-й армии к 29 августа имела продвижение на правом фланге 3–4 км и на левом фланге – 1 км.
Главной причиной неуспеха было малое продвижение групп Копцова и Богданова, которые прошли всего 4–7 км и не смогли добиться выхода на оперативный простор. К 29 августа части левого крыла Западного фронта перешли к обороне.
Итоги и уроки. В целом бои за «Сухиничскую дугу» можно охарактеризовать как успешную оборонительную операцию Западного фронта, предотвратившую окружение трех армий и исключившую из состава наступающих на Сталинград и Кавказ войск две сильные танковые дивизии старого формирования.
Впоследствии один из участников боев в районе Сухиничей с немецкой стороны скажет: «Плотность артогня, по высказываниям участников Первой мировой войны, достигала плотности огня во время самых ожесточенных боев на Западном фронте в войне 1914–1918 гг.». Аналогия эта не случайна. Группа армий «Центр» и стоящие против нее войска Красной Армии перешли в состояние позиционного фронта. Для того чтобы перевести боевые действия в маневренную фазу, требовалось, во-первых, прорвать фронт, а во-вторых, не позволить противнику «запечатать» прорыв.
Летом 1942 г. у советского командования были проблемы как с первым, так и со вторым. Для прорыва фронта, на котором обороняются насыщенные автоматическим стрелковым оружием войска противника, требовался не только удар артиллерии, но и активные действия пехоты. Пехота плохо использовала в бою ручное оружие, и особенно автоматическое; нарастающего ружейно-пулеметного огня для подавления противника не было, что видно из ничтожного ежедневного расхода боеприпасов: на винтовку – 3; на станковый пулемет – 600 и на ручной пулемет – 800 патронов. Такой слабый ружейно-пулеметный огонь советской пехоты облегчал противнику ведение прицельного огня из всех видов пехотного оружия и создавал ему предпосылки для организации контратак.
В целом советское командование повторяло ошибку французов в Первую мировую войну, выдвинувших тезис: «Артиллерия разрушает, пехота занимает». При ничтожном участии пехотинцев в бою своим оружием, т. е. создания штурмовых групп, их действия теряли самостоятельность и зависели только от огня артиллерии и танков. Возможности танков и артиллерии были небеспредельные, а при плохой организации взаимодействия с ними наступательные действия были тем более обречены на безуспешность. В руководстве боем пехоты и в действиях ее совершенно отчетливо было видно неправильное стремление решить все задачи при помощи артиллерии и танков. Артиллерия активно пыталась «разрушать» и расходовала 250 выстрелов на орудие ежедневно. Кризис с боеприпасами постепенно преодолевался, и советское командование могло себе позволить наращивание усилий артиллерии. Но, как и на известном отсутствием перемен Западном фронте 1916 г., одной артиллерии оказалось недостаточно.
Танки летом 1942 г. в отличие от 1916 г. или даже 1918 г. уже не имели возможности безнаказанно перемещаться по полю боя. В летней кампании 1942 г. противотанковая оборона немецких войск стала все больше насыщаться 50-мм ПАК-38 и новейшими 75-мм противотанковыми пушками. Последних к тому моменту было уже несколько моделей. Во-первых, это были 75-мм французские орудия на лафете ПАК-38, стрелявшие преимущественно кумулятивными снарядами. Во-вторых, появились 75-мм ПАК-40 немецкой разработки, способные поражать Т-34 на дистанции свыше 1200 м. Противотанковые пушки использовались немцами массированно, в узлах обороны. Это позволяло им вести фланкирующий огонь по бортам советских танков. Прорывавшиеся между узлами обороны танки в глубине позиций встречали 88-мм зенитные пушки на прямой наводке. Наконец, летом 1942 г. немецкие танковые и моторизованные дивизии начали получать 75-мм самоходные противотанковые пушки на шасси устаревших танков Pz.II и Pz.38(t), так называемые «Мардеры». За счет подвижности они могли быстро перебрасываться с участка на участок фронта и отражать атаки. Появление новых орудий существенно повысило возможности немецкой противотанковой обороны по сравнению с 1941 г. и зимней кампанией 194/42 гг. Кризис боеприпасов в основном остался в прошлом, и 88-мм зенитки в первой линии, являвшиеся ранее опорой противотанковой обороны, уничтожались бы огнем советской артиллерии. Новые 75-мм противотанковые пушки позволили вывести 88-мм зенитки из-под огня артиллерии, во вторую линию.
Предотвратить постепенное «прогрызание» обороны в июльских боях немецкому командованию удалось за счет ввода в бой 19-й танковой дивизии. Добившись внезапности в первый день наступления, советские войска не смогли взломать фронт и развить наступление в глубину. Соответственно командование 2-й танковой армии выдвинуло на вскрывшиеся участки прорыва части 19-й танковой дивизии, мотоциклетный батальон 17-й танковой дивизии и другие части, уплотнив фронт и остановив продвижение вперед понесших потери советских танковых и стрелковых соединений.
Bepul matn qismi tugad.