Kitobni o'qish: «Кровная месть Бабы Яги, или Одно сердце на двоих»

Ольга Сергеевна Филюшкина, Алексей Филюшкин
Shrift:

Слово Автора

У каждого из нас свои вкусы, свои желания, свои предпочтения. Кому-то ближе прозаические произведения, кому-то – стихотворные.

Эта серия книг позволит Вам сравнить эти два жанра литературы, работающие над одним сюжетом, и наконец разобраться, какой из них ближе именно Вам.

Приятных впечатлений!

Поля, леса, долины, горы:

Не отвести от мест тех взоры!

Моря бездонной глубины,

Пределы взглядом не видны,

Леса с раскидистою кроной,

Трава топорщится короной,

А небо синее – в алмазах!

Не описать красы в трёх фразах.

Всё это княжество Данилы

И его супруги Милы.

Во всём держал он с ней совет,

Храня свой край от разных бед.

Соседей часто навещал,

Врагам обиды не прощал.

Любил охоту и рыбалку,

Имел ум острый и смекалку.

Жена была ему под стать:

С такой жизнь в радость коротать.

В ней масса юмора, задора,

С ней просто невозможна ссора.

То беззаботна, то серьёзна,

Нежна, красива, грациозна,

То деликатна и мила,

То беспощадна, как скала,

И обожаема народом

За стойкий нрав к любым невзгодам!

Ещё пятнадцать лет назад,

Когда шёл свадебный обряд,

И Мила сделалась женой,

С бедою встретилась одной.

Потеря дорогого брата —

Невосполнимая утрата.

Случилось это в сентябре.

Спеша на пышный пир к сестре,

Уж, за каким, неясно, бесом,

Решился Дмитрий ехать лесом.

Ещё бы ладно в одиночку,

А он-то взял жену и дочку!

Завёл их в самый бурелом,

Наткнулся на уютный дом.

На край уже спускалась тьма.

Хозяйка вышла к ним сама,

И давай вокруг кружить:

«Готова ужин предложить!

С дороги надо отдохнуть!

Позвольте плащ ваш отряхнуть!

Располагайтесь, где удобно!»

Стол был украшен бесподобно:

Кругом изысканные блюда.

«Теперь же и вздремнуть не худо».

Глаза сомкнулись как-то сами,

Заполнив мысли, разум снами.

Очнулся Дмитрий от рычанья.

Раздался крик, затем молчанье.

Истошный плач и снова крик.

Сюжет, пред ним представший, дик:

Жена убита, рядом рысь,

Её когтищи в дочь впились.

И он рванул на помощь дочке,

А та в изодранной сорочке

Глаза ладошками прикрыла

И о спасении молила.

Кинжал сверкнул, рысь отвлеклась,

Опасность чуя, напряглась,

Вдруг резко бросилась в атаку,

Затеяв гибельную драку.

Тут всем прибавилось забот:

Рычанье, скрежет, кровь и пот

Смешались в мерзкой западне,

Как в самом страшном, жутком сне.

Рысь Дмитрий смог убить, однако

И сам не выбрался из мрака.

Изверг зверьё в пучину ада,

Но смерть спасителю награда.

Рука, что поднимала меч,

Впредь не могла рубить и сечь.

Час, два агония продлилась,


Душа на небо устремилась.


На утро свора гончих псов

Примерно в пять иль шесть часов

Гналась за жирным кабаном,

Но речь ведём мы не о том.

Вблизи избы, где зверь царил,

Людскую кровь рекою лил,

Они залаяли истошно.

Беду почуяли, возможно.

За ними всадники спешили,

Они княгине доложили

О тяжелейшей из утрат:

Как обезумел её брат

И вступил в кровавый бой

С нежно любящей женой

И лесничего вдовой.

Как, повредившись головой,

Он был жесток и беспощаден,

Как не остался сам без ссадин,

Как в миг прозренья вовсе спятил

И к жизни интерес утратил.

А дочь его жива, но в шрамах:

Плечо в глубоких, рваных ранах.

Сомнений, впрочем, не осталось:

Ей тоже сгоряча досталось.

В глазах скрывается испуг,

Но это временный недуг.

Она старается молчать,

Решили ей не докучать.

Всё ей, как будто бы, в новинку,

Князь взял в палаты сиротинку.

Не видел он других путей.

К тому же, собственных детей

Ни через год, ни через два, —

Вот уж седая голова, —

Господь ему не подарил.

Племяшку он боготворил.

И Мила мамой быть мечтала —

Ей Лиза нежной дочкой стала.





С годами шрамы затянулись,

Покой, весёлость к ней вернулись.

Лиза выросла красоткой,

К тому ж, покладистой и кроткой.

И надо должное отдать:

Несложно будет угадать,

Как стало много восхищённых,

Красой и кротостью прельщённых.

Я Вас обманывать не буду:

Гонцы спешили отовсюду.

Везли дары, везли посланья,

В посланьях пылкие признанья.

Но лишь Данила даст согласье —

Сникает Лиза в одночасье,

Недомогает и слабеет,

Всё в замке меркнет и тускнеет.

В тиши ночной по коридорам

Тоска и страх разносят хором

Рычанье, что наводит жуть,

И всем, кто в замке, не уснуть.

Лишь князь помолвку разорвёт —

В себя племянница придёт.

Бодра, как прежде, весела,

Нежна со всеми и мила.

Никто не мог найти ответы

На поведенье Лизаветы.

Но Миле связи не важны:

В приоритете жизнь княжны.

Хоть злить соседей не хотелось,

Причина отказать имелась.

Желанье жениться таилось у всех,

Отвергнуты их предложенья на грех.

И вот присылают соседи послов.

Те даже не стали подыскивать слов.

Они недовольны, кричат:


– Нарушенье!

Права попирают, кругом униженье!

Приманкой служила княжны красота!

Господ заманили сюда неспроста:

Надежду дарили, затем отнимали,

Наследников кое-как тут принимали —

Поссорить соседей желает Данила!


Прервав эту речь, поднялась с места Мила:


– Готовы казною ущерб погасить,

Но ваши обиды не в силах сносить.

Отныне наш замок закрыт для ночлега:

Ни дождь проливной, ни наличие снега

Не смогут заставить когда-либо тут

Для пришлых устроить уютный приют.


Посол за послом тихо зал покидал,

Народ с восхищеньем княгине внимал.

Приём иноземных господ прекращён,

Им въезд в государство на век воспрещён.

Конечно, став мужем наследницы трона,

В руках оказаться могла б и корона.

В заморских соседях обида таилась,

Но сильной угрозой она не явилась:

Они бы войну объявили Даниле,

Когда б их войска только превосходили

Хоть в чём-то защитников здешних земель.

Народ погубить свой – не лучшая цель.

И страх перед замком, плюс тайны, секреты,

Затмили с лихвой красоту Лизаветы.


Проходит неделя, полмесяца, год,

Желавших жениться уж нет у ворот.

Искомое близко бывает порой:

Среди земляков отыскался герой.

Пусть знатностью рода ему не блеснуть,

Зато в остальном его не упрекнуть:

Сложён богатырски, одет аккуратно,

Лицо безупречно, общаться приятно!

Находчив, умён, терпелив и к тому

Язык всех животных понятен ему!


Данила досуг коротал на охоте,

Княгиня с княжной – в рукодельной работе.

В то утро обеим никак не спалось,

А к вечеру их опасенье сбылось:

Травили оленя, псы гнали вперёд.

Тот бросился в реку, охотники – вброд.

Водица студёной была в эту пору.

Конь князя не стал подчиняться напору,

Упрямо пытался погоню оставить,

Как будто не смел седока переправить

На тот неизведанный берег вдали.

И тут конь понёс. Удила помогли

Даниле в седле удержаться на время,

Он к гриве прижался, вонзил в кожу стремя.

Коня боль взбесила, он встал на дыбы

И князя швырнул на ржаные снопы.

Данила отделался лёгким испугом,

А конь вдаль умчался, сражённый недугом.

Но как удивлён несказанно был князь,

Когда через миг одержимый, резвясь,

Вернулся к нему, покорённый и смирный.

Его под уздцы вёл парнишка настырный,

Тихонько шептал что-то он на ходу,

Вслух позже добавил:


– Я Вас отведу!


От помощи князь не посмел отказаться,

Он был потрясён, надо честно признаться,

К тому же стопу повредил при падении.

Но князь и потом пребывал в удивлении:

С попутчиком рядом конь стал терпелив

И даже как будто немного игрив,

А позже голодная свора собак,

Как будто увидев таинственный знак,

Уселась в рядок в ожиданьи приказа.

Парнишка мог лёгким движением глаза

Заставить их лаять, играться, бежать



И даже почти неподвижно лежать.


Вот эдак Данила свёл дружбу с Егором.

Однако, легко поразить Лизу взором

Бедняге, конечно же, не удалось.

Но всё ж, её сердце чуть позже сдалось.

Егор был ей мил, это все отмечали,

Во время визитов они не скучали.

Прогулки на пользу шли явно обоим,

Юнцы забывали, что под конвоем.

Смеялись, шутили, сердца трепетали.

Княгиня и князь с умиленьем шептали:


– У них, без сомнения, души слились,

Сердца же в единое сердце срослись!


Но были секунды: Егору казалось,

Что буря над ним мрачной тучей смыкалась.

Он чувствовал близость опасного зверя,

Но вскоре инстинкт ожидала потеря,

И он уж не мог объяснить никому,

Откуда грозила опасность ему.

У Лизы, бывало, вдруг искра испуга

В глазах застывала в минуты досуга.

Питомцы домашние, скот, даже птица,

В присутствии Лизы чего-то боится.

Собаки то грозно и бешено лают,

То уши прижмут и хвостом не виляют.

Все странности Лизы Егор замечал,

Расспросами часто он ей докучал.

Она от смущенья в себе замыкалась

И тотчас в покои свои удалялась.

А впрочем, любовь их росла и крепчала.

Егора нет рядом – и Лиза скучала:

Смотрела в окошко, моргая глазами,

О чём-то молилась, вздыхая часами.

И он на неё наглядеться не мог:

Скучал, лишь покинет любимой порог.

Помолвка случилась, назначен день свадьбы.

Невесте пора уж от счастья порхать бы.

Однако, не спится бедняжке ночами —

Она эти ночи сидит со свечами.

А утром: разбита, печальна, бледна.

Сия перемена всем стала видна.

До свадьбы недели две-три оставалось,

Егору б домой, да гроза разгулялась.

Пришлось жениху подыскать в замке место.

Знак этот недобрым считала невеста.

В ту ночь вновь рычаньем наполнились стены,

Но были в рычании том перемены.

Не злым оно стало, а больше пугливым,

Каким-то отчаянным, даже тоскливым.

Егору казалось, что это его

Тоска охватила буквально всего.

Печаль и безвыходность в сердца вселились,

Давили, пугали, терзали, глумились.

По замку ночному решил он пройтись.

Толкнув дверь, услышал:


– В покои вернись.


Пёс гончий сидел у дубовой двери

И мыслил настойчиво:


– Дверь затвори.

Знать больше желаешь – ищи дуб болявый:

Он с виду цветущий, по сути – трухлявый.

С ним рядом ты ветхую церковь увидишь:

Вовнутрь зайдёшь – никогда уж не выйдешь.

Постройки давно миновал уже век.

На купол с опаской взгляни, человек.

Там гордая, мудрая птица сидит,

Она сверху зорко за всеми следит.

Но близко не видит, а только вдали.

Поведать, что знает, её умоли.

Одна неприятность – ворона глухая.


Тут пёс удалился, обрубком махая,

Тем, что называли когда-то хвостом.

Егор освятил себя тут же крестом

В надежде рассеять тревоги сей ночи.

Жених постарался сомкнуть свои очи,

И сон долгожданный явился мгновенно,

Внося в мысли смуту, да так откровенно:

Княжна появлялась в том сне, исчезала.

За нею клыками рысь кожу пронзала.

Сюжет повторялся, тревога росла.

Герой не из робкого всё же числа:

Ещё петухам кукарекать не время,

А он свои ноги вложил уже в стремя.

К рассвету у ветхой церквушки стоял.

Вот только от счастья Егор не сиял.

Он хлопал в ладоши, по стенам стучал,

Он топал ногами и громко кричал.

Герой от усилия так надрывался,

Что дуб у церквушки, как листик, шатался.

Ворона сидела, увы, неподвижно.


– Как видно, бедняжке и вправду не слышно.


Егор влез на ёлку, руками махал,

Он кашлял, смеялся, ругался, чихал.

Едва не сорвался с макушки ствола —

Но ловкость молодчика не подвела:

Пять веток сломались под весом героя.

Он прыгал, кричал, лёжа, сидя и стоя.

Егорка отчаялся было на время,

Вдруг голос услышал: пернатого племя.

Голубка молила, на помощь звала:


– Дочурка моя ещё очень мала!

Шагнула глупышка за кромку гнезда,

Не зная, как гибельны эти места!

Здесь совы, здесь змеи, куницы,

Здесь волки кругом да лисицы!


Егор возвратил непоседу-беглянку:


– Не зря я явился сюда спозаранку.


Голубка от счастья была не своя:


– До гроба теперь я должница твоя!

С тобой не посмею быть грубой, жестокой,

Позволь за добро отплачу малой токой!


Голубка казалась на диво лихой:

В момент, долетев до вороны глухой,

Смогла убедить ту спуститься к Егору

И даже настроить её к разговору.

Ворона не стала героя терзать:

Поняв, что волнует, решилась сказать

Всё то, что известно ей было об этом

И даже помочь попыталась советом.


– Пусть Лиза на зорьке подоит козу,

С травы соберёт возле леса росу,

Нарвёт мухоморов и сварит похлёбку:

Дрова из сосны класть ей следует в топку.

Ещё лопухов бы нарвать вдоль дороги…


Егор ощутил лёгкий трепет тревоги:

То ветер качнул крону ели случайно.

Ворона рассказ продолжала печально:


– А сделать княжне это надо тайком.

Пока не вернёшься – ей быть под замком.

Зеркал в помещении быть не должно…


Егор рассмеялся.


– Сие не смешно, —

Сказала ворона, очами сверкая. —

Княжна в отражении станет другая!

И это, боюсь, будет ей не по нраву.

Смотри, не забудь взять с собою отраву.

За быстрою речкой, за горным хребтом

На ножках куриных бревенчатый дом.

В роду Баба Ёжка, увы, не одна:

Её сводным братом был сам сатана.

Желаешь знать больше – так следуй туда.

Дорогою встретишь седого кота.

Минута, поверь мне, и та дорога —

Погладь его трижды, налей молока.

Кот примет подарок и, сердце скрепя,

Пропустит без всяких увечий тебя.

Чуть позже ты встретишь летучую мышь:

Увидишь её – так замри, где стоишь.

Ступая беззвучно и не спеша,

Крадись, будто кошечка, еле дыша.

Росой окропи мышку с лап до макушки —

Она приведёт тебя к злобной старушке.

А если вдруг мышь ненароком вспугнёшь —

Старушку в избушке вовек не найдёшь.

У самой избы стая диких гусей,

Ты им лопухами дорожку усей.

Пока лопухи не исчезнут с пути,

С дорожки гусята не смогут сойти.

А ты время даром, дружочек, не трать —

Поверь, от гусей нелегко убегать.

Приветливой Баба Яга не слывёт,

Но слабость её – мухоморный компот.

С таким искушеньем не справиться ей:

Как выпьет – становится мягче, добрей.

Лишь только похлёбку ей стоит отведать —

Расскажет всё, что пожелаешь разведать.


Егорка пытался слегка возразить:


– Постой, упустил рассуждения нить,

Теперь разобраться чуть-чуть помоги:

Какое мне дело до Бабы Яги?


Ворона метнула презрительный взгляд —

Тут молнии взвился внезапно разряд:


– Пока это всё, что тебе надо знать.



Есть силы – борись. Нет – к чему начинать?


Сказала ворона и с глаз удалилась,

На пике церковной тотчас воцарилась.

Обратно дорога казалась короче:

Егорка успел возвратиться до ночи.

Невеста ждала, нарастало волненье,

Минута – и, кажется, лопнет терпенье.

Но вот заработал дворцовый засов,

И свора лохматых залаяла псов.

Княжна, будто лань, мчит по лестнице вниз —

Её ожидает приятный сюрприз.

Расспросы рекой полились на Егора,

От Лизы не ждал он такого напора.

Весь вечер смеялся, шутил невпопад,

Но лишь предложила княжна выйти в сад —

Весёлость пропала, вернулась тревога.

Когда разбрелись все, он выждал немного

И Лизе поведал свои злоключенья.

Её напугали его изреченья,

Но, вспомнив бессонные ночи, страданья,

От странных догадок тоску и метанья,

Решила всё сделать, как скажет Егор.

Хотя был во взгляде красотки укор.

Лишь только сменилась суровая ночь,

Всё было исполнено Лизой точь в точь.

Прощались влюблённые долго и нежно:

Неясность казалась им столь безутешна,

Что души сплетались, как летом лоза —

С тоской безотрывно смотрели глаза,

Ловя каждый вздох, лёгкий, трепетный жест,

Как будто бросая всем бедам протест.

А время бежать всё старается,

Прислуга уже просыпается,

И вот слышен хор голосов.

Княжна заперлась на засов,

Егор же отправился в путь,

Чтоб мир и покой им вернуть.


Река уж далёко и горный хребет.

Наш путник, закончив свой скромный обед,

Пожитки в рюкзак уложил аккуратно.

Шёл к лесу дремучему, это понятно.

Пришёл и задумался:


– Дальше куда?


И сразу увидел седого кота.

Тот начал шипеть, коготки выпускать,

От злобы глазами повсюду сверкать.

Кота чтоб унять и поймать на крючок,

Поспешно снял путник с плечей рюкзачок.

Ослабил верёвку, приманку извлёк —

Старанья Егора коту невдомёк.

Когда ж гость погладил, налил молока,

Испив подношенье, обтёр кот бока,

Разлёгся, мурлычет, глаза прикрывает.

Егор в это время не спит, не зевает:

Вглубь чащи по узкой тропинке спешит,

Туда, где разгадка тайн Лизы лежит.

Теперь он крадётся, в лесу это сложно,

Ступает опасливо и осторожно.

Вот сонная мышка висит вдоль ствола,

Сейчас она кажется очень мила.

Росою обрызгал милашку Егор —

Та вмиг встрепенулась, прищурила взор,

Расправила крылья и быстро взлетела.

По лесу час где-то героя вертела,

Но к месту, однако, его довела.


По краю опушки малина цвела

В серёдке стояла избушка Яги,

И было у той две куриных ноги.

Тут к путнику гуси сбежались, гогочут,

Лопух им разбросанный щиплют и топчут.

А странник у двери – та вмиг отворилась,

В проходе хромая Яга появилась:




– Ко мне пришёл без приглашенья?

Довольно глупое решенье,

Стать посетителем моим.

Не всем уйти везёт живым!


– А я пришёл не налегке:

В моём походном рюкзаке

Лежит подарок для тебя!, —

Сказал, поклажу теребя,

Замысловатый наш герой

И наконец извлёк настой.


Яга спросила:


– Из поганок?

И сколько есть подобных банок?


– Ты не останешься в обиде —

Грибной отвар в прекрасном виде!

Основа – вовсе не поганки!

Дарю тебе четыре банки

Мухоморного компота!


– К чему подобная забота?

Взамен чего, дружок, желаешь?

И отчего с лица пылаешь,

Как южный, спелый помидор?

Иль скажешь ты, что это вздор?


Егор уселся на скамью:


– Хочу узнать судьбу свою.

Прошу, отвар грибной отведай,

Потом о будущем поведай.


Она задумалась на миг:


– Не откажусь – соблазн велик!


Впопыхах схватила ложку,

Навернула с горкой плошку,

Дух с трудом перевела —

Стала сказочно мила:


– Откроюсь я тебе, Егор,

Но как начнём мы разговор,

Всё переменится для Лизы:

Её ждут странные сюрпризы.

Лишь объясню я всё, как есть,

Свершится неизбежно месть.

Наружу выберется следом

Тот зверь, что в ней живёт соседом.

Пока лишь во сне голос выход искал:

И тот то немногим слух явно ласкал,

Но Лизе самой несерьёзно грозил,

Кошмарами легкими только сквозил.

Спасением были её пробужденья:

Она забывала свои наважденья.

А если в сознаньи она обратится,

Чтоб выжить, придётся, увы, потрудиться.

Увидев в зеркале свой лик,

Она забудет в тот же миг

Кто ты, и кто она такая!

Вот тут, судьбу свою ругая,

Начнёт рычать, сбегутся слуги

И рысь изрубят на досуге.

– Постой…

– Не смей перебивать.

Нет смысла далее скрывать:

И это, поверь мне, дружок, полбеды.

Подай-ка, пожалуйста, кружку воды.

Смерть будет подарком – от мук избавленье!

– Ответь, что же хуже?

– А хуже – забвенье!

Другая захочет хозяйку изгнать,

И место её непременно занять.

– Жизнь Лизы была бы, поверь уж, иной,

Готовилась эта судьба для другой.

Егор головою в ведёрко нырнул:

– Мозги закипают и слышится гул.

Меня ты запутала просто вконец!

– Узнаешь подробности, глупый юнец —

Поймёшь всё и сложишь картинки в одну.

Сперва признаю за собою вину.

Мой брат душегуб был и редкий злодей,

Губил стариков, дев прекрасных, детей.

Но кровные узы он трепетно чтил:

Меня и лелеял, и нежно любил.

Женился на ведьмочке стильной, красивой,

По сути же злобной, коварной, спесивой.

Но он был безумно счастливым на вид:

Обласкан, ухожен, интригами сыт.

Они представляли счастливую пару,

Совместно злодейства творили и кару.

Но годы спустя дорогая золовка,

Влюбившись, от мужа избавилась ловко.

За брата я твёрдо решила отмстить,

Золовку помучить, а после сгубить.

Задумала так: пусть при виде мужчин

В ночи рысью злобной без всяких причин,

Охотиться станет и всех истреблять,

А утром к ней облик вернётся опять.

И всё шло по плану, как я и мечтала:

Золовка губила мужчин и страдала.

Бывало, и женщины ей попадались,

Они с жизнью тоже, увы, расставались,

Но только когда находились с мужчиной:

Для зверя лишь он оставался причиной.

Её первой жертвой стал тот, для кого

Со свету сжила муженька своего.

Её грызло горе, съедала тоска,

Она к суициду была уж близка.

И тут выпал случай, в смертельном бою

Золовка бездумно жизнь губит свою.

Но ведьма есть ведьма, – Яга проскрипела.

– В ребенка вселиться плутовка успела.

– Так значит, не девичья прихоть, капризы

Меняют порой настроение Лизы? —

Задумчиво высказал мысли Егор.

Карга проскрипела бедняге в упор:

– Догадки твои – далеко не пустое.

Спасти Лизу, дело, увы, непростое.

Надеюсь, в хоромах её зеркал нет?

Егор головою махал ей в ответ.

Прищурив хитро свои злые глазищи,

Яга дожевала остатки от пищи.

Егор в нетерпении ёрзал на месте.

– Возможно, помочь ты успеешь невесте.

Но если припрятано зеркальце где-то,

То Лизе твоей не дожить до рассвета.

Лишь взгляд мимолётный в зеркальную гладь

Заставит её своё тело отдать,

А только зверь крови сумеет напиться —

Душа Лизы в звере навек растворится.

Невестка моя снова силы вернёт,

А Лиза во мрак безвозвратно нырнёт.

– Бабуля, открой, как спасенье найти?

Готов я леса, горы, пустошь пройти,

Моря одолеть, топь болотную, смрад —

Без Лизы и солнцу не буду я рад!


Старушка привстала, расправила кости:


– Нечасто бывают у бабушки гости:

С подарком пришёл, не кричал, не ругался,

Меня и служивых моих не пугался.

Смотри же, внимательно слушай меня:

В сарае моём оседлаешь коня.

Он будет лягаться и больно кусать —

Как справиться с ним не могу подсказать.

Сумеешь поладить с красавцем-конём,

В пределах Кощея окажешься днём.

Бессмертный хранит много дивных вещей.

По сути, и с ними скучает Кощей.

В коллекции жадины флейту сыщи.

Он даром не даст, так что ты не взыщи.

Торги бесполезны, здесь хитрость подходит.

Теперь торопись – уже солнце заходит!


Открыв дверь Егору, карга добавляет:


– Кощей своё мнение часто меняет.

Лишь флейту получишь – коня не жалей!

Мчи к острову трёх юных, сказочных фей.

Смекалку и ловкость к себе призови

И с помощью флейты сестриц излови.

И кто бы из них тебе чем ни грозил,

Проси за свободу частичку их сил.

Теперь же спеши – конь заждался без дела!

И я подремать на печи захотела.


Егорка к конюшне рванул, что есть сил.

Там конь белогривый печально просил:


– Уздечку златую сними, паренёк,

Сведи до болота, поставь там в тенёк.

Копыта обмой, причеши хвост да гриву,

Позволь обглодать приболотную иву,

И я тебе преданно стану служить.

Той службой, как дружбой с тобой, дорожить.

Но чтоб отслужил я сполна тебе долг,

Вступи за меня ты с Ягой в честный торг!

Свободу мне если сумеешь вернуть,

Не дам никому я тебя обмануть!

Уздечку златую старухе снеси

И цену мою у злодейки спроси!


Егорка вернулся в дом к старой карге,

Златая уздечка сверкала в руке:


– Скажи-ка, бабуля, что стоит твой конь?


Потрескивал в печке зловеще огонь.

Карга ухмыльнулась, наморщила лоб:


– Ну, я же не монстр, не деспот, не сноб!

Готова сей миг обменять я коня:

Хочу, чтоб добром вспоминал ты меня.

В дубраве лесной есть сквозное дупло.

Боюсь, для тебя оно слишком мало.

Но если сумеешь, Егор, изловчиться,

Кто знает – быть может, такое случится,

Добудь изумрудно-пурпурную мышь,

И будем с тобою в расчёте, малыш.

Чего удивился? Та мышь непроста!

Лишь надо сорвать ей шиповник с куста —

Укажет, откуда гостей поджидать,

А главное, что от непрошенных ждать.

Коль помыслы злые – мышонок краснеет,

Как добрые вести – пурпурный синеет.

Добудешь мышонка – коня отпущу!


Егор на ходу отвечает:


– Сыщу!


Дупло отыскал, а пролезть не выходит.

Егор пятый раз дуб по кругу обходит.


– Поесть бы сначала, набраться силёнок…




К нему на плечо опустился совёнок.


– Да ты, брат, голодный, как я погляжу?

Тогда я свой ужин тебе предложу.


Совёнок наелся и молвит:


– Угу!

Тебе, добрый молодец, я помогу!


Пролез сквозь дупло, да поднялся над лесом,

Минуту оттуда следил с интересом,

Вдруг замер и камнем рванул меж ветвей —

И ястреб, и сокол не мог быть резвей.

Мышонка он в крепкие лапки схватил,

Егору за ужин с лихвой отплатил.


Затем наш герой расплатился с Каргой.

Прощаясь, махала старушка рукой

И даже всплакнула нежданно Яга.

Не ноет её костяная нога,

Спина не болит, не шатается зуб.

Подействовал гостем предложенный суп —

Теперь будет месяц старушка добра,

А нам за героем, к Кощею пора!


Врата охраняли псы с мордой дракона,

Но конь с седоком доскакал до балкона,

За миг очутившись пред троном Кощея.

Тот был удивлён так, что выгнулась шея:


– Наточен топор, плаха тоже готова,

Хотя появленье подобное ново.

Я свежие мысли ценю и люблю:

Тебе подойти я поближе велю!

Ты странник, проситель иль просто гонец?

Зачем посетил мой старинный дворец?


Егор слез с коня, поклонился царю:




– Себя я за дерзость виню и корю,

Прошу об одном: не губи, помоги.

Я слышал от старенькой Бабы Яги,

Что есть у тебя непростая вещица.

Продай её мне – я не стану скупиться!


Хозяин хитро почесал свой затылок:


– Ты, друг мой, несдержан, настойчив и пылок.

Диковинных штучек полны закрома,

Меня их количество сводит с ума.

В какой же из них ты потребность имеешь,

Здоровья и денег своих не жалеешь?


В поклоне гость ноги успел присогнуть:


– Позволь на волшебную флейту взглянуть.


– Об этом и думать, дружочек, не стоит.

Футляр и силач, я боюсь, не откроет!


Конь топнул копытом да гривой мотнул.


– Зачем же, Кощей, ты меня обманул?


– Не веришь? Возьми, попытай свои силы!


Бессмертный прихлопнул – внесли лом да пилы.

Затем по щелчку доставляют ларец:


– Ну что ж, приступай, открывай, удалец!


Конь топнул копытом, хвостом чуть вильнул.


– Ты снова, бессмертный, меня обманул.


– Да в чём же обман? Вот искомый ларец.

Ты, юноша, просто упрямый наглец!


– Ларец, да не тот, – отвечает Егор.


– А я не готов продолжать с тобой спор.

Возможно, не тот, мне не вспомнить теперь,

Какую закрыл за диковиной дверь.

Вещицы все залы заполнили тут,

Теперь флейту слуги сто лет не найдут!


Конь топнул копытом, глазами моргнул.

Кощей на коня взгляд недобрый метнул.

Смущённо Егор предлагает пари:


– А если я сам до восхода зари

Волшебную флейту сумею сыскать —

Отпустишь меня с нею вдаль ускакать?


– О чём разговор? Сомневаться не смей:

Меня нет на свете щедрей и добрей!

Но конь твой в конюшне тебя подождёт.

Надеюсь, подобный расклад подойдёт?


Кощей ждал ответ да на гостя косился.

Конь тихо заржал, и Егор согласился,

Но прежде просил пустячок разрешить —

Кормленье коня одному совершить:


– Мой друг белогривый не пьёт и не ест,

Пока я не сделаю правильный жест.

И к гриве своей не подпустит чужих,

Копытом невольно убить может их.


Кощей настороженно шепчет Егору:


– Заря уже близко. Я так, к разговору.

Но если тебя не смущает сей факт,

Тебя наставлять мне мешает лишь такт.


Егор удалился в конюшню с конём,

И, только они оказались вдвоём,



Тот просит Егора:


– Водой не пои,

Расчёсывай тщательней кудри мои.

Три волоса грива моя потеряет,

И им юный друг пусть, как мне, доверяет.

Как только взойдёшь ты на нужный этаж —

Мой волос исчезнет, что зыбкий мираж.

Пройдёшь мимо двери, где скрылся ларец —

Мой волос сгорит, будто в лаве свинец.

Увидишь ларец, тот, где флейта лежит —

Мой волос сквозь пальцы водой убежит.


Егорка послушно исполнил совет,

Искомая флейта увидела свет,

Но вредный Кощей не желает прощаться.

Наш путник пытался шуметь, возмущаться.

Кощееву совесть будить бесполезно,

Егорушке это, конечно, известно.

Бессмертный твердит:


– Скукота одолела!

Душа от тоски, словно мел, побелела!

Я прячусь, ты ищешь в пределах дворца,

Не стоит искать за порогом крыльца!


Заржал конь в конюшне, как будто дитя.

Егор вопрошает, немного шутя:


– А если тебя я средь хлама найду,

Отсюда без всяких препятствий уйду?


– Сначала найди меня, после сочтёмся.

Конечно, когда-нибудь мы разойдёмся,

Я даже поклясться об этом могу:

Да чтоб мне замёрзнуть зимою в снегу!


Кощей исчезает, Егор ведёт счёт,

А конь белогривый неистово ржёт.

Хозяина гость отыскал без труда,

Не скрыться Кощею, увы, никуда:

То в погреб засядет, то влезет под трон,

То рядом со статуей прячется он.

Забраться бедняга решил на чердак,

А там, как назло, оказался бардак.

На голову с полки картина упала,

Об ящик споткнулся, охота пропала

В дворцовых стенах продолжать игру в прятки:


– Теперь я желаю послушать загадки!

А только ответ предоставлю не тот,

Ты сможешь продолжить никчёмный поход!


– Клянись, что отпустишь, бессмертьем своим.


– А может, сойдёт клятва чем-то другим?


– Боюсь, нам другой вариант не подходит.


– Моя доброта меня вечно подводит…

Клянусь, так и быть, я бессмертьем телесным:

Я буду с тобой справедливым и честным.


Конь голос подал, и Егор заявил:


– Теперь я уверен, что ты не шутил.


– Прошу, начинай, я застыл от волненья,

Уж выдержки нет и, конечно, терпенья.


– Без неё жить невозможно,

В ней, однако, сгинуть можно.

Формы нет, а камень точит.

Там, где хочет, почву мочит.


Стал Кощей, смеясь, кивать:


– Я готов ответ назвать!

Знаю точно: то – вода!

С ней и радость, и беда!


– Это верно, подтверждаю.


– Продолженья ожидаю.


– Ночью он – источник света,

Не оставит без обеда,

И обсушит, и согреет,

Но коварный нрав имеет.

Ум свой острый прояви,

Что же это? Назови.


– Греет, стряпает обед,

В голове полнейший бред.


– Есть ещё одна примета —

По ночам источник света.


– Стоп, стоп, стоп, я догадался.

То огонь.


– Ответ удался.

Ты меня, прямо скажу, поражаешь.

Окончу опрос, если не возражаешь?

Первично оно, а быть может и нет —

Не найден вопросу бесспорный ответ.

Возможно, жизнь дарит, от жизни берёт,

Так кто его имя мне вслух назовёт?


– Постой, не так быстро, подумать мне нужно.

Откройте нам окна, а то что-то душно!


Кощей походил, сел, поёрзал на месте,

И стал рассуждать, как мудрец, честь по чести:


– Философы спорят, а толку всё нет:

Яичко да курочка – споров предмет.


– Ну что же, бессмертный, ответ идеален.


– А ты, гость любезный, я вижу, печален?


– Я просто желаю как можно быстрей

Вернуться в объятья к любимой своей.

Итак, продолжаю. Вот эта, быть может,

Мне выбраться нынче отсюда поможет.

Есть ушко, но слышать не может она.

Уронишь на землю – почти не видна.

Характер остёр и колюч у вещицы,

Послушна лишь пальцам умелой десницы.


Кощей побелел:


– Как же я возмущён!

Вопрос этот мною не будет прощён.

Иголка – ответ, – царь, беснуясь изрёк.


– Желаю я знать, что за странный намёк?

О смерти моей зря напомнить решил!


– Ты выводы сделать, Кощей, поспешил.

О смерти твоей лично мне неизвестно.


– Скажи, гость незваный, не врёшь? Только честно!


– Не знаю и знать не желаю, поверь.

Могу я загадки продолжить теперь?


Кощей отмахнулся, сложил плотно руки.

Казалось, в душе он испытывал муки.

Егор чёлку на бок со лба убирает

И в пятой попытке судьбину пытает:


– Сестра и брат с рожденья в ссоре,

Речи нет об уговоре.

Шумный он и динамичный,

Работящий, энергичный.

А она совсем иная:

Нестабильная такая.

То зловеща, то тиха.

Недалёко до греха.

Нет совместного досуга,

Убегают друг от друга.


– Что же это? Мои мысли

Будто листики повисли.

Вот удача и пропала.

На земле живу немало,

Но догадок нет в мозгах.

Я повержен – это крах.

Так открой же, кто они?

И на остров фей гони.

Не ответишь – я же сгину!


Сел Егор коню на спину,

Обхватил руками шею,

Говоря ответ Кощею:


– Братец – день, сестрица – ночь.


И умчался вихрем прочь.

Утром, вечером и днём

Поднималась за конём

Пыли плотная завеса.

Конь скакал три дня до леса.


– Видишь путь на небе млечный?

Дальше ты, мой друг сердечный,

Без меня пойдёшь до цели.


– Так что, звёзды захотели?


– Прояви, мой друг, терпенье.

Звёзды – просто направленье,

Указатели в пути.

Мне ж нельзя с тобой идти

В лесу дремучем: хвост – балласт,

И грива мне проблем создаст.

Ты, друг, прости, не обессудь,

Но без меня продолжи путь.

Я буду ждать, ты помни это.

И еще два-три совета:

Ты днём должен спать, а ночами идти,

Без звёзд лес дремучий никак не пройти.

Затем тебя встретит болото с огнём,

Пробраться над ним не получится днём.

Лишь ночью ветрам пламя сбить удаётся,

Но тело твоё в топь пускай не суётся —

В момент поглотит тебя лава огня.


– Но как же пройти мне его без тебя?


– Не знаю, мой друг, всё же верю в удачу.

Решал ты, бывало, сложнее задачу.

На острове прятаться нету нужды.

Достань только флейту волшебную ты:

Проси, очарует пускай для тебя

Хозяек дыханья, воды и огня.

Как девушки силы свои отдадут —

Брось флейту о землю и явишься тут!


– Так значит, обратно идти не придётся?


– Туда-то и то не любой доберётся.

Теперь же ступай, обними лишь меня.


Егор потрепал нежно гриву коня,

Прильнул к его морде, обнял и исчез.

Проснулся внезапно от шорохов лес:

То птицы щебечут, то ветки скрипят,

То совы глазами в потёмках слепят.

Деревья, как будто сомкнули ряды —

Пробраться не в силах и капля воды.

Лес гулко разносит пронзительный вой.

Егор неспроста замотал головой —

Источником шума медведь оказался.



Несчастный в капкан ненароком попался.

Герой наш избавил беднягу от стресса,

А тот устранил все препятствия леса.

Часа где-то за три закончив работу,

Расчистил Егору дорогу к болоту.


Места там угрюмы, зловещи, опасны.

У кромки болотной кусты непролазны.

Зыбучий песок в круг корявых кустов.

Средь веток видна часть оленьих рогов.

Егор ствол поваленный тащит к пескам,

Пот струйкой сочится по лбу и вискам.

К кустам подобрался, распутал рога:

Верёвкой связала их крепко рука,

Обвив после плечи и спину Егора,

И жертву почти что потухшего взора

Он вырвал, как рыбу из моря рыбак.

Олень поклонился и крикнул:


– Раз так,

Садись мне на спину, нежданный спаситель,

На остров доставлю тебя, повелитель.


Егора повторно просить не пришлось,

Без споров, сомнений тут всё обошлось.

Олень оттолкнулся и в звёздной пыли

Копыта его, как шальные, несли.


– Слезай, мы на острове сказочных фей,

Позволь мне вернуться к стихии своей.


Егор благодарно тряхнул головой,

Олень ускакал по тропинке кривой.

Лишь нежный звук флейты раздался в тиши,

Питаясь тревогой влюблённой души:

Запели ветра, в такт листва закачалась,

Вся живность на музыку эту примчалась.

Вдруг феи явились на отзвуки эти

И сразу попали в волшебные сети.

Тоска и тревога сковала их душу,

Посеяла в сердце холодную стужу.

Наивно пытались заткнуть девы уши

В болоте, в воде, в облаках и на суше,

Сильней становилось звучание флейты.

Сестрицы спросили:


– Откуда? И чей ты?

А главное: что тебе нужно от нас?

Душа изнывает, начни же рассказ.


Егор, сердцем веруя в близость победы,

Доверил трём феям тревоги и беды.

А флейта вглубь сердца, как уж, проникала,

В бездействии фей невзначай упрекала.

Тут фея огня возразила серьёзно:


– Могли б мы помочь, но возможно, уж поздно.

Гарантии нет, что поспеешь ты к сроку,

А значит и в силе моей капля проку.

Уйми свою флейту, дай нам отдохнуть.

Тревога сжимает безжалостно грудь.


Егор улыбнулся печально девицам,

Пытаясь сказать непокорным сестрицам:


– Борьбу не оставлю, добьюсь своей цели.

Повсюду пусть слышатся нежные трели.


Вмешаться решила владычица вод:


– Возможен ещё и такой поворот:

Дары потеряешь, их кто-то найдёт,

Иль просто в пути у тебя украдёт.

Чуть позже использует их он во вред.

Боюсь, что ответ наш, по-прежнему, «нет».


Вмиг флейта взяла фа диез раздражённо,

Герой продолжает твердить напряжённо:




– Да будь в Вас добро, Вы б сумели понять:

Дары у меня никому не отнять.

Вернуться домой не могу я без них,

Я столько дорог исходил не простых —

Без Лизы и мне жизнь моя ни к чему!


– Сестрицы, а я доверяю ему.


Сказала хозяйка воздушной среды.

За ней чародейки огня и воды

Решились свой дар передать гостю в руки,

И вскоре замолкли волшебные звуки.

Лишь эхо прощально «Спасибо!» шептало,

Уверенность, вторя себе, обретало.

Егор на коне мчится пуще стрелы,

Мелькают зелёных деревьев стволы.


А в замке Данилы царит кавардак:

С отъездом Егора пошло всё не так.

Княжну ждут на завтрак – та просит прощенья,

Мол, дан ей обет, будто до возвращенья

Егора, не есть и, конечно, не пить,

И дверь сможет только ему отворить.

Пытался быть ласковым с дочкой Данила,

Чуть позже вела разговор с нею Мила,

Но Лиза никак не идёт на контакт.

Князья не одобрили странный сей акт.

Терпели три дня, прекратив уговоры,

Кричали, ругались, добились лишь ссоры.

К концу дня шестого послышался крик —

Страшнее лишь только последующий рык.

Сбежались все слуги, княгиня и князь.

Они этих звуков не поняли связь.

Стучатся в покои прекрасной княжны,

Но звуки, что слышат оттуда, страшны.

Княгиня молила упрямую дочь:

– Открой, дорогая! Мы сможем помочь!

На взлом этой двери уйдёт пять часов,

Прошу тебя, Лиза, отщёлкни засов!


В ответ лишь рычанье и скрежет когтей.

Данила призвал самых крепких людей.

Кто с ломом явился, а кто – с топором,

Гора инструментов стелилась ковром.

На каждый удар раздавалось рычанье,

А дверь поддалась, наступило молчанье.

В покоях потёмки, лишь два фонаря

Светились, зловеще зелёным горя.

Они приближались, народ замирает,

Отвага и смелость людская сгорает.

И тут свет от факела пал на светило —

Княгиню утрат боль в момент охватила.

У Лизы в покоях оскалилась рысь.

Княгиня вопила в отчаяньи:


– Брысь!


В глазах злого хищника чувствуя страх,

Народ зашумел тем, что было в руках.

Данила занёс над беднягою меч,

Готовясь злодейку до смерти засечь.

Та, жалкая и покорённая с виду,

Таила коварство своё и обиду.

Вдруг резко рванула, любыми путями

Стараясь вцепиться в Данилу когтями.

И ей уже, было, совсем повезло,

Но всё же Егор отвратил это зло.


Примчавшись верхом на коне белогривом,

В порыве отчаянном и торопливом

Разбил колбы разом об каменный пол.

Конь вымок от скачки, что в пахоте вол.

Дар феи огня заключил зверя в круг,

Два сердца устроили в нём перестук.

Дар феи воды злую ведьму изъял,

Вернул Лизе облик, дыханье отнял.

Дар феи ветров и небесных просторов

Вдохнул в Лизу жизнь без пустых разговоров.

Данила отбросил от ужаса меч:


– Я им собирался дочурку засечь!


Княгиня в слезах дочь прижала к себе:


– Как я за тебя благодарна судьбе!


Лишь в этот счастливый момент на героя

Набросились сразу практически трое:

И Мила, и Лиза, и князь заодно.


– Столы накрывайте, налейте вино!

А ну шевелитесь, живее, живей!

Куда же ты ставишь? Не в центр, правей!

Несите жаркое, несите закуски!

Расширьте проходы – они слишком узки!


Все как-то ожили, кружат, суетятся,

Что пчёлы над ульем, с поклажей роятся.

Прислуга с улыбкой снуёт меж столов.

Решили позвать иноземных послов.

Героя с дороги усталость сморила —

Невеста в покои его проводила.


– До праздника где-то часа полтора.

Разбудишь, родная, как будет пора?


– Ложись, отдыхай, все тревоги умчались.

Не зря мы с тобой на пути повстречались!

Ты жизнь мне вернул и покой для родных.

У нас с тобой сердце одно на двоих.


Егор, закрывая усталые очи,

Спросил:


– Как держалась шесть дней да и ночи?




– Частично поставив в известность родных,

Шесть суток пыталась удерживать их,

Но к ночи случилась прескверная вещь:

В меня чьи-то мысли вцепились, как клещ,

И ласково шепчут мне где-то внутри:

«Сундук у окна поскорей отвори!»

Я сделала это, раздвинув бельё,

Схватила предмет, что завёрнут в тряпьё.

Там зеркало было – я в нём вижу рысь!

И лапы, не руки, по полу скреблись!

А дальше ты знаешь всё лучше меня.

Я помню лишь факел, меч, шум и коня,

Палящий огонь, струи мертвой воды,

А после плач мамы, крик папы и ты.


Егор засыпает счастливый, спокойный,

А главное: очень собою довольный.


И праздник промчался, и свадебный пир.

В краю воцарился устойчивый мир.

У Лизы с Егором сын вырос и дочь.

Любовь двух сердец прогнала беды прочь,

Их жизнь протекала в любви и согласьи.

А в срок их земля забрала в одночасье.


* * *


Одно из самых прекрасных чувств, которое способен испытать человек – это любовь. Но полюбить так, чтобы пламя этого возвышенного переживания горело в глазах, согревало сердце и волновало душу всю жизнь, какой бы длинной или короткой она не была, выпадает не каждому. А ответного чувства такой же силы удостаивается лишь один из миллиона. И всё-таки, такие счастливцы есть. Правда, частенько за своё счастье приходится бороться, но настоящая любовь способна преодолеть любые трудности. О таком чувстве и поведу сегодня рассказ.

Итак, в одном княжестве с обширными территориями, с богатыми плодородными землями, славящимися умелыми мастерами и непобедимыми воинами, правил мудрый и справедливый князь Данила. Жена была ему под стать: умная, честная, надёжная, способная справиться с любыми невзгодами, сохранив в душе добро, нежность и любовь. К глубочайшему сожалению, жизненные обстоятельства слишком рано потребовали от неё проявить эти качества.

Княгиня осиротела в пятилетнем возрасте. Это послужило первым испытанием для её хрупкого, незрелого сознания. Наставником, защитником, и другом, заменившим ей отца, стал её старший брат Дмитрий. Сестра и брат нежно любили друг друга. Даже когда Дмитрий обзавёлся собственной семьёй, нить, связывающая их, не потеряла своей крепости. И вот, приспело время Миле сделаться невестой, а затем стать хозяйкой одного из богатейших княжеств. По обычаю избранницу князя с пышными почестями доставили в замок жениха за семь дней до предстоящего события. Чтобы стать полноценной хозяйкой, Мила должна была совершить путешествие по всей территории, подвластной её мужу, узнавая обычаи и традиции народа, среди коего ей придётся жить.

На свадебное торжество собирался прибыть её любимый брат Дмитрий со своей женой и трехлетней дочкой. Он знал, что для Милы его присутствие имеет огромное значение. Оттого, сократив многочисленную свиту, он заблаговременно отправился в путь. В подарок его семья везла две уникальные вазы ручной работы, изготовленные специально к этому торжеству мастерами, чьё искусство удивляло и восхищало. Тончайшие вазы изящной формы были расписаны эпизодами до брачной жизни будущих супругов. Кусочки фарфора пестрили небольшими картинками вокруг центральных портретов жениха и невесты.

К огромному огорчению, транспортировка полутораметровых шедевров протекала невыносимо медленно. Дмитрий боялся опечалить сестру опозданием, а надежда прибыть вовремя таяла с каждой минутой. По его расчётам до замка было уже не так далеко, и поэтому они с женой решились оставить багаж и подарки на попечение свиты. Сама же княжеская чета, желая сократить путь, свернула на лесную тропинку.

Дмитрий с маленькой Лизой на вороном красавце первыми спустились в лощину, за ними на гнедой лошади последовала его жена. Тропинка раздваивалась, исчезала, появлялась вновь, заводила путников в непроходимый бурелом. Им казалось, что они вот-вот увидят верхушки замка. Но спустя некоторое время они убедились, что сбились с пути и заблудились. На лес опускались непроницаемые сумерки. Лиза начала капризничать. Путники совсем было отчаялись, как вдруг блеснул лучик надежды: в кромешной тьме они набрели на лесной домик.

Радушная хозяйка встретила их любезно: накормила, напоила и удобно устроила отдыхать на мягких перинах, уверив, что утром по её указке они с лёгкостью отыщут дорогу к замку. От усталости веки утомлённых путников быстро потяжелели и плотно сомкнулись, унося последних в царство снов.




Сквозь завесу сновидений Дмитрий услышал страшное рычание и истошные крики. Эти звуки вернули его в реальность, однако верить в то, что он проснулся, совсем не хотелось. На багровом от крови полу лежало бездыханное тело его жены, а когти зверя, лишившего её жизни, уже впились в их малолетнюю дочь. Дмитрий бросился на защиту Лизы. Рысь мгновенно переключила свое внимание на него. Их жестокая схватка длилась недолго: Дмитрий сумел сразить безжалостного хищника, однако и сам получил смертельные раны. Через четверть часа душа покинула его тело. Лиза, как только отец помог ей избавиться от звериных объятий, забилась в угол и, подобрав полы своей изодранной сорочки, закрыла уши ладошками. Зажмурив глазки, она уткнулась личиком в коленки и, дрожа от страха, тихо всхлипывала.

Когда свита Дмитрия с поклажей и дарами добралась до замка без своих господ, Мила почувствовала страшную тревогу. Чтобы как-то успокоить молодую жену, Данила, не дожидаясь рассвета, отправил отряд солдат с охотничьими собаками на поиски. Первые лучи солнца едва коснулись макушек елей, расположенных на живописной полянке, когда лошади всадников неистово заржали, а их гончие псы завыли, остановившись у дверей с виду милого лесного домика. Оказавшись внутри хижины, стражники ужаснулись представшей перед ними картине. Справившись с потрясением, они поспешили в княжеский замок. По прибытии с тяжёлым сердцем им пришлось поведать Миле самую вероятную версию произошедшего по их мнению.

– Мы смеем предположить, – со скорбным видом сказал первый воин, – что Ваш обожаемый брат, видимо, обезумел, вследствие чего жестоко расправился со своей женой и хозяйкой лесного домика, у которой они остановились на ночь.

Мила едва осознала сказанное, когда раздался голос второго солдата:

– Вероятнее всего, внезапно прозрев, он пришёл в ужас от содеянного и лишил себя жизни.

Мила слушала донесение стражников, не в силах произнести ни слова.

– Вашей милой племяннице удалось избежать участи родителей, хотя ей, без сомнений, тоже досталось, – прибавил третий с грустной улыбкой, слегка подталкивая Лизу в сторону княжеской четы.

В глазах девочки таился испуг. Она замкнулась и в ответ на любые вопросы о произошедшем только плакала. Чтобы не травмировать её израненную душу, было принято решение прекратить расспросы. Тайна истинной причины гибели князя Дмитрия, его супруги и жены лесника осталась нераскрытой.

Княжеская чета удочерила Лизу, окружив её вниманием и заботой. Вскоре телесные раны затянулись, а душевные слегка изгладились. Данила души не чаял в племяшке. Для него и Милы Лиза стала нежной, любящей дочкой. К тому же собственных детей ни через год, ни через два, ни через десять лет Господь им не послал.

Прошли годы, Лиза выросла необыкновенной красавицей, при этом кроткой и покладистой. Её пшеничные кудри переливались на солнце, выразительные серые глаза обрамляли густые, длинные ресницы. Овал лица без малейшего изъяна будто был выточен талантливым скульптором. А лебединая шея и грациозная осанка делали свою обладательницу неотразимой. Поэтому нетрудно будет догадаться, что число её воздыхателей росло с каждым днём.

Однако, стоило Даниле начать вести переговоры по поводу заключения брачного союза, как Лиза сникала. Она день за днём слабела, недомогала, а в ночи по замку разносилось злобное рычание, происхождение и источник которого никак не удавалось определить. Но только помолвка откладывалась на неопределённый срок: Лиза веселела, и к ней возвращался её свежий, цветущий вид. Ночные пугающие звуки покидали стены замка, утраченная радость вновь воцарялась в княжестве. Ни Мила, ни Данила, ни врачи не могли объяснить поведение Лизы и мистические знаки, сопровождающие каждый приступ недуга, но её душевное и физическое благосостояние оставалось самым главным для князя и княгини.

Конечно, им не хотелось обижать и злить соседей отказом, но всё же причина поступить так имелась веская. Когда Данила разослал всем соискателям руки его дочери учтивые, тактичные отказы, соседи, не удовлетворившись объяснениями, направили к нему послов. Прибывшие выразили своё недовольство, заявив, что Данила желает рассорить соседей, пользуясь красотой своей приёмной дочери и землями её кровного отца, входившими в приданое молодой княжны. Мила не смогла сдержать своего негодования, и объявила о невозможности дальнейших переговоров. Прежде она заверила послов в твёрдом и неоспоримом намерении искать жениха для Лизы исключительно в землях своего мужа или погибшего брата. Послы один за другим покидали замок Данилы. Дипломатические отношения между соседями были на грани полного разрыва. Конечно, нарушить мир и объявить войну столь могущественному государству они бы не решились. Во многих соседях жила мечта вместе с Лизаветой получить права на обширные и богатые земли, но для безопасности своих земель и населения о выгодном браке им пришлось позабыть.

Незаметно промчался год. Лиза совсем забыла, что такое болезнь, печаль, недомогание. С каждым новым днём её красота становилась совершенней. Как-то раз Данила отправился на охоту. Ему почти удалось нагнать преследуемого оленя, как вдруг лесной красавец бросился в реку, пытаясь укрыться на противоположном берегу. А вот конь князя не захотел переправляться на другой берег реки вброд. Данила пытался заставить скакуна войти в студёную воду, но тот заартачился и припустился галопом в сторону ржаного поля. Князь привстал в стременах и резко потянул удила, вонзив шпоры в бока животного. Конь отреагировал молниеносно – встав на дыбы, он швырнул седока на ржаной сноп и умчался, будто бешенный. Данила отделался лёгким испугом, правда, без ушибов не обошлось. Он даже не успел подумать о том, каким образом доберётся до замка, как перед его глазами предстала удивительная картина.

Какой-то паренёк вёл его коня под уздцы, но, как ни странно, недавно возбуждённый, неуправляемый жеребец теперь был спокоен и игрив. Парнишка учтиво предложил князю помощь, от которой Данила, конечно же, не отказался. Но на этом чудеса не закончились. В присутствии Егора – так звали избавителя Данилы – собаки, охраняющие территорию замка, прекратили лаять и радостно виляли хвостами. Со временем многое объяснилось, Егор не только был хорош собой, внимателен, приветлив, умён, находчив, терпелив, но к этим достоинствам прилагался особый талант: ему был ведом язык всех животных.




В тот летний день Егор впервые оказался в замке Данилы и был представлен его жене и дочери. Дамам паренёк пришелся по сердцу. Он был рослым, худощавым, широким в плечах, густые каштановые волосы полностью закрывали шею, зелёные глаза казались добрыми, черты лица были правильными и аккуратными. Окружающие были буквально очарованы юношей. Лиза не стала исключением, Егор завоевал сердце непреклонной красавицы, но прежде сам угодил в её нежные сети.

Иногда, прогуливаясь с Лизой, Егор ощущал близость хищного зверя, однако вскоре это чувство пропадало, и он уже не мог понять, откуда им грозила опасность. Домашние питомцы, скот, птица частенько в присутствии княжны испытывали страх. Собаки в такие минуты то грозно, бешено лаяли, то поджимали хвосты, уши и с повизгиванием убегали. Если Егор начинал расспрашивать Лизу, она замыкалась в себе и удалялась в свои покои. Впрочем, их любовь крепла день ото дня. Молодые люди говорили и не могли наговориться, смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Каждый раз, расставаясь на пять минут, они тосковали и скучали, будто прошли годы. Наблюдая за ними, князь и княгиня часто говорили, что у этой пары сердце одно на двоих.

И вот, состоялась долгожданная помолвка, назначен день свадьбы. А радость Лизы омрачилась бессонницей и лёгким недомоганием. К прочим неприятностям стены замка вновь наполнились рычанием. Справедливости ради стоит заметить, что чуткое ухо ощущало в рычании перемены: оно стало не злобным, а каким-то тоскливым. До свадьбы оставалось не больше недели, когда внезапно разразившаяся гроза заставила Егора подыскать себе место в замке. Невеста посчитала это недобрым знаком, но ненастье не позволило жениху покинуть пределы могучей, надёжной крепости.

В ту ночь юноше не спалось, душа изнывала от тоски, в сердце вселилась печаль, которая терзала до исступления. Егор решил прогуляться по ночному замку, отворил дверь и замер в удивлении на пороге. Выход загораживал гончий пёс. Тихим, но настойчивым лаем он убедил юношу вернуться в отведённые ему покои и не покидать их до утра.

– Желаешь знать больше, – пролаял заботливый помощник, – дождись рассвета. За васильковым лугом растёт болявый дуб, а с ним рядом стоит ветхая церквушка, на которой восседает старая ворона. Мудрая птица глуха, но если ты сможешь привлечь её внимание, она подскажет тебе, как избавиться от мучительных волнений.

На этом пёс удалился, помахивая хвостом. А Егор в надежде рассеять ночные тревоги перекрестился и лег спать. На этот раз, как ни странно, сон моментально захватил юношу в свои цепкие лапы, несвязные картинки менялись одна за другой. То возникал образ милой сердцу Лизы, то клыкастая рысь, скалясь, выпускала когти, то снова обворожительная улыбка княжны являлась удачливому жениху. Сюжет повторялся неоднократно, но Егору удалось освободиться из сонных пут. Ещё петухи не начали кукарекать о появлении зорьки, как он покинул замок.

К рассвету юноша стоял у ветхой церквушки, вот только на этом его везению пришёл конец. Как громко он ни старался кричать, ничего не помогало – ворона сидела неподвижно. Егор кидался камнями, швырялся палками, пытался трясти деревья, располагавшиеся рядом с церквушкой – всё было напрасно. Но вот сквозь завывания ветра и моросящий дождь раннему гостю удалось расслышать мольбу о помощи. У голубки из гнезда выпал птенец. Гибель подстерегала беднягу повсюду. Егор вернул непоседу под материнское крыло. В благодарность голубка поднялась на пику ветхой церкви и через несколько секунд ворона спустилась к доброму юноше. Мудрая птица не удивилась появлению Егора. Она знала, что он придёт, и ждала его.

– Я догадываюсь о твоих сомнениях. Мне ведома твоя печаль. Для меня не секрет, чем живёт твоё сердце, – сказала птица. – Слушай и запоминай всё, что я скажу тебе. Мои зоркие глаза с лихвой компенсируют глухоту, оттого известно мне многое, что скрыто от других. Тебе необходимо посетить Бабу Ягу – только она на мучающие тебя вопросы способна дать исчерпывающий ответ.

Егор прервал речь вороны:

– Как мне отыскать жилище лесной злодейки?

Ворона слегка клюнула юношу в плечо:

– Видимо, терпение не является твоей добродетелью. Я подробно разъясню тебе, как её можно сыскать да чем задобрить жадную, злую старуху. Прежде, чем ты отправишься в гости к Бабе Яге, Лизе тайком от всех на зоре необходимо подоить козу, собрать росу с травы в кувшин, нарвать мухоморов и сварить из них похлёбку. Также вдоль дороги следует срезать лопухи. А главное: Лиза ни при каких обстоятельствах не должна покидать свои покои до твоего возвращения. В светлице твоей невесты не должно быть зеркал, – настойчиво предупреждала старая птица.

Ворона не забыла объяснить, что молоко понадобится для кота, роса – для летучей мышки, лопухи – для гусей, а похлёбка – для самой Бабы Яги. Пожелав удачи, она вновь воцарилась на церковной пике, а Егор вернулся в замок.

Лиза в этот день ждала его с тревогой и волнением. Кошмары, одолевавшие её этой ночью, были невыносимы. Проснувшись, она обнаружила, что спит на изодранном белье, а содержимое подушек неровными кучками покрывает пол. Девушка чувствовала себя загнанным зверьком и мечтала о любой возможности избавиться от ужасных видений, вытягивающих из её тела жизнь. Поэтому, как только её избранник рассказал ей о своих злоключениях, Лиза, не задумываясь, согласилась исполнить совет старой, мудрой вороны.

Когда длинную, суровую ночь сменило утро, всё было проделано княжной точь-в-точь. Влюблённые долго и трепетно прощались. Неизвестность пугала обоих, но решимость покончить с жуткими мучениями, терзавшими прекрасную Лизу, придавала сил одному и давала надежду другой. Итак, Лиза заперлась в своих покоях на засов, а Егор отправился в гости не к самой гостеприимной хозяйке.

Вот он пересёк реку, прошёл вдоль горного хребта, затем углубился в лесную чащу, где и встретил седого кота. Тот начал шипеть, выпускать когти:

– Прогулка окончена! Роковой ошибкой было заходить в мой лес столь глубоко: избежать моих острых когтей никому не удавалось! – прошипел озлобленный зверь, сверкая глазами.

Но Егорушка, не смутившись, учтиво поклонился, тут же доставая из походной сумки козье молоко. Налив его в чашу, он отошёл. Кот с осторожностью и любопытством, на полусогнутых лапах подобрался к блюду, не сводя с Егора прищуренных глаз, в которых ещё пылал гнев. Лишь тщательно осмыслив, что за угощение перед ним, он принял его. Когда когтистый комочек вновь открыл глаза, облизывая мордочку, в них уже не было ничего, кроме удовлетворения. Егор не упустил момент и три раза погладил хозяина леса. Прикрыв от удовольствия глаза, кот замурлыкал и, ложась на спину, сказал Егору:

– Такого сытного молока мне ещё не доводилось пробовать. Так и быть – почеши мне за ушком, человек, и я пропущу тебя без увечий!

Дальнейший путь лежал через бурелом, при этом передвигаться надо было очень осторожно, чтобы не вспугнуть летучую мышь. Мудрая ворона предупреждала:

– Нельзя недооценивать важность летучей мышки. Если её не окропить росой до того, как она проснётся: мышь улетит, а без неё дорогу к избушке Бабы Яги не отыскать. Помни – любое промедление грозит сорвать планы по спасению твоей возлюбленной!

Но вот Егор различил среди замысловатых кустарников силуэт летучей мышки. Он окропил её росой. Та замахала перепончатыми крылышками, жадно слизывая с себя живительную влагу. В её верещании Егор смог расслышать полный жажды визг:

– Напои меня! Напои!

Сначала Егору показалось, что во мраке бурелома глаза начинают обманывать его, но затем он убедился: с каждым жадным глотком мышь будто сама наливалась, становясь всё больше. Если раньше ему страшно было подумать о том, как следовать за ней через чащу и не потерять из виду, когда она немногим была крупнее его кулака, то теперь она сидела, вцепившись в его запястья лапками, и продолжала пить, булькая брюшком, подобная размерами орлу. Однако, юноша терпел и держал всё растущую и тяжелевшую зверушку на одной руке в то время, как другой рукой приходилось поднимать кувшин всё выше и выше.

Вдоволь напившись, она довольно выдохнула, встрепенулась, расправила свои закостенелые крылышки и крикнула, на лету расшвыривая силой визга лесные завалы:

– Благодарю, путник! Ступай за мной! Не отставай! Я укажу тебе верную дорогу!

Почувствовав сильное облегчение, Егор накинул уже не столь увесистую сумку на плечо и побежал вслед за мышью. Раньше он не смог бы продвигаться по пути, который теперь для него расчищал летучий зверь.

Не прошло и полчаса, как перепончатокрылая соня привела доброго молодца к жилищу Бабы Яги. Легонько слизнув со лба героя пот на прощание, она улетела прочь.

Возле избушки на курьих ножках, однако, Егора попробовали атаковать гуси. Клювы их были неровны, страшны и остры, как зубья пилы:

– Га, га, га! Пощипаем! Ох, пощипаем дерзкого гостя бабушке на потеху! – кричали они, переваливаясь на своих косолапых, ластообразных лапках.

Распахнув сумку, Егор широкими взмахами разбросал лопухи перед птицами. Гуси моментально забыли о его существовании и принялись с жадностью подъедать подношение.

Тут дверь избушки отворилась и на пороге появилась худая фигура Бабы Яги. Её крючковатый нос не слишком портил уже не молодое, морщинистое лицо. Нижняя челюсть слегка выступала вперёд, землистый цвет кожи выделял большие, но мутные глаза. Её можно было принять за милую старушку, если бы не ехидная усмешка на губах и злые огоньки в глазах. Нахмурившись, старуха зашептала скрипучим голосом:

– Ко мне пришёл без приглашенья? Самонадеянно и довольно глупо. Не боялся, что такой опасный путь не приблизит тебя к достижению желаемого? – кривая ухмылка заставила Егора чуть вздрогнуть, но он устоял на месте и даже вежливо улыбнулся.

– Я к Вам не с пустыми руками явился. Принёс Ваш любимый отвар из грибов, – заявил незваный гость, извлекая из рюкзака банку отвара. Хозяйка избушки выхватила подарок из рук вошедшего и, озираясь на него с недоверием, спросила:

– Из поганок, наверное?

Егор возмутился:

– Зачем зря, бабушка, обижаете? Из свежих, отборных мухоморов!

– Сколько ж баночек, подобных этой, ты мне принёс? – заискивающе спросила старушка.



– Не останетесь в обиде: банки четыре, а может и больше! Извольте пробу снять, – учтиво предлагает юноша.

Яга, облизнувшись, прохрипела:

– Соблазн велик – не откажусь! Но я хотела бы узнать: с чего, позволь осведомиться, мне так безумно повезло? Чего тебе, дружочек, надо: поворожить, совет дать, быть может, вещицу какую отыскать?

Егор не стал ходить кругами:

– Хочу узнать, как помочь моей невесте Лизе избавиться от ночных кошмаров, каждодневных тревог?

Баба Яга ухмыльнулась, сглотнула слюну, схватила ложку и приступила к долгожданной трапезе. Слегка утолив голод, старушка стала милой и доброй.

– Садись, Егор, на табурет! Как я начну свой рассказ – назад пути уже не будет. Лизу твою ждёт жуткий сюрприз. Зверь, что с ней живёт по соседству, пока мало себя проявлял, но, почувствовав угрозу разоблачения, чудовище начнёт действовать решительнее. Если Лиза обратится в рысь не во сне, как было до сих пор, а наяву, и увидит своё отражение в зеркале, ей самостоятельно не вернуть своего тела. Но это не самое страшное…

– Что же может быть хуже? Я уверен, стража, увидев её в таком виде, скорей всего, попытается убить!

– Не перебивай, – подняла властно палец Яга, – как только рысь напьётся человеческой крови, девушка утратит власть даже над телом зверя, хозяйкой в нём станет другая.

Егор побледнел, а Яга продолжала:

– Готовилась эта судьба не для Лизы. Она просто была слишком мала и слаба, чтобы оказать сопротивление той, что родилась ведьмой. Чтоб было понятней, расскажу с начала.

Отодвинув миску, глядя в окно, припоминая прошлое, Баба Яга стала рассказывать:

– В семье росла я не одна. Мой младший брат был сам сатана, страшный злодей и душегуб. Но кровные узы для него всегда были святы, меня он любил и оберегал. Лет двадцать назад он женился на спесивой, коварной, но очаровательной ведьмочке. Вместе они творили злодейство, интриговали, карали. Брат был обласкан, ухожен, безумно счастлив. Но вот золовка спустя годы влюбилась в какого-то лесника и очень ловко избавилась от своего постылого мужа.

Егор чуть обеспокоился, когда избушка содрогнулась и вокруг стало темнее, будто сама природа подчинялась сжатому в гневе кулаку старухи. Однако, Яга овладела собой и как ни в чём не бывало продолжала рассказ:

– Оставить такое без наказания я не могла и твёрдо решила отомстить за брата. Не без гордости должна заметить – у меня всегда неплохо работало воображение. Заклятье, которому подверглась моя золовка, несло в себе и мучение, и кару. Если ночью рядом с ней оказывался мужчина, она превращалась в рысь и, не помня себя, рвала, терзала, истребляла всех, а на утро человеческий облик и сознание к ней возвращались. Первой её жертвой стал тот лесник, из-за которого она извела своего муженька и моего брата. Ведьмочка не сразу поняла, что сама является угрозой и неоднократно пыталась устроить личную жизнь. Губя одного за другим дорогих ей людей, она достигла пика душевной боли. Её жизнь стала адом, она была готова наложить на себя руки.

В глазах бабушки поселилось разочарование. Она будто сильно скорбела от того, что всё не закончилось тогда же.




– Но ведьма есть ведьма – она не ушла просто так. В предсмертной агонии золовка вселилась в ребёнка. Пока девочка не выросла, зверь со своей хозяйкой надёжно был заперт в её теле. Однако, сосуд подобен зрелому плоду, и чужеродное зло, давно проникшее в него, теперь прогрызается наружу, как червь.

Егор привстал:

– Скажите, бабушка, есть ли в мире средство спасти мою невесту? Я ради Лизы сдвину горы, пересеку пустошь, одолею болотную топь, не смогу я, бабушка, жить без неё на белом свете!

Баба Яга вздохнула, потёрла поясницу и сказала:

– Гости нечасто бывают у меня, да ещё с подарками. Не кричал, не ругался, бабушкой меня называл… Не стану скрывать: по душе ты мне, молодец. Так вот Егорушка, слушай меня внимательно да запоминай. Есть у меня в конюшне белогривый конь. Никто и ничто с ним не сравнится в скорости, даже звук и свет ему не соперники. За несколько секунд он перенесёт тебя в любое нужное место. Однако конь своенравен. Сумеешь с ним поладить – твоя удача, а нет – ума не приложу, как тебе до кощеева царства добраться в такой короткий срок…

– Предположим, мы подружились, – торопливо перебивает Егор.

Яга улыбнулась кривыми зубами и продолжила:

– Предположим, так. Как только доберётесь до места, торопитесь попасть к Кощею. Вступать в бой с безглавым воинством и псами с драконьими мордами – неразумно. Обойдите их, впечатлив хозяина – и они перестанут быть угрозой. Кощей благодаря бессмертию почти лишён страха и тревоги, но уважает смелых и дерзких гостей и всё новое. Будь бесстрашен, в меру терпелив и не уязвляй его самолюбие: возможно, понравишься ему и сможешь добиться желаемого, – Баба Яга жестом показала, что гарантий быть не может, но интонацией давала понять, что всё ещё верит в успешность такого подхода.

– Старый скряга имеет множество диковинных вещиц, среди них есть волшебная флейта. Но бессмертный просто так даже пыль с башмаков не отдаст. Костлявый хитёр и часто меняет своё мнение. Будь внимателен, осторожен, прояви смекалку и терпение. Раздобыть диковинку будет нелегко…

– Допустим, раздобыл, – теряя терпение, вопрошает юноша.

Старая карга, прищурившись, продолжила:

– Допустим, так. Как только волшебный инструмент окажется у тебя в руках, спеши на остров трёх фей. С помощью флейты заставь сестриц отдать тебе частичку их сил. Когда у тебя окажутся все три фрагмента: пламя отсечения зла, вода свежего начала и дарующий жизнь эфир, ты будешь готов исцелить любимую. Успеешь к Лизе с этими дарами – она будет спасена.

Баба Яга зевнула, закрывая рот сухой рукой с длинными, костлявыми пальцами, и добавила, прикрывая глаза:

– Теперь ступай, утомилась я что-то, захотелось вздремнуть.

Прежде, чем поспешить в конюшню за конём, Егор учтиво поклонился:

– Спасибо, бабулечка!

И вот он уже перед волшебным белогривым красавцем. Облик благородного животного внушал уважение. Вероятно, отчасти этому способствовали его снежно-серебристая грива, лоснящаяся белая шерсть, столь чистая, что в ней было видно зеркальное отражение, и тяжёлые, будто чугунные, копыта.

Егор уверенно погладил коня, а тот, почувствовав на загривке руку юноши, заржал жалобно, как ребёнок:

– Прислушайся ко мне, добрый юноша! Отведи меня на болото, омой мои копыта, расчеши хвост да гриву, накорми приболотной ивой, и я буду служить тебе верой и правдой! Только выкупи меня у Бабы Яги! Отнеси ей мою золотую уздечку и спроси, что она за меня хочет получить!

Юноша исполнил просьбу коня, напоив, расчесав и оставив возле дерева, а сам вернулся в избушку с золотой цепочкой в руках. Прозорливая старушка, ещё не успевшая уснуть, сразу догадалась, в чём дело. Не успел гость и слова сказать, а хозяйка уже ответ держит:

– Ну, что же… Коня уступить я готова. Конечно, даром не отдам: свобода скорохода имеет свою цену.

– Назови, – просит Егор, бросая уздечку Яге.

Старая карга, ловко хватая золотую вещицу на лету, ответила:

– В моём лесу недалеко растёт дерево, в нём сквозное дупло. Оно ведёт в лес, который на самом деле находится очень далеко отсюда: может, до него и не добраться иначе, настолько далеко. Когда я была моложе, дупло было для меня полезно: не одно чудо я там приобрела. Нынче члены мои не гнутся, да и высоковато для меня дупло. Вот если бы ты смог как-нибудь изловчиться да пролезть в него, у тебя появилась бы возможность изловить серо-пурпурную мышь, и этим угодить бабушке. С мышкой я всегда буду знать, когда у меня будут гости и чего от них ждать, – пояснила Яга.

– Я попробую, – решительно заявил Егор, отправляясь в лес.

Он без труда по приметам отыскал дупло, но протиснуться через него юноше никак не удавалось. То ли дупло было самую чуточку маловато, то ли Егор великоват – не столь важно. Парнишка не отчаялся, но, понимая, что у него ничего не получается, решил до поры отдохнуть и обдумать пути преодоления необычной преграды. Почувствовав голод, Егор припомнил, что накануне остался как без обеда, так и без ужина.

Он решил подкрепиться. Однако, стоило ему извлечь из дорожной сумки съестные припасы, как у него на плече удобно устроился маленький совёнок, большими глазами смотря то на Егора, то на его обед.

– Да ты тоже голодный, как я погляжу, – усмехнулся Егор, протягивая малышу кусочек курятинки.

– Угу! – то ли по-совиному, то ли по-человечески отозвался птенец, принимая угощение.

Совёнок наелся, отбросив лапой в сторону обглоданную косточку, и отважно сказал:

– Спасибо за обед, щедрый юноша! Могу ли я отплатить тебе за доброту?

Егор, дожёвывая свою долю пищи, призадумался:

– Ты в самом деле можешь оказаться идеальным помощником. Тебе же не трудно пролезть в то дупло? – он указал на сквозное отверстие в дереве, через которое виднелся другой лес, не тот, который был за деревом, если его обойти.

Совёнок чуть прищурился и пискнул:

– Нисколечко.

– А сможешь ли добыть из того леса серо-пурпурного мышонка?

– Звучит просто, – как бы слегка недоумевая, ответил совёнок, и тут же взлетел с плеча Егора.




Он с лёгкостью преодолел сквозное дупло, а через пятнадцать минут, Егор не без ликования наблюдал, как совёнок, гордо распушив перья на груди, вылетел обратно, предлагая ему пищащего мышонка, надёжно зажатого в лапке. Егор поблагодарил пернатого и поспешил к избушке Бабы Яги. Расплатившись за коня с подобревшей старушкой, юноша удалился.

Не тратя времени попусту, Егор запрыгнул на коня и через несколько мгновений оказался на балконе мрачного дворца Кощея Бессмертного. Столь эффектное появление поразило костлявого старика до самых недр отсутствующего сердца. Лишь его лицо не выразило ничего: из-под седых бровей на Егора смотрел уверенный, непоколебимый взгляд тысячелетнего правителя.

– Не стану скрывать: удивлён и уязвлён, – на вид сдержанно заговорил кощей, умеренными шагами уверенно обходя всадника, как бы желая осмотреть со всех сторон. – Как видно, напрасно мой замок кишит огромными псами с драконьими мордами. Без хлопот, без урона на балконе моего третьего этажа неизвестное мне лицо, а меня даже не предупредили об аудиенции.

Будто не имея никакого интереса ни в Егоре, ни в коне, Кощей изменил направление, теми же бесстрастными, величественными шагами отдаляясь от них. Стоило ему щёлкнуть пальцами, как всадник оказался перед ним в середине зала. Кощей опустился на трон, рукой указывая десяткам стражей без голов, стоящих у стен помещения и сидящих на антресолях, опустить оружие. Егор усилием воли едва смог бы сохранить смелый вид: такая демонстрация власти пару раз заставила мерзкий холодок пробежаться по его спине. Не сидел бы он сейчас на спине своего нового верного друга, каждое мгновение будто укреплявшего его своим теплом – ему, вероятно, не удалось бы устоять перед колдуном.

– Казнить бы тебя, но я ценю свежие идеи и уважаю храбрость. Ты позабавил меня, юноша, и я хочу знать: с какой целью ты посетил мой старинный дворец? – положив голову на кулак, бессмертный правитель продолжил бесстрастно смотреть на чужестранца.

Егор спешился и учтиво поклонился:

– Я приношу искренние извинения и понимаю Ваше негодование, но мне сейчас дорога каждая минута. Явился я к Вам за помощью.

Разминая костлявые пальцы, Кощей слегка прошепелявил:

– Любопытно. Что же могло заставить тебя рискнуть жизнью и прийти ко мне, бессмертному владыке? Что за роковая беда подтолкнула тебя к тому, чтобы обратиться ко мне за помощью?

Конь заржал и Егор, прислушавшись к совету, продолжил повествование, пропуская рассказ об истинной цели своего прихода, переводя тему на то, что ему было нужно:

– Слыхал я от старенькой Бабы Яги, что имеется в Ваших хранилищах одна диковинка – волшебная флейта.

Скряга почесал затылок, задумался, и вдруг изменился. Егору было не по себе видеть, как величественный царь превращается в ехидного купца. С лица Кощея пропала меланхоличная царственность, уступив место азарту и хитрости. Из его позы пропала тоскливая величественность, её место занял восторженный интерес игривого дельца:

– Боюсь, не смогу я тебе помочь! Стар стал, а тебе крышку футляра никак не поднять.

Конь топнул копытом и мотнул гривой. Егор сдержанно говорит:

– Зачем, добрейший хозяин, Вы пытаетесь меня обмануть?

Кощей вскочил с трона, широко раскрывая глаза, исступлённо жестикулируя, будто ему нанесли великое оскорбление:

– Не веришь? Попробуй сам! А ну-ка, олухи! Несите футляр с волшебной флейтой!

Через мгновение два молчаливых стража замка внесли здоровенный железный сундук. Под его весом их шаги заставили залу содрогаться. Кощей, ехидно ухмыляясь, щелчком призвав в руку бокал, насмешливо указал рукой на сундук:

– Ну, что же ты стоишь, удалец? Приступай! Или тебе инструменты какие нужны? Доставят по первой просьбе! – царь утопил улыбку в напитке.

Конь топнул копытом, чуть вильнул хвостом. Егор пристально посмотрел на скалившегося во все зубы царя:

– Вы снова, Ваше бессмертие, меня обманули. В этом ящике нет флейты, которую я ищу.

Кощей взошёл на трон, ехидно бурча:

– Да как ты смеешь, дерзкий юнец? – но, понизив голос, добавил:

– Возможно, флейта не та, возможно, ящичек другой, теперь не припомню, куда мог запрятать эту безделицу. Искать её нынче – что бумагу в огне.

Конь топнул копытом, глазами моргнул. Хозяин замка, ещё раз быстро меняясь, с подозрением воззрился на скакуна, разбивая бокал у подножия своего трона. Он снова стал серьёзен, но не так спокоен, как при первой встрече. Теперь это был не скучающий монарх, а рассерженный завоеватель.

Гость, тем не менее, быстро спровоцировал Кощея сменить свой нрав:

– А если я сам ещё до зорьки найду диковинку, Вы позволите мне продолжить свой путь?

Бессмертный сначала нахмурился, но затем оживился. Его лицо снова растянулось в улыбке, а сам он стал, будто ласковый вельможа, который во время торжественного приёма в свою честь захотел похвастаться:

– Не смей сомневаться, юноша! Посмотри на моё честное, открытое лицо. В мире всем известно – я самый добрый и справедливый! И если ты потерпишь неудачу, точнее, поиски не принесут результата, или ты не уложишься в срок – я даже не казню тебя! Мы просто вместе посмеёмся, и я отправлю тебя туда, откуда приехал!

– Спасибо, добрый хозяин, – отвечал с поклоном Егор, чувствуя, что смысл, который бессмертный вкладывал в глагол «отправить» был зловещим.

Кощей, поправив корону, продолжил:

– Однако, случится это не сразу: поначалу будешь от меня скуку прогонять: песни петь, сказки рассказывать, в игры со мной разные играть… – и снова резкая перемена в голосе, который вдруг обратился к залу, – Здесь же никто этого не умеет, не так ли?

Никто из стражников не отозвался, мертвенная тишина поглотила комнату. Кощей с глубоким вздохом вновь опустился на трон, ненадолго примолкнув, печально смотря на красиво выложенный драгоценный пол, начищенный до блеска.

– Небольшое уточнение, – голос правителя снова раздался ясно, уверенно и спокойно, – во время поисков конь твой в конюшне подождёт. Ты же не думал, что я хуже Бабы Яги разбираюсь в животных такого рода? – спросил царь.

От того, как он посмотрел на Егора, поднимая ранее чуть свешенную голову, гостю стало нехорошо.

Слегка затянувшуюся паузу ничто не прерывало. Если бы конь снова подсказал Егору, что делать, это бы сулило только беду. Скрепя сердце, юноша поспешил согласиться:

– Прошу Вас лишь об одном пустяке: отвести в конюшню и накормить коня мне необходимо лично. Белогривый не пьёт и не ест из чужих рук, да и к гриве своей никого не подпустит.

Тощему старику это не понравилось, но он и вида не подал, только брезгливо дав отмашку:

– Конечно юноша, как угодно, – сказал он. – Только смотрите не переусердствуйте – заря ждать не станет.

Щелчок пальцев, и тяжёлая связка ключей на огромном кольце упала у ног Егора:

– А вот ключи, способные отомкнуть двери моего замка. Коль скоро ты смекалист – воссоедини их с нужными замками и отопри нужные двери. Дерзай, у тебя это хорошо получалось до сего момента, – Кощей дважды махнул костлявыми пальцами прочь, как бы прогоняя гостей.

Егор в сопровождении безмолвных слуг и пары псов с драконьими мордами отправился в конюшню. Стоило юноше остаться с четвероногим другом наедине, конь тихо заржал:

– Водой сегодня меня не пои. Расчеши мои кудри особенно тщательно. Три волоса из моей гривы останется на щётке. Первый волос песком просочится сквозь пальцы и исчезнет, как только ты поднимешься на нужный этаж. Пройдёшь мимо заветной двери – второй волос сгорит, не обжигая твоей руки, и, вспыхнув ярким светом, ненадолго озарит подходящий ключ. Третий волос струёй холодной воды сбежит на сундук, хранящий искомую флейту.

Егорушка сделал всё, как велел ему быстроногий друг. И вот, волшебная флейта найдена. Да ещё отыскал её настойчивый юноша раньше срока. Но хозяин не торопится отпускать гостя:

– Поздравляю, – царь сказал, размеренно три раза хлопнул в ладоши, и снова оживился, как дитя – однако в качестве оплаты, ты всё-таки обязан сыграть со мною в прятки!

Егору пришла в голову идея возразить, но старик немедленно упредил эту затею. Он за один шаг оказался у юноши за спиной и, чуть сжав пальцами плечо, весело сказал:

– Прошу, не спорь со мной, не пререкайся! В лучшем случае это просто невежливо, в худшем случае – смертельно глупо. Меня одолевает скука, тоска блуждает в моём дворце, будто в собственных хоромах, изводя меня давящей тишиной! Уважь старика: подходящая компания – единственное сокровище, которого у меня нет! – выдержав паузу, Кощей напомнил, – Я прячусь, ты ищешь!

Слова звучали и убедительно, и грозно, и честно. Однако, Егор не желал рисковать:

– После того, как мне удастся обнаружить Вас пятый раз, надеюсь, Вы не станете препятствовать мне покинуть стены Вашего гостеприимного дворца?

Кощей лукаво и слегка неестественно, по-хищному обнажил зубы. Раньше, Егор был уверен, они точно были человеческими:

– Поверь мне: я ловко прячусь, а в своём дворце меня вовсе невозможно найти, и даже твой конь едва будет полезен. Но когда-нибудь мы обязательно попрощаемся, мой юный друг. В этом я уверенно могу поклясться: пусть иней и наледь заморозят мои старые кости, пусть меня высушит беспощадное солнце пустыни… – Кощей исчез, будто призрак.

Белогривый красавец своим ржанием безошибочно подсказывал Егору, в каком месте укрылся хозяин замка. Тот пытался прятаться на крыше, где Егору пришлось рисковать жизнью, чтобы добраться до нужного уступа. С трудом удалось найти его в тёмном, холодном погребе, где долгое блуждание грозило простудой. В тени за троном обнаружить его было так же непросто, но каждый раз гость верно находил его убежище. Тогда бессмертный заявил, вновь садясь на трон:


– Прятки мне наскучили. Хочу отгадывать загадки, но предупреждаю: для меня нет секретов. Раньше ты мог рассчитывать на помощь своего коня, что хорошо и даже мило. Не каждому по силам снискать такую привязанность столь могучего зверя, – Кощей снова стал серьёзен и спокоен, как сама Смерть. – Но теперь я желаю увидеть твои собственные достоинства. Если тебе удастся меня озадачить так, что я не сумею ответить на твой вопрос или предложу неверный вариант – ты сможешь продолжить своё никчёмное путешествие.

Егор вздохнул и решительно потребовал:

– Клянитесь своим бессмертием, что отпустите меня, если не сможете отгадать загадку верно.

Кощей ненадолго задумался, снова меняясь в лице, примеряя заискивающую улыбочку:

– Разумное предложение. Однако, в чём тебе прок от того, что я лишусь бессмертия, если не отпущу тебя? С чего ты взял, что мне так сложно расстаться с неуязвимостью?

Егор смог сохранить лицо игрока, который уверен в своей козырной карте. Бессмертный с невинностью ребёнка в глазах переспросил, будто молодец не понял его предложение:

– Быть может, я чем-нибудь другим поклянусь, а?

Но Егор не поддался и на этот раз:

– Нет клятвы – нет загадок. Другие варианты не подойдут.

Кощей чуть надул губы, обиженно ёрзая на троне:

– Ну ладно, ладно! Моя доброта меня вечно подводит… Клянусь своим бессмертием, что отпущу тебя, как только не сумею предложить верный ответ на твой вопрос, – тяжело вздохнув, он чуть согнулся, упёршись локтями в бёдра, наклонился в сторону Егора и нетерпеливо потёр ладони, – а теперь – начинай!

Егор медленно зашагал по зале, громко и чётко выговаривая каждое слово:

«Без неё жить невозможно.

В ней, однако, сгинуть можно.

Формы нет – а камень точит,

Там, где хочет, почву мочит».

Кощей засмеялся, неистово кивая:

– Знаю, знаю! Это, очевидно, вода! Продолжай озвучивать свои загадки, я жду!

«Ночью он – источник света,

Не оставит без обеда.

И обсушит, и согреет,

Но коварный нрав имеет».

– Так, так, – пару секунд сомневался тощий старик, – на этот вопрос у меня тоже готов ответ. Огонь идеально подходит под описание.

– Вы правы и на этот раз, Ваше Бессмертие, – подтвердил с грустью Егор.

Кощей нахмурился:

– Я надеялся, ты просто проникся игрой и потому начинаешь с таких тривиальных загадок. Если хочешь поскорее уйти, тебе придётся задавать вопросы намного каверзнее, – в голосе ощущалось вселенское презрение бессмертного владыки.

– Прошу простить, я в самом деле спешу, но Ваш ум пока превосходит мои попытки озадачить Вас, только и всего.

Кощей снисходительно кивнул и молча сделал жест, призывая продолжить игру. Герой, откашлявшись, решил задать вопрос следующим образом:

«Первично оно, а быть может и нет:

Не найден вопросу бесспорный ответ.

Возможно, жизнь дарит, от жизни берёт,

Так кто его имя мне вслух назовёт?»

Костлявый с уважением кивнул и задумался. У Егора пробудилась надежда на то, что эта загадка удалась, но за окном вдруг раздалось кукарекание кокатрикса. Это обстоятельство навело погрузившегося в глубокие раздумия знатока на мысль. Кощей улыбнулся, будто вспомнил забавную историю, и, растягивая слова, дал ответ:

«Философы спорят, а толку всё нет.

Яичко да курочка – споров предмет».

– И в этот раз Вы справились, – скрывая печаль, сказал Егор. Ему не терпелось как можно скорее продолжить путь, начатый ради спасения Лизы. Чуть поразмыслив, он с надеждой в голосе добавил, – Итак, попробуем!

«Есть ушко, но слышать не может она.

Уронишь на землю – почти не видна.

Характер остёр и колюч у вещицы.

Послушна лишь пальцам умелой десницы».

Кощей вдруг встал с трона, с грохотом заставляя всё здание содрогнуться, опрокидывая и Егора, и даже часть стражи, подобно грузным желудям упавшую с антресоли вниз. Его голос был громом, его взгляд был осуждением Неба:

– Это что ещё за странные намёки? Припомнить мою единственную уязвимость ты зря решил! Иголка – правильный ответ! – подвёл итог взбешённый царь.

Егор мог всерьёз испугаться за свою жизнь, но страх утратить возлюбленную был сильнее всего. Он почти мгновенно нашёлся, что ответить:

– Лично мне об этом ничего не известно, я лишь попытался загадать нечто необычное. Если я нанёс Вам оскорбление, прошу простить неосведомленного, глупого юношу, Ваша Мудрость!

Бессмертный с лёгким раздражением посмотрел на гостя и, наконец, смягчился. Спокойно разворачиваясь к юноше спиной, без труда мановением пальца возвращая тяжёлых, вооружённых стражей наверх, откуда они упали, он сел на трон. Спокойно выдохнув, царь сказал:

– Если злого умысла и вправду не было, я жду следующую загадку.

В пятый раз Егор предпринял попытку озадачить всеведающего Кощея:

«Сестра и брат с рожденья в ссоре,

Речи нет об уговоре.

Шумный он и динамичный,

Работящий, энергичный.

А она совсем иная:

Нестабильная такая.

То зловеща, то тиха,

Не далёка до греха.

Нет совместного досуга,

Убегают друг от друга».

Кощей наконец всерьёз озадачился. Он пару минут посидел неподвижно, размышляя. Затем встал, прошёлся по зале туда-сюда, сцепив руки в замок за спиной. Ничто не помогало. В голове проносились мысли, подающие лишь иллюзорную надежду:

«Возможно, это пламя и лёд», – думал он, но через секунды сомнения наваливались неподъёмным грузом: «Лёд не бывает шумным и динамичным, а пламя не может быть сестрой, так как относится к среднему роду».

Тут новая идея приходила на ум: «Может ли так оказаться, что это огонь и вода?» И опять прозрение: «Ни воду, ни огонь нельзя назвать тихими. Им впору соревноваться, кто из них более скор и энергичен…»

Предположения одно за другим разбивались об озвученное описание. И вот ещё одно усилие: «Свет и тень – идеальное сочетание. Тень нестабильная, зловещая…» Ответ уже был готов сорваться с губ Кощея, но тут хитрые огоньки в глазах старика потухли: «Тень не убегает от света. Она рождается благодаря ему».

Наконец бессмертный царь сдался, разводя руками:

– Немало я живу на Земле, но не могу понять, о чём идёт речь. Ты смог мне задать вопрос, на который я не могу дать правильный ответ.

Кощей щёлкнул пальцами, и они с Егором и конём оказались у ворот дворца. Напоследок он лишь сказал:

– Я отпускаю тебя, но у меня есть последнее требование прежде, чем ты уедешь. Пожалей старика, не оставь меня в неведении, скажи ответ на загадку.

Егор набросил сумку на плечи, сел на коня и, учтиво кланяясь Кощею, коротко ответил:

– Братец – день, сестрица – ночь, – с последними звуками его силуэт растаял в заоблачной дали.

Лишь ещё несколько секунд Егор с конём двигались через пространство. Но вот быстроногий друг остановился. Егор услышал печаль в его голосе:

– Дальше тебе придётся идти одному. Впереди дремучий лес, со мной тебе его не одолеть – мои хвост и грива запутаются в ветвях, и я не смогу пронести тебя через него. Путь тебе укажут звёзды, поэтому продвигаться придётся ночью, а днём спать. Когда ты преодолеешь лес, перед тобой окажется огненное болото.

– Как же я смогу через него перебраться, если тебя не будет со мной? – спросил расстроенный Егор.

– Этого я не знаю, однако верю – ты найдёшь выход, – ободрил белогривый конь юношу. – Как только феи воздуха, воды и огня отдадут тебя частичку своих сил, брось флейту о землю, и явишься тут.

– Так значит, обратно мне идти не придётся? – радостно уточнил Егор.

Конь утвердительно махнул гривой:

– Туда-то не каждый доберётся. Обними меня на прощание и ступай!

Егор прижал к себе морду верного друга, потрепал его гриву, печально выдохнул и углубился в густую чащу леса. С каждым шагом лес становился всё непроходимее. Деревья смыкались, и вот уже даже капля воды не способна просочиться между стволами многолетних громадин. Но тут рядом с Егором раздался душераздирающий вой.

Огромный медведь взывал о помощи, угодив в капкан, поставленный неизвестным злодеем. Сердце юноши дрогнуло, и он помог выбраться лесному силачу из плена, разобрав ловушку. Тот в благодарность за спасение меньше, чем за час расчистил избавителю дорогу к всепожирающему болоту. Под конец, он прервал задумчивое молчание, которое хранил во время работы:

– Тебе следует знать, человек, что остров фей окружён не только пламенным озером – впереди тебя ожидают зыбучие пески.

Снова замолчав, медведь выбрал из недавно отброшенных им в сторону деревьев несколько молодых, крепких, длинных стволов:

– Чтобы безопасно преодолеть зыбучие пески, тебе всё же понадобится помощь…

Егор благодарно поклонился, и они вместе пошли в сторону сухого болота. Вдруг внимание юноши привлекли рога, принадлежавшие наполовину погружённому в пески пятнистому оленю. Тут помогла припасенная в дорожной сумке на подобный случай кручёная верёвка. Вместе с косолапым товарищем Егору удалось вызволить оленя из песочного плена.

– Добрый знак. С таким помощником я буду лишним. Удачи! – медведь улыбнулся на прощание и медленно побрёл в лес.

Пятнистый гордец в благодарность за спасение с радостью позволил отзывчивому юноше вскарабкаться себе на спину. По сверкающему звёздному небу олень в один прыжок перенёс седока на волшебный остров и оставил его на солнечной поляне.

Яркие лучи солнца освещали почти весь остров, им не удавалось пробиться только сквозь густые кустарники, за которыми прятались заялисы. Эти весёлые зверьки на солнце могли принимать любое обличие, и лишь тень возвращала им истинный внешний вид. При появлении человека пугливые малютки предпочитали прятаться. Также на пути Егор встретил благородных единорогов, узнал дорогу у каменных великанов, скрывался от летающих обезьян, защищался плащом от брызг озорных русалок и прекрасных древодев, бросавшихся желудями.




Придя, наконец, на место, где феи не могли не услышать его, Егор извлек из сумки волшебную флейту. Та запела тревожно и пронзительно. Через минуту волшебницы наблюдали за дерзким гостем, посмевшим нарушить их покой, и он, всё ещё неспособный увидеть их, почувствовал это. Спустя ещё несколько секунд их душевные муки приблизились к невыносимым.

Фея огня явилась перед ним в ярком всполохе. Посмотрев на него исподлобья, раздражённо массируя ухо, она сказала:

– Немедленно уйми свою флейту, незваный гость! Если эта назойливая мелодия не прервётся, нам придётся прервать её вместе с твоей жизнью!

– Быть может, сестра сурова, но я поддерживаю её, – отозвалась, выходя из влаги тумана, дева воды, закрыв и уши, и глаза.

– Зачем шумишь? Зачем притащил проклятую диковинку? Что за ветер у тебя в голове? Глуши какафонию, кому говорят! – вдруг появившись из воздуха, пыталась перекричать музыку третья фея.

Но угрозы были напрасны – волшебная флейта лишала фей возможности сосредоточиться, нежная музыка терзала их сердца и волновала души. Егор твёрдо помнил наказ Бабы Яги и попытки запугивания никак не действовали на смелого юношу.

– Как только Вы, милые феи, поделитесь со мной частичкой своего волшебства, флейта замолчит. Видит Небо, я прошу не для себя и без крайней нужды не решился бы приходить к Вам, – пытался объяснить Егор. – Жизнь моей возлюбленной в опасности.

Юноша рассказал феям всё с самого начала. Юные повелительницы стихий, закрывая уши руками, зло треща огнём и носясь туда-сюда по воздуху, сопротивлялись магии флейты, как могли.

– Мы не знаем тебя! Лишь силой ты заставил себя выслушать! – яростно ругалась фея огня, превращая движения нестабильного озера магмы вокруг острова в неистовый танец, видный из любого уголка.

– Под лежачий камень вода не течёт, – отметила водная сестрица, выбиваясь из сил. – Быть может, я доверю тебе крупицу своей власти, а ты её не сбережёшь? Возможно, потеряешь? Или кто похитит её у тебя? Не станет ли такая беспечность ошибкой?

– Нам не разрешается делиться своим волшебством без надобности! Быть может, твоя возлюбленная достойна великих чар, но вдруг ты опоздал и лишь зря словами воздух сотрясаешь? – кричала воздушная хозяйка.

– Я объяснил Вам, для чего мне нужны Ваши способности, – продолжал настаивать Егор. – Если бы смогли Вы почувствовать силу моей любви – поняли бы, что отнять Ваши дары у меня никто не смог бы: ни случай, ни человек, ни демон! К тому же: разве флейта не подтверждает мою правоту?

– Мы в ответе за то, как используются наши силы. Привези ты княжну сюда, мы бы без колебаний помогли тебе, – вздохнула водяная. – Но в твоих словах есть капля правды. Если мы не можем противиться какой-то флейте, быть может, Вселенская Справедливость на твоей стороне…

Егор лишь добавил:

– Я не могу вернуться с пустыми руками. Без Лизы мне нет места ни на земле, ни на Небе.

– Вот ведь люди! Выгораете душой быстрее сухой листвы! Дождалась бы тебя твоя Лиза на Небе, никуда бы не потерялась! – бессильно продолжала возмущаться огненная дева.

Фея воздуха, зажмурив глаза, заверещала:

– Я верю тебе! Бог с тобой! Возьми частичку моих сил, только убери эту дьявольскую вещь с наших глаз!

За ней и сёстры, сдаваясь, поделились своими способностями с влюблённым юношей. Замолкли звуки тоскливой музыки.

– Спасибо, милые феи, я не забуду Вашу доброту! – прокричал Егор и ударил флейту о землю.

В это время в замке Данилы царили хаос и неразбериха. После отъезда Егора, Лиза отказалась покидать свои хоромы. Данила и Мила пытались её уговорить оставить затворничество и разделить с ними трапезу. Так прошло три дня. Уговоры закончились. Князь с княгиней требовали от дочери повиновения, но ничего не добились, кроме ссоры.

К концу шестого дня раздался холодящий кровь крик из покоев Лизы. Страшнее этого звука для Милы был только последующий рык. Исходил он, без сомненья, из покоев молодой княжны. Лиза не отзывалась, а страшное рычание заполнило все залы. Данила призвал самых крепких людей и общими усилиями за несколько часов дверь была вскрыта. Но рычание, разносившееся изнутри комнаты, отнимало последнюю искру надежды на хороший исход.

В покоях княжны потёмки, и только два зелёных огонька неустойчиво мерцали в глубине комнаты. Обнажая меч, Данила поднял факел выше, и свет озарил хоромы. Княгиня вскрикнула от ужаса – у Лизы в покоях оскалилась рысь. Люди стали шуметь оружием, пытаясь напугать хищника. Данила приготовился засечь дикую кошку. В глазах рыси чувствовался страх. На вид хищник был жалок и покорен, но внутри него таилась обида. Один миг, и рысь прыгает в сторону Данилы, пытаясь вцепиться в него когтями.

В зверя полетело несколько стрел, но все они просвистели мимо ловкой бестии, не замедлив и на миг её продвижение. Перед князем встали стальной стеной молодцы с тяжёлыми булавами и острыми копьями. Однако, хищница уже выбрала свою цель. Ловко обогнув их выпады и взмахи, она оказалась перед князем. Данила смело выступил вперёд, ловко схватил рысь цепкими пальцами за загривок и попытался зарезать. Однако, он не сумел удержать зверя в хватке. Взмах лапы – и князь вынужден отпустить чудовище, а меч вместо рыси порезал его собственную руку. Он оказался на земле, прижатый хищницей, и когти, будто сделанные из металла, мгновенно разрывали одежду и грозили добраться до плоти. Казалось, что судьба главы государства предрешена.

Но в этот момент раздалось громкое ржание, и внезапный сноп искр напугал рысь. Отскакивая и шипя, хищница изумлённо посмотрела на появившегося из ниоткуда белогривого коня. На его спине восседал Егор с даром волшебных фей в руках. Он разбил колбу с их силами о каменный пол возле рыси, и вокруг хищницы поднялась дымовая завеса, грянул гром, а рысь обмякла, падая ничком. Это дар феи огня отсёк от зверя всё живое и извлёк, изгнал злую ведьму. Но вот, рысь уже не видно, а на её месте снова княгиня, мертвенно неподвижная. Дар феи воды вернул Лизе её облик, но лишил дыхания. Егор успокоил людей, подняв руку и продолжая наблюдать за возлюбленной. Наконец, тревожное ожидание закончилось, и Лиза пробудилась. Это подарок феи ветров и небесных просторов вдохнул в княжну жизнь.

Данила, напряжённо стоявший у двери, ожидая подвоха, отбросил меч в сторону, прикрывая ободранную грудь. Присев на перевёрнутый стол, он ошеломлённо прошептал:

– Я чуть не засек родное дитя!

Мила бросилась обнимать Лизу. Всем понадобилось время, чтобы прийти в себя. Впрочем, минуту спустя на шее уставшего Егора повисли Лиза, Мила и даже потрясённый князь. Последний в шутку обещал получить у героя все объяснения в дальнейшем, но ни у кого не возникло сомнений – Егор смог разгадать тайну, ранее злым роком нависшую над юной наследницей, и спас её от проклятия, а княжество Данилы – от горя.

Князь, заметно повеселев, закричал, хлопая в ладоши:



– Пошевеливайтесь, люд придворный! Коня отвести в конюшню и окружить заботой, жениха с невестой осмотреть и дать им необходимый покой, приготовления к празднику возобновить и ускорить! Готовьте столовую утварь к пирам, украшайте залы к торжеству, убирайте комнаты для гостей! Живее, живее!

Лиза проводила Егора в его покои, чтобы он смог отдохнуть с дороги. Его глаза закрывались сами собой от усталости и пережитых событий. Сквозь дремоту он спросил:

– Как тебе, Лизонька, удалось продержаться все эти страшные дни и ночи до моего возвращения?

Лиза улыбнулась ему в ответ, погладила по щеке и сказала:

– Пять дней я не покидала своих покоев и никого не впускала к себе. На шестой день я услышала внутренний голос, который настойчиво уговаривал меня открыть сундук. Я сопротивлялась этой просьбе, но тщетно. Как только я выполнила наказ и приоткрыла крышку сундука, немедленно наткнулась на зеркало. Я не сумела подавить в себе желание посмотреться в него, но мне не удалось увидеть в нём отражение своего лица. Со стеклянной глади на меня смотрела рысь. От испуга я вскрикнула. Моя спина выгнулась, вместо рук и ног по полу скреблись когтистые лапы, а вместо следующего крика раздалось рычание. Боюсь, дальше ты знаешь всё лучше меня. В моей памяти всплывают только свет факела, блеск меча, конский топот, палящий огонь, струи мёртвой воды, мамин плач, папин крик и ты.

Егор заснул счастливый и спокойный, а главное – довольный собой.

В силу сложившихся обстоятельств, свадебное торжество отложили на пару дней. Однако, работы для слуг было достаточно. Оба дня были наполнены суетой. Все роятся, как пчёлы, бегают, расширяют проходы, укрепляют столы, готовят изысканные яства и выкатывают бочки с выдержанным вином.

Такого роскошного праздника давно не бывало в этих местах. Слух об этом торжестве облетел все окраины. Не обошёл он и бабушку Ягу, и костлявого Кощея, и прекрасных фей. Старушка счастлива была узнать, что её старое проклятие наконец выполнило свою задачу и покинуло мир. Бессмертный царь не без ностальгии припомнил визит молодца в свой дворец. Узнав, что их силы послужили добру, повелительницы стихий радовались, как дети.

Но вот промчался пышный свадебный пир. Разъехались многочисленные гости. Жизнь в княжестве потекла своим чередом. У Лизы с Егором выросли сын и дочь. Мила и Данила с огромным удовольствием занимались воспитанием внуков. Быт Егора и Лизы был устроен в согласии и любви. При их княжении земли крепли и процветали. Люди видели много добра и справедливости. А когда пришёл срок, Господь забрал обоих в одночасье. Но сказания о их любви живут, передаваясь из поколения в поколение не один век. Вот и до нас докатилась сказочная история их жизни. Кто запомнил – не поленись пересказать её своим близким и друзьям. Так история любви Лизы и Егора никогда не умрёт.

Ольга Сергеевна Филюшкина
va boshqalar
Matn, audio format mavjud
5,0
4 baho
2
taqriz
Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
20 dekabr 2023
Yozilgan sana:
2023
Hajm:
73 Sahifa 22 illyustratsiayalar
Rassom:
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati:

Ushbu kitob bilan o'qiladi

O'xshash kitoblar

Muallifning boshqa kitoblari