Kitobni o'qish: «Зимний дворец, Дворцовая набережная и Эрмитаж. Прогулки по Петербургу»

Name: Зимний дворец, Дворцовая набережная и Эрмитаж. Прогулки по Петербургу
Author: Алексей Домбровский
ISBN: 978-5-227-08295-4

Алексей Домбровский

Shrift:

Предисловие

Этой книгой мы открываем серию изданий под общим названием «Центр Империи».

Книги построены в форме рассказов-прогулок по главным достопримечательностям Саонкт-Петербурга. В этих рассказах история создания, развития и сегодняшнего дня города.

Открывают серию две книги, посвященные главным зданиям, площадям и набережным Северной столицы, откуда управлялась огромная Империя.

Прогулку мы начнем с эрмитажного мостика через Зимнюю канавку, вдоль нее выйдем на Миллионную улицу, свернем направо и, миновав Атлантов, окажемся на Дворцовой площади.

Затем наш путь пройдет по Адмиралтейскому проезду, вдоль южного фасада Адмиралтейства. По левую руку при этом будет тянуться Александровский сад, разбитый на месте некогда существовавшей тут аллеи. Пройдя вдоль здания Адмиралтейства, мы выйдем на Сенатскую площадь. Ее противоположную сторону формируют объединенные аркой здания Сената и Синода, а в центре стоит памятник Петру I, известный как «Медный всадник». Пройдя через площадь к Неве, по Адмиралтейской набережной вернемся к громаде Зимнего дворца, ознакомившись по дороге с выходящими на набережную домами. Закончится наша прогулка у спуска-пристани, украшенного фигурами львов, рядом с Дворцовым мостом.

Карта Санкт-Петербурга 1753 года

К началу основания Санкт-Петербурга этот район представлял собой большой луг, местами заросший редким кустарником. Часть этого луга использовалась под пашню, а часть – под выпасы крестьянами небольшой деревеньки Гавгуево, стоявшей на месте нынешнего Адмиралтейства. Но уже на плане 1705 г. на месте луга показаны первые дома нового города. Преимущественно это были мазанковые строения, принадлежавшие людям, работавшим в Адмиралтействе и на его строительстве. А сам луг стал именоваться Адмиралтейским лугом. Он являл собой эспланаду вокруг рвов и валов Адмиралтейского двора, строившегося не только как корабельная верфь, но и как левобережный узел системы обороны молодого города.

К началу 1720-х гг. вдоль правого берега реки Мьи (Мойки) сформировалась слобода, именовавшаяся Немецкой, она представляла собой длинный ряд добротных деревянных домов, выстроенных за казенный счет для иностранцев (как тогда говорили – «немцев»), нанятых Петром I для строительства флота. Большинство из них завербовали во время «Великого посольства». Потом, правда, выяснилось, что среди них было немало русских и малороссов, служивших иностранным государям. Немецкую слободу именовали также Финскими шхерами, поскольку тут поселилось много финнов и пленных шведов, перешедших на русскую службу.

Петербургский пожар 1737 г. Гравюра в немецкой газете кон. 1730-х гг.

Вдоль слободы шла улица, названная Немецкой, или Луговой. Она начиналась примерно там, где ныне кончается Миллионная улица и шла до Невской першпективы, прокладка которой началась в начале 1710-х гг. Там, где Луговая улица примыкала к Невской першпективе, располагался Морской рынок с дровяными, сенными и съестными рядами.

Рядом с Адмиралтейством стояли дома работников адмиралтейских верфей, образующих по роду их занятий слободы – три Шневных, Канатную, Морскую и др. Иным людям строить тут себе жилье запрещалось. Во время серии опустошительных пожаров 1736–1738 гг. Немецкая слобода и слободы адмиралтейских мастеровых вдоль правого берега Мойки практически полностью выгорели.

Район адмиралтейских слобод оставался незастроенным вплоть до второй половины XVIII в., да и потом жилая застройка от Мойки долгое время доходила только до линии нынешней Малой Морской улицы, а далее, до комплекса Адмиралтейства, простирался пустырь, занимавший южную часть Адмиралтейского луга. Память о сгоревших слободах сохраняется в названиях улиц – Большая Морская и Малая Морская.

На западной части Адмиралтейского луга ныне расположилась Сенатская площадь между Адмиралтейством и зданиями Сената и Синода. Правда, тогда первоначально этих зданий еще не было. Территорию между Невой и нынешним Конногвардейским бульваром занимали цеха и склады прядильного двора, а также жилье работавших на нем. В этой части луга стояло первое деревянное здание церкви Исаакия Далматского. Позднее она несколько раз перестраивалась, меняла свое местоположение и в конце концов воплотилась как величественный Исаакиевский собор. Его громада ныне замыкает Сенатскую площадь с юга.

При Екатерине II в центре Сенатской площади установили памятник основателю города императору Петру I. Одетый в римскую тогу и увенчанный лавровым венком император изображен на коне, на вершине скалы.

Немецкую слободу после пожаров 1736–1738 гг. быстро застроили вновь. Причем в сторону Луговой улицы и Адмиралтейского луга тогда выходили задние дворы строений, так что из окон Зимнего дворца открывался вид на дровяные сараи, веревки с сохнущим бельем и различные хозяйственные дворовые постройки. В общем, вид был неподобающий для центра столицы и для императорского взора.

Первая попытка облагородить окружение царской резиденции предприняли в 1760–1780 гг. Тогда по проекту архитектора Ю.М. Фельтена по южной стороне луга, напротив Зимнего дворца, возвели ряд новых зданий. Они стояли полукругом, преобразуя луг в большую площадь. Хозяевам ранее стоявших на их месте строений предоставили другие участки для строительства новых домов.

Но сформированный Ю.М. Фельтеном ансамбль к концу XVIII в. выглядел уже недостаточно парадно. В северной стороне площади к этому времени возвышалась громада 5-го Зимнего дворца, построенного в барочном стиле В.В. Растрелли. Застройка южной стороны площади явно с ним не гармонировала, поэтому в 1819 г. Александр I поручил архитектору К.И. Росси подготовить новый проект застройки южного обрамления площади.

Старые фельтеновские здания К.И. Росси объединил классическим единым фасадом с огромной аркой посередине. В восточном крыле расположилось Министерство иностранных дел, а в западном – Главный штаб. В 1832 г. в центре площади установили гранитную Александровскую колонну – памятник войне 1812 г. Окончательно ансамбль площади, получившей название Дворцовой, был сформирован в середине 1830-х гг. с возведением на месте Экзерциргауза здания Штаба Гвардейского корпуса.

Почти одновременно с обустройством Дворцовой площади по проекту архитектора А. Захарова построили фактически новое здание Адмиралтейства. Окружавшие его валы и бастионы срыли, а рвы засыпали. Вдоль главного, южного, фасада устроили аллею. Ризалит центрального входа украсила новая башня с колоннами и аллегорическими фигурами ветров, стихий и времен года. Башню завершал высокий шпиль с флюгером в виде кораблика.

В 1830-е гг. К.И. Росси окончательно сформировал и ансамбль Сенатской площади. Это последний ансамбль, возведенный в Петербурге по его плану.

В 1870-е гг. на территории Адмиралтейства засыпали каналы, вырытые для строительства судов. Теперь на этом участке Невы стало возможным устройство каменной набережной. Она стала именоваться Адмиралтейской набережной.

После обустройства набережной появилось несколько проектов ее застройки. Территорию бывших верфей с одобрения Александра II распродали отдельными участками частным лицам. Среди быстро возведенных и сохранившихся до наших дней на Адмиралтейской набережной зданий архитектурный интерес представляет, пожалуй, только бывший дворец великого князя Михаила Михайловича, внука Николая I (дом № 8).

Позднее на набережной установили два памятника Петру I – «Царь-плотник» и «Петр, спасающий рыбаков». После Октябрьского переворота 1917 г. оба монумента уничтожены. Но в 1996 г., в связи с празднованием 300-летия Российского флота, Нидерланды подарили России бронзовую копию со скульптуры «Царь-плотник», находившуюся в городе Саардаме. На тамошних верфях Петр I когда-то обучался корабельному делу у голландских мастеров. Копию торжественно установили на Адмиралтейской набережной.

В 1894–1896 гг. бо́льшую часть Разводной площади между зданиями Адмиралтейства и Зимнего дворца занял разбитый здесь Собственный дворцовый сад с фонтаном в центре. В 1899-1901 гг. его оградили кованой решеткой, изготовленной по рисункам архитектора Р.Ф. Мельцера и установленной на высоком гранитном парапете. После революционных событий 1917 г. сад решили сделать общедоступным и решетку убрали.

В целом нынешний облик района сформировался после того, как от бывшей Разводной площади к Васильевскому острову построили постоянную переправу – Дворцовый мост. С 1856 г. на этом месте существовал наплавной мост, который со временем перестал удовлетворять растущие потребности города. Строительство постоянного металлического моста началось в 1912 г. Однако его окончательную отделку в связи с начавшейся войной отложили. Деревянные перила заменили металлическими лишь в 1926 г., а вместо дощатых будок над пунктами управления мостом только в 1977 г. установили нынешние павильоны.

Набережная у Зимнего дворца, Зимняя канавка, Эрмитажный мост

И, опершись на колоннады,
Встают незыблемой чредой
Дворцов гранитные громады
Над потемневшею Невой!..

Н. Агнивцев

С целью осушения территории от Невы до Мойки в 1718-1719 гг. прорыли канал длиной 280 м. Эту работу выполнил московский подрядчик Василий Озеров. Поскольку рядом находился Зимний дом (дворец) Петра I, то и канал стал именоваться Зимнедомским, или Зимне-Дворцовым, каналом. Чтобы царь мог подплывать прямо к дворцу, устроили ковш с причалом. Еще раньше, в 1715 г., начались работы по обустройству деревянной набережной Невы. Распоряжение о создании «набережной улицы» от Адмиралтейства до стоявшего на месте нынешнего Мраморного дворца Почтового двора Петр I подписал в январе 1715 г.

Берег укрепили сваями и деревянными щитами, устроили вдоль набережной деревянный тротуар и построили напротив домов пристани для причаливания небольших парусных и гребных судов. Через канал в створе набережной под руководством инженера Германа ван Болеса (Фонболеса) перебросили мост. Этот мост был деревянным, на свайном основании, с центральной подъемной частью. Подъем мостового полотна осуществлялся при помощи системы рычажных противовесов и зубчатых колес. Ширина переправы позволяла проехать по ней только одной карете или повозке.

Схема подъемного моста через Зимнедомский канал, построенного по проекту Германа ван Болеса

Проспект Старого Зимнего дворца с каналом, соединяющим Мойку с Невой. Неизв. худ. по рис. М.И. Махаева. 1755–1760 гг. В центре виден подъемный мост через Зимнедомский канал, построенный по проекту ван Болеса. Слева от него – Зимний дворец Петра I (3-й Зимний дворец), справа – дом обер-гофмейстера Олсуфьева

Г.П. Чернышев

С.В. Рагузинский

В 1738 г. мост официально стал называться Верхне-набережным мостом, поскольку набережная Невы на этом участке тогда же стала именоваться 1-й Верхней набережной (или Верхней набережной улицей). А Зимнедомский канал с 1738 г. стал Старым Дворцовым каналом, поскольку к 1737 г. по распоряжению императрицы Анны Иоанновны закончено строительство 4-го Зимнего дворца и 3-й Зимний дворец, стоявший на месте нынешнего Эрмитажного театра, стал называться Старым Зимним дворцом. Проезд вдоль канала получил название Старо-Дворцовой улицы.

Уже с середины 1720-х гг. участок берега Невы между Адмиралтейством и Зимней канавкой был застроен сплошным рядом домов, обращенных своими парадными фасадами в сторону реки. Это уже не мазанковые, а богатые каменные дома людей, близких ко двору и лично к Петру I, – генерал-адмирала Ф.М. Апраксина, дипломата С.В. Рагузинского, обер-прокурора П.И. Ягужинского, генерал-лейтенанта Г.П. Чернышева, обер-гофмейстера В.Д. Олсуфьева, вице-адмирала К. Крюйса, гофмаршала В.Д. Шепелева. Видимо, поэтому набережная в 1740–1790 гг. стала называться Миллионной. Среди домов на набережной своими размерами и богатством отделки выделялся дом генерал-адмирала Ф.М. Апраксина, выстроившего свое жилище рядом с возглавляемым им Адмиралтейством.

Изначально дом Ф.М. Апраксина, построенный в 1705 г. по проекту архитектора Д. Трезини, был деревянным. В камне апраксинский дом перестроили в 1712 г. Еще раз его перестроили по проекту архитектора Леблона в 1716 г. Предположительно именно в этом доме некоторое время после свадьбы, состоявшейся в 1725 г., жил герцог Голштинский со своей молодой женой Анной – дочерью Петра I. После смерти адмирала дом по завещанию отошел Петру II, который здесь не жил, перебравшись с двором в Москву. В результате здание долгое время пустовало, пока архитектор Д. Трезини не начал его перестраивать в 1731 г. под резиденцию императрицы Анны Иоанновны.

П.И. Ягужинский

А рядом с домом Апраксина, со стороны нынешней Дворцовой площади, в 1707 г. построил себе деревянный дом адмиралтейств-советник А.В. Кикин. После того, как Кикина в 1718 г. казнили, уже сильно обветшавший дом определили под Морскую академию. В дальнейшем дом А. Кикина, как и стоявшие рядом дома генерала П.И. Ягужинского и графа С.Л. Рагузинского, вошел в состав 4-го Зимнего дворца.

Впрочем, графским титулом Савва Лукич Рагузинский пожалован только в феврале 1725 г. Екатериной I. А на службу к Петру I этот уроженец Сербии попал в 1702 г. по рекомендации графа Толстого, который в своем письме царю писал: «Савва человек добр и до сего времени усердно в делах великого государя работал, и видится, что и впредь желание имеет служить верно».

Рагузинский фактически создал первую российскую разведывательную сеть за рубежом. Она действовала под прикрытием торговли в Порте (Турции), во Франции и в Венецианской республике. Кстати, именно Савва Лукич по просьбе царя привез в 1705 г. в Санкт-Петербург купленного в Царьграде (нынешнем Стамбуле) эфиопского мальчика Ибрагима. Нам он больше известен как «арап Петра Великого». Ибрагим, ставший со временем русским генералом, являлся предком великого русского поэта А.С. Пушкина. Так что можно сказать, если бы не Рагузинский, то у России не было бы поэта А.С. Пушкина.

Дворцовая набережная к кон. 1720-х гг. Деталь гравюры О. Эллигера (1728–1729 гг.) по рис. Х. Марселиуса (сер. 1720-х гг.)

После воцарения Анны Иоанновны заслуги Рагузинского были забыты, от двора он был отставлен и в 1738 г. скончался.

Проект резиденции для Анны Иоанновны вскоре претерпел изменения в сторону значительного расширения. Участок со зданием Морской академии был выкуплен в казну, после чего, согласно проекту В.В. Растрелли, к 1737 г. построили новое здание – 4-го Зимнего дворца. Оно было обращено фасадом в сторону Адмиралтейства, а дом Ф.М. Апраксина вошел в состав дворцового комплекса составной частью.

А к концу 1761 г. вчерне закончили строительство уже нового, 5-го Зимнего дворца, по проекту Ф. Растрелли. Старая деревянная набережная на фоне дворца выглядела непрезентабельно, и в июне 1762 г. специальным указом Екатерины II коллежскому советнику архитектору Игнацио Росси поручено оставить проект новой, каменной набережной: «Здесь, в Санкт-Петербурге, против всех наших дворцов, садов и казенных домов берега зделать каменные».

Дворцовая набережная у Эрмитажного театра. Акв. К.П. Беггрова. 1820-е гг.

Проект каменной набережной Невы на участке от Фонтанки до Адмиралтейства и соответствующая смета представлены спустя всего два месяца, и осенью того же года начались работы.

Сначала работами руководила специально созданная Контора построения невских берегов, но в 1770 г. за них стала отвечать Контора строений Ее Императорского Величества. Гранит ломали на Роголевых и Быковых островах в Финском заливе и на судах везли в город. Набережную украсили полукруглые спуски, устроенные по проекту К.И. Росси. Их сооружением занимался мастер Т.И. Насонов, который отвечал за все гранитные работы. На стене спусков в граните выбиты даты их появления.

Уже после сдачи участка набережной между Зимней канавкой и Адмиралтейством выяснилось, что она сделана некачественно. Грунт начал проседать, появились промоины, гранитные блоки стали перекашиваться. Набережную в этом месте в 1772–1773 гг. пришлось переделывать. Отступя в сторону реки еще на 20 м, в грунт забили просмоленные дубовые сваи, на которые укладывали гранитные блоки, скрепленные железными скобами. Этими работами руководил архитектор Ю.М. Фельтен. Значительное расширение набережной у Зимнего дворца хорошо видно с моста через Зимнюю канавку.

Вид на Эрмитажный мост со стороны Зимней канавки. Раскрашенная гравюра по рис. И. Урениуса. 1815 г.

Этот мост, первоначально деревянный, подъемный, в 1763-1766 гг., во время обустройства гранитной набережной Невы, был перестроен в камне (первый каменный мост Санкт-Петербурга). Дугообразный свод моста выложили из кирпича и известняковых плит. Он опирался на опоры из бутового камня. Снаружи опоры и свод облицевали гранитными плитами. Из гранитных блоков устроили и парапеты ограждений моста. Обновленная переправа стала называться Дворцовым мостом. Нынешнее название – Эрмитажный мост – он получил уже в 1829 г., после того как рядом построили здания Эрмитажа.

Накопленный опыт устройства каменных набережных применили при обустройстве набережных других городских рек и каналов, в их числе и Старый Дворцовый канал (нынешняя Зимняя канавка). Его берега облицевали гранитом в 1782–1784 гг. Поскольку набережные были узки, то гранитные тумбы ограждения вынесли над каналом на консолях. Между тумбами укрепили решетки, выкованные по рисункам скульптора И.Ф. Дункера. Сегодня решетки с оригинальным узором сохранились только со стороны Эрмитажа. Ограда противоположного берега со временем частично утрачена, и вместо нее установили решетки, аналогичные решеткам ограды Мойки. К воде устроили узкие гранитные лестницы-спуски.

Старое здание петровского Почтового двора у Марсова поля в 1737 г. сгорело. После этого императрица Елизавета Петровна перевела Почтамт в новое здание на берегу Мойки, у Зимнего канала. Поэтому, начиная с 1760-х гг., набережная канала некоторое время даже называлась Почтовой. Однако это название так и не прижилось. Ныне о нем напоминает только мраморная доска, укрепленная в 1768 г. на стене Старого Эрмитажа со стороны Зимней канавки. На ней на русском и немецком языках высечено старое название улицы вдоль Зимней канавки – «Почтовая». А за углом, на стене этого же здания, укрепили мраморную доску с названием набережной – «Дворцовая». Оригинальные доски со временем были утрачены и возобновлены в 1969 г.

В 1828 г., после того как Почтовый двор перебрался на Почтамтскую улицу, канал стал именоваться Зимней канавкой, а его набережная – набережной Зимней канавки.

Во второй половине XVIII в. на Дворцовой набережной рядом с Зимним дворцом, построенным по проекту архитектора В.В. Растрелли, появились здания Эрмитажа и Эрмитажного театра. В 1762–1769 гг. архитектор Ж.-Б. Валлен-Деламот построил так называемый Малый Эрмитаж. При Екатерине II он именовался «Ламотов павильон». Императрица принимала в нем особо приближенных придворных, обедала с ними, играла в карты. Здесь разместили и часть ее коллекции картин и скульптур.

Вид Зимней канавки со стороны Миллионной улицы в наше время

В 1771–1783 гг. архитектор Ю.М. Фельтен рядом построил еще одно здание Эрмитажа, который сначала назвали «Старый Эрмитаж», но чаще его называли Большим Эрмитажем. Это здание было построено специально для размещения художественных коллекций и библиотеки. Со зданием Малого Эрмитажа оно соединялось специальной переходной галереей. В 1792 г. архитектор Дж. Кваренги пристроил к Большому Эрмитажу вдоль Зимней канавки корпус для копии «Лоджий Рафаэля».

И наконец, в 1783–1787 гг., Дж. Кваренги построил на другом берегу Зимней канавки трехэтажное здание Эрмитажного театра. Архитектор Ю.М. Фельтен в 1783–1785 гг. соединил Эрмитажный театр с Большим (Старым) Эрмитажем, крытой аркой-переходом, построенной над Зимней канавкой. После этого облик Дворцовой набережной приобретает привычный для нас современный вид.

Набережная Зимней канавки быстро стала одним из любимых мест прогулок горожан и особенно фрейлин Двора.

Придворные правила не позволяли им надолго покидать дворец, а на противоположной стороне канала квартировали сначала лейб-компанейцы Екатерины II, а потом гвардейцы 1-го батальона Преображенского полка. Под фельтеновской аркой состоялось немало свиданий дворцовых фрейлин с гвардейскими офицерами.

А в 1868 г. тут произошло событие, определившее финал оперы П.И. Чайковского «Пиковая дама». В октябрьском номере одной из петербургских газет была напечатана следующая заметка: «Вчера, 12 октября, во втором часу пополудни с моста через Зимнюю канавку бросилась в воду женщина. Самоубийцей была некая Юлия Перова, снимавшая угол на Мещанской улице. Судя по всему, на роковой шаг она решилась из-за неразделенной любви, ибо в руках она сжимала дагерротип молодого человека, вероятно, ее возлюбленного».

Уже написанное либретто оперы было переделано. В него вставили сцену самоубийства Лизы, которая бросилась в канал с Эрмитажного моста. После этого за ним закрепилось еще одно название – «мостик Лизы».

В сентябре 1777 г. уровень воды в Неве поднялся выше ординара на 3,21 м, и район Зимнего дворца и Адмиралтейства ушел под воду. Строившаяся у Зимнего дворца набережная была значительно повреждена. В городе погибло более тысячи человек, уничтожены фонтаны Летнего сада, многие деревянные здания.

Екатерина II, наблюдавшая за разбушевавшейся рекой из окон Зимнего дворца, записала в своем дневнике: «Порыв ветра разбудил меня в пять часов. Я позвонила, и мне доложили, что вода у моего крыльца и готова залить его. Я сказала: если так, отпустите часовых с внутренних дворов, а то пожалуй они вздумают бороться с напором воды и погубят себя… Желая узнать поближе в чем дело, я пошла в Эрмитаж. Нева представляла зрелище разрушения Иерусалима. По набережной, которая еще не окончена, громоздились трехмачтовые купеческие корабли. Я сказала: Боже мой! Биржа переменила место, графу Миниху придется устроить таможню там, где был Эрмитажный театр».

А в ноябре 1824 г. район Зимнего дворца и Адмиралтейства вновь ушел под воду. В этот год в Петербурге произошло одно из самых больших и разрушительных в его истории наводнений. Уровень воды поднялся на 421 см над ординаром, при том что для выхода ее на улицы достаточно было всего 150 см выше ординара. Затопило весь город, кроме Литейной, Рождественской и Каретной частей. По неофициальным данным, в ходе наводнения погибло около 14 тысяч человек (по официальным – всего 208 человек), разрушено 324 здания и повреждено в различной степени 3257 строений. В гавани из стоявших там 97 судов уцелело всего 12. Общий ущерб от разгула стихии оценивался более чем в 20 млн руб., что являлось для того времени колоссальной суммой.

Наводнение в Петербурге в 1777 г. Немецкая гравюра

Именно это наводнение описано А.С. Пушкиным в его поэме «Медный всадник». Не мог остаться в стороне и известный поэт-графоман граф Д.И. Хвостов, перу которого принадлежат следующие незабываемые строки:

Свирепствовал Борей,
И сколько в этот день погибло лошадей!..
И представлялась страшная картина как:
По стогнам рек валялось много крав,
Кои лежали там, вверх ноги вздрав.

Набережная Невы у Зимнего дворца. Худ. М.Н. Воробьев. 1817 г.

Уже в наше время, в 1971 г., на углах здания Большого (Старого) Эрмитажа и на стене Эрмитажного театра установлены алюминиевые доски с отметкой уровня подъема воды во время навод нения 1824 г.

Заканчивая краткий рассказ о наводнении 1824 г., стоит упомянуть о вышедшей в 1888 г. в Петербурге книге «Летопись петербургских наводнений 1703–1879 гг.», составленной П.П. Каратыгиным, племянником известного актера-трагика В.А. Каратыгина. В ней, в частности, есть следующая любопытная фраза: «Осталось также множество страшных эпизодических рассказов и преданий о таинственной связи этого наводнения с жизнию императора Александра Первого: оно 12-ю месяцами и 12-ю днями предшествовало его кончине, а наводнение 10-го сентября 1777 года – тремя месяцами и двумя днями его рождению».

После наводнения набережную быстро привели в порядок. Мостовую замостили камнем. Вдоль парапета шла вымощенная гранитными плитами пешеходная дорожка, отделенная от проезжей части рядом масляных фонарей. У северо-западного угла Зимнего дворца имелся мощеный спуск к воде, аналогичный спуску, сохранившемуся до наших дней около Эрмитажного мостика.

Спуск-пристань у Зимнего дворца в 1830-е гг. на литографии по рис. К.П. Беггрова

Спуск-пристань в 1912–1913 гг. на фотооткрытке, изготовленной по снимку К. Буллы

В начале 1820-х гг. набережная между Зимним дворцом и Адмиралтейством использовалась для подвоза по реке и хранения материалов, необходимых для строительства здания Главного штаба. Когда стройка стала подходить к концу, Николай I поручил К.И. Росси благоустроить этот участок набережной. По его проекту здесь соорудили широкий ступенчатый спуск-пристань. По краям спуска на гранитных тумбах установили бронзовые фигуры львов и вазы из порфира.

На литографии видно, что спуск-пристань украшают фигуры львов и каменные вазы. На открытке каменные вазы уже отсутствуют, а у западного фасада Зимнего дворца, выкрашенного в красный цвет, появился окруженный оградой сад Фигуры львов отлили по моделям скульптора И.П. Прокофьева, а вместо ваз первоначально предусматривалось установить скульптурные группы братьев Диоскуров, сдерживающих коней. Но вариант с Диоскурами император не одобрил, и установленные вазы простояли здесь до 1873 г. Затем ими украсили спуск-пристань, сооруженный на Адмиралтейской набережной, между зданиями Адмиралтейства и Сената.

Зимой 1895 г. от спуска-пристани у Зимнего дворца по льду Невы проложили однопутную линию электрического трамвая до Мытнинской набережной. Вагоны расходились на специально устроенных разъездах. Стоимость проезда составляла 3 коп. Кроме этой линии, устроили еще три:

– от Сенатской площади до Румянцевского сквера на Васильевском острове;

– от Суворовской площади (у Марсова поля) до Большого Сампсониевского проспекта на Выборгской стороне;

– от Суворовской площади до домика Петра I.

Автором данного проекта являлся инженер М.М. Подобедов, который основал одну из первых электротехнических компаний в России. Две небольшие электростанции, производимые его компанией, и давали ток для трамваев.

А вообще жизнь на Неве, в том числе и у Дворцовой набережной, зимой не затихала. После разведения наплавных переправ и становления надежного льда устраивали санные переезды. Для этого расчищали снег и обставляли ледовую дорогу елочками-вехами. Этими переездами, действовавшими, пока стоял лед, пользовались как сани и санные экипажи, так и пешеходы. А лед на Неве тогда был не чета нынешнему. Если сегодня невский лед в черте города не всегда достигает толщины даже 0,5 м, то в XVIII–XIX вв. его толщина составляла 1 м и более. Такой лед выдерживал скопления весьма значительных масс людей.

Линия электрического трамвая, соединявшая по льду Невы Дворцовую и Мытнинскую набережные. Фото 1895-1900 гг.

Зимние бега на Неве. Литография А.Н. Авнатамова и Н.К. Брезе. 1850-е гг.

Катальные горы на Неве. Гравюра Н. Серракаприола. 1817 г.

Напротив Зимнего дворца, в самом широком месте реки, устраивали снежный ипподром. До середины XIX в. на Неве на Рождественские праздники устраивались массовые гуляния. Прямо на льду строили катальные горы, деревянные и снежные дома, расчищали катки.

Начиная с Петра I, на Неве проводился обряд Водосвятия, на котором присутствовали императорская фамилия, Двор, сановники, иерархи Церкви и гвардейские части. Архимандрит Августин в своей книге «Православный Петербург в записках иностранцев» приводит описание этого обряда в конце XVIII в. по воспоминаниям двух французских эмигрантов – графа А. Фортиа де Пиле и Л. де Буазгелена де Кердю («Путешествие двух французов»): «После завершения церемонии во дворце священники спустились по правой лестнице дворца, выходящей к Адмиралтейству, пройдя через апартаменты Великого Князя. Через всю улицу был протянут ковер, доходивший до своего рода временного алтаря в виде открытой со всех сторон ротонды, которая возвышалась над ближайшей к дворцу частью адмиралтейского рва. По одному подразделению из всех полков гарнизона выстроились со своими знаменами боевыми рядами от дворцового крыла до перспективы перед алтарем… Ранее полки присутствовали целиком на этой церемонии, которая устраивалась прямо на Неве, и долго еще там оставались, подверженные всей суровости холода. Тогда при этом присутствовал весь двор, что очень удлиняло церемонию, и госпитали переполнялись солдатами. Вполне можно поверить, что это один из мотивов, который побудил царствующую императрицу (Екатерину II) не выходить более из своих апартаментов… Затем начинается церемония освящения воды: она состоит в том, что берут воду из проруби, устроенной в центре алтаря, и льют ее в некий сосуд. Митрополит окунает в воду Распятие, затем выливает ее обратно в прорубь, из которой ее взяли, откуда вновь набирают воду, коей окропляют знамена, свешиваемые надо рвом. Во время этой церемонии, длящейся более получаса, поют молитвы и стреляют из пушек в крепости… После того как знамена возвращают на место, отряды дефилируют перед дворцом. Знаменами приветствуют императрицу, которая находится за окном в эркере, устроенном над одним из выступающих портиков ее дворца… Теперь уже не окунают в воду, как некогда, новорожденных, но огромная толпа спешит набрать воды, чтобы полить себе на голову или на руки или унести себе домой. Алтарь сохраняется еще несколько дней, и многие приходят набрать воды».

Крещение на Неве. Литография Ж. Жакотте и Обрэна с оригинала И.И. Шарлеманя. После 1856 г.

После короткого перерыва обычай проводить обряд Великого Водосвятия у проруби на Неве был возобновлен. Теперь прорубь стали делать прямо напротив Зимнего дворца, рядом с Дворцовой набережной. Вот что писал о проведении обряда Водосвятия в 1859 г. в своих записках «Путешествие в Россию» (М., 1988) Т. Готье: «Нева – это сила Санкт-Петербурга. Ей воздаются почести и с большой помпой освящают ее воды. Эта церемония, которую называют крещением Невы, происходит 6 января по русскому стилю. Я присутствовал на ней, глядя из окон Зимнего дворца, доступ к которому мне был дозволен благодаря одной милостивой протекции…».

Невский лед в XVIII–XIX вв. был чистым и использовался горожанами для устройства ледников. Зимой на реке выпиливали ледяные блоки и развозили по домам, складам и магазинам. Там их укладывали в специальные погреба, пересыпая опилками. Потихоньку подтаивая, ледяные глыбы лежали до следующей зимы, создавая в погребе достаточно низкую для хранения портящихся продуктов температуру.

Добыча льда на Неве. Фото В.А. Каррика, 1900–1910-е гг. Виден наплавной деревянный Дворцовый мост, его на зиму в те годы уже не убирали

А летом перед окнами Зимнего дворца становились на якорь корабли прибывших с визитом зарубежных гостей, суда Российского военного флота.

Уже при Екатерине II Дворцовая набережная стала одним из любимых мест прогулок горожан. Сама императрица со свитой часто гуляла здесь, любуясь Невой. На ней проходили торжественные встречи важных иностранных гостей, прибывающих во дворец по воде. Внутрь здания они попадали через Невский (Иорданский) подъезд. Сюда причаливали личные яхты императоров. Особенно часто отплывал от Дворцовой набережной и возвращался сюда на личной яхте император Николай II. Нередко он просто по ней прогуливался.

В апреле 1904 г. на Дворцовой набережной состоялось торжественное построение моряков крейсера «Варяг», геройски погибшего во время Русско-японской войны. Оставшихся в живых членов экипажа Николай II пригласил на обед в Зимний дворец. Еду подавали на специально изготовленных к этому случаю обеденных приборах. По окончании приема эти приборы были переданы морякам. Каждому матросу вручили также именные часы.

Николай II с супругой на Дворцовой набережной. Фото К. Буллы. 1906 г. За спинами императорской четы – ограда Собственного дворцового сада, разбитого в 1896 г., а далее, в глубине, – Восточный павильон Адмиралтейства

В 1915 г., в связи со строительством Дворцового моста через Неву, спуск-пристань у Зимнего дворца и украшавших ее львов передвинули в сторону Адмиралтейства. Там, теперь уже на Адмиралтейской набережной, они находятся и по сей день.

После Октябрьского переворота 1917 г. в Петрограде в массовом порядке переименовывали улицы и площади. Не избежала этой участи и Дворцовая набережная. Ее в 1923 г. переименовали в память о событиях 1905 г. («Кровавого воскресенья») в набережную Девятого Января. Это название она носила вплоть до 1944 г., после чего ей вернули историческое наименование.

Вместо старых памятников, прославлявших деятелей старого режима, в Петрограде стали устанавливать памятники революционерам и противникам самодержавия. На пока еще Дворцовой набережной в сентябре 1918 г., к первой годовщине Октябрьской революции, установили памятник А.Н. Радищеву.

Это первый памятник, установленный в городе в соответствии со специально разработанным большевиками планом монументальной пропаганды. Он представлял собой бюст, изготовленный скульптором Л.В. Шервудом и водруженный на высоком круглом пьедестале из искусственного мрамора. Л.В. Шервуд, воспитанник Академии художеств, лично выбрал место для установки памятника. Этим местом стали остатки фундамента ограды бывшего Собственного сада у западного фасада Зимнего дворца. Копию бюста в октябре того же года установили и в Москве.

Впрочем, первые памятники, установленные в городе молодой советской властью, выполнялись из непрочных материалов, и они не смогли выдержать испытание временем, практически ни один из них не сохранился. Не стал исключением и памятник А.Н. Радищеву. Плохо закрепленный на постаменте, он при сильном ветре вскоре был опрокинут на землю и раскололся. Красноармеец, дежуривший рядом, доложил: «Во время моего дежурства тов. Радищев, не выдержавши сильного ветра, развалился…».

В 1924 г., спустя 100 лет после ужасного наводнения 1824 г., город подвергся новому наводнению, правда, не такому катастрофическому, но также принесшему немало бед. На этот раз вода поднялась на 380 см выше ординара при скорости ветра до 40–42 м/сек. Затопило более половины города, а глубина затопления местами достигала 2,5 м. В результате бедствия погибло до 600 человек, разрушено или повреждено 19 мостов. На Дворцовой набережной испорчено торцовое покрытие мостовой, а около Мраморного дворца на берег выбросило огромную барку.

На Дворцовой набережной отметок подъема уровня воды во время наводнения 1924 г. нет. Ближайшая памятная доска, посвященная этому событию, находится на стене дома № 2 по Английской набережной.

Разрушенное наводнением торцевое покрытие мостовой восстанавливать не стали, а положили асфальт. В остальном техническое обследование набережной показало ее удовлетворительное состояние. Зато при обследовании в 1933 г. состояния Эрмитажного моста установили необходимость его ремонта. Эксперты выявили размыв основания устоев, что привело к обнажению опорных свай. Сильно разрушилась кирпичная кладка свода, разошлись швы между облицовочными гранитными плитами.

Барка, выброшенная на Дворцовую набережную во время наводнения 1924 г.

Эрмитажный мост в наше время (вид со стороны Невы). Слева видно здание Эрмитажного театра, а справа – здание Большого (Старого) Эрмитажа. Между ними арка галереи-перехода. В глубине арки – дома, стоящие на левом берегу Мойки

На Дворцовой набережной. 1941 г.

Реконструкцию переправы провели в 1934 г. по проекту инженера А.Д. Саперштейна и архитектора К.М. Дмитриева. Консультантом проекта выступал архитектор Г.П. Передерий. Первоначальное предложение уменьшить высоту свода на 0,5 м Архитектурный комитет отклонил. Не поддержали и предложение расширить мост в сторону Невы на 1,44 м. Было решено полностью сохранить прежний силуэт моста, убрав установленные в XIX в. подставки для фонарей на въездах.

Таким образом, реконструировали только кирпичный свод моста, который заменили монолитной железобетонной конструкцией с гранитной облицовкой. Было также усилено свайное основание моста. Одновременно провели капитальный ремонт отдельных участков набережной Зимней канавки и Дворцовой набережной. А в 1950 г. восстановлен первоначальный вид пандусов Эрмитажного моста.

В годы блокады на Неве у Дворцовой набережной снова стояли пришвартованные суда. Это были боевые корабли Балтийского флота. Их машины приводили в действие генераторы, от которых по кабелю в Эрмитаж и Зимний дворец подавалась электроэнергия.

Жители города набирают воду из проруби на Неве. Зима 1941–1942 гг.

Вместо Крещенской проруби во льду Невы сделали прорубь, в которой жители осажденного города могли брать воду. А на набережной вместо гуляющих горожан можно было видеть колонны солдат, военных моряков и ополченцев, направляющихся на фронт.

Отгремела война, и на Дворцовой набережной вновь появились идущие по своим делам и просто гуляющие жители города, многочисленные туристы. У входа в Зимний дворец (вход тогда был через Иорданский подъезд) выстроилась очередь желающих посмотреть эрмитажные коллекции. В конце 1960-х гг. впервые устроена ночная подсветка здания дворца. Военные корабли стали заходить в Неву и становиться на якорь у Дворцовой набережной только во время праздников. А в 1969 г. на Неве, на фоне Петропавловской крепости, состоялся первый праздник выпускников ленинградских школ – «Алые паруса». Ныне этот праздник стал одним из брендов города, а Дворцовая набережная по праву считается одной из красивейших в Санкт-Петербурге.

Зимний дворец, Эрмитаж, Эрмитажный театр

Когда на сердце тяжесть и холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа в молчанье подойди.
Там без питья и хлеба, застывшие в веках,
Атланты держат небо на каменных руках.

А. Городницкий

Нынешний, известный всему миру Зимний дворец возведен в 1762 г. по проекту архитектора В.В. Растрелли. Но большинство жителей и гостей города и не подозревают, что он является пятым по счету. Это если не считать временного Зимнего дворца, построенного для Елизаветы Петровны на углу Мойки и Невского проспекта. Об этом дворце мы расскажем отдельно во время нашей следующей прогулки по Невскому проспекту. Первые три Зимних дворца находились на месте Эрмитажного театра.

Строительство Зимнего дворца

Первые три Зимних дворца находились на месте Эрмитажного театра.

Первый Зимний дворец

Первый Зимний дворец построен для Петра I в 1708 г. Собственно говоря, это был небольшой деревянный дом в голландском стиле. Он так и именовался – «Зимние маленькие хоромы». Причем разрешение на его строительство выдано не на имя царя, а на имя корабельного мастера Петра Алексеева. Дело в том, что на этом отрезке невского берега выделять участки лицам, не имевшим отношения к флоту, было запрещено.

Первый Зимний дворец – «Зимние маленькие хоромы» Петра I (реконструкция)

Соседний участок (ныне здесь стоит дом № 30 по Дворцовой набережной) выделен другу Петра – корабельному мастеру Ф.М. Скляеву. В начале 1706 г. он построил здесь двухэтажный дом с высоким крыльцом и пристанью. То есть дом мастера появился даже раньше, нежели построен Зимний дом для Петра I. Весной 1708 г. Скляев писал царю: «Ваш дом, что подле моего двора, так же, чаю, что в марте совершен будет».

Дом стоял главным фасадом к Неве, в глубине участка, на котором ныне стоят Эрмитажный театр и дом № 33 по Миллионной улице. С востока к нему примыкал участок с домом мастера Ф.М. Скляева, а с запада вдоль участка в 1718–1719 гг. прорыли Зимне-дворцовый канал (Зимнюю канавку). Сразу за каналом стоял дом обер-гофмейстера В.Д. Олсуфьева, а затем – гофмаршала Д.А. Шепелева. Выглядел 1-й Зимний дворец весьма скромно. По обе стороны двери на первом этаже по главному фасаду было всего по четыре окна. На втором этаже, представлявшем собой фактически мезонин и вовсе три окна. Крутую крышу, крытую черепицей, венчала небольшая башенка со шпилем.

По мнению некоторых историков, этот дом не являлся постоянным жилищем императора, здесь он останавливался во время кратких приездов в новую столицу. Вероятно, именно этим объясняются воспоминания тогдашнего датского посланника Ю. Юля, что дворцовый повар «бегал по городу из дома в дом, занимая для хозяина где блюдо, где скатерть, где тарелки, где съестные припасы, ибо с собой царь ничего не привез».

Второй Зимний дворец

Незадолго до свадьбы Петра I и Екатерины I решили заменить деревянный дворец более просторным зданием из камня. «Зимние маленькие хоромы» разобрали и перевезли на Петровский остров. Там здание собрали вновь. Оно простояло в центре нынешней Петровской площади до начала XX в., пока не сгорело. Работами по возведению каменного дворца руководил архитектор Г.-И. Маттарнови (Маторнови), начались они в 1711 г. Но вскоре его отстранили, и строительство дворца возложили на архитектора Д. Трезини.

Этот уроженец итало-швейцарского местечка Думенцо, что близ города Лугано, приехал в Россию в 1703 г., оставив на родине свою первую жену, Джованну ди Вейтис. Ранее, получив архитектурное образование в Венеции, Трезини уехал в Данию. Там он рассчитывал найти работу у датского короля Кристиана V по строительству укреплений вокруг Копенгагена. Но к моменту его приезда королем Дании стал Фредерик IV, которому услуги Трезини в качестве архитектора не понадобились.

Послом России в Дании был А. Измайлов, который предложил Доменико Трезини наняться в качестве архитектора на службу к Петру I и поехать в Россию. Был заключен договор сроком на один год, согласно которому архитектору назначалось большое жалованье – 1000 руб. в год. Однако сложилось так, что Трезини задержался в России на всю жизнь.

Первой его работой стало строительство форта Кроншлот. В 1706 г. под руководством архитектора началось возведение в камне Петропавловской крепости, а в 1712 г. – Петропавловского собора. Он построил Летний дворец Петра и здание Двенадцати коллегий (ныне – Университет), по его проекту заложили Александро-Невскую лавру и Галерную гавань на Васильевском острове. В январе 1716 г. царь утвердил разработанный им план застройки Санкт-Петербурга.

Трезини стал при Петре I обер-архитектором учрежденной в 1706 г. Канцелярии городовых дел, которую возглавлял У.А. Сенявин. Его учениками являлись многие русские архитекторы, в том числе и М.Г. Земцов. К сожалению, могила Д. Трезини (ум. 1734) на кладбище при церкви Святого Сампсония-Странноприимца (ныне – Сампсониевский собор на Большом Сампсониевском проспекте) не сохранилась.

К началу 1712 г. было готово восточное крыло нового дворца. После состоявшегося в Исаакиевской церкви бракосочетания Петра I и Екатерины Алексеевны молодая чета прибыла именно сюда. Эта, еще недостроенная часть дворца получила название «Свадебные палаты», а дальнейшее строительство 2-го Зимнего дворца продолжалось еще несколько лет. В основном его закончили только к 1720 г., а отделка комнат затянулась до 1722 г.

После брачной церемонии в зале второго этажа устроили торжественный обед. Стены зала украшали шпалеры и венецианские зеркала. Рассказывают, что в 1724 г., незадолго до своей смерти, Петр разбил одно из зеркал в этом зале. Указав супруге на зеркало, Петр якобы сказал ей: «Ты видишь это зеркало? Сделанное из простых материалов, оно, благодаря искусству, стало прекрасным украшением здания, но я могу возвратить его в прежнее ничтожество».

После этого он разбил зеркало. Это стало прямы намеком на то, что Екатерина (до крещения – Марта Скавронская) незнатного происхождения и стала императрицей благодаря Петру. Супруга прозрачный намек, разумеется, поняла, однако не смогла удержаться, чтобы не сказать: «Но стал ли от этого ваш дворец красивее?».

Причиной гнева Петра I явилось то, что император узнал о близости Екатерины и ее камер-юнкера В.И. Монса, брата бывшей любовницы царя А.И. Монс. Виллим Иванович сопровождал императрицу во всех ее поездках как по России, так и за границей. Капитан Ф. Вильбуа, ссылаясь на рассказ некой фрейлины, в своих «Записках» писал: «Он был бледен как смерть. Блуждающие глаза его сверкали. Его лицо и все тело, казалось, было в конвульсиях. Он раз двадцать вынул и спрятал свой охотничий нож, который обычно носил у пояса… Эта немая сцена длилась около получаса, и все это время он лишь тяжело дышал, стучал ногами и кулаками, бросал на пол свою шляпу и все, что попадалось под руку. Наконец, уходя, он хлопнул дверью с такой силой, что разбил ее».

Первый Зимний дворец – «Зимние маленькие хоромы» Петра I (реконструкция)

Монсу отрубили на Троицкой площади голову и выставили ее на колу. Затем Петр неоднократно специально провозил Екатерину мимо свидетельства того, что ждет предавшего его человека. Отношения между супругами после этой истории осложнились.

Второй Зимний дворец. Гравюра А.Ф. Зубова. 1717 г.

Облик построенного Д. Трезини 2-го Зимнего дворца до нас донесла гравюра А. Зубова, выполненная в 1717 г. На ней видно, что новая царская резиденция, как и первый дворец, не отличалась роскошным оформлением. Это весьма скромное двухэтажное здание, напоминающее разработанный архитектором Д. Трезини «образцовый» дом для знатных людей.

На гравюре изображен небольшой крытый черепицей двухэтажный дом. Его главный фасад с центральным и двумя боковыми ризалитами обращен в сторону Невы. Посередине имелось высокое двустороннее крыльцо, ведущее к центральному входу. Его скучноватый фасад, выходивший в сторону Невы, оживляли узкие пилястры, наличники вокруг окон и барельефы. Перед домом стояли шесть масляных фонарей – первых фонарей в Санкт-Петербурге.

Для петербургских резиденций Петра I вообще характерен облик скорее домов богатого горожанина, нежели властителя обширного государства. Вероятно, это связано с особенностями его психологии. Известно, что он наиболее комфортно чувствовал в небольших по размеру помещениях.

В этом дворце Петр 27 января 1725 г. скончался. Однозначного мнения о причине смерти не существует до сих пор. Некоторые исследователи высказывают предположение, что император был отравлен, а в качестве наиболее вероятных отравителей указывают на его супругу Екатерину Алексеевну и на его ближайшего друга А.Д. Меншикова.

Князь А.Д. Меншиков. Неизв. худ.

Надо признать, что для таких предположений имеются основания. К началу 1720-х гг. над головой светлейшего князя сгустились тучи. Слишком многочисленны и вопиющи были факты его казнокрадства, представленные Петру I недоброжелателями князя. А самое главное, до Петра дошли сведения о связи Меншикова с Екатериной.

Тут было чего испугаться. Ведь ни для кого не было секретом, как император обошелся с майором Глебовым: когда тот стал любовником сосланной в монастырь Евдокии Лопухиной, первой жены Петра, его приказали посадить на кол. Поскольку дело произошло зимой, на него надели тулуп и шапку – чтобы не мерз. А ведь Петр не испытывал к бывшей жене теплых чувств, просто это была его, хоть и бывшая, но собственность.

Так это или нет неясно, но здоровье императора к этому времени уже серьезно подорвано. Он сам часто называл себя стариком. Способствовали этому, безусловно, пьянство и образ жизни Петра. К пьянству он пристрастился благодаря Лефорту еще в Москве, в Немецкой слободе. С годами бытовое пьянство переросло в самый настоящий алкоголизм.

Уже летом 1724 г. произошло резкое ухудшение здоровья императора. Ему пришлось даже лечь в постель. Но при малейшем улучшении самочувствия он ее покинул и в сентябре присутствовал на спуске на воду нового фрегата. А в начале зимы болезнь вернулась с новой силой. В январе страдания усилились настолько, что царь кричал от боли. Эти страшные крики были слышны даже за стенами дворца. В качестве официальной версии болезни Петра I впоследствии бытовал рассказ о том, что он простудился. Якобы император, возвращаясь в столицу, увидел вблизи Лахты севший на мель бот с солдатами. Не утерпев, он лично, стоя по пояс в ледяной воде, принял участие в их спасении. После этого болезнь вроде бы усилилась и привела к печальному концу. Но на самом деле, согласно «Журналу», в котором записывались все действия Петра, император в это время не покидал Петербурга и ни в каких спасательных операциях не участвовал.

Петр I на смертном одре. Гравюра И.Н. Никитина

Рядом с постелью императора поставили походную церковь, в которой непрерывно шло богослужение. 22 января Петр исповедался и причастился. 26 числа наступил полный упадок сил. У больного была парализована левая половина лица, в результате чего он с трудом мог говорить. 27 января царь потребовал грифельную доску, но смог на ней крайне неразборчиво написать только два слова: «Отдайте все…». Далее рука отказалась ему повиноваться, поэтому Петр приказал позвать дочь Анну.

Считается, что Петр хотел продиктовать ей свое завещание. Однако, когда Анна подошла к постели отца, началась агония, и в 6 часов утра 28 января 1725 г. император скончался. Действительно ли он хотел продиктовать завещание, что и кому он хотел завещать, остается загадкой.

После того как Екатерина закрыла императору глаза, ей присягнули собравшиеся во дворце сановники, а затем и выстроившиеся на улице Преображенский и Семеновский гвардейские полки. Учредили траурную специальную комиссию для выработки церемонии похорон. В качестве места для погребения избрали Петропавловский собор. 10 марта, в два часа дня, печальная церемония началась. Для того чтобы перенести гроб в собор от дворца до крепости навели мост. По обеим сторонам моста выстроились войска. Вот как описывает это событие В.Н. Авсеенко в своей книге «200 лет Санкт-Петербурга. Исторический очерк»: «Во втором часу пополудни медленно тронулось шествие. Тело Петра вынесли из второго этажа дворца через балкон, по особой лестнице, пристроенной снаружи. Раздался заунывно-торжественный звон всех петербургских церквей, и пальба с крепости и из Адмиралтейства.

Екатерина I. Худ. Ж.-М. Натье. 1717 г.

За гробом следовали: маршал церемониальных дел, императрица и все особы царской семьи, поодиночке, с двумя ассистентами при каждом. Войска, при приближении траурной колесницы, опускали ружья и примыкали к шествию. Вместе с Петром погребали скончавшуюся за несколько дней перед тем дочь его, царевну Наталию. Останки поставили на величественно убранный катафалк в соборе, и красноречивый архиепископ Феофан Прокопович произнес свое знаменитое слово, сохранившееся в числе образцов ораторского искусства. Речь начиналась словами:

„Что се есть? До чего мы дожили, о россияне! Что видим? Что делаем? – Петра Великого погребаем!“. Перечислив затем великие дела скончавшегося царя, причем в храме слышались рыдания присутствовавших, проповедник закончил речь словами утешения: „Не весьма же, россияне! Изнемогаем от печали и жалости… и оставил нас сей великий монарх и отец наш. Оставил нас, но не нищих и убогих; безмерное богатство силы и славы его, которое вышепоименованными его делами означилося, при нас есть. Какову он Россию свою сделал, такова и будет; сделал добрым любимою – любима и будет; сделал врагам страшною – страшна и будет; сделал на весь мир славною – славная и быти не перестанет. Оставил нам духовные, гражданские и воинские исправления. Убо оставляя нас разрушением тела своего, дух свой оставил нам“. Предание земле царственных останков Петра возвещено было столице троекратными залпами из пушек и ружей».

Большой зал дворца, в котором скончался Петр I, получил наименование «Печальный (Погребальный) зал». Сам дворец в прежнем виде после кончины императора простоял недолго. В 1726–1727 гг. взошедшая на российский престол Екатерина I значительно его расширила.

Третий Зимний дворец

Третий Зимний дворец построен по проекту архитектора Д. Трезини. Это здание уже гораздо больше по размерам, нежели предыдущее. При этом 2-й Зимний дворец в основном сохранен архитектором, который использовал его в качестве западного крыла 3-го Зимнего дворца. Вокруг примыкавшего к нему участка, доходившего до Большой Немецкой (нынешней Миллионной) улицы, Д. Трезини построил каре из служебных флигелей.

Главный корпус был двухэтажным, с характерной для построек того времени ломаной крышей. Центр его главного фасада, выходившего на Неву, подчеркнут выступом с четырьмя трехчетвертными колоннами. Еще два выступа располагались ближе к краям главного фасада. Окна второго этажа во всех трех выступах в верхней части были полукруглые. Крыльцо отсутствовало.

3-й Зимний дворец. Гравюра 1725 г. (графическая реконструкция)

Работы завершили в 1727 г., т. е. в тот год, когда скончалась затеявшая перестройку Екатерина I. Ставший императором Петр II, внук Петра I сын царевича Алексея, вернулся с Двором в Москву. Новый император не собирался, как его дедушка, по морю хаживать. Несколько лет дворец пустовал.

При Анне Иоанновне в нем селили придворных музыкантов, певчих, художников и использовали для иных нужд Дворцового ведомства. В конце 1730-х – начале 1740-х гг. здесь некоторое время жили артисты итальянской труппы и писались театральные декорации. Верхний этаж занимала созданная по распоряжению Анны Ивановны Первая российская танцевальная школа, возглавляемая танцмейстером Ланде.

Позднее, в 1741 г., уже при Елизавете Петровне, служебные флигели отдали под казармы Лейб-компании – особо привилегированной гренадерской роты лейб-гвардии Преображенского полка. Именно благодаря поддержке преображенцев Елизавета смогла взойти на российский престол. А еще позже, в 1783-1787 гг., архитектор Дж. Кваренги (Гваренги) использовал фундамент и частично стены 3-го Зимнего дворца при строительстве на этом месте здания Эрмитажного театра.

Сохранившиеся фрагменты дворца обнаружены в ходе проведения в 1976–1989 гг. реставрационных работ. До этого считалось, что дворец при постройке театра уничтожили. Но в ходе реставрации были выявлены многочисленные элементы старинного здания – лестница, сени, несколько комнат, часть парадного двора. Они были музеефицированы, а в полуподвальных помещениях размещена экспозиция предметов петровского периода, которая включает в себя «Восковую персону» – восковую фигуру Петра I – ранее размещалась в растреллиевском (5-м) Зимнем дворце.

Четвертый Зимний дворец

К концу 1720-х гг. 3-й Зимний дворец смотрелся уже вполне достойно в ряду каменных зданий, выстроившись вдоль берега Невы. От него в сторону Адмиралтейства стояли дома упоминавшихся сподвижников Петра I – обер-гофмейстера В.Д. Олсуфьева, обер-гофмаршала Д.А. Шепелева, вице-адмирала К.И. Крюйса, генерал-лейтенанта Г.П. Чернышева, генерал-аншефа П.И. Ягужинского, графа С.В. Рагузинского и дом генерал-адмирала Ф.М. Апраксина – «адмиральский дом».

Дома Ф.М. Апраксина и А.В. Кикина

В этом ряду явно выделялся дом Апраксина, превосходивший своими размерами Зимний дворец. Правда, первоначально это было сравнительно скромное деревянное здание, построенное в 1705 г. по проекту архитектора Д. Трезини. В 1712 г. все тот же Трезини вместо деревянного здания выстроил каменный двухэтажный дом. Очередную перестройку апраксинского дома в 1716 г. провел архитектор Леблон. Благодаря величине и роскоши, в нем нередко устраивались известные петровские ассамблеи.

Ассамблеи, в доме Ф.М. Апраксина, впервые стали проводиться согласно указу Петра I в 1718 г. Зимой они проводились не реже трех раз в неделю. Ассамблея представляла собой, как говорилось в этом указе, «вольное собрание или съезд, делается не только для забавы, но и для дела, ибо тут можно друг друга видеть, обо всякой нужде переговорить, также слышать где что делается. При том же забава».

Чертеж северного (со стороны Невы) фасада дома Ф.М. Апраксина

Хозяин дома, где проводилась ассамблея, обязан предоставить только помещение и освещение. Сам он мог даже не присутствовать. Гости собирались после 4 часов дня, непременно с женами и взрослыми дочерьми. Развлекались разговорами, танцами, играми в карты, шашки и шахматы часов до 10 вечера. Обязательным являлось присутствие женщин.

Рядом с палатами Ф.М. Апраксина, со стороны нынешней Дворцовой площади, стоял построенный в 1707 г. каменный двухэтажный дом А.В. Кикина. После того как хозяина в 1718 г. казнили, в его доме до 1727 г. размещалась Морская академия (Академия морской гвардии).

Академия основана в 1715 г. по распоряжению Петра I и стала вторым учебным заведением по подготовке моряков, наряду с московским Навигационным училищем (существовало с 1699 г.). По сути дела, Академия основана именно на базе московского училища, из старших классов которого в Санкт-Петербург перевели 293 ученика. Первым ее руководителем являлся генерал-лейтенант П.А. де Сент-Илер. Вскоре, в 1719 г., директором назначили Г.Г. Скорнякова-Писарева, а за работу Академии и Навигационного училища стал отвечать граф А.А. Матвеев.

Морская академия являлась всесословным учебным заведением, т. е. кроме дворянских детей сюда принимались и дети разночинцев. Количество учеников установлено в 300 человек, которые считались военнослужащими и находились на полном государственном пансионе. Правда, средства на содержание студентов в первые годы перечислялись крайне нерегулярно и в недостаточном количестве. Если отпрыски дворянских фамилий получали средства из дома, то сыновьям бедных родителей приходилось туго. Инструкцию по обучению в Академии утвердил лично Петр I. Помимо морских дисциплин, здесь обучали геодезии, картографии, топографии, географии. После окончания Академии ее выпускники получали звание гардемарина.

Генерал-адмирал Ф.М. Апраксин

В 1727 г. Академию разместили сначала в пристроенных к дому А.В. Кикина мазанках, а в 1733 г. и вовсе перевели на Васильевский остров, в бывший дом князя А. Долгорукого, стоявший на месте нынешней Академии художеств. В 1752 г. ее преобразовали в Морской шляхетский кадетский корпус. Академия существует и поныне – это расположенный на набережной Лейтенанта Шмидта на Васильевском острове Морской корпус Петра Великого.

В бывшем доме А.В. Кикина располагалась и основанная 2 января 1721 г. указом Петра I типография Морской академии. Работало в ней 16 человек, а печатались в типографии инструкции, регламенты, учебные пособия для учащихся Морской академии, атласы. Находилась типография здесь до 1753 г., когда ее перевели в здание Морского кадетского корпуса на Васильевском острове.

Ассамблея при Петре I. Худ. С. Хлебовский. 1858 г.

В 1722 г. в ней напечатали первый русский учебник по механике, составленный Г.Г. Скорняковым-Писаревым, «Наука статистическая, или Механика». В 1731 г. в типографии напечатан первый атлас и лоция Каспийского моря, подготовленные Ф.И. Соймоновым. А в 1748 и 1753 гг. издано фундаментальное руководство С.И. Мордвинова по навигации «Книги полного собрания о навигации»

Ф.М. Апраксин в 1727 г. поручил исполнение своей должности вице-президенту Адмиралтейств-коллегии Сиверсу и уехал в Москву. Там на следующий год он умер и похоронен на кладбище московского Златоустовского монастыря. Свой дом после смерти Федор Матвеевич завещал Петру Алексеевичу, внуку Петра I и будущему императору Петру II. Однако тот предпочел перебраться в Москву, так что дом несколько лет пустовал.

В январе 1730 г. Петр II заболел оспой и скончался. По завещанию Екатерины I, в этом случае на престол должна взойти дочь Петра I – Елизавета Петровна. Но за короткий период царствования Петра II многое изменилось. Ушло в прошлое былое влияние светлейшего князя А.Д. Меншикова. Он был удален Петром II от власти – лишен чинов и званий, лишен состояния и сослан вместе с дочерьми в далекую Сибирь, на реку Сосьву, где и умер в 1729 г. Сбылись пророческие слова Петра I: «Меншиков в беззаконии зачат, во гресех родила мать его, и в плутовстве скончает живот свой, и если не исправится, то быть ему без головы».

Власть прибрал к рукам Верховный тайный совет, члены которого предпочли посадить на престол не Елизавету, а племянницу Петра I, вдовствующую герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну (Ивановну). Ее воцарение было оговорено рядом условий («Кондициями»), которая Анна Иоанновна должна подписать, ими беспрецедентно ограничивалась власть императрицы в пользу Верховного совета.

Анна сначала подписала эти условия, но затем, взойдя на престол, публично их порвала. Верховный совет распустили, а его членов отправили в ссылку. Вскоре после прошедшей 28 апреля 1730 г. в Москве церемонии коронации новая императрица засобиралась обратно в Санкт-Петербург.

Осенью 1731 г. в город вернулись полки гвардии, к которым добавился новый, Измайловский полк (по названию подмосковного села Измайлово, где жила ранее императрица). Затем в Санкт-Петербург прибыла сестра Анны Иоанновны – герцогиня Мекленбургская Екатерина Ивановна, а в первых числах января – и цесаревна Елизавета Петровна. Наконец 15 января 1732 г. в Петербург переселилась и сама Анна Ивановна.

В первый день она остановилась в доме А.Р. Брюса, в Греческой слободе (ныне участок дома № 38 по Миллионной ул.). Торжественный въезд устроили на следующий день. Процессия двигалась сначала по Артиллерийской улице (Литейной першпективе), а затем по Невской першпективе, в сторону Адмиралтейства.

В скучной захолустной Митаве, владении своего давно скончавшегося мужа – герцога Курляндского, Анна Иоанновна пробыла почти двадцать лет. Там, экономя даже на пудре, она мечтала о том, что вдруг все каким-то волшебным образом изменится. И чудо произошло – ее позвали на российский трон.

Анне Иоанновне хотелось блеска и роскоши, балов и приемов, но разве годился для этого скромный екатерининский Зимний дворец? Дом Апраксина был больше и роскошнее.

Гофинтенданту Мошкову приказано сделать к нему несколько дополнительных пристроек – церковь, четыре кабинета, четыре мыльни, три гардеробных и т. д. Все это было построено под руководством Д. Трезини в течение семи месяцев, еще до прибытия императрицы в Санкт-Петербург.

Анна Иоанновна. Неизв. худ. 1730-е гг.

Зимний дворец для Анны Иоанновны

Впрочем, вскоре бывший дом Ф.М. Апраксина перестал удовлетворять все растущие аппетиты императрицы. Молодому архитектору В.В. Растрелли, сыну скульптора К.-Б. Растрелли, поручили сделать проект нового дворца.

Отец Франческо Бартоломео Растрелли, которого в России стали именовать Варфоломеем Варфоломеевичем, приехал в Петербург из Флоренции в 1716 г. по приглашению Петра I. Он занимался отделкой интерьеров 3-го Зимнего дворца, домов П.П. Шафирова, Ф.М. Апраксина и Д.А. Кантемира, создал портретные бюсты Петра I, А.Д. Меншикова, царицы Прасковьи Федоровны, конной статуи Петра I, позднее установленной Павлом I перед входом в Михайловский (Инженерный) замок и т. д.

А его сын В.В. Растрелли назначен придворным архитектором Анны Иоанновны в 1730 г. по протекции Э.И. Бирона, которому он построил дворцы в Рундале и Елгаве (нынешняя Латвия). Он не замедлил представить проект здания, решенного в необычном для тогдашней России стиле. Это было здание с сильно выдвинутыми отдельными объемами и с непривычно богатой отделкой фасада.

Проект Анне Иоанновне понравился и высочайше одобрен. В январе 1732 г. началось возведение 4-го Зимнего дворца. Для этого привлекли почти всех строителей-мастеровых, которые оказались в городе. Каменщиков взяли даже со строительства Александро-Невской лавры. К 1737 г. работы, включая внутреннюю отделку дворца, завершены. Здание нового корпуса, развернутого фасадом в сторону Адмиралтейства, примыкало к дому Ф.М. Апраксина с запада, образуя с ним огромный единый комплекс, и включало в себя бывший дом А.В. Кикина.

Ф.Б. (В.В.) Растрелли. Худ. Л.К. Пфандцельт. 1750–1760-е гг.

Новый дворец Анны Иоанновны стал именоваться на планах города Новым Зимним дворцом, а дворец Екатерины I – Старым Зимним дворцом. По отзывам современников, подобных строений «Россия до днесь не имела».

Дворец украшали скульптурные фронтоны, лепные наличники окон, три балкона (на Неву, на Адмиралтейство и на Луг), колонны у входов. Главные подъезды располагались со стороны Невы и со стороны Дворцового луга. К невскому подъезду вела лестница из белого камня.

Ломаная кровля сначала была крыта гонтом, а затем его заменили железом. Для стока воды устроили медные желоба, заканчивавшиеся 28 медными драконами с раскрытыми пастями. На вызолоченном фронтисписе установили две деревянные фигуры, которые держали щит с вензелем императрицы. Фасады со стороны Невы, Адмиралтейского луга (Дворцового луга, ныне – Дворцовой площади) и Адмиралтейства В.В. Растрелли оформил в едином стиле.

Проспект вниз по Неве реке между Адмиралтейством и Академией наук. Фрагмент раскрашенной гравюры по рис. М.И. Махаева. 1753 г. Первым слева виден фасад 4-го Зимнего дворца. Далее – ров, валы и строения Адмиралтейства. В глубине – церковь Св. Исаакия Далматского, стоявшая на нынешней Сенатской площади

Во дворце имелись домовая церковь, Большая тронная зала с Аванзалом и около семидесяти покоев разного размера. Их украшали росписи, картины и барельефы, хрустальные люстры, наборные паркеты, позолоченные резные фигуры, статуи. В оформлении интерьеров участвовали художник Л. Каравак, резчики Сен-Лоран и С. Цельбрехт, лепщик А. Мартелли и многие другие мастера и художники. Отапливалось огромное здание при помощи 90 печей.

Лестница от невского подъезда вела к Аванзале, через которую посетители могли попасть в Большую (Тронную) залу. Аванзалу украшали резные пилястры, зеркальные окна, наборный паркет и большой живописный плафон работы Л. Каравака.

В Большой зале находился резной трон, к которому вели шесть ступеней. Над троном на четырех точеных деревянных колоннах был устроен балдахин. Стены украшали 54 резных пилястра, а потолок – плафон работы группы художников под руководством Л. Каравака. В окнах и дверях вставили зеркальные стекла, привезенные из Франции, паркет набран из дуба, с изображением трехцветной звезды в центре.

К Большой зале примыкали четыре небольшие комнаты – кабинета. Помещение церкви находилось рядом с лестницей. Во вновь построенном корпусе на втором этаже, с двух сторон от темной галереи, размещались парадные помещения. Всего в этом корпусе насчитывалось около 40 комнат, которые отделали белеными панелями и обоями. Лестницы из полированной плиты украшали статуи, полы в сенях – мраморные.

Южный фасад 4-го Зимнего дворца. Чертеж из коллекции Ф.-В. Берхгольца. 1740-е гг.

Анна Иоанновна во дворце устроила также театр – зал «для отправления комедий и опер». Труппа, состоявшая преимущественно из итальянцев, была довольно большой. В нее входили певцы, комедианты, танцоры, музыканты. В придворном театре ставились оперы, фарсы, комедии и интермедии. Нередко, при недостатке актеров, в постановках участвовали придворные дамы и кавалеры. Оркестр труппы играл также во время приемов, балов и придворных обедов.

Театр помещался на втором этаже бывшего дома адмирала Ф.М. Апраксина и назывался «Комеди опера». Он соединялся с новым корпусом дворца особой галереей. В театральном зале, устроенном мастером Геренгом, согласно планам В.В. Растрелли, имелись ложи и оборудованный скамьями партер. Рядом со сценой, перед партером, была выгорожена большая ложа для императрицы. По периметру зала сделали ярусы, украшенные легкими колоннами. Размер почти квадратного зала составлял 24,5 м в длину и 22 м в ширину.

Первое представление в Дворцовом театре состоялось в январе 1736 г., постановкой оперы «Сила любви и ненависти» на музыку Ф. Арайи. Выступала и знаменитая балетная труппа А.Р. Фоссано. Позднее, в 1737 г., на сцене театра дебютировал итальянский поэт и либреттист П. Метастазио.

4-й Зимний дворец со стороны Дворцового луга. Рис. М.И. Махаева. 1750-е гг. На первом плане видно движение по Луговой улице, отгороженной от Дворцового луга забором. Перед южным фасадом дворца – продолжение Большой Немецкой (Миллионной) улицы. Посреди Дворцового луга установлен фонтан. Слева, в глубине, Адмиралтейство и церковь Св. Исаакия Далматского

В балетных номерах между действиями опер сначала выступали воспитанники Сухопутного шляхетского корпуса. Затем, для пополнения труппы танцорами, императрица поручила Ланде, бывшим учителем танцев в этом корпусе, обучить 12 мальчиков и 12 девочек. Царица выбирали их лично среди детей дворцовой прислуги. Этим в 1738 г. фактически положено начало русского балета.

Именно в этом дворце в июле 1739 г. отпраздновано обручение принцессы Анны Леопольдовны с Антоном Ульрихом. Позднее сюда привезли из стоявшего в Летнем саду деревянного летнего дворца Анны Иоанновны усыновленного ею Иоанна Антоновича.

Четвертый Зимний дворец при Елизавете Петровне

В 1740 г., после смерти Анны Иоанновны, на престоле оказался малолетний Иоанн (Иван) VI Антонович – правнук Ивана V и сын племянницы Анны Иоанновны – Анны Леопольдовны. Покойная императрица, сама бывшая дочерью Ивана V, его усыновила и завещала ему трон. Регентом, в связи с малолетством Ивана, стал сначала Э.-И. Бирон, а затем Анна Леопольдовна.

Впрочем, царствовать Иоанну Антоновичу довелось недолго. Воспользовавшись недовольством значительной части дворянства засильем немцев при Дворе и поддержкой гвардейцев Преображенского полка, его свергла в 1741 г. Елизавета Петровна, дочь Петра I.

Мальчика Ивана Антоновича в 1756 г. заключили в тюрьму Шлиссельбургской крепости. Охране дали инструкцию, что «если арестант станет чинить какие непорядки… то сажать тогда на цепь, доколе он усмирится, а буде и того не послушает, то бить… палкой и плетью…».

В 1762 г. Екатерина II смягчила условия его содержания, но сохранился следующий пункт инструкции: «Буде же так оная сильна рука, что опастись нам можно, то арестанта умертвить, а живого никому его в руки не отдавать».

Этот пункт инструкции и был соблюден, когда в 1764 г. попытку освободить узника предпринял подпоручик В. Мирович. Охрана после недолгого сопротивления сдалась, но перед этим Иоанна Антоновича закололи.

После переворота в 1741 г. Зимний дворец, построенный для Анны Иоанновны, заняла Елизавета Петровна. При ней дворец претерпел некоторые изменения. Например, в 1743 г. построили новый театральный зал, в котором ставились итальянские оперы и интермедии. Кроме него в 1749 г. в растреллиевском корпусе по ее распоряжению устроили еще один, малый театр. Малый театр назывался также переносным, поскольку его при необходимости можно было быстро убирать.

Регулярности в показе представлений не было. Они назначались по желанию императрицы, иногда за несколько недель вперед. В большой зале устраивались ежегодные праздники в день коронации Елизаветы и в дни других празднований. Большое впечатление у современников оставили празднества в честь бракосочетания Петра Федоровича и Екатерины Алексеевны (будущих Петра III и Екатерины II), состоявшегося в 1745 г. Тогда прямо в большой зале устроили водяные каскады.

«Для фонтанов выкопали особые из Невы каналы; устроили огромные бассейны, шестнадцать лошадей поднимали в них воду; для каскадов сходы и другия украшения расписали под мрамор; шесть тысяч шкаликов освещали большую залу; на лугу и у дворца для народа поставлены были крашеныя пирамиды и били фонтаны из меда и других питий» (Пыляев М.И. «Старый Петербург»).

Целый ряд помещений дворца в начале 1740-х гг. отделали заново, согласно вкусам новой хозяйки. Именно тогда появился и знаменитый Янтарный кабинет, который затем перевезли в Большой Царскосельский дворец. Оттуда во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. он исчез и до сих пор не найден. Уже в наши дни Янтарный кабинет воссоздан русскими мастерами заново по сохранившимся фотографиям и описаниям.

Малолетний император Иоанн VI Антонович на руках матери-регентши Анны Леопольдовны

Императрица Елизавета Петровна

Известный историк В.О. Ключевский в серии своих работ «Исторические портреты» написал об императрице следующие строки: «Ленивая и капризная… Елизавета, вступив на престол… Хотела превратить свои девичьи мечты в волшебную действительность; нескончаемой вереницей потянулись спектакли, увеселительные поездки, куртаги, балы, маскарады, поражающие ослепительным блеском и роскошью до тошноты…».

Проспект вниз по Неве реке между Адмиралтейством и Академией наук. Раскрашенная гравюра по рис. М.И. Махаева. 1753 г. Слева вниз по течению показаны: здание 4-го Зимнего дворца; комплекс Адмиралтейства; церковь Св. Исаакия Далматского. Справа вниз по течению показаны: здание Академии наук (бывший дворец Прасковьи Федоровны); здание Кунсткамеры; комплекс зданий Двенадцати коллегий (Университет). В глубине виден наплавной Исаакиевский мост через Неву

Проспект вверх по Неве реке между Зимним дворцом и Петропавловской крепостью. Раскрашенная гравюра по рис. М.И. Махаева. 1753 г. Слева вверх по течению показаны: здание Академии наук (бывший дворец Прасковьи Федоровны); укрепления Петропавловской крепости и собор Петра и Павла. Справа вверх по течению показано здание 4-го Зимнего дворца

При Елизавете Петровне дворец постоянно продолжал расширяться, непрерывно проводились ремонтные и отделочные работы. Постепенно он вобрал в себя стоявшие рядом дома генерал-аншефа П.И. Ягужинского и графа С.В. Рагузинского, выкупленные в 1754–1755 гг. в казну. Кем построен трехэтажный каменный дом Рагузинского, неизвестно. А строительство дома Ягужинского начал по распоряжению Петра I за казенный счет в 1715 г. Ф. Васильев, в 1718 г. к работам по его строительству привлекли архитектора И. Маттарнови.

Со стороны Адмиралтейства пристроили деревянные палаты, подходившие к самому гласису. Со стороны Дворцового луга рядом с дворцом появился длинный ряд деревянных конюшен, сараев и каких-то других неряшливых хозяйственных построек.

В результате к началу 1750-х гг. дворцовый комплекс стал представлять собой беспорядочное скопище самых разностильных построек. Императрица его не любила, да и не соответствовал он уже выросшим потребностям Царского двора. Современники отмечали, что дворец приобрел «вид грязный, не достойный места, им занимаемого, и сама его странность не могла быть приятна государыне».

Первоначально В.В. Растрелли не пользовался у Елизаветы Петровны особой милостью и долгое время не мог получить звание обер-архитектора, хотя строительными заказами его не обходили. В 1744 г. он завершает строительство Аничкова дворца и занимается отделкой Летнего дворца императрицы (на месте нынешнего Инженерного замка), в 1747 г. перестраивает дворец в Петергофе, а в 1748 г. ему поручается строительство Смольного монастыря.

Звание обер-архитектора Растрелли получит только после того, как в 1748 г. собрался уже покинуть Россию. Но за это ему приходится расплачиваться поистине колоссальным объемом работы. В 1748 г. по его проекту и под его руководством начинается строительство Смольного монастыря, длившееся семь лет, а также строительство Большого (Екатерининского) дворца в Царском Селе, которое сначала начиналось как простая переделка старого здания. В 1749–1757 гг. архитектор строит дворец для канцлера М.И. Воронцова (ныне – Суворовское училище на Садовой улице), а в 1752–1754 гг. – дворец для графов Строгановых на Невском проспекте.

После того как в 1752 г. Елизавета Петровна пожелала в полтора раза увеличить высоту дворца (с 14 до 22 м), В.В. Растрелли предложил построить вообще новый дворец на новом месте. Но Елизавета отклонила это предложение, поручив обер-архитектору составить проект нового дворца на старом месте.

Спустя полтора года проект был готов. В.В. Растрелли предложил не просто построить дворец, а создать целый ансамбль. Дворцовый луг он планировал превратить в большую площадь, окруженную полукругом открытой галереи. Со стороны Адмиралтейства в галерее предусматривалось устроить парадный проезд, а в центре площади – установить памятник Петру I, созданный Б.-К. Растрелли.

Елизавете проект дворца понравился, но к идее создания ансамбля она отнеслась без внимания. В 1754 г. августейшая заказчица подписала указ о начале строительства новой царской резиденции: «Понеже в С.Петербурге наш Зимний дворец не токмо для приему иностранных министров и отправления при дворе во учрежденные дни праздничных обрядов, по великости нашего императорского достоинства, но и для умещения нам с потребными служителями, и вещьми доволен быть не может… для чего вознамерились оной наш Зимний дворец… перестроить…».

Пятый Зимний дворец

В 1755 г. приступили к разборке 4-го Зимнего дворца и закладке фундамента для 5-го Зимнего дворца. Одновременно на месте сгоревшего Гостиного двора, у пересечения Невской першпективы и Мойки, для Елизаветы Петровны начали строить временный деревянный дворец. Некоторые историки именно его называют пятым Зимним дворцом. Однако вряд ли это верно, поскольку предыдущие дворцы возводились капитально, а этот дворец изначально строился в качестве временной резиденции.

В ноябре 1755 г. главный корпус временного деревянного дворца у Мойки уже построили. Он возводился по проекту все того же В.В. Растрелли и представлял собой три соединенных галереей корпуса. Из старого Зимнего дворца сюда перенесли живописные плафоны, скульптуру, мебель, картины. Число просторных и прекрасно убранных парадных покоев составляло около ста, но остальные помещения, в которых размещался Двор, были тесны и неудобны. В 1767–1768 гг. этот дворец разобрали и на его месте появился каменный дом петербургского генерал-полицмейстера Н.И. Чичерина. Впрочем, об этом дворце мы еще поговорим во время прогулки по Невскому проспекту.

Временный деревянный Зимний дворец императрицы Елизаветы Петровны на углу Невского проспекта и набережной Мойки. С гравюры Ф.Т. Внукова по рисунку М.И. Махаева, 1761 г.

Новая резиденция Елизаветы Петровны

Строящийся 5-й Зимний дворец являл собой сооружение огромных по тем временам размеров. Его возведение потребовало принятия ряда неординарных мер. Специальным указом Сената, вышедшим в 1755 г., заготовки камня на известь и для фундамента, дров для обжига кирпича и строевого леса в бассейнах рек, впадающих в Волхов и Неву, разрешили только для нужд Канцелярии от строений. Для производства работ были направлены практически все квалифицированные мастера, состоявшие при Адмиралтейской и Военной коллегии, числившиеся при оружейных заводах и гарнизонах. На строительство направили 3 тысячи солдат. Много мастеров из других городов страны привлекли по вольному найму. Так, в 1757 г. здесь трудилось 2 тысячи каменщиков из Костромы и Ярославля. Ежегодно на строительстве Зимнего дворца было занято порядка 4 тысяч человек – каменщиков, плотников, штукатуров, кровельщиков и пр.

Работы велись днем и ночью и не прерывались даже в зимнее время. Но при этом жалование мастерам выплачивалось нерегулярно, с большими задержками, а условия проживания – крайне плохи. Большинство жило в шалашах, которые стояли на Дворцовом лугу. По свидетельству современника, «вскоре от перемены климата, недостатка в здоровой пище и от дурной одежды появились разнородные болезни… Затруднения возобновлялись, а иногда и в худшем виде от того, что в 1756 году многие каменщики за неуплатой заработанных денег ходили по миру и даже, как тогда рассказывали, умирали с голода».

А другой современник спустя три года добавлял: «Положение работников… в 1759 году представляло поистине печальную картину. Беспорядки продолжались во все время построения и начали уменьшаться тогда только, когда прекратились некоторые главнейшие работы и несколько тысяч народа разбрелись восвояси».

Хотя императрица и поставила условия построить новый дворец за два года, в целом здание было готово только в 1761 г., а его отделка продолжалась еще более 10 лет. Одной из причин этого стало то, что Россия в это время вела войну с Пруссией. Не хватало денег и рабочих рук. В 1758 г. Сенат, например, вынужден снять со стройки кузнецов, так как некому было оковывать колеса пушек. При ежегодной потребности в 120 тыс. руб. выделялись всего 70 тыс. руб., а то и менее.

Другой причиной являлось то, что В.В. Растрелли строго соб людал принятую тогда технологию кладки. Говорят, что на замечание Елизаветы Петровны о медленном возведении стен он ответил: «В день можно класть лишь один ряд кирпичей, ибо всякий кирпич, в дело положенный, будет на воздухе с известью связываться 24 часа, тогда же и крепость свою с удобным просыханием получит, все неполности в заливке видны будут».

Сам архитектор с утра до вечера ежедневно находился на строительной площадке. Нередкой гостьей здесь была императрица. Осенью 1761 г. Елизавета Петровна прибыла осмотреть вчерне готовый дворец и осталась довольна.

Вид на 5-й Зимний дворец с северо-востока. Рис. М.И. Махаева. 1760-е гг. Направо уходит фасад дворца, выходящий на Дворцовую набережную Невы. Здание Малого Эрмитажа еще не построено, и дворец открыт для обозрения со всех сторон. Над юго-восточным крылом виден купол дворцовой церкви

В плане дворец представлял собой вытянутый вдоль Невы прямоугольник длиной 210 м и шириной 175 м с четырьмя угловыми ризалитами. Это было самое высокое здание в городе – высотой 23,5 м. Сильно выступающие боковые ризалиты западного и восточного фасадов образовывали открытые парадные дворы – курдонеры. Впрочем, сам Растрелли считал, что у здания имеются только два фасада – южный, выходящий на Дворцовый луг (Дворцовую площадь), и северный, выходящий на набережную Невы (Дворцовую набережную), здание рассчитано на обзор со всех сторон. Сравнение планов 4-го и 5-го Зимних дворцов говорит о том, что ранее возведенный Растрелли корпус в целом сохранен, он был только частично переделан и поднят выше.

По всей длине ритмично расчлененные фасады украшены рядами и группами полуколонн ионического и композитного ордера. Они образуют два яруса – на уровне первого этажа и на уровне второго – третьего этажей. Фасады декорированы лепными наличниками, картушами, волютами и масками, созданными по рисункам В.В. Растрелли, П. Патона и Р. Аша. Их вырезали прямо на месте по специальным лекалам из набросанной на стены известковой массы, поэтому одинаковых масок или картушей нет. На крыше вдоль балюстрады установили 176 скульптурных фигур, перемежающихся вазами.

Указание от гофинтендантской конторы об изготовлении рисунков статуй В.В. Растрелли получил в ноябре 1755 г. К концу 1756 г. они были готовы, а архитекторы И. Дункер и Й. Баумхен (Боухман) по этим рисункам сделали восковые модели. Начиная с января 1756 г., в течение 6,5 лет, из пудостского камня вырубили все 176 фигур. Все они имели аллегорический смысл, олицетворяя богатство и воинскую мощь России.

Скульптуры, установленные на высоте почти 25 м, рассчитаны на то, что на них будут смотреть снизу, на фоне неба. При взгляде вблизи они производили впечатление весьма непропорциональных фигур с гипертрофированно большими головами и руками. Впрочем, первоначальная скульптура до наших дней не дошла. Она сильно пострадала во время пожара в 1837 г., реставрирована в 1841–1842 гг. и, в конце концов, полностью заменена в 1892 г. новыми фигурами из листовой меди.

В описании своей работы зодчий указывал: «Я возвел в камне большой Зимний дворец, прямоугольный по форме, с четырьмя фасадами… Строение сие в три этажа, не считая подвалов; внутри сего великого здания посередине устроен большой двор, через оный въезжает сама Императрица, и там расположен главный пикет Кордегардии».

Главным фасадом являлся южный, выходивший на площадь. В его центре архитектор устроил три рядом расположенные въездные арки, ведущие во внутренний Большой (Парадный) двор площадью 11 тыс. кв. м. В боковых ризалитах справа от въезда в Большой двор на площадь выходит Комендантский подъезд, а слева – Собственный подъезд. К этим двум подъездам ведут пандусы для заезда экипажей. Они ограждены чугунными перилами, сделанными в 1885 г. по проекту архитекторов Р.Ф. Мельцера и Н.А. Горностаева. Со свода беседок, устроенных над пандусами у подъездов, свисают на цепях большие шестигранные фонари, выполненные по чертежам В.В. Растрелли в 1762 г.

Оформление стен дворца, выходивших в Парадный двор, не уступало по пышности оформлению его фасадов. В него выходит три подъезда. Средний подъезд являлся главным и назывался Парадным. Через него посетители попадали на Посольскую (Главную, Парадную) лестницу. По этой лестнице проводили к Тронному залу прибывавших во дворец иностранных послов, отчего она и получила свое название. Так ее в основном называли до пожара 1837 г.

Еще несколько небольших внутренних дворов устроили в восточной части дворца. Они имели хозяйственное значение, поэтому оформление выходящих сюда стен носит гораздо более скромный характер.

Со стороны северного фасада (со стороны Невы) во дворец ведет еще один подъезд – Невский, или Иорданский. Через этот подъезд во время праздника Святого Крещения Господня из здания выходил к сделанной во льду Невы проруби («Иордани») крестный ход. Он шел от дворцовой Большой церкви и спускался по Посольской лестнице, которая со временем так и стала именоваться – Иорданская лестница.

У проруби происходила служба в память Крещения Иисуса Христа и обряд Великого Водосвятия – освящения невской воды. В крестном ходе участвовали члены императорской фамилии, а возглавляло его высшее духовенство Русской православной церкви. Вокруг «Иордани» выстраивались в парадном строю части гвардии, а в момент освящения производился троекратный оружейный и орудийный салют.

Еще один подъезд, Салтыковский, находится в центре западного фасада, со стороны Адмиралтейства. Ныне он выходит в сад с фонтаном. Здесь, между дворцом и Адмиралтейством, В.В. Растрелли планировал установить конную статую Петру I, которую первоначально предполагал поместить в центре Дворцового луга (Дворцовой площади). Однако на этом месте ее так и не поставили. Скульптура долго стояла практически позабытая, пока император Павел I не повелел установить монумент перед Михайловским замком, на площади Коннетабля.

Посольская (Парадная, Иорданская) лестница. Худ. К.А. Ухтомский. 1860-е гг.

Стены дворца архитектор окрасил краской песчаного цвета с легкой прожелтью. Лепные элементы и полуколонны выбелили известью. Вокруг здания установили бутафорские пушки, простоявшие 15 лет. Затем, при Екатерине II, вместо них установили 24 пары каменных столбов. Со временем на фасадах появились балконы с маркизами, «фонарики» над подъездами, деревянные тамбуры у входных дверей, фонари и полосатые сторожевые будки.

Внутренняя планировка здания тщательно продумана В.В. Растрелли, она отличалась четкой и ясной композиционной структурой.

По примеру итальянских палаццо, на первом этаже дворца зодчий сначала думал устроить открытые аркады-галереи. Однако он вовремя учел, что в Петербурге климат вовсе не южный и отказался от этой затеи. Галереи остались, но вместо их наружных проемов сделали сплошные стены. Особенно хорошо эти аркады видны на участке между Невским подъездом и Иорданской лестницей. Эта галерея, восстановленная в первоначальном виде во время реставрационных работ в 1926–1940 гг., именуется Главной галереей, или галереей Растрелли.

Пол в галереях поднят над уровнем земли всего на 1 м с небольшим. Он выстлан плитами, образующими рисунок шахматной доски. Центральный ход галерей ограничен с обеих сторон мощными столбами, оформленными с боков пилястрами и полуколоннами ионического ордера. Потолки галерей, соединявших все входы во дворец и лестницы на второй этаж, сводчатые.

Первый этаж дворца носил хозяйственный характер. Здесь располагались кухни, буфетные и сервизные, придворная аптека. По обеим сторонам центрального хода восточной галереи после пожара 1837 г. и вовсе понастроили разделенные кирпичными стенами многочисленные подсобные кухонные помещения. Получившийся коридор получил наименование «кухонного». А в помещениях, устроенных вдоль других галерей, были устроены кладовые, жили придворные служители, располагались помещения для дворцового караула и придворной аптеки.

На первом этаже размещалась также царская Сокровищница, в которой хранились императорские регалии – Большая и Малая короны, Скипетр, Держава. Большая корона, украшенная бриллиантами, жемчугами и рубином выполнена в 1762 г. ко дню коронования Екатерины II. Скипетр украшал крупный бриллиант, а Державу – золотой крест с сапфиром и бриллиантами. В Сокровищнице хранились и другие драгоценности – подаренный персидским шахом бриллиант весом в 36 карат, бриллиантовая цепь ордена Св. Андрея Первозванного и сам орден, украшенный бриллиантами и аквамаринами, диадемы и т. д.

Западный фасад 5-го Зимнего дворца. Гравюра сер. XVIII в. Между двумя ризалитами западного фасада виден Салтыковский подъезд. Слева, на переднем плане, показан земляной бастион Адмиралтейства, который окружен рвом с палисадом

Вид на Дворцовую площадь и Зимний дворец от начала Невского проспекта. Раскрашенная гравюра Г.Л. Лори старшего (1804 г.), сделанная по картине Б. Патерсена (1801 г.). Справа показан дом, в котором с 1779 г. располагалось Вольное экономическое общество. Слева виден юго-восточный угол Адмиралтейства. В глубине, правее 5-го Зимнего дворца, можно видеть здание Экзерциргауза и жилые дома, стоявшие на месте нынешнего Штаба Гвардейского корпуса

План второго этажа Зимнего дворца в начале царствования Екатерины II. В юго-западном ризалите (слева внизу) показан зал и сцена придворного театра, а в северо-западном ризалите – Большой тронный зал. К нему от Иорданской лестницы (в северо-восточном ризалите) ведет анфилада из пяти аванзалов – Невская анфилада. В северной части юго-восточного ризалита (справа внизу) показан зал Большой придворной церкви. В Восточном корпусе на месте нынешнего Гербового зала существовала так называемая Белая галерея

На уровне второго этажа в северо-западном ризалите располагался Тронный зал, в северо-восточном ризалите – Парадная (Иорданская) лестница, в юго-восточном ризалите – Большая церковь (во дворце было две церкви), а в юго-западном ризалите – театр («Оперный дом»). Между собой с северной и восточной сторон ризалиты связывали анфилады парадных залов, а с южной и западной сторон – анфилады жилых покоев. Позднее, в разное время, жилые покои императорской семьи были также на первом и третьем этажах дворца, в его западной части.

На третьем этаже находились квартиры придворных и комнаты фрейлин, а в подвале – различные служебные и подсобные помещения.

До 1762 г. за оформлением дворцовых интерьеров отвечал В.В. Растрелли. Затем, с 1762 г., в оформлении интерьеров принимали участие такие известные архитекторы, как С.И. Чевакинский, Ю.М. Фельтен, Ж.-Б. Валлен-Деламот и А. Ринальди. Сам же В.В. Растрелли в 1763 г. подал в отставку, мотивируя это состоянием здоровья, и в дальнейших работах во дворце не участвовал.

Всего во дворце было более 460 комнат и залов. Представляя выполненные работы, архитектор писал: «Число всех комнат во дворце более 460, включая четыре большие Антикамеры, кои на том же этаже, что и большая зала, и прямо в оную ведут; кроме сих просторных комнат, есть еще большая парадная распашная лестница итальянского белого мрамора, с предивными архитектурными украшениями и лепными орнаментами, со множеством статуй, подобно большой галерее, пышной архитектуры и с лепными орнаментами, и все сие в позолоте и отделано Парижскими зеркалами; также и просторная церковь с куполом, и алтарь, богато украшенный живописью, скульптурой, и с плафоном; повсюду, во всех парадных апартаментах и в покоях императорской семьи, отделка пышности превеликой. В углу сего дворца, со стороны большой площади, построен также театр с четырьмя ярусами лож, все они каменные, а изнутри оный театр предивно украшен скульптурой и живописью».

Елизавета Петровна распорядилась, чтобы к апрелю 1762 г. к освящению были готовы церковь и несколько ее личных покоев. Но въехать в новый дворец ей так и не довелось – в декабре 1761 г. царица скоропостижно скончалась в своем временном дворце на Мойке. На российский престол взошел бывший немецкий принц Петр III Федорович – сын герцога Голштейн-Готторпского Карла Фридриха и Анны Петровны, дочери Петра I. Таким образом, Петр III (до крещения – Карл Петр Ульрих) приходился Петру Великому внуком.

Первый хозяин пятого Зимнего дворца

Про Петра III написано довольно много, но в основном все отзывы характеризуют императора негативно. Вырисовывается образ недалекого поклонника всего прусского, пьяницы, грубияна, противника православия. Но так ли это на самом деле? Почему забыты положительные отзывы о нем таких заслуживающих уважения людей, как М.В. Ломоносов, Я.Я. Штелин, Г.Р. Державин, Н.М. Карамзин?

Главным источником порочащих Петра слухов являлась его жена Екатерина, бывшая немецкая принцесса Софья-Фредерика-Августа Ангальт-Цербстская, свергнувшая мужа и взошедшая вместо него на российский престол. Причем своими более поздними высказываниями об убитом ею муже она противоречила собственным более ранним словам. Екатерине вторила ее подруга Е.Р. Дашкова. Но и она нередко противоречила сама себе.

Почти ничто из того, что рассказывалось позднее о Петре III, не имеет никакого фактологического подкрепления. Ученый-агроном и писатель А. Болотов, собравший множество злых рассказов о покойном императоре, по поводу записанной им истории, что император на коленях целовал портрет прусского короля Фридриха, признавался: «Самому мне происшествия сего не доводилось видеть, а говорили только тогда все о том».

Зато стоит вспомнить, что Петр, по свидетельству академика Я.Я. Штелина: «…говорил свободно, что императрицу обманывают в отношении к прусскому королю, что австрийцы нас подкупают, а французы обманывают. Мы со временем будем каяться, что вошли в союз с Австрией и Францией».

И ведь его слова оказались пророческими. Франция дважды вторгалась на территорию России, а политика Австрии к России практически никогда не была дружественной. Зато у России с Пруссией (затем – Германией) между 1762-м и 1914 г. не было ни одного конфликта. Да и тогда участие России в войне против Германии обусловлено лишь ее союзническими обязательствами с Францией и Англией.

Множество издевательских высказываний звучало и по поводу намерения Петра III начать войну с Данией из-за Шлезвиг-Гольштейнского герцогства. Не говоря уж о том, что Петр являлся законным герцогом захваченных Данией земель и был обязан их защищать, стоит обратить внимание на их стратегическое положение. Тот, кто владеет Шлезвиг-Гольштейном, получает выход в Северное море, может блокировать Балтийское море и получает контроль над торговыми путями в этом районе (в том числе, и над торговыми путями из Англии).

Петр III. Худ. Л.К. Пфандцельт. 1761 г.

В последующем Пруссия дважды начинала войну с Данией из-за этой территории, пока не добилась желаемого. А затем здесь, в Киле, построена крупнейшая военно-морская база Германии. Так, может быть, не так уж глупо желание Петра вернуть принадлежавшее ему по праву Шлезвиг-Гольштейнское герцогство и поставить его под контроль России?

А что же действительно сделал Петр III менее чем за год своего правления?

Прежде всего Петр отменил наводившую ужас Тайную канцелярию, ее зловещие «слово и дело». Г. Р. Державин назвал этот поступок «монументом милосердия».

Затем Петр подписал указ «О вольности дворянской». Этим указом подробно регламентировались права и обязанности дворян. Он отменял введенную для них Петром Великим обязательную государственную службу в течение 25 лет. В то же время для дворянских детей обязательным являлось обучение. Тем, кто уклонялся от обязанности учить своих детей, запрещалось бывать при Дворе, на публичных собраниях и торжествах. По достижении детьми 12 лет родители обязаны письменно сообщить о том, чему их обучили и чему они хотят учиться далее.

Дворянам теперь дозволялось служить за границей, но только не в противостоящих России государствах. По первому приказу они должны были вернуться на родину.

Владельцам фабрик и заводов запрещалось покупать крестьян для работы на своих предприятиях и велено «довольствоваться вольными наемными по паспортам за договорную плату», что по тем временам для России невиданно.

Екатерина II. Худ. А.П. Антропов. 1766 г.

Специальным указом объявлена амнистия раскольникам. Амнистия объявлялась и ранее бежавшим за рубеж: «…великороссийским и малороссийским разного звания людям, также купцам, помещичьим крестьянам, дворовым людям и воинским дезертирам». Ни до, ни после Петра III такого рода амнистий не бывало.

Именно при Петре в законодательстве убийство крепостных квалифицировалось как «тиранское мучение» и предпринимались соответствующие меры наказания к виновным. У помещицы Е.Н. Гольштейн-Бек за недостойное поведение отобрали имение в казну. Пытавшую своих крепостных помещицу Зотову постригли в монахини. Поручика Нестерова, виновного в смерти своего дворового человека, сослали в Нерчинск.

В марте вышел именной указ, запрещавший наказывать нижних чинов батогами (палками) и «кошками» (девятихвостыми плетками). В результате таких наказаний далеко не все наказанные оставались живы.

Екатерина II на балконе Зимнего дворца в день дворцового переворота 28 июня 1762 г. Рис. И.К. Кестнера (?). 1760-е гг.

Когда канцлер граф Р.И. Воронцов предложил закрепить за дворянами монополию на землевладение и занятие промышленностью, император высказался категорически против. Он выступил твердым сторонником мер по становлению третьего (мещанского) сословия в государстве, его поддержки и поощрения.

Но когда Петр III вознамерился навести порядок в гвардии, он разворошил настоящее осиное гнездо.

Вскоре Екатерина свергла своего мужа именно при помощи гвардии. А затем кучка пьяных гвардейцев и вовсе убила императора в Ропшинском дворце. Впрочем, новая властительница России особо об этом и не печалилась. В своих «Записках» Е.Р. Дашкова писала об обстановке в Петербурге после переворота следующее: «Улицы были запружены ликующим народом, благословляющим нас; звон колоколов, священники в облачении на паперти каждой церкви, полковая музыка производили неописуемое впечатление.

Колокола действительно звонили, и священникам было за что благодарить Екатерину. Ведь Петр успел часть монастырских крестьян перевести в разряд государственных, которым жилось гораздо легче. Кроме того, он изъял у церкви в казну много принадлежавших ей земель, из которых часть передали крестьянам.

Один из членов делегации Мальтийского ордена, прибывшей в конце XVIII в. в Петербург, сказал по этому поводу следующее: «Петр Третий в короткое время своего царствования конфисковал владения духовенства в пользу короны и низвел его на степень простого служилого сословия… Императрица Екатерина в своих лицемерных воззваниях упрекала своего несчастного супруга за его ненависть к духовенству и Церкви и сделала из нее предлог к его осуждению; но она остереглась вернуть духовенству то, что у него отнял император, и этот изобильный источник средств во все время ее царствования служил для обогащения ее фаворитов и щедрого покровительства искусствам и полезным учреждениям». (Записки баварца о России времен императора Павла // Русская старина. 1899. Сент. Т. 99).

Впрочем, Екатерина не только не стала возвращать уже изъятые Петром земли, но и провела дополнительную секуляризацию церковных и монастырских владений, но это еще впереди, а пока духовенство приветствует ее воцарение на российском престоле. Архимандрит Августин в своей книге «Православный Петербург глазами иностранцев» приводит воспоминания секретаря французского посла в Петербурге К.К. Рюльера: «В полдень первое российское духовенство, старцы почтенного вида (известно, сколь маловажные вещи, действуя на воображение, делаются в сии решительные минуты существенной важностью), украшенные сединами, с длинными белыми бородами, в блестящем и приличном одеянии, приняв царские регалии, корону, скипетр и державу, со священными книгами, покойным и величественным шествием проходили чрез всю армию, которая с благоговением хранила тогда молчание. Они вошли во дворец, чтобы помазать на царство императрицу, и сей обряд производил в сердцах, не знаю какое впечатление, которое, казалось, давало законный вид насилию и хищению».

Но далеко не все приняли свершившийся переворот так радостно, как об этом писала Е.Р. Дашкова. Тот же К.К. Рюльер писал, что он видел, как в столичных кабаках матросы ругали гвардейцев, «что те за пиво продали императора». Другой очевидец видел, как матрос плюнул гвардейцу в лицо и сказал при этом: «Ты, бессовестный тип, продал императора за два рубля».

В общем, никакого всеобщего ликования в Петербурге не было. Не лучше обстояло дело и в Москве. Когда тамошний губернатор огласил перед войсками и жителями полученный манифест о восшествии на трон Екатерины, ответом стало всеобщее молчание. Молчанием встретили и провозглашенную им здравицу в честь новой императрицы.

Заняв престол мужа, Екатерина использовала из задуманных Петром реформ только то, что было выгодно для укрепления ее власти. Весьма жесткую, но, безусловно, справедливую характеристику «золотого века Екатерины» дал А.С. Пушкин: «Со временем история оценит влияние ее царствования на нравы, откроет жестокую деятельность ее деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ, угнетенный наместниками, казну, расхищенную любовниками, покажет важные ошибки ее политической экономии, ничтожность в законодательстве, отвратительное фиглярство в сношениях с философами ее столетия – и тогда голос обольщенного Вольтера не избавит ее славной памяти от проклятия России».

Что действительно можно поставить в вину Петру III, так это его пренебрежение к православию, ведь он являлся государем державы, где православие – государственная религия. Видимо, сказалось протестантское воспитание в юности.

Однако вернемся к Зимнему дворцу.

Как мы уже говорили, Елизавете Петровне не довелось стать хозяйкой нового Зимнего дворца. В конце 1761 г. она скончалась в деревянном дворце, на углу Невского проспекта и Мойки. К этому времени в Зимнем успели завершить отделку только части помещений, поэтому Петр III распорядился, чтобы к весне 1762 г. в первую очередь подготовили его личные покои.

Комнаты императора находились на втором этаже юго-восточного ризалита, на углу площади и Миллионной улицы и первоначально предназначались для Елизаветы Петровны. Над подъездом, известном как Комендантский, он приказал сделать фонарик и устроить там его личный кабинет. Позднее, в 1830-х гг., фонарик разобрали. Как он выглядел внутри, сегодня можно видеть, например, на рисунке О. Монферрана или на акварели художника Э. Гау. Кстати, подобный фонарик в 1850-х гг. устроили также над Собственным подъездом дворца, который просуществовал до 1930-х гг.

Отделкой императорских апартаментов занимался архитектор С.И. Чевакинский. Позже в них жил прусский король, и они так и назывались – «комнаты короля Прусского».

В 1762 г., на Пасху, дворец освятили. Без каких-либо торжеств Петр III въехал во дворец, который с этого времени на 155 лет стал официальной царской резиденцией. Екатерина Алексеевна, его супруга и будущая императрица Екатерина II, заняла комнаты на втором этаже в противоположной стороне дворца, в северозападном ризалите. Позднее покои в этой части дворца занимала императрица Александра Федоровна, супруга Николая I. Таким образом, Петр III стал первым хозяином 5-го Зимнего дворца.

Помимо покоев Петра и Екатерины, к моменту их новоселья также готовы: Большая церковь, Парадная (Иорданская) лестница и покои наследника, Павла Петровича (будущего императора Павла I), находившиеся на втором этаже в южном корпусе. Также завершили отделку фасадов. В день переезда императора во дворец новгородский архиепископ Д. Сеченов освятил придворную Большую церковь во имя Воскресения Господня. Но в следующем, 1763 г., уже при Екатерине II, в нее перенесли старинную икону Христа Спасителя. При этом архиепископом Петербургским и Шлиссельбургским Гавриилом храм вторично освятили во имя Спаса Нерукотворного Образа.

Мы уже упоминали, что церковь располагалась в юго-восточном ризалите здания. Ее внутреннее оформление выполнил В.В. Растрелли в стиле барокко, как и фасады дворца. Подпирающие купол арки опираются на четыре пилона со сдвоенными каннелированными колоннами коринфского ордера. Стены украшают пилястры, также выполненные в коринфском ордере. Иконостас полностью вызолочен, образуя как бы золотую стену. Царские врата оформлены в виде портика, завершенного фронтоном с резными фигурами ангелов и Распятием на самом верху.

Большая церковь Зимнего дворца. Худ. А. Тыранов. 1828 г.

Помимо ежедневных богослужений, в дворцовой церкви совершались обряды, не предназначенные для их посещения широкой публикой. В сентябре 1776 г. здесь, например, проходило принятие в лоно Православной церкви герцогини Софьи-Доротеи-Августы-Луизы Вюртембергской, невесты великого князя Павла Петровича. После миропомазания она приняла имя Марии Федоровны.

Отделка внутренних помещений Зимнего дворца после переезда в него Петра III продолжалась. С восточной стороны здания под руководством архитектора Ю.М. Фельтена устраивали манеж, а над ним – висячий сад. Площадь перед зданием новой царской резиденции была еще загромождена разными сараями, лачугами рабочих, горами кирпича, щебня и мусора. Чтобы освободить подъезды к дворцу и очистить площадь, тогдашний генерал-губернатор Петербурга барон Корф посоветовал Петру отдать все, что на площади, жителям города бесплатно. Такое объявление немедленно сделали, после чего площадь была очищена в течение нескольких часов – сбежались тысячи людей и разобрали все, нашлись охотники даже на щебень и мусор.

Петр III высоко оценил труды В.В. Растрелли. Ему присвоили звание генерал-майора и наградили орденом Св. Анны. Впрочем, это оказалось фактически единственным официальным признанием его заслуг. Сам же архитектор говорил, что: «…каменный Зимний дворец строится для одной лишь славы всероссийской».

Многочисленные доделки и переделки выполнялись и в годы царствования Екатерины II, при ней на это истратили более 2,5 млн руб.

Зимний дворец при Екатерине II Великой

Следующей, после правившего всего год Петра III, и первой настоящей хозяйкой дворца стала императрица Екатерина II. Она прожила в нем более 30 лет.

Чуть ли не первым действием Екатерины, связанным с окончанием строительства Зимнего дворца, явилось распоряжение об отстранении от работ В.В. Растрелли. Его перевели в распоряжение Канцелярии от строений, руководимой И. Бецким. В то время (до 1769 г.) Канцелярия осуществляла контроль над строительством в городе, готовила мастеров строительного дела. Фактически это назначение означало довольно оскорбительную отставку. Ранее зодчий подчинялся напрямую Елизавете Петровне и Петру III.

В 1763 г. Растрелли подал прошение об отставке, которое вскоре удовлетворили. Сначала он уехал из России в Италию, а потом некоторое время работал в Курляндии у герцога Э.И. Бирона. За несколько месяцев до смерти, в январе 1771 г., его избрали в «почетные вольные общинники» Петербургской Академии художеств. Это стало запоздалым признанием заслуг В.В. Растрелли как выдающегося архитектора, создателя стиля русского (елизаветинского) барокко. Пятый Зимний дворец – последняя работа Растрелли в России. Вместе с Екатериной II на смену барокко пришел классицизм.

После отставки и отъезда В.В. Растрелли работы по строительству Зимнего дворца завершались архитекторами Ю.М. Фельтеном, Дж. Кваренги, И.Е. Старовым, Ж.-Б. Валлен-Деламотом. Они не только завершили оформление интерьеров здания, но частично изменили его первоначальную планировку.

Взойдя на трон, Екатерина перебралась в юго-восточный ризалит, в комнаты второго этажа, которые ранее занимал ее муж, Петр III. При этом Ж.-Б. Валлен-Деламот переделал помещения по ее вкусу. До сегодняшнего дня дошли только чертежи и воспоминания современников об интерьерах покоев императрицы.

В личных покоях Екатерины II устроили: Кабинет, Будуар, Библиотеку, две спальни и уборную. Утверждают, что стульчак в уборной был сделан из трона бывшего любовника императрицы – польского короля Понятовского. Отделали также Столовую, Светлый кабинет и Парадную опочивальню, которая позже стала именоваться Алмазным покоем (Бриллиантовой комнатой).

Алмазный покой получил свое название потому, что здесь под стеклянными колпаками хранились богато украшенные драгоценными камнями и алмазами государственные регалии – Большая и Малая короны, Скипетр и Держава, цепь. Помимо них, здесь находилось «множество украшений алмазных и иных драгоценных каменьев… великое число орденских знаков, портретов Ее Императорского Величества… и других драгоценных вещей».

Почти ежедневно в Алмазном покое Екатерина играла с наиболее приближенными лицами в карты. А в качестве особой привилегии она разрешала подняться по винтовой лестнице на антресоли над ее покоями, отделанными в восточном стиле. Здесь находилась коллекция монет, медалей и миниатюр, которую Екатерина именовала «Императорским музеумом».

Рядом с покоями императрицы, в отдельном флигеле (ныне – Южный павильон Малого Эрмитажа), устроили апартаменты ее тогдашнего фаворита – Г.Г. Орлова. Апартаменты императрицы и Г. Орлова соединял специально построенный переход. На первом этаже, под Большой церковью, оборудовали мыльню (баню) с бассейном и комнатами отдыха. Над конюшнями и манежем устроили Зимний сад. В нем росли не только местные, но и привезенные с юга растения высотой до трех метров. О нем мы расскажем чуть позже, когда будем говорить о здании Малого Эрмитажа.

Императорские регалии

Были отделаны Тронный зал (Аудиенц-зал, Аудиенц-камера) и находившаяся рядом с ним комната для ожидания – Белый зал. В Аудиенц-зале, на возвышении из семи ступеней, под балдахином резного позолоченного дерева с шитыми золотом малиновыми бархатными драпировками стоял трон. Чтобы попасть в Тронный зал, официальные гости и послы поднимались на второй этаж по Посольской (Иорданской) лестнице и проходили анфиладу из пяти аванзалов в северном вытянутом вдоль Невы корпусе. Эта анфилада называлась Невской анфиладой. Перед Тронным залом стоял пост кавалергардов.

Прием турецкого посольства в Аудиенц-зале Зимнего дворца 14 октября 1764 г. Картина А.И. Казачинского (по рис. Ж.Л. де Вели и М.И. Махаева). 1796 г.

При Екатерине II в богато отделанных дворцовых залах непрерывной чередой, сменяя друг друга, шли приемы, балы, маскарады, торжественные обеды и ужины, театральные представления. Один из присутствовавших на таком приеме иностранцев вспоминал: «Богатство и пышность русского двора превосходят самые вычурные описания… Роскошь и блеск придворных нарядов и обилие драгоценных камней далеко оставляет за собой великолепие других европейских дворов».

А французский посол в России граф де Сегюр писал: «Двор Екатерины был местом свидания всех государей и всех знаменитых лиц ее века. До нее Петербург, построенный в пределах стужи и льдов, оставался почти незамеченным и, казалось, находился в Азии. В ее царствование Россия стала державой европейской. Петербург занял видное место между столицами образованного мира, и царский престол возвысился на чреду престолов самых могущественных и значительных».

Однако сама Екатерина, хотя и любила развлечения, как истинная немка вела довольно упорядоченный и размеренный образ жизни. В письме к госпоже Жоффрен императрица писала: «Мой день расписан как по нотам». Она вставала рано утром и до 9 часов занималась в Зеркальном кабинете делами, прочитывая огромную стопу бумаг – редактуры законов, проекты актов и пр. За время работы она выпивала несколько чашек очень крепкого кофе, а сливки и бисквиты скармливала своей левретке.

Трон Екатерины II в Зимнем дворце. Гравюра. Над троном два ангела держат щит с вензелем Екатерины II

Екатерина II на прогулке в парке Царского Села. Худ. В.Л. Боровиковский. 1794 г.

Затем императрица целых три часа слушала доклады сановников и министров. Потом, до обеда, читала книги и предполагаемые к печати литературные произведения, письма иностранных конфидентов. После обеда, в 18 часов, начинались собрания с наиболее приближенными людьми в ее личных покоях или Эрмитаже. Нередко все отправлялись смотреть новый спектакль в Эрмитажном театре. В 23 часа государыня отходила ко сну.

Летом Екатерина жила в Царском Селе и вместо утренних занятий с документами предпочитала гулять в парке. В ее одежде часто использовались элементы русских национальных нарядов. Будучи уже в возрасте, она предпочитала платье свободного покроя из серого или лилового шелка и мягкие туфли.

Посол Франции при русском Дворе граф Сегюр в своих воспоминаниях писал об императрице: «Екатерина отличалась огромными дарованиями и тонким умом, в ней дивно соединились качества, редко встречаемые в одном лице. Склонная к удовольствиям и вместе с тем трудолюбивая, она была проста в домашней жизни и скрытна в делах политических…

Деятельность Екатерины беспредельна. Она основала Академию и общественные банки в Петербурге и даже в Сибири. Россия обязана ей введением фабрик стальных изделий, кожевенных заводов, многочисленных мануфактур, литеен, разведением шелковичных червей. Показывая своим подданным пример благоразумия и неустрашимости, она при введении в России оспопрививания сама первая подверглась ему. По ее повелению министры ее заключили торговые договоры со всеми европейскими державами».

Очень взвешенную и точную характеристику Екатерине II дал Ключевский: «У Екатерины был ум не особенно тонкий и глубокий, но гибкий и осторожный, сообразительный. У нее не было никакой выдающейся способности, одного господствующего таланта, который давил бы все остальные силы, нарушая равновесие духа. Но у нее был один счастливый дар, производивший наиболее сильное впечатление: памятливость, наблюдательность, догадливость, чутье положения, уменье быстро схватить и обобщить все наличные данные, чтобы вовремя выбрать тон».

В 1780 г., после строительства Эрмитажа (Малого Эрмитажа), к нему из Зимнего дворца построили переход. Для этого к Восточному корпусу по проекту архитектора Дж. Кваренги пристроили новый большой двухсветный зал. Его отделали цветным мрамором, а потолок украсили огромный живописный плафон и шесть огромных люстр. Поскольку зал открыли в ноябре, в день Святого Георгия, то он получил название Георгиевского зала.

Георгиевский зал стал новым Тронным залом. Вход в него был из Белой галереи (ныне – «Военная галерея 1812 года»). В дальнем конце на возвышении установили позолоченный трон с вышитым на красном бархате золотой нитью императорским гербом. К нему вели шесть мраморных ступеней, а по бокам стояли две аллегорические скульптуры, символизирующие Веру и Закон. Сразу за Тронным залом находился зал Аполлона, из которого посетители попадали в Картинную галерею Малого Эрмитажа.

Прием императрицей Екатериной II турецкого посольства в Зимнем дворце. Акв. А.Н. Воронихина. 1793 г. Прием посольства идет в Георгиевском зале

Тронное кресло в Георгиевском зале

После того, как Тронным залом стал Георгиевский, начали перепланировку Невской анфилады и помещений северо-западного ризалита. В 1790–1793 гг. архитектор Дж. Кваренги объединил три центральных аванзала в один большой зал, известный ныне как Николаевский. Изменился и интерьер залов: их украсили колонны, барельефы, статуи и живописные плафоны, а стены облицевали искусственным мрамором.

Первый аванзал ныне так и называется Аванзал, а последний аванзал (перед бывшим Тронным залом) ныне известен как Концертный зал. Со стороны Парадного двора вдоль Невской анфилады устроили галерею, получившую название Романовской. В ней были вывешены портреты всех Романовых, начиная с Михаила Федоровича. Парадные помещения северо-западного ризалита архитектор И.Е. Старов переделал в жилые апартаменты.

Ранее старые комнаты Екатерины в юго-западном ризалите определили ее внукам – Александру и Константину. А комнаты внучек архитекторы Ю.М. Фельтен и И.Е. Старов в 1783–1788 гг. обустроили на месте Оперного дома. Вместо него приступили к строительству нового театрального здания – Эрмитажного театра. В 1793 г., к свадьбе Александра с Елизаветой Алексеевной, Екатерина II сделала молодым шикарный подарок в виде новых покоев в северо-западном ризалите Зимнего дворца.

Некоторые изменения при Екатерине II произошли и во внешнем облике Зимнего дворца. На фронтоне здания над Невским подъездом в 1762 г. появилась фигура возлежащего Посейдона. Это самый старый Посейдон Петербурга. А в 1764 г. вместо тамбура у этого подъезда соорудили портик с пандусами. Парадный двор в 1767 г. вымостили булыжником. Вокруг здания дворца появилась выложенная плитами дорожка. С востока пристроили корпус Георгиевского зала. Но самое главное, восточный фасад перестал быть открытым для обозрения, поскольку с этой стороны вид на него закрыл Малый Эрмитаж.

Дворец на долгие годы стал не просто царской резиденцией, но и символом величия России. Поэт В.А. Жуковский так писал о здании нового Зимнего дворца: «Зимний дворец как здание, как царское жилище, может быть, не имел подобного в целой Европе. Своею огромностью, своею архитектурою изображал он могущественный народ, столь недавно вступивший в среду образованных наций, а внутренним своим великолепием напоминал о той неисчерпаемой жизни, которая кипит во внутренности России… Зимний дворец был для нас представителем всего отечественного, русского, нашего».

Но при всем своем великолепии Зимний дворец был плохо приспособлен для проживания в нем. Облицованные изразцами красивые печи и камины не в состоянии согреть огромные залы. Граф Шереметьев вспоминал, что в здании царил «холод несносный; в комнатах все камельки, а печи только для виду и не закрываются никогда. Даже в покоях императрицы холодно и несет». В особо холодные дни службу приходилось проводить не в Большой церкви, а в Алмазном покое. Иногда из-за холода приходилось даже отменять балы.

В ноябре 1796 г. в своих покоях в Зимнем дворце от удара скончалась Екатерина II. На престол взошел Павел I. Вот как описал ее смерть в своем романе «Мальтийская цепь» М.Н. Волконский: «Во дворце ходил глухой, сдерживаемый шепот о подробностях нынешнего дня и о том, как все это случилось; рассказывали, как сегодня встала государыня, как она пила кофе, шутила с Перекусихиной, и потом как ее нашли в обмороке в гардеробной. Сначала думали, что это просто обморок, но вскоре заметили признаки апоплексического удара. Прибывший Роджерсон и врачи подтвердили это предположение.

Павел Петрович, приехав во дворец и не заходя в свои комнаты, расположился с супругою в покоях государыни, подле ее спальни. Он пожелал видеть своих сыновей, а невесткам приказал оставаться в их комнатах.

Никто не спал в эту ночь во дворце. На минуту мелькнула было надежда – лекарства как будто оказали действие, но эта надежда была непродолжительна.

Следующий день весь прошел в томительном ожидании. Агония императрицы была долгая и трудная, без минутного проблеска сознания. Шестого ноября в одиннадцать часов вечера прислали за великими княгинями. Императрицы не было в живых.

Тело покойной было уже убрано и поднято на постель. Царская семья отслушала панихиду, а затем направилась в церковь, где принял присягу взошедший на российский престол император Павел I».

М.И. Пыляев в своей книге «Старый Петербург» дополняет описание этого события следующим рассказом: «…государыня выкушала две большия чашки крепкаго кофе, шутила с Перекусихиной и пошла потом в кабинет, где приступила к обыкновенным своим занятиям. Это было в 8 часов; в 10 часов утра комнатные служители удивлялись долгому ея отсутствию, в тревоге отворили дверь за нишью и увидели императрицу лежащею на полу. Перекусихина и Зотов в ужасе поднимают государыню, выносят и кладут на пол на сафьянном матраце. Доктор Роджерсон тотчас пускает кровь и кладет к ногам шпанския мушки. Государыня не приходит в чувство. Роджерсон делает два прижигания раскаленным железом по обоим плечам императрицы, пытаясь привести ее в чувство, но и это не помогает. Тридцать шесть часов организм государыни борется со смертью. Перекусихина не отходит от тела Екатерины, доктора ежеминутно меняют платки, которыми обтирали текущую из уст ея материю. Только одно движение живота указывает еще на жизнь в организме; в девятом часу дыхание императрицы становится труднее, и наконец, вздохнув в последний раз, государыня умирает в 9 часов 55 минут».

Император Павел I. Худ. С. Щукин

Взойдя на престол, Павел тут же приказал перезахоронить с почестями прах своего отца Петра III. Императора, убитого в Ропше, похоронили не в царской усыпальнице Петропавловского собора, а в церкви Александро-Невской лавры.

Катафалк Петра III и Екатерины II в Зимнем дворце. Гравюра с акватинты Майера

В ноябре 1796 г. простой гроб с его останками был поднят, помещен в другой гроб, богато обитый глазетом, а затем, в декабре, торжественно перенесен в Зимний дворец. Траурное шествие двигалось по Невскому проспекту, вдоль которого шпалерами выстроились войска. Во время движения печальной процессии звонили колокола в церквях, стреляли пушки в крепости, а солдаты стреляли из ружей. Командовал войсками князь Н.В. Репнин. Император Павел I с великими князьями, несмотря на мороз, всю дорогу шел за погребальной колесницей пешком.

В Зимнем дворце гроб с останками Петра III установили рядом с гробом с телом Екатерины II. Оба гроба стояли на специально сооруженном в Тронном зале катафалке, воздвигнутом по рисункам В.Ф. Бренны. Он представлял собой круглое в плане возвышение, окруженное колоннами. Сверху шатром свисал балдахин. По углам стояли траурные вазы. Спустя три дня оба гроба с почестями перенесли в Петропавловский собор и захоронили.

Некоторые моменты дальнейшей истории Зимнего дворца

К началу царствования Павла I во дворце насчитывалось почти 1500 парадных залов и жилых и хозяйственных комнат. Их площадь составляла 46 тысяч кв. м. В здании было 117 лестниц, 329 дымовых труб, 1786 дверей, 1945 окон. Периметр дворца по карнизу достигал без малого два километра.

Павел занял покои матери и поручил архитектору В.Ф. Бренне заменить в Тронном зале фигуры, державшие щит с вензелем Екатерины II, на мраморный рельеф с изображением Георгия Победоносца.

Сам трон Екатерины II, созданный по рисункам Дж. Кваренги, заменили тронным креслом Анны Леопольдовны, выполненным в 1830-х гг. лондонским мастером Н. Клаузеном. Супруга нового императора, Мария Федоровна, предпочла остаться в старых покоях.

При Павле приемы и балы в Зимнем дворце проходили редко. Император Зимний дворец не любил и даже его боялся. Он не чувствовал себя в нем защищенным и распорядился возвести себе на месте Летнего дворца Елизаветы Петровны новый дворец-замок. Это Михайловский (Инженерный) замок. Павел переехал туда с семьей в феврале 1801 г., а в марте того же года его убили в собственной спальне.

На российский престол взошел его сын Александр – Александр I.

Император Александр I. Худ. Дж. Доу

Дворец при Александре I (1801–1824 гг.)

В отличие от своих предшественников, Александр, став императором, не стал менять свои апартаменты в северо-западном ризалите Зимнего дворца. Единственно, что он сделал, это распорядился их заново отделать. Новый интерьер, характеризовавшийся сдержанностью, создал архитектор Л. Руска. Он вполне отвечал характеру Елизаветы Алексеевны (до замужества баденской принцессы Луизы-Марии-Августы), супруги императора. Из развлечений она предпочитала чтение и прогулки.

Вообще же истинной хозяйкой дворца в это время стала вдова Павла I – Мария Федоровна, строго следившая за соблюдением придворного этикета. К ее роскошным покоям присоединили и комнаты убитого супруга. Из них начинались торжественные выходы членов императорской фамилии в Тронный зал и в Большую церковь. Она была душой праздников и балов, которые стали устраиваться в Зимнем дворце гораздо чаще, нежели раньше. Возобновился и введенный еще Елизаветой Петровной обычай устраивать для дворянства и купечества новогодний бал-маскарад.

В 1817 г. состоялось бракосочетание великого князя Николая Павловича (будущего Николая I) и прусской принцессы Шарлотты, в православии Александры Федоровны. К ее приезду по проекту архитектора К.И. Росси в южной части дворца оформили новые жилые покои.

Вообще же серьезных строительных работ в здании при Александре I не проводилось, за исключением отделки отдельных, преимущественно жилых, помещений, которую выполняли по проектам К.И. Росси, Л. Руски, В.П. Стасова и других известных архитекторов того времени. После войны 1812 г. Александр I задумал создать специальную памятную галерею. Туда планировалось перенести портреты героев этой войны, которые были специально написаны и висели в зале рядом с Кабинетом императора. К.И. Росси подготовил проект галереи, известной ныне как «Военная галерея 1812 года», но его реализация состоялась уже в царствование Николая I.

В 1824 г., во время поездки на юг России, в Таганроге скоропостижно скончался Александр I. Его неожиданная смерть и секретность с отказом Константина Павловича от своих прав на престол послужили поводом для выступления в декабре 1825 г. членов Северного и Южного тайных обществ («декабристов») с целью изменения в стране государственного строя. Впрочем, мы расскажем об этом подробнее, когда выйдем на Сенатскую площадь.

Елизавета Алексеевна на прогулке в Царском Селе. Копия с картины И.-Б. Лампи (старшего)

Императрица Мария Федоровна. Копия с картины Дж. Доу. После 1796 г.

Дворец при Николае I (1824–1855 гг.), пожар и восстановление здания

В годы царствования Николая I в Зимнем дворце увеличили количество парадных помещений, сделали много перестроек и переделок. Большая их часть связана с именем О. Монферрана, в 1827 г. сменившего К.И. Росси на посту главного придворного архитектора. Он был приглашен в Россию еще Александром I для строительства Исаакиевского собора.

Фрагмент круговой панорамы Санкт-Петербурга с башни Кунсткамеры. Акварель А. Тозелли, 1820 г.

В центре этого фрагмента панорамы Зимний дворец. Левее него выходящие на набережную Невы здания Малого Эрмитажа (Ж.-Б. Валлен-Деламот и Ю.М. Фельтен, 1764–1775 гг.), Большого (Старого) Эрмитажа (Ю.М. Фельтен, 1771–1787 гг.) и Эрмитажного театра (Дж. Кваренги, 1783–1789 гг.). Слева, в глубине, видны купола Смольного монастыря, а правее – купола Преображенского собора. Флаг, поднятый над дворцом, указывает, что здесь находится император. На картине у Салтыковского подъезда, изображена грелка, установленная по распоряжению Екатерины II. У этой грелки в зимние дни у костра обогревались кучера и лакеи.

Одной из первых работ Монферрана явилось оформление комнат вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Результат понравился, и ему поручили оформить комнаты Николая I и его супруги. Жилые покои и анфиладу парадных залов западного корпуса зодчий разделил круглым залом, получившим название «Ротонда».

О. Монферран реализовал и разработанный К.И. Росси проект «Военной галереи 1812 года» в Восточном корпусе дворца. В декабре 1826 г., в 14-ю годовщину изгнания из России наполеоновских войск, галерею торжественно открыли. Ее длина составляет 55 м. Обе стены в пять рядов украшают 332 портрета участвовавших в войне генералов.

Зал «Ротонда». Худ. Э.П. Гау. 1862 г.

«Военная галерея 1812 года». Худ. Г. Чернецов. 1827 г.

Как мы уже говорили, первоначально портреты генералов находились в специальном зале рядом с кабинетом Александра I. Для их написания в 1819 г. из Англии пригласили художника Дж. Доу. В работе ему помогали российские художники А.В. Поляков и В.А. Голике. Чьи портреты следует написать, утверждали граф А.А. Аракчеев и лично Александр I. Портреты уже умерших генералов писались по их прижизненным изображениям.

Кроме портретов генералов, в галерее висят четыре парадных портрета фельдмаршалов – М.И. Кутузова, М.Б. Барклая-де-Толли, великого князя Константина Павловича и герцога Веллингтона. В ее северном торце находится большой конный портрет императора Александра I. Позднее в галерее появились написанные Ф. Крюгером и П. Крафтом портреты короля Пруссии Фридриха Вильгельма III и императора Австрии Франца I, являвшихся союзниками России.

А в 1833 г., по распоряжению императора, О. Монферран подготовил проект двух парадных залов – Фельдмаршальского и Петровского. Вместе с Гербовым залом они существенно изменили характер Главной (Большой) парадной анфилады в Восточном корпусе. Эта анфилада, ведущая от Иорданской (Посольской) лестницы к Тронному (Георгиевскому) залу, стала более торжественной и роскошной.

Поскольку Николай I распорядился выполнить все работы в течение года, архитектору пришлось применить деревянные конструкции, что позже сыграло печальную роль при пожаре 1837 г. В Фельдмаршальском зале поместили портреты видных российских военачальников, а в Петровском зале на возвышении установили серебряный трон, сделанный в 1731 г. английским мастером Н. Клаузеном. Это послужило причиной появления еще одного названия Петровского зала – Малый Тронный зал. Его стены украсили три картины – «Битва при Полтаве», «Сражение при Лесной» и «Петр с Минервой».

С 1840-х гг. и до 1860-х гг. в Зимнем дворце работал также архитектор А.И. Штакеншнейдер. Им заново выполнена отделка в стиле рококо покоев императрицы Александры Федоровны и Столовой на половине цесаревны Марии Александровны.

Внешне здание дворца при Николае I никаких изменений не претерпело. Разве что на крыше, над покоями императора, в 1833-1835 гг. появилась башенка оптического телеграфа – «телеграфический обсервационный домик с покоями для директора телеграфической линии, его помощников и сигналистов». Рама семафора, приводивший ее в действие механизм и сигнальный код, были разработаны И.П. Кулибиным еще в 1794 г. С помощью этого телеграфа поддерживалась постоянная оперативная связь с Царским Селом, Кронштадтом и Гатчиной. Позже появились линии связи с Варшавой и Вильнюсом. Сообщение из дворца до Варшавы доходило всего за 2–3 часа, но скорость и точность его передачи сильно зависели от погодных условий. Этот шестигранный павильон сохранился до наших дней и прекрасно виден прохожим со стороны Адмиралтейской набережной и бывшей Разводной площади. Кроме того, в 1840-х гг. весь дворец, включая колонны, карнизы и наличники окон, был окрашен в кирпично-красный цвет.

К концу 1818 г. ров вдоль главного фасада Адмиралтейства и со стороны Зимнего дворца засыпали, одновременно засыпали и внутренние каналы. Были также срыты окружавшие Адмиралтейство валы и бастионы. После этого три площади – Дворцовая, Адмиралтейская и Сенатская – фактически слились в одну огромную площадь. Тогдашние острословы прозвали ее «Адмиралтейской степью». Вдоль фасада Адмиралтейства устроили бульвар, быстро ставший одним из любимых мест прогулок петербургской публики.

Образовавшаяся между Адмиралтейством и Зимним дворцом площадь получила название Разводной площади. На ней ежедневно проводился развод дворцового караула. В 1820-х гг. на набережной Невы устроили ранее уже упоминавшийся спуск-пристань, украшенный фигурами львов и порфировыми вазами.

Караул во дворце и около дворца несли солдаты гвардейских полков – Преображенского, Семеновского, Павловского, Конного и других. Кроме того, во дворце несла караул рота дворцовых гренадер. Гренадеры привлекались для сопровождения императора, для несения караулов во время особо важных церемоний, около памятников Отечественной войне 1812 г. и памятников императорским особам.

Смена часовых Л.-гв. Измайловского полка у Зимнего дворца. Худ. А. Ладюрнер. 1837 г.

Рота дворцовых гренадер создана в 1827 г. по распоряжению Николая I и находилась в ведении Министерства Императорского двора, а не Министерства обороны. Первоначально ее укомплектовали нижними чинами гвардии, отличившимися в ходе Отечественной войны 1812 г. Из 120 человек ее списочного состава 69 человек являлись георгиевскими кавалерами. Позднее личный состав роты пополнялся ветеранами гвардии, беспорочно прослужившими не менее 20 лет. Квартировали гренадеры непосредственно в здании Зимнего дворца, в Штабе Гвардейского корпуса на Дворцовой площади и в казарме 1-гобатальона Преображенского полка на Миллионной улице (дом № 33). В 1917 г. роту расформировали.

Кстати, в 1844 г. Николай I издал указ, согласно которому здания выше Зимнего дворца в Петербурге строить запрещалось. Они должны были быть как минимум на одну сажень (2,13 м) ниже. Это распоряжение обуславливалось не только тем, что императорская резиденция должна выделяться в массе прочей городской застройки, но и военными соображениями – верхний этаж и крыша дворца должны представлять собой господствующую на местности позицию.

Утвержденный императором в 1844 г. высотный регламент официально действовал вплоть до 1905 г. Он и ныне является определяющим при реконструкции и строительстве зданий в центральной исторической части Петербурга.

При Николае I продолжалась традиция проведения новогодних приемов для представителей дворянства и купечества. На них приглашалось до 10 тысяч человек. Маркиз А. де Кюстин писал: «Я видел Венский конгресс, но я не припомню ни одного торжественного раута, который по богатству драгоценностей, нарядов, по разнообразию и роскоши мундиров, по величию и гармонии общего ансамбля мог бы сравниться с праздниками, даваемыми императором».

Произошедший в декабре 1837 г. пожар практически полностью уничтожил великолепную внутреннюю отделку дворца, оставив лишь закопченные стены. По заново разработанным проектам дворец восстановили в течение всего лишь двух лет. Руководили работами архитекторы В.П. Стасов и А.П. Брюллов. При этом для перекрытия залов теперь использовались только металлические конструкции.

Bepul matn qismi tugad.